# Демоны внутри. Жатва. Глава 9. Альфа и Омега

Надежда Булочко

"Обрывком стадности своей

Я привнесу благую весть.

Нам смерть оставила мгновенье,

Где мы в который раз,

Пытаясь от себя сбежать,

Находим в жизни угнетённой утешение.

Сей мир, что поощряет боль,

Нам стал роднее нас самих,

И с часом каждым мы все ближе движемся к концу.

(...)

Сейчас же все пришло ко сну,

Конец настал, ничуть не страшно мне.

(...)

Я в той же кроне

Нас изучаю чуть дыша,

Боясь себя услышать.

Мы холодны,

Структура не видна.

Нас не отыщут.

Исчезли мы, нисколько не страшась".

Toluca - "Marbas"


Мы молчали. Не знаю, сколько времени прошло с момента, как Михаэль оставил меня тут, как это можно назвать, в наказание. Сначала я хотела рассказать Марбасу всё, что произошло, и пересказать всё, что мне сказал Создатель, но наёмник то и дело проваливался в беспамятство и если не бормотал что-то на языке Теней, то лишь хрипел и кашлял, а порой замолкал так, что мне казалось, что он умер. Но эту мысль я отгоняла всякий раз, напоминая себе, что физическая оболочка падшего хоть и изувечена, но ещё держится.


К тому же наверняка наша связь из-за заклятия на крови никуда не делась, поэтому в пересказе всего случившегося со мной в Эдеме не было никакого смысла: оставалось просто сидеть на холодном полу, держа на коленях голову ассасина, и ждать, когда произойдёт хоть что-то. Ожидание всегда мучительно, неважно, хорошее ждёшь или плохое.


- Расскажи мне, - Марбас открыл глаза на мгновение, вскинув руку и схватив меня за плечо, сжимая пальцами до синяков. Я хоть и застонала, но не стала его останавливать: мне больно, но ему сейчас куда больнее. - Про отца...


- Они все тут придурки, ничего нового я тебе не скажу, - честно ответила я. Но падший не дослушал меня, его хватка ослабла, и он забормотал что-то невнятное.


Мне подумалось, что было бы, наверное, неплохо его исцелить, если он сам не сможет. Хотя бы попробовать. Но единственный проверенный способ, который я знала - это напоить кого-либо своей кровью, а под рукой, как назло, не было ничего острого. Отращивать же ногти до состояния, когда они превращались в какое-никакое оружие, как это пару раз проделывал Велиал во время ритуалов, я не умела. Можно, конечно, воспользоваться челюстью Марбаса как дыроколом, но получить вместо незначительного пореза погрызенную руку - приятного мало: в любом случае, вряд ли он вынырнет из беспамятства сразу, а кровь как-то надо будет унять после его зубов, ран будет минимум четыре.


На всякий случай я осторожно приподняла верхнюю губу наёмника: запасной план тоже план, надо быть готовой ко всему. Но всё было бы слишком просто, если бы зубы после такого избиения остались на своих местах: был бы Марбас человеком, какой-нибудь стоматолог озолотился бы, делая ему протезирование.


Я держала ладонь на лбу падшего, словно бы у него был жар, как обычно бывает при воспалении и переломах, но на самом деле температура тела Марбаса падала. Через какое-то время его начал бить озноб, а хрип стал громче, что порядком меня настораживало. На лице появились капельки пота, которые, впрочем, быстро смешивались с кровью и пылью. Если Марбас не предпримет ничего для собственного исцеления, то очень скоро умрёт, а если я и могу ему помочь, то только с его руководством.


- Эй, - я склонилась к его лицу, зажимая в ладонях. - Эй, очнись.


Если честно, я не знала, как привести в чувство бессмертное существо, и очень сильно сомневалась в том, что, будучи в таком состоянии и ничего не предпринимая для своего выживания, оно вообще меня услышит.


- Марбас, ну же, открой глаза, - я замолчала, пытаясь придумать, как его можно вернуть в реальность. - Придурок!


- От придурка... слышу, - пробормотал он, не открывая глаз. Я уж было обрадовалась, что достучалась до него, но выяснилось, что огрызаться наёмник может, даже испытывая агонию. Было бы смешно, если бы не было так грустно.


- Марбас, серьёзно... - я убрала волосы с его лица. - Пожалуйста. Ты должен мне сказать, чем мне тебе помочь. Ты должен исцелиться.


Наёмник молчал и не шевелился.


- Марбас, мы должны выбраться отсюда, иначе... Ты что, не слышал, что твой Папаша решил устроить нам всем? - я не планировала называть Создателя так, но может хоть это подействует на падшего. - Он же нас всех прикончит. Давай̆... Ну... Марбас... - никак не получалось придумать, что ему такого сказать, чтобы расшевелить. - Котик...


Хотелось плакать от бессилия, но я понимала, что это совершенно бесполезное занятие. Я трясла Марбаса за плечи. Сначала осторожно, потом всё настойчивее. Но и это не принесло никакого результата - наёмник даже не пытался отмахнуться от меня, показать, что ему, как минимум, неприятно, не то что больно.


Я так и замерла, нависая над ним. Его щёки начали казаться такими же ледяными, как и пол, поэтому я растёрла и подышала на свои ладони и снова коснулась лица падшего, надеясь хоть чуть-чуть его согреть, словно в этом был какой-то смысл: всё равно что к дырке в голове подорожник прикладывать. Но ситуация была такая аховая, что это скорее было сделано для моего спокойствия, потому что иначе бы я сорвалась в истерику.


И снова тишина. Тут даже вездесущих птиц не было слышно. Тишина, от которой̆ даже самый тихий посторонний звук казался невероятным грохотом. Тишина, от которой звон в ушах превращался в шепотки и звуки, которых тут никак быть не должно, обманывая и сводя с ума. Отсутствие звуков их же и порождало, только где-то глубоко в голове, пугая ложным чувством, что вот-вот за нами придут и потащат куда-то. Или убьют на месте. Страх забирался под кожу, мурашками пробегал по позвоночнику, заставляя волосы на затылке становиться дыбом, он утомлял и выматывал, заставлял то дышать так часто, словно я пробежала стометровку, то задерживать дыхание, вслушиваясь в ложный шум, пытаясь разобрать то, что внутренние демоны придумали на этот раз, чтобы выбить почву из-под ног и сломать. Грудная клетка казалась их клеткой и сейчас они ожесточённо пытались прогрызть себе путь на свободу.


Понятия не имею, сколько времени мы так просидели. Ночь, вопреки ожиданиям, не наступила, облака вокруг были всё такими же плотными и ровно светились изнутри. Я сама не заметила, как в попытках не уснуть переключилась на расход внутренней энергии - бодрило это не хуже кофе, но в то же время одарило панику вторым дыханием.


В один момент Марбас вдруг тихо запел, открывая глаза. Произошло это так неожиданно, что я вздрогнула, решив, что у меня поехала крыша: я привыкла к безмолвию и никак не ожидала, что созданные моим сознанием звуки могут быть такими громкими и реалистичными.


- Молодой мужчина вернулся с охоты и притомился...* - голос наёмника был словно сухие листья. - Что же беспокоит тебя, мой дорогой?


Он не хватал меня за руки, просто тихо пел. Его зрачки казались узкими щёлками, а губы под кровавой корочкой были сине-фиолетовыми.


- Ты совсем сбрендил, да? - без особой надежды уточнила я, не рассчитывая на ответ, но наёмник изобразил подобие улыбки, какая могла получиться у человека, которому очень больно, и едва заметно кивнул. - Боже... - я не задумалась о том, как глупо это звучит в сложившихся обстоятельствах. - Ты понимаешь, что я тебе говорю? - снова кивок, но петь Марбас не переставал, хотя в итоге сорвался на кашель, прервавшись на некоторое время на словах "этот несчастный юноша, он вскоре умер при свете всевидящей луны". Если честно, песня и так была заунывной, и я её где-то слышала раньше, но сейчас, в этом месте, она звучала просто душераздирающе. - Нам надо выбираться отсюда.


Марбас пожал плечами, но вместо внятного ответа на мои мольбы продолжил петь:


- Ни арбалетом был сражён, ни клинком.


Я медленно выдохнула, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание.


- Но тебе нужно залечить раны, - повторила я, и меня едва не стошнило от нахлынувших воспоминаний: то же самое я говорила Загану перед его смертью, а он всё равно умер. Практически у меня на руках, я даже не успела ему помочь как-то. Неужели Марбас тоже сейчас умрёт? Вот так вот просто: был, пел, смотрел мне в глаза, а потом от его тела останутся лишь угли и горстка серо-чёрного пепла.


- За ложную любовь не было ей прощенья, - голос его стал тонким, с такими нотками, словно бы он сдерживал слёзы обиды и злости.


- Ты должен что-то сделать, не ради себя, так ради Братства, - это последний аргумент, который я смогла придумать.


Ассасин замолчал, не допев последнюю строчку, но взгляда не отвёл.


- Они там без тебя погибнут же, - продолжила я, боясь, что падший снова провалится в беспамятство. - Ты же понимаешь, что ты для них главный и самый опытный. И что ты отличный полководец. Столько лет... Веков... Ты стольким помог, стольких спас... Без тебя Братство...


Но договорить он мне не дал:


- Нет никакого Братства! - лицо Марбаса снова исказила злость.


Слова поддержки, которые я хотела ему сказать, застряли у меня в горле.


-Марбас, ты не в себе, - пробормотала я.


- Я не в себе? Серьёзно? - наёмник расхохотался безумным смехом, закрывая лицо руками. Ему понадобилось около минуты, чтобы кое-как успокоиться: - Что ещё скажешь, Казадор? Ну? Давай, я слушаю. Уже такое про себя выслушал, что вряд ли ты скажешь мне что-то новое.


Вместо того, чтобы рассыпаться в обвинениях, которых у меня скопилось предостаточно - и касательно его самого, и всех его друзей - я задала ему главный вопрос:


- Что произошло? - я спросила, но, признаться честно, совсем не хотела знать ответа. Марбас не ради меня в таком состоянии лежит тут. - Они... Погибли? Братство пало?


- Нет никакого Братства, дура! - бессильно огрызнулся ассасин. - Нет и, вероятно, никогда не было, был только глупый падший, которому отлично нассали в уши и нашли занятие на долгое время, чтобы он не натворил дел.


- Я не понимаю, - честно призналась я. Ощущение от услышанного было такое, словно мне сообщили, что я всю жизнь существовала в воде, передвигаясь вот так вот по земле, которая на самом деле была дном. И вся планета на самом деле водная.


- Один человек не может обмануть всех - это несложная истина. Распространяется и на падших. Но толпе обмануть одного труда не составит, - Марбас отпихнул мою руку от своего лица, словно я была в чём-то виновата, и замолчал, тяжело дыша.


- Ясно, - ответила я, хотя ничего не поняла. Но раз он не хочет посвящать меня в эти дела, то лезть с вопросами, особенно сейчас, нет никакого смысла. - Но нам нужно что-то предпринять.


- Да что ты заладила! - зарычал наёмник. - Выбраться, спастись. Нахуя? Просто ответь мне! Сколько мы протянем, прежде чем нас снова схватят? Десять минут? Час? Сутки? Казадор, там хренова туча ангелов, даже если мы завалим десяток, нас просто разорвут на части, мы не сможем отбиваться бесконечно. Там Папашка, в конце концов! Он точно не даст нам и носа высунуть за Врата. Ты, может, и не видишь, но на тебе его метка, теперь он найдёт тебя в любом углу трёх миров! И псам своим даст её понюхать, чтобы отыскали и притащили в зубах, если самому будет лень!


- И что ты предлагаешь? Сидеть здесь и ждать смерти, как курам на бойне?


- А у нас есть выбор? Что-то я вот не вижу вариантов.


Я готова была поклясться, что ещё никогда не видела Марбаса в таком состоянии. Он словно растерял всё желание жить и своё хвалёное бесстрашие. Просто лежал на полу и, давясь собственной кровью, ненавидел весь мир. Хоть бы попытался укусить обидчиков справедливости ради, но нет.


- Я дам тебе кровь, залечишь для начала раны.


- Отвали, - Марбас зло посмотрел на меня и попытался сесть, видимо, желая отползти подальше, чтобы я не капала ему на мозги, но сил хватило только на то, чтобы скрючиться от боли рядом со мной.


- Мы ведь не проиграли ещё! Нельзя опускать руки и на тарелочке подносить им то, что они хотят!


- Мы? МЫ?! Нет никаких "мы". Ты, если хочешь так думать, может, не проиграла, Геенна, если тебе нравится тешить себя, тоже не проиграла. А я всё, с меня хватит. Меня всё это заебало, вот тут уже сидит, - он чиркнул ребром ладони себе по горлу. - Я всю свою жизнь бегаю всем помогаю. Всех спасаю, всех учу жить. Всех держу за руку, служу вместо меча, верёвки и целительного пинка. Меня это заебало, Казадор. Оставьте меня в покое! Я устал. Я имею право устать за столько лет. Имею право быть слабым, когда захочу. Имею право сдохнуть, когда захочу! Ни ты, ни твои сраные короли, ни Папаша, ни Орфи, ни Братство - никто не имеет права распоряжаться моей жизнью и заставлять идти дальше! Я вам не домашний скот, который можно погонять, когда и куда вздумается!


Я молча слушала его злые выкрики, в ужасе понимая, что ничем хорошим это не закончится, если ничего не предпринять.


- Марбас, - я протянула руки, чтобы обнять его, потому что сейчас он казался даже младше, чем выглядел обычно. Маленький слабый мальчик, загнанный в угол и понявший всё своё бессилие перед сложившейся ситуацией. Отрезанный ото всех, кто ему дорог, брошенный на произвол судьбы.


Но "мальчик" не дал к себе прикоснуться. Ударил меня по руке наотмашь.


- Не трогай меня, Казадор. Хватит. Ты виновата в этом не меньше остальных. Твоё появление привело ко всему этому. Ко всему.


- Поверь мне, если бы я могла что-то изменить, я бы не задумываясь ни на секунду поменяла. Если бы я только знала, как и что.


- Поменяла бы? Ну-ну, - Марбас снова рассмеялся, даже не глядя на меня. - Ты слишком боишься собственной смерти.


- Заган меня многому научил. Про два зла и всё такое...


- Он сдох.


- Но зато мы живые.


- Это ненадолго.


- Так, послушай меня, - я потеряла терпение: схватила наёмника за плечи и как могла развернула к себе, чтобы он посмотрел мне в глаза и я убедилась, что там осталось хотя бы немного вменяемости. -Сейчас же забери у меня сколько надо энергии, потому что у тебя, похоже, болевой шок. Ты не в себе. Мы действительно сдохнем, если ты и дальше так будешь реагировать на реальность.


- Да ну и в пекло, - Марбас расхохотался, как сумасшедший. Я растерянно выпустила его. Мне казалось, что я была готова ко всему в этой войне. Но не к такому. - Катитесь все в пекло, Казадор. Начиная от тебя и заканчивая всеми мирами. Хотите воевать - грызите друг другу глотки сколько влезет, а я лично пас.


- Ну, хотя бы выпей, чтобы просто не сдохнуть здесь и сейчас, - предложила я. - И валяйся себе на полу, смейся и проклинай в своё удовольствие. Будем считать, что это мой тебе подарок за всё. Мне так спокойнее.


- Дурочка, - Марбас обессилено опустился обратно на пол. Решив, что это какое-никакое, а согласие, я приблизилась, но он лишь отвернулся от меня. - Физику в школе ты точно прогуливала.


- Причём тут это-то? - пришлось приложить немало усилий, чтобы не ткнуть ассасину в спину пальцами. Из-за того, что он лежал, прижавшись щекой к холодным камням, половина сказанных теперь уже шёпотом слов терялась, и несказанно радовало то, что вокруг было тихо.


- В одном месте прибудет, в другом убудет. Как только я начну зализывать раны, от меня не будет проку никакого: меня осушили целиком, я подвязан к одному из ангелов, и только его энергия не даёт мне сдохнуть окончательно, но и не позволяет взять больше, чем разрешают. Такие вот дела, Казадор. Не ты тут самая умная, и уж тем более не ты правила устанавливаешь.


- И что ты предлагаешь в таком случае? Лично мне.


- Ну, например, перестать маяться хернёй и трахать мне мозг. Во-первых, один здоровый лучше, чем две калеки: ты мне всё равно не дашь достаточно энергии для того, чтобы мы свалили из Эдема. Так что... -Марбас перевернулся на спину и запустил ладонь себе под плащ в районе груди, второй же рукой пихнул край рукава себе в рот вместо кляпа. Судя по его рычанию, боль была поистине адская. Я хотела было остановить его, но прежде чем опомнилась и вышла из ступора, он вынул из-под одежды окровавленный кулак, в котором сжимал собственное ребро. Выплюнув импровизированный кляп, наёмник растянулся на полу, дыша с хрипом так глубоко, что, казалось, его сейчас хватит удар. - Вот, дарю...


Он вслепую протянул мне собственную кость, я лишь в ужасе смотрела на неё, совершенно не зная, как мне реагировать на это безумие.


- Казадор, мне очень больно, и у меня совсем нет сил держать это вот так вот на весу, ожидая, когда ты разродишься, - измученно пожаловался мне ассасин. - Забирай уже. Обратно вернуть у меня теперь уже не получится, а выкинуть как-то жалко.


Трясущимися руками я приняла кровавый подарок.


- Зачем... это... мне? - я едва сдерживала тошноту. Кость была тёплой, с ошмётками кусков плоти, видимо Марбас порядком себя покалечил, пока выламывал её.


- Ну не одному же Папаше рёбра выдирать из своих творений, - усмехнулся сквозь боль наёмник. - К тому же, так получилось, что это единственный способ протащить сюда оружие.


- Предлагаешь мне колоть ангелов твоим ребром? Ты в край поехавший, ты в курсе? И оно даже не острое.


Марбас открыл глаза, совсем потерявшие блеск. Он молча смотрел на меня, не пытаясь как-то переубедить. Я готова была поклясться, что он что-то хочет сказать, но вместо этого лишь с хрипом протянул ко мне руку. Опомнившись, я подхватила его ладонь. Она оказалась невесомой и ледяной.


- Солнышко, ты такая заноза в заднице у меня, ты знаешь? - попытался улыбнуться он. - Мне иногда жалко, что ты не одна из падших. Наверное, мы бы сработались, если б я не боялся постоянно, что ты можешь помереть в любую секунду из-за какой-нибудь ерунды. Так сложно веселиться, когда один из нашей весёленькой компании такой хрупкий. А вообще, делай что должна. Ты же и Брони потомок как-никак.


Я вымученно рассмеялась, уже даже не пытаясь как-то сдерживать слёзы. Хотелось кричать только одно: "Не умирай! Пожалуйста, только не умирай". Я крепко держала его за руку, потому что боялась, что сейчас он исчезнет. Стоит мне попросту моргнуть, и он рассыплется на угли.


- Опять ты плачешь, Казадор, - пробормотал наёмник, устало закрывая глаза. - Да что ж такое-то, что ж вы все такие проблемные... - а потом снова запел едва слышно, повторяя раз за разом, сбиваясь и начиная сначала: - Не арбалетом был сражён, не клинком, но листьями и ягодами лесного паслёна...


Я же держала его за руку и смотрела на кость. А когда иллюзия, наложенная на неё, начала распадаться, совершенно неожиданно на меня снизошла ужасающая догадка, что это на самом деле.


* * *

Ангелы появились ровно в тот момент, когда я уже решила, что они о нас забыли и больше сюда не заявятся, надеясь, что мы тут помрём если не от скуки, то от голода. Если в Эдеме вообще хоть кто-то умирает своей смертью.


Меня отпихнули от наёмника ногой, даже не посчитав нужным для начала попросить отодвинуться, раз уж он им так понадобился. Я хотела было возмутиться происходящему, но опущенное перед моим лицом острие копья давало понять, что лучше помалкивать. Марбас был без сознания уже, наверное, пару часов. Я не решилась приводить его в чувство, а теперь он, потерянный, с двух сторон поддерживаемый ангелами под руки, крутил головой, пытаясь понять, где он и что с ним происходит.


Следом за тремя ангелами в темнице появились ещё два, а вместе с ними и Седит. Его руки были связаны, но он даже не пытался оказывать какое-либо сопротивление врагу. Завидев Марбаса, он нахмурился, но ничего не сказал. Наёмник же, увидев своего друга, неожиданно попятился, вместо того, чтобы кинуться к нему или хотя бы окликнуть.


- Я обязательно должен тут находиться? - поинтересовался у сопровождающих его ангелов Седит.


- Чем быстрее с вами разберёмся, тем лучше. Для всех нас, - ангел выпустил его и, сделав шаг в центр площадки, протянул руку вперёд, после чего сделал движение пальцем, словно рисовал круг. - Сделка есть сделка.


Седит ничего не ответил, даже не кивнул. Я в ужасе наблюдала за происходящим, не зная, к чему вообще готовиться: пять ангелов в одном месте - явно не к добру.


- Падший брат Марбас, ты приговорён к очищению и перерождению, - объявил тот же ангел, что чертил на полу магические круги.


- В жопу иди, - отозвался наёмник, снова попытавшись вырваться, хоть и не слишком активно. - Проклинаю и тебя, и всех твоих друзей, говна ты пернатого кусок.


- Приговор вынесен архангелами и обжалованию не подлежит, - хмуро заметил ангел, которому не составляло особого удовольствия выслушивать оскорбления в свой адрес. - В круг его.


Марбаса подтащили к кругу, и тут он потерял остатки хладнокровия, попытавшись извернуться и, как минимум, укусить одного из своих конвоиров. Охранник хотел было дать ему сдачи, но главный его осадил, попросив всё же потерпеть и не устраивать из ритуала цирк.


- Убери от меня свои лапы! - Марбас ударил второго охранника по ноге, а первому, кажется, сломал нос, заехав лбом в лицо. - Не трогайте меня, ублюдки!


К двум охранникам наёмника присоединился третий, который до этого держал Седита. Но даже втроём они не могли успокоить взбесившегося ассасина. Мне очень хотелось кинуться к нему, чтобы помочь, но мой надзиратель не сводил с меня глаз, не глядя на всё, что происходило у него за спиной. А ангельское оружие у меня перед носом явно давало понять, что мне светит, если я решусь на такую дерзость: достаточно просто коснуться этой штукой, чтобы поставить внушительный болезненный ожог.


Ангел же, который зачитывал договор, явно потерял всякое терпение и просто заклятием сжал наёмника так, что теперь никаких верёвок не требовалось, чтобы удержать его на месте.


- Я не хочу, не хочу! Не нужен мне ваш сраный Эдем, слышите? - Марбас безуспешно пытался вырваться. Если бы он мог плакать, я бы наверняка бы сейчас видела его слёзы. Он проклинал, злился, требовал чтобы его отпустили, а потом снова проклинал. - Горите в Аду, слышите? Сдохните! Мне не нужен ваш Эдем! Ваш проклятый рай! Ненавижу! Ненавижу! Всех вас ненавижу!


Я тяжело поднялась на ноги и в ужасе смотрела на происходящее: Седит молча, без всяких уговоров стал в центр соседнего круга, стоило ангелу его поманить.


- За что ты так со мной поступил?! Что я тебе сделал? Что?! - Марбас словно вспомнил, что его друг был всё это время тут. - Ты предал меня, предал Братство! Ты всё уничтожил! Ты всё уничтожил... - ассасин сорвался и бессвязно закричал от бессилия и внутренней боли и злости.


Ангелов же это явно не растрогало, они даже не стали останавливать подготовку к ритуалу, чтобы дать Марбасу высказаться: зачитывавший приговор начал читать заклятие, заставляя оба круга засиять ярче.


- Что ты отводишь взгляд? Тебе стыдно за своего друга-дебила, да? Стыдно за моё поведение перед своими святошами, да? За что ты так со мной поступил?! - Марбас перестал дёргаться, словно с криком он растерял все силы.


- Я просто хочу спасти тебя от смерти, - наконец сказал Седит, посмотрев на своего теперь уже бывшего лучшего друга. - Я просто не хочу видеть, как ты умрёшь, Марбас.


- А обо мне ты подумал? Я пал, чтобы быть свободным, чтобы быть таким, каким мне хочется. Пусть я не смог жить полноценно, пусть у меня был миллион других ограничений взамен эдемским, пусть я слабак и неудачник, но это была моя жизнь, мой выбор! Собственный! Я сам так решил! А ты вернул меня в их лапы.


Его волосы начали светлеть. Я с ужасом понимала, что ритуал начал свою неумолимую работу. Вначале выкачивают всю энергию, потом очищают ядро. Новая личность появится только после смерти прежней, в этом я разделяла мнение Риа.


- Я не хочу, чтобы ты умер. И я не знаю другого способа, как тебя спасти, - Седит снова отвёл взгляд. - Прости.


- Простить? ПРОСТИТЬ?! - Марбас плюнул ему под ноги. - Я верил тебе... Я надеялся... Я... Кретин! - неожиданно он рассмеялся, совершенно безумно и отчаянно. - Желаю тебе счастья в твоём Раю, Сед. Дальше уж как-нибудь без меня.


Наёмник дёрнулся ещё несколько раз, а потом неожиданно сорвался с места. Мгновение ему понадобилось, чтобы обрести равновесие, а потом ещё одно, чтобы отпихнуть ангела, который читал заклятие. Мой надзиратель, поняв, что ситуация вышла из-под контроля, обернулся, а я кинулась к Марбасу навстречу, уже зная, что делать. Мне было страшно. Я не хотела, но у меня не было выбора. У нас обоих не было выбора.


Цена моего милосердия. Цена моего желания. Цена моей угрозы и клятвы, которые я с каждым днём всё больше надеялась никогда не воплотить в реальность. Всё, что мне надо - лишь успеть, сделать это раньше, чем Марбаса впихнут обратно в круг и закончат начатое.


Наёмник из последних сил уворачивался от ангелов, которые пытались схватить его. Седит же безучастно наблюдал за происходящим со своего места, хотя его никто уже не держал. Лишь сжимал связанные перед собой руки в кулаки. Его волосы тоже успели побелеть.


Марбас развернулся ко мне и улыбнулся так, как улыбаются тому, кого давно не видели и по кому очень скучали. Его голубые глаза казалось были полны искренней радости. Он распахнул свои объятия и шагнул ко мне, открываясь целиком и позволяя совершить задуманное.


Нож вошёл в плоть по самую рукоять, не встретив хоть какого-то сопротивления. Я будто просто разрезала поток горячего воздуха. Наёмник тихо выдохнул, повиснув на мне всем своим весом, продолжая обнимать так крепко, словно никого дороже меня у него нет. Мы медленно осели на пол.


- Прости, - прошептала я, точно зная, что Марбас меня слышит.


- Ты всё сделала правильно, солнышко. Ты молодец, - я почувствовала его улыбку, такую, словно он разом обрёл покой, о котором мечтал столько тысячелетий. Я исполнила его желание. И своё обещание. - Спасибо, Нозоми, - и он рассыпался серебристым пеплом.


Я сидела на полу, продолжая сжимать нож. Угли едва тлели вокруг меня. Я сидела на полу и смотрела на своего друга, на то, что от него осталось, даже не обратила особо внимания на то, как Седит незаметно появился рядом, опустился на корточки и осторожно взял у меня из рук оружие. Я даже не попыталась сопротивляться ему. Ткни он меня остриём, я, наверное, даже не отреагировала бы.


- Я думал, что понимаю, что делаю, - услышала я голос ассасина и подняла взгляд: тот сжимал нож, но вместо того, чтобы атаковать меня в отместку, развернул его остриём к себе. - Думал, что поступаю правильно, ведь иначе он бы умер, понимаешь? Совсем умер, - он сказал это таким голосом, будто бы ждал, что я отвечу, что за ним нет никакой вины, что понимаю его, но я молчала, продолжая без каких-либо эмоций смотреть на него снизу вверх.


Я боялась и не хотела думать о том, что сейчас произойдёт. Не хотела смотреть на это, но у меня не было сил отвернуться или хотя бы отвести взгляд. И я не чувствовала ничего по отношению к ассасину: я не могла осуждать его за то, что он натворил, не могла сказать, что он глупец. Если так произошло то, видимо, иного выхода он в самом деле не видел.


- Я хотел спасти его, правда. Я ошибся.


Седит вскрыл себе глотку одним точным движением, словно делал это сотню раз ранее.


Ангелы не возражали против такого завершения сделки. Они в любом случае добились своих целей: Братство больше не стояло на их пути.


* * *

- Интересно, - Михаэля всё произошедшее в темнице определённо позабавило, но открыто злорадствовать он не решался, видимо, соблюдая какие-то законы Эдема или просто не желая выставлять себя в ещё более неприглядном свете. Собственно, это была вся его публичная реакция на новость, которую сообщили ему его подчинённые, когда он появился из облачной стены в компании с ещё одним ангелом. - Может, какой-то толк из неё и выйдет, - он посмотрел на меня как на что-то, что требовало повышенного внимания, потому что было опасным и непредсказуемым. - И как он протащил сюда нож?


- Пока не выяснили. Вопрос теперь в другом: нож остался у девчонки, - ангел, проводивший ритуал, покосился на меня. После всего произошедшего меня не трогали, и я продолжала сидеть среди кучи пепла, перемешанных останков Марбаса и Седита, и просто ждала начала нового действа, сжимая что-то более-менее материальное, оставшееся от наёмника.


- Ну так отберите, - Михаэль подошёл ко мне, но я отработанным движением рассеяла оружие и уставилась на него, выдерживая взгляд архангела. Прирезать бы его, но рано. В открытую, при такой толпе, уж точно не справлюсь, а значит, нужно затаиться и выждать подходящий момент. - Или же можешь оставить игрушку себе, но не вздумай размахивать ею, - предупредил он меня.


Интересный способ подтолкнуть меня к самоубийству: загнать в угол, окружить вооружённой неисчислимой армией и дать в руки что-то, чем можно себя убить. Я мысленно хмыкнула: неважно, в Аду или в Раю, а змеиный клубок мало чем отличается что там, что там.


- Тогда не вынуждайте меня его применять, - ответила я, делая вид, что не поняла его план избавления от меня.


Даже если Михаэль потеряет нескольких солдат, это будет такой незначительной проблемой, что даже незаметно. Разве что я не понимала, почему он вот так вот исподтишка перечит своему Отцу, особенно сейчас, когда Жатва уже началась.


- У тебя в голове юношеский максимализм, - заметил полководец подходя ближе и шаркнул ногой, размазывая пепел по камням с таким выражением лица, словно в грязь наступил и его прекрасные сандалии могут замараться. - Но вроде какие-то базовые понятия падшие успели вбить тебе в голову, - он перевёл взгляд с чёрных разводов на полу на меня. - Так?


- Научили отличать всяческих мразей от нормальных, - сказала я, медленно поднимаясь на ноги. - А ты явно не проведать меня пришёл и спросить про уроки воспитания в Аду.


- Не буду врать: было очень интересно глянуть, как крысы в бочке перегрызут друг друга, - Михаэль демонстративно скользнул пальцами по рукояти своего меча, покоящегося в ножнах на поясе, жест, предупреждающий меня о том, что будет, если я всё же решу использовать против него нож. - Рано или поздно эта фальшивая идиллия должна была закончиться. У таких низших тварей, живущих во грехе, нет ничего святого. И даже их отношения - это сплошное лизоблюдство, ложь и предательство. Ты уже сама в этом убедилась: один предал всех ради своих мелочных целей.


Я посмотрела под ноги.


Седит предал, потому что любил. Потому что хотел спасти того, кто ему дорог. Потому что не мог придумать ничего другого. Выбор ведь совсем не велик: оставить хоть что-то, крупицу, крошечную искру, или потерять всё навсегда. Ни Ада, ни Рая. Забвение и только лишь. Но предательство ли это тогда этот ужас перед потерей? Ведь он последовал в итоге за Марбасом, а не остался тут, в Эдеме, чистым и обновлённым. Убил себя, потому что иначе не мог существовать. Не мог простить себе свою ошибку. Не мог даже подумать о том, что потом не вспомнит о своём друге, что сам же и стал виноватым в его гибели.


- Он предал, чтобы спасти то, что ему дорого. Попробовал, тут один шанс на миллион. И ошибся. Возможно, тебе следовало сильнее избить Марбаса, чтобы он не понял, что с ним творят. А ты, - я подняла палец и указала им на Михаэля, - конченный кретин, если не понимаешь этого. Кретин, у которого нет никаких чувств, кроме раздутого самомнения. Самопожертвование ради близкого, избавление от принципов ради близкого, силы на чудовищный выбор, ради хоть какого-то будущего - ты всего этого не знаешь. Вот чему я научилась, пожив среди падших.


Михаэль нахмурился. Судя по взгляду, ему очень хотелось меня ударить за сказанное, но я была неприкосновенной из-за нового статуса. Да и воздействовать на меня он больше никак не мог: единственный объект в Эдеме, который мне было бы хоть сколько-то жаль, только что погиб от моей же руки. Хотя, в этом я ошиблась.


- Ах ты маленькая... - архангел рвано выдохнул, борясь с гневом внутри.


- Если ты достаточно потешил своё самолюбие и тебе нечего сказать, то убирайся.


Сейчас больше всего на свете мне хотелось побыть одной. Я не собиралась ничего с собой делать, просто сидеть на полу и смотреть на то, что осталось от двух моих друзей. Ну или знакомых. Сама-то я их считала достаточно близкими мне. Как и Загана. Но что по сроку наше знакомство и вся их жизнь?


- Слишком много себе позволяешь, - Михаэль протянул ко мне руку. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не шарахнуться в ужасе. А потом ещё постараться не взвыть от боли, когда архангел сжал моё плечо едва ли не до хруста. - К счастью, у нас есть чем тебя занять: Велиала наконец-то выловили в его вонючей клоаке и доставили к Отцу. Они оба очень ждут тебя. Собственно, за этим я и пришёл.


Кажется, в эту секунду моё сердце рухнуло куда-то вниз.


* * *

У Небесного Трона царило, вероятно, торжественное, с точки зрения Эдема, оживление: один из старейших врагов Рая стоял на коленях, закованный в золотые цепи. Я не сразу узнала Верховного правителя Геенны: он остриг волосы, видимо, чтобы они не мешали ему в битвах. Выглядел Велиал в целом очень потрёпанно, но не настолько изувечено, как Марбас.


Окружённый кольцом из охраны, держащей оружие наготове, Велиал словно бы и не испытывал особого дискомфорта от подобного унижения, а просто смиренно ждал чего-то, глядя в пол перед собой. Я хотела было сделать к нему хотя бы шаг, но Михаэль снова сжал мне плечо с такой силой, что я пискнула. Велиал встрепенулся и обернулся к нам. Охрана загрохотала оружием, готовясь к тому, что он может попытаться вырваться, завидев меня, но король лишь улыбнулся мне, приветствуя.


- Прекрати делать ей больно, Михаэль. Девочка не заслужила такого к себе отношения, - попросил он архангела спокойным голосом.


- Ты плохому её научил, приходится отучивать, - парировал полководец.


- Она лишь констатирует факты. Как говорится, устами младенца...


Договорить Велиалу не дали, потому что Михаэль сделал жест рукой и один из ангелов, ловко развернув копьё, ударил концом древка Велиала по лицу, заставляя замолчать.


Я охнула, хватаясь за голову. Боль от резонанса неожиданно вернулась. Если раньше я не чувствовала ничего, что испытывал король, то сейчас у меня разом заболело всё тело, словно это меня били и кололи.


- Это нам не нужно, - услышала я голос Элогима за спиной. Создатель пространно повёл ладонью по воздуху, и под пальцами на мгновение вспыхнуло золотое свечение. Боль в моём теле усилилась настолько, что я буквально повисла на Михаэле. Давление резко упало, а перед глазами всё поплыло. - Сначала убрать то, что создали еретики, потом приступить к разделению, - сказал он Габриэлю, стоявшему рядом. Второй архангел кивнул и подошёл к Велиалу.


Король оскалился, попытавшись высвободиться от оков, но снова получил осаждающий удар по лицу.


- Только попробуй, - простонал он, явно забывая, что я снова сполна ощущаю всё и не стоит лишний раз провоцировать охрану.


Габриэль на угрозу никак не отреагировал:


- Не только попробую, - отозвался он, протягивая ладони и перебирая воздух пальцами так, словно играл на каком-то невидимом инструменте. - Но и добьюсь успеха. Как она теперь себя называет... Геката пусть и умна, но она всегда была лишь моей ученицей. Мне же мои знания даровал Отец.


В груди у меня разгоралось пламя. Я осела на пол, пытаясь сделать вдох. Казалось, ещё чуть-чуть, и моё сердце, или что-то другое там внутри, выдернут. Михаэль больше не удерживал меня.


- Велиал, - я попыталась подползти к падшему, но у меня не хватило на это ни сил, ни воздуха в лёгких.


Король выглядел сейчас не лучше меня, но продолжал оказывать хоть и вялое, но сопротивление.


Габриэль явно нашёл, что искал: ухватил пальцами что-то в воздухе, и я разом увидела золотую нить, которая тянулась от меня к падшему. Как только архангел коснулся её, меня окатила волна боли и жара.


- Глубоко засела, - пожаловался тот, словно не замечая наших страданий. - Отец, нужна ваша помощь.


- О, смотри-ка, - злорадно усмехнулся король. - Кажется, силёнок и знаний всё же не хватает, да, Габри?


Габриэль никак на сказанное не отреагировал и даже не попытался отомстить, сделав нам обоим больно, хотя вполне мог, дёрнув нить как следует. Элогим подошёл к Велиалу, не беспокоясь за свою сохранность, взял из пальцев своего ангела нить и, присев рядом с Велиалом, положил вторую руку ему на грудь.


- Верни то, что взял обманом, - сказал он, как будто король мог это сделать вот так добровольно. - Я прекращаю действие контракта.


Я ожидала увидеть что угодно, когда Элогим стал выбирать нить на себя, например, астрального призрака или, в конце концов, золотой клубок, но вытянутый конец заканчивался пустотой. Просто обрывок нити. Хотелось засмеяться, настолько это выглядело нелепо и смешно: моя душа - кусок нитки. Вспоминались истории про котов из других стран, которые проглатывали украшения для ёлок в виде серебряных пластиковых нитей и потом так и бегали с ними, торчащими с обоих концов.


Смеялась бы, правда бы смеялась, если б не поистине адская боль.


Элогим не стал отдавать нить Габриэлю, а подошёл ко мне и осторожно "утрамбовал" её обратно мне в грудь.


- Отныне ты свободна от контракта, - объявил он мне, правда, без торжественной ноты, совершенно буднично, как будто расторгает подобные договоры раз по сто на день.


Я ошарашенно выдохнула. А потом вдохнула полную грудь воздуха, словно не дышала уже целую вечность. Боль отступила. По телу, казалось, растеклась тёплая тяжёлая волна, заполняя пустоту, к которой я уже успела привыкнуть. Элогим не торопил меня, давая привыкнуть к забытым ощущениям. Я ошарашенно ощупывала свою грудь и живот.


Велиал сидел на полу с таким выражением лица, словно его огрели по затылку чем-то очень тяжёлым и теперь он отчаянно пытался прийти в себя и сориентироваться в пространстве. Радовало, что хотя бы умирать не планировал. Хотя, может быть, нам обоим бы следовало это сделать, потому что с каждой минутой ситуация становилась всё безвыходнее.


- Павший падший король, - Элогим посмотрел на Велиала. - Что ж, похоже, что всё подошло к своему логическому концу - вы проиграли. С самого начала, - Велиал тряхнул головой и сфокусировался на нас троих. - Скажи мне, Агриэль, стоило ли это тех сил, что вы затратили на всё?


Я ожидала, что Велиал сейчас скажет какую-нибудь пакостную речь, как он любит, но вместо этого он лишь склонил голову на плечо и улыбнулся. Неожиданно мягко и снисходительно, словно Элогим был для него ребёнком, задающим наивные вопросы.


- Конечно, - единственное слово, которое он произнёс в ответ.


- Упёртый, как и всегда, - Михаэль сорвался с места и двинулся в его сторону. - В таком случае я его забираю. Нам нужно многое обсудить.


- Только тронь, - я вскочила на ноги и, обогнув Элогима, преградила путь архангелу. Не самая лучшая идея, но других у меня не было.


Михаэль с явным раздражением грубо отодвинул меня в сторону, но я вцепилась в его руку и ударила магией, оставляя на мгновение уродливый ожог. Архангел вскрикнул и отшатнулся от меня. Потянулся было к мечу, но опомнился, что мне нельзя наносить увечья. Я же, в свою очередь, поняла правила игры на этой площадке, утопленной в Благодати Создателя по самые уши: для воздействия на плоть мне просто нужно её касаться. В прошлый раз Элогим и остальные были относительно далеко, а я попросту этого не осознала. Эффект секундный, но иногда секунда - это шанс, и из этих шансов я выстрою себе лестницу, чтобы выбраться из этой ямы.


Я рванулась вперёд, на ходу окутывая себя чудовищным количеством заклятий. Ангелы отпрыгивали от меня во все стороны, видимо, понимая, что их ждёт, если я дотронусь до них: боль будет длиться мгновение, но им и этого хватит для того, чтобы оказаться дезориентированными.


Велиал, несмотря на то, что больше не мог чувствовать мои мысли, оказался на ногах в нужный момент. Потребовалось всего ничего, чтобы уничтожить цепи, которые его сковывали.


- Какая ты у меня воинственная, - Велиал заключил меня в объятия, отворачиваясь от залпа магии, тем самым прикрывая.


- Давай ты оставишь попытки подкатить на потом, окей? - я нервно пыталась найти взглядом хоть что-то похожее на портал отсюда. - Я надеюсь, у тебя есть хоть какой-то план.


- Конечно, малыш, - король распахнул крылья и отлетел к колоннам. - У меня всегда есть план.


- Ага. За исключением момента, когда мы заключали контракт, - заметила я.


Велиал рассмеялся:


- Тогда я позволил себе минутную слабость, - отшутился он. - Но сейчас правда всё под контролем, не беспокойся, - рядом с нами оглушительно взорвалось заклятье. Михаэль что-то кричал нам, видимо, требовал вернуть меня Отцу. В ушах звенело, поэтому Велиалу пришлось повысить голос: - Ну, почти под контролем, ладно уж. Признаю, вот тут здесь и сейчас творится полная жопа.


Элогим протянул ладонь, словно зовя, и меня с силой дёрнуло к нему, но падший вцепился в меня, так заработав крыльями, что от такого противодействия меня едва не переломило пополам. Я охнула, но от комментариев удержалась.


- Вообще-то это моя невеста, папа. Я первый в очереди стоял, - крикнул он своему Творцу. - И твой статус ничего тут не значит!


Создатель переменился в лице. Я впервые увидела, чтобы он проявил хоть какую-то эмоцию настолько открыто, сейчас он был в ярости.


- Ну, понеслась, - Велиал взмыл вверх, потом, сделав кульбит, сложил крылья и начал свободное падение. Мне оставалось надеяться, что он знает, что творит, потому что иначе мы врежемся в пол и точно что-нибудь себе сломаем. Но за мгновение до удара произошли сразу две вещи: падший успел проломить барьер пространства, создав внушительную дыру, в которую теперь устремились обломки мозаики и туман, устилавший пол, и в то же время кто-то из ангелов врезал по нам заклятием с такой силой, что Велиала отшвырнуло на край и он ударился головой, теряя сознание и выпуская меня.


Теперь мы падали вниз. Глаза слезились от ветра, но я разглядела под собой распростёршийся Эдем и местами поднимающиеся из лесов столбы чёрного дыма от пожаров. Что тут успело произойти, пока я сидела в изоляции с Марбасом?


В любом случае надо было что-то делать, пока мы не расшиблись в лепёшку. Но одно дело швыряться во всех сгустками магии, а другое - лететь. Сейчас я очень сильно жалела, что у меня нет крыльев. И я совершенно не представляла себе манипуляций, которые надо произвести, чтобы заставить тело зависнуть в воздухе, как это умели делать Тени.


К счастью, долго ломать голову над этим вопросом мне не пришлось: встречный тёплый поток воздуха швырнул нас вверх:


- Поймал, - меня подхватили, рёбра ударились о что-то не самое удобное и твёрдое, спрятанное под одеждой.


Я уставилась во все глаза на того, кто меня держал, но не сразу смогла признать: без платка, без шлема-черепа и без искажения голоса. Но ножи под одеяниями...


- Риа! - я радостно взвизгнула и обхватила руками женщину. Да, моим телохранителем оказался падший в женском обличии.


- Вот бы меня так при встрече обнимали девочки, - Фурфур завис рядом, придерживая Велиала, который ошалело смотрел по сторонам. - В следующий раз, чур, я её ловлю!


- Фурфур! И ты тут, - я помахала ему рукой. - Но как вы... Что тут происходит?


- Военная тактика вещь чудесная, если на твоей стороне есть тот, кто видит будущее, - улыбнулась Риа, глядя вверх, откуда к нам неслись ангелы. - Баал, принимай гостей.


Я свесилась вниз и увидела небольшой отряд падших, который летел нам навстречу, готовясь прикрыть.


- Беру архангелов на себя, доставьте девчонку Люциферу, - Баал затормозил с нами рядом, величественный и спокойный, как и всегда, облачённый в металлические доспехи, как и весь его отряд, после чего последовал за остальными вверх.


- Вниз, и чем быстрее, тем лучше, - Фурфур поудобнее обхватил Велиала и сложил крылья. Риа последовала его примеру.


Перед самой землёй мы пару раз переместились в пространстве, после чего очутились на какой-то поляне в окружении нескольких гхор и десятка падших, большая часть из которых были ассасины, но теперь их лица были не скрыты.


- Что тут происходит? - снова задала я свой вопрос, когда Риа позволила мне ступить ногами на траву.


- Долго объяснять. Седит объявил, что не намерен помогать человеку и спятившему, по его мнению, Велиалу в коллективном самоубийстве, и людям в целом. Половина Братства, которая была согласна с этим, ушла за ним. А потом произошло много разного, в итоге мы подбросили Эдему Велиала, чтобы они, во-первых, вас разделили, а во-вторых, отвлеклись от всего, преждевременно радуясь своей победе.


- Должен признать, вышло в целом не так отвратительно, как я успел было себе представить, когда мне это описывали, - рядом с нами появился Азазель в компании По и Наамы. - Хочмаэль вечно всё превращает в драму, - он с наигранным разочарованием посмотрел на своего пророка. Тот помахал мне рукой приветствуя и пожал плечами.


- А вы тут что делаете? - я не могла поверить своим глазам: работорговец стоял с таким видом, словно его присутствие здесь было само собой разумеющимся. Даже на войне эти трое выглядели так, словно пришли сюда развлекаться, а не убивать до тех пор, пока не убьют уже их. Даже одет, в отличие от остальных своих подчинённых, Азазель был в джинсы и кеды, словно его позвали сюда из его клуба, пообещав отличную вечеринку.


- Я твой личный экскурсовод в Эдеме, девчонка, - оскалился Змий. - Так, а я правильно понял, что Марбас и его подпевала уже всё, покинули вечеринку, не прощаясь?


Я дёрнулась было, желая врезать ему по лицу за такой тон, но Риа придержала меня под руку, не давая приблизиться к Азазелю.


- Потом выясните отношения, он нам нужен, - предупредила она меня.


- С каких это пор? Знамя нести? Или пафос всегда и везде - это чисто библейское развлечение?


Люцифер появился в компании Гекаты верхом на гхорах. Выглядел второй правитель Тёмного трона несколько лучше, чем в момент нашей последней встречи в Геенне. Серафим, в отличии от магички был одет всё так же легко, а вот Геката неожиданно сменила привычное мне сари на штаны и рубаху.


- О, здравствуйте, - сказал он, практически не разжимая зубов, явно силясь удерживать себя в нужной форме. - Я смотрю, все в сборе, - он жестом подозвал меня к себе поближе. - Тогда поехали, объясню всё по дороге, у нас совсем мало времени. Геката, прикрой нас, пожалуйста.


Магичка молча кивнула и свистнула, сунув пальцы в рот. Выглядело это несколько по-хулигански и вульгарно для такой статной женщины. Три мопса вылетели непонятно откуда и запрыгали, хрюкая, вокруг гхоры хозяйки. Падшая спрыгнула к ним вниз и достала из-за плеча свой посох.


- Сделаю всё что могу, но не затягивайте, их слишком много, - предупредила она, жестикулируя, отчего потоки энергии вблизи неё снова стали видимыми и устремились к собакам. Пока я взбиралась на гхору Люцифера, облик мопсов сменился на нечто огромное: они всё ещё были похожи на собак, но стали огромными и чёрными как смоль, отчего больше походили на сгустки тьмы. - А я пока поохочусь. Фурфур, не составите мне компанию? - поинтересовалась она.


Князь улыбнулся:


- Ну как такой отказать, особенно в апокалипсис, - он посмотрел на Риа. - Не хотите ли с нами? Уверен, что будет весело.


Ассасин усмехнулась.


- С превеликим удовольствием, заодно найдём остальных, - она сбросила на землю плащ, открывая миру весь свой внушительный арсенал из ножей.


- Совершенно убийственная и прекрасная женщина, - искренне восхитился князь. - Я решительно не могу выбрать, кого из вас любить больше, вы разрываете меня пополам.


Люцифер не стал дослушивать эти бесконечные комплименты и пришпорил гхору, направляя её в сторону деревьев. Мне же оставалось вцепиться в загривок животному. Очень скоро Азазель с Наамой обогнали нас, и теперь мы следовали за ними.


- "Экскурсовод по Эдему"? - спросила я, оборачиваясь к Люциферу.


- Очень немногие знают, где растёт Древо, но Азазель его охранял в своё время, на его зов оно должно откликнуться, - ответил он. - Где-то вдалеке громыхнуло, словно гром. - Сегодня Эдем определённо пожалеет, что оставил нефилима в живых.


- Это Асмодей?


- Он вернулся в Геенну почти сразу, как тебя забрали сюда, наплевав на собственную безопасность. Я удивлён, как у него вообще хватило сил не сойти с ума от всего и оставаться в относительно трезвом рассудке. Ради тебя он готов на многое, даже победить в себе чудовище.


- Но причём тут Древо? Это на котором яблоки?


- С него всё началось, Нозоми. И им всё закончится. Ты никогда не задумывалась, почему людям нельзя было его касаться, а ангелам вступать в брак с людьми? - я мотнула головой. - Наш Отец триедин. Но две вторые личности - лишь отголоски основной, она настолько могущественная и непостижимая, что для того, чтобы контактировать с нами, создала... Назовём его Элогимом.


Я открыла рот, пытаясь осознать то, что мне хотят донести.


Мне очень повезло, что в этот раз я ехала не сама по себе, а с Люцифером, потому что не смотря на его статус изгнанника, деревья в Эдеме так же как и в Геенне пропускали нас, мгновенно убирая с пути свои ветви.


- Все мы его крохотные части, Нозоми. И я, и ты, и всё вокруг. Души, энергия падших и ангелов - мы все разделённые виды, которые, сливаясь, образуют одну единственную энергию. Она не тёмная и не светлая.


- Как атом типа? - я озвучила первое пришедшее в голову сравнение.


- Типа, - иногда Люцифер уподоблялся мне и начинал говорить как какое-то низшее существо.


Дыма вокруг становилось всё больше. Мы пронеслись мимо горящего участка леса, огибая его и ища прорехи в стенах огня. Гхоры бесстрашно, явно понимая, что от их поведения зависит всё, двигались туда, куда вели их наездники.


- Но если так, почему первоочередная сущность всё это позволяет?


- Я не знаю. И никто не знает. Возможно, она не понимает этого, или же для неё это сущая мелочь. Я никогда с ним не говорил. И никто не говорил, кроме Элогима, потому что он, как и мы все, тоже лишь её часть. Только куда могущественнее нас. Вот и всё.


- И что мы будем делать с Древом? Срубим и сожжём?


- Зачем же так агрессивно? Организуем пикник, - отозвался Азазель, которого мы неожиданно нагнали, потому что он сбавил скорость.


Перед нами раскинулся зелёный холм с жёлтыми глянцевыми цветами, на вершине которого высилась яблоня. У неё не было ни золотых листьев, ни какого-то изящного украшенного ствола, хоть чего-то, что отличало бы её от миллиона других таких же яблонь. Уже издали было видно, что кто-то сидел, прислонившись к ней.


Азазель и Наама приблизились первыми, держа оружие наготове. По с сидящим за его спиной Велиалом, у которого всё ещё был не самый адекватный вид, оставался рядом с нами, напряжённо поджав губы, он то и дело осматривался по сторонам, опасаясь чего-то.


- Это Орфи, - крикнул нам Змий, после чего что-то спросил у сидящего. Мы подъехали ближе.


Под яблоней действительно сидел Орфаниэль. Вид у него был совершенно измученный, словно за то время, которое прошло после его боя с Велиалом в лесу около горы Биг Фрог, он так и не смог оправиться: крылья выглядели всё такими же изувеченными обрубками, а лицо были серым, покрытым морщинами. От прошлого величества не осталась и следа.


- Асмодею его не показывайте, - посоветовал король, едва не падая с гхоры. - Что ты тут делаешь?


- Жду своего сына и брата, - честно ответил ангел. - Ну, или конца времён. Пока что не знаю, что произойдёт раньше, но судя по тому, что вы тут устроили, ждать осталось недолго.


- Твой конец наступит сразу при появлении Асмодея на этой поляне. Он сейчас совсем не в настроении выяснять с тобой отношения, - Велиал снова тряхнул головой. Я спрыгнула вниз и приблизилась к нему, одобрительно улыбаясь. - Но я что-то сомневаюсь, что ты настолько тронулся умом, что готов добровольно отдать себя на растерзание взбешённому нефилиму.


Орфаниэль даже не попытался подняться на ноги, продолжая устало прислоняться спиной к стволу яблони.


- Может и готов, откуда тебе знать, тёмный, - он прикрыл глаза.


Азазель демонстративно принюхался:


- В Эдеме что-то крупное сдохло? - уточнил он, ловя мой непонятливый взгляд. - Похоже, наш святоша что-то понял.


Орфаниэль вздохнул:


- Знаешь, почему они все тут, как ты говоришь, святые и непогрешимые? Они не совершают ошибок, потому что им попросту не дают выбирать, заставляют следовать правилам, угрожая ужасами в случае чего. Вот и всё. Я предал свою прекрасную и светлую Яэль, предал нашего сына, предал Марбаса, который уж точно ни в чём не был виноват. Нас всегда учили, что наш Отец и есть любовь, но почему даже он не может заменить мне их всех? Я вернулся в Эдем, но не нахожу покоя уже столько времени. Я просто хочу всё это сказать Зухару, а дальше пусть поступает, как знает.


- О, тут нужна серьёзная врачебная помощь, - Азазель поморщился, словно от потока сентиментальностей у него заболели зубы. - Так, ладно, я могу его связать или прикончить, пока это всё не зашло слишком далеко и я не начал плакать от жалости.


Никто из нас так и не решился сказать ему, что Марбаса больше нет в живых. Не знаю, возможно, это было проявлением сострадания. Или же непростительной ложью.


- Он нам не помешает, - Люцифер приподнялся на носочки и сорвал с ветки красное яблоко, посмотрел на меня. - Нозоми, послушай меня внимательно. Знаешь, что это?


Яблоко являлось плодом искушения, но даже это было не главное. По легенде, которая сохранилась у людей, оно было плодом, дававшим познания о добре и зле. Люцифер сказал, что с него всё началось и всё им и закончится.


- В этом мире всё взаимосвязано, Нозоми. Энергия - это самое главное, вокруг неё крутятся все законы. Энергия - наш творец. Она не добрая и не злая, она просто существует и позволяет существовать в своём лоне всем остальным. А это яблоко - наш проводник. Дух не ответит никому, потому что он нас не слышит, но он оставил нам лазейку, на случай, если что-то произойдёт, - Люцифер протягивал мне яблоко, когда где-то совсем рядом взорвалось очередное заклятие и послышался вой и визг раненого животного. - Смешно, но именно из-за этой информации моё сознание расщепили. Так получилось, что это знаю только я. Поэтому я и попросил в своё время Азазеля подсунуть яблоко людям, потому что понимал, что всё происходящее добром не кончится.


К подножию холма из кустов вылетел один из чёрных псов Гекаты и с рычанием обернулся к лесу, к преследователям. Ангелы, понимая, что всё выходит из-под контроля, начали слетаться к нам со всех сторон. Следом за собакой из-за деревьев появились Геката, Фурфур, Риа, Асмодей и ещё несколько Теней. Орфаниэль, стоило ему завидеть своего сына, словно обрёл второе дыхание - поднялся и поспешил к нему, качаясь на ходу так, что, казалось, вот-вот потеряет сознание.


- У нас совсем нет времени, Нозоми, - Люцифер, заговорив снова, заставил меня обратить на себя внимание. - Ева и Адам съели только по половине. Да даже если б целиком съели, то обрели лишь бесконечную мудрость и знания, но не силы и оставшиеся части сложного пазла. Лилит была проклята и не может родить, будучи в изгнании в Геенне по этой самой причине. Нефилимы под запретом по этой самой причине. Элогим боялся, что позволь он нам всем мешать кровь, рано или поздно родился бы тот, кому понадобится просто съесть второй кусок.


- Что мне нужно делать? - я уставилась на яблоко.


- Ешь, мать твою, Казадор! - рявкнул на меня Азазель, не выдерживая нерасторопности светоносного ангела. - Хватит задавать идиотские вопросы и просто жри! Мы пока задержим их, но не затягивайте тут лекции о мироздании.


Люцифер вздрогнул, оглядываясь по сторонам, будто только сейчас заметив, в каком плачевном мы положении.


- Яблоня предназначалась не для Евы или Адама. Она предназначалась для кого-то вроде тебя: потомка светлого ангела, потомка падшего, наполненного тьмой, и человека, познавшего мудрость Создателя и всё на свете. Нозоми, прежде чем ты начнёшь, я предупрежу, что может получиться так, что потеряешь ты больше, чем приобретёшь.


Я уставилась на красное яблоко в своих руках. Вот так вот всё просто? Я всё это время была ключом?


- Это может спасти всех? - я посмотрела на Люцифера, взглядом прося говорить правду.


- Как договоришься с Ним, - ответил он. - Я не знаю, честно. Ты можешь отказаться, но другого выбора у нас нет.


Я кивнула и вгрызлась зубами в яблоко. Оно оказалось совершенно безвкусным, словно вата, хотя выглядело очень аппетитно. Поистине, разочарование всей жизни - съесть то же самое, с чего началась история человечества в Гайе, и понять, что оно того, в общем-то, не стоило.


- Что мне ему сказать? - я старательно жевала, стараясь не подавиться, потому что иначе потеряла бы время на то, чтобы откашляться. - Как я вообще к нему попаду?


Яблоко стремительно превращалось в огрызок, а кольцо ангелов вокруг нас сужалось. Мне совсем не хотелось думать о том, что произойдёт, когда они подберутся слишком близко и смогут в очередной раз скрутить меня и убить всех, кто им помешает.


Орфаниэль стоял плечом к плечу с Асмодеем и остальными. У них не было времени поговорить, но, похоже, этого и не требовалось. От магии Гекаты воздух был наэлектризован до такой степени, что-то и дело проскальзывали крошечные молнии. Велиал сцепился с Михаэлем, отчего во все стороны летели заклятия. Фурфур помогал Риа с помощью поднимаемого им ветра. Азазель и Наама больше не стояли рядом с нами, а отрывались на полную, расшвыривая обидчиков кнутами, отработанными за столетия движениями. Баал и оставшиеся в живых падшие из его отряда тоже были тут. Его верная собака золотой стрелой носилась от врага к врагу, вгрызаясь в глотки. Я увидела ангела, который сопровождал меня, когда я сбежала от папы и Элогима, он и несколько его друзей присоединились к Орфаниэлю. Вокруг творился самый настоящий хаос, который грозился вот-вот добраться до меня и Люцифера.


- Позови его и спроси разрешения прийти к нему, - Люцифер заставил меня переплести с ним пальцы и прислонился лбом к моему лбу, закрывая глаза. - Не думай о нас, думай о нашем будущем. В конце концов, когда придёт время, ты найдёшь единственно верный способ для искупления всех грехов.


Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на ощущениях внутри груди:


- У него есть имя?


- Мы не знаем.


Я медленно выдохнула.


- Позволь мне тебя увидеть, - прошептала я, обращаясь и пытаясь уцепиться мысленно за что-то тёплое внутри своего сознания. Готова была поклясться, что раньше там такого не было. Я представила, что сжимаю этот крошечный огонёк в руках, позволяя ему разгореться до такой степени, что боль становится невыносимой, сжигающей изнутри. - Позволь мне тебе сказать нечто очень важное. Пожалуйста.


И всё пропало, перед этим ослепительно вспыхнув.


* * *

Место, где я оказалась, можно было бы описать одним единственным словом - небытие. Тут не было ни света, ни темноты в привычном для человека понимании. Тут вообще ничего не было и было невозможно понять, стою я или парю. Не было ни тепло, ни холодно. Я вроде бы дышала, но не делала вдохов. Я была жива и мертва одновременно, или же меня не существовало вовсе.


- Есть тут кто-нибудь? - спросила я в пустоту, которая на самом деле была полна. Мне не ответили.


Я, попробовав расшифровать всё, что ощущаю, наконец решила, что мне некомфортно. Точнее, некомфортно этой оболочке, смертному телу. Почему-то теперь я воспринимала своё сознание отдельно от него, тело казалось чем-то вроде одежды, которую можно поменять. Пришлось сосредоточиться, чтобы ощутить под ногами твёрдую поверхность. Во все стороны пошли круги, словно от брошенного в воду камня, открывая взору моё отражение, словно я стояла на невероятных размеров зеркале. Это было занятно, потому что ничего этого не было на самом деле, но я сюда не для любования иллюзиями пришла.


- Эй, - позвала я ещё раз неизвестно кого.


Передо мной резко появился Заган. Но его лицо было совершенно безэмоциональным. Я едва не отскочила назад, но вовремя спохватилась, что он, во-первых, мёртв, а во-вторых, вряд ли что-то со мной сделает.


- Я не знаю, как к тебе обращаться, - я смотрела на короля.


Рядом одновременно возникли Марбас и Седит. Жиль, Шакс, Херне. Падшие, сопровождавшие меня в путешествии к имению в Круге Баала. Потом ещё десяток неизвестных ассасинов и ангелов, падшие и их светлые братья, чьих имён я не знала. Сотни, тысячи, миллионы. Я оглядывалась по сторонам, потому что они окружали меня плотным молчаливым кольцом. Знакомые лица из Вест-Ив, падшие из Пандемониума, неприветливый слуга из особняка Загана, все они были тут. Но ближе всего ко мне стояли Набериус и Элиза.


- Я альфа и омега, - хором проговорило нечто голосами всех, кто меня окружал. - Начало и конец. У меня нет имени, потому что, когда я появился, не было тех, кто бы дал мне имя, а когда я погибну, не будет никого, кто будет оплакивать меня.


- Позволь же нам оплакивать своих мёртвых, - я поочерёдно заглядывала в лица окружающих меня павших. - Только ты можешь остановить это всё. Останови Элогима, ведь это ты его создал.


Окружение молчало.


- Неужели тебе плевать на всё, что ты сотворил, на своих детей, на частички себя? Ты не понимаешь, что когда всё закончится, и погибнет последний из них, ты тоже фактически умрёшь? Элогим хочет отделиться от тебя навсегда, именно поэтому ему и нужен апокалипсис: все будут видеть только его, но не тебя. К тебе больше никто не вернётся. Неужели ты хочешь забвения? Неужели тебе не страшно?


- Мне больно.


- Потому что они убивают друг друга! Потому что Элогим решил, что так можно и нужно! Но ведь это неправильно, остальные этого не заслужили. Они хотят жить, хотят радоваться и встречать каждый новый день.


- Начатое будет закончено. Элогим неправ, но теперь уже поздно что-либо менять.


Я закрыла глаза, пытаясь найти довод, который бы изменил такое решение. Адвокат не дьявола, а всех трёх миров. Было только две проблемы: он был прав, моих новых знаний с лихвой хватало, чтобы это понимать, и при этом я все равно практически ничего не понимала про высшую сущность, с которой сейчас говорила. Она действительно была слишком величественной и сложной. Или же... или это я думаю, что она сложная, а на самом деле все слишком просто?


- Ты ошибаешься, - спокойно произнесла я, открывая глаза и глядя на Набериуса, потому что ни на Загана, ни на Марбаса я смотреть не могла: боялась, что человеческие эмоции возьмут верх.


Сущность молчала, видимо, ожидая, что я приведу какой-то аргумент касательно сказанного. Радовало, что она не стёрла меня в порошок только за то, что я посмела не согласиться с ней.


- Их ещё можно остановить, но это должен сделать кто-то сильный вроде Элогима. Все существа, которых ты порождаешь, приходят в мир слишком рано, и им нужно время, чтобы осмыслить что-либо, а у нас нет времени, - где-то в глубине своего сознания я молилась о том, чтобы мой голос сейчас не дрогнул от перенапряжения. - Кто же я тогда?


- У тебя нет сил для этого.


Я смотрела под ноги, на зеркало, в котором отражалась только я, и не отражался никто из окружающих меня миллионов ангелов и падших.


- Но есть всё остальное.


- Божественная сущность без божественных сил, - на этот раз это произнёс только Набериус, заставляя поднять на него взгляд.


- Я люблю то, что ты создал. Пусть оно порой и уродливо, и отвратительно. Но оно имеет право на существование. И пусть мы все - это ты, но ты не можешь решать за миллионы сознаний, жить им или умереть. Я знаю о людях очень многое, потому что я росла среди них. Я верю в человечество. Оно заслуживает право жить.


- Я услышал тебя, маленький человек, - Марбас, казалось, посмотрел на меня осмысленно, но это было лишь моё тайное желание убедиться, что у него тут все хорошо. - Тебе кажется, что ты знаешь, что делать, пусть это не так.


- Ты сделаешь так, как я тебя прошу? Раздели три мира, не позволяй им контактировать друг с другом до тех пор, пока они не будут готовы примириться с существованием друг друга.


- Хорошо, - проговорила Элиза после некоторого раздумья. - Надеюсь, ты понимаешь, какую цену тебе придётся заплатить за это желание. Элогим более не тронет никого, я призываю его обратно в своё лоно.


Я поклонилась, потому что не знала, как ещё выразить свою благодарность за подобное снисхождение.


* * *

Тёплый весенний ветер покачивал ветви деревьев, усыпанные белыми и розовыми цветами. Дворник лениво работал метлой, с явной неохотой убирая опавшие лепестки, словно от его работы весна должна была в итоге быстрее смениться жарким летом. Людей на улицах хватало: местных жителей из дома выманила хорошая погода, туристов - красивые достопримечательности. К запахам цветущих деревьев примешивались ароматы сахарной ваты и выпечки из соседней пекарни.


Пустые качели рядом со мной скрипели плохо смазанными петлями.


Скрип.


Затишье.


Опять скрип.


Опять тишина.


Я оттолкнулась ногами и начала покачиваться на качелях, стараясь вспомнить все, что произошло, и как я оказалась тут.


Снова оттолкнулась.


Начинающее пригревать утреннее солнце приносило дискомфорт физической оболочке, которая принадлежала мне.


- Никакого сладкого, пока не поешь нормально, - крикнула какая-то проходящая мимо женщина, вокруг которой бегал маленький мальчик. Он лишь рассмеялся, а потом, увидев меня, затормозил.


- Мам, а почему девочка босиком? - спросил он, дёргая женщину за рукав и показывая на меня пальцем.


- Наслаждается весной, наверно, - она едва ли посмотрела на меня дольше нескольких секунд, после чего переменилась в лице и поспешила увести ребёнка подальше.


Я никак не отреагировала ни на неё, ни на ребёнка. Только встала с качели и пошла в противоположную сторону. Внутренний голос говорил мне, куда нужно свернуть. На мгновение остановилась, глянув на своё отражение в луже: белые спутанные волосы, чёрная прядь и золотые глаза.


Кажется, это Краков. Похож на что-то из моей прошлой жизни.


Я шла вперёд, не боясь наступить на стекло, свернула на людную пешеходную улицу, потом в тихий переулок, в котором притаилась пара ресторанов. Распахнула входную дверь подъезда, не встретив никакого сопротивления от замка. Медленно поднялась по холодной каменной лестнице на третий этаж и замерла у двери в квартиру, не понимая, что я тут забыла, так и простояла некоторое время, пока со стороны лестницы не послышались шаги и звук доставаемых ключей. А потом до боли знакомый рассеянный голос окликнул меня.


- Нозоми?


Я обернулась. На меня смотрел высокий и худой мужчина в очках. Его руки дрожали так, что ключи выпали и звякнули о кафельный пол.


- Да, - сказала я неожиданно уверенно для самой себя. - Я дома.


--------------------

* - здесь и далее Sam Lee, Daniel Pemberton - "The Devil & The Huntsman"