А ты мне не верил...
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
Нечто слезоточивое, чего я от себя не ожидала
|
Облака... что может быть краше их? Говорят, бесконечно долго можно смотреть на горящий огонь, журчащую воду, а по мне - так небо чуднее всего. Никогда не угадаешь, чем станет туча, какую форму примет. Может змеем обернуться трехглавым, все небо застелет крылами и таким градом рассыплется, что селяне только вздыхают над побитым урожаем. А может - медведем косматым, аль зверем каким дивным, аль и вовсе во великое множество облаков распасться да так и уплыть по ветру, лишь честной народ вусмерть грозой возможной испугав. Зато в ясную погоду - благодать! Бегут облака, будто овечки пушистые, друг друга перегоняют, поигрывают, пастуха своего - солнце ясное, окружат иногда, дадут прохлады в жаркий день, и снова резвятся, летят...
- Хорошо-то как! - произнес вслух воин.
- Коль тебе так хорошо, может и воды не надо? Гляди, конь твой за двоих упивается! - отозвалась девушка, настоящая деревенская попрыгунья: нос конопатый, коса светлая растрепана, глаза голубущие сощурены, сама тонкая, худая.
Воин оторвал взгляд от неба и взял лубяную кружку с водой. Минуту раздавались только его громкие глотки. Вода утоляла жажду, будто разливалась по жилам, давала ясность голове и силу телу.
- Еще? - спросила девушка, когда кружка опустела.
- Нет, спасибо, лучше я фляги наполню.
- Сиди уж, сама управлюсь. Чай, притомился с дороги? Откуда путь держите?
- С Витебского воеводства, на самой границе с Московией, - воин растянулся на траве у колодца и вновь вперил взгляд в небо.
- Чудной ты! Хлопцы с вашей хоругви уже давно с девками лясы точат, оруженосец твой вон уже с Ульяной на завалинке обнимается, лучник тоже время не теряет, а ты все облака считаешь, - усмехнулась девушка, заливая воду во фляги.
Воин хмыкнул в ответ и потянулся.
- Звать-то тебя как? - наконец произнес он.
- Баженой. А ты кто?
- Мечислав. Ну, вот и знакомы будем!
Помолчали еще немного. Воин поглядел на бедное платье девушки, штопаное и латаное, спросил:
- Без родителей живешь?
- С бабкой. Да я не жалуюсь - село у нас дружное, все один одному помогают. Пан тоже хороший наш, понимающий, данину большую не требует, от повинностей освобождает иногда... а вы там, в Литве своей, как живете?
- Так и живем. С востока татары напасть желали, да прогнал их князь наш, теперь вот рыцари тевтонские на землю славянскую позарились. Но ничего, наш Витавт много хоругвей на войну отправил, Ягайла ваш тоже к бою отряды готовит, Новгородская дружина скоро прибудет, даже с Чехии отряд... вместе прогоним прусов! Только вот сам я до этого не доживу...
- С чего ты взял? Неужто у вас все воины так помирать готовятся? Ох, ждать мне тогда скорых гостей-рыцарей!
- Дело не в войске, дело во мне. На рождении моем сказала ведунья, что коль не останется кому ждать меня, то на седьмом бою сгину я. Мать моя от хвори давно померла, отец за ней следом отправился, а больше родни и не было... ни жены, ни невесты... а битва следующая аккурат седьмой будет... так что не придется мне этим путем с друзьями своими возвращаться...
- И что, никто тебе не может помочь? - Глаза девушки стали серьезными и беспокойными, пальцы крепко сжали кожаную флягу.
- Никто.
- А если я тебя ждать буду, а Мечислав?
- Брось! Не будешь, я же знаю!
- Почем тебе знать? Думаешь, раз деревенская, так и не утерпит, забудет? А если ты мне понравился, в сердце запал? - губы Бажены растянулись в озорной улыбке, но глаза остались все такими же обеспокоенными.
- Да разве тебе кто понравиться может? Таким, как ты, только бы бегать да над другими смеяться. Походишь пару деньков на дорогу из упрямства, да бросишь. Разве ж это настоящее ожидание? Для такого любовь нужна.
- Много ты в любви понимаешь!
- А ты будто много!
- Все равно я тебя дождусь, живого и здорового!
- Зря только время потеряешь!
Войско уходило на запад, и по дороге бежала за ним орава ребятишек. Бабы махали платкам, старики благословляли, девушки плакали. Бажена стояла на дороге, провожая взглядом удаляющуюся хоругвь, и ни слез, ни улыбки не было на ее лице.
- Что ты можешь знать о любви, воин, - вздохнула она, неотрывно следя за фигурой Мечислава.
Славный выдался бой. Войско союзников разгромило рыцарей, заставило бежать в свою Пруссию. Отчаянно бился Мечислав, множество врагов зарубил, несметное число крестоносцев на тот свет отправил. Но нашел его чужой меч, унесли его товарищи с поля окровавленным в соседнюю деревню, где лечили раненых.
Мечислав не приходил в себя. Тяжелая рана не заживала, а, наоборот, будто проклятая, гноилась, несмотря на все промывания. Чего только не делала добрая хозяйка, как только не лечила его! Все равно лоб воина пылал огнем, и сознание не возвращалось к нему. Все потеряли надежду и молили небеса лишь о том, чтобы смерть Мечислава была легкой.
Так прошло пять дней. Пять дней металась душа воина между этим и тем светом. Из облаков звали его погибшие отец и мать, обещая вечное благоденствие и радость. "Что ты оставляешь здесь?" - вопрошали они, и знакомые виды проплывали перед закрытыми глазами Мечислава. Вот пустой его дом, заплели углы пауки своей сетью, запорошила пыль и стол, и образы, и лаву, и пол. Вот селяне, трудятся на полях, и нет им никакого интереса до того, что умрет Мечислав. А небо - оно совсем близко, манит светом и счастьем, вечным счастьем, стоит только перестать держаться за жизнь.
Но вдруг - странное видение! Восходит солнце над холмами, над маленькой деревней, золотит дорогу, а на дороге стоит Бажена, та девушка, про которую он и думать забыл. Такая же встрепанная, как и всегда, только в глазах печаль и нежность неизбывная, и словно молят они: "Вернись! Я жду, прошу, вернись!" Очи синие-синие, синее неба, ярче его и пленительней...
Смутилась душа воина. Видел он, как каждый день на рассвете выходила девушка на дорогу, и светились глаза ее надеждой, когда смотрела она на холмы, ожидая его. И днем, за работой, нет-нет, да и выглядывала она, не едет ли кто.
На исходе пятого дня Мечислав впервые открыл глаза и прошептал: "Бажена". Хозяйка обрадовалась: в себя пришел, любимую вспомнил, значит, будет жить.
Трудно и долго выздоравливал Мечислав. Войско его уже на родину отправилось, а он все лежал в чужой избе. Но каждый рассвет представали перед ним глаза Бажены, и отступала боль, зажигалась в сердце неуемная жажда жизни, чтобы вернуться к этой деревенской девчонке, которая так ждала его.
Воин ехал по дороге. Холмы, полосатые от борозд, разноцветные от золотистой ржи, ярко-зеленой травы и веселых васильков, один за другим исчезали позади, и перед каждым подъемом сердце радостно сжималось: сейчас покажется знакомая деревня. Вновь над Мечиславом было высокое небо, далекое и чужое. Восходило солнце и красило облака розовым цветом и драгоценным золотом, начинал свою утреннюю песню жаворонок.
Наконец последний взгорок. Стало видно впереди село, а на дороге - стройная фигура, едва различимая в ярких солнечных лучах. Воин не утерпел, пришпорил коня. Девушка тоже побежала навстречу, узнав того, о встрече с кем так долго мечтала. Мечислав спрыгнул с седла и прижал девушку к груди. Она чувствовала, как быстро бьется его сердце и слышала, что ее колотится не меньше. Многое она хотела ему сказать, и то, как ждала его, как места себе не находила, и как испугалась, когда не увидела его в хоругви, и как обрадовалась, узнав, что он жив... но стоило Бажене взглянуть на его лицо, как она поняла, что он все знает, и любит ее, и никогда больше не оставит. Слезы девушки текли на кольчугу, прозрачные, как колодезная вода, которой она когда-то поила его, а воин гладил ее светлые волосы и шептал слова любви.
- А ты мне не верил...