Человек в собственной жизни играет лишь маленький эпизод.
Ежи Лец
Сердце сжимается по мере того, как карман опустошается.
Б. Франклин
Покупки! Нет слова сладостней для женщины всех возрастов, от пяти до ста лет! Ну где, где еще можно почувствовать себя настоящей воительницей, амазонкой, как не на рынке или не в магазине? Как передать словами небесную музыку, в которую сливаются людские голоса, топот, щебет рыночных воробьев и шелест упаковки? Чем можно описать азарт, когда проталкиваешься через толпу к заветной блузке, которая, кажется, так и ждет тебя? Разве есть большее упоение, чем опередить соперницу хоть на шаг, увести у нее из-под носа добычу и победно просиять ей в лицо улыбкой, унося с собой брюки, которые она так хотела заполучить! А что может быть приятней, чем выторговать у продавщицы хоть сто рублей, чувствуя себя охотницей, добытчицей! А запах жирной шаурмы и пирожков, трубочек со сгущенкой, приятная тяжесть пакетов в руках - что может быть милее женскому сердцу?
Или же магазин. Как приятно расхаживать королевой между рядов одежды, высокомерно выслушивать советы продавцов, проводить часы в примерочной, надевая то одно, то другое, и каждый раз говоря: "Что-то тут не так". И сердце сжимается, в ожидании, что вот эта вещь уж точно будет твоей, что талия в ней будет не в районе подмышек, что штанина длиннее ноги не в полтора раза и лицо от этого цвета становится не совсем уж сдохлым. А потом, найдя подходящее, выстоять в очереди у кассы, разговориться с какой-нибудь покупательницей и убедиться в сравнении, что ты очень даже и умная - разве есть что-нибудь приятнее этого? Ну что, что на свете может доставить больше удовольствие, чем поход за покупками?
Наверное, склад ума у меня совсем не женский, потому что ни рынки, ни магазины я не люблю. Более того: я их просто не перевариваю. Толкаться среди лотков или по десять раз отказываться от предложений "Вам что-нибудь подсказать?" - нет уж, спасибо, это не для меня. Даже сейчас смотрю на то, как мои спутницы с радостным писком зарываются в вешалки, и не могу их понять. Ну ладно Яна, она очень эмоциональная и вообще одежда для нее одна из святынь, ладно Юля, у нее все-таки юность еще только начинается, как и у меня, но мама! Преподаватель латыни и немецкого языка в Нархозе, и так восторженно копошиться в одежде?!! Видели бы ее сейчас студенты, они бы точно знали, что дарить ей перед экзаменом...
- Саша, как тебе эти штанишки? - мама вытащила что-то бесформенное, цвета весенней грязи и с огромным количеством жутчайших карманов. Я представила себя в этом кошмаре и скорчила рожу.
- Странно, я думала, сейчас молодежь такое носит...
- Шурке нужна юбка, правильно я говорю? - произнесла Яна и помахала передо мной фиолетовой тряпочкой.
- Угу... а это шарфик?
- Нет, это юбка с запахом, писк моды!
- Эта набедренная повязка будет моим писком, похоже, предсмертным!
Студентка фыркнула, но "юбку" убрала.
- Может, что-нибудь такое? - робко спросила я у своих новоиспеченных стилистов, доставая джинсы.
- Фи! - хором заявили мама и две Мезенцевы.
Я совсем загрустила. Ох, и зачем я выдумала эту авантюру? Маму я бы еще уломала на что-нибудь человеческое, но с этими двумя морковками разве поспоришь?
Девчонки же, включая мою родительницу, только вошли в раж. Периодически выныривая из-под вешалок, они предлагали мне то розовые маечки с цветочками, то блузочки, в которых вырез начинался там, где обычные блузки уже кончаются, то шортики, больше похожие на трусы, то шортики, похожие уже на семейные трусы (угадайте, кто это предложил? Правильно, моя мама!), то совсем уж что-то непонятное, о предназначении которого можно было только догадываться. И все-таки меня заставили что-то купить во всем этом кошмаре. Имидж требует жертв. Прощайте, любимые джинсы и майки! До нескорой встречи, удобные милые кроссовочки! Кто знает, когда мы встретимся вновь? Теперь моя судьба - туфли, каблуки, вырезы-разрезы, воланчики-кружавчики, и все такое прочее. Меня даже заставили юбку приобрести! Монстры! Изверги! Хотя, по идее, у парней от такого должна обильно выделяться слюна и гормоны, отвечающие за влюбленность... Эй, люди, может, возьмем еще и это платье?