Булгакова Евгения Валерьевна. Вольный хомяк

Вольный хомяк

- Слушайте меня внимательно, хомячатки мои! Вы ведь хотите узнать, как дедушка на воле побывал? Тогда не мешайте рассказывать. Дело было так...

Когда я молодым был и бойким, жил я в трехлитровой банке. Представляете, позор-то какой для порядочного хомяка - не клетка, не аквариум, не коробка от обуви, на худой конец, а банка! Тесно, скучно, стекло со всех сторон, кот Барсик круги рядом нарезает, облизывается, стервь, да все лапу засунуть норовит, в общем - кошмар.

Мучился я так, мучился, и решил - хватит! Мы, хомяки, рождены свободными, и воля зовет! На полу моей тюрьмы опилки были насыпаны, и задумал я побег. День за днем, ночь за ночью устанавливал я стружку на стружку, работал, не покладая лап, и получил деревянную башню высотой аккурат до края банки. Взобрался по ней, перелез через кромку, скатился по круглому боку темницы, и все, прости-прощай, я ухожу. Сижу, значит, свободный воздух вдыхаю, мир окружающий разглядываю. Он же интересный, мир-то! Стенки четыре в цветочек, в одной дырища квадратная, окном называется, тканью прикрытая, шторой то бишь, а возле стен предметов всяких видимо-невидимо. Вот вы, хомики, из аквариума на все это смотрите, так вам не интересно, а вблизи оно ого какое красивое! Потрясающее, так сказать.

Я скорее все изучать полез, сполз со стола и на ковре оказался. Чисто поле, скажу я вам! Помните, хозяйка как-то нас на улицу гулять выносила? Помните, какая там трава была? Не помните? Эх вы... да ладно, я к тому веду, что ворс на этом ковре - трава, а на ней цветочки разноцветные, это они в узоры всякие складываются. Думали, они там нарисованы? Ан нет, я вас теперь просветил. Пахнут цветы? Нет, не пахнут. Запах-то, конечно, есть, пыльный такой душок, затхлый, только он не от цветиков, а откуда-то из-под низу.

Шел я, значит, шел по полю этому, а ему конца-края не видно, и вокруг ни души. Вдруг сзади слышу рев: "Мурррррр!". Страшное такое "мурррр", аж в дрожь бросает. Обернулся я, и вижу: чудище огромное, с наш аквариум где-то, серое, полосатое, шерсть дыбом, уши торчат, глазищи зеленющие так и горят, из носа дым, в пасти клыки огромадные и слюна ядовитая с языка капает, а из лап когти длиннющие высовываются, каждый с меня длиной. Ужас! Смотрит та меня эта страшидлина, значит, хвостом хлещет, аж свистит, видать, съесть хочет. Но дедушка ваш не из робкого десятка, скажу я вам! Сам как ощерился, зубы как выставил, щеки как раздул и кааак прыгну на этого зверя! А он как кинется улепетывать! Гляжу я на него издалека, а это наш Барсик! Вот ведь страшидла какая, не дай вам бог повстречать!

Пошел я дальше, и добрался до штор. Слышу, снова за спиной кто-то крадется. Оборачиваюсь - опять Барсик, прыгать на меня задумал, шельма. Я скорее на штору лезть, чтоб он до меня не добрался. А кот за мной, тварь неугомонная, лапами перебирает, когтями цепляется, еле поспеваю тот него. А тут еще, как на зло, штора качаться начала. Туда-сюда, туда-сюда, и мы вместе с ней. Лезу я дальше, тяжело, Барсик сзади сопит, опять же. И чувствую вдруг: сила какая-то меня со шторы сдергивает, да даже не сдергивает, а сдувает самым настоящим образом! Это я до форточки открытой добрался, а там ветер бушует, ей-же-ей! Думаю: помирать, так весело, и перестал держаться. А вихрь меня подхватил, закружил, со шторы сорвал и понес. И приятно-то как! Паришь под потолком, лапы раскинул, ветер шерстку шевелит, обдувает... я ж легенький тогда был совсем, воздушный...

Смотрю - а кот-то еще на шторе болтается! Испуганный весь, в ткань вцепился и трясется. Дурак, говорю я ему, слазь давай, тут низко! А он только глазами моргает, жалобно так, как просит, мол, помоги мне, Хома, в долгу не останусь. А что я? Я ж добрый! Подлетел к шторе поближе, на морду Барсику сел и давай его вниз толкать. Он медленно, но попятился. Я снова по его носу прыгать. Он еще немного спустился. Таким Макаром до пола и добрались. Я к котяре даже любовью какой-то проникся за наше приключение, жалостью. А он только очухался, и давай снова на меня облизываться! Вот она, кошачья благодарность! Я к нему со всей душой, а он... да что там говорить...

Кинулся я от Барсика убегать. Да так кинулся, что до дивана добрался, и под него забился. Вы ж диван знаете: он низкий такой, что только хомяк под него и пролезет. А кот, стервь, лег рядом и ну ко мне лапу совать! Совал, совал, да и застрял. Вот, думаю, час мести настал. Как принялся я его за лапу застрятую кусать, так всю и отгрыз! Кровища в стороны, Барсик орет дурным голосом... ну, ну, не плачьте, дедушка пошутил, ничего я не отгрызал, так, покусал немного для острастки... тише, тише, почесал всего, коготком одним... Огляделся потом, а вокруг хомяки! Интересные такие, зеленые, двухголовые, симпатичные. Стали они меня как героя чествовать, песни запели, к королю понесли. У них там, оказывается, хомячиная страна под диваном. Интересная такая страна, всего там вдоволь: крупы горы лежат, реки из молока текут, а берега из хлеба, леса морковочные, замок королевский из вкуснющей тыквы сделан. И все это ешь - не хочу, никто не запрещает. Ваты опять же много, картонок всяких, чтобы было чем на досуге заняться, из чего домики делать. В общем, рай! И народу много, весело с ними, умные все, даром что две головы. Только вот несмелые они, опять же из-за двухголовья своего, потому что они все обдумывают, и решают: зачем рисковать? Барсика нашего больше смерти боялись, из-за него на свет божий не выглядывали, все в своей стране чудной прятались.

Было у них, правда, несколько хомяков вроде нас. Они там самые главные вельможи, потому как глупости совершать умеют. Меня им немедленно представили, в королевской тыкве бал устроили. Скучновато, скажу я вам, ребятки, танцующие хомяки - зрелище еще более убогое, чем люди. Представляете? То-то же. Слушайте дальше.

Стоял я в углу, грустил, и взгляд мой пал на скамейку. А там сидит юная хомячиха нашей породы, красивая, толстенькая, глазки блестящие, живые. Это принцесса оказалось, Грушей ее звали, за фигуру красивую. Я в нее сразу влюбился. Ради нее, собственно, и остался в той стране еще на пару дней. Мы с ней гулять ходили, крупу вместе кушали. Чувство у нас светлое было, да, собственно, таким и осталось. Это ж бабушка ваша, как вы не узнали! Только раз за прогулкой услышали мы, что за пределами страны творится. Хозяева плачут, меня ищут, причитают, думают - помер. Жалко их, горемычных, у них ведь без меня только Барсик сволочной остался, а так - никого хорошего.

Решился я, и говорю Груше моей ненаглядной: побежали, мол, со мной, в большой мир. А она мне: с тобой, любимый, хоть на край света!

Мы и побежали. Вылезли из-под дивана, а хозяева ну нас обнимать, целовать, счастливые до нельзя. Аквариум новый подарили, просторный, едой на радостях до самых ушей засыпали, так что решил я, что такое житье мне больше нравится, чем вольное. Что воля? Опасности одни, кот опять же, падла. А тут хорошо, сытно, с Грушей моей не одиноко, Барсика в комнату хозяева теперь вообще не пускают, ночью хомяки другие из своего царства приходят, болтаем иногда. Как это вы их не видели? Ну конечно, хомячатам ночью спать надо, вот вы и не встречались. И вообще, идите кушать, пора уже, чего уши развесили! Так-то.

Комментарии: 6, последний от 03/12/2008. © Copyright Булгакова Евгения Валерьевна (read-and-smile@narod.ru) Размещен: 13/06/2005, изменен: 17/02/2009. 7k. Статистика. Рассказ: Детская		Ваша оценка:
Аннотация: Пожилой хомяк рассказывает о своих похождениях своим детенкам. Естественно, с огромной долей вранья. Очень нужен совет: если дописывать и делать из этого детскую книгу, то оставлять ли полет фантазии Хомы или превратить это в реализм с точки зрения этой рыжей зверюги?

Булгакова Евгения Валерьевна: другие произведения.

Вольный хомяк