# Демоны внутри. Глава 5. Тень правды

Надежда Булочко

'Объяли меня волны смерти, и потоки беззакония устрашили меня;

цепи ада облегли меня, и сети смерти опутали меня'.

2-я Царств


Я проснулась только утром. Велиала рядом уже не было. Не знаю, когда он ушёл: появлялся и исчезал он всегда внезапно и бесшумно, что свойственно всем демонам. Впрочем, я уже привыкла и почти не вздрагивала каждый раз, когда он или Заган выпрыгивали передо мной как черти из табакерки.


Из гостиной доносились приглушённые звуки работающего телевизора. Видимо, Станиславский уже во всю бодрствовал. Или король из вредности не давал ему выспаться.


Сев на край кровати, я устало потёрла лицо руками, откинула волосы за спину и потянулась. Немного першило в горле и болела шея, но, скорее всего, из-за чужой подушки, а не из-за того, что Велиал вчера чуть было меня не придушил от злости. Мне стоило держать себя в руках, он ведь предупреждал, как многое сводит его с ума. Сама, в общем-то, виновата.


Запахнув халат, я осторожно открыла дверь в гостиную и выглянула. В комнате стало чище, похоже, Станиславский наконец-то выделил время на полноценную уборку и выбросил всё, до чего раньше не доходили руки. От вчерашнего всплеска ярости короля не осталось и следа. Асмодей и Велиал действительно не спали: первый, в брюках, кремовой рубашке и надетым поверх белым фартуком с узором, отдалённо напоминающим рыб, крутился в кухонной зоне и, видимо, готовил завтрак. Велиал, одетый неожиданно: в синие джинсы и белую футболку, сидел спиной к двери и чесал языком, всячески отвлекая библиотекаря от жарки, судя по запаху, бекона. Заган, в своём традиционном мрачном наряде, разве что без плаща, сидел на диване, снова потягивая кофе. На моё появление он практически никак не отреагировал: разве что посмотрел в мою сторону и снова перевёл взгляд на экран телевизора.


С утра крутили репортажи по новостному каналу, то и дело появлялся диктор с белоснежной улыбкой и желал Америке доброго утра, переходя от одного события к другому. Большинство новостей были жизнерадостными, а журналисты не отставали в ширине улыбок от ведущего. Часы в углу показывали половину седьмого.


Я присела в кресло, заинтересовавшись новостями из Кентукки. Со слов журналиста, этой ночью там было аномальное для этих мест нашествие комаров и других кровососущих насекомых: они чуть ли не тучами носились по улицам Хопкинсвилла и кидались на всё живое в пределах города.


- Марбас опять с ума сходит, - фыркнул Велиал, не оборачиваясь. Он как-то быстро привык к телевидению и большинству благ современного мира. Некоторые вещи его определённо забавляли.


Ведущий в студии брал интервью каких-то знаменитых в узких кругах энтомологов и эпидемиолога на вопрос, не опасны ли подобные вспышки популяции насекомых для жителей. К концу сюжета я знала уже с десяток способов, как избавиться от комаров и мошек. Ведущий попросил не использовать в этом случае огнемёт, дабы избежать последующих пожаров и не добавлять работы спасателям. Посмеявшись, перешёл к следующей новости: учёные из Канады нашли новое применение стволовым клеткам. Старенький профессор на экране заверил, что они, вероятнее всего, нашли лекарство от ВИЧ, и в течение шести лет, после того, как оно пройдёт все тесты и сертификации, человечество, возможно, навсегда победит этот ужасный вирус.


Велиал на секунду бросил взгляд на экран телевизора и расхохотался:


- Асмодей, вот вечно тебя тянет на всяких старпёров. Нет, чтобы с какой-нибудь красоткой договор заключить.


Я не сразу поняла, о чём речь, пришлось пробудить кровь. На безымянном пальце левой руки профессора, которого показывали на экране крупным планом, виднелось тёмное, сотканное из тумана, кольцо - метка продажи души.


Библиотекаря не было видно за столешницей: видимо, он искал что-то на нижних полках, но я отчётливо услышала его тяжёлый вздох.


Потом на экране появилась сногсшибательная девушка, тоже в белом лабораторном халате. Выглядела она скорее как фотомодель, а не замученная наукой аспирантка, которой даже вздохнуть некогда: аккуратно уложенные волосы, блестящие на солнце, ровные белоснежные зубы, лицо без изъянов и ухоженные руки. Под именем и фамилией значилось как 'помощница профессора, правая рука и любимая внучка'. Томным голосом она рассказывала о том, как они трудились денно и нощно в поисках ответов на интересующие их вопросы, сколько тестов было загублено, а потом, по удивительному стечению обстоятельств, за ночь до закрытия проекта по причине нерентабельности, неожиданно получили ошеломляющие результаты.


- Во! Асмодей! Ты не туда смотрел, дурень! Вот с кем надо контракт было заключать, - Велиал едва со стула не упал со смеху.


- Кто там? - Асмодей высунул нос из-за стойки. Меня он, видимо, не заметил, потому что я сидела за Заганом. - А, Рейчел... Ну, в общем-то, она меня и призвала.


- Да ладно! - король присвистнул. - И что хотела?


- Догадайтесь, ваше величество. Зачем меня обычно призывают? Мои реквизиты почти у всех именитых учёных мира. Передаются из поколения в поколение, как реликвия и последний шанс на успех.


- Ну, ты её трахнул?


- Она призвала меня, чтобы я помог её деду с этими клетками, - ответил библиотекарь на свой же вопрос.


- Не увиливай от вопроса, ловелас недобитый!


- Я не понимаю, о чём вы говорите, ваше величество, - Асмодей снова скрылся за столешницей и загремел кастрюлями нарочно громче, чем надо было, показывая, что этот разговор продолжать он не хочет.


- Значит, нет. Импотент хренов.


- Да! Вы это хотели услышать?! Да, я с ней спал. Это было чудесная неделя и потом у меня ещё неделю всё болело: она расцарапала мне всю спину и искусала шею. Навряд ли бы кто отказался, когда, появляясь в кругу призыва, видишь перед собой почти раздетую девушку с такой фигурой и горящим взглядом. Полным жажды...


- ААА!!! - Велиал хлопнул ладонью по столешнице так, что чашка с кофе подпрыгнула, жалобно звякнув ложкой. - Шикарно! Ещё есть шанс вернуть моего милого развратного демона, а не этого нудного заучку, которого я наблюдаю столько тысячелетий!


- Знаний, - продолжил Асмодей, поднимаясь с корточек, тяжело вздыхая. - Ваше величество, можно поаккуратнее? Собственно, намучился я с её дедом. Оказался на редкость упёртым стариком, который отказывался от моей помощи до последнего. Контракт с его внучкой я заключать не стал - она слишком молодая, чтобы так губить ей жизнь, а профессор отказывался от помощи. Пришлось выложиться на полную и месяц изо дня в день навещать его, пытаясь доказать, что всё это не розыгрыш и я действительно могу дать ему ключ к открытию...


Тут он, наконец, приметил меня и замолчал, не договорив до конца. Велиал, заметив, как изменилось выражение лица Асмодея, обернулся.


- Мисс К-казадор? - библиотекарь неожиданно начал заикаться, словно не ожидал меня тут увидеть. Готова была поклясться, что у него покраснели уши. - Она давно тут?


- Может быть, да, - пожал плечами король, хитро улыбаясь и ловя на себе недовольный взгляд своего советника. - А может, и нет. Какая, собственно разница? Боишься запятнать свой светлый образ? Эй, девочка, как тебе мой советник? Скажи же, что он душка, когда ведёт себя так, как полагается падшему, а не страдает человеколюбием... Человеколюбием!


Велиал снова расхохотался, радуясь своей двусмысленной фразе. Я натянуто улыбнулась. Чем занимался Станиславский в свободное от работы время, меня волновало меньше всего. Разве что я радовалась, что он не маялся от одиночества, как мы все предполагали: вполне себе активная личная жизнь, вон какие сексапильные помощницы у профессоров нынче. Я ещё раз косо посмотрела на экран и решила попросить что-нибудь попить.


Асмодей хотел было что-то мне сказать, но передумал: возвратился к приготовлению завтрака. Я села рядом с Велиалом на такой же высокий стул. Король выглядел жизнерадостным, словно бы не он вчера психовал, словно вовсе не ему пробили иглой ногу. На лице ни намёка на похмелье.


- Можно мне чашку чая? - скромно спросила я. Станиславский кивнул, не задавая лишних вопросов, открыл ящик и достал с верхней полки банку с чаем. Взял заварочный чайник, вылил его содержимое в раковину, ополоснул, насыпал в него заварки и залил кипятком. Точнее не кипятком, я была на сто процентов уверена, что он готовил чай по всем правилам: с соблюдением температуры и пропорциями относительно чайника. Его движения были неожиданно плавными, словно это была вовсе не повседневное банальное занятие, которое стало привычкой в большинстве семей мира, а нечто волшебное.


- Твоя любовь к чаю меня всегда удивляла, - произнёс задумчиво Велиал, переводя взгляд с Асмодея на меня. Видимо, он чувствовал какие-то мои эмоции, и ему это было не понятно. У меня он спрашивать не хотел, поэтому сразу обратился к библиотекарю. - Не вино, не настойки, не даже кофе. Столько лет ты пьёшь чай.


- Чай - он как книги: вкус неисчерпаем, и даже один и тот же купаж будет звучать по-разному, в зависимости от температуры и качества воды, от погоды и настроения. Разве это не прекрасно? - улыбка тронула губы Асмодея. Тёплая и искренняя, словно он только что поделился с нами чем-то очень личным.


- Начинается... - король передёрнул плечом. - Чем тебе тогда вино не угодило? В Геенне прекрасные виноградники.


- Нормальные люди от него пьянеют, - библиотекарь поднял крышку заварочного чайника и плеснул в него ещё воды. - На трезвую голову лучше работается.


- Ну ты ж не человек, в самом-то деле.


- Не нужно строить из себя всемогущих существ, ваше величество. Вам стоит объяснить мисс Казадор, что из себя представляет реальная сила падших, которую люди принимают за сверхъестественные способности.


Заган не участвовал в этой беседе, но изредка с его стороны доносились тяжёлые вздохи. То ли он таким образом упрекал всех в непотребном поведении, то ли просто устал от того шума, что создавал король. Вообще, поведение Велиала меня удивляло, он был несколько странный: когда дело касалось его королевских обязанностей, то он был максимально серьёзен, но стоило ему закончить со всеми делами, как он становился совершенно иным. Пожалуй, не будь он падшим и встреться мне в обычной жизни, назовись членом королевской семьи, я бы не поверила.


- Может, оставим хоть какую-то атмосферу загадочности? Зачем ей это знать? Эй, Казадор, ушки на макушке? - король подмигнул мне, отпивая кофе из своей чашки.


- Вовсе мне не интересно, - проворчала я. - Я не собираюсь становиться охотником, чтобы быть в курсе ваших дел. Льстите себе, ваше величество.


- Эге-е-е-е... - протянул тот несколько разочаровано. - Ну, тогда делать нечего, придётся рассказать.


- Мне неинтересно! - рявкнула я на Велиала, но тот лишь усмехнулся от такого выпада.


- Тем лучше, ещё один способ тебя помучить. Церебрально.


Я глубоко вздохнула, стараясь подавить в себе раздражение. Такое чувство, что он специально морально меня выматывает, чтобы в итоге я стала вообще равнодушной ко всему происходящему вокруг. Хитрый чёрт.


Асмодей, глядя на нас, снова покачал головой, налил в белую керамическую чашку с изящным узором заварку, разбавил её водой, положил ложку сахара, размешал и подал мне. От чашки пахло сладкой смесью имбиря и цитруса.


Откуда он знал сколько нужно сахара?


Библиотекарь, словно услышав мой вопрос, дотронулся до своей головы.


Читает мысли?


Я чуть было не подскочила от злости. Этого ещё не хватало, чтобы всякие в моих мыслях копались, тем более без моего разрешения, не предупредив меня и... и...


Не могла подобрать даже слов - вот в каком я пребывала бешенстве! Но Асмодей лишь улыбнулся и провёл рукой перед моим носом, а потом легонько щёлкнул по самому кончику, заставив меня отпрянуть.


- Что вы себе позволяете? - я вскочила и хотела было швырнуть в него чашку, а Велиала сбросить со стула.


- Он поставил на тебе метку, - отозвался Заган, который подошёл к нам, видимо, за ещё одной чашкой кофе. Однако протянул Асмодею голубой бумажный пакет, от которого пахло свежей выпечкой. Я точно помню, что минуту назад этого запаха в комнате не было, как и запаха серы. - Теперь ты будешь ощущать любое проникновение в свой разум посторонних.


Асмодей явно обрадовался такому гостинцу, а может и просто попробовал замять тему:


- Ого! Спасибо. Ты просто молния.


- Ради выпечки Вассёра и метнуться на другой конец Гайи не жалко.


- Du Pain et des Idées? - на идеальном французском спросил библиотекарь, на что демон кивнул в знак подтверждения.


- Даже не знаю, как тебя отблагодарить.


- Ну вот, всё развлечение испортили со своими булками и заклятиями! - намеренно переигрывая, разочарованно протянул Велиал, подпирая голову ладонью.


Библиотекарь лишь пожал плечами, достал две тарелки и выложил на них яичницы, по две полоски жареного бекона, хрустящие тосты, отдельно рядом поставил плетённую корзинку со свежеиспечёнными круассанами, которые оказались в бумажном пакете принесённом Заганом, банку с бергамотовым джемом и маслёнку. Закончив сервировку, он протянул мне и Велиалу по вилке и ножу, что были завёрнуты в салфетки.


- Мы всё знаем о Нозоми и пользуемся человеческим невежеством и слабостями. Я посчитал, что это несправедливо по отношению к ней. Пусть она хотя бы будет в курсе, когда не может остаться наедине со своими мыслями.


Я не сразу взяла предложенную мне тарелку с завтраком, пусть даже от неё исходил безумно аппетитный аромат, а я со вчерашнего обеда ничего не ела, и мой желудок предательски издавал жалобное ворчание. Станиславский, не дождавшись, когда я решусь на его предложение, просто положил рядом со мной столовые приборы на столешницу и, подлив ещё кофе Загану, протянул ему круассан с джемом. Тот неожиданно поблагодарил библиотекаря, охотно взял закуску и вернулся на своё место у телевизора.


Велиал с большим аппетитом уплетал свою порцию. Даже не верилось, что это ангел, пусть и падший. Он выглядел очень голодным. Видимо, почувствовав мой взгляд на себе, король оторвался от бекона и посмотрел на меня.


- Чего тебе, Казадор? Или ешь, как я, или иди смотреть новости, нечего делать во мне страстным взглядом дыры.


Подобные шуточки с его стороны были вполне уместными - он и вправду был красив собой, с этим не поспоришь. Если бы не заострённые кончики ушей и красные глаза с вертикальными, как у кота или змеи, зрачками, падший был бы совсем похож на человека. Собранные в хвост длинные чёрные волосы открывали изящную шею. Чёрная татуировка на правой руке в виде переплетения тонких цепей, вместо звений в которых были какие-то символы, изредка вспыхивала едва заметными золотыми переливами.


- Мисс, вам стоит поесть, - подал голос Станиславский, снимая фартук и, взяв свою чашку чая, сел на край широкого подоконника.


Поколебавшись ещё минуту, я всё же решила от еды не отказываться. Асмодей явно старался и сразу готовил с расчётом на меня.


- Насчёт чтения мыслей... - прошептала я, макая кусочек тоста в яичный желток. - Давно вы этим занимаетесь?


- А? - библиотекарь удивлённо посмотрел на меня. - Давно? Мисс, порой без этого можно попасть в очень неприятную ситуацию. Я хоть и живу с людьми давно, но до сих пор не всегда понимаю, что ими движет при принятии того или иного решения. Порой они сами не знают, что от себя ожидать, а тогда на принятие решения остаются доли секунды. Это может спасти жизнь. Не мне, им. Я сильнее человека, пусть даже слаб, как падший. Я могу ударом переломить позвоночник и вырвать сердце, если понадобится. Человек может не распознать, что действует рефлекторно, а падший успеет это 'прочесть'. Рефлексы и преднамеренные поступки - вещи разные, и убивать из-за одного лишь желания выжить, которое заложено с момента создания вида, не всегда разумно.


- Вечно ты с людьми милуешься, - снова проворчал Велиал, откусывая кусок от щедро смазанного маслом куска поджаренного хлеба. - А в том, что ты слабый, так сам виноват.


- Как это? - решила проявить хоть какое-то подобие любопытства я.


- Он должен заключать договоры. Исполнять желания. Давать людям то, что им не дано судьбой. Власть, богатства, любовь, здоровье, разрешение всякого рода проблем и всё такое прочее, что только можно придумать. Даже подобие бессмертия. Да что мне тебе объяснять, сама же заключила со мной контракт.


Я снова с трудом удержалась, чтобы не выбить ногой из-под самодовольного демона стул.


- Он ненавидит этим заниматься. А так был бы феей. Асмодей, где твои стрекозьи крылышки и волшебная пыльца?


Библиотекарь никак не отреагировал на этот укор, словно это была любимейшая тема Велиала и не раз уже поднималась при каждом удобном случае.


- Ну, во всяком случае, он наконец-то себе нашёл контингент. Молодец, ученых много нынче. Правда всегда тянет до последнего с их частью договора, - подал голос Заган, переключая каналы в поисках чего-то более интересного и менее жизнерадостного, чем 'Today' по NBC. К счастью, в общежитии было спутниковое телевидение и можно было найти передачу практически на любой вкус. Очень скоро начал доноситься голос немецкого диктора. Судя по всему, падшие могли разговаривать на всех языках мира, потому что иной причины такого выбора канала я не видела.


- Он их разводит, как кроликов, что ли? - сострил король, чем мгновенно вывел библиотекаря из себя. Асмодей до последнего старался сохранять хладнокровие, но, видимо, колкости по отношению к людям всегда были его слабым местом.


- Я им помогаю! - на мгновение повысил голос Асмодей, но тут же себя одёрнул. - Не могу видеть, как люди проживают свои короткие жизни настолько бессмысленно. После Потопа они сильно сдали в скорости развития. А у меня появился шанс им помочь после изгнания сюда.


- Изгнания? - переспросила я. Мне почему-то всё время казалось, что Станиславский бродил по моему миру, исключительно потому, что искал темницу Велиала.


- Меня изгнали из Геенны.


Демон кисло улыбнулся и отпил чаю. Похоже, что эта тема была ему явно не по душе.


- Какое-то сборище аутсайдеров, честное слово, - пробормотала я. - Ну ладно, господин Станиславский. Ваше величество, вы-то, почему вы до сих пор тут?


Велиал посмотрел на меня каким-то совсем не хорошим взглядом, в котором явно читалось желание свернуть мне шею, правда, я ещё не понимала, из-за чего такая реакция.


- Казадор, не зли меня, - чуть ли не по слогам произнёс он.


- Мне просто интересно, когда вы исчезнете из моей жизни.


- Казадор!


Я охнула, потому что внутри меня невидимая лапа сжала сердце, не давая возможности дышать. Велиал с секунду скалился от злости, а потом неожиданно сам закашлялся, схватившись за грудь.


- Да твою ж... - прохрипел он. Неприятное ощущение резко исчезло. Король, ощутив на себе то же самое, передумал продолжать.


- Резонанс, Велиал, резонанс, - с укором в голосе, словно нашкодившему ребёнку, напомнил Заган.


- А то я не заметил, - рыкнул в ответ король и злобно посмотрел на меня, словно это я была виновата в произошедшем.


Асмодей решил, что пора вмешаться, иначе дела могли стать ещё хуже. У короля слишком быстро менялось настроение. Интересно, это всегда так было, или после заточения?


- Пока его величество отсутствовало, трон занял другой. А именно, Самаэль. Он сразу убрал всех верных его величеству Велиалу подальше от Тёмного трона и, если честно, то мне повезло, что он счёл меня скорее неудобным, чем опасным для себя. Поэтому меня сослали в Гайю, запретив возвращаться. Учитывая, что сейчас творится в Геенне, то не очень-то и хотелось.


- Самаэль убьёт Велиала при первой же возможности, когда он в нынешнем состоянии. Жажда власти всегда его манила. Когда брат пропал, Самаэль объявил его погибшим и все посчитали, что это правда, потому что иных версий произошедшего не было. Сейчас Велиал ослаб после заключения и не представляет для него угрозы, тем более, когда тот окружён королевской гвардией, - Заган, которому явно надоело, что мы ходим вокруг да около, решил выложить всё начистоту.


- Но ведь он законный король, разве нет?


- Право на престол в Геенне отличается от земного, - Асмодей поправил очки и, ловя на себе недовольный взгляд самовлюблённого Велиала, всё же пояснил: - Корону можно заполучить, лишь вызвав действующего короля на бой и доказав, что ты сильнее и его, и иных претендентов. Это как в львином прайде: правит тот, кто чуть не убил, но в последний момент пощадил, или убил предыдущего короля. Звучит грубо, но это наиболее приближенное к реальности сравнение. Любой может заявить о своём желании занять трон, но может и отдать за это свою жизнь, в случае, если переоценил себя.


Король, который всякий раз пытался казаться всесильным, сейчас стал выглядеть в моих глазах совсем иначе.


Жертва обстоятельств?


В глубине сознания промелькнуло что-то отдалённо похожее на жалость. Всё, что сейчас с ним происходит - вина моего рода. Возможно, он не так ужасен, как его изображали во всех писаниях. Нет, он, конечно, не светлый и добрый ангел, более чем распущенное создание, но, после знакомства с Марбасом, могу утверждать, что он полностью отдаёт себе отчёт и может контролировать свои желания.


- Асмодей просил объяснить тебе, в чём заключается сила падших, - голос Велиала чуть было окончательно не заглушался телевизором, но я всё же слышала его. - Мы обладаем физическими телами. В отличие от ангелов, которые остались в Эдеме, у нас постоянные физические формы. Мы оказались отрезанными от благодати и единственный способ, который позволил нам тогда выжить - создание физического тела. Его проще поддерживать, потому что всё, что ему нужно: еда, вода и тёплая кровать. Сила же, которая заменяет нам благодать, для всего остального, будь то бессмертие, вечная молодость или то, что люди по наивности называют магией, мы черпаем из человеческих душ.


- В человеческой душе колоссальное количество энергии. Люди не научились ею пользоваться, огромная её часть растворяется в небытие. Нам запрещено поглощать души, не заключая контракта. Иначе бы это привело к чудовищному дисбалансу, а падшие, ведомые жаждой большей силы, вырезали бы человечество, словно волки стадо овец, - мне показалось, что библиотекарь смутился от собственных слов. - Падшие не идеальные, даже будучи по природе своей ангелами, они подвержены страстям не меньше людей.


- Разве что размах побольше, - снова хмыкнул Велиал и утащил у меня из тарелки второй тост. Я задумчиво проводила кусок хлеба взглядом, но пытаться вернуть его не рискнула.


- Физические тела, значит?


Асмодей кивнул:


- Мы можем израсходовать всю энергию поглощённых душ, но мы не умрём от этого. Предположим, если падший перестанет заключать контракты, то его тело, не имея сверхсилы, начнёт попросту стареть со скоростью человеческого. К примеру, простите за пример, его величество Велиал проживёт еще лет пятьдесят, если бы вдруг выяснилось сейчас, что душ у него не осталось.


- А что так мало-то? - в сердцах оскорбился король.


Библиотекарь пожал плечами. Мне казалось, что сейчас он играет с огнём, ведь Велиал имеет привычку наказывать всех, кто переступил определённую черту. Но, видимо, сейчас Станиславский балансировал на тонком острие лезвия, потому что до сих пор не держался за разбитый нос.


- Ну, вы ж пьёте столько. Это для падшего, который способен к регенерации клеток, занятие безобидное, а для человеческого организма - медленная смерть.


- Значит, вы можете безо всяких последствий заниматься саморазрушением, а после, при первой же необходимости, возвращать себе здоровье? И то, что Велиал сейчас старательно пытается утащить мой круассан... - я аккуратно шлёпнула короля по руке, показывая, что всё же намерена съесть это чудо французской кухни. - И то, что вы вынуждены спать по ночам? Это всё для поддержки физической формы?


Велиал сделал жест рукой, похожий на салютирование, мол, какая я молодец. Всего-то: им потребовалось всё разжевать, и чуть ли не в рот положить, чтобы до меня дошло.


Попытку утащить булочку он оставил, видимо, это был такой способ подшутить надо мной, а не реальное желание.


Всё оказалось до невозможности просто и понятно: чем меньше сил у падшего - тем больше он ведёт себя как человек. Охотники всё время охотятся практически на таких же людей, как и они сами, разве что с крыльями.


- И вас тогда можно убить как обычного человека? - поинтересовалась я зачем-то. Охнула. Вопрос был задан раньше, чем я спохватилась.


- О, пробудилась жажда крови? - рассмеялся Велиал. - Или это после бекона? Сначала попробуй ослабить падшего и при этом выжить, а потом уже замахивайся на такую невероятную цель.


- Падшего можно убить и ангельским оружием, если оно у тебя есть, - на слове 'если' Асмодей сделал отчётливое ударение. - Или оружием падших, и для этого можно не тратить время на ослабление. Вопрос только в том, успеешь ли ты хотя бы занести его для удара. Ты вчера видела, с какой скоростью бьётся Марбас.


Я вздрогнула. Содержимое желудка разом попросилось наружу. Зажав ладонью рот, я постаралась дышать как можно более ровно. Асмодею не стоило напоминать мне об этом сумасшедшем, тем более во время еды. В голове сразу всплыли все детали вчерашнего вечера, и даже шуточка про оливковое масло и свежую выпечку.


Велиал недовольно посмотрел в мою сторону:


- Ты это, успокаивайся. Иначе мне придётся тебя вырубить. Мне гораздо спокойнее, когда ты спишь или без сознания. Если ты не в состоянии себя контролировать, то мне придётся поступить подобным образом, - чавкнул он. - Меня ужасно тошнит от твоих переживаний. В прямом смысле этого слова.


Я отстранилась от столешницы и шатающейся походкой дошла до кресла, уселась в него и закрыла лицо руками. Шикарное начало дня, ничего не скажешь. Попыталась успокоиться, но не тут-то было. Я даже не сразу поняла, что Велиал присел рядом на корточки и стал  задумчиво меня разглядывать. И при этом жевал всё-таки утащенный у меня круассан, предварительно смазанный бергамотовым джемом.


- Успокойся, - повторил он.


- Я спокойна!


- Не заливай, Казадор. Уж мне можешь не пытаться врать. Получается у тебя очень скверно.


- Ну, куда уж мне до тебя, лжец, - выпалила я и тут же оказалась прижата рукой к спинке кресла. Ощутимый удар позвоночника о довольно твёрдое ротанговое плетение. Во второй руке, Велиал, как ни в чём не бывало, держал булочку. Заган привстал, явно намереваясь вмешаться в происходящее, если вдруг Велиал снова потеряет контроль над эмоциями. Нависнув надо мной, он едва ли собирался меня убивать, хотя раздражение с его стороны чувствовалось.


- Злость, конечно, не плохой вариант, но ты не забывай, что я злюсь следом. И злюсь сильнее, чем ты сама. Думай о хорошем. Что ты там загадала на день рожденье? - он задумчиво сунул остаток круассана в рот и, прожевав, продолжил: - А да, мир во всём мире и сто фунтов конфет. Верно?


- Откуда вы... - вспыхнула я, но спохватилась: король, будучи запечатанным в каменной темнице, всё равно слышал, что творилось вокруг его обиталища, поэтому это вполне объяснимо.


- Твоя душа, Казадор. Душа - это книга. Глупо проигнорировать ту, что попала прямо в руки. Тем более мне надо постоянно искать повод не свернуть тебе шею.


- Вы... - я не смогла подобрать слов. - Вы копаетесь в моём прошлом, что ли?!


- Даже половина твоей души - это полноценный сборник рассказов о твоих поисках приключений на пятую точку. Так уж получилось, что я теперь знаю о тебе всё: все твои страхи, страсти, желания, взлёты и падения. Даже то, что ты, как тебе кажется, забыла. Поглощая душу человека, мы принимаем его воспоминания. Поэтому не надо смотреть на меня с такой ненавистью - даже если бы хотел, то не смог отгородиться от всего этого. К тому же ты сама мне много чего рассказывала, когда я был в заточении.


- Бред! - я почувствовала, что начинаю краснеть.


- Возможно бред. О, а помнишь того парня... Как его там звали? - губы Велиала растянулись в издевательской улыбке. - Стэн! Ты хотела ему признаться, но это ж надо было быть такой растяпой. Пригласить его на свидание не смогла...


Падший не успел договорить, потому что я просто кинулась на него с попавшейся под руку подушкой и начала ею же и избивать.


- Замолчи немедленно! - шипела я. Велиал едва успел увернуться от первого удара, но тут же схлопотал вторым, правда, он теперь открыто хохотал надо мной. - Ещё слово, и я тебя придушу, чудовище!


- Подожди-подожди, я ещё не дошёл до самого интересного, когда ты случайно на него уронила мольберт, заехав прямо по голове, а потом...


Мне хотелось, чтобы он заткнулся. До сих пор помню, с какой ненавистью смотрел на меня Стэн, держась за окровавленный затылок. Помню, как кричала на меня другая его поклонница. Я пыталась попросить у него прощения, но он и слушать меня не хотел, а все девушки, которым он нравился, объявили меня едва ли не врагом человечества. Если бы не Анна, не знаю, чем бы всё это закончилось!


- Успокоились оба! - неожиданно повысил голос Заган, которому, видимо, надоело смотреть на происходящее. Мы замерли. Быстрым шагом Заган подошёл к нам, вырвал у меня из рук подушку и швырнул её обратно на кресло. Ухватил за ворот халата и не прилагая практически никаких усилий, отодвинул от короля. - Ты, - он посмотрел на меня так, будто это я была виновата в произошедшем. - Идёшь к себе в комнату. Не хватало только, чтобы ты опоздала на занятия.


Я вжала голову в плечи, понимая, что его хмурый вид меня пугает.


- Асмодей, перенеси её.


- Но ведь завтрак... - попробовал оспорить приказ библиотекарь. - Она ещё не доела.


- Живо! - едва не зарычал Заган.


Станиславский торопливо поставил чашку на столешницу, подошёл ко мне и осторожно приобнял. Последовал такой рывок, что меня едва не стошнило. Я растерянно закрутила головой, вокруг была уже не гостиная библиотекаря, а моя родная комната.


- Как вы себя чувствуете, мисс? - я не сразу поняла, что до сих пор обнимаю библиотекаря. Это случилось инстинктивно, как только я поняла, что сейчас произойдёт скачок. Подняв голову, увидела, что происходящее сейчас навряд ли смущает его так же, как меня. - Опять укачало?


Я кивнула и снова опустила глаза. А через мгновение отпрыгнула от него. Какого чёрта тут происходит?!


- Сейчас... Это... Не то, что вы подумали! - замахала я руками. - Эти объятия... И... И вообще!


Асмодей вздохнул. В этом вздохе были какие-то совершенно непонятные мне эмоции. Я расстроила его? Или это означает 'не бери в голову, у тебя есть проблемы серьезнее, чем то, что сейчас произошло'?


- Ничего я не подумал, - отозвался он, ловя на себе мой настороженный взгляд. - Спишем это на рабочий момент. Согласитесь, что было бы не очень приятно, потеряйтесь вы во время прыжка.


Помедлив, я всё же кивнула. Такая отговорка нас обоих вполне устраивала. Мне же впредь стоит постоянно напоминать себе, что Роберт Станиславский не человек и никогда им не был. И ещё он мне не друг. Потому что падшие не могут быть друзьями людей - они нами питаются. Не людоеды, конечно. Впрочем, насчёт Марбаса уверенным быть не стоит. Тот, похоже, ничем не брезгует в плане еды. И навряд ли он один такой.


Библиотекарь развернулся, собираясь уйти, но я его остановила.


- Господин Станиславский, - он замер и посмотрел на меня. - Я хотела вас поблагодарить за подарок. На день рожденье, что вы подарили. Вы... Вы исполнили желание Янга?


Асмодей развернулся ко мне. Это выражение лица... Я что, обидела его что ли?


- Зачем? - поинтересовался библиотекарь, неотрывно глядя на меня.


- Ну, вы же не могли вломиться к нему в дом и забрать гитару силой, - пожала плечами я, сама уже жалея, что вообще задала этот вопрос.


- Нозоми, милое дитя, - судя по голосу, Асмодей совсем поник. - В мире всё ещё существуют торгово-рыночные отношения. Я просто постучал к нему в дверь, рассказал всё как есть и заплатил за инструмент. Янг из тех людей, которые сами достигли всего, своими силами, не заключая контрактов с падшими. Тебе стоит знать, что я не стремлюсь к заключению договоров тогда, когда этого не требуется. Хотя, ты уже достаточно сегодня услышала нотаций со стороны остальных на эту тему.


- Поэтому Велиал называет вас человеколюбцем?


- Логично предположить: потому что я уважаю людей и не желаю им зла, - отозвался Асмодей и растворился чёрным туманом.


* * *

Впрочем, несмотря на все старания Загана, на уроки я всё же опоздала. Всего на пять минут, но это означало дополнительные тридцать минут отработки после занятий. Скорее всего, учитель истории, мистер Келли, заставит писать проверочный тест. Да уж, с историей у меня всегда были проблемы, и дело вовсе не в преподавателе, а в моём умении запоминать даты. Винить тут некого - сама виновата.


За ланчем встретилась в столовой с Анной. Она сидела в кругу своих одноклассников, но те, завидев меня, сразу же освободили место - это было негласное правило и спорить с моей сестрой никому не хотелось. Моё присутствие уже давно перестало их смущать, и теперь они часто делали вид, что меня попросту нет. От этого нам обоим было проще: им не приходилось быть со мной учтивыми, а я не улыбалась лживо в ответ.


- Приветик! - Анна радостно приобняла меня. - Как дела?


- Опоздала на историю, - горестно вздохнула я. - Мистер Келли назначил дополнительные занятия.


- Эх ты... Небось, опять всю ночь сериалы смотрела, - хихикнула сестра, но в ответ я лишь пожала плечами. Знала бы она, что вчера было, думаю, всё веселье разом бы пропало.


Поглощая томатный суп-пюре вприкуску с тостом с сыром, я, тем не менее, внимательно слушала, как одноклассники Анны обсуждают последние новости; оказалось, что я застала в утренней сводке новостей далеко не всё.


- Он просто вломился в полицейский участок и начал там всё крушить! - поморщилась блондинка Софи. Она всегда принимает все новости близко к сердцу, словно это касается лично её и её семьи. Есть такие люди.


- Не продвинулся дальше коридора, - поправил её Саймон, один из членов школьной команды по баскетболу.


- Нет же, он пришёл освободить своего дружка. Говорят, выломали решётку в камере, - вздёрнула нос Софи, словно обижаясь на то, что парень посмел с ней спорить.


- Видимо, того, что устроил погром в магазине, - добавил Сэм.


- Нет-нет! Того парня увезли в другой участок!


Я оторвалась от тарелки с супом и удивлённо посмотрела на ведущих беседу подростков. Речь точно шла обо мне и Марбасе, только вот как-то всё отличалось от произошедшего на самом деле.


- О чём это они? - наклонилась я к сестре, делая вид, что не в курсе темы разговора.


- Ты как всегда всё проспала, Нозоми, - с некоторой грустью покачала головой Анна, отпивая апельсинового сока из стакана. - Вчера, сначала используя пиротехнику, парочка дебилов буквально отправила на помойку целый отдел питьевой воды в супермаркете на Торнтон роуд, но их задержали. А после какая-то банда вломилась в полицейский участок неподалёку и устроили там бойню.


Снова в голове пронеслись воспоминания минувшего дня. Показалось, что руки стали липкие, словно от крови. Сама того не желая, я вздрогнула.


- Помнишь погром в церкви? Мне кажется, что это та же самая банда, - закончила Анна.


- Но ведь в первых двух случаях это хулиганство, разве нет?


Одноклассники Анны уже чуть ли не на личные оскорбления перешли, пытаясь что-то доказать друг другу. Громче всех, конечно, спорили Софи и Сэм. Девушка шипела, что тот кретин и не может сопоставить факты и сделать выводы. Бейсболист парировал, что она слишком много смотрит телевизор и, видно, тот уже успел разжидить ей мозги, существование которых, впрочем, и раньше было под вопросом.


- В полицейском участке они искалечили четверых полицейских и убили одного, свернув ему шею. Ещё один при смерти. Говорят, что один из этих психов ходит с молотком, - прошептала Анна чуть ли не на ухо мне. По всей видимости, не хотела, чтобы Софи восприняла и эту новость со всеми свойственными ей переживаниями.


Я ковырнула ложкой суп и отодвинула. Есть не хотелось.


Падшие каким-то образом замели следы, спихнув всё на людей. Как они это делают? Наверняка гипноз или что-то в этом роде. Ведь если бы хоть кто-то из потерпевших помнили, кто на них напал, то моя ориентировка разлетелась бы по всему штату. Много вы невысоких девушек с неестественно белыми волосами видели? Да и шрам Марбаса тяжело не заметить. И ведь есть камеры наблюдения, на них должны были остаться записи со мной и Марбасом!


- И что теперь делать? - поинтересовалась я.


- Если объявят чрезвычайное положение, то школу придётся закрыть на это время. Пока что мама экстренно увеличила количество охраны. Они уже раз пролезли сюда, как бы теперь в учебное время не вломились.


Стрельба в американских школах не редкость, и переживания тёти Маргарет по этому поводу более чем объяснимы. Тем более, как для директора учебного заведения с таким высоким рейтингом и статусом. Дети же беззащитны перед бандой головорезов. Это если рассуждать с точки зрения обывателя. Но правда куда страшнее, чем шайка анархистов, возомнивших себя безнаказанными. Правда заключается в том, что всех людей водят за нос с момента создания Адама.


Я постаралась изобразить обеспокоенность вопросом и закивала, соглашаясь с решением директора. Одному богу известно, сколько крови может пролиться в ближайшее время, если ангелы знают, что падшие нашли меня и выпустили Велиала на свободу.


* * *

Прошёл почти месяц после того завтрака в кругу демонов и стычки с ангелами. Страсти вокруг нападения на полицейский участок улеглись, и теперь изредка кто-то спрашивал, нашли ли тех ублюдков, но ответ всегда был отрицательным: похоже, что они залегли на дно. Атланта и её пригороды вздохнули с облегчением: над населением снова взошло солнце американской мечты, прогоняя прочь все страхи.


Асмодей всё так же изображал из себя человека и продолжал каждый день выходить на работу. Загана я не видела после того дня, впрочем как и Марбаса. Велиал же был достаточно частым гостем в моей повседневной жизни. Обычно он просто сидел на кровати и наблюдал за тем, как я делаю домашнее задание или играю на подаренной Станиславским гитаре. Разговаривали мы редко, но он не упускал возможности отпустить какую-нибудь колкую шуточку на тему моих навыков или умственного развития. Я старалась это игнорировать. Такое уж он существо: говорит всё, что у него на уме, пользуясь своей безнаказанностью. Максимум, что я могу сделать, так это кинуть в него подушкой, и то велика вероятность, что я буду в будущем ею же и придушена. Такую же меру, как с силой ударяться обо что-нибудь, дабы резонансом боль перекинулась на падшего, я решила оставить на совсем крайний случай.


В целом, Велиал оказался вполне себе сносным существом, разве что при этом чрезмерно любопытным и безалаберным: он мог 'одалживать' у учеников разные заинтересовавшие его вещи, и надо ли говорить, что потом они чудесным образом находились мной во время уборки то на столе, то под креслом, то в шкафу. И я очень радовалась, если это были не остатки еды. Приходилось буквально повторять по несколько раз за день, чтобы он возвращал на место всё, что взял. Мне не хотелось, чтобы до тёти Маргарет дошли новости о том, что в школе объявился вор. Велиал не испытывал особого желания вспоминать, где и что он взял, поэтому вещи оказывались где-то на полпути к хозяину: в раздевалках, на столах учителей, в столовой или вообще на диване в зоне отдыха общежития. К счастью, ему хватило ума не оставлять их в одном и том же месте и там, где он сам чаще всего бывает, например, в библиотеке. Асмодей уж точно не обрадуется, если в его тихой и размеренной жизни появится инспектор полиции и начнёт интересоваться, откуда у библиотекаря, а главное, зачем, в ящике стола аж три PSV и парочка Nintendo.


Второй проблемой Велиала, несомненно, была чрезмерная вспыльчивость. Он не терпел оскорбления в свой адрес. Даже несмотря на то, что сейчас он едва сильнее Асмодея, который, судя по всему, совсем отощал. Велиал продолжал страдать самолюбием и пользовался тем, что мне по силе было до него далеко. Впрочем, после начала резонанса, теперь все наказания представляли собой подзатыльники или шлепки. Последние приводили меня в бешенство: хотелось его за это если не убить, то покалечить. Королю же, напротив, подобная реакция с моей стороны явно поднимала настроение.


Сентябрь медленно, но верно подходил к концу, погода всё чаще была пасмурной, напоминая, что лето вовсе не такое бесконечное, как хотелось бы. Впрочем, приближался, пожалуй, самый лучший день в году. Лучший с точки зрения тёти Маргарет. Четвёртая суббота сентября - национальный день охотничества и рыболовства США. О чём я предупредила Велиала в четверг, как только попрощалась с сестрой, зашедшей ко мне в гости. Обращаться к королю было достаточно просто: нужно было позвать его мысленно, и он обычно выныривал прямо из воздуха в течение нескольких секунд. К моему удивлению, информация о том, что я останусь рядом с тётей и сестрой на целых два дня, несколько его напрягла.


- Ты уверена, что это необходимо? - нахмурился падший, намереваясь в очередной раз сбросить подушки с кресла на пол.


- Они моя семья. Будет как минимум подозрительно, если я откажусь.


- Ну скажи, что заболела. Что кровь пошла...


- Чего? - не сразу поняла я, о чём он говорит.


- Понятия не имею, как вы теперь это называете, - фыркнул король, усаживаясь поудобнее в кресле и отпихивая ногой ни в чём не повинную подушку.


- Не знаю как у вас, а у нас в приличном обществе не принято так панибратски это обсуждать, - вздохнула я, впрочем, понимая, что Велиал пропустит моё нравоучение мимо ушей.


Король действительно отмахнулся от меня, словно от назойливой мухи.


- Нашла, чем меня удивить, девочка, - и продолжил, как ни в чём не бывало, несмотря на то, что я покраснела. - Значит, решила ехать? И что же нам делать? Сломать тебе руку? Ногу? Есть какая-нибудь весомая причина, чтобы ты осталась тут?


- О боже... - закатила я глаза и тут же поймала на себе злобный взгляд, от чего ойкнула. Велиал и остальные не особо жаловали упоминание Отца, пусть даже это был просто речевой оборот. - Молчу, простите, - вздохнула. - Ваше величество, я каждый год езжу на охоту. Это традиция, которую в моей семье не нарушают. Хотите вы или нет, но я там буду.


Демон прищурился. Взгляд ничего хорошего не предвещал. Внутри эхом отдалось раздражение. Я посмела оспорить его желание.


- Маргарет в прошлом охотник. Опытный. Навряд ли рядом с ней посмеет появиться кто-нибудь опасный для меня.


- У неё под носом сейчас расхаживает три высших падших, а до этого было ещё трое одержимых. Мне кажется, что ты её несколько переоцениваешь, малышка, - хмыкнул король с некоторой надменностью, словно в очередной раз показал мне, насколько ничтожны люди.


- Ладно. Придумаю, как решить эту проблему.


- Только без членовредительства, ладно? - попробовала отшутиться я, понимая, что положение это навряд ли спасёт. Не имею ни малейшего представления, как Велиал решит повлиять на сложившуюся ситуацию.


Помолчав ещё минуту, он попросту растворился в воздухе, оставляя после себя лишь разбросанные подушки и запах серы.


* * *

После уроков в пятницу, переодевшись и прихватив всё необходимое, я зашла к тёте в комнату и застала её за сборами.


- Не бывает бывших охотников, моя милая, - в сотый раз повторила мне тётя Маргарет свою любимую фразу, проверяя документы на винтовку и лицензию на рыбную ловлю. Для неё это в буквальном смысле праздник: возможность вступить в схватку с диким зверем, проверить свою ловкость, удачу и умения, при этом не ставя под удар остальных.


Оружие на территории школы разрешалось носить только охране, поэтому мы, как обычно, заедем домой в Атланту, к пожилой матери Маргарет - Лауре Дэвис, к слову, тоже охотнику, пребывающей сейчас на заслуженной пенсии. Лаура не отличалась разговорчивостью, поэтому отношения у неё с остальными членами семьи были более чем прохладными. Это было одной из причин, по которой мы редко у неё гостили. Хотя у каждого из нас было по собственной спальне в большом родительском доме практически в центре города. Дольше чем на неделю мы там не задерживались. Тем более, у Лауры были наняты две горничные, которые всячески помогали ей с поддержанием чистоты в доме. Съезжать в жильё меньшего размера она категорически отказывалась, ссылаясь на то, что ещё не немощная старуха и может сама подняться на второй этаж. Правда, всё чаще она ходила с тростью.


- Заедем по дороге к маме, возьму Рэни, - убедившись, что с документами всё в порядке, тётя убрала их в свой небольшой походный рюкзак. У любого, кто бы увидел её сейчас, возник бы некоторый диссонанс. Всегда одетая в строгий костюм, с аккуратно уложенными рыжими, как у Анны волосами, сейчас она не походила на себя саму: в леггинсах камуфляжной расцветки, футболке с оленем, кроссовках. Волосы небрежно собраны в пучок. В глазах блестел огонёк азарта и предвкушения, который проявлялся крайне редко, в связи с загруженностью на работе. Казалось, что она помолодела на десяток лет.


Рэни, к слову, звали... кхм... винтовку Remington 870.


- Ладно, пойдём, - тётя закинула рюкзак на плечо, подхватила спортивную сумку. И двинулась к выходу из своей квартиры в общежитии. - Ты точно всё взяла?


- Да, конечно. Я ж не первый раз еду, - пожала плечами я, выходя за ней в коридор и наблюдая, как Маргарет закрывает дверь на ключ. Просто так получилось, что все, что могло бы мне понадобиться, уместилось в рюкзак. Сейчас я была одета уже вполне подходяще для прогулки по лесу, а в рюкзаке лежала сменная одежда. Впрочем, учитывая, что я собираюсь принимать во всём мероприятии участие как сторонний наблюдатель, то мне навряд ли понадобится переодеваться. Если честно, то я больше переживала, что могу забыть зарядку от телефона, чем пару запасных носков.


- Говорят, что в этом году много рыбы. Можешь рыбачить прямо с причала, - попробовала заинтересовать меня тётя, но я снова пожала плечами. Никогда не испытывала страсти к рыбной ловле и охоте. Даже Анна с большим рвением вытаскивала очередную форель из воды. - Да и некоторые преподаватели тоже там будут. Думаю, что скучать тебе не придётся.


- Зашибись, - проворчала я. - Вот уж радость - выходные с преподавателями. В школе мне их мало, что ли?


- Ну, думаю, мы найдём, с кем тебе поговорить. Во всяком случае, тебя ожидает приятный сюрприз, - туманно намекнула тётя и хихикнула.


* * *

Я ошарашенно переводила взгляд с Асмодея на Марбаса и обратно. Присутствие библиотекаря рядом с машиной тёти ещё как-то можно было объяснить, хоть и с натягом. Но вот этот псих вообще не вписывался в происходящее никаким боком. Особенно бросалось в глаза его внешность: волосы неожиданно были тёмно-каштановыми, а глаза серо-зелёными. Даже про уши не забыл. Выдавал его прежнего всё тот же шрам.


- Марк, - Марбас протянул мне руку, видимо, называя имя, с которым следует к нему обращаться.


- Э-э-э... - только и смогла выдавить из себя я, всё ещё не понимая, что происходит.


На помощь пришла тётя Маргарет, появившись за спинами у падших с ещё одной сумкой, в которой, по всей видимости, лежали какие-то документы и ноутбук. Мне она дала ключи и отправила ждать у машины, а сама же тем временем отлучилась в кабинет:


- О! Роберт, ты решил взять племянника?! Здравствуй, Марк. Как дела? - к моему удивлению, она повела себя так, словно знала о существовании этого существа ранее.


- Здрасте! Нормально, - отозвался Марбас, правда, без энтузиазма в голосе, сокращая количество слов до минимума.


- Племянника? - переспросила я, снова переводя взгляд с библиотекаря на самозваного родственника.


- Двоюродного. Его отец попросил за ним приглядеть, - в подтверждение своих слов Асмодей положил руку на плечо Марбасу и с силой сжал так, что тот едва заметно оскалился. Неожиданное самообладание оказалось недолговечным. - Он бывает вспыльчивым, но думаю, вы подружитесь, мисс. Если будет плохо себя вести, то сразу говорите.


Помедлив, я кивнула. Два дня в лесу, в компании двух падших, один из которых конченый садист - это немного не тот отдых, на который я рассчитывала, если честно. Не хватало только, чтобы они с нами под одной крышей жили. Ранее предложение провести выходные с несколькими преподавателями казалось привлекательнее и жизнерадостнее. Да хоть весь учительский состав школы, только не эти двое!


- Ладно, пока Анна собирает свои лучший выходной туалет, предлагаю загрузить в машину все вещи, - хлопнула в ладоши тётя.


Станиславский согласно кивнул и открыл багажник.


- Как будем грузить? Нас сейчас пятеро едет, но я правильно понял, что ваша дочь хочет взять ещё друга с собой? - поинтересовался он, стараясь, между тем, не встречаться со мной взглядом. Видимо, чувствовал, как сильно я их всех ненавидела.


Анна, как выяснилось, пригласила с собой одноклассника, с которым, как я поняла, она встречалась. Кое-как мы смогли прийти к решению, что сейчас загружается только половина багажника, оставляя одну спинку кресла поднятой, чтобы, когда мы заедем за парнем сестры, кто-нибудь сел позади, на третий ряд.


Марбас, не говоря ни слова, уселся на заднее сидение, надел наушники и старательно сделал вид, что он не с нами. Молчание с его стороны меня несказанно радовало. Я закинула рюкзак в багажник и села рядом с падшим, отгораживая его таким образом от Анны, которая, впрочем, где-то затерялась. Надеюсь, что её не погребло под завалами одежды из шкафа.


- Эй, - я осторожно ткнула пальцем в локоть Марбаса. Тот передёрнул плечами, но даже не посмотрел на меня. - Учти, одна выходка с твоей стороны - и я всё расскажу сам знаешь кому.


- Захлопнись, Казадор, - пробурчал он в ответ. - Иначе тебе придётся рисовать ему картинки, чтобы объяснить, что произошло.


Асмодей, тем временем, неожиданно сел на водительское сидение, отрегулировал руль и кресло под себя, поправил зеркало заднего вида. Потом повернулся к нам.


- Я повторяю правила, на всякий случай, - он посмотрел на нас поверх очков. - Не пить, не курить, не ругаться, не драться, не домогаться.


- Дрочить хоть можно? - рыкнул Марбас, явно борясь с желанием не врезать ему в нос.


- В темноте, под одеялом, предварительно помыв руки... Хоть до полусмерти. Ещё разрешаю дышать и изредка ковыряться в носу, если возникнет необходимость, - без тени улыбки отозвался библиотекарь. - Если с Нозоми что-то случится или она на тебя пожалуется - пеняй на себя. Аналогично и со всеми остальными сотрудниками базы и отдыхающими. В особенности с семьёй Дэвис.


Парень что-то проворчал в ответ, Асмодей хотел было переспросить, всё ли понятно демону болезней, но в этот момент подбежала запыхавшаяся Анна с сумкой наперевес.


- Всем привет, с кем не виделась! - нарушила она относительную тишину своим радостным возгласом. Машина качнулась от того, что девушка швырнула в багажник свою сумку. Тётя Маргарет закрыла заднюю дверь и пошла садиться на переднее сидение рядом с библиотекарем. Анна плюхнулась подле меня. - О! Приветик! А ты кто?


Марбас удостоил её таким взглядом, что улыбка мгновенно улетучилась с лица сестры. Во взгляде падшего читалось всё: и желание убийства, и звериный голод.


- Это Марк, племянник Роберта, - объяснила тётя, доставая ноутбук. Видимо, собиралась закончить работу по дороге. - К слову, Роберт, в прошлый раз он... Употреблял алкоголь. Для его возраста, тем более в присутствии взрослых - это несколько вызывающий поступок. Я понимаю, что это дело его самого и его семьи, но если можно, пусть он воздержится от подобного в присутствии девочек.


Асмодей завёл двигатель и начал выезжать с парковки, поэтому ответил только тогда, когда машина покинула территорию школы.


- Он взялся за ум. Во всяком случае, его отец, - на последнем слове Станиславский сделал отчётливое ударение, явно намекая Марбасу, что его ждёт, если тот ослушается, - мне обещал, что сейчас он разве что курит иногда.


- Сигареты тоже плохо, - покачала головой тётя и обернулась на нас. - Марк, зачем ты портишь себе здоровье? Неужели ты думаешь, что, ведя такой образ жизни, будешь выглядеть взрослым?


Марбас горестно вздохнул, показывая, что вроде как сожалеет, однако я чувствовала, что он едва сдерживается, чтобы не свернуть шеи всем, кто находится в машине. Молча выкрутил громкость на телефоне до максимума так, что отдельные звуки доносящиеся из наушников были слышны всем, показывая, что продолжать это разговор совершенно не намерен. Для нашего же блага.


- Не обращайте внимания на него. Все его выходки - моя головная боль, а не ваша, - подбодрил нас Станиславский, выезжая на двадцатое шоссе. - Я уже сказал - если что-то натворит, то говорите. В целом же он не опасен, хоть и невоспитанный мальчишка.


Тётя ещё раз посмотрела на демона, сидящего по левую сторону от меня, - тот демонстративно отвернулся к окну, - покачала головой и вернулась к работе за ноутбуком. Судя по понёсшемуся из динамика сигналу, ей как раз пришло письмо.


- Ах, точно! - она протянула руку к экрану навигатора и перестроила маршрут. - Надо заехать к маме!


Мне показалось, что Станиславский вздрогнул и нервно сжал пальцами руль, но, видимо, только показалось, потому что через мгновение он, как ни в чём не бывало, вёл светскую беседу с тётей на тему состояния дорог.


Так как мать Маргарет жила в центре города, то было решено вначале заехать к ней, после заехать за парнем Анны, а потом уже наведаться в магазин с целью пополнения припасов и закупкой всем необходимым. Я последовала примеру Марбаса и слушала музыку, думая о чём-то своём. Сестра же снова вела переписку с друзьями. В общем, мы никак не мешали взрослым сетовать на качество жизни.


- Приехали, первая остановка, народ, - подал голос Станиславский, когда машина затормозила у таунхауса, впрочем, мало кто его слышал. - Мне вас тут подождать, Маргарет?


В его голосе прозвучали нотки мольбы. Он всегда немного побаивался Лауру. Учитывая его сверхъестественную природу, тяжело представить какую-то другую реакцию, кроме как инстинкт самосохранения. Но тётя шанса отсидеться не дала:


- Поможете с принадлежностями, Роберт. Анна, Нозоми, идём, поздороваетесь с бабушкой.


Сестра сию же минуту выскочила из машины, видимо, радуясь, что Марбас оказался от неё на большем расстоянии, чем был прежде.


Бабушка Лаура открыла дверь самостоятельно и теперь хмуро разглядывала гостей в лице своей дочки и библиотекаря. Она была с меня ростом, да к тому же ещё и сутулилась, опираясь на трость, от чего казалась совсем уж крошечной. Её лицо покрывали морщины, волосы, некогда русые, были заплетены в косу, уложенную в причёску и заколотую длинной шпилькой. Со зрением у неё были проблемы, поэтому она носила очки с очень толстыми линзами, от чего её глаза выглядели неестественно большими.


Марбас, который решил, наконец, проявить хоть какое-то подобие галантности, открыв дверь и выпуская меня, неожиданно нервно втянул воздух, словно кого-то учуяв. Это не осталось для меня незамеченным.


- Ангелы? - шёпотом спросила я, оглядываюсь по сторонам, но преимущественно на крыши окружающих нас домов.


- Хуже. Лаура Дэвис, - отозвался демон, косясь на мать Маргарет. - Я кретин. Девчонка, я остаюсь тут. В этот дом ни ногой.


- Что? Почему? - я наблюдала, как Марбас начал копаться в своём рюкзаке, а после, достав кепку, быстро надел её, опуская козырёк на лицо.


- Будет время и желание получить от Лулу по морде, спроси, откуда у неё на заду шрам в виде подписи падшего.


Судя по тому, что демон едва заметно усмехнулся, это было его рук дело.


- Лулу? - переспросила я, с трудом переваривая новую информацию. Они знакомы? Сомневаюсь, впрочем, что эта тёплая и светлая дружба. Скорее попытка одной прикончить другого, а Марбас по какой-то причине её не добил. - Шрам?


- Лет пятьдесят назад... Пересеклись. Я куда популярнее, чем ты думаешь. Почти всем охотникам есть за что меня ненавидеть, даже тебе, - он плюхнулся обратно на сидение, покопался в кармане рюкзака и достал на свет пачку сигарет. Вытащил одну, задумчиво покрутил в пальцах, сунул в рот, но зажигать не стал. Видимо, всё ещё помнил, чем ему грозит неповиновение. - Пиздец, докатился...


Я наблюдала за Анной, которая уже успела обняться с бабушкой и теперь они вчетвером прошли в дом, не дожидаясь меня. Отношения с Лаурой всегда были у меня более чем натянутые - она открыто называла меня проклятым ребёнком и сторонилась.


- Нет ничего хуже, когда ты как какая-то крыса вынужден скрываться ото всех, оборачиваясь на каждый шорох. Представляю, каково Велиалу, - донёсся до меня вздох Марбаса. Мы встретились взглядами. - Гордость, девчонка. Когда ты такой старый, то подобное буквально растаптывает самооценку.


- Но ты ведь наёмник, - пожала плечами я. - Какая тебе разница, кому служить?


Демон хмыкнул и покачал головой, мол, я непроходимо тупа, и захихикал. Нервно.


- Когда я говорил, что 'мои парни не против', это означает, что я не один такой. Думаешь, со мной бы церемонились, будь я последней вшивой шавкой Геенны? Хах! Казадор, ты реально дура! - он снова посмотрел мне в глаза. - Ассасины Геенны - это то осиное гнездо, которое лишний раз лучше не ворошить. Мы чистильщики, гончие псы, негласные палачи. Как хочешь, так и называй. Мы, конечно, ребята корыстные, но лучше нам дорогу не переходить. Самаэль этого не понял сперва, теперь поздно.


- И что тебе пообещал Заган? - неожиданно для себя поинтересовалась я. Навряд ли речь шла о золоте и иных материальных благах. Судя по одежде, которую они носят, находясь среди людей, - с деньгами они трудностей не испытывали.


- Тебе правда хочется это знать, Казадор? - губы демона тронула язвительная усмешка, от чего я поспешно отрицательно замотала головой. Ясно, ничего приятного для людей. Видимо, какие-то вещи, которые обычно запрещены, раз на это требуется разрешение короля.


Выдохнув, стараясь отогнать от себя неприятные догадки на тему, что может грозить человечеству в случае, если Марбас и его друзья достигнут цели, я поплелась на встречу к Лауре, оставляя падшего в гордом одиночестве дожидаться нашего возвращения в машине. Вечер пятницы сопровождался оживлением на улицах: окончание рабочей недели, встреча с друзьями, прогулки, подготовки к выходным. От этого на улице было много народу, и Марбас не бросался в глаза.


Вытерев ноги о коврик и толкнув незапертую дверь, я вошла в дом. Из гостиной на первом этаже доносилась приглушённая беседа Анны и Лауры. Асмодей стоял у лестницы, ведущей на второй этаж, и выглядел крайне настороженным. Мне казалось, что ещё мгновение, и он попросту уйдёт, даже не закрывая за собой дверь, но библиотекарь сдерживался. Он бывал тут как минимум раз в год, когда приносил тёте документы из школы во время её отпуска или больничного, и всегда выглядел так, словно вот-вот все узнают о его реальной природе.


Завидев меня, он коротко кивнул и указал рукой на гостиную, видимо, намекая на то, что мне следует поздороваться и обменяться парой слов с бабушкой. Я последовала его совету.


Лаура встретила меня ледяным взглядом, от которого у меня всё внутри сжалось. Она прекрасно понимала, чья кровь во мне течёт, а учитывая, что я пару минут назад узнала о её стычке с Марбасом, который даже страшно подумать, что с ней мог сделать, я чувствовала себя сейчас совсем не в своей тарелке, будто бы сама была виновата в этом. Охотники ненавидят демонов, а для них я ничуть не лучше демона. Это не прихоть и желание отыграться на ребёнке, это страх, что всё может выйти из-под контроля и ещё неизвестно, как кровь себя проявит.


- Добрый вечер, - поздоровалась я, с трудом проглатывая липкий комок страха, который образовался в горле.


Лаура продолжала меня разглядывать так, словно видела первый раз в жизни.


- Я пойду помогу Маргарет, - продолжила я, решив, что от того, что я исчезну из гостиной, нам обоим станет только лучше.


- Ты изменилась, - эта фраза заставила меня замереть, уже стоя в дверях комнаты. Я боялась обернуться. Лаура чувствовала что-то, и это не закончится добром, если она узнает, что именно со мной не так. - Милая, - это обращение с её стороны всегда походило на пощёчину, потому что говорила она ледяным тоном, - в доме много всего хрупкого, ты поосторожнее.


Кивнув, но не проронив ни слова, я как можно быстрее поднялась по лестнице, прислонилась спиной к стене, стараясь отдышаться. Лаура имела ввиду то, что дом, скорее всего, переполнен охранными заклятиями от падших, и она активирует их при первой же необходимости, если я сделаю что-то не так.


- Нозоми? - из своей комнаты выглянула Маргарет и, завидев меня, едва не сползающей по стене, быстрым шагом подошла и обняла. - Она опять за своё?


Я отрицательно покачала головой. Тётя в курсе, что Лаура не питает ко мне нежных чувств и лишь из-за того, что Маргарет мой опекун, а Анна меня обожает, до сих пор не вышвырнула за дверь.


- Всё нормально, я привыкла, - отозвалась я, вдыхая запах духов тёти. Пачули и ваниль. Приторно сладкий и такой не свойственный для деловой женщины аромат. Вовсе не строгий, а немного озорной. Запах, который означал выходные. Как для людей запах ёлки и имбирных пряников символизирует Рождество, так для меня духи Маргарет символизируют каникулы.


Маргарет поцеловала меня в лоб. Она уже не раз ругалась с матерью на тему её открытой брезгливости по отношению ко мне, но это, по всей видимости, было абсолютно бесполезно. Лаура, наученная жизнью, презирала демонов и всех, кто хотя бы вскользь мог попробовать встать на их защиту. Например, сатанистов. Вот уж кого она точно хотела отправить к Святому Петру, так это маленьких девочек и мальчиков, которые находят дьявола привлекательной особой.


В целом, если так рассуждать, то Лаура была права в отношении ко мне. Особенно в моём нынешнем положении. Мне оставалось лишь молиться, уже без разницы кому: Богу или Дьяволу, лишь бы она не прознала, что натворила я и кто находится рядом со мной.


Понурая, я взяла сумку с принадлежностями для рыбалки и несколько сложенных спиннингов, Маргарет же закинула на плечо чехол с Рэни и прихватила пару коробочек с патронами. Молча мы спустились на первый этаж. Асмодей выслушивал ворчание Лауры на тему, что он мальчишка, который зазнался, раз брезгует сидеть на диване в гостиной, ведь его пригласили присесть, и вообще зря она впустила его в дом, если он её не уважает. Падший смотрел на бывшую охотницу сверху вниз и нервно теребил край клетчатой рубашки, надетой поверх футболки.


- Ба, ну не надо, - пыталась успокоить разбушевавшуюся старушку Анна. - Господин Станиславский и так стремается общаться с окружающими. Запугаешь его окончательно, он вообще не будет показываться на людях.


- 'Стремается'? Ты где таких слов набралась? - напустилась Лаура уже на внучку. - Тебя что, улица воспитывает, что ли? Маргарет! Займись Анной! Её речь небрежна. Ужасно! Ужасно!


- Миссис Дэвис, она ребёнок. Это нормальное временное явление. Через год у детей изменится стиль речи и в моде будут иные выражения, - попробовал заступиться за мою сестру библиотекарь за что получил ударом трости по колену, охнул и едва не потерял равновесие, а схватившись за ушибленное место, получил ещё и по плечу. Не найдя ничего лучше, чем закрыть голову руками, библиотекарь замолк, сидя на полу. Лаура возвышалась над ним, явно борясь с желанием врезать ещё пару раз.


- Мама! - Маргарет едва не перепрыгнула последние ступеньки и встала между старушкой и подчинённым. - Людей бить незаконно!


- Очень жаль! - огрызнулась та. - Вам всем не помешала бы хорошенькая взбучка. Совсем от рук отбились.


- Я, пожалуй, подожду вас в машине, если вы не против, - подал голос Асмодей из-за спины Маргарет. Я помогла ему подняться, и теперь он едва заметно прихрамывал, идя к выходу.


- Я с ним! - вставила я, хватая у тёти патроны, сама же вручила библиотекарю спиннинги.


Марбас сидел там же, где его оставили. Оценивающе окинул взглядом меня и Асмодея, отметил хромоту одного и бледность другого, хмыкнул, но от комментариев воздержался. Незажжённая сигарета всё так же была во рту, но Станиславский никак на это не отреагировал: молча прошёл мимо, открыл багажник и буквально швырнул туда всё, что мы прихватили из дома. Так же молча уселся на водительское сидение, пристегнулся и, наконец, с силой ударил кулаком по пассажирскому креслу.


- Старая ведьма! - прошипел он, ловя на себе заинтересованный взгляд Марбаса.


- Так это она тебя отпиздила? Я уж думал, ты с лестницы навернулся.


Я снова села в середину, ведь Анна и Маргарет вот-вот вернутся.


- Каждый раз как на казнь к ней иду. Клянусь книжным фондом Геенны, она чувствует! - Асмодей запустил пальцы себе в волосы и едва не застонал, видимо, плечо отозвалось болью. - Ты тоже, хитрая жопа, сразу сбежал, поджав хвост.


- Меня она знает в лицо. Такого красавчика, как я, забыть тяжело. К тому же, Велиал наградил меня визитной карточкой, от которой не избавиться, - выдохнул Марбас, откидываясь на спинку сидения. - Что ты ей такого сказал, что она тебя стукнула?


- Заступился за Анну, - ответила за Станиславского я. - Очень зря. Вам ли не знать, что Лаура не любит тех, кто пытается ей возражать.


- Прям Велиал в юбке, - расхохотался Марбас, хлопая ладонью по спинке водительского кресла.


- Очки целы, и на этом спасибо, - выдохнул Асмодей, наконец, оборачиваясь к нам. - Как вы, мисс?


Я пожала плечами. Для меня подобное было нормой, и я уже привыкла к тому, что не хожу в любимчиках у бабули Лауры. К счастью, меня она никогда не била, видимо боялась, что я могу отреагировать, пробудив случайно в себе какой-нибудь демонический навык. А может, и просто брезговала ко мне прикасаться.


- Марбас, - я посмотрела на падшего. - Что ты с ней сделал?


Демон вытащил сигарету изо рта и снова усмехнулся, ведь он сразу понял, о ком я спрашиваю:


- Ты действительно хочешь об этом знать? - поинтересовался он второй раз за вечер. - Не доросла ещё до этого возрастного ценза, солнышко.


Я тяжело сглотнула. Изнасиловал. Как пить дай, изнасиловал.


Завидев моё выражение лица, падший обнажил зубы:


- Видишь, не такие уж мы и феи. Хоть я её и пощадил.


- Пощада ли это? - тихо спросил Асмодей. - Унизил, растоптал, смешал с грязью. Это лишь ещё один способ издевательства - оставить жертву в живых, чтобы она помнила произошедшее и пыталась жить с этим дальше.


- Ну, зато вон какой боевой выросла, - хмыкнул демон, снова зажимая сигарету губами.


- Выросла? Это сколько лет ей было? - в ужасе посмотрела на него я. Что за чудовище сейчас сидит рядом со мной?


Марбас задумчиво почесал подбородок, демонстративно сгибал пальцы, словно подсчитывая сколько лет минуло с того момента, что-то едва слышно пробормотал. Я неосознанно сжала ладони в кулаки. Меня начало трясти.


- Десять, - наконец ответил падший, явно получая удовольствие от моей реакции. Он меня и пальцем ведь не тронул, а меня трясёт так, словно всё это произошло со мной. - Вообще я хотел поиграть с её братом, но его не оказалось дома. Уехал с отцом за мелкими демонами, которых я выпустил порезвиться в пригороде. А матушка была у подруги. Всего пара миль от ранчо, а уже столько проблем. Нам никто не помешал.


- Заткнись, Марбас, - Асмодей резко развернулся и, извернувшись, схватил падшего за грудки. Мне казалось ещё чуть-чуть, и он попросту размажет его тонким слоем по дороге. Глаза на мгновение блеснули алым переливом - библиотекарь с трудом себя сдерживал.


Почуяв, что запахло жаренным, Марбас попытался дать задний ход, ведь находясь так близко ко мне, он навряд ли сможет что-нибудь сделать для своей защиты, не травмировав меня:


- Она сама попросила ей рассказать.


- Заткнись! - повторил библиотекарь.


Не хватало только, чтобы они сейчас начали выяснять тут отношения. А если пустят в ход ещё и магию, примут истинные облики, то проблем точно не оберёшься:


- Господин Станиславский, - я схватила библиотекаря за руку, - он прав. Я сама виновата.


- Она подтвердила свою вину, что тебе ещё надо, мразь ты очкастая! - зашипел падший в ответ, понимая, что Станиславского уже не остановить.


Асмодей ничего ответить не успел, потому что дверь с пассажирской стороны открылась и в машину села раскрасневшаяся тётя Маргарет. Повисло неловкое молчание. Обычно тихий библиотекарь держит за грудки племянника, который в свою очередь сидит с сигаретой и всё это довершаю я, держащая Станиславского за руку, дабы он не начал бить своего лже-родственника.


- Даже знать не хочу, чем вы тут занимались, - вздохнула она, отмахиваясь от нас, словно ничего сейчас не произошло. Видимо, разговор с матерью её окончательно вымотал.


- Простите, Маргарет, - Станиславский снова сел ровно, и пригладил взъерошенные волосы. - Я разнервничался, ещё и Марк разошёлся не на шутку.


- Конечно, чего мне не веселиться. В кои-то веке отхватил люлей от бабули, - расхохотался Марбас и тут же получил от меня подзатыльник, от чего выронил сигарету. - Ты охренела?


- Чтоб не выделывался, - объяснила я, пожимая плечами.


- Какого хрена ей меня бить можно, а мне её нельзя? - падший вцепился обоими руками в водительское кресло и тряхнул его, изображая обиду в голосе. - Эй! Роб! Эй-эй!


- Потому что она девушка, - выдохнул Асмодей, который, в отличие от Марбаса, сейчас явно не играл, а действительно был уставшим.


- Что за долбанный сексизм! Если пиздить, так всех!


- МАРК!!! - хором прикрикнули на него Станиславский и Маргарет, что, наконец, заставило его замолчать. Теперь слышалось лишь недовольное сопение слева от меня.


Анну дожидались в тишине. Вернулась она, в отличие от её матери, сияющая, как летнее солнышко: бабушка дала в дорогу домашнего печенья. Предложив его всем находящимся в машине, но неожиданно получив отказ, решила съесть всё сама.


- Очень зря, кстати, не хотите попробовать. Вкусно, - отозвалась она, жуя уже пятое по счёту.


Никто в этом не сомневался, но моё и тётино настроение было испорчено. Да и падшие остерегались Лауру, обходя, по возможности, за несколько кварталов. А принимать от неё гостинцы - это уже за всякие рамки.


Мы едва не забыли заехать за Алексом. Парень дожидался нас, сидя на ступеньках родительского дома. Марбас молча перебрался на третий ряд сидений и развалился там, закинув ноги на вещи. Благодаря его росту такое было возможно, и дискомфорта он явно не испытывал. Я же заняла его место, давая Анне и её парню побыть ближе друг к другу.


- Последняя долгая остановка на сегодня, - Асмодей затормозил около супермаркета. - Быстро закупаем всё необходимое и едем до озера, по возможности, без остановок.


Все согласились с таким предложением, поэтому Алексу и Марбасу дали по корзинке, попросили сопровождать меня и Анну под предлогом выбрать себе всяческих снэков и сладостей на время пути и отдыха на природе. Сам же Станиславский с Маргарет взяли тележку и пошли в овощной отдел.


Я, как стоило уже догадаться, осталась с Марбасом. Тот с грустью смотрел на холодильник забитый пивом, из-за чего мне пришлось схватить его за руку и потянуть за собой вглубь магазина. К моему удивлению он не сопротивлялся и последовал за мной, не проронив ни звука.


Супермаркет был небольшим, поэтому некоторые товары лежали только на одной полке, а не во всю высоту стеллажа. Тут-то мой рост сыграл со мной в очередной раз злую шутку. Марбас стоял и наблюдал со стороны за моими потугами дотянуться до верхней полки за начос с паприкой.


Наконец, я сдалась:


- Помоги, что ли, - обратилась я к нему, но тот лишь пожал плечами в ответ.


- Мне нельзя использовать силу, - Марбас подошёл ко мне и поставил корзинку на пол.


- И что ты предлага-а-а-а-а... - я едва не завизжала, потому что демон развернул меня к себе спиной, обнял за талию и поднял над землёй.


- Бери, что надо, - в его голосе не было ни нотки напряжения, так свойственного людям, которые поднимают что-то слишком тяжёлое. Я конечно, компактная и лёгкая, но и Марбас едва ли больше меня по всем показателям. - Или тебя вообще на плечи посадить?


- Нет уж, спасибо, - я схватила три пачки начос и очень обрадовалась, когда падший опустил меня обратно на землю. - Я постараюсь выбирать что-нибудь не так высоко стоящее.


Забросив чипсы в корзинку, я быстрым шагом пошла дальше, нервно оглядываясь по сторонам, пытаясь сосредоточиться на покупках. Наконец, я увидела пакеты с маршмеллоу. Надо взять две пачки больших и одну маленьких. Большие пойдут для жарки над огнём, а маленькие - для какао вечером.


Я не заметила, как демон оказался у меня за спиной.


- Это секундное соприкосновение тел, мне будет что вспомнить сегодня ночью, - услышала над ухом медовый голос Марбаса.


Я глубоко вздохнула, стараясь не поддаваться на его издёвки. Опять он меня провоцирует. Ему нельзя меня мучить физически, поэтому он делает это психологически, всячески играя на моих эмоциях. Садист. Самый настоящий. Любым способом хочет довести жертву до слёз.


Неожиданно я почувствовала нечто. Словно дуновение ветерка около щеки. Тёплый. Но это был не секундный сквознячок, я понимала, что это что-то иное.


- Опа! Раскусила, - присвистнул Марбас. - Кто так постарался?


- А? - я непонимающе уставилась на демона.


- Ну, реально дура ты, Казадор. Ты сейчас думала о том, что я мерзкий садист, и что я над тобой издеваюсь, лишь бы ты плакала.


- Ты мысли читал?! - я снова едва удержалась от того, чтобы не повысить голос.


Ещё один! У них это что, норма что ли? Сначала Асмодей, теперь этот ненормальный! Это не считая того, что Велиал вообще имеет на руках всю мою биографию и, как выяснилось, может с лёгкостью находить истории для моего унижения.


- Я вполне себе нормальный, солнышко! - фыркнул Марбас, от чего получил от меня толчок в грудь, но схватил за руку и прижал к стеллажу, нависая надо мной.


- Я всё Станиславскому скажу, - предупредила его я, хоть и понимая, что он всё равно ничего со мной не сделает. То ли пытается припугнуть, то ли сам борется со своей злостью, частично выпуская пар.


- Кто тебе метку поставил?


- Асмо... - начала было я, но Марбас зажал мне рот рукой, а другой покрутил пальцем у виска. Я правда не поняла, относится ли этот жест ко мне или к библиотекарю, потому что демон меня отпустил и отстранился. Поднял стоящую поодаль корзинку и пошёл дальше, словно ничего не произошло.


Его поведение сбило меня с толку. То он открыто надо мной издевается, сейчас же чуть ли не делает вид, что мы не знакомы.


Взяв маршмеллоу, я поплелась следом. Мне совсем расхотелось ехать куда-либо. Чувствовала себя виноватой непонятно в чём. Почему у него такая реакция, когда я назвала Станиславского его истинным именем? Ведь остальные падшие не против, когда их называют их именами.


К моему удивлению, уже через пять минут он шёл в сторону кассы с доверху забитой корзинкой и ещё что-то нёс в руке и подмышкой. Я поспешила к нему. Завидев у меня в руках один лишь зефир, он покачал головой:


- Что мне теперь, делиться с тобой, что ли? Эх, Казадор, я ж так отощаю совсем, - улыбнулся он как ни в чём не бывало - Ладно. Давай их сюда и иди прихвати ещё шоколада.


Когда я вернулась, кассирша уже начала пробивать покупки. Марбас почему-то не стал дожидаться остальных, видимо, намереваясь оплатить всё самостоятельно. Достав телефон, он набрал чей-то номер.


- Роб-роб? - голос на другом конце подтвердил, что тот не ошибся и что пиво тоже нельзя покупать. - Я не за этим, кретин. Я сейчас оплачу всё и пойду жрать. Да, мне этого мало. Мне нужно мясо, дружок. Что мне теперь, людей есть, что ли? Кассирша выглядит ничего так, - Марбас подмигнул девушке, проводящей товар через кассу, на что та заулыбалась, видимо, расценивая это как комплимент, а не угрозу. - На улице есть 'Фермерские бургеры'. Ищи нас там. А что мне, одному, что ли, идти? Поцелуй меня в задницу, пупсик.


В этот же момент из-за соседних стеллажей вышли моя сестра и Алекс. Завидев нас уже на кассе, Анна с подозрительным прищуром посмотрела на падшего, который занимался тем, что пытался уговорить кассиршу отпустить ему сигареты без документов. Та, впрочем, отказывалась.


- Ого! Быстро вы, - сестра оставила своего парня и подошла ко мне. - Он сам, что ли, решил оплатить?


- Видимо, - пожала плечами я. Словно в подтверждение моих слов, Марбас перестал препираться с девушкой, достал из кармана джинс бумажник и, выбрав безналичную оплату, вынул из кармашка платиновую пластиковую карту American Express.


- Фига себе, - это не укрылось от Анны. - Марк, ты что, сын миллиардера?


- Короля, чего мелочиться-то, - фыркнул тот, ставя роспись на чеке, протянутом ошарашенной продавщицей. Он явно ссылался на Загана, хотя я понимала, что все эти деньги принадлежат, если такое вообще возможно, исключительно ему, а не выданы одним из королей в качестве премиальных. - Что, статус возрос совсем до небес, малышка? Сигареты теперь продашь или так и зажмёшь?


Кассирша спохватилась и отрицательно замотала головой.


- Ну, на нет и суда нет, крошка, - Марбас взял пакеты из рук упаковщика и пошёл к выходу. У самых дверей он обернулся и свистнул мне, чтобы я не отставала. - Солнышко, давай шустрее, а то отвешу пинка для ускорения.


- Не стелись перед ним, - шепнула мне на ухо сестра, прежде чем я последовала за падшим. - Он тот ещё мудак.


- Не забудьте купить презервативы, ребятки! - завопил ей Марбас и, весело хохоча, словно это лучшая шутка в его жизни, скрылся за стеклянными дверьми. Я абсолютно уверена, что слышала, как Алекс чертыхнулся.


* * *

'Farm Burger' действительно располагалось рядом с парковкой, прямо напротив супермаркета. Классическое заведение в сдержанном стиле, владельцы которых больше ценят качество продукции, чем количество посетителей. Вечер пятницы, впрочем, количество посетителей увеличил до максимума, и свободных мест не было вовсе. По большей части гости закусочной представляли собой различного рода работяг и дальнобойщиков, хотя встречались и одинокие женщины, которым явно не хотелось готовить дома, поэтому они пришли подкрепиться сюда чем-нибудь калорийным.


Заведение явно не рассчитывалось на свидания, потому что большая часть стульев располагались у стоек, которых было две: одна - около бариста, вторая - напротив окна. Присутствовали и крошечные столики для компании из двух человек с такими же высокими барными стульями, и пара столов со скамейками для компаний из четырёх - шести человек. Но на данный момент тут было не протолкнуться.


Я хотела было уже сказать Марбасу, что если что-то и брать тут, то только на вынос, потому что у нас нет времени ждать, когда кто-нибудь уйдёт и освободятся места, но падший всучил мне пакеты с покупками, подошёл к барной стойке и коснулся указательными пальцами двух сидящих к нему спиной мужчин.


- Мы пойдём, - хором сказали они, побросав и даже не доев свои заказы, и словно роботы развернулись и покинули заведение, едва не забыв попрощаться с официантом.


- О! Прекрасно! - Марбас заулыбался так, будто ему только что невероятно повезло. - Нозоми, иди сюда!


Я проследила взглядом за двумя несчастными посетителями, которые не смогли насладиться своим ужином, но отказываться от предложения падшего не стала.


- Добрый вечер, - поздоровался с нами официант, мужчина лет тридцати, с короткими рыжими волосами и бородой, широкоплечий, немного грузный. Одетый в чёрную футболку и зелёный передник, видимо, чтобы не запачкаться. - Что будете заказывать?


- Дайте-ка подумать. - Марбас разглядывал одну-единственную панель с меню, висящую над головой официанта. - Дайте номер шесть, что ли. Потом кусочки курицы, обжаренные во фритюре и... Э-э-э...


- Салат? - предложил мужчина, на что падший отмахнулся.


- Салатом коровок кормите, а я пришёл кушать тех, кто кушает салат. Не надо ломать пищевую цепочку, дружок. М-да, я ожидал чего-то более охеренного, а не три бургера из одного вида котлет.


Официант скептически выгнул бровь, видимо, оценивая Марбаса как возможного противника в драке. Со стороны он выглядел щуплым мальчишкой, вот только я видела, на что этот с виду хрупкий парень способен, и будет очень здорово, если мужчина не решит предложить им выйти на улицу для более конструктивной беседы.


- Можно мне тогда, пока Марк думает, сладкий картофель и жареные куриные 'леденцы'? - вклинилась я, пока они не перешли к взаимным оскорблениям.


- Пить что будете?


- Колу, - отозвался Марбас понимая, что алкоголя он ни сегодня, ни в течение ещё двух дней не увидит.


- Молочный коктейль 'Сладкий картофельный пирог', - наугад выбрала я в меню. Понятия не имею, что это за дрянь, но попробовать стоит, раз уж я здесь.


К удивлению, заказ начали приносить по частям уже через пару минут.


- Беру свои слова назад, - отозвался Марбас, жуя куриные кусочки. - Вполне себе недурно. Что это за колдовское зелье у тебя?


Я протянула ему стаканчик, предлагая отпить. Немного неразумно так делать, учитывая, что это демон болезней, но и отказать ему было бы не совсем удобно, зная, что он снова заплатил за всё.


Падший, явно не испытывая никакого смущения, как это делала сейчас я, сделал глоток и причмокнул, явно пытаясь определить, нравиться ему напиток или нет. После кивнул, видимо, одобряя мой выбор. Официант к нам больше не подходил, решив, что себе дороже тратить нервы на маленького хама, коим в его глазах был падший.


- Марк, - я позвала Марбаса, он дёрнул плечом, не отрываясь от птицы, - почему вы против того, чтобы я звала Станиславского по имени?


Прожевав, он всё же удостоил меня ответом, впрочем, даже не глядя в мою сторону. Говорил Марбас тихо, из-за чего мне пришлось напрячь слух и наклониться к своей тарелке с куриными кусочками с медово-горчичным соусом.


- При людях... - выдохнул он. - Не стоит. Понимаешь, он у нас типа... Интересная личность очень. И чем меньше людей будет знать его внешний вид, тем лучше. В первую очередь для него. Ты ж его любишь, вот и побереги несчастного.


- Чего?! Люблю?! - я аж подпрыгнула, от чего ближайшие к нам посетители закусочной посмотрели в нашу сторону. - Кто тебе вообще такую глупость сказал?!


- Я слепой по-твоему, что ли? - отозвался Марбас, отпивая колы и сохраняя абсолютное спокойствие, от чего мне стало немного не по себе. Обычно он сразу выдавал ликование над жертвой своих шуток, сейчас он едва ли был заинтересован в моей реакции. - Тем более, ты ему дорога. Он вон тебе сколько раз жизнь спасал.


- Когда это он мне жизнь спасал? - шипящим шёпотом спросила я. Открытия одно за другим. То я люблю библиотекаря, который бог знает на сколько лет меня старше, то, значит, он меня от чего-то спасал.


Официант принёс нам вторую половину заказа: мне - картофель, а падшему - бургер.


- Казадор, не всё что ты помнишь - правда, и не всё что ты забыла - не происходило на самом деле, - продолжил Марбас. - Память - вещь тонкая и прекрасно контролируемая. Я уже говорил, что у тебя есть причины меня ненавидеть, и я спокойно приму твою ненависть как должное. Такое уж я существо: плевать скольким я сделаю больно - мне важнее мои цели, чем кто-либо другой, - падший откусил от бутерброда кусок и продолжил, не переставая жевать. - Но поверь, если бы не Роб, мы бы сейчас тут с тобой не ели ЭТИ ПРЕКРАСНЫЕ БУРГЕРЫ! Братан, я был последним козлом, они великолепны!


Мужчина хмыкнул и кивнул, принимая извинения, продолжая протирать пивные стаканы.


- Погоди, о чём ты говоришь? - я схватила падшего за плечо, но он посмотрел на меня совершенно диким от восторга взглядом.


- Он прекрасен! Я словно вернулся в Эдем! Если бы там готовили бургеры, то они были бы именно такими!


- Марк, что ты только что сказал про Станиславского? - попыталась вернуть его обратно к теме, но падший рассыпался в комплиментах, а доев, и вовсе оставил сто долларов на чаевые, пообещав вернуться.


Я попросила завернуть с собой всё, что я не успела доесть, оставив только молочный коктейль, пить который как-то расхотелось. Падший уже было собирался развернуться, чтобы уйти, но столкнулся нос к носу с Асмодеем. Пакетов с покупками у него в руках не было, видимо, успел загрузить их в машину. Однако такое неожиданное появление библиотекаря у себя за спиной Марбаса вовсе не напугало.


- Чувак, возьми 'номер шесть', он охрененен! - пролепетал он, радостно улыбаясь.


- О как, на тебя Бегемот, что ли, чихнул? Откуда такой небывалый аппетит? - Асмодей перевёл взгляд на меня.


Я настороженно прижала стакан к груди. Почему-то мне стало неожиданно неприятно его общество, внутри зародилось сомнение: сколько он меня обманывал? Что вообще правда, а что ложь? Если он действительно играл с моей памятью, то я никогда точно ничего не узнаю, если только сами падшие не захотят мне рассказать, что происходило. И где вообще гарантия, что даже то, что они мне рассказывают - правда?


- Что ты ей сказал? - Станиславский даже не стал читать мои мысли, видимо, на лице было и так всё прекрасно написано.


- Почти что ничего, - пожал плечами Марбас, подхватил покупки и пошёл в сторону парковки, насвистывая какую-то песенку.


Официант как раз протянул мне упакованные остатки ужина. Станиславский взял бумажный пакет за меня и легонько подтолкнул в сторону выхода.


- Потом всё обсудим, дитя. Не здесь и не сейчас, - шепнул он мне на ухо, пропуская в дверях вперёд.


Я кивнула и поспешила к машине. Почему-то понимала, что устрой я сейчас допрос, Асмодей бы не сказал мне ни слова, а то и вовсе бы заставил замолчать при помощи заклинания.


Мы расселись точно в таком же порядке, как и приехали сюда. Марбас практически сразу замолчал, разве что было слышно, как он устраивается поудобнее среди кучи пакетов с едой. Впрочем, он явно не жаловался и был доволен таким положением. Станиславский запретил ему есть сырое мясо, что все, кроме меня, расценили как шутку. Я сжимала отданный мне пакет из 'Farm Burger', с боку которого красовался логотип в виде телёнка. Мне казалось, что этот телёнок схож со мной: тоже не знает, что его ждёт в будущем - доверяет фермерам, заглядывает в глаза, забавно трясёт головой, когда его гладят... А потом - путь на бойню...


Я всхлипнула. Опять не могу сдержать слёз. Но снова придётся придумать, что сказать родственникам.


- Эй, Нозоми, ты чего? - Анна, заметив это, отстранилась от обнимающего её Алекса и потянулась ко мне, заставляя посмотреть ей в глаза.


- Ничего, - я уткнулась ей в плечо. Сестра гладила меня по голове, пытаясь успокоить, но становилось только хуже.


Асмодей затормозил на обочине трассы и включил аварийный сигнал.


- Ма-а-а-арк, - агрессивно протянул он, оборачиваясь на нас, но глядя вглубь салона.


- Чего тебе, кексик? - донеслось с другого конца машины. Марбас приподнялся, вынимая наушник.


- Почему она плачет?


- Я её пальцем не тронул, чего ты меня во всём винишь?! Вы меня больно ранили, мой дорогой дядя. Я понимаю, что доверие надо заслужить, но нельзя же беспричинно обвинять меня во всех бедах. Вам место в инквизиции. Поговаривают, они сжигали за один только цвет волос, - парировал лже-племянник, снова скрываясь за спинками кресел, напоследок продемонстрировав Асмодею средний палец.


- Что случилось, милая? - Маргарет растерянно смотрела на меня, тоже не понимая причины моих слёз.


- Н-ничего, - шмыгнула носом я, осознавая, что всё так же вынуждена молчать о своих проблемах. - Мне просто жалко коров.


Анна взяла меня за плечи и посмотрела на меня:


- Коров? - переспросила она, на что я подняла и показала пакет из бургероной. - Ты же не маленькая уже, Нозоми.


- Стань вегетарианкой, если жалко, - вздохнула тётя, отворачиваясь обратно к ноутбуку.


- Слезами делу не поможешь. Ты же не будешь лить слёзы и корить себя после каждого съеденного куска мяса, правда?


- Ты уже съела коровку, солнышко, - услышала я голос Марбаса за спиной. Мне казалось, что он звучал прямо в моей голове. - И сделанного не воротить. Много чего нельзя исправить, надо принять всё как есть. Будь хорошей девочкой и не еби всем мозг своим затянувшимся ПМСом, ладно?


Я прекрасно понимала, что речь сейчас идёт вовсе не о бургере.


- Марк! - рявкнул Асмодей, злобно посмотрев на падшего, сидящего позади меня.


- Молчу, кексик, молчу, - Марбас окончательно скрылся в глубине салона, а через секунду до меня долетели звуки из его наушников. Видимо, продолжил слушать музыку, изредка шурша пачкой с чипсами.


Я всхлипнула ещё раз, поймала на себе раздражённый взгляд Алекса и отвернулась. Теперь он наверняка расскажет всем о моей минутной слабости. В понедельник все будут радостно называть меня 'нюником' или как-то так. Великолепно. Я снова 'похвалила' себя за несдержанность. Плакать при всех действительно по-детски. Да ещё и отговорку такую дурацкую придумала.


Машина снова поехала. Я смотрела в окно, как солнце медленно опускается к горизонту. Дома встречались всё реже, мы свернули с семьдесят пятого шоссе на пятьсот семьдесят пятое, осталось полтора часа на дорогу, если верить навигатору.


Надеюсь, что на эти выходные меня больше ничего не выбьет из колеи. Хотя, представляя грядущий разговор с библиотекарем, учитывая наличие парня с задатками первоклассного маньяка на заднем ряду, слабо в это верилось.