Бульба Наталья: другие произведения.

2. И осталась только надежда. Главы 1-10

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    Роман в продаже с 19.09.2011
  

И осталась только надежда...

  
  Где-то там, за пределом миров,
  Где расцвел фиолетовый ирис,
  Мы до будущей жизни простились,
  Чтоб когда-нибудь встретиться вновь,
   Чтобы снова друг друга обжечь
  Голосами, касанием словом,
  Узнаваньем в обличии новом,
  Ожиданьем обещанных встреч.
   И пока этот ирис цветет,
  За грехи нам дается прощенье,
  Над мирами не властвуют тени
  И безумного времени ход.
  
  Фиолетовый ирис цветет.
  
  Бессмертная Анна
  
  
  Хватит ли веры, когда отступать будет некуда?
  
  

Пролог

  - Мы даем им в руки страшное оружие, - задумчиво протянул чернокожий мужчина, оглядываясь на управляющий кристалл, выделяющийся зеленоватым пятном на фоне голубого неба.
  - Управлять Храмом смогут только наши потомки. Вероятность этого слишком мала, Воины покинули этот мир, - не соглашаясь, произнесла хрупкая женщина, кожа которой была белой. Провела ладонью по лицу, убирая золотистую прядь волос, ею играл влажный от близости воды ветер.
  - Я был бы спокоен, если бы ее вообще не было, - оставил последнее слово за собой мужчина, поправляя перевязь с мечом.
  Женщина же промолчала. Не потому, что ей нечего было бы сказать.
  Храм стал необходимостью в тех обстоятельствах, но они оба знали, что принятое тогда решение было единственным и, скорее всего, неправильным.
  Равновесие оказалось нарушенным, мир катился к Хаосу, грозя уничтожить и разумных, и тех, кто не был наделен способностью мыслить.
  Они могли спасти всех, но вот имели ли право?!
  На том Совете они посчитали, что - да, имели. Как и те, чьи жизни им поручено было хранить. У всех должно было быть право на жизнь.
  И... на выбор.
  Так был создан Веер.
  Несколько столетий пути между мирами были открыты. Потоки переселенцев с покрытой льдом Земли искали и находили свои новые дома, заселяя все новые и новые земли. Но прошло еще почти тысячелетие, прежде чем магия начала залечивать раны, нанесенные Изначальной вырвавшимися из-под контроля Основами.
  Вновь зеленели деревья, пели птицы, реки и моря наполнились рыбой, а леса - зверьем.
  Казалось, жизнь возрождается. Увы,... так только казалось.
  За множеством забот мары проглядели новую опасность. Разлитой в воздухе магии оказалось слишком много для людей, переживших вместе с ними долгую зиму. Она пьянила их разум, отравляла помыслы и, заставляла считать себя равными тем, кто был их пусть и не создателями, но Хранителями.
  Они напали внезапно. Лилась кровь, стонали, разрушаясь, горы, разливались по суше моря.
  Едва восстановившееся Равновесие вновь сдвинулось. Но теперь в опасности была не только сама Земля, смерть угрожала всему Вееру.
  - У нас не было выбора, - тихо, убеждая только саму себя, произнесла женщина.
  Но мужчина ее услышал. Подошел сзади, прижал к себе, касаясь губами волос, вдыхая ее запах.
  Он не хуже нее знал, что выбор у них был: уничтожить всех или уйти самим, давая людям еще один шанс.
  Не было только единодушия. Впервые за существование маров Воины и Созидатели не сумели прийти к единому мнению.
  - Когда-нибудь мы вернемся, - прошептал он.
  Но женщина, не соглашаясь, качнула головой.
  Они оба знали, что не только пространства и время разведут их. Чтобы вновь спасти Землю, лишить ее того потока мощи, с которым разум населивших ее людей справиться не мог, не дать силе стать смертью.
  Воины нашли для себя новый мир. Им, Созидателям, предстояло раствориться в человеческой расе, разойтись по вероятностям, создав новый энергетический каркас для всего мироздания, стать его основой и гарантией того, что прошлое не повторится.
  - Когда-нибудь мы вернемся, - уже тверже произнес он, чувствуя, как вздрогнула женщина в его объятиях.
  Она опасалась этих слов. Знала, что каждый из тех, кто оставлял здесь свою половинку, повторял их, как клятву. Осознавая, что они должны уйти, но испытывая горечь от того, что не могут остаться.
  - Это может стать началом гибели! - воскликнула она, поворачиваясь к нему.
  - Это даст нам возможность начать все с начала! - с уверенностью, которую не мог поколебать страх в ее глазах, ответил он ей.
  'Это даст нам возможность начать все с начала', - мысленно повторила она вслед за ним, ощущая странную притягательность того, о чем он говорил.
  Наверное, ей просто хотелось верить, что правы именно они, сильные и мужественные, решительные и всегда готовые действовать.
  Наверное, ей было просто страшно смотреть в пустоту, когда закрывшийся портал в неизведанное, скроет от нее его спину.
  Наверное, ей просто было больно потерять того, кто был частью ее. Ее дыханием, биением ее сердца, ее рассветами и закатами.
  Наверное....
  Вопреки всему, что она знала, она верила - пусть не они, так их потомки, найдут друг друга.
  
  
  

Глава 1

  

Лера

  Бессилие. Страшное, утомляющее своей безысходностью слово. Отбирающее надежду и лишающее способности не то, что действовать - думать. Лишь ощущение неконтролируемого падения, когда все вокруг сливается в нечеткий фон, в котором не разглядишь ни голубизны неба, ни текущей далеко внизу воды, ни покрытых снегом горных вершин, ни....
  Мне вновь пришлось вернуться к тому, через что уже довелось когда-то пройти.
  Как страшно, когда тебе много дано, но ничто из этого не может помочь исполнить единственную мечту, за которую ты готова отдать все свои способности - вернуть дочь.
  - Тебе нужно отдохнуть.
  Сашка уже несколько минут, молча, стоял за моей спиной, стараясь не потревожить моей задумчивости. Лишь его дыхание, да отражение напряженного взгляда в стекле, разделившем мир надвое: черное и белое.
  Но я отмечаю это только как очередной факт, среди множества подобных фактов. Я слушаю, но не слышу, смотрю, но не вижу. То, что внутри меня, не эмоции, не мысли, не воспоминания - образы.
  Вот я принимаю на руки, казалось бы, только мгновение назад порадовавшую мир своим криком дочь, вот она касается своими крошечными губками моей груди. Вот ее первый шаг, вот она произносит по-эльфийски: папа, вот....
  Я держалась, пока мы были на Дариане, я не позволила чувствам опалить разум, когда мы перебрались на ее альтернативу, но когда оказались на Земле, в том городе, где я провела большую часть своей жизни, где я впервые увидела Олейора....
  Воспоминание о муже не отрезвило, но заставило укорить саму себя. В отличие от него, у меня была возможность действовать, он же мог только верить. В меня, Вилдора, Сашку, Кадинара, Сартариса и Сарката, для которого оказалось немыслимым оставить друга и господина, для которого он стал тером. Олейор мог только надеяться на то, что наша выдержка поможет нам там, где силы окажутся неравными, что мужество и решимость не позволят взять верх беспомощности, а любовь окажется сильнее коварных происков судьбы.
  - Где Вилдор? - Я оторвалась от созерцания собственных глаз, в которых застыла мука, и повернулась к сыну.
  Он стоял слишком близко. Так, что я ощущала его дыхание на своем виске, слышала биение его сердца. И память, словно и ждала именно этого момента, вернула в тот день, когда мы с моим первым мужем привезли его из роддома, и я впервые ощутила свою ответственность за кроху, что сладко причмокивала губками в своей кровати.
  Не раз в своей жизни я задавалась вопросом, хорошей ли была матерью? Все ли сделала для того, чтобы в произносимом им слове 'мама' звучали любовь и уверенность в том, что я сумею защитить от грохочущей за окном грозы, добавить уверенности после предательства друга и искренне радоваться найденному им счастью?
  Но, не решившись его задать, я просто отдавала ему себя. Зная, что придет время, и мой сын прижмет к своей груди моего внука и спросит себя, хорошим ли он будет отцом?
  - Он с Кадинаром и Сартарисом осматривает озеро. Сказал, что хочет проверить кое-какую идею. Вернется, поделится. - И, заметив мою горькую усмешку, равнодушно добавил: - Ты же не думаешь, что он позволит тебе самой заняться поисками базы Яланира?
  - Ты узнал, где работает Алена? - вместо того, чтобы ответить Сашке, спросила я. Намекая на то, что разговор о моих отношениях с Вилдором не доставляет мне удовольствия.
  Тем более что и отношений не было. Или.... Было во мне что-то, продолжавшее тянуться к нему, словно тень Таси все еще жила во мне и помнила о том, кем был для нее бывший правитель Дарианы.
  С этим было трудно, почти невозможно бороться, пока даймон находился рядом, но стоило ему исчезнуть из моего поля зрения, как чувства затихали, возвращая осознание, что в этом мире для меня существует лишь один мужчина - мой муж.
  - Да, - кивнул сын и, еще раз посмотрев на меня с той смесью горечи и надежды, что жила и в моем взгляде, отошел к стоящему у противоположной стены креслу.
  Я всегда любила пространство, воздух, потому и ограничивалась минимальным набором мебели, без которой трудно было представить свое существование. Но сейчас, в этой большой комнате, мне было тесно.
  - Если ты хочешь, я....
  Я не дала ему закончить.
  - Я справлюсь сама.
  - Как скажешь, - не стал возражать Сашка, и продолжил, спокойно и уверенно. - Фирма небольшая, занимается торговлей. Несколько магазинчиков в разных концах города, офис, склад. Парень, который нас интересует, работает системным администратором, но реально занимается всем, начиная с железа. Зовут Константином. Интересы - разносторонние. Знакомства - разнообразные. Судя по тому, что Саркату удалось перехватить, всерьез воспринимает шумиху вокруг 2012 года.
  - Не догадываясь, что 2012 год может наступить значительно раньше, - угрюмо заметила я, думая о том, что живя на Лилее, несколько отрешилась от жизни своей родины.
  - Если нам не удастся это предотвратить. - Сын выглядел непривычно бесстрастным, но взгляд выдавал тревогу.
  - Если нам с Вилдором не удастся это предотвратить, - словно не заметив, как вздрогнул тот от моих слов, поправила я. - Насколько он адекватен в оценке реальности?
  - Настолько, насколько может быть адекватным нормальный мужик, который крутится на нескольких работах, чтобы обеспечить свою семью. Короче, все в меру. Вполне допускает вероятность любых событий, оценивает свою невозможность что-либо изменить, но не отказывается от попыток найти единомышленников.
  - Мне надо с ним встретиться. Возможно, он знает о храме Ханумана значительно больше, чем мы сумели найти.
  - Или о тех местах, где может находиться база Яланира.
  Появление в комнате Вилдора стало для меня неожиданностью. Это было еще одной странностью, которую я отметила, когда мы оказались на Земле. Его силы росли, как и способность владеть ими. С ним происходило то же самое, что творилось со мной, когда я открыла себя Дариане. Вилдор вживался в этот мир, становясь с ним единым.
  Вот только объяснить причину этого мне никак не удавалось.
  - Ты считаешь, что база и храм....
  Он перебил меня, не дослушав.
   - Над озером - пространственно-временной карман. Если допустить, что он проявляется лишь тогда, когда наступает момент для тестирования системы, то вряд ли мог стать доступным моему сыну. К тому же, ему были необходимы лаборатории, тренировочные залы, обслуживающий персонал, охрана. Я не говорю уже о генетическом материале.
  - Если взять за образец дарианские комплексы, - вклинился в наш разговор Кадинар, прислонившийся к стене у самой двери, - то единственное место, где его можно спрятать - под землей.
  - И маловероятно, что все это создавалось на виду у множества бороздящих орбиту спутников и под боком у различного окраса спецслужб, - не сводя глаз с Вилдора, задумчиво протянул Сашка. - Если ты уверен, что храм Ханумана для него недосягаем, надо искать подземные сооружения, оставшиеся со времен 'холодной войны'. Из тех, про которые благополучно забыли.
  - А магическая защита? - попыталась я проверить на прочность версию с подземной базой.
  - На Земле достаточно много магов, в том числе и высоких уровней. - На лице дарианца, как слишком часто в последнее время, не было эмоций. А вот в глазах... он понимал, насколько многое зависит от него. И... не испытывал от этого радости. - Яланиру доступен только Хаос, это слишком заметно.
  - Константин может быть нам полезен. - Продолжать Сашка не стал, лишь протянул Вилдору несколько листов бумаги, которые держал в руке.
  Пока тот их просматривал, бегло скользя взглядом по распечатанному на принтере тексту, я пыталась думать о том, что зная о дарианском кошмаре так много, я почти ничего не знаю о нем. Вот и владение им моим родным языком, как-то прошло стороной.
  - Ты прав, - вместо того, чтобы передать записи мне, он подал их Кадинару. - Раз его интересует все тайное, он мог где-то и когда-то наткнуться и на эту информацию. Займись этим с утра. И возьми с собой Сарката.
  - Я пойду с ними, - жестко произнесла я, вполне закономерно предполагая, что Вилдор опять решил максимально исключить мое участие в поисках.
  - Нет, - твердо ответил он, даже не посмотрев в мою сторону. Но сообразив, что своим запретом лишь подтолкнет меня к необдуманным поступкам, добавил уже мягче. - У тебя завтра будет не менее сложное задание.
  - Ждать вестей? - Мой тон трудно было назвать доброжелательным.
  Но он этого словно и не заметил.
  - Я хочу, чтобы ты побродила по городу и аккуратно просканировала фон. Нам не нужны неожиданности, когда придет время действовать.
  - Ты предлагаешь мне поработать приманкой?
  Нет, я не винила его за стечение обстоятельств, ставшее причиной исчезновения моей дочери и совершенно незнакомой мне девушки. Но....
  Я доверяла Вилдору безоглядно, не требуя гарантий и не ведая сомнений. Забыв о том, что даже у самых лучших могут быть неудачи, что даже самые хитрые способны не разгадать чужих головоломок.
  Я доверяла.... И я продолжала доверять. Но теперь это было значительно сложнее.
  - Да, - равнодушно бросил он и, обращаясь к остальным, присутствующим в комнате, попросил: - Оставьте нас.
  Кадинар вышел первым. И не только потому, что был ближе всех к выходу - он лучше многих других знал, что иногда Вилдору не стоит перечить. Сашка тоже об этом знал, но у него были другие авторитеты. Потому он и позволил себе чуть задержаться, подойдя ко мне, прежде чем уйти.
  - Я переночую у бабушки. Сарката забираю с собой. А ты постарайся все-таки отдохнуть.
  - А ты постарайся убедить бабушку, что все будет в порядке.
  Я старалась говорить спокойно, но голос предательски сорвался. Не сын, а я сама должна была заставить ее поверить в то, что мы сумеем найти Амалию. Но... я не могла. Лишь здесь, среди уверенных в себе мужчин, я находила в себе силы сдерживать рвущийся наружу страх. Но как только я оставалась одна, чувство бессилия возвращалось, лишая меня веры в будущее.
  - Постараюсь, - кивнул Сашка и, проходя мимо Вилдора, явно провоцируя того, добавил: - Оставляю ее на тебя.
  Мальчишка! Он сумел стать советником правителя темных эльфов, любимцем властителя драконов Тахара, заслужить уважение повелителя демонов Арх'Онта, но остался все тем же бесшабашным мальчишкой, которым я его помнила с детства.
  - Я прослежу за ней, - в голосе Вилдора явно слышалась угроза, но глаза, которых не мог видеть Александр, смотрели ему вслед с удовлетворением.
  В любое другое время я могла этому только порадоваться. Мнение бывшего ялтара значило многое, и не только для меня. Но не сейчас, когда за его спиной стояла тень его поражения.
  - Тебе и вправду нужно отдохнуть, - без малейшего намека на заботу, проговорил дарианец, когда дверь за Сашкой плотно закрылась. - У нас осталось слишком мало времени. Если все будет происходить так, как я думаю, сон для нас скоро станет чудом, о котором мы будем мечтать.
  - Если все будет так, как ты думаешь... - повторила я за ним, зацепившись не столько за сами слова, сколько за тон, которым они были произнесены. - Ты хочешь сказать....
  Договорить он мне не дал.
  - Появление этой девушки рядом с твоей дочерью предположить было практически невозможно. Тогда. Но теперь, когда это произошло, я понимаю, почему это случилось. И это знание не добавляет надежды, оно дает уверенность в том, что Яланиру не удастся задуманное.
  - Но делиться своими новыми знаниями ты ни с кем не собираешься? - Я бы и хотела почувствовать гнев, но когда речь шла о Вилдоре, он не возникал. Это существо было настолько вне привычных схем общения, вне знакомых стереотипов поведения, что подходить к нему с известными мерками выглядело глупой затеей. И мне в этом уже не раз пришлось убедиться.
  - Не собираюсь, - подтвердил он то, в чем я не сомневалась, проходя мимо меня и опускаясь в кресло, в котором недавно сидел Сашка. Человеческая личина хлопьями тумана сползла с него, открывая усталое лицо, что еще сильнее подчеркивалось невозмутимостью его выражения. - Ты - мать, и ты не можешь позволить себе того безрассудства, которое позволяет переступать через собственный страх и делать то, что кажется невозможным. Ты не нападаешь, ты - защищаешься. Но при этом, ты - берсерк, в которого до конца не можешь поверить. И если я расскажу тебе все, сомнения в своих силах появятся в тебе раньше, чем уверенность в возможности это осуществить.
  - Поэтому ты делаешь все, чтобы я металась, не понимая происходящего, и просишь просто тебе верить, - не спрашивая - утверждая, закончила я за него то, что он начал.
  - Не только поэтому, - он откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. - Способность твоего рода ощущать пути судьбы делают значимыми твои действия. Многое из того, что ты воспринимаешь, как метания, имеет свой результат. Правда, осложняют исполнение данной Олейору клятвы, спасти тебя.
  Вместо того чтобы обрадоваться этому разговору - это был едва ли не первый случай, когда Вилдор снизошел до объяснений, удовлетворения я не испытывала. Зная, что он прав, понимая, что его опыт интриг диктует ему наиболее простой и максимально эффективный способ достичь желаемого, доверяя ему так, как не доверяла никому ни в одном из миров и... не веря ему, я не находила в своей душе даже намека на успокоение. И от этого было тяжело. Настолько тяжело, что избавиться от навалившегося груза, в котором смешались ответственность, долг, любовь, можно было единственным способом - действовать. Но вот как раз это мне и не было дано.
  Не заметив, как оказалась рядом с бывшим ялтаром, подчиняясь скорее чему-то глубоко внутри меня, чем разуму, опустилась на ковер рядом с креслом, в котором он сидел. Прикоснувшись лбом к его руке, лежащей на подлокотнике, тронула губами теплую кожу.
  Не то, что не понимая, как именно может восприниматься сделанное мною, догадываясь, что он поймет все правильно. Не женщиной я была сейчас, как он и сказал, матерью, которая вверяла ему самое дорогое - жизнь своего ребенка.
  Рука Вилдора не дрогнула, он словно и не заметил моего присутствия. Да и голос, когда он заговорил, звучал отстраненно и бесстрастно, раня и отрезвляя.
  - Если у нас не получится, уже ничего не будет иметь смысла. Ни ее, ни твоя, ни моя жизнь. И как бы тебе ни было горько, как бы ни душили тебя тоска и отчаяние, ты должна помнить - не столько спасение Амалии является нашей целью, сколько существование миров. И если ты не сумеешь обуздать в себе чувства, я буду вынужден освободиться от тебя, как от фактора, ставящего все под угрозу. Но без тебя нам будет значительно труднее, чем с тобой.
  - У тебя удивительная способность избавлять от иллюзий, - с грустью прошептала я, полностью признавая его правоту.
  - У тебя удивительная способность воскрешать то, что казалось уже давно исчезнувшим, - с подобной моей интонацией произнес он, так и не шелохнувшись. Но когда я дернулась, реагируя не столько на слова, сколько на прозвучавшую в них боль, осторожно высвободил ладонь и поднялся вместе со мной, не позволяя мне отступить. - Нам будет очень трудно, настолько, что даже у меня этот план вызывает опасения. Но я знаю, что мы справимся. Потому что иного выхода у нас нет.
  
  
  

Яланир

  - Отец.
  Здесь не было окон, подземные пейзажи весьма однообразны, но камеры отслеживали все вокруг на несколько десятков километров, так что я имел возможность выбирать из множества изображений, которые они передавали.
  Озеро было моей слабостью, напоминая резиденцию Вилдора. Как бы я не относился к своему отцу, не стеснялся признавать, что он умел окружать себя лаконичной красотой и сумел научить меня видеть прекрасное там, где многие этого не замечали.
  Вот и сейчас, глядя, как мелкая рябь гуляет по зеркалу воды, я ощущал и порывы ветра, которые их рождали, и аромат цветущих трав, который в него вплетался.
  - Отец, - настойчивее повторил Туоран, отвлекая меня от созерцания пейзажа на голографической консоли, на которую выводились данные слежения. - Ты хотел меня видеть.
  Переключив систему в обычный режим, я жестом предложил ему приблизиться, отметив легкую напряженность в его движениях. Это было не удивительно - он называл меня отцом, но взрослел и мужал вдали от меня в роду своей матери. И о том, кем именно приходится ему талтар Яланир узнал не так уж и давно.
  Вилдор был слишком хитер, он слишком остро чувствовал опасность, чтобы я мог рискнуть своей единственной надеждой на воскрешение и посвятить сына в свой план до того, как отец вплотную занялся претворением в жизнь своего.
  - Где Сэнши?
  Если Туорана и удивил мой вопрос, вида он не подал, служба во внутреннем круге отучила его удивляться. Но вряд ли он не знал, что у меня полный контроль над созданием.
  - Тренирует молодняк. Когда я заглядывал в зал в последний раз, из второго десятка в живых остались лишь четверо. - Сын чуть расслабился. В рамках обязанностей, которые я ему поручил, он чувствовал себя уверенно.
  Усмехнувшись, чтобы дать ему ощутить его особое положение при мне, я прокомментировал сказанное им:
  - Ты не видел, как он разделался с первой партией. Через семидневье непрерывных боев из сотни не осталось ни одного. Виктор выл и кидался на меня, требуя, чтобы я усмирил своего монстра.
  - Виктор?
  Свое суждение об этом человеке Туоран сделал в первый же день своего пребывания на базе. Одним словом: трус. Все, что я смог добавить, ради справедливости, что он хоть и трус, но весьма талантливый и, что когда-то меня заинтересовало, беспринципный. Ему было все равно, кому служить, лишь бы заполучить то, о чем мечтала его мелкая душонка - бессмертие. Ну, или на крайний случай, долгую и беззаботную жизнь.
  Доказав ему, что это возможно и пообещав, что он получит желаемое взамен на воина, противостоять которому не смогу даже я, я заполучил преданного раба, безропотно исполняющего мою волю.
  Но было в нем и то, что импонировало: кроме меня у него был еще один могущественный хозяин - жажда знаний. Иногда он даже забывал, что в отличие от его стремления к познанию, мой способ уничтожить его мог быть более изощренным.
  Я кивком подтвердил сыну, что, пусть он и отнесся недоверчиво к моим словам, этот человек, действительно, посмел однажды столь необычным способом высказать мне свои претензии. И даже после этого остался жив. Не потому, что все еще был мне нужен, теперь лаборатории могли обойтись и без его присутствия. Он был забавен.
  - Что ты думаешь о девушке? - Мой вопрос, при всей его невинности, заставил его взгляд метнуться.
  Я сделал вид, что не заметил его смятения, продолжая смотреть на консоль. Линия магического фона в одном из контуров плавно скользила, практически не отклоняясь от прямой. Хотел бы я ей верить, но... я больше доверял предчувствиям, продолжавшим нашептывать, что полагаться на кажущуюся безмятежность не стоит. Лера была где-то рядом, невидимая, но ощущаемая той частью меня, которая сразу потянулась к этой женщине. И хотя я знал, что к так называемой любви это чувство не имеет никакого отношения, это не мешало мне желать обладания ею.
  Теперь же, глядя на сына, я мог увериться и в том, что сделанные мною выводы - правильны. Даймоны и маги Равновесия связаны, и связь эта значительно глубже, чем та, которая протягивала свои нити к Единственной.
  - Прошла инициацию, но без хотя бы плохенького наставника, уничтожит себя сама. Ее силы растут, а контролировать их она не умеет. Если она нужна тебе живой....
  Он говорил отстраненно и не будь у меня иных причин подозревать, что это лишь вышколенная во внутреннем круге выдержка, я бы не усомнился в том, что ему безразлична ее судьба.
  - Живой? - Я позволил себе насмешливую улыбку. Я мог сколько угодно играть с собственным сыном, добиваясь своего, но он не должен был догадаться не только об этом, но и о том, что его жизнь, как и жизнь этой девушки, для меня ничего не значат. В отличие от еще одной - дочери Леры. Если я погублю девочку.... Думать об этом мне не хотелось. - Да, Туоран, она нужна мне живой. И ты возьмешь ее обучение на себя.
  - Отец....
  Он не вскочил с кресла, как сделали бы многие его ровесники, для которых его звание кондера так и осталось недосягаемой вершиной; не стал отказываться, ссылаясь, как минимум, на то, что не ему, владеющему Хаосом становиться наставником будущего мага Равновесия. Он лишь приподнял бровь, да улыбнулся, давая понять, что оценил мой юмор.
  Я же... замер, внезапно осознавая, что все, что я делаю сейчас, так похоже на то, что делал отец. Но эта мысль мелькнула и померкла. Я ничего не имел против присутствия рядом Туорана. Более того, ценил сделанное им для меня. И даже был готов разделить с ним будущее, к которому стремился.
  Но лишь в том случае, если на пути, по которому я шел, он не станет путаться у меня под ногами, создавая проблемы.
  - Ты, - небрежно бросил я, с удовольствием наблюдая, как мгновенная растерянность на его лице сменяется бесстрастностью. В нем была моя кровь, и я не мог не радоваться, видя, что он достоин быть моим преемником. Будет достоин, поправил я сам себя, если и дальше продолжит оправдывать мое мнение о нем. - Я хочу, чтобы ты добился ее благосклонности и желания присоединиться к нам.
  Спорить со мной он не стал и даже не кивнул, подтверждая, что услышал мое требование.
  - А девочка?
  - Ею займется Сэнши. Я запретил ему прикасаться к ней, но, думаю, этого и не потребуется. Она еще ребенок.
  И вновь он никак не отреагировал на мои слова. Ни согласия с тем, что это правильно, ни возражений.
  Я тщательно выбирал его мать и не только по генетическим параметрам, благо доступ ко всей базе даймонов у меня был. Мне нужна была женщина, в роду которой имя Вилдора вызывало бы глухую ненависть.
  Отец сумел доказать свое право на звание ялтара, ему удалось удержать власть даже тогда, когда его имя связали с поражением на Лилее. Но многие из тех, кто чтил древние законы Дарианы, были против того, чтобы именно он, убивший своего родителя, возглавлял совет.
  Мой визит к одному из таких талтаров закончился данным ему обещанием изменить судьбу нашего мира в обмен на его дочь, разделившую со мной ложе. Родившийся мальчик воспитывался в роду матери, успешно сдал экзамен на зрелость, получил набиру. Мне удалось подтолкнуть его интерес в нужном направлении и освободить для него место в службе, которую я курировал.
  Смерть его деда, которую я устроил, предполагая, что очень скоро от меня потребуют исполнение обещанного, сделала из сына алтара. А гибель матери, знавшей о великой цели, ради которой она отдалась мне, оставила его единственным представителем своего рода и открыла дорогу в совет, куда он должен был попасть, как только минует тысячелетний рубеж.
  Вот тогда я и пришел к нему, познавшему одиночество, которое для нас, даймонов, было сродни самому жестокому наказанию. Одиночество, когда за твоей спиной не стоят те, кто делит с тобой одну кровь.
  - Если у тебя все, я могу идти?
  Он выглядел спокойным, да и ощущался таким. Но некоторая отстраненность во взгляде, когда он смотрел на меня, выдавала его. Он был не столь бесстрастен, как хотел казаться. Но это было простительно, его возраст далек от возраста истинного возмужания. И если он не поставит мой план под угрозу....
  - Ты торопишься? - Я сделал вид, что огорчен.
  Его ответная улыбка была озорной, а брошенная им фраза заставила задуматься, настолько ли я верен в сложившемся о собственном сыне мнении.
  - Нет. Но не исключаю, что задержавшись, получу еще одно самоубийственное задание. Так что я лучше пойду.
  Смешком показав, что по достоинству оценил его способность не терять присутствия духа, взглядом указал на дверь. И только дождавшись, когда створка вновь вернется на свое место, скрыв его от меня, нахмурился.
  Ошибиться сейчас, когда счет шел на дни, было непозволительной роскошью.
  Вот только память, не желая подчиняться требованиям рассудка, тянула в прошлое. То короткое прошлое, которое было у нас с Туораном. В тот первый наш разговор отца и сына, во время которого меня и настигло осознание, что стоящий передо мной кондер - моя родная кровь.
  Мне не пришлось искать повод вызвать его на прайм-базу* внутреннего круга. Порученное ему задание - арест Закираля, он провел блестяще. Сыгранная им роль недалекого, неуравновешенного, но амбициозного служаки, была великолепна. И в нее поверил не только мой брат, но и отец, даже не потребовавший расправы над несчастным, посмевшим поставить под угрозу жизнь его любимца.
  Да и та жрица, так желавшая заполучить моего братца в мужья, была его идеей. Все должно было свершиться чужими руками, лишь слегка затронув мою службу.
  Туоран стоял передо мной, являя собой идеальный образец дарианского воина. Бесстрастная пустота в глазах, идеальная выправка, приветствие, исполненное с такими четкостью и изяществом, что я невольно сглотнул, вспоминая себя самого в то время, когда еще находился во власти иллюзии нашего кодекса воина.
  Мгновение растерянности, неверия, когда я вышел из-за стола и с равнодушием, словно это не имело никакого значения ни для него, ни для меня, произнес: 'Я - твой отец'.
  Короткий миг тишины, затем его рука тянется к застежке лицевого платка, затянутая в черную перчатку ладонь отбрасывает плотную ткань. Его открытое лицо спокойно, но взгляд скользит в сторону, не желая встречаться с моим.
  И короткий ответ:
  - Это честь для меня.
  Его внутреннее состояние не было для меня секретом. Хаос щедро поделился с ним силой, но кровное родство, пусть и не проявленное, открыло мне доступ за его щиты. Я не был уверен, что сумел определить каждое чувство из тех, что свились клубком в его душе, но для меня это было и не важно. Самое главное - испытанное им облегчение, что у него снова есть старший родич, которое было несомненным.
  Та наша встреча затянулась. Чтобы не вызвать подозрение столь длительным общением, я приказал ему сопровождать меня. Идея провести внеплановую проверку портальных залов возникла неожиданно, вместе с пониманием, что мальчика в таком состоянии оставлять одного не стоит. Выдержка - выдержкой, но не каждый день находится отец, к тому же, принадлежащий к правящему роду.
  Со второй нашей встречей я решил не затягивать. Работа на Земле шла полным ходом, а мне все труднее становилось покидать Дариану, чтобы контролировать ее. Да и Туоран не просто должен был признать во мне отца, я добивался его искреннего желания помочь. А случиться это могло только в одном случае - если он разделит со мной мою ненависть к Вилдору.
  Его аналитические способности оказались столь впечатляющи, что перевод ко мне поближе не вызвал ни малейшего удивления. Если только зависть - он был слишком молод. Но и это было на руку, сын должен был осознать во мне опору, идеал, которому хотелось бы подражать.
  А потом была база на Земле и восторг в его глазах. Он еще не знал своего будущего, но прикосновение к тайне, принадлежавшей теперь и ему, окончательно привязало сына ко мне.
  Ментальный зов от Сэнши разорвал цепочку воспоминаний, возвращая меня к действительности.
  Я еще раз окинул взглядом свой кабинет и, замкнув основной контур защиты на себя, вышел в коридор. Портальная площадка вспыхнула серым, когда я задал точку выхода. В очередной раз отметив тот факт, что земляне так и не привыкли пользоваться нашей системой транспортировки, предпочитая для передвижения лифты и небольшие, но весьма скоростные двухместные машинки.
  Был в этом какой-то иррациональный трах, который мне сложно было понять. Большинство из тех, кто сейчас находился на базе, служили мне далеко не первый год и к проявлениям магии давно привыкли. Кроме переходов, вызывавших практически у всех панический ужас.
  Сэнши ожидал меня в тренировочном зале. Как обычно, залитый чужой кровью и довольный. Созданные Виктором существа, так же, как и даймоны, наслаждались возможностью сразиться с равными себе по силам, а высшей доблестью, доступной им, считали победу. И, так же, как и мы, подчинялись лишь тому, кто доказал свое право на власть.
  - Двое.
  Я пожал плечами, давая ему понять, что количество меня не интересует. Каждый из тех сорока, выдержавших курс обучения, был способен справиться и с берсерком. И их уже было больше, чем необходимо, чтобы защитить храм маров, когда наступит время его появления. А с охраной базы вполне справлялись и люди. И меня нисколько не беспокоило то, что всем им предстояло закончить здесь свой жизненный путь.
  В том мире, который станет моим, они станут лишь генетическим материалом, который позволит возродиться нашей расе.
  - Виктор опять будет недоволен, - произнес я, быстрым взглядом окидывая помещение. Оно и без того было мрачным, сейчас же выглядело особенно угнетающе. Только не для нас с ним.
  Отшлифованный до блеска серый мрамор на полу, чтобы усложнить задачу воинам и облегчить тем, кому придется его убирать, такие же стены, на которых кое-где виднеются сколы и трещины. И восемь тел. Впрочем, было преувеличением назвать это телами. И кровь. Много крови.
  Сэнши ответил мне взглядом, в котором была тень удивления. Он не понимал, зачем я, уже не в первый раз, об этом говорю. И это тоже было особенностью созданий. Отданный приказ исполнялся четко и точно, без малейшего сожаления. И в данном случае он был однозначен - мне нужны самые лучшие.
  - Ты видел девочку?
  Я шагнул в сторону выхода, отметив, с какой тщательностью вытер Сэнши свой меч об вынутую из кармана тряпку. Я был для него господином, а оружие - тем, чему он поклонялся.
  - Ребенок. - Ни недоумения, ни интереса. Это даже бесстрастностью не назовешь. Его голос не отражает даже тени каких-либо эмоций.
  - Ты должен ее защищать. Ее жизнь важнее, чем моя.
  - Страх.
  Я знал, что Сэнши за эти годы изучил несколько языков, включая язык Дарианы. Много читал, особенно интересуясь философией и психологией. Проштудировал военное искусство, по несколько раз перечитывая труды известных полководцев. Овладел не только холодным оружием, в совершенстве работая обеими руками, но и огнестрельным, хоть и не любил, предпочитая оставаться смертоносной тенью.
  Но при всем при этом, говорил он односложно, не утруждая себя объяснениями. Мне было все равно, я его прекрасно понимал, а вот любитель пространных рассуждений Виктор, частенько терял терпение.
  - Значит, - небрежно бросил я, она должна перестать тебя бояться. А уж как ты это сделаешь, - я резко обернулся, отметив неожиданное изменение его ментального рисунка. Но его взгляд продолжал оставаться все таким же, отсутствующим, а губы, как обычно, плотно сжаты, отчего его лицо становилось похожим на гротескную маску, олицетворяющую неизбежность, - решай сам.
  Ответа я не дождался. Отступив в сторону, чтобы дать пройти спешащим в тренировочный зал уборщикам, уже давно привыкшим к зрелищам, подобным тому, что осталось за нашими спинами, отвлекся лишь на мгновение.
  Но его хватило, чтобы Сэнши уже не оказалось рядом со мной.
  
  

Глава 2

  

Лера

  Эти улицы перестали быть родными, оставшись лишь знакомыми. Да и с последним все было уже далеко не так. Город менялся слишком быстро, становясь другим. Чужим. И если бы не некоторые места, в которых, казалось, время замерло, ощущение потери воспринималось бы значительно сильнее.
  Я остановилась у парапета, повернувшись лицом к реке, для которой эта выложенная камнем набережная стала то ли прекрасным обрамлением, то ли... частью будущей клетки. Взгляд скользил по бликам на воде, гул голосов за спиной уже давно слился в некий фон, нисколько не мешающий раздумьям. В них не было цельности, только вырванные из контекста слова.
  - Мама!
  Звонкий детский голосок раздался совсем неподалеку, но мне удалось даже не вздрогнуть. Прошедшая ночь не смогла облегчить моей боли, но ей, вместе с Вилдором, удалось убедить меня в том, что отчаиваться рано.
  'Лера'.
  Ментальный зов дарианца был тих, словно он шептал, опасаясь спугнуть нечто мимолетное, требующее осторожности. Причина была мне известна, об этом мы тоже говорили этой ночью.
  'Ничего подозрительного, - так же, как и он, не позволяя собственной силе расправить крылья, ответила я, не сомневаясь, каким должен был быть его вопрос. - Если только....'
  Я не закончила, еще раз окинув внутренним взором раскинутую над городом поисковую сеть. Она была похожа на множество спиралей, расходящихся от меня в разные стороны, которые пересекали друг друга, наслаиваясь и создавая замысловатый узор, напоминающей тот, который я видела на теле Вилдора два года тому назад. У него даже было свое название - соединение. А смысл сводился к готовности мужчины ввести в свой дом жену.
  'Твоя пауза затягивается'.
  Я знала, что бывший ялтар находился сейчас довольно далеко отсюда, они с Сартарисом отправились на Дариану-2 за данными, которые нарыли в управлении вероятностных прогнозов. Не знаю, чем мой кошмар напугал сотрудников своего спутника, но после встречи с ним те решили превзойти сами себя и обнаружили что-то новое, касающееся земного храма.
  'Как ты оцениваешь вероятность того, что в этом городе присутствует еще как минимум двое неинициированных магов Равновесия?'
  Тот не думал даже мгновения.
  'Как свидетельство приближения активации систем храма. Ключи могли служить контрольными точками. Если это так, то появление Хаоса должно восприниматься угрозой'.
  Я резко обернулась, выискивая взглядом Кадинара, охранявшего меня. Но, как ни старалась, не смогла увидеть ни одного, кто хотя бы отдаленно воспринимался как помощник Вилдора. Об этом тоже стоило подумать. Связь между ним и его Единственной успела установиться, но не закрепилась, не хватило времени. Но это не помешало ему удивить меня скачком способностей, так похожим на тот, который я наблюдала у его господина. Влиянием ритуала слияния, проведенного ими когда-то, можно было объяснить подобное. Но лишь частично.
  'Ты считаешь, - начала я, совершенно не радуясь пришедшей в мою голову идеи, - что храм пытается защитить себя, призывая магов Равновесия?'
  'Принудительная инициации, неконтролируемый рост сил.... Да, считаю'.
  Его тон был подчеркнуто нейтральным. И вот это-то мне и не понравилось: с каждым днем его щиты становились все более плотными, а бесстрастность - все более очевидной.
  'Кадинар знает о твоих предположениях?'
  Это был не праздный вопрос. Согласись я с ним, становились понятными и влияние на происходящее Амалии, как носителя сути Равновесия, и появление неподалеку от озера Алены. И этому объяснению можно было бы только радоваться: их встреча с Яланиром, становилась стечением обстоятельств, предусмотреть которое невозможно. Не тот уровень понимания происходящего.
  Но следом за этим напрашивался еще одни вывод: девушке предстояло стать первой защитницей храма.
  'Он их и выдвинул. - Так же отрешенно, словно это не имело никакого значения. Впрочем, это, действительно, не имело никакого значения. - Это все?'
  'Нет. Магический фон снижен, я четко вижу вектор его изменения. И вряд ли это озеро'.
  Ответить он не успел. Точнее, мне пришлось отвлечься, прежде чем я дождалась его ответа.
  - Извините. - Я спокойно обернулась, опасность не ощущалась, да и отсутствие Кадинара это только подтверждало. Рядом стоял мужчина лет сорока пяти-пятидесяти, но выглядевший довольно моложаво, с огромным псом на коротком поводке. - Мой друг, - он кивнул на собаку, которая смотрела на меня так, словно знала все о том, что творится в моей душе, - не любит, когда красивые девушки грустят. Я пытался его остановить....
  Он не договорил, но этого и не требовалось, за него это сделали глаза. В них не было настойчивости, но чувствовался интерес.
  'Лера, - голос Кадинара стал для меня полной неожиданностью, - поддержи разговор. Этот господин есть в списке Сарката'.
  Его замечание подоспело вовремя, я как раз собиралась легким внушением отправить мужчину прогуливаться дальше.
  - Как его зовут? - Я без малейшего опасения положила ладонь на холку собаки. Не считая себя знатоком пород, к какой принадлежал именно этот, я определила без труда. Ньюфаундленд. У наших соседей, в той жизни, был такой.
  - Красавчик. - Легко, словно сбросив груз с плеч, улыбнулся мужчина. Возможно, раньше таких нюансов я бы не разглядела, но общение с множеством интриганов сделало свое дело. Даже не желая того, я машинально отмечала подобные мелочи. - А меня Андреем.
  'Сизов Андрей Александрович, 1964 года рождения. Школа, служба в армии, Афганистан. Опять школа, весьма специфическая. Снова служба, нюансы можно опустить. Так, это интересно, но не сейчас. А... вот. С 2003 года скромный консультант по информационной безопасности, весьма скромного банка'.
  - Лера. - Моя ладонь утопала в мягкой шерсти, псина подставляла под ласку уши, вывалив из пасти влажный язык.
  А Кадинар продолжал:
  'Контактировал на форумах с Константином, подогревая его интерес к способам выживания во время и после катаклизмов. И именно от него тот узнал о храме Ханумана. Ник - Архангел'.
  - Я часто прогуливаюсь здесь, но Вас вижу впервые.
  Я с долей скептицизма посмотрела направо - набережная убегала вдаль, теряясь на фоне железнодорожного моста, затем, налево, к еще одному мосту, но теперь уже автомобильному.
  - Мне кажется, что такая я не одна.
  'Очень осторожно пытался раздобыть сведения о заброшенных подземных сооружениях на расстоянии не более трехсот километров. И интересовали его только два направления: восток и север'.
  - Вы правы, - он пытался показать, что смущен, но делал это весьма неуклюже. С моей точки зрения, - и не правы. Такая Вы одна.
  Я приподняла бровь, предлагая ему продолжать, а сама вслушивалась в то, что говорил Кадинар. И пыталась представить, что думает по этому поводу Вилдор.
  'Его умение прятать свои следы вызывает восторг. Саркату пришлось воспользоваться нашими методами поиска, чтобы связать воедино интерес и того, кто его проявлял'.
  - Красавчик никогда ни к кому не подходит сам. Так что Вы - исключение.
  - Вы меня убедили, Андрей. - Моя улыбка была чуточку грустной. - Но я вынуждена Вас покинуть, меня ждет брат.
  Прозвучавший приказ Вилдора был категоричным, а голос неожиданно резким.
  Кадинар появился из-за спины мужчины, с обидой посмотрел на ньюфа, который негромко зарычал. Противостояние человека и зверя длилось не долго. Пес отвернул морду.
  - Мой брат, Кирилл. - Кадинар вел себя выше всяких похвал. Добродушно улыбнулся и чуть склонил голову, дожидаясь, когда я представлю своего нового знакомого. - А это - Андрей. Этого красавчика зовут Красавчиком.
  Короткое, но не без попытки прояснить, кто из двоих сильнее, рукопожатие и взаимные заверения в том, что рады неожиданной встрече.
  - Андрей, Вы извините, - помощник дарианца бросил на мужчину смущенный взгляд, в котором мне не удалось обнаружить ни тени притворства, - но у нас с Лерой есть кое-какие планы. Я просто вынужден забрать сестру.
  - Не извиняйтесь, Кирилл. Я просто мелкая помеха на вашем пути. - Сизов развел руками, демонстрируя свою грусть от этого факта. А пес выжидающе посмотрел на меня, явно рассчитывая на иной исход этого знакомства.
  - И все-таки, извините. - В 'эфире' царила тишина, но я чувствовала, с каким напряжением прислушивается Вилдор к тому, что у нас происходило. - Лера, пойдем.
  Мы отошли уже на несколько шагов, когда Андрей сделал то, чего от него и ожидали.
  - Лера. - Я обернулась, с легким недоумением смотря на подошедшего к нам мужчину. - Возьмите. - Он протянул визитку и, когда я ее приняла, стараясь не встречаться взглядом с Киром, добавил, - Я буду ждать Вашего звонка.
  - Я позвоню. - Я опустила ресницы, пряча за ними вспыхнувшую боль. Это было невыносимо. Город, в котором я прожила долгую жизнь, где родился Сашка, где встретила Олейора, где.... Где я не уберегла дочь.
  'Лера, соберись!'
  Вилдор всегда умел отдавать приказы так, что его невозможно было ослушаться. Не смогла я этого сделать и в этот раз, лишь глубоко вздохнула, отгоняя от себя мрачные видения.
  'Ты неплохо разбираешься в методах заигрывания'. - Мой голос был язвительным. Как обычно, когда я забывала, что против бывшего ялтара есть только одно действенное оружие - абсолютное игнорирование его существования.
  'Ты взяла его под контроль?'
  'Да'.
  Мой ответ был короток. Так было проще держать себя в руках, не скатиться в очередную истерику. Мне ничего не остается, как признать, что только в присутствии Вилдора я обретаю ту уверенность, которая позволяет мне скрыть горечь за необходимостью идти дальше. Но чем яснее я это понимала, тем более уверенной становилась мысль о том, что с этим надо что-то делать.
  Нет, я не собиралась своими поступками угрожать плану, который так и остался для меня неясным, но... проблема была в том, что мне так и не удалось обрести ту цельность, которая отличала бывшего ялтара. И не только его.
  Мы с Кадинаром уже достаточно далеко отошли от места встречи, чтобы можно было сбавить шаг и вновь вернуться к тому, чем я и занималась. И пусть картина магического фона над городом была довольно четкой, я продолжала надеяться на новые нюансы.
  - Ты можешь сделать так, чтобы твой господин тебя не слышал? - Пришедшая в голову идея была неожиданной, но нисколько не относящейся к происходящему. Однако вполне могла доставить моему дарианскому кошмару несколько неприятных минут - свой канал связи с ним я уже заблокировала.
  - Конечно. - Голос даймона растекся патокой. Очень ехидной патокой.
  - Тогда расскажи мне о слиянии. - Не знаю, чего он от меня ожидал, но услышав, остался невозмутимым. Пусть и заговорил не сразу.
  Кивнув в сторону летнего кафе, расположившегося на другой стороне дороги, первым вышел на проезжую часть. Насколько бы странным это не казалось, но он вел себя в моем мире значительно увереннее, чем я. А ведь прошло... восемь лет, настолько изменивших мою жизнь.
  Дождавшись заказанного кофе, к которому он пристрастился на Земле, сделал глоток и только после этого начал свой рассказ, продолжая смотреть куда-то мимо меня.
  - Когда мы первый раз встретились с Вилдором, он уже был вождем. Не по статусу - по духу. Сильным, не знающим сомнений, целеустремленным до фанатизма. Но при этом он не жаждал лишней крови, не наслаждался чужими страданиями. Его группа напала на наше поселение ранним утром, таким чистым и ясным, что мне до сих пор не верится, как могло совместить оно чарующую девственность и все, что произошло позже.
  Кадинар выглядел бесстрастным. Да только воспринималось это значительно страшнее, чем выражение самой сильной боли. Он крайне редко когда скрывал свои эмоции.
  - Не надо. - Я накрыла его ладонь своей, прося простить за причиненное страдание, но он этого словно и не заметил.
  - Нас в семье было только двое: я и моя сестра. Мама умерла в родах, отец - на охоте, когда мне уже было около пятнадцати. По нашим меркам, вполне взрослый. Сестра для меня была всем, памятью о родителях, опорой, ради которой стоило жить. Но пришли даймоны и моя сестра стала добычей. Для них.
  Еще один глоток. Его губы трогает невесомая улыбка. И не поймешь, то ли он вспоминает о той, которую хранит в памяти уже две тысячи лет, то ли наслаждается вкусом напитка.
  - Я почувствовал неладное, когда было уже поздно. Ощути я их появление чуть раньше, и звериные тропы увели бы нас от опасности. Я, как и мой отец, стал охотником, и не зря считался лучшим в нашем становище. Мужчины чернокожих воинов не интересовали. Тех, кто не кидался защищать своих женщин, выгоняли за частокол. Те же, кто брал в руки оружие... - Он перевел взгляд на меня и равнодушно закончил, - впрочем, ты знаешь, что было с теми, кто брал в руки оружие.
  - Воины. - Я могла и не произносить этого слова, но не могла этого не сделать. Возможно потому, что прошлое держало и меня.
  - Я дрался с двумя берсерками, представляя себе, что это хищники пытаются отобрать у меня сестру. Но с каждым уходящим мгновением, с каждым ударом, которому не удавалось взять мою жизнь, я все более и более слабел. Человеку против даймона не выстоять, каким бы умелым воином он не был. - Короткий взгляд на меня. Бессмысленный и холодный. Но лишь на одно мгновение, показавшееся мне вечностью. - Я уже мысленно прощался с ней, горюя лишь об одном - что так и не смог ее спасти, когда один из них, стоявший неподалеку и с интересом наблюдавший за схваткой, остановил бой. Это был Вилдор. Он подошел ко мне вплотную. Один, не вынимая меча, оставив у себя за спиной тех двоих, моих противников, недовольных, что им не дали со мной расправиться. Он смотрел на меня, а в его глазах была пустота, в которой я не был даже песчинкой. Затем откинул ткань с лица. Я слышал, как вскрикнула сестренка. Его красота была достойна того, чтобы ей поклоняться, но вместо этого она убивала.
  - Он оставил ее в живых? - Я не сомневалась, что это было именно так, но желание услышать это от Кадинара оказалось столь сильным, что я позволила себе его перебить. Но он меня не слышал.
  - Ты - воин, произнес он. Его голос был холодным и столь же пустым, как и его взгляд. Но твое тело - не тело воина. Если ты пойдешь со мной, ты проживешь не одну, а много жизней. Прежде чем он закончил говорить, я уже знал, что пойду за ним. Не ради жизни, ради того, чтобы хоть немного стать похожим на него. Потому что для меня он был совершенством, диким ненасытным зверем, сумевшим укротить самого себя. Он был вне всего, что я знал, но он был тем, от чего я не мог отказаться.
  - Он оставил ее в живых? - Я повторила свой вопрос, пытаясь вырвать его из оцепенения, в которое он погружался все глубже и глубже. Тот Кадинар, который сейчас сидел рядом со мной, не был тем, кто заботился обо мне на острове.
  - Да. - Не знаю, мой голос или испытанный мною страх за него, который он не мог не ощутить, вернули его в реальность, но хватило одного мгновения, чтобы его губы дернулись в горькой усмешке, взгляд потеплел, успокаивая меня. - На Земле моя сестра вряд ли выжила, поэтому он отправил ее на Лилею. У нее были небольшие магические способности, так что она сумела закончить магическую академию. Не знаю, насколько счастливой была ее жизнь, но прожила она долго. Правда, ничего обо мне не помня.
  - А ее дети?
  Снова улыбка, но теперь в ней нет той горечи, от которой сжималось мое сердце.
  - Ты же хотела узнать о слиянии?
  Пришлось кивнуть, соглашаясь на такой вариант. Лезть к нему в душу так глубоко мне больше не хотелось.
  - Только на Дариане я узнал, что не только моя воинская доблесть тронула сердце Вилдора. Я был неинициированным магом. Но и не это оказалось тем главным, что решило мою судьбу. Я был человеком, но откликался на зов Хаоса. Потом была инициация, единственными воспоминаниями о которой остались ощущение вечного холода и тепла руки моего господина, которому я присягнул на верность. А спустя несколько циклов, он провел для меня ритуал разделения души, подарив тело даймона. Вот здесь-то все могло и закончиться. Для меня. Я оказался не готов к переносу, а Вилдор, еще недостаточно силен.
  - Он рисковал. - Вряд ли Кадинар не понял, что мое замечание отражало скорее восторг безрассудством тогда еще будущего ялтара, чем переживания об не случившемся.
  - Он рисковал и сильнее. - Пожал он плечами. - Когда стало понятно, что из трех возможных вариантов один не устраивал нас обоих, один - его, а один - меня, было выбрано слияние.
  - Он пожалел кинжала для твоей души или оказался настолько нетерпелив?
  Кадинар подмигнул, заверяя, что ему нравится ход моих мыслей и продолжил.
  - Я не спрашивал. Ты же знаешь, он умеет убеждать, а обещая - сдерживать их. Если он и вспоминал о том, что в моей душе хранится частичка его, то лишь тогда, когда иначе было нельзя. В отличие от меня. Я довольно быстро оценил все преимущества слияния и беззастенчиво пользовался и его силой и его знаниями.
  - И об этом так никто и не узнал?
  - Узнали?! - Он явно наслаждался своим будущим ответом. - В подобное трудно поверить. Слияние не тот ритуал, который проводится вдвоем, без помощи опытных магов.
  Хотела я с ним согласиться, но его взгляд стал отстраненным, выдавая ментальный разговор. И судя по взгляду, который он на меня бросил, это был не Вилдор.
  Подтверждения своей догадки долго ждать не пришлось. Одним глотком допив уже остывший кофе, Кадинар поднялся и протянул руку, предлагая помощь.
  Несколько шагов, которые мы проделали молча, натянули мои нервы до предела. Даймон то ли обдумывал сказанное, то ли продолжал общение. Судя по сожалению, мелькнувшему в его глаза, когда он резко остановился и обернулся ко мне, правильным оказалось второе предположение.
  - Сашка встретился с Константином, везет его в тот дом, который нашел для нас Саркат. Вилдор возвращается с Дарианы-2, так что нам стоит поторопиться.
  - И это все?
  Я оказалась права и в этом случае.
  - Он просил передать, что если ты не хочешь ощутить на себе его гнев, то лучше тебе не блокировать связь с ним.
  Радоваться своей маленькой победе мне, почему-то, не хотелось.
  
  

Вилдор

  Мой генный маркер не мог ассоциироваться ни с одним родом этого мира, на моем набиру не было знаков различия, позволивших бы меня опознать, но я уже неоднократно видел восхищение во взглядах, которые бросали в мою сторону проходившие мимо воины. Впрочем, те, кто служил в этом здании, должны были знать обо мне значительно больше, чем я сам сейчас о себе знал.
  Нет, мне было достаточно известно. Достаточно, чтобы разобраться, кем я был на самом деле, и оценить собственную предосторожность. Не заблокируй я память, мне вряд ли бы так просто удалось продолжать играть в другого, не вызвав при этом ни малейших подозрений.
  Другого....
  - Прошу в мой кабинет. - Сартарис рывком распахнул дверь (ох уж эта тяга к театральности!) и пропустил меня вперед.
  Быстрый взгляд вокруг, ощущение узнавания, которое является тенью другого чувства. Все, что я вижу, соответствует моему понимаю красоты, удобства и целесообразности. И даже озеро вдалеке, хорошо заметное с верхнего яруса устремившегося в небо сооружения, как напоминание о том, насколько переплетены судьбы двух миров.
  Помещение было довольно просторным, чтобы в задумчивости мерить его шагами, светлым - внешняя стена была стеклянной и прикрывалась раскрытыми сейчас тонкими металлическими лентами, с необходимым минимумом мебели. И, что мне импонировало больше всего, защищенным магически настолько, что даже моя паранойя не обнаружила в ней каких-либо огрехов.
  - Мне удалось привить тебе вкус. - Я медленно подошел к окну, отметив, как соскальзывают с моих щитов нити следящих систем.
  - Вспомнил? - В его вопросе не было ни капли удивления.
  - Вспоминаю, - уточнил я. - Кто еще в курсе?
  День был ярким. Нежно-голубое, бескрайнее полотно неба, не оскверненное даже намеком на облака. Горы, присутствие которых я замечаю на горизонте лишь по чуть заметной темной полосе над сплошной зеленой волной леса. Но взгляд стремится чуть правее, ловя отблески более яркие, чем сверкающая под лучами солнца вода.
  - Я и Тася. Остальным, так же, как и тебе, заблокировали память. Но освободить их сможешь лишь ты, когда тебе откроются ключи.
  - Резиденция айлара - там. - Я кивнул в ту сторону, куда так и норовил посмотреть. У меня не было сомнений в положительном ответе, но я хотел подтверждения. Еще одного подтверждения в том, что не ошибаюсь в понимании происходящего.
  - Твоя резиденция, - поправил он меня. Но когда я резко оглянулся, испытав одновременно и смятение и гнев, коротко ответил: - Там.
  Гнев ушел так же быстро, как и появился. Что бы я там не задумал....
  Пришлось поправить самого себя: что бы мы с бывшим ялтаром не задумали, остальные за это ответственности не несут. Тем более Сартарис.
  - Давай вернемся к храму, - уже совершенно спокойно предложил я.
  Но, как бы успешно этого не прятал, демонстрируемая выдержка далась мне нелегко. Чужое тело, догадки вместо знаний, попытка понять, где принадлежащее мне, а где то, что осталось от другого Вилдора. И хотя я был уверен, что даже эти сомнения были нами обоими предусмотрены, сама ситуация продолжала привносить в происходящее элемент дисбаланса.
  К тому же, мне было бы спокойнее, присутствуй рядом отказавшийся от лидерства правитель основной Дарианы. Его опыт....
  Я отбросил и эту мысль. Его опыт был гарантом того, что у меня шансов справиться с этой историей было больше, чем у него.
  - Мои аналитики постоянно пересчитывают вероятностные прогнозы, внося в них поступающие с Земли данные. В последние дни замечены значительные колебания в основных линиях.
  - На Земле появилась Лера.
  - Да, - многозначительно вздохнул Сартарис, и попытался сдержать, норовившую показаться на лице улыбку.
  Весьма безуспешно. Эта женщина действовала на начальника управления и моего помощника так же, как и на Кадинара, сближая этим их еще сильнее. Они не терпели обыденности, их души жаждали остроты приключений, их девизом были изменение и поиск. Присутствие поблизости носителя сути Равновесия обеспечивало им все из того, чего они желали. И они тянулись к ней с благодарностью истощенного жаждой путника, получившего вожделенную воду.
  Они восхищались ею, преклонялись, стремились быть как можно ближе к ней, но... никогда не забывали, что она, при всех ее способностях, нуждается в заботе.
  И это тоже их объединяло. Ради тех, кому они давали клятвы верности, они готовы были отдать свои жизни. Ради нее, они были готовы их сберечь.
  - Конкретнее, - потребовал я, даже не пытаясь предугадать то, что услышу. Когда в действие вступали такие факторы, каковым являлась Лера, предвидеть что-либо становилось сложно.
  - Третья сила. Все изменения соответствуют появлению на Земле третьей силы. Сейчас уже с достаточной для уверенности вероятностью можно делать вывод, что эта сила направлена против действий Яланира. Но по отношению к нам никакой определенности нет. Мои аналитики в ближайшее время ожидают события, которые должны внести ясность в эту ситуацию.
  - Срок?
  Сартарис на мгновение отвел взгляд, но команды я не услышал. Похоже, посчитал, что еще рано возвращать мой ментальный контур в систему.
  Над столом появились два передающих стержня с набалдашниками из матовых кристаллов.
  Я, машинально, прикинул, где мог находиться третий и раньше, чем осознал, что это знание мне уже частично доступно, посмотрел на три точки: две на стенах сбоку от стоящего неподалеку от окна стола, а одна - над дверью, через которую мы вошли. Пять точек вместо трех?! Более сложная конструкция или....
  И только удивившись, вспомнил, что в отличие от голографических консолей основной Дарианы, в которых магия и технология сплелись настолько тесно, что отделить одно от другого было невозможно, здесь, в ее альтернативе, технология пусть и незначительно, но преобладала. Пока этот мир не стабилизировался в веере пространства, он не создавал достаточно магии, чтобы пользоваться ею беспечно.
  Размышления о судьбах двух миров нисколько не мешали мне наблюдать за тем, как в потемневшем воздухе разворачиваются информационные блоки, вспыхивают линии замысловатых графиков и наполненные многообещающим смыслом формулы.
  - От нескольких минут до шести часов?! - Я сам нашел нужный мне расчет, но не поверил своим глазам. Пробежался по цепочке алгоритма, перепроверил входные параметры (как оказалось, и эта часть моей памяти была мне доступна), и вынужден был признать, что расчет выполнен безукоризненно.
  - Будь у нас больше времени, я бы тебя не торопил, - с наигранной обидой протянул Сартарис, но тут же вернул на лицо маску бесстрастности, стоило ему наткнуться на разгорающуюся в моих глазах ярость.
  Время активации управляющего кристалла маров приближалось, его защита искала способ нейтрализовать угрозу программе, запущенной древней цивилизацией, и ускоряло события. А мы еще практически не продвинулись в своих поисках.
  - А причем здесь Константин? - Отданная ментально команда приблизить нужный мне блок, осталась невыполненной. И хотя иначе просто быть не могло - трудно представить, как будут взаимодействовать сознания двух Вилдоров (пусть один из них и заблокирован), если я войду внутрь столь мощной системы, каковой являлся информационно-расчетный контур управления контроля вероятностных прогнозов, это вновь всколыхнуло волну ярости.
  Сартарис отреагировал мгновенно. Замеченный мною вывод аналитиков о том, что активизация линии третьей силы произошла после того, как мы заинтересовались системным администратором фирмы, в которой работала Алена, раскрылся веером данных, ставших для него источником. Лица, факты из его жизни, контакты в сети Internet, прогнозы, предположения. И резко метнувшаяся вверх линия на графике в тот день, когда Сашка посчитал, что этот мужчина может быть нам полезен.
  И хотелось бы возразить, да сложно спорить с тем, что кажется столь очевидным.
  - Есть предположение, что на Земле действуют группы людей, пытающихся, если и не предотвратить возможный катаклизм, так хотя бы выжить во время и после него. На первом уровне анализа иной связи, кроме той, которую я назвал, между ними нет. Но мы двинулись ниже и первые же сделанные выводы начали ставить в тупик моих сотрудников.
  Продолжая слушать Сартариса, я пытался связать собственное понимание созданного мною и ялтаром плана, часть которого мне была все еще неясна, с тем, что видел. Стоило признать, даже с учетом новой информации, вносить коррективы в него нужды не было. То, о чем сказал начальник управления контроля вероятностей, прекрасно вписывалось в последовательность действий, которые нам только предстояло претворить в жизнь. Это не могло не радовать, но вряд ли служило основанием для того, чтобы хоть немного, но расслабиться.
  - Изначальной посылкой для расчетов являлось знание о марах, которое на Земле не сохранилось. Есть материальные свидетельства их существования, но все они трактуются со значительной степенью погрешности. В поведении же членов этих групп прослеживается некая схожесть, словно они обладают тем, что недоступно другим.
  - И как в это вписывается количество прогнозов о приближающемся конце света, которые рассматриваются, как возможные? - насмешливо уточнил я, вспоминая свое удивление, когда впервые наткнулся на этот факт. Мне пришлось даже согласиться с Кадинаром, воспринявшем это как некий информационный наркотик, вызывающий приближающуюся к эйфории истерию у тех, кто с непонятным нам энтузиазмом обсуждал их. Даймонам подобное поведение было несвойственно. Если мы предполагали наличие угрозы, мгновенно начинали действовать.
  - Никак. - Сартарис проигнорировал мое ехидство. - Они существуют безотносительно друг к другу. Те группы, о которых говорю я, больше похожи на воинские команды. Кстати, большинство входящих в них мужчин служили в армии, часть - имела отношения к спецслужбам. А вот это мои аналитики объяснить не могли до тех пор, пока не обнаружилась некая странность.
  Прежде чем посвятить меня в изыскания своих служащих, он сделал короткую паузу, которой я и воспользовался, чтобы связаться с Лерой. Ощущение необходимости этого было настолько сильным, что я не стал себе отказывать в этом.
  Сартарис, догадавшись, почему я дал ему знак молчать, подключился к линии, по которой шел разговор. Судя по его улыбке, то, о чем мы говорили, перекликалось с тем, о чем он собирался мне поведать. Что ж, это было не удивительно и объяснялось не только влиянием Леры на происходящее, но и оставленной марами защитой собственных творений.
  - Создание этих групп было спровоцировано неинициированными магами Равновесия. - Не сомневаясь в том, что прав, произнес я, когда моя подопечная отвлеклась. Ощущение ее присутствия рядом отступило, оставив после себя тягучую пустоту, чувство потери.
  Мелькнуло осознание того, что я вот-вот что-то пойму, отозвавшись в груди мимолетной болью. Но тут же ушло, когда одновременно с кивком Сартариса, подтвердившего высказанное мной предположение, раздался экстренный вызов Кадинара.
  Один из информационных блоков голографической консоли передвинулся на передний план, график, на котором отражалось участие 'третьей' силы, вспыхнул алым, заметавшись между пунктирами границ вероятностных разбросов, рядом вспыхнул временной таймер, на котором тревожно мигала одна цифра - ноль.
  Лицо того, с кем разговаривала сейчас Лера, строчки его биографии, магический скан - ничего. Способности есть, но не столь выраженные, чтобы сплотить вокруг себя команду желающих пережить очередную заявленную катастрофу.
  Послужной список. До армии - ничего, за что можно было бы зацепиться. Армия - ничего. Та же судьба, что и у многих, прошедших войну.
  Взгляд на другой блок. Там причина, по которой его включил в свой список Саркат. Не будь его, разговор правительницы эльфов и незнакомца закончился бы довольно быстро.
  Голос Кадинара звучит бесстрастно, повторяя те сведения, которые сейчас рассматриваю и я. Но за каждым его словом я слышу напряженный поиск ответов на вопросы, главный из которых: почему?
  Почему именно он и почему именно сейчас? Что заставило его выйти с собакой на набережную, изменив собственной привычке? Почему из множества женщин, мимо которых он проходил, его взгляд остановился именно на Лере? Почему так спокоен, словно уверен в том, что будет дальше?
  Вопросы, вопросы, вопросы!
  И опять.... До армии - ничего. Армия.... Разгадка где-то очень близко, я просто ее не вижу, но это не значит, что я ее не чувствую. Армия.... Чужие жизни, потери, кровь....
  Мы, даймоны, любим напряжение боя. Тяжесть оружия, бьющийся на виске пульс, азарт и хладнокровие, слившиеся в мимолетности схватки. Но то, что я вижу, всматриваясь в прошлое этого человека, вызывает у меня отвращение. Они были хорошими воинами, у них были хорошие командиры, но... я не понимал цели, ради которой они готовы были уйти на встречу с предками.
  Впрочем, как говорит Лера, это не мой мир и не мне диктовать ему свои законы. Не мне?!
  Армия....
  Прогнозная линия вздрогнула в последний раз, когда он протянул ей картонную карточку.
  Да, я прав, в его взгляде, когда он смотрит на нее, нет сомнений в том, что она возьмет.
  В том, как он стоит, в наклоне головы, в четкости линий лица нет агрессивной настойчивости, но нет и мольбы.
  Он знает!
  Волна отчаяния, накрывшая дорогую мне женщину, касается и меня, опаляя осознанием вины.
  Как трудно причинять боль тем, кого любишь!
  'Лера, соберись!'
  Отбросить все, что не касается Андрея Сизова, уходящего по набережной и его прошлого, выложенного в строчках, столбиках цифр и лицах тех, кто когда-либо имел к нему отношение. От самого рождения и до этой минуты, когда 'третья' сила, которую он каким-то образом олицетворял, встала на нашу сторону.
  Армия.....
  Озарение, как обычно, пришло неожиданно.
  - Он не маг, он - видящий.
  Сартарис отреагировал на мои слова молниеносно. Сменился информационный блок, замелькали расчетные цифры - мое предположение 'ушло' аналитикам для оценки. И не успел я еще высказаться о том, что мне удалось разгадать эту загадку значительно быстрее, чем им ее подтвердить, как на консоли появился символ однозначности.
  - Ранение. - Крылатый (мне нравилось называть его именно так) оказался быстрее и первым озвучил выводы своих подчиненных. - После его выздоровления, в подразделениях, где он служил, погибало меньше, чем в других. Да и потом... - Он восхищенно посмотрел на меня. - Видящий - мужчина, это практически невозможно.
  Я был с ним согласен, но не удержался о того, чтобы усмехнуться. Тот, кто опровергал невозможное, облокотившись на парапет, смотрел на реку, надвое разделившую его город.
  
  

Глава 3

  

Алена

  Глядя на девочку, которая медленно шла вдоль стены, время от времени прикладывая к ней ладошку и замирая, словно к чему-то прислушиваясь, я могла делать вывод о том, что из нас двоих боюсь происходящего именно я. Амалия же выглядела не по годам рассудительной и, что меня удивляло, спокойной.
  - Нас не убьют, мы им нужны.
  Ее уверенность не сумела справиться с моим страхом, а вот равнодушие, с которым она это произнесла, заставило вновь задуматься. Хотя бы о том, кем она была.
  - Тебе это интересно? - Девочка обернулась ко мне и лукаво улыбнулась. Будто бы и не было тех нескольких минут, когда, казалось, ожили ночные кошмары, ставшие несколькими крупными мужчинами, одетыми в черные одежды. Будто не обнажались мечи, не было крика Радмира, появившегося словно из ниоткуда, не было того мгновения растерянности, когда с его тела миражом слетела человеческая внешность, открывая смуглое лицо, украшенную клыками улыбку и... хвост с кисточкой, хлестко бьющий по высоким сапогам.
  И за этими воспоминаниями как-то меркла удивительная догадливость девочки, с легкостью угадывающей мои мысли.
  - Моя мама - маг Равновесия и носитель его сути. А еще она, - Амалия слегка нахмурила бровки. Похоже, ожидала, что моя реакция будет значительно более бурной, - правительница темных эльфов в одном из миров веера. Кстати, мой братик - темный эльф.
  - А ты? - нашла я в себе силы задать один из множества тех вопросов, которых как-то сразу стало слишком много. Причина, по которой я безоговорочно поверила этому ребенку, для меня была менее важна.
  - А я - человек. В нашем роду маги Равновесия только люди. Но это тебе потом мама лучше расскажет.
  Мама... потом... расскажет!
  Я подтянула колени поближе к подбородку - в камере, в которую нас с Амалией поместили, было ощутимо прохладно. Не спасало даже довольно толстое одеяло, в которое я завернулась, забравшись с ногами на узкий лежак и подложив себе под спину подушку.
  Та женщина, которую я видела только на фотографии, никак не ассоциировалась ни с магом, ни с уверенностью девочки в нашем спасении. А в том, что именно свою маму она видела в качестве избавителя, я не сомневалась. Первая фраза, сказанная ею, когда нас привели сюда, позволяла судить об этом весьма однозначно.
  Как только скользнула в сторону похожая на переборку дверь, Амалия нетерпеливо дернула плечом, требуя, чтобы странное существо, лишь похожее на человека, убрало с него руку и с достоинством, так не соответствующим ее возрасту, первой шагнула внутрь. Остановилась, осматриваясь, а потом резко повернулась и с усмешкой, вызывающе смотрящейся на ее детском личике, заговорила. Обращаясь к тому, кто стоял чуть в стороне.
  Его лицо было наполовину прикрыто тканью, но черная кожа открытой верхней части, да черные глаза, обрамленные сверкающими ресницами, весьма однозначно уверяли, что и он к людям отношения тоже не имел.
  - Когда моя мама придет за мной, вы пожалеете о том, что сделали.
  Вопреки моим ожиданиям, тот, кого девочка затем назвала даймоном, не отреагировал на ее слова смехом. И хотя это ни о чем не говорило, сам тот факт, что нас есть кому искать, добавлял оптимизма.
  - А кто такие даймоны?
  Первые два дня, которые определялись лишь по чередованию завтрака, обеда и ужина, да отключенному на ночь верхнему освещению, мы с Амалией почти не разговаривали. Лишь сидели молча, прижавшись друг к другу и вздрагивая от каждого шороха. И хотя ни грубости, ни угроз со стороны наших похитителей пока не было, неизвестность и непонятность происходящего давили, не давая расслабиться ни на мгновение.
  Сегодня же... нет, не стало легче. Скорее, привычнее.
  - А, - девочка непринужденно махнула рукой, - они живут на Дариане. У нас с ними два года тому назад была война, но потом мы их победили, а мой папа даже стал другом их ялтару. Закираль хороший и слушается мою маму.
  - А эти? - я рукой показала на дверь.
  - Это плохие. Папа сказал, что они предатели, и чтобы они нас не нашли, мы с Вэоном должны пожить у бабушки.
  - Но они вас все-таки нашли, - тихо прошептала я, но Амалия услышала, хоть я этого и не хотела.
  - Они нашли тебя.
  Ее заявление заставило мгновенно избавиться от остатков оцепенения, в котором я пребывала и удивленно посмотреть на девочку. Мне не очень-то хотелось чувствовать вину за то, что этот ребенок находился здесь.
  Я никогда не была пай девочкой, но старалась избегать ситуаций, когда из-за меня кто-нибудь мог пострадать. И мне стоило разобраться в сказанном Малей, хотя бы для того, чтобы быть совершенно уверенной в том, так ли это.
  - Меня?
  - Тебя. - Девочка довольно улыбалась. Словно забыв, о том, где именно мы находимся. Подойдя к лежаку, присела на краешек. - Ты - маг Равновесия. Ты чувствуешься, как мама и Сашка. Только ты не умеешь пользоваться своей силой и если не научишься, она тебя разорвет.
  - Разорвет? - То, что она говорила, было странным. И... не очень приятным.
  - Так говорит мама. - Пожала она плечами. Очень по-взрослому.
  - Сначала ты начнешь мерзнуть, - мы с Амалией одновременно повернулись к чуть слышно открывшейся двери. Даймон в длинном черном плаще и закрытым лицом стоял на пороге и смотрел на нас. - Так заявляет о себе Хаос. Считается, что он ближе всего к человеческой природе, потому и первым проявит свое разрушительное действие. А потом за дело примется Порядок. Пытаясь уравновесить свою противоположность, он окутает тебя непереносимым жаром, но твое сердце к этому времени уже заледенеет и ему не удастся его растопить.
  - Ты пришел ее пугать? - Девочка соскочила на пол и, без малейшего страха, подошла к мужчине.
  - Нет. - Он присел, чтобы не заставлять Амалию задирать голову, смотря на него. - Я научу ее контролировать свои силы, если ты уговоришь ее поверить мне.
  - Поверить тебе? - Она была совсем ребенком, но... я видела юную женщину, осознающую свое умение манипулировать мужчинами. Она чуть склонила голову, позволяя распущенным волосам скользнуть на лицо, небрежно, но очень грациозно повела плечом. А у меня пред глазами возникло видением: она, но старше; длинное платье с открытыми плечами, нежным шелком ласкающее стройную фигуру, блеск камней в колье на шее, снисходительная улыбка.... - Она поверит тебе, если ты поклянешься своей честью, что не причинишь ей вреда.
  Звонкий искренний смех был ей ответом.
  - Ты много знаешь о нас, юная носительница сути Равновесия. Но ты, все равно, боишься.
  - Не тебя. - Амалия как-то быстро погрустнела. - Того, страшного.
  - Сэнши? - В голосе мужчины мне послышалось удивление. - Ему приказали тебя не обижать.
  - Он страшный. - Упрямо повторила девочка. А потом, с лукавством посмотрев на меня, обхватила даймона за шею и что-то прошептала.
  В нашей камере было довольно светло, да и я не сводила с них глаз, так что успела заметить и метнувшийся ко мне взгляд, в котором мне почудилась растерянность и осторожность, с которой мужчина отстранился от Амалии, прежде чем подняться.
  Но если я и была права, то когда он направился ко мне, ничего, что напоминало бы о мгновении замешательства, я уже не видела.
  - Я клянусь своей честью, что во время обучения не причиню тебе вреда, если этот вред не будет направлен на твою защиту или спасение.
  Он говорил по-русски чисто, без малейшего намека на акцент. Но... отстраненно и бесстрастно, механически. И это было неприятно.
  - Ты не сказал, как тебя звать. - Амалия вновь взяла инициативу общения в свои руки.
  Я же... не могла произнести ни слова. Нет, существование множества миров не казалось мне невозможным. Я не любила фэнтези, но не лишала себя удовольствия прочесть разглагольствования именитых мужчин с научными степенями, рассуждающих о подобной возможности. Так что этот факт если и смущал, то только тем, что произошло подобное со мной.
  То, что мама Амалии оказалась магом Равновесия тоже не слишком-то и тревожило. Жизнь этой семьи всегда была окутана каким-то флером таинственности. Не тем, который бы бросался в глаза, а каким-то предчувствием, остающимся после встречи с кем-нибудь из них ощущением. Словно ты прикоснулся к тайне, и хотя сам этого не заметил, но след этого прикосновения остался на тебе, заставляя душу мечтать о несбыточном. Так что этот момент меня скорее успокоил, заставил поверить самой себе и тем мыслям, которые у меня возникали, когда ночь раскладывала дневную мозаику в своем, только ей одной известном, порядке.
  Что я сама имела ко всему этому отношение.... Это было неожиданно, но... я готова была с этим смириться. Хоть и не понимала причины подобной лояльности к вывертам собственного сознания.
  А вот присутствие рядом этого конкретного даймона неожиданно заставило меня встревожено съежиться, словно его слова задели то, что я осознать не могла. Но это не помешало мне почувствовать угрозу, которая таилась в них.
  - Мое имя - Туоран. - Он продолжал смотреть на меня. Внимательно и... я могла спорить на что угодно, но в очерченном серебром зрачке я видела удивление, которое он, как ни пытался, не мог скрыть.
  Интересно, а сколько ему лет?
  - Обретенная надежда?! - Амалия хихикнула и дернула его за плащ. - Тебе идет.
  - Ты знаешь древний? - Даймон подхватил девочку и... очень осторожно! посадил рядом со мной.
  - Да, мама считает, что языки развивают мышление. Особенно древние, которыми мало кто пользуется. Да и в вашей магии ключи легче запомнить, если знаешь их смысл.
  - Это тебе тоже мама сказала?
  - Нет, сама догадалась, - смешно фыркнула малышка. Ее беспечность поражала. Или она до конца не понимала того, что с нами случилось, и где мы находимся, или... знала больше меня. Мне хотелось верить, что верно именно второе. - Меня мама как-то наказала и заставила учить слова заклинания пространственного переноса. Я чуть язык не сломала, пока его пыталась прочитать. А потом увидела знакомый символ и попросила маминого тера перевести все остальное. Оказалось, так запомнить намного проще.
  - У твоей мамы есть тер? - Задал свой следующий вопрос Туоран, как только в щебетанье девочки появилась пауза.
  У меня же беспокойно сжалось сердце. Амалия была слишком отрыта в общении и могла сказать лишнее. И хотя из нас двоих она была больше осведомлена, да и воспитывать ее должны были соответственно, мне казалось, что в данном случае осторожность не повредит. Но не успела я хоть как-то дать понять девочке, что именно меня волнует, как она, улыбнувшись даймону, ответила. Мне.
  - О том, что маму охраняют даймоны, знают все. А секретов я все равно не знаю. Я еще маленькая.
  Взгляд Туорана был ошеломленным. И пока я пыталась сообразить, чем именно, он произнес что-то, похоже, на своем языке. И пусть суть сказанного осталась мной не понятой, я не сомневалась, что это было требованием.
  Вот только... девочка, соглашаясь, закивала головой.
  - Ты ее будешь учить в другом месте? - Настроение Амалии менялось слишком быстро, чтобы за ним можно было уследить. И вот сейчас она нахохлилась и недовольно посмотрела на даймона. Опять поражая меня своим отношением к нему.
  - В другом. - Подтвердил он. - А тебя заберет Сэнши, вы пойдете гулять на поверхность.
  Вздох Амалии был едва ощутим, но в наступившей тишине показался мне оглушительным. И... беззащитным. Ее плечи опустились, она вся сжалась, становясь той маленькой девочкой, которой, по сути, и была. В одно мгновение теряя те уверенность и бесстрашие, которыми она меня поражала.
  Но потрясало не только это. Туоран, нисколько не смущаясь моим присутствием, опустился перед Мали на колени и, взяв ее ладошки в свою, затянутую в черную перчатку, прижал их к своему закрытому тканью лицу и что-то тихо зашептал. На том же самом языке, на котором они уже говорили.
  И с каждым произнесенным им словом, ее лицо светлело, а в глазах разгоралось любопытство. Но вместо того, чтобы чувствовать успокоение (я не видела смысла обнадеживать ребенка, чтобы затем причинить ему боль), в моем сердце все сильнее укреплялась тревога. Она была так юна и доверчива, а он....
  Воспоминание и увиденное не так давно слились в одну картинку.
  Кирилл! Кир.... Я помнила его пустой, ничего не выражающий взгляд, там, на берегу озера. Я успела заметить похожий, бесчувственный, у Туорана, когда он стоял у закрывшейся за его спиной двери и рассказывал мне о моем не очень оптимистичном будущем.
  У мамы Амалии телохранителями были даймоны. И если Радмир только казался человеком, то и Кирилл... вполне мог быть таким же, как тот, что сейчас с легким напряжением всматривался в мое лицо.
  Кирилл! Это был миг, в котором сплелись горечь случившегося, отчаяние, тоска по тому, что так и не произошло. А еще в нем настойчиво звучал мой рассказ о храме Ханумана. Тот самый, после которого я заметила этот безжизненный взгляд. Тот самый, после которого он заторопился отвести меня к бабушке.
  Холод, который до этого заставлял меня лишь кутаться в одеяло, обдал тело леденящей волной, выбивая воздух из легких, и терзая дрожью. Весь мир вдруг сузился до меня одной и желания провалиться в морозное крошево, которое острыми иглами впивалось в мою кожу, принося граничащую с наслаждением боль. И я бы именно так и сделала, уговорив себя, что помочь Амалии я ничем не смогу и будет значительно лучше, и для нее и для меня, если я уйду в эту мерцающую безбрежность, если бы не пощечина даймона. Он бил не щадя, вложив в один единственный удар не силу - сделай он так и моя смерть была бы быстрой, злость, ощутив которую, хотелось больше никогда не испытывать ее на себе.
  - Отойди!
  Приказ относился к Амалии и сквозь слезы, застлавшие мой взгляд, мне удалось заметить, как отскочила девочка к двери, которая тут же открылась, впуская внутрь названное Сэнши существо.
  - Забери ее и заблокируй этот отсек.
  Боль метрономом стучала в затылке, которым я ударилась о стену, рот наполнился кровью, разбитая губа саднила, но все это не шло ни в какое сравнение с тем ужасом, который я испытала, когда Туоран склонился ко мне.
  Я не увидела, когда он скинул плащ, лишь внезапно осознала, как сквозь пелену проступают очертания, словно высеченного из черного мрамора лица, как ближе стали похожие на омут черные зрачки, в которых не было никаких чувств, только я сама, как отражение в зеркале.
  Он рывком сдернул меня с лежанки и прижал к холодной стене рядом с ней. Не обращая внимания на то, что всхлипы, которые я даже не пыталась сдерживать, уже превратились в рыдания, прерываемые изредка надсадным кашлем. И, казалось, он совершенно не замечал, как капли моей крови скатываются алыми полосками по белоснежной ткани его костюма.
  - Смотри на меня!
  Его голос звучал жестко, бескомпромиссно. Ему нельзя было не подчиниться, но когда я начинала провалиться в бездну его глаз, я слышала другой, который ласково шептал: 'Малыш, держись', и я находила в себе силы не только отводить взгляд, но и отталкивать от себя ощущение безумия, тянувшее меня к себе.
  - Смотри на меня! - В этот раз приказ прозвучал мягче, с прорвавшейся горечью. - Дыши!
  Мои ноги не стояли на полу - висели в воздухе, Туоран был значительно выше меня. Но только после его требования я догадалась, что голова кружится не только от удара, но и потому, что от смеси дикого страха и понимания собственного бессилия, я неосознанно сдерживаю дыхание.
  - Ты меня несколько разочаровываешь.
  Я не видела того, кто произнес эти слова, даймон возвышался надо мной, став единственным, что осталось доступным моему взору. Но эта короткая фраза источала столько язвительности, что терзавший меня ужас отступил, оставив после себя лишь обиду за того, к кому она относилась.
  - Уйди, отец. Ты мне мешаешь. - Это был рык изголодавшегося хищника, но он больше не пугал. Он словно выстраивал стену между мной и тем, к кому я уже испытывала ненависть.
  - Как скажешь, - холодно бросил тот, стоящий у двери и мы вновь остались одни. По-крайней мере, после того, как дважды прошелестела дверь, ни одного звука оттуда больше не доносилось.
  - Алена, доверься мне.
  Глаза Туорана неожиданно оказались слишком близко, не лишая воли, а прося исполнить то, что звучало мольбой. Его горячее дыхание щекотало кожу, отгоняя и почти покоривший меня холод и ту боль, что прорывалась сквозь ледяную корку подступившего вплотную безразличия. Но это уже не имело значения, мое сердце, дернувшись в последний раз, замерло, даря сладостный покой.
  Но прежде чем я растаяла в нем, в приятном оцепенении наблюдая за тем, как ярко вспыхивает серебряный контур его зрачков, пылающие губы даймона накрыли мой рот, вбивая в меня наполненный его жизнью воздух.
  
  

Лера

  Когда мы добрались до коттеджа, который снял для нас Саркат (компания собралась слишком большая, чтобы использовать мою старую квартиру, да и защитить ее надежно оказалось невозможно) Константин уже чувствовал себя в обществе Сашки и его тера вполне раскованно. Но тут же напрягся, стоило нам войти в довольно приятно обставленную комнату, в которой они сидели. За разговором не обращая внимания на работающий без звука телевизор.
  - Привет. - Сын улыбнулся нашему гостю, который поднялся вслед за ним и, демонстрируя ему то, что обычно бывает трудно объяснить словами, слишком быстро для человека, оказался у двери, где стояли мы с Кадинаром. - Я уже начал волноваться.
  Он приобнял меня за плечи и коснулся губами щеки. Любящий сын....
  Амалия, соскучившись, бросалась на шею и, почти уткнувшись носом в ухо, начинала взахлеб рассказывать все свои новости, умудряясь втиснуть в свое повествование и свои комментарии по поводу строгости ее наставников, и просьбы. Детские, наивные, но... какой же ребенок без желаний, которые должны быть выполнены немедленно, потому что сил ждать их исполнения просто нет.
  Амалия.... Сердце сжалось от боли, но мне удалось отбросить все, что не касалось тех вопросов, которые мне требовалось решить. В том числе и ради ее спасения.
  Вместо приветствия я на мгновение прижала его к себе и поцеловала в висок. Как в детстве.
  - Представь меня.
  - Да, конечно, - чуть заметно усмехнулся он и, продолжая придерживать меня за плечи, повел к замершему Константину.
  Молодому человеку выпало судьбой узнать, как сильно отличается его представление о мире от действительности. Так же, как и мне. Когда-то.
  - Мама, позволь тебе представить моего знакомого. Это тот самый Константин, о котором я тебе говорил. Он работает сисадмином в той же фирме, что и Алена.
  - Мама? - Не сдержал тот своего удивления - я выглядела едва ли не моложе его, но когда Сашка кивком подтвердил, лишь на миг стушевавшись, принял протянутую мной руку.
  - Можешь звать меня просто Лера. Мне так привычней.
  - Хорошо, Лера. Тогда я - просто Костя. - Его улыбка была мягкой и трогательной.
  О, предки! Я воспринимала его так же, как и сына, нуждающимся в моей заботе ребенком. Пусть и достаточно повзрослевшим, чтобы самостоятельно выстраивать свой собственный путь.
  Но не это было самым страшным. Я знала, что у него есть мать, которая испытывает те же чувства, что я по отношению к своим детям. Но, несмотря на это, я собиралась втянуть его в события, выжить в которых ему будет очень сложно. Если только....
  Похоже, одним только разговором дело не обойдется.
  - Костя, - я удержала тяжелый вздох и жестом указала ему на кресло, с которого он совсем недавно поднялся, - тебе Саша объяснил, зачем я пригласила тебя сюда?
  Его взгляд тут же стал серьезным.
  - Да, он сказал, что у Алены проблемы, и она попросила вас со мной связаться.
  Прокомментировать эту версию я не успела. Дверь открылась бесшумно, но не ощутить появления Вилдора было просто невозможно. Даже в человеческой личине, даже укутанный плотными щитами, он продолжал восприниматься так же, как в ту, нашу первую с ним встречу. Он был похож на огненный вал, сбивающий с ног ураганный ветер. Он был холодной, бесчувственной стихией, которая сметала все, что мешало ему двигаться к цели.
  Он был бы таким, если бы не душа, которая однажды познала любовь.
  - Это я попросил его так сказать.
  Остановить его я не успела, не ожидая, что он нарушит наши договоренности. Впрочем, разве могло быть по-другому?!
  Все остальное происходило одновременно. Личина сползла с него туманом, открывая настоящий облик, Сашка, реагируя на всплеск ауры нашего гостя и опередив дарианца, оказался рядом с Константином и, успокаивающе, положил ему руку на плечо, не давая вскочить. Я же преградила Вилдору путь, вставая между ним и человеком.
  - Зачем? - Я заговорила на межрасовом, чтобы исключить хотя бы одного из намечающейся очередной серии наших с бывшим ялтаром разборок.
  - Он - не мальчик, мужчина. И я всего лишь хотел тебе это показать.
  - Других способов для этого не было? - Я хоть и понимала, что он в чем-то прав - времени на долгие разговоры у нас просто нет, но сдаваться так сразу не собиралась.
  - Были, - не стал спорить Вилдор. Не этим, а странным взглядом, в котором была заметна тень неуверенности, заставляя меня вновь задуматься о том, что я чего-то либо не знаю, либо не понимаю. - Но так оказалось быстрее. К тому же, ничего страшного не произошло.
  - Кроме того, что ты его напугал.
  - Разве? - Пока мы перекидывались репликами, он успел скинуть набиру на руки подскочившего Кадинара, так что я могла 'наслаждаться' не только чуть насмешливыми интонациями, но и улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. - А мне показалось, что его распирает от любопытства. К тому же, наше с тобой общение очень похоже на милую семейную ссору. Добавляет немного смущения, но хорошо успокаивает.
  И, словно подтверждая его слова, Сашка многозначительно хмыкнул, Саркат весьма талантливо изобразил предмет интерьера, а начальник охраны моего кошмара, который был к подобному более привычен, начал отпускать по ментальной связи шуточки и предлагать всем остальным делать ставки.
  - Спасибо. - Мой голос был спокоен, когда я произнесла слово благодарности. Но... он сейчас сделал для меня больше, чем я могла бы ожидать от друга. Он показал, что когда-то я правильно определилась с выбором, не поддавшись влиянию Таси и вспыхнувшей в моем сердце страсти. Тот огонь своей мощью спалил бы меня дотла. Либо... сделал его подобием.
  Не знаю, как он понял, что именно я имела ввиду, но его заледеневший взгляд не оставлял сомнений - он прочувствовал каждую мысль, каждый образ, который возник в моем сознании. И последний кадр, на котором я была с Олейором, ему не понравился.
  - У Алены, действительно, проблемы. - Он отказался от противостояния и, пройдя вплотную, почти задевая, мимо меня, опустился в кресло напротив того, где сидел Костя. - Но это проблемы несколько необычного свойства.
  - Кто вы?
  В том, что наш новый знакомый быстро пришел в себя, Вилдор был прав. И хотя частично это было заслугой моего сына, который посчитал необходимым слегка уравновесить взметнувшуюся ауру юноши, без наличия склонности к выдержке это вряд ли бы помогло.
  - Чтобы объяснить это потребуется слишком много времени. - Дарианец откинулся на спинку, вызывающе противореча только что сказанному. Судя по ленивой расслабленности, он никуда не торопился. - Я предлагаю другой вариант: я задаю вопросы, получаю нужные мне ответы, а потом ты задаешь свои вопросы. Но не мне, а тому, кого я отдам тебе на растерзание.
  - Такой вариант предполагает некоторое доверие. - Костя словно не заметил, как сдавленно хмыкнул Сашка, дерзко посмотрев на Вилдора. Если это была и бравада, то и для нее нужны были немалые душевные силы.
  - Я покажу. - Оказавшийся рядом с Константином Кадинар, похоже, нарушил планы моего кошмара. Но тот, выразив недовольство лишь коротким взглядом, который он бросил на своего бывшего начальника охраны, соглашаясь, кивнул.
  Я знала, что именно собирается показать бывший человек Косте. Тогда, на Дариане, ему пришлось открыть свою память для нас с Вилдором, чтобы мы могли убедиться в том, что в его рассказе о Храме Ханумана нет пробелов. И я догадывалась, насколько тяжело ему придется, когда он вновь ощутит себя на том берегу, держа в своих объятиях девушку, предназначенную ему судьбой, не ведая того, что эта встреча станет для них последней.
  Но это был самый короткий путь добиться доверия у того, кто просто не мог нам верить.
  Чтобы не видеть, как закаменеет лицо Кадинара, я, стараясь не шуметь, отошла к окну и, отодвинув штору, оперлась на широкий подоконник. Коттедж находился в черте города, совсем недалеко от его центра, но... деревья в небольшом саду были уже достаточно высокими и густыми, чтобы загораживать собой высотные дома, создавая впечатление дикой природы вокруг. Стоило отдать должное работе ландшафтного дизайнера. Для создания подобного ощущения в том, что было продумано от первого листика и до последнего камушка, нужен особый талант.
  'Лера, - ментальный голос Вилдора был неожиданно мягким, - ты не выдерживаешь напряжения. Это может быть опасным для всех'.
  Грустно было с этим соглашаться, но... в чем-то он был прав. Последние два года вместо желанного покоя принесли новые проблемы.
  Вернувшись на Лилею, к мужу, я была уверена, что вот теперь-то и будет то счастье, которого я так ждала. И хотя нам с Олейором вновь предстояло проложить тропинку друг к другу, мне это не казалось сложной задачей. Я любила своего эльфа и была уверена в его чувствах ко мне. Я знала, что только мысли о нем и детях помогли мне пережить того Вилдора, который был для меня врагом и не сомневалась, что его вера в меня помогала ему сохранять холодный рассудок, защищая свой мир.
  Но все оказалось совершенно не так, как мне виделось. Моя боль и отчаяние, его мнимое предательство по отношению ко мне. Его титул правителя темных эльфов, мой статус на Дариане. Удивительное взаимопонимание между Закиралем и Таши и... просьба Олейора оставить решение проблем его расы на него самого. Эти мелочи оказались слишком тяжелыми, чтобы мы сумели с ними справиться.
  Но даже они были просто смешными по сравнению с самым главным: моим непониманием того, чего хочу я? Как женщина, как мать, как маг.
  Ответить себе на этот вопрос я так и не смогла.
  'Будет лучше, если твоей заботой станет обещание, которое ты мне дал'. - Я без труда могла справиться со своей злостью, но не захотела этого делать. Она помогала мне избавиться от душившей меня горечи, осознавать, что я еще жива.
  Ответа не последовало. Из нас двоих он лучше знал, когда стоит промолчать.
  - Мама.
  Пытаясь разобраться в том, зачем я в очередной раз 'ударила' дарианца, я пропустила тот момент, когда ко мне подошел сын. И это заставило собраться быстрее, чем иные слова. В этом коттедже было относительно безопасно, но мне не стоило забывать, что я не могу надеяться на магию в той мере, в какой делала это на Лилее или Дариане. А значит, расслабляться не стоило.
  Взглянув на Сашку вопросительно, я тут же перевела взгляд туда, куда показал сын. Кадинар уже отошел от Константина и тот теперь смотрел на меня. Похоже, начальник охраны Вилдора показал ему больше, чем должен был.
  - Теперь ты понимаешь, почему нам нужна вся информация о базах, которую ты разыскивал?
  - Все, что есть у меня, можно найти в интернете. Или не умеете пользоваться?
  Мы с дарианцем переглянулись. И хотя он не позволил себе даже ментального замечания, я догадалась, о чем он сейчас подумал. Что ж... ему это пойдет только на пользу.
  - Умеем. - Сартарис не стал поражать нашего гостя своими способностями, и даже чуть замешкался, когда входил в комнату. - А наши возможности анализа информации превосходят ваши, как минимум, на несколько порядков. Есть только одна проблема, - его усмешка была ехидной, - ваша, человеческая, ментальность. Мне проще заставить говорить тебя, чем установить критерии поиска и высчитать множество поправочных коэффициентов на желание покрасоваться, преувеличить, завуалировать, получить выгоду.
  - А они? - Не вступив в дискуссию, на которую его провоцировал Сартарис, Костя кивнул на нас с Сашкой. Сын слегка прикрыл свою экзотическую внешность, так что воспринимался человеком.
  Даймон вновь усмехнулся.
  - В них от людей мало что осталось. Если ты нас не разочаруешь, еще увидишь, насколько эффектно выглядит госпожа Лера, когда становится берсерком.
  Мне ничего не оставалось, как закатить глаза. Вроде и ничего не сказал, а у Кости глаза вспыхнули любопытством. Мужчины!
  Думал он недолго. Обвел всех взглядом, на мгновение насупил брови и, кивнув в ответ на собственные мысли, спросил, обращаясь к Сартарису.
  - Ноут есть?
  - Я ждал этого вопроса, - с улыбкой протянул Сартарис и, как волшебник, вытащил из-под полы набиру тонкий ноутбук.
  - Интернет? - Последовал второй вопрос, пока двигали поближе к креслу журнальный столик.
  - Я же говорил, - хмыкнул Сартарис, обращаясь к Сашке, - что у них все серьезно. - И уже для Кости добавил: - Спутниковый тебя устроит?
  Ответа не дождался. Впрочем, он на него и не рассчитывал, тут же пристроившись рядом со склонившимся к посветлевшему экрану Константином. Через пару мгновений к ним присоединился сын, а затем уже и Кадинар с Саркатом. И только Вилдор продолжал расслабленно сидеть в кресле, словно не замечая творящейся перед ним суеты.
  Да и я, если и понимала используемый ими при общении сленг, то лишь как нечто абстрактное. За те годы, которые я на Земле появлялась только в качестве гостя, здесь изменилось слишком многое.
  Я вновь отвернулась к окну, машинально повторяя про себя слова, которые воспринимались, как откровение: онлайновое хранилище данных, аккаунт, форум, транзакция, логин.... Потом начала замечать другие, от которых на лице появлялась глупая улыбка: копипастнуть, слить, абгрейд, пошла перезагрузка....
  А затем стало как-то странно тихо. Похоже, они добрались именно до того, что искали.
  - Здесь красиво.
  Я сумела не вздрогнуть. Забыв о данном самой себе обещании, я опять пропустила тот момент, когда Вилдор оказался рядом.
  - Ты имеешь в виду этот садик или Землю?
  - Я просто хотел тебя отвлечь от раздумий, - неожиданно для меня признался дарианец в том, о чем я и так догадалась. - Решил начать с нейтрального вопроса.
  - Тебя не интересует то, что они там нарыли. - Я специально использовала слово, которое несколько раз произносил парень.
  - Мне достаточно быть на связи с Кадинаром и Сартарисом, чтобы иметь полное представление об этом.
  - Они похожи. - Теперь я смогла удивить сама себя, никак не ожидая от себя подобного замечания.
  А вот Вилдор воспринял его совершенно спокойно.
  - У меня для этого даже есть объяснение.
  Так как добровольно продолжать он не собирался, пришлось приподнять бровь, намекая, что его за язык никто не тянул, а уж раз начал, то пусть и заканчивает.
  Вот только так просто добиться желаемого мне не удалось. Вместо разъяснений, я получила вопрос, который давал основания думать, что помогать он мне не собирается.
  - А сама ты как считаешь?
  Взгляд метнулся к тем двоим, что пристроившись с двух сторон от человека, успевали и о чем-то чуть слышно переговариваться на дарианском, и комментировать сказанное Костей, но уже на русском.
  Внешне они не были похожи друг на друга. Впрочем, это было и не удивительно. Один был рожден даймоном, к тому же берсерком. Второй... даймоном только выглядел, так и не утратив своей человеческой сущности.
  Кадинар был значительно старше, что не мешало ему сохранять юношеский задор, Сартарис - моложе, но казался степеннее, если это слово было применимо к этой расе.
  Вот только ничего из этого никак не противоречило тому, что они производили очень похожее впечатление. В них была жажда жизни, в них было стремление к несбыточному, внутренняя неудовлетворенность, которая гнала их вперед. И преданность, которой можно было только восхищаться.
  Но даже это не приближало меня к ответу на заданный Вилдором вопрос. Если, конечно, не предположить того, что только на первый взгляд кажется невозможным.
  - Сартарис говорил, что альтернативный мир более стабилен, чем основной. А Дариана-2, к тому же, завязана на первую, потому что связана с находящимся на ней источником.
  - Да, все именно так, - продолжая смотреть куда-то вдаль, подтвердил дарианец.
  - И ключевые события, происходящие в первоначальном мире, должны вызывать изменения в созданном.
  Вилдор отнесся к моим словам без какого-либо интереса. Но добавил, с каким-то даже равнодушием.
  - Чаще всего это рождение или смерть тех, кто влиял на развитие основного, либо открытия, провоцирующие скачок. Неважно какой, технологический или магический.
  - И смерть твоего отца, начало твоего правления, ознаменовавшееся первым вторжением на Лилею, ваше поражение, вполне могли стать именно такими событиями.
  - Могли, - хмыкнул он, не посчитав нужным сдержаться и показывая, что мои рассуждения его позабавили.
  Но... я чувствовала, как уплотнились его щиты. Едва заметно, но достаточно для того, чтобы делать выводы. Все сказанное мною вызывало у него эмоции. И были они... неприятными.
  - Тогда я могу предположить, что на второй Дариане есть свой Вилдор, а у него вполне может быть....
  Договорить он мне не дал. Резко развернувшись в сторону наших увлекшихся спором спутников, с жесткими, не терпящими возражения интонациями, спросил у Кости:
  - В вашей группе старший Архангел?
  
  

Глава 4

  

Закираль

  Я не ожидал увидеть отца скоро, и когда он неожиданно появился в кабинете, едва удержал себя от нетерпеливого вопроса. Помогло присутствие Ярангира.
  - Тинир не дал о себе знать?
  Вряд ли это было противостояние выдержек, но Вилдор заговорил лишь тогда, когда мое терпение было на исходе. От его застывшей у окна фигуры распространялись волны безмерного спокойствия, но мне уже было известно, что чем ближе он приближался к подобному состоянию, тем напряженнее были его раздумья.
  - Нет, - я вынужден был признаться в собственном бессилии. - Его следы обнаружить не удалось.
  - Можешь не искать. - Так и не обернувшись, бесстрастно бросил он. - Вызови Маргилу.
  - Ты же не хотел.... - я попытался удивиться, вспомнив, что не высказывал желания втягивать в эту историю талтара, но не успел. Слишком ясной была связь между двумя фразами. - Ты считаешь, что его душа ушла в Хаос?
  Ярангир, как ни пытался сохранить самообладание, но чуть дернулся, когда я задавал свой вопрос. Тинир был не только старшим братом его отца, но и весьма загадочной личностью, которая не давала покоя всем, кто о нем хоть немного знал.
  - Узнай у него, где находится оружие Тинира. Если будет артачиться, скажи, что другой возможности вернуть его может и не быть.
  Догадываясь, что уточнять что-либо не имеет смысла, посчитал бы нужным - сам сказал, я решил увести разговор в более мирное русло.
  - Ты только за этим?
  Развернулся он резко, скорее даже стремительно, словно пытаясь поймать те интонации, с которыми я спрашивал. Наткнувшись на усталость в моих глазах, которую я даже не сделал попытки от него скрыть, ответил уже без того надрыва, который в нем чувствовался.
  - Ты помнишь наш разговор о марах?
  Не став задействовать ментальную связь, я взглядом показал на Ярангира, который внимательно прислушивался к нам. Но Вилдора присутствие постороннего не смутило. Впрочем, он уже не раз настаивал на том, чтобы я больше доверял своему начальнику охраны. Не то, чтобы я испытывал сомнения в его надежности, но... я так и не привык, что о моей безопасности беспокоятся другие.
  - Такое трудно забыть, - будь мы одни я, может, и позволил бы себе усмешку, но...
  Мне уже приходилось задумываться о том, что именно было в моем отце, заставляющее даже тех, кто его неистово ненавидел, преклоняться перед ним.
  Он был первым воином Дарианы, отвоевывая это звание в многочисленных боях с теми, у кого хватало мужества бросить ему вызов. Он был сильнейшим магом, оценить мощь которого трудно было и мне. Он был великим ялтаром, даже потерпев поражение в двух вторжениях.
  Все это могло стать ответом, но... я догадывался, что это совсем не так.
  И только теперь я начинал приближаться к тому, что так жаждал понимать, к его внутренней сути.
  Он был тем, кем позволил себе быть. Соответствуя образу идеального даймона, вписываясь в рамки Кодекса, и оставаясь самим собой. Сильным и слабым, непримиримым и способным на снисхождение, знающим все, что считал для себя необходимым знать и не стесняющимся с искренним изумлением открывать для себя новое.
  - И тебе ничего не показалось странным?
  Его лицо было закрыто, но в глазах мелькнуло предвкушение. Как предупреждение, чтобы я был осторожен с каждым словом, которое произнесу.
  Мне пришлось отвести взгляд, как не справившемуся с заданием послушнику.
  А воспоминания, будто и ждали именно этого образа, разрушив стены, которые я сам когда-то воздвиг, хлынули бурным потоком, нисколько не считаясь ни с моим нынешним статусом, ни со временем, которое отделяло этот миг от тех событий.
  Тот день был одним из немногих, когда он был со мной. Пусть и совсем недолго.
  Главный зал в средней воинской школе был полон, несмотря на свои внушительные размеры, но вокруг нас, меня, Вилдора и старшего наставника, который должен был надзирать над моим ученичеством лично, никого не было. Словно невидимые ограждения заставляли взволнованных отцов и их не менее взбудораженных отпрысков обтекать тот островок, на котором шел неспешный разговор.
  Впрочем, диалогом эта беседа не была. Ялтар отрешенно перечислял мои будущие успехи, о которых он хотел бы услышать и назначал сроки этого. Мнение нас двоих о том, возможно ли это, его не интересовало.
  Он покинул меня, когда еще не закончилась церемония принятия. Покинул на долгие десять лет, в течение которых я ни разу не отступил от намеченного им плана. Невзирая на боль, слезы и проклятия, которые однажды сорвались с моих губ, чтобы затем повторяться вновь и вновь.
  Я ненавидел своего отца, я желал его смерти, я видел, как мой кинжал вонзается в его грудь, как закрываются его глаза, чтобы уже никогда не открыться.
  Но я любил его, не понимая за что, и не признаваясь себе в том.
  Я любил его и жаждал его одобрения.
  И добился. Дважды.
  От воспоминаний о первом у меня до сих пор замирает сердце - в тот день, прежде чем накинуть на мои плечи набиру и защелкнуть застежку лицевого платка, он прижал меня к себе. Всего лишь на мгновение, но так крепко, что сбил мне дыхание. И это было настолько сладостно, что я готов был преодолеть все, что угодно, лишь бы вновь ощутить его крепкие руки и услышать тихий шепот: 'Ты достоин быть моим сыном!'
  О втором, когда я увидел в его глазах гордость за меня, мне хотелось забыть. Потому что в тот день я узнал, в чем именно заключался его план и поверил, что потерял его, так и не успев обрести.
  - Двойственная природа этой расы?
  Он кивнул без разочарования, но и без удовлетворения, которого я ожидал. Мне стоило признать, то время, когда я в нем нуждался, безвозвратно ушло. И мы оба понимали это.
  - Ты никогда не задумывался о том, почему мы, так равнодушно наблюдавшие за тем, как уходят в Хаос женщины иных миров, становимся трепетными, когда на нашем пути встречается Единственная?
  Я невольно переглянулся с Ярангиром, который сейчас был больше похож на неугомонного Сашку, чем на бесстрастного даймона.
  Подсказка? Если это так, то Вилдор не хотел, чтобы мы получили готовый вывод, предлагая самим прийти к тому, о чем он уже догадался.
  Следующая мысль заставила меня уплотнить щиты -мой начальник охраны не должен был ощутить, как всколыхнулась сила, реагируя на охватившее меня воодушевление. Разгадка должна быть весьма необычной, раз отец не считает возможным просто поделиться ею с нами.
  - Когда я встретил Таши, все мои мысли были лишь о том, как добиться ее благосклонности. А когда связь установилась, пытался не разнести все вокруг себя.
  Опять кивок. Без малейшего намека на упрек.
  - Ты и я - не единственные, кому довелось встретить женщину, предназначенную нам судьбой. Но всего троим удалось ощутить появление тех способностей, которые рождались из подобного союза. И лишь тебе одному - сохранить свою возлюбленную.
  Я, действительно, не интересовался этим вопросом, но без малейших колебаний принял на веру то, что он сказал. Стоило признать, воспринималось это несколько неожиданно.
  - Трое? - Ярангир все-таки не сдержался и вклинился в наш разговор. Но Вилдор отнесся к этому равнодушно.
  - Женщин убивали еще до того, как нити становились достаточно прочными, чтобы смогла проявиться магия маров.
  - Подожди, отец! - Хаос свидетель, я пытался сохранить рассудок холодным, но мне это не удалось. - Их убивали?!
  - Я ждал от тебя другого вопроса, - отрешенно бросил он и... отвернулся к окну. Но не для того, чтобы замолчать, чтобы не показать своего смятения. - Во внутреннем круге была служба, которая отслеживала появление кандидатур, способных стать Единственной для даймонов. Совету не нужны были те, кто может познать силы, не подвластные ему. И когда они проглядели Тасю, были вынуждены действовать стремительно. Будущий ялтар, не считающийся с их мнением, казался им опасным.
  - Но....
  Закончить он мне не дал.
  - К тому времени, когда ты встретил Наташу, этой службы уже не было. А точные критерии отбора знали лишь трое: я, Тинир и Маргилу. Все остальные, посвященные в эту тайну, были мною уничтожены.
  - Ты хочешь сказать.... - теперь уже я сам не сумел произнести то, что хотел. Мысли роились, так что я вынужден был отбросить их все. Хорошо еще, сделать это оказалось совсем не сложно, сказались годы службы коммандером. - Если были некие критерии отбора, то Тася и Таши должны им соответствовать.
  - И они им соответствуют, - без каких-либо эмоций подтвердил отец. - Только я, на твоем месте, включил бы в этот список и Леру.
  - Хорошо, - задумчиво протянул я, пытаясь вычленить то, что связывало трех женщин. - Лера и Тася - выходцы с Земли. Но Таши....
  - Мать Рае - с Земли, ее забрали оттуда маленькой, так что она об этом даже не знает.
  Я кивнул, принимая сказанное им к сведению.
  - Тася и Лера похожи между собой. Рыжий оттенок волос, голубые глаза....
  - А Алена?
  Реплика Ярангира вызвала явный интерес у Вилдора. Резко обернувшись, он внимательным взглядом окинул алтара.
  - Она идеальная кандидатура.
  - У Таши с ними мало общего. - Не будь здесь отца, спокойствие ко мне вернулось бы значительно быстрее. Все-таки было в нем что-то, заставляющее чувствовать себя в его присутствии неуютно.
  Или... это я до сих пор не мог принять, что мне ничего не нужно ему доказывать?!
  - Моя кровь и кровь демонов вносят некоторую путаницу, но если убрать это влияние, ты бы без труда заметил сходство.
  - Они - потомки маров? - Понимание того, о чем говорил отец, пришло, но не принесло с собой облегчения.
   - Так же, как и даймоны, - подтвердил Вилдор. Но таким тоном, словно это не имело никакого значения.
  Моя усмешка была сродни признанию в том, что я недооценил его способность меня удивить.
  - Воины и созидатели?
  - Не удивляйся, если кто-то из твоих детей не будет соответствовать твоим представлениям о чистокровности. Проснувшаяся магия маров сильнее наших генетических блоков.
  Это было интересное замечание. И... своевременное.
  Неожиданному появлению Рае в своей резиденции я не удивился. Такое уже бывало. А вот зачастившая к нам после этого Асия заставила задуматься. Когда же к этому добавились странные взгляды, которые бросала на меня жена, у меня появилось предположение, кажущееся мне вполне вероятным. Проверять догадку не стал - Таши сделала все, чтобы ее секрет остался не раскрытым. К тому же, кое-какие признаки говорили о том, что я недолго останусь в неведении.
  - Спасибо, что предупредил. - Присутствие Ярангира перестало смущать и меня, потому я и позволил себе добавить в интонации ехидства. Но, наткнувшись на усмешку в его глазах, посчитал, что пора вспомнить и о самообладании. - Пары составляются в любых комбинациях?
  - Да.
  Мое намерение не ускользнуло от его внимания, и его взгляд полыхнул смехом. Лишь на мгновение. Вопрос, который мы обсуждали, был весьма серьезным. Хотя бы по той причине, что появившаяся у даймонов возможность свободно путешествовать по мирам, могла обернуться увеличением таких союзов.
  - Но магия маров просыпается лишь тогда, когда устанавливается связь между противоположностями. И сами мары именно эту пару называли марами.
   - Выйди! - Прозвучавшего от меня приказа не ожидал ни тот, ни другой. Вот только... я чувствовал, что разговор должен продолжиться без свидетелей.
   Ярангир ответил мне воинским приветствием и покинул кабинет, а Вилдор, словно не понимал, почему именно я предпочел остаться с ним наедине, отвернулся к окну, сделав вид, что заинтересовался зыбкой дорожкой, что пролегла через все озеро. Кроваво-красное солнце торопилось скрыться за горной грядой.
  - Сколько осталось дней?
  Вилдор проигнорировал вопрос. Пришлось подняться с кресла и подойти к нему.
  Я не знал отца. О том, каким он был, я мог судить по тем немногим воспоминаниям, что у меня были, да по рассказам Леры. Но в ее словах были боль и восхищение, которые вносили в созданный ею образ сумятицу.
  Маргилу, который приблизился к его пониманию ближе других, в своих оценках сделанного им был весьма сдержан. Похоже, признавая его величие, опасался того, что я решу стать достойным его деяний. Поэтому каждое сказанное слово взвешивал, а то и предпочитал отмолчаться, находя для этого веские предлоги.
   Олейор.... Для друга имя бывшего ялтара было сродни ударом кинжала в сердце. В его присутствии я старался вспоминать об отце как можно реже.
   Я не знал отца, но... сейчас я его не узнавал. Нет, он не был надломленным, история с Яланиром не лишила его силы идти вперед и победить. Я не видел ни малейшего проявления слабости или неуверенности, но....
  И вновь воспоминание, такое ясное, что я сжимаю кулаки, чтобы испытанное два года тому назад отчаяние не взяло надо мной верх. Я видел этот взгляд: отстраненный и пустой. Я уже однажды ощущал в нем эту решительность, для которой не имели значения слова или чувства других.
  Он был близок к тому, что стало его целью. Он был близок к тому, чего жаждала его душа.
  - У нас двадцать дней.
  Отстегнув лицевой платок и откинув назад капюшон, он повернулся ко мне. Холодный, бесчувственный, равнодушный. Плотно сжатые губы, ничего не выражающий, бездонный взгляд черных глаз. И только едва ощутимо вибрирующие щиты говорят об ином: за выдержкой истинного даймона готов сорваться с цепи обезумевший берсерк.
  - Зачем ты пришел? - Не думал я, что когда-нибудь задам ему подобный вопрос.
  - Хотел увидеть тебя.
  Если он надеялся меня удивить, ему это удалось. Я оказался не готов ни к откровенности его слов, ни к тому, как опустив ресницы, он попытался скрыть от меня то, что пряталось в глубинах его души.
  Вот только... это не сделало нас ближе.
  Нас разделяет не больше двух шагов, но мне кажется, что сейчас между нами пропасть значительно больше, чем в то время, когда он не подпускал меня к себе. И это не самый приятный итог последних нескольких месяцев, едва не сумевших заставить меня поверить в то, что я вновь его обрел.
  И все-таки, была в моих рассуждениях какая-то неправильность, не позволяющая мне сделать тот окончательный вывод, после которого Вилдор станет лишь моим предшественником, оставившим после себя запутавшийся в противоречиях мир и весьма хрупкую надежду на будущее.
  - За сутки до появления Храма, ты прикажешь перекрыть все порталы в другие миры. Накопители и кристаллы настройки должны быть закрыты в хранилищах, под контролем самых мощных блокираторов. Твоя резиденция должна быть эвакуирована, защита на максимуме.
  - Кристалл управления находится здесь? - Я опять был готов совершить ошибку, забыв то, в чем уже неоднократно убеждался. Вилдор умел чувствовать, но если с кем и позволял себе проявлять эмоции, то не с тем, кто, по его мнению, в них не нуждался.
  Я же... просто завидовал той открытости, с которой одаривал сыновей своей любовью Арх'Онт.
  - Здесь. Коды доступа я тебе дам, но только взамен на клятву, что ты в точности выполнишь все, что я скажу.
  Мне ничего не оставалось, как рассмеяться. Он создавал мнение о себе и разрушал его с такой легкостью и изяществом, что этому оставалось только позавидовать. При этом оставаясь все также непостижимым. Жаль, что он так и не понял: для того, чтобы добиться своих целей есть и другой путь.
  Впрочем, я мог заблуждаться и на этот счет.
  - Мне расценивать это как недоверие или беспокойство?
  Мои смех и ирония не произвели на него впечатления. Или... я мог гадать, сколько угодно, пытаясь разобраться в том замысле, в котором я был пусть и важной, но одной из многих фигур, и раз за разом приходить к неверному решению.
  - Как предосторожность, - ответил он спокойно, не смущаясь тем, что теперь я посматривал на него с искренним интересом.
  Вилдор был непредсказуем, вызывая этим безотчетную ярость. Пока не наступал момент, когда ты вдруг начинал ощущать странную притягательность той игры, которую он вел.
  - Считай, что она у тебя есть. Что еще?
  - Кто, - поправил он меня. - Таши в это время должна находиться рядом с тобой.
  - Ей грозит опасность?
  На тревогу, которая прозвучала в моем вопросе, отец ответил мне укоризненным взглядом. Но испытывать моего терпения не стал.
  - Исходя из прогноза, сделанного Сартарисом, есть вероятность, значительного скачка в магическом фоне Дарианы. А ваша пара вполне способна его нейтрализовать.
  Пришлось спросить о том, о чем я хотел бы умолчать.
  - У меня есть подозрение, что Таши беременна. Эти события могут повлиять на будущего ребенка?
  В ответ - глубокий вздох, от которого в моей голове появляется множество не самых приятных предположений, но его рука тяжестью ложится на плечо еще до того, как я начинаю просчитывать возможные варианты своих действий.
  - Я не собирался тебе об этом говорить, рассчитывал, что она должна сказать об этом сама, но это уже не подозрение. - Мой напряженный взгляд он словно и не замечал, говорил спокойно, с непривычной ленцой, которой я никогда раньше не слышал в его интонациях. - Расчеты говорят об этом однозначно, как и о том, что угрозы для беременности нет.
  - А о том, кто родится? - Я не собирался скрывать от него свои радость и облегчение. Пусть это и не могло соответствовать образу бесстрастного ялтара. К тому же, своим вопросом я заверял, что нисколько не сомневаюсь в его способности не допустить гибели миров.
  - А о том, кто родится, - его лицо на мгновение смягчилось, но в этой мимолетности была и непонятная мне горечь, - ты узнаешь, когда придет время.
  Наверное, впервые в своей долгой жизни мне хотелось, чтобы это день наступил как можно скорее.
  Но это не помешало мне задать свой следующий вопрос. И хотя особого значения он не имел, любопытство, и не более, оценить, насколько он оказался важным, смог уже довольно быстро.
  - Первым, кто встретил Единственную, был Тинир?
  
  
  

Алена

  Я не хочу жить! Я настолько не хочу жить, стремясь лишь к одному - провалиться в обещающую покой темноту, что отказываюсь замечать светлое пятно над головой, хоть оно и продолжает приглашающее мерцать, играя бликами.
  Моя грудь разрывается от потребности сделать вдох, так же, как я сама разрываюсь между небытием, в котором закончится все, что меня терзает, и ощущением неправильности этого решения, болью, холодом, пустотой....
  Я не хочу жить!
  Очередной удар по лицу вышиб из моей головы все мысли, а рот наполнился горячей кровью, стоило мне только признать этот факт и обрадоваться.
  - Дыши, забери тебя Хаос, дыши!
  Мне хотелось крикнуть, что я не хочу, умоляя прекратить этот ужас и позволить мне умереть, но вместо голоса из саднящего горла вырвался хрип, а потом пропал и он, а в приоткрытый рот хлынула вода, утягивая за собой в бездну.
  - Ты сделаешь, как я хочу! Ты слышишь меня, Алинэ?
  И хотя я четко слышу эти слова, пусть и доносящиеся словно издалека, на них накладываются другие: 'Доченька! Алена!'
  В памяти всплывает испуганное лицо мамы, затем появляется ощущение того, что что-то падает мне на лицо, а когда попадает на губы, я явственно ощущаю соленый привкус.
  Слезы?
  А потом в душе рождается ужас, в котором калейдоскопом смешиваются детские воспоминания: река, песчаный берег в нескольких шагах от меня, смеющиеся мама и папа, радужные брызги, я делаю шаг в сторону, чтобы уклониться от них и....
  Дно исчезает из-под ног и надо мной сгущается мгла, светлое пятно, становящееся с каждым мгновением все более неуловимым и вода, которой я захлебываюсь, пытаясь крикнуть.
  - Дыши, Алинэ, дыши!
  Холод вокруг, холод в душе и пусто....
  - Я не хочу....
  Но это уже больше похоже на шепот, потому что тело, вопреки моему решению, стремится наверх, к солнцу, воздуху, жизни. И вода расступается, выпуская меня из своего плена, возвращая боль, раздирающий горло кашель, неприятный привкус и тепло, к которому я неосознанно тянусь, наперекор живущему во мне стремлению съежиться и вновь погрузиться во тьму.
  Зубы выбивают мелкую дробь, мокрая одежда вызывает не просто отвращение, потребность избавиться от нее, чтобы я могла плотнее прижаться к тому, от кого веет надежностью и жаром, который согревает, но не обжигает.
  Я скрюченными пальцами пытаюсь сорвать ее с себя, но они не слушаются, соскальзывая по мокрой ткани, и я захлебываюсь бессильными слезами и воем. И затихаю, неожиданно осознав, что мое желание исполнилось и тогда позволяю себе упасть в эту безопасность, в пьянящий аромат силы и четкий ритм, который ощущаю каждой своей клеточкой.
  Вырывает меня из состояния покоя разговор. Его смысл остается недоступным - беседа ведется на незнакомом языке, но то, что говорят обо мне, сомнений не вызывает.
  Не успеваю я на это отреагировать, как неподалеку раздается тихий звук, на самой грани восприятия, и тяжелая рука ложится мне на плечо, не давая подняться.
  - Лежи, ты еще очень слаба.
  Глаза я открываю раньше, чем до меня доходит, что лучше этого не делать. Но уже поздно что-либо менять и лицо мгновенно вспыхивает румянцем, как только становится очевидной пикантность ситуации, в которой я нахожусь.
  Несомненно, что я полностью раздета. Да и Туоран, не просто лежащий рядом со мной и укрытый тем же одеялом, что и я, но и властно прижимающий меня к себе вопреки моему сопротивлению, если и одет, то лишь частично.
  Очередная попытка вырваться заканчивается тем, что он нависает надо мной, насмешливо прищурив глаза и очень неприятным голосом, очень похожим на тот, с которым произносил свои реплики некоторое время назад его собеседник, произносит:
  - Еще раз дернешься, мне останется только воспользоваться этой возможностью.
  Его губы складываются в кривую улыбку, но я это отмечаю вскользь, отказываясь воспринимать, не в силах отвести взгляда от его глаз.
  В их глубине безмерная усталость и тревога, и... радость.
  - Зачем ты меня топил? - Ни одного разумного вопроса в моей голове нет, а вот воспоминаний о том, что предшествовало этому мгновению - множество, удивительно ясных, словно я была не участником, лишь свидетелем происходящего.
  Выражение его лица неуловимо меняется. И теперь это не язвительная ирония, а мягкое лукавство.
  - Пытался разбудить твой инстинкт самосохранения.
  - Зачем?
  Мое непонимание его развеселило.
  - Ты решила умереть, а я обещал маленькой принцессе, что не позволю тебе погибнуть.
  Я была обнажена, он не торопился отстраняться, волнуя не только этим, но и тем, насколько естественно и легко держится, и это одновременно смущает, вызывает желание еще сильнее прильнуть к нему, растворяясь в исходящем от него ощущении мощи, не давая до конца осознать сказанное им.
  - В следующий раз я буду знать, что провести через инициацию мага Равновесия еще та задачка.
  Мое молчание он расшифровывает правильно, да и смесь эмоций, бросающих меня из одной крайности в другую, похоже, не оостается им незамеченной. Он хоть и старался сохранить серьезность на своем лице, его глаза смеялись.
  - Отпусти. - Несмотря на то, что моя просьба прозвучала весьма невнятно, я была полна решимости, настоять на своем.
  - Ты настолько жаждешь отправиться к предкам?
  Его глаза и губы обманывали друг друга. В черных зрачках царило изнеможение, а губы скалились, унижая.
  И я не обращаю внимания на второе, пытаясь разобраться в первом. То, что без его помощи не обойтись, становится ясно сразу, как только я связываю его слова о Хаосе и Порядке, которые он произнес, как только вошел в эту камеру и собственные ощущения. Слишком похожи они на то, о чем он говорил.
  - Кто такие маги Равновесия?
  Несколько секунд он смотрит на меня с некоторым недоумением, похоже, не ожидал, что вместо ответа услышит вопрос, но быстро успокаивается. Но не так, как раньше, напоминая каменное изваяние. Его взгляд становится мягче, да и губы слишком близко от меня, чтобы я не заметила, как они сдерживают легкую улыбку.
  Но прежде чем удовлетворить мое любопытство, откинулся на подушку, явно намекая этим, что покидать меня не собирается.
  - Объяснить это еще труднее, чем было вытащить тебя из магической комы.
  Довольно узкая для двоих лежанка не оставляла мне возможности отодвинуться от него, как и сбежать - он устроился с краю, но я, пока он задумчиво смотрел в потолок, максимально прижалась к стене, радуясь уже и тому, что ощущаю лишь его тепло, но не прикосновение.
  - Есть несколько видов опор, позволяющих магу влиять на окружающий его мир. Самыми доступными считаются стихии. Те, кто владеет подобными способностями, используют основные характеристики, присущие огню, воде, ветру и земле, а в заклинаниях присутствуют вибрации соответствующего диапазона частот. Более сложный уровень, это ментальная магия, магия крови и некромантия. Первая основана на возможности управлять разумом других существ, вторая на присущей жизни силе, а третья - на моменте перехода с материального уровня существования. Эти семь видов присущи в той или иной мере практически всем расам, пусть у каждой и есть свои предпочтения, связанные не столько с историей их развития, сколько с теми же самыми вибрациями. А вот с Порядком и Хаосом все обстоит несколько иначе.
  Он снова замолчал, и хотя теперь я не могла видеть его лица, он лежал выше меня, одного взгляда на резко очерченный подбородок было достаточно, чтобы понять, насколько оно заледенело.
  Я не могла сказать, считала ли его красивым, мне был ближе славянский тип, к которому я сама принадлежала. Впрочем, те образы, в которых предстали передо мной Кирилл и Радмир тоже относились к тем, которые я выделяла среди мужчин. Но я не могла не признать, что даже в том состоянии, в котором я была, увидев его лицо, отметила его привлекательность.
  В жестких линиях ощущались хладнокровие и сила, во взгляде - решимость, за которой угадывалась тщательно скрываемая мягкость. Я надеялась, что правильно разобралась в том, что видела.
  Не сказать, что я могла считать себя знатоком мужской души, не говоря уже о том, чтобы распознать внутренние побуждения представителя совершенно иного народа, но женское чутье подсказывало, что если я и ошибаюсь, то незначительно.
  К тому же я помнила, как реагировала на этого даймона Альена. Пусть она и была еще совсем ребенком, я не стеснялась положиться на ее мнение. Девочка была из иного мира и иногда казалась более опытной, чем я.
  Воспоминание о малышке вызвало чувство вины. Какой бы она ни воспринималась, я не хотела, чтобы она оставалась с тем, кто рождал в ней страх. Но только я собралась спросить у Туорана о том, где сейчас находится моя подопечная, как он заговорил, продолжая свой рассказ.
  - Там где Порядок созидает, создавая из более простого более сложное, но, что более важно, упорядоченное, имеющее структуру, Хаос разрушает, тоже создавая в процессе своего действия, но более упрощенные формы. Один сравнивают с огнем, другой - с холодом. Один считают эквивалентом жизни, второй - смерти. Представителем одного направления являются драконы, другого - мы, даймоны.
  - А маги Равновесия - люди?
  Наверное, я рассчитывала на то, что прежде, чем мне ответить, он приподнимется и посмотрит на меня, уж больно происходящее все больше напоминало абсурд.
  Мысль о том, что мы вот так, раздетые, лежим рядом и говорим о подобном, не давала мне покоя, вызывая странную ассоциацию о душевной болезни. О том, кто именно ею страдает, задумываться не стоило, вариант был лишь один.
  Но моей надежде не суждено было сбыться, уверять меня хотя бы мимолетным взглядом, что это не бред, он не стал.
  - Теперь мы знаем, почему. Люди являются прямыми потомками древней цивилизации, которая когда-то населяла Землю. От них и получили эту способность, уравновешивать в себе обе основы.
  И опять тишина, его дыхания не слышно, да я и стараюсь его сдерживать. Не столько думая над тем, что он сказал, сколько пытаясь понять, что же мне делать.
  Не знаю, сколько воды попало в меня, пока он пытался разбудить во мне тот самый инстинкт, но теперь я просто жаждала от части ее избавиться. Сказать же ему о том, что хочу в туалет, язык у меня не поворачивался, придумать же другую причину - не достает фантазии и, наверное, жизненного опыта.
  Не приходилось мне раньше попадать в такие ситуации.
  Я прикусила губу, готовая уже расплакаться от несправедливости судьбы, как он, резко откинув одеяло, поднялся и как-то излишне равнодушно, словно скрывая от меня собственное отношение, произнес:
  - У тебя пять минут. Задержишься, могут начаться судороги. Я могу контролировать тебя, лишь находясь рядом.
  Смысл сказанного доходил до меня долго. Причин было две, и обе оказались банальными.
  Туоран стоял напротив лежанки, похожий на статую древнего эллина, выполненную из черного мрамора, вызывая не смущение - оторопь. Он не был похож на культуристов разной степени накаченности, те отзывались во мне похожим на жалость чувством. Мне больше нравился менее выраженный рельеф, за которым была видна целесообразность, способность воспользоваться собственными физическими данными не только для того, чтобы смущать женские умы.
  От даймона же одновременно веяло мощью, стремительностью и выносливостью. Для меня такое сочетание оказалось взрывоопасным.
  Вторая же плавно вытекала из первой. Я не могла представить себе, что сейчас просто встану и пройду мимо него. Раздетой.
  - Ты бесцельно тратишь время, которое я тебе дал.
  Он замер в трех-четырех шагах от края. Отойди он чуть дальше, а еще лучше - отвернись....
  - По нашему закону, ты, фактически, уже моя жена. К тому же, пока не научишься контролировать свои силы, я не рискну воспользоваться своим правом. Так что ты можешь не стесняться.
  Смысл сказанного им хоть и медленно, но дошел до моего сознания. Но прежде чем я успела возмутиться, Туоран, крепко сжав мою руку, стащил меня с лежанки и, буквально закинул внутрь небольшой комнатки, дверь в которую открывалась автоматически, стоило к ней лишь приблизиться. О том, что мне очень повезло, что автоматика, или, что там было за нее, сработала быстро, я додумать не успела, раздавшийся за спиной рык лишил меня этой возможности:
  - Три минуты. Не успеешь, я воспользуюсь другим способом, чтобы разбудить твой инстинкт самосохранения.
  После такого напутствия, я уложилась в две. Успев за это время даже рассмотреть свою опухшую физиономию в небольшом зеркале, присутствию которого я удивилась, когда увидела в первый раз. Ну никак не ассоциировалось у меня обстановка оборудованной всеми удобствами камеры с ее назначением.
  В том, что он меня не запугивал, убедилась, закутываясь в обнаруженное на полочке полотенце. Виски сжало словно обручем, а когда отпустило, ноги скрутило так, что я едва не упала на ставший неожиданно очень холодным пол.
  Успев схватиться за вделанный в стену крюк, подтянула себя ближе к двери, уповая на то, что и с этой стороны она сработает столь же быстро. Сердце испуганно колотилось где-то в горле, а в ушах очень отчетливо звучал его голос: 'Дыши, Алинэ, дыши'.
  Я не знала, что значит 'Алинэ', но почему-то в этот момент мне показалось это очень важным. Однако задуматься над этим мне было не суждено, новая волна, корежащая мое тело, нахлынула как раз в то мгновение, когда Туоран подхватил меня, прижимая к себе.
  Последнее, что я услышала, прежде чем вновь погрузиться в жаркие объятия боли, был его голос, шепчущий в самое ухо:
  - Я никому тебя не отдам, Алинэ. Никому!
  А откуда-то издалека, тихо донеслось:
  - Держись, малышка, я приду за тобой.
  
  

Глава 5

  

Лера

  Они разговаривали всю ночь, а я дремала, забравшись с ногами в кресло. Я чувствовала себя спокойнее, когда рядом кто-то находился. Ощущение защищенности было иллюзорным, но сознание цеплялось за факт того, что я не одна и изгоняло вновь и вновь появляющиеся сомнения, укрепляя веру.
  В какой-то момент сын укрыл меня пледом, но я заметила это только потому, что на мгновение возникшая тишина оглушила, лишив безмятежности. Успела справиться с собой до того, как Сашка понял, что означал затравленный взгляд, и лишь поблагодарила, когда он вопросительно приподнял бровь.
  Получив на свой вопрос ответ, который, по большому счету, ему был и не нужен, Вилдор вновь исчез. Как обычно, не предупредив, куда и насколько. Я еще какое-то время попыталась продолжать наш разговор, в качестве мысленного собеседника взяв некий сложившийся у меня образ бывшего ялтара. Ему не хватало непредсказуемости оригинала, но в данном случае она мне была не нужна. Я всего-то и нуждалась в наводящих вопросах, с которыми он превосходно справлялся. Но потом сдалась, понимая, что прототип не договорил ровно столько, сколько не хватило, чтобы вспыхнувшее на грани восприятия озарение стало предположением.
  Отсутствие нашего предводителя на остальной компании сказалось положительно, Костя, на секунду замерший, когда прозвучал ник Андрея, еще какое-то время ощущал себя неуютно, но как только стало понятно, что скорого возвращения дарианского кошмара ждать не стоит, не просто расслабился, но как-то весьма удачно вписался в эту пеструю компанию.
  Спустя некоторое время, сквозь пелену, в которой неглубокий сон перемежался с вновь возобновляемым разговором сама с собой, я слышала, как он спорит с Кадинаром и Сартарисом, что-то им увлеченно доказывая.
  Мысль о том, правильно ли я поступила, втянув парня в наше противостояние, еще несколько раз всплывала, привлеченная его голосом, но сдаваясь перед единственным аргументом, что без его помощи нам так скоро не добраться до базы Яланира, вновь скрывалась.
  В какой-то из таких моментов мне и удалось уснуть крепко. Когда я открыла глаза, удивляясь не только внешнему, но и ментальному безмолвию, было уже позднее утро.
  Утро нового дня.
  'Извини, что оставили тебя одну. Как говорит Вилдор, нужно срочно проверить одну идею. Надеюсь, ты помнишь о безопасности. Твой сын'.
  Записка висела в воздухе. Смайлик внизу исписанного ажурным почерком листочка смешно корчил рожицы.
  В этом был весь Сашка. Как бы тяжело ему не было, о моем душевном спокойствии он не забывал.
  В доме я, действительно, была одна. Правда, к моей собственной защите добавилось еще многослойное плетение отпрыска. Я не удивилась многочисленным хитроумным ловушкам, встроенным в него. Мне было хорошо известно, у кого он изучал искусство паранойи.
  Не хвались он мне каждой своей новой задумкой, то, что он сотворил вокруг нашего жилища, могло стать для меня преградой. Сейчас же внутренний взор фиксировал все способы если и не вскрыть их, то хотя бы обойти.
  Мне тоже было, у кого учиться.
  Сборы были недолгими, только умыться и переодеться. Позавтракать я решила в городе.
  Когда еще удастся избавиться от плотного контроля.
  Коттедж я покинула, не потревожив ни единой нити. Да и ментальный рисунок, заинтересуйся дарианец мной, вполне мог ввести его в заблуждение своей обычностью.
  Оставалась лишь одна проблема, воспользоваться мобильником, который появился у меня благодаря предприимчивости Кадинара, я не могла. Я четко ощущала изменения в структуре телефона, ясно говорившие о том, что мой любимец, прежде чем отдать эту игрушку мне, тщательно с ней поработал.
  Но, как я успела понять, гуляя по городу, решить этот вопрос было несложно. Паспорт у меня был, деньги - тоже. А если бы и не было....
  Мне не стыдно было признаться в том, что случись такая необходимость, я без сомнений воспользуюсь своими способностями, чтобы получить то, что мне, действительно, было нужно.
  Для того чтобы купить новый аппарат, зашла в небольшой салон связи, попавшийся мне на пути. Модель была похожей, да и продавец, молодая девушка, оказалась разговорчивой, так что освоилась я с обновкой быстро.
  Пользоваться транспортом не стала, за годы, проведенные на Лилее, отвыкла от этой суеты. Да и ощущения, возникавшие внутри железной коробки, теперь были сродни клаустрофобии, в том виде, в каком я ее себе представляла. Металл воспринимался угрозой, эмоции пассажиров вызывали в лучшем случае недоумение. Присутствующие в них безысходность и агрессивность диссонансом накладывались на внешне обычные, те, которые когда-то были присущи и мне. И, что меня поразило больше всего, я почти не замечала радужного сияния мечтаний. Люди жили в сегодняшнем дне, думая о завтра только с точки зрения выживания.
  Я не спешила выносить суждений по этому поводу, слишком хорошо еще помнила о своем прошлом. Но это было грустно.
  Так, размышляя обо всем и ни о чем, я дошла до Торгового центра, который сама себе назначила за ориентир. Эта часть города мало изменилась, да и затеряться здесь было значительно проще. Слишком большое наслоение всего, чтобы можно было в этой круговерти заметить мою, ничем не примечательную ауру.
  Номер, написанный на визитке Андрея, запомнился с одного взгляда.
  Прежде чем набрать цифры на клавиатуре, прошлась по поисковой сети, которая продолжала висеть над городом. То, что обнаружить сына с компанией не удалось, меня нисколько не удивило. Так же как я обошла его ловушки, для него ускользнуть от моего внимания труда не составляло.
  На вызов нажала решительно, чтобы уже не передумать, не отступить. Ощущение того, что я поступаю правильно, было сильнее предостережений разума. И хотя я действовала вопреки требованию Вилдора, в этот раз это меня нисколько не смущало.
  - Сизов слушает. - Он ответил на втором гудке, будто ждал звонка.
  - Здравствуйте, Андрей.
  Пауза была очень короткой, лишь сглотнуть вставший в горле ком, но ему хватило ее, чтобы перехватить инициативу.
  - Валерия?
  - Вы - провидец, или другие женщины не знают этого номера?
  Я попыталась перевести все в шутку, но кто бы знал, как мне трудно это далось.
  Я отвыкла от многих вещей, которые еще восемь лет были для меня привычными. Я разучилась знакомиться, разговаривать с теми, кто не входил в круг наших с Олейором близких друзей. Я потеряла ту внутреннюю свободу, которая у меня когда-то была.
  Ту свободу, в которой есть капелька непредсказуемости, безрассудства, возможности допустить, что ты можешь поступить так, как тебе взбредет в голову, даже если делать этого ты никогда не станешь. Ту свободу, в которой, даже обремененный множеством обязательств, ты оставляешь уголок для самого себя, своих увлечений, интересов, одиночества.
  Только теперь, услышав голос Андрея на том конце связавшей нас нити, я поняла, чего именно лишилась в тот зимний вечер восемь лет тому назад.
  - Я просто ждал вашего звонка. - В его голосе мне почудилась грусть, но я не была уверена в этом. К тому же, следующую фразу он произнес совершенно другим тоном. - Вы слышите, как радуется Красавчик?
  Лай собаки служил прекрасной иллюстрацией к сказанному им.
  - Или сердится, что я лишаю его вашего внимания, - парировала я, радуясь тому, что мне удалось преодолеть тот барьер, который мешал мне разговаривать легко и, не оглядываясь на мнение других.
  И пусть я догадывалась, что наказание за это последует быстрее, чем я успею насладиться собственными достижениями, за эти несколько минут во мне что-то изменилось, словно один единственный поступок сумел перечеркнуть все, что было для меня значимым в последние годы.
  Не изменил он лишь одного, моей боли. Судьба дочери не отпускала меня ни на мгновение.
  - Валерия, я.... - он сбился, тяжело вздохнул, обдав меня шорохами в прижатой к уху трубке, и резко продолжил, - мы можем встретиться?
  Похоже, не я одна испытывала определенную скованность.
  - Я в парке у Торгового центра. - Мое сердце взбалмошно билось, я сама себе напоминала юную девушку, которую впервые пригласили на свиданье. И все это, прекрасно понимая, что единственный интерес, который заставляет меня это делать - пока еще не совсем объяснимое отношение этого мужчины к тому, о чем я хотела знать.
  - Мы будем там не больше чем минут через десять. Я могу надеяться, что вы дождетесь?
  Почему 'мы' и как ему удастся так быстро добраться, было понятно и без объяснений. Шум города доносился до меня, так же явственно, как и лай ньюфа. Провидение было к нам благосклонно, раз уж он оказался где-то неподалеку.
  Или... мысль о том, что он может оказаться провидцем, показалась нелепой. Пока я не вздернула саму себя. Мне не дано было предвидеть будущее, но такие идеи, как эта, не могли возникнуть без каких-либо к ним предпосылок. И если уж она появилась, к ней стоило отнестись серьезно. Судьба благоволила лишь к тем, кто был внимателен к ее знакам.
  - Если не случиться ничего непредвиденного, то дождусь.
  Он отключился, еще раз заверив, что поторопится, оставив меня с мгновенно рухнувшим на плечи ощущением неизбежности происходящего.
  Наверное, прав был Вилдор, когда говорил, что Храм притягивает к себе тех, кто может защитить заложенное в нем. Ничем иным нельзя объяснить такое удивительное стечение обстоятельств.
  Впрочем, мне было известно еще одно существо, способное совершить подобное.
  Я заставила себя отбросить эту мысль. Не потому, что посчитала ее для этого случая невероятной. Если все было так, как я подумала, предпринимать что-либо поздно, эта встреча состоится, попытайся я даже покинуть Землю. Если же я ошибалась, то тревожиться тем более не стоило. Хотя бы сейчас.
  Несмотря на принятое решение, так просто избавиться от размышлений о дарианце оказалось сложно. Совсем некстати в памяти возник наш вчерашний разговор, закончившийся столь неожиданно. Вроде он сам подводил меня к сделанному позже выводу, но показался недовольным, когда я высказала итог собственных рассуждений.
  Да и версия со вторым Вилдором выглядела столь уж однозначной только на первый взгляд. Стоило лишь углубиться в возможный процесс корректировки альтернативного мира, как мне становилось понятно, что встречаться с этим отражением моего кошмара, мне бы не очень хотелось.
  Я уже успела понять, что Дариана-2 в какой-то мере опережает свою прародительницу. Чего это стоило ее айлару, догадаться было несложно. От этого предположения до представления о правителе этого мира было недалеко. У него была своя борьба, которая просто не могла не закалить его характер.
  Что получалось в результате подобного, мне было хорошо известно.
  - Валерия!
  На этот раз я хоть и задумалась, но не пропустила приближения Андрея, заметив его еще до того, как он спустился в подземный переход. Но прежде чем ответить, потрепала по холке напрашивающегося на ласку пса. И вновь отметила тень изумления во взгляде мужчины, похоже, его питомец и, правда, мало кого привечал.
   - Пройдемся? - Я жестом указала на аллею, ведущую к спускающейся к реке улице.
  - А может, к воротам? - открыто улыбнулся Андрей и пожал плечами, когда Красавчик, соглашаясь, гавкнул.
  - Перед его приглашением мне точно не устоять, - согласилась я, отводя взгляд. Тарские ворота были памятны. Впрочем, не только для меня это было местом свиданий.
  - Я чем-то вас обидел?
  Моя попытка скрыть от него свое состояние не увенчалась успехом, тут же вызвав в памяти то, что накопал о нем Саркат. Что за специфическая школа была у него за плечами, для меня не являлось секретом.
  - Нет, что вы, Андрей. Просто беспокойство.
  - У вас проблемы? Я могу помочь? - В его глазах было не только участие, но и решимость.
  Не скажу, что мне стало стыдно, но неприятно - точно. Я знала, что такое необходимость и была готова переступить через собственные принципы, когда речь шла о той беде, что нависла над мирами веера. Но убеждать себя в том, что я - готова, оказалось значительно легче, чем это сделать.
  - Простите, Андрей, но эти проблемы вам не по силам. И я не хотела бы об этом говорить.
  Кивок, что принял к сведению, и он первым делает шаг в сторону той дорожки, что пусть и замысловато, но ведет в нужном нам направлении.
  Мы идем молча. Мужчина время от времени, не скрывая своего интереса, поглядывает на меня, я же делаю вид, что не замечаю его взглядов.
  Когда я набирала его номер на клавиатуре телефона, считала, что это будет наиболее трудным. Теперь поняла, что ошибалась. Плана разговора у меня не было, да и причина, побудившая позвонить, так и осталась неясна.
  Ситуацию спасал пес, поводок которого Андрей был вынужден передать мне. Красавчик не отказался выполнить команду: 'рядом', но при этом выражение недовольства на его собачьей морде было столь ярким, что я предложила ему свое соседство.
  Теперь ньюф шел около меня, словно отгораживая собой от всего остального мира. Его присутствие связывало нас с мужчиной, делая молчание не столь напряженным.
  - Сколько вам лет, Валерия?
  - Сорок девять, - машинально ответила я, и резко остановилась, наткнувшись, словно на стену, на его взгляд. Такие глаза, как у этого мужчины, я видела только однажды. Теперь та женщина была женой наследника светлоэльфийского правителя. И предсказала она это ему задолго до того, как Тамриэль признал свои чувства к ней. - Кто вы, Андрей?
  - Вы знаете, что за вами следят? - Он проигнорировал мой вопрос. Но не жестко, давая понять, что право на них имеет лишь он, а с волнением.
  - Скорее, охраняют, - поправила я его. - Но только не сейчас.
  - Вы ошибаетесь, - усмехнулся он. Снисходительно.
  Это не обидело, заставило вернуться к мысли о том, что я опять сделала то, что было необходимо Вилдору. Впрочем, это тоже не породило гнева, он честно предупредил, что суть Равновесия толкает меня не поступки, которые ведут нас к цели более короткой дорогой. Ради того, чтобы скорее увидеть дочь, я могла закрыть глаза на то, что он меня использует.
  Пришлось поправить саму себя - мне стоило быть объективной. Он использовал не меня, а мои способности.
  - И сколько их? - проявила я интерес. Сама я не ощущала никого. Что это могло значить, мне было понятно, только парочка Вилдор-Кадинар могла действовать столь тонко. Даже Сашке не удавалось становиться для меня совершенно незаметным.
  - Двое, - подтвердил мое предположение Сизов. - Один из них тот, кто назвался вашим братом. На фоне второго он кажется зеленым щенком.
  Я невольно улыбнулась, предчувствуя, как будет раздосадован мой любимчик, услышав подобную характеристику. Но тут же стушевалась, до меня дошел смысл первой части его фразы.
  - Почему вы решили, что он не мой брат? - Теперь, когда я уже точно знала, что все мои действия тщательно контролируются, я могла позволить себе просто разговаривать. Более того, мне не стоило отказать себе в удовольствии потянуть время, проверяя их выдержку.
  Андрей подтвердил начавшееся у меня складываться мнение о нем, как о достойном сопернике (я с ухмылкой поправила себя - соратнике) Вилдору. Отметив изменение в моем настроение, мгновенно сориентировался и предложил мне опереться на его руку.
  Это могло бы стать интересной игрой, если бы не тот взгляд, приоткрывший мне его тайну.
  - Кирилл, - вместо того, чтобы свернуть на малолюдную аллейку, выводящую к набережной, Сизов повернул на другую, - смотрит на вас, Валерия, как мужчина, но не брат. Кстати, а как его настоящее имя?
  - Я чувствую себя заложницей, - фыркнула я, сделав вид, что пропустила его интерес.
  А ведь и, правда, слева - пес, справа - хозяин. Не то, чтобы я допускала такую возможность, уж с подобным я могла справиться без труда, но на душе было тяжело, и юмор если и получался, то черным.
  - Хотел бы я стать вашим похитителем, но опасаюсь, что с этими церберами я в разных весовых категориях. Мне повезло, что с такими, как они, встречаться в своей жизни не приходилось.
  Если бы он знал, насколько был прав!
  - У вас еще есть шанс и сейчас избежать этой встречи, - неожиданно для себя произнесла я, останавливаясь. Я не была уверена, как именно этого добьюсь, но была уверена, что сделаю все, чтобы убрать Костю подальше от этой заварушки. Не хотела я такой судьбы и для Андрея. - Вы ведь - видящий, или так и не поверили в собственный талант?
   Мы стояли с краю тротуара, но и не слишком-то мешая проходящим мимо, вызывали любопытство. Однако отмечала я это машинально. В эти мгновения для меня существовал лишь мужчина напротив, с каким-то равнодушием смотрящий на меня и пес, который глухо порыкивал, реагируя на кого-то за моей спиной.
  - Доверял, но до конца не верил, пока не увидел вас на набережной. Тогда все картинки, когда-то возникавшие перед моими глазами, стали вдруг реальностью. Я не знаю, кто вы, но я знаю, что должен пойти с вами. Об одном только прошу, когда придет время, позаботьтесь о Красавчике.
  Осознать, что он только что сказал, я не успела. Вилдор, проигнорировав неудовольствие ньюфа, со странной нежностью приобняв меня за плечи, передал тут же подскочившему к нам Кадинару. И только после этого, жестко посмотрев на Андрея, произнес:
  - Мы вступаем в бой не для того, чтобы умереть, только победить. Это наше первое правило.
  - Есть и второе? - В глазах Андрея вспыхнул вызов.
  - Есть.
  Дарианец не то, что не расслабился, позволил проявиться во вспыхнувших алым зрачках своей неукротимости.
  Но заметив, как я дернулась, не в испуге, в ощущении нахлынувшей на меня безвозвратной потери, не скрывая от Сизова своей молниеносности, скользнул ко мне и, нисколько не стесняясь того, что мы находимся в довольно многолюдном парке, прижал к себе, словно отгораживая собой от всех проблем.
  Таким я его еще никогда не видела.
  
  
  

Олейор

  Вэон провел весь вечер со мной. Сначала мы вместе тренировались, я с Гадриэлем, а сын с наставником. Потом вдвоем поужинали. Ради возможности побыть с наследником я избавился от друга, выставив его из дворца с поручением к повелителю и наказав затем отправляться домой.
  Уснул Вэон за чтением хроник. Заметил я это, когда в очередной раз отвлекся от фолианта, чтобы уточнить, все ли ему понятно в прочтенном мною отрывке. Со всеми предосторожностями отнес на свою кровать, выбросив из головы, что так не принято. Из всей моей семьи рядом со мной находился только он, и лишать себя пусть и маленького, но счастья видеть его как можно чаще, я не собирался. Слишком хорошо помнил, чем закончилось проявленная мною слабость, когда я прислушался к лордам Совета и не согласился с Элильяром и Гадриэлем. Именно тогда возникшая после Дарианы пропасть между мною и Лерой, вновь стала шире.
  Я еще несколько мгновений наблюдал за сыном, который вдруг показался мне похожим на потерявшего мать кутенка, такой же беззащитный и беспомощный.
  Сердце от такого сравнения сжало болью, и я с трудом сдержал рвущийся из груди рык. Если судьба еще не забыла, что я был ее любимцем, у меня будет шанс не вернуть - все изменить.
  Не начать сначала, не перечеркнуть все, что было, просто позволить чувству, спрятанному за необходимость выглядеть правителем, расправить крылья. Не оглядываясь назад, не страшась того, что впереди.
  Сдерживая себя, чтобы не сорвать свою ярость на ни в чем неповинной двери, аккуратно ее прикрыл, оставив узкую щель. Не нужно было еще просмотреть донесения с границ с орками, а с кресла, в котором предпочитал работать по ночам, кровать была хорошо видна.
  Я любил смотреть на спящую Леру.
  Мне оставалось лишь добавить: когда она была со мной.
  Как ни пытался, но сосредоточиться на свитках не удавалось. Я понимал значимость полученных сведений, которые нельзя было назвать радужными, но мысли упрямо возвращались к нашему последнему разговору с женой.
  Она не упрекала, не искала виновных в том, что наша дочь оказалась в руках Яланира. Она просто выстроила стену бесчувственности, пробиться за которую я, как ни старался, так и не смог.
  Вероятно, останься мы наедине, мне бы удалось пробудить в ней жизнь, найти слова, способные укрепить ее веру моей, но даже этой возможности я был лишен. Она, то кидалась проверять, все ли в порядке с Вэоном, которого немедленно вернули во дворец, то цеплялась за Сашку, то искала успокоение у Закираля. И только на мне ее взгляд не задерживался, оставаясь пустым.
  - Я был уверен, что ты не спишь.
  Гадриэль, который должен был в это время уже давно мирно почивать, появился в моей гостиной. Как всегда без стука. Хорошо, что ощутив его приближение, я успел придать своему лицу озабоченное выражение.
  - Вынужден согласиться с тобой. - Словно продолжая начатый несколько дней назад, ответил я ему, сразу же уводя разговор в нужное мне русло. Не думаю, что мне удалось его провести своей заинтересованностью в тех опасениях, которыми он поделился, но вопрос, действительно, был серьезным, чтобы заставить его забыть о своих намерениях обсудить со мной совершенно иное. К тому же, сведения, которые изучал перед его приходом, я получил, когда Гадриэль был у Арх'Онта. Так что ему не было известно то, что сообщали с южных границ. - Мне тоже не нравится то, что происходит у орков. Дозоры докладывают, что в степи увеличилось количество костров, а маги упоминают об отголосках кровавых ритуалов. На моей памяти такого не было.
  - Считаешь, шаманы знают об угрозе?
  Переложив депеши на столик, даже не предложив взглянуть ему самому, я откинулся в кресле, пытаясь хоть немного расслабиться. Получалось плохо.
  - Об их возможностях нам мало что известно, так что трудно судить. О носителе сути Равновесия они узнали, стоило ей лишь пересечь границы миров. Но я готов предположить худшее - их осведомленность. Остается понять, чем это может грозить нам.
  - Думаешь, нападут?
  Мой начальник разведки, так и не добравшись до кресла, остановился у камина, рассматривая в языках пламени что-то одному ему ведомое. Пока была Лера, в нем жила пара саламандр - подарок Аарона. Они покинули мои покои следом за женой, вернувшись к своему владыке.
  - А разве они что-то теряют? - На последнем слове голос предательски дрогнул, выдавая мое смятение. Сегодня мне все напоминало о ней. Впрочем, вчера - тоже.
  - Тебе надо с ней встретиться и поговорить.
  Я все еще думал о причинах моей уверенности в том, что орки воспользуются ситуацией и нарушат договоренности, так что не сразу осознал смысл сказанного другом. Когда же понял...
  Я не мог объяснить ему, что одновременно жажду этого и... боюсь. Боюсь, что неопределенность наших отношений обернется для меня той ясностью, которой я не желал.
  - Осталось меньше двадцати дней. Все решится само, либо так, либо....
  В отличие от клятв, которые давали друг другу драконы, ритуал эльфов был обратимым. Такое случалось не часто, подобие свободы, которое мы сохраняли, давало возможность не тяготиться брачными узами. Мы с Лерой отличались от большинства эльфийских пар. В ее верности я ни разу не усомнился и надеялся на то, что и она продолжала доверять мне. Как оказалось, для меня это было очень важно.
  Но сейчас... я не был уверен в том, что она вернется ко мне. Не потому, что полюбила другого, это я хоть и с горечью, но принял бы как причину. И не потому, что разочаровалась во мне.
  Все было проще и... значительно сложнее. Она относилась к той категории существ, для которых остановка становилась смертью. Ее постоянная неудовлетворенность, в первую очередь самой собой, толкала ее вперед. Она стремилась к чему-то, чего сама не осознавала до конца. И, при этом, мечтала о покое и тихом семейном счастье.
  Позволь я ей стать своей соправительницей, как это произошло с Таши, это смогло бы решить если не все, то множество проблем. Сменяющие друг друга события, некоторое напряжение, за которым следовал отдых с детьми, наполнили бы ее жизнь смыслом и сумели если не затушить, то хотя бы усмирить пылающий в ней огонь. Но я вовремя не понял, что только встав рядом, она станет по-настоящему моей.
  Ценой ошибки стало одиночество.
  Кого было в этом винить?!
  - Я не узнаю тебя. - Взгляд Гадриэля был осуждающим. - Раньше ты никогда не отступал.
  Мне ничего не оставалось, только горько усмехнуться. Как оказалось, любовь умеет не только давать силы, но и лишать их.
  Но из нас двоих, прав был именно мой друг. Раз я хотел видеть Леру рядом с собой, я должен был забыть о слабости. Да и терять время не стоило, Вилдор вел не совсем понятную мне игру, втянув в нее и Тасю, так что вмешаться в нее стоило как можно скорее.
  Я не был уверен в том, что он намеревался повторить трюк, который не удался ему два года тому назад - его Единственная и сын не вписывались в это предположение, но в том, что его влияние на мою жену скажется на ней пагубно, я не сомневался.
  Рядом с ним никто не оставался прежним, и редко кому из тех, кто пытался ему противостоять, удавалось сохранить свое цельность, не став его марионеткой.
  Дарианец был неоднозначной фигурой и два года небытия его не изменили. Он вызывал безотчетный страх, вполне объяснимую ненависть, заслуженное уважением у тех немногих, кому удавалось приблизиться к догадкам о смысле того, что он делал и невольное преклонение. Он одновременно отталкивал своей мощью и притягивал непостижимым обаянием. Он был одиночкой по своим деяниям, но мне была дана возможность узнать, что жизнь близких ему существ значила для него значительно больше, чем своя.
   А еще он был благороден, и это вынужденно, но признавали даже его враги.
  Еще бы понять, кем был он для меня? Особенно после того, как я назвал его мерзавцем, а спустя два года попросил сберечь жизнь моей жены.
  - Пока не прояснится вопрос с соседями, я не могу покинуть Лилею. Да и отец куда-то запропастился, я хотел посоветоваться с ним.
  - У демонов он, - фыркнул Гадриэль. Весьма многозначительно.
  Судя по всему, лишила его сна не только забота о моем душевном спокойствии.
  - И давно он там?
  Лорд одарил меня столь многообещающим взглядом, что я не стал даже строить предположения. Когда он смотрел так, как сейчас, ожидать можно было чего угодно.
  - Появился следом за мной. Очень недовольный.
  Пришлось тяжело вздохнуть, предупреждая, что мое терпение не безгранично. О том, насколько мне тяжело в последнее время сохранять хотя бы видимость спокойствия, ему было известно лучше, чем кому-либо другому.
  Не думаю, что на него подействовало мое предупреждение, скорее, самому не терпелось поделиться добытыми сведениями. Так что заговорил он практически сразу, лишь с вожделением посмотрев в сторону одиноко стоящей на столике бутылке вина. Но сочтя данный разговор не подходящим для того, чтобы разбавить его благородным напитком, произнес, не скрывая своего отношения к тому, о чем говорил.
  - Элильяр с Аароном, как оказалось, искали следы твоей матери и брата. И нашли.
  Несложно было догадаться, что все дальнейшее меня не обрадует. Но подумав об этом, я был вынужден сам себя поправить: вряд ли в моей жизни могло произойти что-то более страшное, чем то, что уже случилось. Если только....
  Я надеялся, что такой подлости по отношению ко мне судьба не совершит. К тому же, слову Вилдора я доверял значительно больше, чем ее милости.
  - На Земле? - Все его намеки были настолько прозрачны, что не догадаться об этом было невозможно.
  И он это понимал.
  - Талтар Маргилу провел тщательную проверку во внутреннем круге. Кроме сына Яланира Дариану покинуло еще несколько кондеров и воинов, уровнем пониже. Кое-кто из них оказался замешан в проникновении в детские покои. Ну а потом в дело вступил Саражэль. Он уверен, что твои родственнички вместе со старшеньким Вилдора.
  - Александру передал?
  Я все реже называл сына Леры Сашкой. А ведь прошло всего восемь лет. Так мало по меркам долгоживущих рас и так много по человеческим. И хотя мага трудно было продолжать считать человеком, я это делал. Снова и снова убеждаясь в том, что его уникальные способности не изменили его внутренней сути. Даже теперь, когда стало понятно, почему ему так легко давалось то, что для большинства одаренных становилось недосягаемой вершиной мастерства, он продолжал сохранять присущую людям жажду жизни, объясняющуюся ее скоротечностью.
  Кровь древней расы, собираемая по каплям его предками, создала из него существо поистине редкое. Вот только он себя таким не считал.
  - Закиралю. Твой советник недосягаем. Ялтар пообещал, что на Земле об этом узнают, как только он окажется на Дариане.
  - А он-то что забыл у демонов? - не постеснялся удивиться я. За последнее семидневье я о нем только слышал, а ведь пока здесь была Лера....
  В этот раз воспоминание о жене всколыхнуло гнев. Нынешний ялтар не раз намекал, что мне стоит изменить отношение к той, чье имя в его мире овеяно славой. И хотя я понимал, что заставляло меня не слышать его предупреждений, оправданием это не могло стать.
  Мне было известно о разговоре, который состоялся у Гадриэля с моей тогда еще невестой в утро перед церемонией. Он был прав, когда говорил Лере, что быть женой будущего правителя темных эльфов непростая задача. Вот только он не счел нужным сказать об этом же и мне. Как оказалось, быть мужем мага Равновесия и носителя ее сути, не меньшая ответственность.
  - Вообще-то, он был не у демонов, а у Рае. Причем, разговаривали за закрытыми дверями, попросив повелителя их простить.
  Его замечание меня несколько успокоило. Раз речь шла о его сестре, то, скорее всего, советовался по поводу Таши. А раз не допустили Арх'Онта....
  Вариант был только один. И Гадриэль смекнул об этом так же быстро, как и я.
  - Не думаю, что его обрадует наша догадливость, - хмыкнул я, взглядом поблагодарив лорда за сведения.
  - Сделаем вид, что даже мысль не возникала, - в тон мне фыркнул друг, чтобы уже через мгновение избавиться от наигранного веселья.
  Мы оба радовались за Закираля, но даже новость о беременности ялтариллы сейчас отходила на второй план.
  - В Холдарее готовится мятеж. - Гадриэль словно снял маску, в один миг став похожим на выследившего добычу хищника. И эта метаморфоза сделала для меня значительно больше, чем иные слова, заставив тут же загнать вглубь свои переживания. Нам предстояла схватка. - Сведения из достоверного источника. Я отправил гонца к королю Сигнару. Ну и к Рамону, естественно.
  Не знаю, на кого в этот момент был похож я, но в усмешку вложил все, о чем лорд не договорил. Даже став даймоном, бывший архимаг не забыл, кто именно приютил его в тяжелые для него годы. Потому и продолжал считать, что свой долг правителю человеческих земель все еще не выплатил.
  Сомневаюсь, что те, кто задумал устроить бунт, учли этот фактор.
  - Все это неплохо вписывается в предположение, что Яланир не намерен уничтожать веер, довольствуясь безграничной властью.
  Гадриэль, не соглашаясь, покачала головой.
  - Ты не прав. Я сталкивался с талтаром и думаю, что из всех миров ему нужна только Дариана. Все остальное станет лишь дополнением к этой победе.
  - Вилдор думает иначе, - возразил я ему, вспоминая один из своих разговоров с дарианцем. Когда я забывал о том, что произошло два года тому назад, общение с даймоном доставляло удовольствие. Его острый ум, незамутненный множеством условностей и точек зрения, без труда справлялся с нагромождением информации, тут же вычленяя в ней самое важное. Ну а выводы, которые он делал, вполне были способны поставить с тупик.
  Жаль только, забыть о той нашей встрече на Дариане, мне было не суждено. Созданный им план изменения будущего своей родины выглядел безупречным. И не будь в нем Леры....
  Наверное, что-то такое мелькнуло в моих глазах, раз Гадриэль оторвался от якобы созерцания собственного перстня с черным камнем - подарок отца Лайсе, и укоризненно посмотрел на меня.
  - Тебе надо встретиться с ней и поговорить.
  Пришлось закатить глаза, напоминая, что это он мне уже предлагал.
  Гадриэль намек на то, что о своих личных проблемах я слышать не намерен, понял и вновь вернулся к вопросу, который мы обсуждали.
  - Наш кошмар не в состоянии оценить своего влияния на собственных детей. Скромность не позволяет. Или ты не заметил, как Закираль одновременно пытается не быть похожим на отца, неуклонно продвигаясь именно к этому образу. Что уж говорить о старшем, который каждый день ощущал мощь своего родителя, видел преклонение перед ним. Он может не осознавать этого до конца, но к жажде чужой крови у него примешивается стремление добиться подобного. А сделать это можно только одним способом - заполучив то, что принадлежало Вилдору.
  Последние его слова словно сняли шоры с моих глаз, открывая то, что ускользало от моего взора. Но вряд ли этого не осознавал сам дарианец.
  Лера! Яланиру не нужна была моя дочь. Ему нужна была Лера, как символ его победы.
  То, что не удалось сделать его отцу, собирался исполнить он.
  Сломать.
  Мне хватило сил, что бы ни показав своей боли обсудить возможные варианты развития событий у нас и у людей, а затем все-таки отправить Гадриэля отдыхать, наказав с самого утра собрать Совет лордов, обязательно притащив на него Элильяра и Саражэля.
  Но стоило ему закрыть за собой дверь, как возникший в момент прозрения вопрос встал передо мной со всей своей невозможностью дать однозначный ответ.
  Я был правителем и не мог оставить Лилею, зная, что в любое мгновение племена степных орков могут залить мои земли кровью. Но я был мужем, и моя любимая женщина шла в приготовленную для нее ловушку.
   Ночь заканчивалась, отдавая свою власть наступающему дню, а я все продолжал сидеть и думать, не осмеливаясь принять решение, способное и лишить меня всего и... дать мне то, чего я желал. Я должен был увидеть ее, чтобы сказать о своей любви и... предостеречь, но я не мог этого сделать, не рискуя будущим темных эльфов.
  - Папа. - Голос сына, прозвучавший у меня за спиной, стал для меня полной неожиданностью. Но разве мог я позволить себе показать ему это?! - А мама с Малей вернутся?
  Я не вздрогнул, хоть его слова и оказались удивительно созвучны моим собственным опасениям. Но именно в это мгновение я понял, что ответ может быть только один. Так же, как очевиден был и мой выбор.
  - Они обязательно вернутся, - уверенно произнес я, усаживая сына к себе на колени. - Обязательно.
  
  

Глава 6

  

Туоран

  Она опять уходила, я же не мог ей помешать. Ее душа была слишком слаба, чтобы удержаться на грани.
  А ведь я знал, что мне не стоит потакать ее смущению, но не стремился причинить ей боли больше, чем она уже испытала.
  Лучше бы она меня возненавидела!
  Мне не стоило торопить событий. Хаос свидетель, именно это вскоре и произойдет. У меня остался лишь один способ удержать ее жизнь, связать с другой, стремящейся в этот мир. И я им воспользуюсь, даже понимая, что пожалею об этом.
  Отец будет этим недоволен....
  Я запретил себе продолжать эту мысль. Его приказ звучал однозначно: провести через инициацию. Как я это сделаю, его вряд ли беспокоило.
  Другое дело, маленькая принцесса. Но из всех, кто будет судить меня за совершенное, лишь она одна поймет, что иного выхода у меня не было.
  Судороги больше не корежили тело Алинэ, моей мечты. Две основы разорвали ее ауру в клочья, оставив мне лишь ее тень. Но даже та была прекрасна. Все еще прекрасна.
  Опустившись на колени рядом с лежанкой, я прикоснулся губами к холодной ладони. Ее рука безжизненно сползла вниз, еще когда я укладывал девушку поверх одеяла.
  Простит ли она меня когда-нибудь....
  Этот вопрос тоже остался незаданным. Даже если она не простит, она будет жить. И она... она будет любить моего ребенка, ненавидя меня.
  Мгновенья убегали, а я все чего-то ждал. Наверное, впервые в своей жизни надеялся на чудо. Но оно не спешило ко мне, предпочитая более достойных.
  Резко поднявшись, я отошел к дальней стене, давая себе запас в несколько мгновений, если что-то пойдет не так.
  'Яланир'.
  Отец откликнулся на мой ментальный зов мгновенно, словно его и ждал.
  'Проблемы?'
  'Ты ведь этого и хотел?' - Я не позволил себе проявить эмоции. Не потому что чтил Кодекс, уважал отца. Все это было, но... только сейчас, увидев, как умирает единственная женщина, которая могла разбудить во мне любовь, я понял, что сам уже давно мертв.
  'Если ты не готов....'
  Я прервал его, не дав договорить.
  'Я беру под контроль этот блок. Надеюсь, Сэнши удержит девочку подальше от него'.
  'Приказ он уже получил. Действуй'.
  Разве я предполагал иное?!
  Система приняла код доступа, тут же опустив щиты, изолируя эту часть базы. Затем активировались накопители, наполняя Пустотой нити магической защиты. Последними вплелись в сеть заклинания Порядка, из моих личных запасов. Правда, для того, чтобы заполучить амулеты драконов мне когда-то пришлось очень постараться, но теперь я этому был рад.
  Это давало мне хоть какой-то, но шанс, потому что сам я тоже сейчас был слаб. Взбесившийся от наплыва силы маг Равновесия оказался страшнее, чем неуправляемый берсерк.
  Еще раз пройдясь внутренним взором по тому, что собой представляло пространство вокруг меня и убедившись, что даже если ситуация выйдет из-под моего контроля, то кроме этого сектора никто и ничто не пострадает, потянулся к живущему внутри меня зверю.
  Я никогда раньше не думал, какой будет женщина, ставшая матерью моему ребенку. Но одно знал точно, я не хочу, чтобы мой сын родился только потому, что это было необходимо.
  Разве я мог предположить, что все произойдет именно так?!
  Тварь внутри меня утробно рыкнула, ощутив запах способной зачать женщины. Даже среди даймонов мало кому было известно, что это порождение тьмы является не только нашей внутренней сутью, но и средоточием силы, каналом, который позволял черпать мощь прямо из бездны Хаоса. А еще она могла призвать готовую к рождению душу, дав ей не только жизнь, но и крылья, которые однажды распахнутся, явив миру еще одно чудовище.
  Будь у меня другой вариант, но... только будущий берсерк мог заставить душу Алинэ вернуться с грани, на которой мне удалось ее задержать.
  Берсерк или... инициированный маг Равновесия. Альена помочь мне ничем не могла.
  Потоки хлынувшей магии выплели за спиной два полотнища, украсив каждый изгиб когтистым отростком, ощущения обострились, воспринимая даже чуть заметный ток крови в ее едва живом теле.
  Зверь попытался взять власть надо мной, пробудив единственный из инстинктов, который мог перебить жажду убивать, но я был настороже, усмирив его не столько выдержкой, сколько обещанием.
  Мысленно поблагодарив отца за то, что в своей жизни мне не пришлось полагаться на его милость, надрезав кинжалом руку, позволил собственной крови свободно стекать на пол. В той магии, которую я собирался творить, мне нужна была сила. Не та мертвая и холодная, что свивалась кольцами вокруг меня, несущая огонь, питающая и одаривающая. Будь я драконом... драконом я не был, но это на значило, что я отступлюсь.
  Первая капля с оглушительным звуком упала на бетон, отзываясь в моем теле дрожью. Подари мне судьба хоть немногим больше времени, я не за что не стал бы проводить этот ритуал здесь, где все было столь же безжизненным, как лишенная тепла земля. Но выбора у меня не было, установившееся равновесия между ее жизнью и смертью было столь хрупким, что нарушить его могло любое неосторожное движение.
  И вновь кинжал коснулся кожи, теперь уже второй руки. И капли стали тонкой струйкой, наполняя все вокруг ни с чем несравнимым, пьянящим ароматом.
  Тонкие алые линии матрицы заклинания вспыхнули вокруг меня, извиваясь, поползли к неподвижной девушке, вырисовывая узоры на ее теле, точно такие же, как вспыхивают сейчас на мне. Связывая нас воедино.
  Единожды и... навсегда.
  Это еще не те узы, что создают из даймона и его Единственной пару, но и они нерушимы. Пока смерть....
  Из нас двоих позволить себе умереть мог только я.
  Моя сила наполняла нити, обвивающие нас нити, принуждая ее сердце биться все сильнее, еще не возвращая с рубежа небытия, не давая права праздновать победы, но обещая ту самую передышку, которая мне была так нужна.
  Хриплый стон, вырвавшийся из ее груди, послужил мне сигналом.
  Мое слияние с берсерком полное, но только Хаос знает, насколько тяжело мне это дается. Зверь рвется к ней, требуя дать ему насладиться ее телом, но я удерживал его, со всей возможной нежностью прикасаясь губами к ее губам, ловя ее неровное дыхание в ожидании, когда она откликнется, когда пусть не веление сердца, так хотя бы разгорающаяся страсть вернет ей сознание.
  - Нет!
  Я едва не пропустил ее пробужденья, но успел осторожно перехватить ее руку, боясь поранить когтями.
  - Ты должна жить. - Мой голос был хриплым и низким, измененным трансформацией.
  Но она испугалась не его, той твари, который я сейчас был.
  - Нет!
  Она была слаба, но это не мешало ей отдавать последние силы, чтобы оттолкнуть меня, не позволить притронуться к себе.
  Если бы ты знала, Алинэ, как я ненавидел себя за то, что собирался сделать!
  Она не должна узнать об этом, хотя бы затем, чтобы возненавидеть меня. Потому что полюбить меня она не сможет уже никогда.
  Моя кровь на ее коже растекается алыми разводами, заставляя ее покориться пылающему во мне огню, ломая последние барьеры ее сопротивления. И хотя в ее глазах я продолжаю видеть мольбу, ее тело уже отзывается на мои ласки. И это страшнее, чем, если бы я взял ее силой. Она понимает, что это не она, а моя власть над нею отвечает на мой поцелуй и вырывает из ее груди сладостный стон....
  
  .... Алинэ крепко спала в моей постели. Защита сдержала последний выброс силы перед тем, как притянутая берсерком душа уравновесила основы, проведя мою теперь уже жену через грань инициации. Но это не значило, что там можно было находиться. Разделявшие помещения перегородки потеряли свою целостность, да и часть коммуникаций оказалась нарушенной.
  Но разрушения меня если и волновали, то лишь незначительно. Нам оставалось пробыть здесь меньше двадцати дней, и даже если гидроизоляция не справится, над нами была болотистая местность, перемежающаяся лишенными очарования лесами, я просто полностью изолирую этот сектор, открыв в обход дополнительные стационарные переходы.
  Значительно больше беспокоила реакция Алены, когда она проснется. Как бы я не хотел, чтобы это случилось как можно позже, на исполнение желания нисколько не рассчитывал. Дорого было каждое мгновение. Мне нужно было научить ее хоть немного контролировать собственные способности и использовать их. Именно ей предстояло активировать систему маров, обеспечив нам с отцом доступ к ней.
  У меня и раньше не было четкого плана, как подвести пленницу к решению помочь нам добровольно, лишь наметки к нему - дочь правительницы темных эльфов была тем фактором, который учесть казалось весьма сложно. Теперь же у меня оставался вновь только один вариант - заставить силой.
  Во взгляде Алены пробивалась ярость и в тот момент, когда она содрогалась подо мной от удовольствия. Она была полностью в моей власти, которую я разделил со своим зверем, но сопротивлялась мне не телом, этого ей не позволила связавшая нас воедино магия крови, своей беззащитной передо мной душой. И перед ее мужеством склонил голову даже берсерк, признав ее достойной милости.
  Тварь отступила, как только в ее ауре вспыхнула искра новой жизни, впервые с тех пор, как я познал свою суть, не забирая - отдав ей часть своей силы. Мне не раз приходилось участвовать в набегах на другие миры, мне не раз довелось пользоваться добычей для удовлетворения собственной похоти. И я никогда не останавливал своего зверя, позволяя ему взять себе последний вздох жертвы.
  И я никогда еще не испытывал того, что сейчас заставляло меня стискивать зубы, чтобы не завыть от ненависти к самому себе.
  Судьба свела меня с той, которая могла стать Единственной и она же отобрала у меня единственный шанс на это. Мне никогда не увидеть, как в ее глазах вспыхнет радость.
  Эта мысль была последней, которой я разрешил испытывать мою выдержку. Алинэ была мечтой, но у меня было чем заняться и без того, чтобы терзать себя. Один вопрос, зачем Яланиру понадобилась юная принцесса, стоил того, чтобы забыть обо всем остальном.
  Изначально было понятно, что девочку через инициацию провести не удастся, в этом хрупком теле оказалась заключена суть Равновесия, которая не даст пробудить себя раньше времени. Так что использовать ее в Храме практически невозможно, если, конечно, отец не задумал воспользоваться ребенком, как способом добраться до ее матери.
  Но и это не выглядело разумным. Вошедший в полную силу маг Равновесия, носивший в себе готового в любое мгновение проявиться берсерка, был непредсказуемым противником даже для Сэнши и его команды.
  Правда, было у меня одно объяснение, в которое было трудно поверить. Если, конечно, не принимать во внимание, что именно оно прекрасно связывает воедино все факты, которые у меня были. Лера была потенциальной парой для даймона. И вряд ли отец дрался с ялтаром Вилдором за право сильного только ради того, чтобы его позлить.
  Я видел тот бой, я видел, с какой решимостью сжимала рука Яланира меч. И я чувствовал, насколько он жаждал своей победы. Ради нее.
  В какой-то мере это было приятно, не я один оказался способен пойти против того, чем жил сотни лет, лишь бы иметь не шанс - надежду на шанс, добиться благосклонности человеческой женщины.
  Впрочем, из нас двоих, я достиг большего. Алена стала моей женой. Ритуал проведен до конца и отменить этого факта уже невозможно.
  Почти невозможно.
  Вызов коснулся моего сознания, когда я отвлекся от собственных размышлений, отреагировав на тихий стон Алинэ. Ее сон был тревожным. Даже моя магия, возросшая благодаря проявлению берсерка, не сумела подарить ей покой.
  'У Сэнши проблемы. Нужна твоя помощь'.
  'Не может справиться с ребенком?' - мысленно усмехнулся я.
  Наша первая встреча с созданием закончилась странным выводом, который я сделал. Тогда я понял, как именно относились наши создатели к нам.
  'Разберись'.
  Прежде чем покинуть блок, я еще раз посмотрел на жену. Она казалась такой беззащитной....
  Теперь усмешка касалась меня самого. Я не мог позволить, чтобы она стала моей слабостью. То, что задумал Яланир было слишком грандиозным, чтобы проснувшаяся во мне жалость погубила замысел.
  Воина отца и девочку я нашел в одном из тренировочных залов, на скорую руку переоборудованном в некое подобие оранжереи. Сам Сэнши стоял у внутренней двери тамбура и, как мне показалось, облегченно вздохнул, когда я, сдвинув его плечом, вошел в помещение.
  - Ты обещал!
  Голубые глаза девочки, соскочившей со стула, на котором она сидела, вспыхнули алым, заставив меня отступить на шаг назад. От неожиданности.
  Теперь было понятно, о какой трудности говорил отец. Создания хоть и были сильны физически настолько, что превосходили большинство даймонов, не имели скрытой в них сути. Так что обеспокоенность воина была более чем понятной.
  - Обещал, - мгновенно собравшись, спокойно подтвердил я ее обвинение и взглядом дал понять, что ее истерика вызывает у меня отвращение. - Ты желала ей смерти?
  Мне трудно судить, на что среагировала принцесса, на мой равнодушный голос или вопрос, но ее плечи тут же поникли, а во взгляде место ярости заняла такая боль, что я едва не забыл о том, что избавился от жалости.
  - Ты все испортил!
  Ей было только восемь, но ее глазами на меня смотрела мудрость.
  Что ж... я знал о том, что она права. Но разве это знание что-то значило в то мгновение, когда Хаос обратил на Алинэ своей взор?! Разве имело значение, если самого будущего в тот миг не существовало?!
  - Ты хочешь увидеть ее? - Я не пытался заслужить ее прощение, она не обвиняла меня - только теперь осознавала, что мир, в котором она была окружена любовью и заботой близких, в котором не было нужды делить на друзей и врагов, перестал существовать. И сейчас не ее разум - сердце решало, кем для нее стану я.
  - Нет.
  Ее ответ был ожидаемо твердым. Она определила мое место.
  Амалия была совсем ребенком, в чем-то даже избалованным ребенком, в чем убеждал меня опыт службы на Лилее. Но в ней уже было то, что когда-нибудь сделает из нее правительницу, перед которой будут преклоняться.
  Если... она доживет до этого дня.
  - Ты можешь прийти в любой момент, когда захочешь.
  Мой голос продолжал оставаться холодным, я не собирался потакать тому отчаянию, что начало пробиваться в ней. Если я был прав в своих предположениях насчет отца, то этой девочке еще понадобится ее стойкость. Но когда заметил, как она вздрогнула, мимолетно взглянув в сторону Сэнши, был вынужден задать себе еще один вопрос.
  В том, что воин не мог нарушить приказ Яланира, я был абсолютно уверен. Его преклонение перед отцом было настолько всепоглощающим, что такая мысль казалась просто смешной. Но раз Альена продолжала его бояться, значит, он все-таки это сделал.
  Я не раз видел, как обманывались новички, принимая его за добродушного увальня. Когда он хотел, все в нем, от походки, до наивного взгляда убеждало в этом. Даже держа в огромной ладони меч, на залитой кровью площадке и среди тел тех, кто уже никогда не сможет встать с ним в пару, он продолжал вводить в заблуждение своей неуклюжестью.
  Так что пожелай он, и эта малышка уже была бы им очарована, но... все было совсем не так.
  - Он тебя обижает?
  Свой вопрос я задал не для нее, она никак не ответила на мое предложение, продолжая оставаться замкнутой, меня интересовала его реакция.
  Нет, я не ждал, что мне немедленно откроются его тайные планы, это существо знало, что такое выдержка и могло стать примером в ней даже для меня. Но вот вздрогнувших ментальных щитов ему скрыть не удалось, в этом я был сильнее.
  - Нет, - тяжело выдавила из себя девочка и вновь посмотрела на Сэнши, продолжавшего стоять изваянием в паре шагов от тамбура. - Но мне с ним страшно.
  Ухмыльнуться, пусть и мысленно, я не успел. Накрывшее меня волной ощущение ужаса, донесшееся по той ниточке, которую я оставил для контроля Алинэ, стало сигналом к тому, чтобы немедленно вернуться в свой блок. Но в памяти, между тем, пометку оставил. К созданию стоило приглядеться внимательнее.
  
  

Вилдор

  - Лера, не молчи!
  Вместо ответа женщина, обернувшись от окна, у которого стояла, окинула меня тяжелым взглядом. Неприятно было в этом признаваться, но я почувствовал себя неуютно. С каждым днем она становилась все более похожей на даймонов: необузданная стихия за непроницаемыми для всех щитами. Но если мы долгие дни осваивали искусство уравновешивать собственные чувства бесстрастностью, приходя к тому, что внутренний и внешний мир существовали для нас отдельно друг от друга, то для нее, не постигшей подобное, это было слишком опасно.
  Малейшее ослабление контроля и она сметет все вокруг себя, как когда-то едва не уничтожила портальную базу на Дариане. Но в тот день гарантом всего происходящего был мой первообраз и его вездесущая троица, сейчас же я мог рассчитывать только на себя.
  Лучше бы она устроила обычную истерику!
  - Лера, ты за этот день сделала больше, чем мы все за последнюю луну.
  Я нисколько не кривил душой, утверждая это. Аналитики Сартариса не только подтвердили наличие на Земле 'третьей силы', но и успели ввести ее во все прогнозные варианты. Наши шансы на успех без их участия застывали на отметке в пятьдесят, их появление добавило еще девятнадцать единиц. Шестнадцать из них давал сам Сизов.
  Будучи магом Равновесия она просто не могла не ощутить моей искренности.
  - Если это были слова благодарности, я ее приняла.
  Услышав ее голос, я не поторопился испытать облегчение. То, что женщина позволила себе заговорить, еще не значило, что она начала успокаиваться. Он был слишком холодным и отстраненным, чтобы я мог именно так и подумать.
  Дело было не в самообладании. Я знал, как называется то, что видел сейчас перед собой - эффект коварства берсерка. Не укрощенный волей зверь, затаившись, ждал момента, когда внутренний дисбаланс откроет его клетку.
  Объяснить ей я этого не стал. Она не была готова меня услышать.
  - Ты считаешь меня способным на благодарность? - с едкой усмешкой произнес я, нащупывая тот путь, который вывел бы ее из этого состояния. Пусть и не навсегда, рано или поздно, но ей придется посмотреть в глаза живущего в ней чудовища. Я всего лишь не хотел, чтобы это случилось до того, как мы доберемся до цели.
  Моя попытка оказалась неожиданно удачной. Скорее всего, помогла память того Вилдора, который уже вел с ней подобные игры. Стоило признать, что тот его план выглядел изящно. Но я не ощущал уверенности, что он был приемлем для меня.
  - Я уже устала гадать, на что ты способен, а на что нет. - В ее интонациях проскользнули нотки гнева. Слишком слабые, чтобы радоваться им, но уже дающие надежду.
  - Значит, ты уже приближаешься к мудрости Кадинара. - Я продолжал говорить о себе, заставляя ее реагировать. Моя персона (моя?!) ее не просто интересовала, являлась загадкой, которую она считала своим долгом разгадать. Так что, давая ей пусть и ложные, но подсказки, я разбавлял отравляющую ее безысходность каплями любопытства. - Он рассматривает меня как образец, абсолютно непредсказуемый и относящийся к категории особо опасных. Потому всегда готов ко всему.
  - Это совет? - Она полностью развернулась ко мне. В ее глазах разгоралась неутоленная ярость зверя, но теперь она была явной, не скрытой за показной уравновешенностью.
  Уже не страшно.
  Мою улыбку вряд ли можно было назвать располагающей, скорее уж вызывающей. К тому же, укрепив защиту, я проявил присущую мне мощь, напоминая ей первую встречу с бывшим ялтаром. Смятение женщины в то мгновение было настолько велико, что позволило ему увидеть себя ее глазами.
  Теперь владельцем тех воспоминаний был и я.
   - Я разве давал тебе когда-нибудь советы? - Я сделал все, чтобы мое удивление показалось ей искренним. - Советы дают глупцам, которые не способны сами идти своим путем.
  - Мне стоит запомнить этот день, - хрипло выдохнула она. Многообещающе.
  Я же приготовился к трансформации. Напряжение было настолько велико, что туманом просачивалось сквозь щиты, донося его отголоски до остальных, находящихся в этом доме. Хорошо еще, каждый из них понимал, что мое присутствие рядом с готовым вырваться на свободу берсерком, является достаточно надеждой защитой.
  Но прежде чем успел отметить этот факт, Лера вдруг посмотрела на меня спокойно и трезво, словно развенчивая все мои предположения. Не ощущай я в это мгновение, как недовольно рыкнула ее тварь, засомневался бы в собственных выводах.
  Впрочем, один из них стоило отбросить, как не прошедший проверку. Контроль над своим зверем у нее был полный. Или....
  Я внутренне улыбнулся появившейся догадке. Суть Равновесия давала ей не только слияние с миром, связанным с ней одной кровью, она смиряла и те силы, что жили в ней. Эта новость была едва ли не лучшей за сегодняшний день, затмевая собой даже знакомство с Сизовым.
  Интересно, почему и он и Константин предпочли, чтобы я обращался к ним по фамилии, легко принимая, когда она называла по именам?
  - И чем же?
  Мне тоже стоило запомнить этот день. Хотя бы сделанными сегодня открытиями. И уж одним-то из них - точно: я никогда не думал, что ошибаться бывает приятно.
  - Ты раньше никогда не говорил мне комплиментов.
  Засмеявшись, я не опасался ее обидеть. Во мне было знание, что не только ради спасения веера, но и ради будущего моей Дарианы мы с первым Вилдором ввязались в это развлечение. И пусть я еще не был до конца уверен в той цели, что скрыта от меня за засовами блоков, я начинал о ней догадываться. Неясным оставался только один момент: кто из нас двоих избрал именно эту тактику.
  - Ты хотела сказать, что два года меня изменили?
  Ответом мне послужил острый взгляд, который только подчеркнула многозначительная улыбка.
  - Я хотела сказать, что почти не узнаю тебя.
  Острота момента становилась явственней с каждым мгновением. Но теперь этот накал относился совершенно к иному. У нее не было достаточной информации, чтобы сделать правильный вывод, да и присутствие Кадинара, который никогда не покидал бывшего ялтара, должно было его исключить. Но мне уже доводилось видеть, как рядом с ней происходило практически невозможное.
  - Это не помешает мне исполнить все свои обещания.
  Я настолько свыкся с маской своего первообраза, что вернуться к ней не составило труда. Нет, я не скрывал своих эмоций. Только не от нее. Но не ощутить присущей ему отрешенности, в которой была не властность, а въевшееся в каждую клетку его естества право повелевать, она не могла.
  - Зачем тебе Андрей?
  Пока она задавала очередной, мало ожидаемый мною вопрос, я отметил для себя два момента, заинтересовавших меня.
  Во-первых, то, настолько быстро она расслабилась, словно в знакомом образе нашла необходимую ей опору. Она ему доверяла. Несмотря ни на что и до сих пор.
  Лично меня это устраивало, пусть и добавляло сложности. К тому моменту, когда она узнает, кто был рядом с ней последние две луны, уже я должен буду заслужить подобное чувство.
  А во-вторых, она даже сейчас назвала Сизова Андреем, придавая большее значение именно имени. Объяснить этот нюанс сам себе я не мог, пусть и знал достаточно многое об обычаях тех, с кем нам предстояло работать на Земле.
  Приказав Сартарису по ментальному каналу разобраться с этим - значение подобных мелочей в четко продуманном плане мне было известно на собственном опыте - вновь заблокировал связь. Я не хотел, чтобы кто-нибудь стал свидетелем нашего с ней разговора.
  Взглядом указав на кресло напротив того, где сидел и, дождавшись, когда она примет мое предложение, уточнил:
  - Тебя беспокоит то, что он видел свою смерть или то, как именно я собираюсь его использовать?
  - Ты готов ответить только на один вопрос? - усмешка Леры хоть и была ехидной, но воспринималась, скорее, как усталость.
  Резко поднявшись, с удовлетворением отметив, как она внутренне вздрогнула, не ощутив моего движения, поднял ее на руки и усадил на диван, подложив под спину подушку. Затем, проигнорировав довольно легкое сопротивление, снял с ее ног туфли и укрыл пледом.
  Еще прошлым вечером я заметил, что она хоть и слегка, но успокаивалась, когда уходило одиночество. Той ночью ей удалось заснуть под чужой разговор (я находился на Дариане, но это не мешало мне следить за всем, что происходило на Земле), и у меня была надежда на то, что и наша беседа поможет ей забыться во сне.
  - Видящие отслеживают только наиболее вероятные возможности развития событий. Появление новых факторов способно влиять на нить будущего, заставляя его изменяться, но проявленная его взору картинка может уже и не повториться. - У меня не было намерения разъяснять ей то, что ей и так было известно. Но мне приходилось встречаться со странным парадоксом, касающимся знаний. Будучи мертвыми, они не воспринимались сознанием, отторгались им. Для того, чтобы их оживить, достаточно было добавить им эмоциональную окрашенность. Я был убежден в том, что произносил, и моя уверенность должна была заставить ее по-новому взглянуть на сложившуюся в ее сознании цепочку рассуждений. - В видениях Сизова, - я умышленно не повторил за ней его имени, - была встреча с тобой, но мое появление для него стало неожиданностью.
  Ее взгляд продолжал оставаться равнодушным, но теперь я ему уже не верил. Ее щиты очень незаметно (не для меня!) укреплялись. Лера пыталась скрыть свою заинтересованность, даже понимая, что не ощутить этого я не смогу.
  Похоже, это стало для нее уже просто привычкой.
  - Только не говори, что ты догадывался о чем-то подобном.
  Оглянувшись на кресло, в котором не так давно сидел и, отказавшись от идеи передвинуть его поближе, взял с дивана одну из лежащих с краю подушечек. Бросив ее на пол, пристроился рядом, оперся спиной на боковую стенку массивного шкафа.
  В моем нынешнем положении была своя прелесть. Я мог наслаждаться новым для себя опытом.
  - Когда стало понятно, каким именно образом Сизов узнал о тебе, Сартарис передал своим спецам для расчета несколько версий. Статус этой оказался наиболее высоким. К тому же, - я медленно прикрыл глаза, создавая иллюзию утомления. Не столько для того, чтобы пробудить в ней сочувствие, сколько желая заполучить схожий отклик, - предупреждение о предстоящей катастрофе, как и о своей гибели, он получил после того, как твой сын нашел архивные записи, но до того, как ты отправилась ко мне. Потом видел только встречу сначала с Константином, затем с тобой и Сашку. Все остальные для него остались размытыми тенями. Единственной, в чем он был уверен - те, кто придет с тобой, смогут помочь.
  - Его дар, тоже воздействие Храма?
  Я не стал открывать глаза, и так ощущал, как она слегка напряглась, пусть даже голос и не выдал ее волнения.
  - Скорее, желание жить. Как оказалось, этот мир не менее жесток, чем наш и выживают в нем лишь те, кто способен пробудить в себе древние инстинкты. Без Храма, конечно, тоже не обошлось, но он только воспользовался тем, что уже было присуще человеку.
  Как только стало понятно, что Лера сделала свой ход, я немедленно вернулся с Дарианы, предпочтя лично наблюдать за их встречей. Кадинар не стал даже уточнять, нужна ли мне его компания. Все, что касалось правительницы темных эльфов, для него было приоритетным.
  Нашего появления она не заметила, пусть и постоянно отслеживала собственную поисковую сеть. Но ставить ей это в вину я не собирался, этот уровень игр ей был ни к чему. А вот Сизов....
  Мы приблизились достаточно близко, чтобы опытный воин, привыкший наблюдать и оценивать, смог ощутить наш интерес. К тому же, помощника Вилдора он уже видел и просто обязан был выделить, пусть тот и не старался намеренно показываться ему на глаза.
  В какой-то мере это было испытание, и он его успешно выдержал.
  Во время нашего с ним разговора, Лера не присутствовала. Не потому что не была способна контролировать себя - держалась она великолепно. Спокойная, собранная, уверенная в себе и в нас. Но о некоторых вещах ей знать не стоило.
  Она понимала, что говорить мы будем не о погоде (этот оборот я несколько раз слышал и от нее, и от Сашки), но я не хотел, чтобы она стала свидетелем того, каким именно образом я намеревался проверить самообладание этого мужчины. От него зависело достаточно многое, и я должен был увериться до конца, что он не отступит, узнав, с кем именно придется иметь дело.
  Свой страх он не только умел держать в узде, но и использовал, как источник силы.
  - Тебе неуютно?
  Лера чуть напряглась в ожидании моего ответа, я же едва сдержал себя, чтобы не засмеяться вновь. В отличие от, как говорили здесь, своего тезки, на Земле я был впервые, правда, имел возможностью пользоваться памятью того Вилдора.
  Но дело было даже не в этом. Мы, даймоны, трепетно относились к своему родному миру, пусть это и могло показаться странным. Однако это не являлось привязанностью, скорее, осознанием своих истоков, одним из начал нашей мощи. Адаптивность же, присущая нашей расе, помогала чувствовать себя комфортно в любых условиях.
  В этом тоже было свое 'но'. Дариана, как первая, так и вторая, соответствовала нашим представлениям о красоте. У нас была склонность к дикой первозданности, необузданности, стихийности. Поэтому все, что мы строили, находилось либо в небе, либо под землей. То же немногое, что выносилось на поверхность, идеально вписывалось в окружающий пейзаж.
  Прародительница веера оказалась нашей противоположность. Но, как говорила сама Лера, судить о том, насколько это правильно, я не собирался. Хотя мысль о том, что Земле нужен единый правитель у меня уже возникала, вызывая не сомнения - сожаление, что цель Яланира не позволяет мне отдать ему власть над людьми.
  - Мне расценить это как заботу? - довольно точно воспроизвел я интонации, которая она уже использовала в нашем разговоре.
  Ее усмешка показалась мне горькой:
  - Наверное.
  - Лера, - мне пришлось не только встать, но и перебраться к ней поближе. Когда я присел на край дивана, сжав ее ладонь своими, она вздрогнула и попыталась отстраниться. Но отметив вызов в моем взгляде, тревожно замерла в ожидании продолжения, - мне может потребоваться помощь, но лишь тогда, когда у меня нет возможности одновременно находиться в разных местах или кто-то может сделать это лучше меня. Я могу попросить совета, не потому, что сомневаюсь - мне интересно мнение тех, чьи способности я оцениваю достаточно высоко. Но вот забота... я в ней не нуждаюсь.
  Ее спокойствие стало холодным.
  - Да, я помню.
  - Но это не значит, что мне это неприятно.
  Я многое помнил о самом себе, по крайней мере, все, что касалось прошлого моего мира, оказалось мне уже доступно. Каждый день из последних двух тысяч лет, все проблемы, которые возникали передо мной, как перед айларом. И единственное, о чем я не знал, о своей личной жизни. Ничего, кроме того, что детей у меня нет.
  Мгновение, когда я признался ей не в слабости, в том, что выделяю ее отношение ко мне из множества других, стало прозрением. Теперь я знал причину, по которой я был один.
  Воспоминания нахлынули неукротимой стихией, сминая щиты самообладания, лишая дыхания, словно случившееся в тот год, когда Дариана признала мою власть над собой, произошло только сейчас.
  Возможно, отголоски нахлынувшей на меня боли докатились до Леры несмотря на всю мою выдержку. Ее взгляд потемнел, она машинально попыталась выдернуть свою ладонь из моих, и я даже 'увидел', как она продолжила движение, пытаясь забрать у меня часть прошлого....
  Однажды уже сумел справиться с горечью потери, сумею справиться и сейчас.
  - В то время, когда Яланир начал готовить базу на Земле, используя местные ресурсы, в разных странах этого мира начали организовываться группы. Они называют себя командами или спасителями. Создавались практически одновременно, ядром становились потенциальные маги Равновесия, чаще всего - женщины, или слабые видящие - все бывшие или нынешние военные, прошедшие через кровь и смерть. А вокруг сплачивались мужчины, способные адекватно вести себя в экстремальных ситуациях, имеющие опыт и навыки спасательных работ. Но никаких связей между ними, никакого стремления найти себе подобных. Так продолжалось несколько лет. Все изменилось два года тому назад.
  Я продолжал держать ее руку, чувствовал ее тепло, ловил стук ее сердца. Ее волнение было для меня очевидным. Но вот что было его причиной?
  - Два года тому назад твой старший сын умер на Дариане и воскрес на Земле.
  - И началась новая игра. - Не столько подтвердил я ее слова, сколько перехватил инициативу разговора. - А две луны тому назад скрывающийся под ником Архангел Андрей Сизов начал поиски базы, которую увидел в своем видении, подключив к этому большинство из действующих групп, тем самым их сплотив.
  Ночь уже давно опустилась на землю, а мы продолжали говорить. Но в каждую произнесенную мною фразу я добавлял слово-ключ, выплетая заклинание, которое ей не должно было быть знакомым. Все-таки две Дарианы с каждым столетием все дальше расходились, выбирая каждая свой путь.
  Она заснула, когда мое восхищение ее стойкостью приблизилось к грани моего же терпения. А я все продолжал сидеть, не в силах отпустить ее ладонь.
  Однажды я потерял ее и смирился с этим, готов ли я пережить это вновь? Или...
  Только ли ради будущего своего мира я решил участвовать в этой авантюре?
  Ни на один из этих двух вопросов ответить себе я не мог, этот слой памяти продолжал оставаться для меня недоступным. Да и не успел бы.
  Появление в коттедже постороннего ощутил сразу, как только Сашка открыл портал.
  Сашка?! Для многих он уже успел стать Александром. Только не для меня. Он был ее сыном. Он мог бы быть моим сыном.
  Олеойор вошел в комнату без стука, здесь находилась его жена. Застыл на пороге, отметив, с какой осторожностью (нежностью?) я положил руку Леры поверх покрывала.
  Поединок взглядов был коротким. Нам хватило одного мгновения, чтобы понять: ни один из нас не собирался отступить или сдаться.
  
  

Глава 7

  

Алена

  Все, что скрывал за собой сон, обрушилось на меня в одно мгновение. Пониманием.
  Я могла рыдать, сыпать проклятиями, да только это не могло ничего изменить. И испытанный мною ужас, когда глаза Туорана, которые я видела сквозь пелену боли, вспыхнули алым, а за его спиной раскрылись похожие на ажурное кружево мерцающие серебром крылья, навсегда останется со мной.
   Отвращением к самой себе, когда мои губы потянулись к его, требуя поцелуя, а в ушах звучал тихий шепот: 'Держись, малышка!' Осознанием, что та жизнь, в которой я верила в чудеса и любовь безвозвратно закончилась, оставив после себя только пепел сожаления. Диссонансом притягательности даймона и его чуждостью нам, людям. Безысходностью.
  Но не только это заставляло меня сейчас содрогаться от бессильной ярости.
  В то время, как одна часть меня осознавала, что он делает со мной, и испытывала омерзение, вторая - спокойная до холодности и рассудительная, пыталась связать воедино все, что я уже знала об открывшихся во мне способностях и инициации, приводя к страшному для меня вопросу. Что было лучше: умереть, не выдержав, как он сказал, магической комы или выжить, но пройти через подобное?
  Ответа не было, был лишь голос, не позволяющий мне сделать свой выбор. Прерывистый, надрывный, перемежающийся моими и его стонами, но даже в эти мгновения наполненный болью.
  И не важно, что большую часть слов он произносил на незнакомом мне языке.
  Я не только слышала их все, я их понимала. Его слова о ненависти я разобрала тоже.
  Оцепенение медленно, но отпускало, уходя вместе с тем ужасом, который едва не захлестнул меня своей волной. Мне не стоило обманывать саму себя - решение принято. Пусть и не мной.
  Возможно, я бы уже выла от отчаяния, если б не подспудно живущая во мне вера в лучшее и странная мысль о том, что умереть я всегда успею.
  А раз так, стоило хотя бы осмотреться. И... подготовиться к его возвращению. Сомнений в том, что нахожусь у него, у меня не возникало: все, на что уже успел упасть мой взгляд, говорило о нем.
  Приподнявшись на локте, не успев этому удивиться, отметила, насколько кажется легким тело. Вот только на душе было гадко!
  Села, натянув одеяло повыше, прикрывая грудь. Из одежды лишь странный узор на теле - множество спиралей, темное серебро на кажущейся слишком светлой коже.
  Одни вопросы, вызывающие желание закрыть глаза и тонко завыть. От бессилия.
  Если бы это могло мне помочь!
  Обстановка вокруг ассоциировалась с казармой. Комната довольно большая, но с минимумом мебели: рабочий стол с двумя вертикальными стержнями по бокам, назначение которых мне непонятно; стул; довольно простой шкаф, заставленный, на первый взгляд, самыми обычными книгами; кровать, шире, чем ставший мне родным топчан, но явно не рассчитанная на двоих.
  Все весьма скромно.
  Но рука уже касалась тонкого шелка простыней, да и одеяло, словно лебяжий пух. Невесомое, нежное, так и ластится к телу. И за маской холодного и бесчувственного существа рисуется совершенно иной образ, утягивая за собой в сладостный обман.
  А может, он не такой, каким хранят его мои воспоминания?!
  Появление Туорана в комнате я пропустила. Вот только что была одна, терзаясь сомнениями, а теперь он стоит у стены, часть которой беззвучно закрывается за его спиной. И во взгляде, направленном на меня, нет ничего, кроме пустоты.
  Черный плащ, который он скинул удивительно грациозным движением, отлетел на стул. Но то ли бросок был не столь точным, то ли что-то лишило даймона спокойной уверенности, только ткань не удержалась на спинке и сползла на пол, похожая на пролитые чернила.
  Он этого даже не заметил.
  - Когда все закончится, обряд будет проведен по всем правилам. Но уже сейчас по нашим законам ты являешься моей женой.
  Голос холодный, мертвый. Лишь дернулся на мгновенье подбородок. Еще бы понять, что он собирался мне выдать?
  - Мне надо одеться. - Терпение никогда не было моей сильной стороной, но мне хватило ума, чтобы понять: истерикой ничего не изменить.
  Того, что я узнала от него и Амалии, было слишком мало для каких-либо выводов. Но уже те, что оказались доступны, уверяли - мне стоит затаиться и ждать. Той самой помощи, о которой говорила девочка.
  Как же мне хотелось ей верить!
  - Купальня - здесь. - Быстрое движение: был там, оказался в шаге от меня. Ладонь, на которой такой же рисунок, как и у меня на теле, касается темной прямоугольной пластины на светлой стене, и часть ее отходит в сторону. - Твои данные я ввел в систему, остальные, доступные тебе панели управления в этом модуле я покажу позже. Одежда для тебя приготовлена.
  Все очень коротко, лаконично. Не за что зацепиться, чтобы укрепить свою веру или окончательно отчаяться. И не понять, хорошо ли, что я не ощущаю в нем угрозы и настолько ли плохо, что в нем не чувствуется раскаяние?
  - Отвернись. - Я старалась держать себя в руках, но давалось это с трудом. В голове крутились кадры из фильмов, новостные сообщения. Калейдоскоп из слов, в которых все чаще проявлялись несколько: заложники, стокгольмский синдром, террористы, группа захвата.
  Вот только на кино все это было мало похоже.
  Ответа я не дождалась, но мое желание он выполнил. Отошел к столу, тяжело опустился на стул, не озаботясь тем, чтобы поднять плащ. Если я правильно запомнила, Амалия называла его набиру.
  Продолжая посматривать на Туорана одним глазом, я двинулась к проему, но едва не забыла обо всем на свете, когда он провел рукой рядом с одним из стержней, и они оба вспыхнули, а между ними протянулась светлая дымка, на которой проявилось изображение.
  - Поторопись. Сейчас принесут обед.
  Еще секунду назад я могла поклясться, что он всматривается в то, что я посчитала экраном, но он тут же поспешил напомнить мне о моей наивности.
  Ждать себя я не заставила. Не потому что решила прислушаться к его пожеланию. Слишком много зеркал, с каждого из которых на меня смотрела я сама. И хотя внешне во мне ничего не изменилась, если не считать узора, который мне так и не удалось смыть, смотреть в собственные глаза я не могла. Они были такими же пустыми, как и Туорана.
  В какой-то мере это отрезвило. В моей прежней жизни не было ситуаций, в которых мне приходилось бы рассчитывать только на себя. Я довольно рано отвоевала для себя самостоятельность, но всегда знала, что в этом мире есть место, куда я могу приползти зализывать раны. Сейчас же, когда я столкнулась с тем, что мое сознание даже отказывалось принимать, пусть и соглашаясь с теми неопровержимыми доводами, которые окружали меня фантастическим антуражем, моим подспорьем были лишь мужество и надежда. Слабенькая, хлипкая, но не желающая сдаваться.
  Костюм, точно такой же, как и на даймоне, даже на взгляд был моего размера. Белые сапожки на небольшом каблучке с длинным узким кармашком на внутренней стороне голенища. Память тут же услужливо подсказала - черные ребристые рукояти ножей с крупным камнем сверху, которые смотрелись украшением на фоне заправленных в сапоги брюк.
  Сочетание холодного оружия и технологии, с которым я здесь столкнулась, почему-то не казалось мне противоречивым.
  Белье... короткие шортики и не прикрывающая пупок майка. Мысль о склонности даймонов к минимализму у меня уже возникала.
  Когда я покинула купальню, как назвал Туоран ванную комнату, он все так же сидел за столом спиной ко мне. Он не обернулся, хотя я была уверена, что о моем присутствии ему известно, давая мне возможность понаблюдать за собой.
  Ни следа усталости в легких, небрежных движениях пальцев в воздухе, за которыми мгновенно следовало изменение картинки. Идеальная осанка, но при этом абсолютно прямая спина не кажется напряженной, широкие плечи, легкий наклон головы....
  Не произойди того, что случилось, могла бы я влюбиться в него?
  'Нет!'
  Ответ прозвучал раньше, чем я закончила задавать себе вопрос. Я уже догадалась, что они с Кириллом вполне могли принадлежать одной расе, помнила проявившийся на одну секунду четко очерченный контур иного лица, антрацитовую кожу и алмазный блеск на ресницах и по краю темного зрачка. Но если Кир внушал доверие, то Туоран вызывал настороженность.
  Теперь я точно знала, что мое первое впечатление о нем оказалось верным.
  - Это ограничители магии. - Я в испуге вздрогнула и отпрянула, опять не заметив, как он оказался рядом, но мужчина уже успел застегнуть на моих запястьях широкие браслеты. А потом, никак не отреагировав на мой невольный жест, все так же холодно продолжил. - Ты будешь носить их, пока не научишься контролировать себя.
  Я продолжала молчать, не находя сил на то, чтобы произнести хоть слово, дышать. А мозг лихорадочно подбирал ассоциации, в которых я выступала то в роли щепки в бушующем море, которым был он, то песчинкой в пустыне, то пылью под его ногами. На большее моего воображения не хватало, но даже этого оказалось достаточно, чтобы понять: рассчитывать я могла только на неадекватность судьбы, посчитавшей, что я ей вполне могу еще пригодиться.
  - Наш мир жесток. - Его ладонь тяжело легла на мое плечо, он сжал пальцы, вызывая у меня болезненную гримасу. - Тебе стоит осознать это как можно скорее.
  Мне пришлось прикусить губу, что не ускользнуло от его внимания, чтобы сдержать слезы. Я пыталась найти слова, дерзостью или грубостью добавив себе не уверенности - ее не было, твердости, чтобы выдержать его присутствие поблизости от себя. Но не было и их. А к тем чувствам, что я уже испытывала, добавилось еще одно, запоздало догнавшее меня.
  Я не чувствовала, но уже знала, во мне живет его ребенок. И хотя я спокойно восприняла рассказ Амалии о том, что ее отцом был темный эльф, представить, каким именно будет это дите....
  Мне не удалось сдержать родившийся в груди крик. Но на истерику он отвел мне лишь одно единственное мгновение. Я еще не успела захлебнуться воем, как уже была жестко прижата к стене, а его взгляд буквально пронизывал меня ранящим спокойствием.
  - Поверь мне, это не самое страшное, что могло случиться с тобой. - Его речь была больше похожа на рык, но какой-то бесчувственный и холодный. - Я дал тебе шанс выжить, дам еще один - отомстить. Я сделаю даже больше, когда наступит момент, ты возьмешь мой кинжал, и я пропущу один твой удар, сыграв в игру со смертью. Но только в обмен на клятву, которую возьму с тебя.
  Дошедший до меня смысл был похож на ушат ледяной воды: такой же отрезвляющий.
  - Какую? - то ли проблеяла, то ли прошептала я.
  Он же продолжал быть все таким же равнодушным.
  - Ты дашь мне клятву, что родишь этого ребенка. Мои родичи о тебе позаботятся. Не сможешь полюбить, оставишь его им и уйдешь. Тебя никто не будет останавливать.
  - А если я ее нарушу? - Не смелость заставила меня задать этот вопрос. Страх, который сковал все внутри.
  - Не нарушишь. - Мне показалось, что в его глазах мелькнуло облегчение, но я была настолько взбудоражена, да и не слишком разбиралась в движении чужих душ, чтобы утверждать это. К тому же, в его голосе так и не было даже намека на тепло. - Есть клятвы, которые нарушить невозможно. Ты же не хочешь, чтобы из-за твоей легкомысленности пострадали близкие?
  Он был прав, я не хотела.
  - А если ты нарушишь?
  Его смех был горьким. Но он не позволил мне разобраться в том, что скрывалось за ним, резко оборвав мнимое веселье еще до того, как я успела удивиться.
  - Нарушение наших клятв тянет за собой бесчестье. Это значительно страшнее смерти.
  - Что я должна сказать? - Мои ноги дрожали, но я сделала попытку выпрямиться и развернуть плечи, давая ему понять, что слабость моя была мимолетной.
  - Ничего. - Он отступил на шаг назад, окидывая меня с ног до головы оценивающим взглядом. - Приняв это предложение, ты приняла и ответственность за него. И будет лучше, если ты это запомнишь. Законы магии более непреклонны, чем те, что создаются для управления другими. За каждое слово, за каждую мысль, за собственные колебания, за ошибочную убежденность, за все приходится отвечать. Собой, своим будущим, своими потомками.
  - Ты меня запугиваешь? - Ничто из сказанного им не звучало угрозой, но чем дольше мы говорили, тем увереннее я становилась.
  Нет, мои боль, страх, отчаяние, никуда не делись. Они были со мной, и я догадывалась, что теперь каждая секунда моей жизни будет наполнена ими. А еще я знала, что теперь постоянно буду вслушиваться в себя, осознавая, что во мне растет похожее на него существо. У него будут его глаза, черная, поражающая глубиной кожа и крылья, ажурные крылья похожие на звездную ночь.
  Но для меня он навсегда останется чужим, не моим ребенком, которого я никогда не смогу полюбить.
  Разве можно любить того, кто рожден насилием?!
  - Учу. - Он как-то устало вздохнул, мгновенно потеряв свою бесстрастную высокомерность, и добавил, уже совершенно иным тоном, сквозь который пробивалась мягкая улыбка. - Пойдем, поедим. Не знаю, как ты, а я уже двое суток ничего не ел.
  Моего ответа он дожидаться не стал, словно ощутив, что единственным откликом на эту метаморфозу стал вспыхнувший в душе гнев. У меня мысли не возникло, что он, таким образом, пытался добиться моего расположения, но это все равно воспринималось как издевательство.
  Все было слишком по-человечески.
  Сдержаться мне удалось на пределе собственных сил. Помогла убежденность - он мне не лгал. Ни тогда, когда утверждал, что иного выхода нет, ни тогда, когда говорил о моем будущем.
  Не потому что сочувствовал мне и пытался хоть чем-то поддержать. Нет. Ему не было смысла лгать - я была в его власти.
  - Эта панель открывает доступ к.... - он на секунду замялся, словно подбирая слово, а потом уверенно закончил, - гостиной. Мы не нуждаемся в уюте, но для тебя я решил сделать исключение.
  Стена справа от его рабочего стола разошлась, открывая проход. Туоран сделал шаг внутрь и остановился, дожидаясь меня. Причин проявлять упертость я не нашла и последовала за ним, готовая в любой момент отступить, если вдруг в выражении его лица проскользнет удовлетворение моим послушанием.
  Он продолжал оставаться отстраненным и тогда, когда мы сели за стол.
  - Через восемнадцать дней в этом мире проявится Храм, в котором находится преобразователь вероятностей.
  Я успела немного расслабиться, успокоившись под его молчание.
  Он не навязывал мне себя, лишь изредка взглядом указывая на какое-нибудь блюдо, предлагая попробовать. В первый раз я с опаской взяла в рот кусочек чего-то запеченного, но вкус оказался приятным и воспринимался мимолетно-знакомым, так что в следующий я уже не испытывала подобных сомнений. И даже когда он пододвинул мне массивную кружку с источавшим пряный аромат напитком, смело сделала глоток, в очередной раз оценив его умение угадать. Его вкус был именно таким, какой бы я и хотела ощутить на языке.
  Так что когда он вдруг заговорил, словно вновь возвращая к памяти все случившееся, почувствовала, как невольно сжимаюсь, пытаясь стать меньше и незаметнее.
  Мы сидели напротив друг друга, но его взгляд был прикован к большому экрану слева от меня, на котором плавно, словно камера медленно двигалась, вкруговую запечатлевая открывающуюся панораму, менялись пейзажи. Я редко когда покидала город и единственным местом за его чертой, мне известным, был коттеджный поселок, в котором жила бабушка. Но то, что я видела, казалось мне знакомым.
  Особенно, когда среди яркой зелени вдруг мелькал полуразрушенный ангар, а сквозь траву просвечивали бетонные плиты дороги. И хотя я точно знала, что никогда там не была, определенные ассоциации эти картинки навевали. Рассказывал мне Костя когда-то о заброшенных во время перестройки ракетных шахтах.
  Воспоминание о нашем системном администраторе тут же отозвалось еще одним. О Кирилле. И о том самом Храме, о котором заговорил Туоран.
  Но теперь я уже держала себя в руках, пусть и не понимала, зачем мне нужно сохранять спокойствие.
  - Находящийся в нем кристалл дает доступ к власти над всеми мирами веера, над всеми расами, живущими в них, над прошлым и будущим.
  - И все это ты готов бросить к моим ногам? - Я хотела, чтобы мои слова прозвучали язвительно, но получилось, скорее, беспомощно.
  - Ты поможешь активировать систему, дав нам с отцом доступ к управлению.
  Отставив кружку в сторону (желание бросить ее в даймона становилось невыносимым), я пристально посмотрела на Туорана, только теперь, наверное, осознав, что это существо является моим мужем.
  Вот только переживать по этому поводу сейчас было глупо. То, что он говорил, полностью игнорируя мои реплики, было значительно более важным, чем чувства, которые я испытывала.
  - Тот день, когда это случится, станет первым днем новой истории. Начало ей положишь ты.
  - Мне начинать трепетать от подобной чести? - Резко отодвинув стул, я поднялась из-за стола, надеясь хоть таким образом вернуть его в реальность. Я не знала, как проявляется у даймонов сумасшествие, но искренне опасалась, что именно это вижу сейчас перед собой.
  - Этому миру уже давно нужна встряска и мой сын когда-нибудь станет его правителем.
  Это было страшно, вызывая навязчивое желание сбежать. Вот только бежать было некуда. И все, что я могла - продолжать говорить, в надежде, что какая-нибудь из моих попыток окажется успешной.
  - Зачем ты мне все это рассказываешь?
  Вопрос вырвался сам собой, до того, как я осознала, что мне не стоило его задавать.
  В том, что в отношении последнего я была права, стало ясно довольно быстро. Из его взгляда исчезло безумие, а в появившейся на его губах улыбке была уверенность, что деваться мне некуда.
  - Я хочу, чтобы ты не обольщалась. Я сдержу свою клятву, но только после того, как все произойдет. Так что смирись, пути назад для тебя нет.
  
  

Лера

  - Я пойду с ними.
  Вилдор отвернулся к окну за мгновение до того, как я начала говорить, словно знал, что именно услышит. Впрочем, это было весьма вероятное предположение. Меня он знал значительно лучше, чем я его. Он так и оставался для меня непредсказуемым.
  Сашка хмыкнул и переглянулся с Кадинаром - опять спорили. И, похоже, сын выиграл. В какой-то мере это успокаивало. Причем, сразу по двум причинам. Первой было наличие оптимизма в наших рядах, раз они способны на ставки, значит, еще не все потеряно. Ну а второй - он явно не собирался меня останавливать.
  Сартарис опустил взгляд, но я успела заметить, что смотрел он перед этим на бывшего ялтара. Очередная порция пищи для размышления. В последние дни именно этот даймон все чаще находился рядом с дарианцем, в то время как его помощник старался держаться поближе к Саркату. Объяснить происходящего я не могла, но была уверена, что за этим скрывается нечто важное.
  В отличие от них, Костя, фамилию которого я все забывала узнать, и Андрей выглядели удивленными моим решением, но свое мнение высказывать не торопились.
  - Никто, кроме меня не может полностью скрыть свою магию. К тому же, этот мир для меня родной.
  - Ты настолько скромно оцениваешь мои способности? - Вилдор обернулся лишь на мгновение. Но мне оказалось достаточно, чтобы понять - он чем-то очень доволен.
  Я проснулась очень рано, еще было темно, но дарианца в коттедже уже не было.
  Мирно дремавший в кресле гостиной на первом этаже Кадинар (абсолютно невероятное зрелище) на мое появление отреагировал весьма сдержанно: приоткрыл один глаз, буркнул, что нормальный отдых пошел мне на пользу, добавил, что наш неуловимый обещал быть к обеду и вновь его закрыл.
  Желание задавать вопросы у меня пропало напрочь, как и настроение. Я не сомневалась, что каждый из них делал не только все, что возможно, но и невозможное - тоже. И лишь я чувствовала себя вне событий, несмотря на все их уверения, что это не так.
  Я всегда считала, что моя жизнь научила меня терпению. Как оказалось, сильно ошибалась.
  Он появился сразу после завтрака. Закрылся в комнате, которую выбрал для себя, и вышел оттуда буквально за несколько минут до того, как прибыли Андрей и Константин. Красавчика в этот раз Сизов с собой не взял. Жаль. Мне не хватало простых, пусть и собачьих, чувств.
  Спина стоящего у окна дарианца меня не смутила, она была не менее выразительна, чем его мимолетный взгляд. Так что ответ я адресовала именно ей.
  - В отличие от тебя я помню про твой генетический маркер. Закираль утверждает, что продолжает ощущать родство с тобой. Или ты уже забыл, что мы здесь благодаря стараниям твоего старшенького?
  Ехидство меня не красило, но сейчас это не имело никакого значения. Я осознавала, что он намеренно выводит меня из себя, но сдержаться не могла.
  Возможно и зря. Сизов нахмурился, явно оценивая информацию, которую я ему так неосторожно подкинула, но ничего не сказал, чем меня очень обрадовал.
  - Карту.
  Игнорирование, как ответ на вопрос? Знакомый метод и, надо признать, весьма действенный, потому как злит значительно сильнее. А самое главное, повторить подобное с ним вряд ли удастся.
  Сартарис, реагируя на приказ, активировал управляющий стержень, а я подала ему ментальный накопитель, с которым работала уже несколько дней, занося туда все изменения магического фона.
  Дарианский аналог компьютера вывел прямо в воздухе мерцающую дымку экрана, который тут же растянулся кубом, заливая все вокруг призрачным светом, словно втягивая всех присутствующих в свое нутро. Затем расчертился сеткой, став подобием знакомого мне с детства Кубика Рубика, только слишком большого, и распался, подчиняясь мысленной команде крылатого.
  Я отошла в сторону, стараясь не замечать горящего взгляда Константина, сама, увидев в первый раз, не сдержала восторженного вздоха, и остановилась только у стены, на самой грани контура, подальше от дарианского кошмара. И только там отдала команду.
  - Город.
  Мое общение с их системами хранения и обработки данных оставалось на самом примитивном уровне. Некоторые навыки поиска информации, давшиеся мне относительно легко, так как навевали воспоминания о зачетах по вычислительной технике в институте. Даймоны поклонялись Хаосу, но в жизни придерживались жесткой структуры.
  Еще я справлялась с простейшими одно- двухуровневыми блоками баз данных, визуально напоминающими пирамиды. На первом уровне - ввод, хранение. На втором - обработка, анализ, возможность внедрения магической составляющей, включая простейшие заклинания. Третий - анализ, выводы, сложные многокомпонентные магические цепочки, был мне практически недоступен, мешали сложившиеся на Земле стереотипы мышления.
  Всего их было семь и когда Сашка, уверенно работающий с каждым из них, пытался объяснить мне принципы их действия 'своими словами' я ощущала себя даркешем, первоначальной заготовкой для меча - аналогом нашего 'чайника'. Закираль, ставший когда-то моим наставником, утешал, что с моими темпами освоения их технологий, лет так через тысячу я вполне смогу стать младшим сотрудником в аналитическом центре.
  Я не стала напоминать ему, что координаты Дарианы-2 нашла именно я.
  Раскинувшееся в воздухе трехмерное изображение моего родного города как раз и являлось таким блоком. Довольно подробная масштабируемая карта с дополнительными схемами и диаграммами, захватывающая пару сотен метров над и под землей, на которую с помощью поисковой сети я нанесла все основные характеристики магических потоков.
  - Управляющие импер-коды*: от минус шести - начало измерений, до нуля - текущие показания.
  Как я ни старалась говорить спокойно, волнение прорывалось, сбивая голос. Но Вилдор, который затеял это представление для наших гостей - сам он постоянно отслеживал мое художество, этого словно и не замечал.
  Я - не обольщалась, у него просто было более интересное занятие. Он из-под полуопущенных ресниц наблюдал за Андреем. В отличие от Кости, тот выглядел слишком безмятежным.
  - Общий магический фон несколько снижен и продолжает снижаться, скорость изменения постоянная, что должно было позволить хотя бы приблизительно оценить, когда этот процесс запустили. - Сартарис поймал мой умоляющий взгляд и взял дальнейшие объяснения на себя.
  Жаль, что продолжаться долго это не могло. Нормальный отдых, как правильно отметил Кадинар, сказался на мне благотворно. Появилось несколько неожиданных идей, легко объяснявших те явления, суть который никто из нас так и не смог понять.
  - Однако, - продолжил он, весьма откровенно не заметив многозначительной ухмылки Вилдора, - результат нас смутил. Архивные записи, позволившие заинтересоваться происходящим на Земле, относились к периоду десять-двенадцать лет тому назад, а полученное значение соответствовало его нижней границе. Следующее предположение - изменение скорости, мы отбросили. За дни наблюдения отклонение было настолько незначительным, что принимать во внимание его не стоило.
  - Постоянную скорость изменения истолковать несложно - работа накопителей. - Я влезла в пояснения крылатого, воспользовавшись паузой, которую он сделал. Но если все, что говорил он, предназначалось, скорее, Андрею и Косте, то мое вмешательство тут же вызвало интерес и у остальных. - А если предположить, что скорость менялась скачкообразно?
  - И что это нам дает? - Небрежно уточнил Кадинар. Я могла бы поверить, если бы не видела его взгляд. Он уже взял след.
  - Тарагор.
  Недоумения на их лицах не было, если только у наших гостей, но те просто не знали, что означает это слово. Те же, кто был 'в теме' пытался связать сказанное и увиденное с названием этого легендарного магического существа. Создание было тем и уникально, что повторить сей эксперимент, не удалось никому. А уж как хотелось!
   - Объясни. - Первым 'сдался' Вилдор. Просто не захотел терять зря время.
  - Можно, конечно, предположить, что скачкообразность связана с изменением количества накопителей. Но это не кажется логичным, наибольшая мощность Яланиру была нужна на этапе создания базы и проведения генетических опытов по созданию воина, сейчас же, только поддержание защиты. А как только Храм проявится - дополнительные источники ему уже не потребуются. Так что я никак не могла связать воедино то, что видела, с тем, что представляла в собственном воображении. Пока не вспомнила про питающегося магией дракончика. И вот тут-то и появилась эта мысль. Мы с Таши как-то пробовали разобраться в алгоритме действия магических заклинаний, обеспечивающих его существование. И нечто подобное этому я наблюдала на тех листочках из лабораторного журнала, которые мы нашли.
  - Ты думаешь, что созданное сыном существо само является магическим накопителем? - Голос дарианца был ровным и холодным. Не самый оптимистичный признак.
  - Я бы пошла дальше - блокиратором. Накопителем с огромной емкостью.
  Художественный свист Сашки очень точно характеризовал сказанное мною. Я до сих пор помнила встречу с хасарами, любившими полакомиться чужой магией. Пара минут и единственным твоим оружием остается меч. Тарагор способен 'выпить' мага высокой степени за пару мгновений. Чего ожидать от этого сознания, можно было только догадываться.
  - А что в запасе?
  Никто не впал в ступор. Одни не знали, насколько это серьезно, а других подобные проблемы остановить не могли. Но неожиданно насмешливый голос моего личного кошмара заставил и тех и других несколько напрячься. Такие интонации при общении со мной редкостью не являлись, но в этот раз звучали по-особенному.
  - А ты догадливый, - фыркнула я и... подмигнула сыну, намекая на то, что ему будет приятно услышать то, что я скажу дальше. - В тех формулах присутствовали цепочки обеих основ и всех стихий. Не было там только одного.
  Движение Вилдора было как всегда молниеносным, но плавным. Ткань набиру скользнула по застывшим в воздухе улицам и домам города, пронизывающим его магическим и воздушным потокам, а на лицевом платке, который он сегодня так и не отстегнул, тонкой мерцающей линией засветился трамплин музыкального театра.
  - Даже не рассчитывай на это! - Прорычал он, склонившись, мне в самое ухо.
  Я, сдерживая первый порыв - забыть о самообладании и устроить небольшой такой поединок, попыталась прикинуть, какая именно часть города сейчас красовалась на моем лице, но запуталась в масштабе.
  Всколыхнувшийся в душе гнев так и не утих.
  - Как ты думаешь, сколько их там? Десять? Двадцать? Сотня?
  Наверное, впервые за время нашего знакомства мне удалось довести его до состояния, когда желание немедленно убить меня брало в нем верх не только над здравым смыслом, но и над теми клятвами, которые он дал.
  Я же, чувствуя, как ярость медленно уступает первенство азарту, наслаждалась моментом.
  - Но сейчас меня больше интересует другой вопрос. - Продолжила я, еще сильнее нагнетая обстановку. Весьма удачно. Сашка, почуяв неладное, попытался встать между нами, но был вынужден отступить. Два одинаково жестких взглядов обещали ему большие проблемы, если он этого не сделает. - В чем опора твоего спокойствия? Что знаешь ты, о чем не догадываюсь я? И зачем тебе все это надо?
  - Я бы добавил еще один, - фыркнул Сартарис с другой стороны комнаты. - Но моя жизнь мне еще дорога, так что я придержу его на более подходящий случай.
  - Это ты про семейную сцену? - как-то по-детски уточнил Костя, одной фразой не только разряжая обстановку, но и давая понять, что он в этой компании уже стал своим.
  Шутливый удар ладонью по затылку от Сарката, многообещающее шипение от Кадинара, и нам с Вилдором приходится разойтись по разным углам.
  Он возвращается к окну, у которого стоял, так и не просветив меня в отношении собственных тайн, а я улыбкой успокаиваю несколько встревоженного Андрея.
  Жаль, я не успела предупредить его о том, что подобные развлечения ничуть не мешают нам действовать сообща.
  - Разница в показателях фона на правом и левом берегу Иртыша, который служит естественной преградой для нижних потоков, вектор изменений, дают достаточно четкое направление.
  Я, уменьшив, движением руки отвела изображение города к себе за спину, яркими стрелками обозначив течение магической реки. Место будущего поиска очертилось алым абрисом. Леса, болота, ближайший населенный пункт километрах в сорока. Еще столько же, и коттеджный поселок, где жила мама с детьми и та девушка, которой не повезло оказаться потенциальным магом Равновесия.
  Мысль об Алене потянула за собой другую. В отличие от меня, имеющей в предках большую часть населяющих миры веера рас, она была человеком, без малейшей примеси иной крови. И я даже боялась представить, чем именно станет для нее инициация.
  Будь рядом с ней любой маг, кроме владеющего Хаосом, я бы переживала, но была уверена, что она выдержит. Порядок и стихии действовали 'мягче', позволяя осторожно вывести сознание на другой уровень восприятия мироздания и подготовить тело к раскрытию каналов.
  А вот проявление Пустоты.... В нас, людях, жило стремление к разрушению, так что Хаос чувствовал себя вольготно в наших душах. И мало кому из неподготовленных к этому было дано пережить встречу с ним.
  - Мне известно это место.
  Все размышления вышибло из моей головы одной единственной фразой Андрея.
  - Мне - тоже. - В отличие от Сизова, который не сводил глаз с меня, Костя смотрел на Вилдора. - Приходилось там бывать.
  'Юношеское увлечение. Он был диггером', - пояснил дарианец, заставляя меня стиснуть зубы. А то я не знала этой подробности из жизни Константина.
  - В этом районе находилась база ракетных войск стратегического назначения. Все давно заброшено, шахты затоплены. Черметчики прошли там как саранча, страшное место.
  А вот этот термин Вилдору был явно не знаком. На мгновение он словно выпал из разговора, похоже, уйдя на ментальный уровень общения, но его возвращение выглядело неординарно.
  Мне не удалось заметить, сначала раздался звук его голоса или он сделал тот шаг к Сизову, в котором очень четко и бескомпромиссно проявилась его суть. Суть правителя мира, который не проигрывал даже тогда, когда признавал свое поражение.
  - А ведь ты об этом уже знал?
  Он остановился рядом с сидящим на диване Андреем, успев уменьшить куб, который теперь напоминал повисшую в воздухе картину. Замер. Внешне расслабленно, но, возможно, только Костя не мог до конца определить цену этой расслабленности, для всех же остальных это было началом броска, который мог завершиться в любой миг.
  Мое желание вмешаться, Вилдор пресек жестким ментальным приказом: 'Нет'.
  Возмутиться я не успела. Сизов медленно, слишком медленно, чтобы это выглядело естественно, поднялся.
  Между ними были не более двух шагов, да только смотрелись они бездонной пропастью. Один оказался больше чем на голову выше, да и значительно шире в плечах, но второму это не мешало выглядеть столько же неприступным.
  Для бывшего ялтара стоявший напротив человек не был противником, лишь помехой, пожелай он избавиться от него. И Андрей это знал еще тогда, когда столкнулся с дарианцем в первый раз. Вот только его это не смущало. Он не пытался казаться спокойным, он им был. Впрочем, я этому не удивлялась. Даже я воспринимала видящих, как существ не от мира сего.
  - Не знал. Вычислил. Я видел эту базу в своих видениях, бродил по ее ярусам, слышал разговоры на незнакомом мне языке.
  - И его тоже?
  Сизов не стал уточнять, кого именно имел в виду дарианец. Подтверждая, кивнул. А спустя секундную паузу добавил:
  - Мне показалось, что и он меня видел....
  ....Все это происходило вчера. Сегодня же идея отправиться вместе с группой Архангела, чтобы посмотреть на место своими глазами, уже не казалась мне удачной.
  
  

Глава 8

  

Вилдор

  Это было странное ощущение. Я словно смотрел на свой мир чужими глазами. Мое сознание находилось в чужом теле, я знал, что мои воспоминания не являются полными и все это добавляло новизны тому, что я видел.
  - Сравниваешь?
  Я не стал оборачиваться, его появление ощутил. Да он и не скрывался, трудно скрыть что-либо от самого себя.
  - Стараюсь этого избежать.
  Он подошел вплотную, остановился за правым плечом. Оглянись я сейчас, увидел бы айлара Дарианы-2, Альтерры, как мы её называли. Вот только в знакомом каждому жителю этого мира теле, сейчас находилась душа совершенного иного Вилдора. Вместо меня - Владыки последние две луны им правил нареченный Закиралем Защитник, мой первообраз.
  - А вот я не удержался.
  В его голосе мне послышалась горькая усмешка. Уточнять не стал, его память была при мне, и я мог без труда понять, к чему именно относилось пробившееся сквозь барьеры выдержки чувство. Одно единственное событие резко развело наши миры в разные стороны.
  За прошедшие две тысячи лет нам удалось достичь того, что только предстоит сделать его сыну.
  Но я не торопился спрашивать, готов ли он был потерять надежду ради того, чтобы добиться подобного. Я пришел сюда, чтобы задать другой вопрос. Но, неожиданно для себя, растерялся. Впервые за свою жизнь.
  - Олейор нарушил договоренность. Он был на Земле.
  Его ответ прозвучал беспощадно:
  - Он ее любит, как и она его. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Изменить это может только одно, та встреча.
  Слова ранили, будоражили память, которую я обрел, но теперь мечтал потерять. А еще они наводили на мысль, что из нас двоих он знает больше, чем я. И чтобы это случилось, я должен был на это согласиться.
  Сейчас я об этом жалел.
  - Я не позволил ему поговорить с ней.
  С ответом он не задержался:
  - Я бы тоже не позволил. Но это не значит, что мы бы поступили правильно. Когда все закончится, ей будет трудно.
  Отстегнув лицевой платок, я откинул капюшон на спину. Мне было тесно. В непонимании, заставлявшем сомневаться, в рамках обстоятельств, в набиру, в каждом из миров, где я был вынужден рыскать голодным хасаром. Хотелось вырваться, выпустить на свободу своего зверя, дав ему утолить жажду крови, ощутить свою мощь, вновь поверить в то, что именно я контролирую ситуацию.
  Я резко обернулся. Не знаю, что я надеялся увидеть на лице того, кто сумел обмануть собственную смерть. Если только рассмотреть в глазах ответ раньше, чем он его произнесет.
  - Ты ведь помнишь все?
  И я его получил:
  - Это было твое решение. Себе ты не доверял.
  - У меня были для этого причины? - уточнил я, предполагая все, что он скажет.
  Но прежде чем удостоверился в этом, был вынужден последовать за ним. Разговаривать стоя он не захотел.
  Встреча с Олейором вызвала у меня странные чувства. Не я вел игру на Дариане, пытаясь заставать Леру ощутить единство предназначения, не я, осознав, что невозможно возродить обратившееся прахом, разыграл ее фигуру, уходя с арены, но именно я видел в нем соперника, отнявшего у меня самое дорогое.
  - Скорее, - он, сбросив маску бесстрастности, усмехнулся, став похожим на того ялтара, каким видела его Лера в редкие мгновения их взаимопонимания. У двух Вилдоров: меня и того, каким он был до своего триумфального ухода, было одно лицо, - тебе последние лет триста не хватало моего Совета. Твои подданные позволили тебе потерять звериную хватку, признав, что их устраивает жизнь под твоей властью.
  Мне ничего не оставалось, как соглашаясь кивнуть. Теперь, когда у меня был доступ к его воспоминаниям, я имел возможность сравнить его жизнь и свою. Да, мне пришлось очень тяжело, пусть я и стал правителем своего мира четко в соответствии с Кодексом. Тот день, когда я произнес клятву айлара Альтерры, был первым, который мне позволили увидеть выставленные блоки. Но мне еще не дано было узнать, почему в то утро я метался по собственным покоям, не в силах усмирить свою ярость.
  - Потому ты и согласился сыграть мою роль?
  Мы остановились на краю уступа. В отличие от ялтара, любившего тихие и покладистые озера, меня привлекало буйство воды. С той стороны ущелья обрушивал свою мощь на каменное дно красивейший в нашем мире водопад. Это потом, спустившись в низину, он обернется широкой и вальяжной рекой, здесь же он был неукротим.
  - Кто-то из моих предков совершил ошибку, породив вас. Почему бы не помочь ее исправить?
  - Не хотел бы я стать палачом собственному сыну, - озвучил я то, что он не посмел сказать.
  - Надеюсь, мне и во второй раз удастся избежать этой участи.
  Когда-то мы были с ним не просто похожи, мы с ним были одним целым. В момент корректировки наши миры на мгновенье слились, чтобы вновь пойти каждый своим путем. Разрушенным оказалось все, что мы создавали. А самое главное, перестали существовать те, кем мы были до этого мига, вынужденные снова начинать новую жизнь отнюдь не с чистого листа - с их прошлого.
  И я благодарил Хаос и свой первообраз, что за время моего правления такого больше не повторилось. Само осознание факта, что это может произойти вновь, способно было лишить сил идти дальше.
  Это уже позже, когда меня посетила неожиданная идея попытаться не только отыскать источник этой напасти, но и научиться прогнозировать подобные события, я нашел Сартариса, загоревшегося подкинутой мной идеей.
  Воспоминание о начальнике управления контроля вероятностных прогнозов вернуло меня еще к одному, волнующему меня вопросу.
  - Как много помнит Кадинар?
  Мы не друзья, не враги, не соперники. Но скорее не увиденное, а прочувствованное удовлетворение моей сообразительностью, я оцениваю весьма высоко.
  - Он - мой гарант рядом с тобой.
  Ответ слишком многословен, значительно короче произнести лишь одно - все. Но это тоже игра. Наша с ним игра. Не против друг друга - за то, что считаем достойным этой игры.
  И я без малейшего недовольства не только выслушиваю то, что он сказал, но и делаю вывод, приоткрывающий мне происходящее в последнее время. Кадинар помнит все, и память вернулась к нему не больше двух дней назад. Потому он с трудом и сдерживается, находясь поблизости. Допустив в себя грань души своего господина, он вынужден принять и меня.
  Но что же вызывало в нем подобное отторжение?! Сложившаяся ситуация?
  Нет. Сама задумка все еще мне недоступна, как и события, предшествующие ритуалу, но я понимаю, что помощник и друг Вилдора просто не мог не присутствовать при них. А значит, тогда он был согласен с необходимостью этого.
  Что же произошло теперь? Что заставляет его из раза в раз терять присутствие духа, встречая меня или Леру?
  Алена? От этой версии я отказался сам. Да, потеря девушки лишила его самообладания. На одно мгновение, которого хватило, чтобы принять решение. Он знал, что у него есть только один способ вернуть потенциальную Единственную - идти вместе с нами до конца.
  - Подобная сложность оправданна?
  Он обернулся ко мне, вновь, удивив. Теперь уже отеческой заботой, которая была в его глазах. Что ж... он имел право и на нее.
  - И нет, и - да. Осталось немного, и поймешь сам. Но одно могу сказать, это ты пришел ко мне. В ту ночь, когда Лера нашла графа Авинтар. Ты и Сартарис. Вы появились, как только она покинула мои владения. И именно ты рассказал мне о найденных записях в лабораторном журнале, о Храме, и о том, кто именно стоит за этим. И что произойдет с твоим миром, если тебе не удастся оказаться в зале с управляющим контуром.
  - А ты об этом не знал?
  Мое равнодушие было данью привычке. А вот он своих эмоций от меня не скрывал. Впрочем, его смерть изменила в нем многое.
  - Лера уже давно не задает мне этого вопроса.
  Его уклончивые ответы давали многое. Я знал практически все о последних двух тысячах лет его жизни, но эти знания были мертвы. В те дни, когда моя собственная личность не проявлялась, прячась за его образом, я был им, но не был собой. Потому осознавал необходимость каждого его действия, находясь в плену сложившихся условий, не имея возможности понять их, оценить их с собственной точки зрения. Я лишь принимал то, что мне было навязано.
  Когда же начала возвращаться моя собственная память, он начал отступать, становясь для меня набором фактов и событий, принятыми решениями, взятой на себя ответственностью. Он стал тем, чьими действиями я мог восхищаться, обстоятельствам жизни кого я мог сопереживать.
  Вот только одного я не мог - ощутить, о чем думал он, что чувствовал, когда его кинжал вонзился в грудь любимой им женщины, когда он отталкивал одного сына, оберегая его, и приближал другого, не видя в нем своего преемника?
  И только теперь, общаясь с ним, перенося узнанное на создаваемый уже этим опытом образ, я начинал принимать в нем жизнь. Сложную, противоречивую, не всегда оправдываемую содеянным, но жизнь.
  - Я могу чем-то ему помочь?
  Я был прав, когда подумал о странности собственных переживаний. Когда-то мы с ним были одним целым. Теперь у каждого из нас был свой путь, свое прошлое и я очень надеялся, что и свое будущее. И хотя я знал причины этого, как и осознавал, что в момент разделения наших миров мы с ним получили право на самостоятельность, несмотря на то, что разум даймонов воспринимал это, как проявление созданных этим мирозданием законов, я ощущал иррациональность происходящего, его мистичность.
  - За него не беспокойся, он справится. Трудно принять то, о чем ты знать не хотел бы. Но он смирится с этим, у него просто нет иного выхода.
  Он опять сказал больше, чем хотел или должен был. Или это был ребус, который он мне подкинул? Но зачем?
  Очередная догадка заставила меня усмехнуться:
  - Решил стать моим наставником?
  Вместо того чтобы ответить, он подошел к краю обрыва, встав так, чтобы носки его сапог ни на что не опирались. Раскинул руки, даже не дрогнув, когда дернулась ткань набиру под резким порывом ветра. Похожий на огромную черную птицу, перед которой распахнули свой простор небеса.
  - Я принял твой план, но с одним условием. Именно его я и пытаюсь избежать.
  - Когда я вспомню все?
  - Все?!
  Он, отступив на шаг назад, резко повернулся ко мне, вновь демонстрируя ту мощь, которая так поразила Леру.
  Нет, я не был слабее его. Изначальный Хаос с той же легкостью откликался на мой призыв, как и на его. Среди воинов Альтерры мне так же не было равных в мечном бою. Мне так же, как и ему, пришлось использовать изощренную хитрость, чтобы полученная мною власть действительно принадлежала мне.
  Но я был слабее. На моей стороне были обстоятельства, спорить с которыми моим подданным оказалось сложно.
  Долгие сотни лет мы были полностью изолированы от веера, вынужденные решать свои демографические проблемы совершенно иным путем, чем это происходило на Дариане. Нам ничего не оставалось, как либо всем погибнуть, добиваясь тех немногих женщин, что у нас были, либо, усмирив собственную жажду чужой крови найти иной путь.
  Я не скажу, что все сложилось удачно, женщины нашей расы столь же воинственны, как и мужчины, и убедить их в том, что материнство более почетно, чем воинская честь, до конца мне так и не удалось. Помогла хитрость: та, что дала нашему миру дочь, имела равные с мужчиной права стать во главе ветви рода. Да и при воспитании девочек в закрытых школах уделяли внимание не только воинскому искусству, но и заботе о будущем рода, которое было в детях.
  К тому времени, когда мы открыли порталы во внешний мир, у нас уже были заклинания, способные сберечь жизнь женщин иной расы. Сейчас на Альтерре таких было немного, всего лишь несколько десятков из тех, кто пожелал остаться. Лишь одна из пяти, остальные предпочитали вернуться к себе, получив достойное вознаграждение. Но это была новая кровь и новая надежда.
  Да только все сделанное мной было не только моей заслугой. Когда управление Сартариса нашло объяснения случившейся коллизии, противников у меня осталось не так уж и много.
  - Все?! - повторил он напряженно, не сводя с меня пристального взгляда, словно оценивая вновь и никак не приходя к нужному его выводу. - Все ты узнаешь только в Храме. Но я могу ответить тебе на вопрос, который волнует тебя сильнее всего. Если ты, конечно, решишься его задать.
  Наверное, я был не прав, посчитав себя слабее. Мы просто прожили разную жизнь, ставившую перед нами разные задачи. Что-то было легче, что-то - сложнее. Его она сделала жестким, но в противовес добавила человечности. Меня же... что такое чувства я начал узнавать только теперь. Но было в этом узнавании нечто знакомое, заставляющее думать, что и об этом я тоже забыл. Не сейчас - очень давно.
  - Свою Единственную ты убил, что сделал с ней я? - Мне хватило твердости, чтобы произнести это небрежно.
  Когда-то мы с ним были одним целым. Всего лишь на один миг - такая мимолетность в сравнении с прошедшими тысячелетиями! Но этот миг соединил нас навсегда, и изменить это, нам не дано.
  И сейчас, наблюдая за тем, как Пустота смотрит на меня его глазами, я знал, что мог стать таким. Но кем стал?
  - Ты уже догадался, какое именно событие привело к коррекции?
  Бесстрастности мне не хватило - произнести хоть слово оказалось сложно, так что я только кивнул.
  Лишь одно из всего многообразия произошедших за тот короткий год, могло привести к подобному - его встреча с Тасей. Формирование союза с Единственной, всплеск его способностей должен был встряхнуть всю магию Дарианы, буквально снеся установившееся между нашими мирами равновесие.
  Так что благодаря его памяти я мог воссоздать те дни. Не ощущая того, что пережил - просто зная об этом. Но лишь до того мгновения, как эти две истории начали расходиться.
  Убей я собственного отца, не стал бы айларом не испытав тех проблем, что пришлись на долю моего первообраза.
  Что же произошло тогда, я должен был узнать сейчас.
  - Твоя мать отдала твою возлюбленную мужу.
  Я, не сдержавшись, скривился от полыхнувшей в душе боли. А он продолжал, смотря куда-то мимо меня.
  - Ты пытался сопротивляться, охрана не смогла справиться с тобой, и ты продвигался по резиденции, оставляя за собой трупы и разрушения.
  - Но я опоздал, - прохрипел я, ощущая непреодолимое желание обнажить меч и избавиться от того, кто обрек меня обрести и потерять.
  -Ты опоздал, - подтвердил он то, что мне и так было известно. - Но не потому, что твой отец успел взять ее на свое ложе. Ему не пришлось испытать наслаждение ее телом, ее страхом, ее ненавистью. Твоя мать передала Тасе кинжал, а она нашла в себе силы не только сопротивляться, но и убить. Сначала его, а потом и себя. Когда ты ворвался в его покои, она ее была еще жива. Возможно, тебе удалось бы ее спасти, не потеряй она последние свои силы на три слова, которые были для нее важны.
  Его голос был холодным, как та основа, которой мы благословляли. Его сердце было пустым, как то безмолвие, что было отражением Хаоса, но я догадывался, что именно испытывал он, рассказывая мне об этом дне.
  - Что она сказала?
  Он не промедлил ни мгновения. Знал, сделай он так, и наши мечи познали бы друг друга. Даже вопреки тому, насколько многое от нас с ним зависело.
  - Она призналась, что тебя любит.
  Свое возвращение на Землю я едва осознавал, вновь и вновь переживая тот день.
  Пытаясь осознать, как многое сделала для меня женщина, столь удивительно похожая на Леру. Понять, что именно чувствую к этой, вернувшейся в мой мир.
  Но так и не смог.
  
  *Альтерра - альтернативный мир Дарианы. Самоназвание.
  
  

Туоран

  Эту ночь я решил провести в модуле управления. В отличие от всех остальных случаев, когда я поступал также, этот был вынужденной мерой.
  Алинэ, поразившая меня мужеством, с которым приняла все произошедшее, все-таки не смогла его сохранить. Это была не истерика, с подобным я неоднократно сталкивался в иных мирах в бытность свою кондером внутреннего круга. Это было отчаяние, отказ принимать реальность, невозможность жить с осознанием случившегося.
  У меня был выбор. Я мог сломать ее окончательно, получив безвольную игрушку. Научившись когда-то разбираться в людях, я был совершенно уверен - она в шаге от этого. Да только позволить себе сделать подобное с ней не мог. Я продолжал верить. Не в свою надежду, в того, кто мог мне ее дать. Так что единственный имеющийся у меня шанс вернуть ей самообладание я постарался не упустить.
  Сэнши мог не выполнить мой приказ, отец передал мне в ведение лишь внешний контур охраны базы, оставив за созданием внутреннюю. Подчинялся он напрямую Яланиру, что было ничуть не удивительно, аналогичные схемы применялись и на Дариане. Службы соперничали друг с другом за внимание своих командиров, что в значительной мере исключало халатность.
  Но мне, хоть и случайно, удалось узнать секрет этого выродка. Его способность мгновенно создавать вокруг себя магический вакуум, впитывая ее в себя, как в мощный накопитель, делала его опасным противником для тех, кто привык полагаться на что угодно, кроме физической силы.
  Впрочем, мечником он тоже был практически непревзойденным. Отец успел бросить ему вызов в ту пору, когда Сэнши еще не научился в полной мере использовать данное ему создателями, потому и получил его снисходительное поклонение, я же... я предпочитал, чтобы о моем уровне владения оружием не догадывался никто.
  Ну а тот, кто знал... мне не стыдно было ему проиграть. Просто потому, что он был и есть - лучший.
  Возвращаясь к маленькой принцессе. Заметить, что ее присутствие не доставляет ему удовольствия, было очень сложно, свои эмоции и чувства он умел скрывать не хуже даймонов. Но меня уже давно интересовало, как он отнесется к Равновесию, так что я не только был готов к их первой встрече, я сделал все, чтобы мое любопытство его аурой прошло им незамеченным. Благодаря этому я знал точно - он был рад хоть на время, но передать ее под мою ответственность.
  Теперь за ней присматривала Алена. Вряд ли она позволит себе быть слабой рядом с этой крошкой. Ну а то, что они занимали мои покои.... Так мне было спокойнее, легче скрыть ненавязчивое внимание.
  Открытие портала успел отследить не только я, но и дежурившая тройка. Правда, их подобострастность была более явной.
  - Ты продолжаешь настаивать, что она на Земле? - Ответив на приветствие воинов, и кивнув мне (так он оценил мою попытку соблюсти внешние приличия), отец остановился рядом. Приглашение присесть было им проигнорировано, что позволяло сделать весьма вероятное предположение - спать я сегодня не буду.
  А вот что он придумал для меня, угадать было сложно, спектр оказался слишком широким: начиная от разговора, как здесь говорили 'по душам' и заканчивая прогулкой на поверхность.
  Ломать голову я не стал, просто расслабился, отметив, как наблюдатели пытаются укрыться за сиянием голографического куба. Присутствие Яланира не добавляло им спокойствия.
  Многие на базе предпочитали иметь дело со мной, а не с ним. Своего берсерка мой родитель еще ни разу не выпускал на волю, что делало его опасным и непредсказуемым. Ко мне последнее тоже относилось, пусть и не с такой очевидностью.
  - Продолжаю. - Мой ответ прозвучал с непозволительной другим небрежностью, напоминающей вызов. И не обязательно быть аналитиком моего уровня, чтобы понять: рано или поздно, но он будет принят. А вот чем это обернется для меня, предсказать было практически невозможно, чему я был только рад - мне не хватало остроты ощущений. Впрочем, самого себя я не обманывал, у такого поведения была более веская причина. - На Лилее ее нет. По Дариане точные данные получить невозможно, но у меня есть анализ поведения ялтара. Я докладывал о его отношении к правительнице темных эльфов, склонности к неоправданному, эпатажному риску и некоторой сентиментальности, касающейся именно ее. Я не обнаружил ничего, что соответствовало бы ее присутствию на Дариане. К тому же мобильная группа зафиксировала, как правитель Олейор д'Тар покидал свой мир. Отследить портал возможности не было, но они тоже склоняются к тому, что это была Земля.
  - Да только и здесь ее вроде как нет, - обманчиво равнодушно протянул Яланир, чтобы тут же одарить тяжелым взглядом моих воинов. Ни один из них не показал, что его тронуло недовольство своего будущего правителя, но последовавший вслед за этим мой условный жест словно скинул флер напряженности.
  Меня не любили армейцы, одно то, что я служил во внутреннем круге, делало из меня изгоя. Ко мне настороженно относились в подчинявшейся отцу службе - мгновенное превращение из вполне обычного кондера в одного из ведущих аналитиков многим показалось слишком стремительным. И только те, кто находился под моим началом, не стремились меня покинуть. Все они знали - я 'своих' не бросаю, возвращая родичам даже тела, если не успел спасти жизнь.
  Эти трое были со мной еще на Лилее, когда отец затеял свою первую игру с братом. А дед.... Воспоминания о нем я поспешил отбросить, расслабляться было слишком опасно.
  - Ты хочешь, чтобы я её тебе нашел? - я, свернув голограмму, поднялся с рабочего кресла. - Дай мне полный доступ и три дня.
  Я знал, что вполне смогу справиться с этой задачей, часть данных, которые я не торопился раскрыть ему, довольно четко выводили на след правительницы Леры. Но знал я и другое - он мне не доверяет.
  Этот факт нисколько не смущал. Там, где для него был один путь получения информации, я вполне мог отыскать еще десяток. Полностью избегая подозрений.
  - У нас еще есть время. - Он обвел взглядом разделенный на сектора зал.
  Картинка, получаемая с зоны наблюдения, была непрерывной и многоструктурной, включая изображения в разных диапазонах, в том числе и магическом. Разобраться в этом многоцветье, в котором растекались контуры и едва заметными становились тени, для непосвященных в наши таинства было весьма затруднительно. Так что для него это была всего лишь какофония цвета, в которую время от времени вплетались звуковые сигналы - системы слежения привлекали внимания к требующим этого местам. Обычно - запаздывали. Наблюдатели работали по векторам, отслеживая изменения задолго до того, как они становились явными.
  Я никак не отреагировал на его замечание. Этот план был его и я мог только гордиться тем, что он счел возможным посвятить меня хотя бы в его часть. Я и гордился. Тем, что пусть и не сам, а благодаря подсказке, но догадался, что стоит за идеей воспользоваться преобразователем вероятностей.
  Власть ради власти... мне эта цель не казалась достойной.
  - Следуй за мной.
  Можно было похвалить себя за сообразительность, но и этого я делать не стал. Я никогда не позволял себе недооценить изворотливость своего отца, даже частичный доступ дал мне возможность ознакомиться кое с какими из его разработок. Яланир был опасен. Своей жестокостью, упорством, хитростью. Единственное, чего в нем не было - того, что я ценил значительно больше: изящества в планировании собственных операций, умения виртуозно играть событиями, делая их настолько естественными, что даже предвзятый взгляд не мог рассмотреть за их чередой чужой воли.
  Все-таки, я был сибаритом и предпочитал мимолетность многоуровневых интриг зверствам и безжалостности. Кровь предка! Разве можно с ней не считаться?!
  На этот раз порталом он не воспользовался. Дверь тамбура едва слышно чмокнула, пряча за собой требующий особых условий зал - повисшая в воздухе пылинка могла исказить представление об увиденном (разве отец думал об этом, когда создавал переход!), и только после этого открылась вторая, пропуская нас в коридор седьмого уровня.
  - Я хотел поблагодарить тебя за помощь Сэнши?
  В ночное время этот ярус, на котором находилось управление внешним охранным контуром и основными системами жизнеобеспечения, был пуст. Но, даже зная, что никого, кроме нас с ним, здесь быть не могло, я не торопился откинуть лицевой платок. Так что моей насмешливой улыбки он не увидел. Глаза же уже давно не отражали ничего, кроме безбрежной пустоты.
  - Эта девочка - удивительное чудо. Я считал невозможным удерживать берсерка на привязи в таком возрасте.
  Взгляд отца был быстрым и острым, но произнося слова, я предполагал, что он от него не удержится. Что ж... я опять оказался прав. И не только в этом. Правительница Лера была нужна ему. Но не для того, чтобы активировать управляющий кристалл. Для этого он собирался пожертвовать женщиной, которая вполне могла стать моей Единственной. Но разве это имело значение, когда в его планах было превзойти славу Вилдора?!
  - Вряд ли Сэнши с тобой согласится. - Спокойно, но с долей доброжелательности.
  Отец и сын.... Я мог бы поверить в это, если бы не предполагал своей участи. Свою роль я уже сыграл. И даже если он решит в случае своей победы сохранить мне жизнь, его наследником мне не стать, на его взгляд, я слишком слаб для этого. А вот сын его и Леры....
  Пока у него Амалия, он может добиться от этой женщины практически всего, что захочет.
  Его наивность меня удивляла. Сам великий ялтар Дарианы не посчитал себя достойным ей противником, Яланир же видит лишь хрупкую внешность, отказываясь замечать скрытые в женщине силы. И даже тот бой на прайм-базе его ни в чем не убедил.
  Впрочем, я мог и ошибаться. Грозящая ребенку опасность могла сделать из нее, как неистового берсерка, так и послушное его воле существо. А если добавить в эти рассуждения его безграничную власть....
  - Отец! - Я резко остановился, заставляя Яланира не только сделать то же самое, но и развернуться ко мне. Неслыханная дерзость! - Сэнши - воин. Его дело - сражаться и убивать. Прикажи ты ему убить принцессу, он бы сделал то, что ты требуешь. Но заниматься с ребенком.... - Я намеренно позволил себе скептицизм. Он хотел поиграть в заботливого, но справедливого родича.... Я составлю ему компанию в этой игре.
  - На этой базе есть двое, кому я могу полностью доверять. Ты и он.
  Теперь я кивнул, давая ему понять, что оценил все, что он не счел нужным произнести. И о важности задачи, которая стояла передо мной, и о том, что ему ничего не оставалось, как поручить Амалию заботам создания.
  - Мне взять девочку на себя?
  В его решении я не сомневался. Отдать в мои руки и второй шанс на свое будущее....
  Я не ошибся. Иногда меня это смущало.
  Он вновь направился к переходному терминалу, увлекая меня за собой. Но ответил лишь, когда мы спустились на восьмой, где бывать мне еще не приходилось. Второй контур внутренней охраны и тренировочные залы созданий находились в ведении Сэнши.
  - Занятия с женой будут отнимать у тебя много времени. Она должна быть готова активировать кристалл, а для этого тебе придется приручить ее. - Я попытался перебить его, собираясь объяснить, что у меня не было иного выхода, чтобы спасти Алену, но он жестом приказал мне молчать, продолжая все тем же, заботливым тоном. - Что ты будешь делать с ней потом - мне все равно. Считай, что мое благословение на ребенка ты получил, я не будут требовать себе право Сильного, и признаю ритуал совершенным в соответствии с Кодексом. Но в Храм она должна войти добровольно, мары вполне могли поставить защиту на насилие.
  Комментировать сказанное им я не собирался. Из даймонов, кто мог оспорить мои притязания на эту женщину, он был единственным. Статус всех остальных был значительно ниже, и я вполне мог с ним не считаться. Так что когда произносил слова клятвы, связывая себя и ее воедино, использовал высший уровень, назвав своей женой. Вот только истолковывали мы с отцом произошедшее по-разному. Насколько я мог судить, он был уверен, что я не стану беречь жизнь Алены, разменяв ее на жизнь рожденного ею дитя. Я же вкладывал в обет совершенно иное.
  - Я могу иногда забирать девочку к себе? - уточнил я, останавливаясь у прозрачной стены, где первый из созданных проверял выучку новой группы. До этого момента я видел эти схватки только в записи.
  - Постарайся только, чтобы попытка помочь ей себя обуздать не показалась слабостью. - И, без паузы: - У тебя не возникало желания с ним сразиться?
  - Надеюсь, ты поставишь на меня? - Обернулся я к нему, позволяя заметить всплеск азарта в черной глубине моих глаз.
  - Только после того, как все закончится, - не оставляя сомнений, что этого боя мне не избежать, ответил он. Тут же отвернувшись, чтобы досмотреть, как виртуозно избавился этот выродок еще от двоих.
  Ментальный вызов одного из наблюдателей избавил меня от дальнейшего общения, которое становилось с каждым уходящим мгновением все более непредсказуемым.
  Инициация Алинэ не прошла для меня даром. Усталость, которую я испытывал сейчас, была запредельной. Показать это не позволяла выпестованная во внутреннем круге выдержка.
  Армейцы имели все основания нас не любить, мало кто из первого эшелона, попадавший в наши руки, мог рассчитывать на милость Хаоса. Но даже они признавали, что в бою наши мобильные группы никогда не уступали элитным тысячам. Во внутреннем круге было меньше берсерков, но это никогда не мешало нам побеждать.
  - Ты позволишь тебя оставить? - Я открыл канал, по которому пришел вызов, давая ему самому убедиться в необходимости моего присутствия в модуле управления.
  Странно, но сейчас я испытывал раздражение, для которого мое самообладание не стало преградой. Причина этого должна была быть проста... слишком проста, чтобы казаться очевидной.
  - Да. И... - он смотрел не на меня, на мое отражение, - тебе нужно отдохнуть.
  За его заботой я четко ощущал равнодушие.
  Я уже давно этому не удивлялся. Каждый ребенок на Дариане являлся для своих родителей средством для достижения целей. Новая ветвь, возможность приблизиться к кругу сотни талтаров, войти в Совет. Чем способнее дитя, тем большие амбиции он способен удовлетворить. Чем более чистая кровь, тем больше вероятность, что его потомство продлит род. Мой же отец превзошел их всех. Он дал мне жизнь, он же собирался ее и забрать. Как только я перестану быть ему нужен.
  - Ты проводишь меня? - Я помнил, что присутствие на уровнях, к которым у меня не было доступа, мог закончиться только одним результатом: охранные системы не поинтересуются, почему отец не доверяет сыну, просто уничтожат.
  - Конечно. - Он с явным неудовольствием оторвался от представления за стеклом и направился к ближайшей портальной площадке. - А насчет полного доступа для тебя я подумаю. Правительница Лера не столь уж и важна для моего плана, но я предпочитаю знать даже то, что мне никогда не пригодится.
  От насмешливой ухмылки я удержался, и так был близок к тому, чтобы спустить берсерка и начать крушить все вокруг, пусть и далось мне это с огромным трудом. Последние слова мне были знакомы. Правда, принадлежали они тому, кто имел полное право их произнести.
  Хаос опять был на моей стороне, наш путь оказался коротким. Круг перехода находился за ближайшим поворотом, в нише. Да и затягивать общение со мной отец не стал, лишь открыл портал, настроив его на мой рабочий уровень. Так что я только отдал ему полное воинское приветствие (хотел оставить у него благоприятное впечатление от нашего разговора) и ступил в серую дымку.
  В модуле управления пробыл недолго. Мои воины должны были догадываться, что вот такие, плохо предсказуемые всплески, инициировались мной самим. Как раз ради подобных случаев.
  Но в одном отец был прав: приближалось утро и мне, действительно, стоило урвать у сна хотя бы немного. Даже наши возможности сдавались перед тем, что мне предстояло сделать за оставшееся до появления Храма время.
  К тому моменту, когда Сэнши пришел за девочкой, я успел не только исполнить задуманное, но и налюбоваться умиротворенным выражением на лице своей жены. Когда она проснется, насладиться столь приятным зрелищем мне уже не удастся.
  Вопреки моим ожидания, спокойствию Алинэ, когда мы вновь остались одни, мог позавидовать и я. Казалось, она не просто смирилась со своей участью - она ее приняла.
  Все изменилось, когда раздался сигнал тревоги, и я активировал голографический куб. Внешний защитный контур был нарушен, но ничего подозрительного я не увидел. Обычная компания любителей острых ощущений, ищущая их на развалинах бывшего когда-то военным объекта.
  Хаос с его смертельным дыханием отпугивал большинство, но находились и такие, для кого прикосновение к небытию стало жизненной потребностью.
  Родись они даймонами....
  Отдать приказ проигнорировать прорыв я не успел, меня отвлек судорожный вздох Алены. Тщательность, с которой она пыталась скрыть свое волнение, заставила меня внимательнее приглядеться к тем, кто выходил сейчас из окружавшего руины лесочка. Особенно к девушке, на которую старалась не смотреть моя жена.
  Сделав вид, что не замечаю волнения Алинэ, ментально вышел в систему, воспринимая все происходящее на поверхности, словно присутствовал там сам.
  Короткие волосы, карие глаза, потертая одежда - подобная уже не вызывала отторжения. Ничего особенного, если не считать вызывающего поведения. Но и на это я не обратил внимания. Чужой мир, чужие правила.
  Все изменил один взгляд. Не видящий, но замечающий все вокруг. Быстрый, но успевший разглядеть все, зачем она пришла. Короткий, но похожий на бесконечность.
  Взгляд, который мне однажды уже довелось видеть.
  Короткая команда ушла к наблюдателям, голографический экран сжался в тонкую линию, спрятав от нас бегущую к залитой водой шахте девушку. И только тогда я позволил себе обернуться к съежившейся в кресле Алене.
  Сама того не ожидая, правительница темных эльфов Лера д'Тар дала мне шанс, на который я не рассчитывал. И у меня было только одно мгновение, чтобы решить, использую я его или... нет.
  
  

Глава 9

  

Лера

  Из зеркала на меня смотрела девчонка. Темно-каштановые волосы до плеч, уложенные с помощью геля в творческом беспорядке, цветные линзы сделали голубые глаза карими, а потертый джинсовый 'прикид' - женщину-подростка. Вроде все выпуклости на месте, но общее впечатление - никак не желающий взрослеть сорванец.
  Больше всего было жаль волос, но равнодушно брошенное Вилдором: 'Никаких личин', - не оставило мне выхода. Если мы правильно определились с местом нахождения базы, то еще на дальних подступах нас встретят системы слежения. В том, что к земным разработкам они не будут иметь никакого отношения, никто не сомневался. А раз так... дарианец был абсолютно прав. Внешность нужно кардинально менять, но использовать для этого магию, то же самое, что оставить визитку, предупредив, что мы ими интересуемся.
  С другой стороны, цвет восстановлю, как только вернемся, а длина... отрастут.
  - Твоя задача - просто осмотреться. Забудь, что ты - маг Равновесия. Будь капризной, взбалмошной, чтобы у Яланира не появилось даже тени мысли о том, что он видит тебя.
  Я тяжело вздохнула, в который уже раз поминая недобрыми словами присущую даймону паранойю, и крайне неосторожно обернулась к Андрею, пытаясь найти защиту у него.
  Лучше бы этого не делала. Тот смотрел скептически, словно говоря, что ему не нужно искать причину, чтобы оставить меня здесь.
  Благоразумие взяло верх, и я промолчала. Как только будет возможно, продемонстрирую ему свою крылатую половинку. Посмотрим, что он подумает тогда.
  - От Сизова, - Вилдор обращался только ко мне, как-то уж больно демонстративно игнорируя присутствие Архангела, - ни на шаг. По легенде, - вот ведь, уже успел нахвататься словечек, - ты - его подружка. Слишком молода для него, потому он и исполняет твои малейшие прихоти.
  Теперь мой взгляд, обращенный к Андрею, стал задумчивым. Но понять, чьей именно была идея, не удалось. Чем-то они оба сейчас напоминали друг друга. Обманчиво расслабленные, а у хозяина ньюфа даже улыбка на лице, но вот глаза... в их глубине ясно читались обещания неприятностей.
   - Ты должна вернуться. Любой ценой. Даже если тебе придется раскрыть себя, Яланир и так догадывается, что ты где-то рядом.
  Надеюсь, он не намекает, что мне стоит попробовать самой захватить базу и пообщаться с существом, созданным его старшеньким? Потому что если это так....
  Подобные мысли тешили самолюбие, но выглядели слишком наивными, словно соответствующими тому образу, в котором я находилась. Я не обольщалась - Яланир был опасен. Ведь сумел же он задумать все это за спиной отца.
  Однако оставить последнее слово за собой хотелось, а для этого оставался один вариант. К сожалению, Сашка не подходил, он и сам был не прочь отправиться на эту прогулку, но не мог. При всех своих талантах так и не научился полностью блокировать способности.
  - Кадинар, - помощник Вилдора стоял, подпирая дверь. Когда же я к нему обратилась, вздрогнул и невидяще посмотрел на меня. Да что же это происходит! Как бы я ни хотела замолчать, вынуждена была продолжить, тем более что видение истерзанного воина было столь мимолетно, что оставило после себя ощущение обмана, - может, ты напомнишь своему господину о прайм-базе на Лилее?
  Поддержки не дождалась и с этой стороны. Замечание бывшего начальника охраны ялтара меня не обрадовало:
  - Я против того, чтобы ты рисковала.
  В чем-то я была с ним согласна. Не в оценке риска. Конечно же, он был, куда уж без него. Но я была уверена, что сумею сыграть свою роль, да и Яланиру без веских на то оснований раскрывать себя ни к чему.
  Проблема была в ином: я не ощущала в себе того куража, с которым помогала Вилдору вытащить Закираля из ловушки, в которую тот сам залез. Хорошо еще, оставалась вера. И в него и... в себя.
  - Твое последнее слово, - с до боли знакомым равнодушием обратился Андрей к дарианцу, дав мне команду приготовиться к худшему.
  Как ни странно, затягивать с ответом тот не стал, чем меня сильно удивил. Нагнетать напряжение было в его духе.
  - Отправляйтесь. - И уже обращаясь ко мне: - Связь не отключай, ментальный канал не отследить. И постарайся помнить, в чем я поклялся твоему мужу.
  Убеждать, что в его завуалированных угрозах я научилась разбираться, не стала. Лишь кивнула.
  То, что он все-таки согласился на мое участие в вылазке, еще не значило, что он не может передумать. Последний момент, когда изменить уже ничего нельзя, еще не наступил. Так что стоило соблюдать предосторожность и не раздражать его лишний раз.
  Провожать нас с Андреем никто не пошел. Как расценить подобное я не знала, решила, что это демонстрация доверия. Все остальные предположения были менее лестными.
  Машина стояла за окружавшей участок оградой, хотя во дворе было место для нескольких таких. Я хотела сесть впереди, рядом с водителем, в роли которого собирался выступать сам Сизов, но тот сам открыл мне дверцу. Пришлось устраиваться сзади.
  - На выезде из города к нам присоединятся остальные, - пояснил он, заводя двигатель.
  Я предпочла промолчать. И не только потому, что в некоторых случаях это был самый лучший способ общения, вспомнилось уже почти забытое. Наш поход на выручку прадеду и сопровождавший его накал страстей.
  Постоянное ожидание чьей-либо выходки утомляло, но создавало вокруг иллюзорное спокойствие. Мы были готовы к любым неожиданностям, но не ощущали тяжести того, что нам предстояло сделать, насколько бы опасным оно не было.
  Сейчас же... я верила в будущее, но меня не отпускало ощущение обреченности. Того, что мы уже опоздали. Впрочем, причиной этого могли быть мои дети. За Вэона я беспокоилась не меньше, чем за Амалию. Вести, которые приносил с Лилеи Сашка, не отличались оптимизмом.
  Несмотря на свой непрезентабельный вид, машина шла ровно, даже когда мы, объезжая утренние пробки, выбирались на украшенные колдобинами узкие улочки.
  - Ты давно знаешь Вилдора? - Андрей не оглянулся, но я встретилась с его взглядом в зеркале.
  - Два года. - Дарианец не просил меня скрывать от Сизова информацию, да и ментальная связь со мной позволяла ему в любой момент прервать мои откровения. - Он был правителем мира, с которым мы воевали.
  - Был? - Я понимала его удивление. Если судить по повадкам даймона.... - Вы победили?
  - Формально - да, - усмехнулась я, отметив еще одну. Если не ошибалась - Кадинара. - А фактически - он заставил нас это сделать.
  А вот теперь Андрей пусть на секунду, но обернулся, позволив мне увидеть в своих глазах недоверие.
  - У этого был смысл?
  Пусть и медленно, но я начала расслабляться. Говорить о том, что уже было прошлым, оказалось легче, чем думать о будущем.
  - Это слишком длинная и запутанная история. Будет интересно, потом расскажу. Но я, когда догадалась о том, что он задумал, захотела его убить.
  'И убила'. - Голос Вилдора не отличался эмоциональностью. Но я это отметила уже чисто машинально, как очередную констатацию известного мне факта.
  - И убила, - повторила я за ним, никак не ожидая, что мои слова произведут на человека подобное впечатление.
  Визг тормозов, я едва удерживаюсь, чтобы не перелететь на переднее сиденье, а взгляд Андрея даже сравнить не с чем, не встречала я раньше похожего. Чтобы и неверие, и боль, смешанная с ужасом и азарт, как у взявшей след гончей.
  Вопроса не последовало, но как только я отдышалась, ментально заверив всех заинтересовавшихся этим эпизодом, что у нас все в порядке, решила ответить более подробно. Достаточно было вспомнить, насколько сама была удивлена, узнав о подобной особенности этой расы.
  - Даймоны способны менять тела. Есть ритуалы, которые отделяют сознание и переносят в другой носитель. Вилдор проделал этот фокус, чтобы очистить сыну дорогу к власти.
  - Старшему или младшему? - Сизов, как я и боялась, уловил самую суть.
  - Младшему.
  Дальнейших комментариев не последовало, Андрей, похоже, оказался догадливым и до всего остального дошел своим умом.
  Мужчина еще раз посмотрел на меня, словно проверяя свое впечатление, затем отвернулся, чуть поерзал на сиденье, усаживаясь удобно. Мягко рыкнув, заурчал двигатель, и машина вновь тронулась.
  Молчание не тяготило, как и отсутствие мыслей. В голове было пусто, на душе - тоже. Думать о том, что уже случилось, не было никакого желания. Все слезы выплаканы, боль загнана настолько глубоко, насколько позволило осознание потери. Размышлять же о будущем... неблагодарное занятие.
  Смотреть на дорогу не хотелось. Мне уже довелось убедиться, что этот город перестал быть для меня родным, оставив после себя лишь чувство ностальгии. Ты понимаешь, что назад дороги нет, но память коварна, подкидывает лишь самые приятные воспоминания, создавая иллюзию, которая манит к себе, но тут же распадается хлопьями тумана, стоит тебе в нее поверить.
  - Приехали. - Он притормозил у обочины, пристроив свою машину между стоящими двумя, такими же большими и неопознаваемыми. Не то, чтобы я разбиралась в марках, и раньше среди всего многообразия узнавала мерседес, эти же не напоминали ни одну из тех, что я видела на дорогах. - Не выходи.
  Ничего другого я не ожидала, так что просто откинулась на спинку, через окно наблюдая за тем, как Андрей подошел к группе стоящих у первого автомобиля мужчин.
  Ждать долго не пришлось, разговор оказался довольно коротким. Кому-то крепкое пожатие, с кем-то, не менее крепкое объятие с весьма эмоциональным постукиванием по спине. Потом несколько фраз, кивок в мою сторону, но никто не бросил вслед ему взгляда. Затем несколько вопросов, уже Сизову, на которые тот отвечает, покачивая головой. И рядом с ним остаются трое.
  Они еще пару минут что-то обсуждают и, словно обо всем договорившись, направляются к машине.
  Андрей садится слева от меня, сдвигая к середине. Справа усаживается парень, которого он мне тут же представляет:
  - Миха. - Затем показывает на тех двоих, что устраиваются спереди и знакомит, начиная с водителя. - Толик, Стас. Остальных, - по-видимому, он говорил о тех, что в других машинах, - тебе знать ни к чему.
  - А ты не стар для этой крошки? - плотоядно улыбнувшись мне, усмехнулся устроившийся вполоборота Стас. - Да еще и солдафон. Ты хоть знаешь, с какой стороны к девушке подходить?
  - Если что, у тебя спрошу. - Довольно добродушно отрезал Андрей и добавил уже для меня, - не обращай внимания. Они считают себя абсолютно неотразимыми, да и женщины их любят. Балуют.
  Поддерживать разговор в подобном тоне мне не хотелось, отвыкла я от такого общения, потому и попыталась перевести его в иное русло, обращаясь к тому, кому, похоже, эта техника и принадлежала. По-крайней мере, чувствовал он себя в ней более вольготно, чем Сизов.
  - Толя, а как называется эта машина?
  Ответом мне служит дружный смех, что-то я не то сказала. Но мужчина ответил, продолжая уверенно вести машину и поглядывать на меня.
  - Называется она зверем. Только с породой не определился.
  - Он ее сам собирал, как и две другие, - пояснил Андрей, а я с невольным уважением посмотрела на явно довольного такой реакцией Толика.
  Как-то незаметно и я втянулась в их перепалку, внезапно поймав себя на ощущении того, что мне уютно среди них. Таких разных, по возрасту, опыту, увлечениям, но схожим в одном. Они - воины. Как Вилдор, его незабвенная троица, Закираль, Гадриэль и....
  Воспоминание о муже встало комом в горле. Мне не за что стыдиться, обстоятельства оказались сильнее нас с ним, и теперь его заботой стал мир на Лилее, а моей - наша с ним дочь. Но мне было стыдно, хотя бы за то, что не нашла в себе сил не то, что поговорить - написать ему пару строк. Объяснить, что просто не смогла бы дышать, ожидая вестей, не участвуя в спасении Амалии. Уверить, что все случившееся не лишило его моего доверия, не убило моей любви.
  Только теперь, вдали от него, я поняла, что наша последняя размолвка была по-детски глупой. У нас были не менее тяжелые времена, но мы не забывали о том, что нас связывало.
  В этот раз... его страх за меня и мое недовольство его решением сделали свое черное дело.
  - Лера?
  Я настолько ушла в переживания, что пропустила заданный мне вопрос. Теперь была вынуждена видеть не столько встревоженный, сколько оценивающий взгляд Андрея.
  - Задумалась, - как можно равнодушнее бросила я, надеясь, что это успокоит моего спутника. - Что ты хотел?
  - Мы сейчас остановимся, сделаем короткий привал. Ну... - он слегка замялся, - сама понимаешь.
  - Мальчики налево, девочки - направо? - фыркнула я, избавляя его от необходимости уточнять, что же именно он имел в виду.
  - Наш человек, - хохотнул Толик, сворачивая с трассы на проселочную дорогу, вслед за машиной, что шла впереди. И вдруг, совершенно другим тоном добавил: - А стрелять наш человек умеет?
  Хотела я сказать: 'Из лука', - но вовремя остановилась. Вряд ли Андрей посвящал своих друзей в подробности моей жизни.
  - Теоретически. А практически только в школе.
  - Значит, умеешь, - повеселел наш водитель, но тут же растерял всю веселость, когда ему на плечо легла рука Андрея. - Ну, пошутил я. Не умеет, значит, не умеет.
  'Они вооружены', - передала я Вилдору, чтобы получить в ответ короткое:
  'Знаю'.
  Знакомо.
  Привал, и правда, оказался коротким. По рации обменялись комментариями относительно места, затем урча двигателями, въехали на полянку, поставив машины кругом, мордами наружу.
  Про 'морду' придумала не я, Толик ляпнул, пытаясь выяснить у меня, какую зверюгу мне напоминают его игрушки. Лично у меня никаких ассоциаций не возникло, но чтобы не обидеть, сказала первое, что пришло в голову. Та, в которой мы ехали, была похожа на пантеру: черная, поджарая и рычит так же, утробно. Этого оказалось достаточно, чтобы мужчина начал смотреть на меня 'влюбленными' глазами.
  Прежде чем разрешить мне сходить 'направо', Андрей отправил туда Стаса. Я едва сдержала улыбку, наблюдая за тем, как парень бурчит себе под нос, призывая кары на голову деспота-Архангела. Потом, когда вернулась, мне предложили перекусить, но я видела их нетерпение продолжить путь, потому вежливо отказалась.
  Довольно быстро пожалела об этом: оставив меня у машины, сами они собрались у другой. Не заблокируй я почти полностью свои способности, хотя бы знала, что вызвало сгустившееся над ними напряжение. Но мне ничего не оставалось, как просто стать сторонним наблюдателем.
  Закончилось все неожиданно. Сизов что-то сказал, и все остальные, кто довольно, кто вынужденно, но кивнули. А следом прозвучала команда: 'По машинам'.
  Что-то мне это напоминало.
  В этот раз молчание было осязаемо неприятным.
  - А как ты вышел на базу? - шепотом спросила я, не будучи уверена не только в том, что он ответит, но и в том, что стоило задавать этот вопрос при посторонних.
  Тем не менее, он заговорил. Не таясь.
  - Случайно. Обычными методами найти ее не удавалось, даже имея такие связи, как у меня. Беспредел был полный, терялись не то, что самолеты и подводные лодки, бесследно исчезали целые воинские подразделения.
  Я, горько усмехнувшись, кивнула.
  - Помню.
  Действительно, помнила. То время для меня было трудным, несмотря на поддержку родителей. Развод, мы остались с сыном одни. Нет, не выживали, как многие другие. Все-таки мой настоящий отец не оставлял нас с мамой без своего внимания, пусть и не мог действовать в открытую. Но осадок все равно был. Беспросветная серость, в которой практически невозможно мечтать.
  - Вот и здесь, никаких следов. А ведь строительство должно было быть масштабным. Материалы, оборудование, люди. Ничего. Диггеры помогли. Кстати, Толик один из них.
  Тот снова обернулся, проигнорировав рык Стаса: 'На дорогу смотри', - и отвесил мне шутливый поклон.
  Андрей же, словно не заметив выходки, продолжил.
  - Подметили странную вещь, черметчики на поверхности все растащили, а вот адреналиновых наркоманов днем с огнем не сыщешь. А ведь места там интересные, чтобы пощекотать нервы опасностью. Тогда я и познакомился с ребятами. Расспрашиваю, а они все, как один заявляют, что смертью там веет.
  'Защита Хаоса, нижний уровень воздействия'.
  Говорить о том, что и сама знаю, не стала. Ментальное присутствие Вилдора и его замечания, хоть и не хотелось это признавать, но успокаивали.
   - Вот тогда мне и пришла идея, что там могут использовать психотронное оружие, тогда о нем много чего известно стало. Решил проверить сам, но Толик собрал еще таких же, как он, отмороженных, так что отправились вместе.
  - Да я по сравнению с тобой - невинный младенец, - обидчиво протянул наш водитель, но я не боялась ошибиться, утверждая, что он был доволен такой характеристикой.
  - Ага, - хмыкнул Миха, едва ли не впервые подав голос. - Ангел во плоти.
  - Вы нужный поворот не проспите, ангелы-архангелы. - Донеслось по рации, вместе с дружным гоготом.
  Теперь смеялись и у нас, лишая меня возможности дослушать эту историю до конца. Впрочем, я не жалела. Мне с ними уже нравилось.
  Нужный поворот не проехали. Передняя машина мигнула фарами и, сбросив скорость, съехала на бетонку. После довольно приличной трассы, это показалось испытанием. И для машин, и для людей. Первые выдерживали его просто великолепно, продолжая ровно урчать, объезжали рытвины и колдобины, медленно, но уверенно продвигаясь вперед.
  Вторые тоже вели себя достойно, пусть и трясло, но на шутки это почти не влияло.
  - Приехали.
  Ничего похожего на те развалины, о которых рассказывал Вилдору Андрей не наблюдалось, но ощущение, о котором он предупреждал, уже было. Легкое, похожее на кисею, словно воспоминания о забытом сне.
  - Вон за тем лесочком, - жестом указал Миха, помогая мне выйти их машины. - Пойдем ножками, там даже наши динозавры не пройдут.
  Ножками, так ножками. К тому же кроссовки, которые притащил Сашка, оказались удивительно удобными. Почти как сапоги даймонов.
  Мы шли последними, так что у меня была возможность получше рассмотреть ушедших вперед ребят. Не лица, их я уже видела, то, как они двигались. Внешне расхлябанно, я бы даже сказала, неэкономно и вызывающе. Но мой взгляд замечал то, что раньше осталось бы незамеченным. Вроде вместе, но каждый по себе. Вроде толпа, но в ней ощущается четкий порядок, целесообразность.
  Боюсь только, что это вижу не только я.
  Эта мысль оказалась весьма своевременной. Щупальце внимания коснулось меня, напоминая, зачем именно мы здесь, заставляя действовать.
  Надув губки, и скорчив недовольную физиономию, дернула мгновенно сориентировавшегося Андрея за руку.
  - Долго еще?
  Толик оглянулся, окинул Сизова скептическим взглядом, словно говоря: нашел с кем связаться, и ушел с тропинки влево. Стас хлопнул Миху по плечу, что-то прошептал в самое ухо и они довольно грубо засмеялись, уходя правее.
  Я же буквально повисла на шее у Андрея, заглядывая ему в глаза.
  - Почти пришли. - Его руки уверенно обхватили меня за талию, прижимая к сильному телу. - Уверена?
  Шепот был настолько тихим, что я не столько расслышала вопрос, сколько догадалась.
  - Тогда пойдем быстрее, - капризно протянула я, буквально выкручиваясь из его объятий. - Мне здесь не нравится.
  - Сама просила. - Грубо бросил Толик. - Теперь не ной.
  - Ты бы прикусил язык, - жестко обрезал его Сизов, так и не отпустив мою руку. - Заведи себе девчонку....
  - А может мне больше нравятся мальчики? - С пошлым намеком фыркнул тот, и сально засмеялся над собственной шуткой. Парочка справа вторила ему таким же гоготом.
  - Псих ты, Толян, - ляпнула я, когда мы с Андреем поравнялись с ним. - И юмор у тебя идиотский.
  - Андрей, заткни его, - раздалось от кого-то из тех, кто ушел вперед. - Какого лешего ты его взял с собой?
  - Заткнись сам, Серый, - фальцетом взвизгнул Толян. - Достал со своей правильностью.
  - Всем заткнуться, - рявкнул Сизов, прекращая перепалку. - Желающих высказаться отправлю обратно.
  - А меня? - я воспользовалась предоставленной им возможностью.
  - А тебя я отправлю обратно только вместе с собой, - заверил он меня, с нежностью улыбнувшись.
  'На прайм-базе было проще', - пожаловалась я Вилдору. Мне просто хотелось услышать его голос.
  'Не расслабляйся'.
  Услышала и пожалела о собственном желании. Впечатление, как от неожиданно прижавшегося к горлу лезвия. Такое же отрезвляющее и лишающее иллюзий.
  Чем дальше мы продвигались по лесочку, тем чаще мелькали свидетельства приближающихся руин. Железные прутья, обломки кирпича, бетонное крошево, куски проводов, кое-где между тонких березок виднелись изуродованные временем и людьми столбы. Яркая зелень не могла скрыть следы вандалов.
  Но меня интересовало не столько это, сколько собственные ощущения. Чувство страха, вопреки ожиданиям, сильнее не становилось. Все такое же мимолетное, как замеченное боковым зрением движение в вечерних сумраках. Сразу всплывают в памяти страшилки, которые потоком льются на обывателя с экранов телевизора. Восемь лет прошло с того дня, как я покинула Землю, а они все еще жили во мне, буквально въевшиеся в подсознание.
  - Там.
  Мы еще не вышли на открытое место, когда Андрей резко остановился и показал рукой совершенно не в ту сторону, где я ожидала увидеть останки ракетной базы.
  И хотя я четко видела огромный ангар, возвышающийся над вершинами деревьев, мои чувства тянули меня не туда.
  - Клево! - Закричала я, разрушая относительное спокойствие и, вырвав руку, кинулась через кусты.
  Я не могла объяснить Сизову, что времени у нас нет. К тому пристальному вниманию, которое я ловила, добавилось предчувствие. И вот оно-то убеждало, что действовать нужно быстро и неожиданно.
  - Стой, оторва! - Это уже орал Толик, среагировавший быстрее Андрея. - Копыта переломаешь, там ямы!
  Но и он не успел меня перехватить, схватив лишь воздух в том месте, где я была мгновение назад. Я же продолжала бежать, прямо туда, где в огромном бетонном колодце бывшей когда-то ракетной шахты с торчащими по краю кусками арматуры блестела вода.
  Россыпь камней становилась все ближе, нога соскальзывала с пробившейся сквозь этот хаос разрухи травы, за спиной все ощутимее становилось дыхание Толика - молодость взяла верх над опытом, а я смеялась, звонко, вызывающе. И кричала, перебивая своими воплями возмущенные возгласы остальных.
  Вряд ли они понимали, что и зачем я делала.
  А вот тот, кто понимал - молчал. Несмотря на то, что с каждым мгновением я все сильнее осознавала, насколько он зол.
  Он успеет мне это высказать. Но только после того, как увидит моими глазами все, что его интересует. После того, как прикоснется к переплетению магической паутины этого места, отметит те точки, где потоки внимания становятся плотнее, выдавая присутствие приборов слежения.
  - С ума сошла, дура! - Резкий рывок остановил меня на вершине каменной насыпи, что окружала осыпавшуюся внутрь бетонную стену. - Жить надоело! - Толик отпустил мою руку, чтобы тут же перехватить за плечи. - Нам только твоего хладного трупика не хватало для полноты ощущений.
  - Не трожь ее! - Подоспевший Андрей смотрел разъяренным сарусом. Но не на меня - на нашего умельца. - Убери свои лапы.
  - Вот и смотри сам за своей девкой, раз она у тебя на всю голову ударенная.
  Но Сизов его уже не слушал, судорожно ощупывая меня, всматривался в мои глаза. И пока руки метались по телу, губы шептали вопрос, который сейчас был важнее всего остального.
  Ответом стали опущенные ресницы. Я больше не сомневалась, что база, которую мы искали, находилась именно здесь. Под землей.
  Порадоваться этому факту мы не успели. Появление этих пятерых не заметил никто из нас.
  
  

Яланир

  Мальчишка! Он вздумал играть в эти игры со мной?!
  Бешенство накатывало алым безумием, застилавшим все перед глазами.
  Этот хасар* посмел строить собственные планы на будущее во главе объединенного под моей властью веера!
  Это отродье посчитало безвыходность ситуации, в которой доверить инициацию я мог лишь ему, моей благосклонностью ко всему, что он сочтет нужным для этого сделать?!
  Это было еще не предательство, но....
  Несмотря на мою ненависть к отцу, я не отвергал его уроки. У правителя не могло быть друзей. Каждый, допущенный к истинным замыслам или чувствам, немедленно становился угрозой. Верность являлась слабостью, привязанность - необратимой ошибкой, а клятвы - приговором самому себе.
  Сэнши настороженно замер напротив, ощущая мою ярость, но вряд ли понимая ее причину.
  Берсерк был настолько близок к тому, чтобы явить себя миру, что я невольно позволил себе продолжить ситуацию в видении: трепещущие крылья за моей спиной со свистом разрезают воздух, лицо становится маской, улыбка - оскалом. Когти разрывают плоть, горячая кровь течет по рукам....
  - Смерть.
  Голос создания подействовал на меня отрезвляюще. Он не знал, что именно стало источником моего неистовства, но был готов уничтожить любого, вызвавшего его.
  Но на этот раз я не торопился отдать приказ. Мне нужна была эта человеческая тварь, а значит, мне нужен был Туоран.
  Как же я ошибся в нем! Впрочем, исступление начало отступать, сдаваясь выдержке, давая возможность взглянуть на события более холодным взглядом. Инициация мага Равновесия Хаосом, действительно, была практически невыполнимой задачей. Мое же требование являлось однозначным: провести и взять под контроль ее способности.
  Вот только здравость рассуждений никак не желала брать верх. Этой девчонке достаточно было сделать лишь шаг ему навстречу, чтобы между ними начала устанавливаться связь Единственной. И вот тогда он станет абсолютно неуправляемым.
  Кровь нашего рода и так тянулась к господству над другими, когда же для этого появлялась достаточная мощь, усмирить стремление становилось невозможным. Пример отца был более чем показательным, чтобы удостовериться в этом.
  Будущая варидэ* сделала все, чтобы остановить сына и уничтожить источник его силы, но проиграла. Так же, как и Совет, для которого попытка встать на пути у новоявленного ялтара закончилась страшной гибелью едва ли не половины талтаров.
  - Девочка продолжает испытывать к тебе страх. Это недопустимо. - Никак не желающий утихать гнев заставлял бурлить кровь. Рык прорывался в мой голос.
  - Ребенок.
  Я резко дернул головой, поддавшись очередному приступу злобы.
  - Мне отдать ее сыну?
  - Я сделаю, - с тем же бессмысленным выражением лица, в котором не за что было зацепиться, чтобы разгадать, что же творится в его душе, произнес он и направился к портальному кругу. Свое логово он обустроил на десятом уровне, там же, где был управляющий модуль внутренней охраны.
  Я же продолжал смотреть ему вслед, пытаясь понять, что именно заставляет меня не доверять и ему. Была ли это разыгравшаяся паранойя, вызванная непокорностью сына, или я видел, но не осознавал то, что могло сыграть свою роль в будущем.
  Одиночество для меня, и страх для них. Именно таким будет мое правление.
  Я готов был сделать исключение из этой формулы, но только для одного существа. И ей лучше смириться с той участью, которую я для нее готовил.
  Воспоминания о правительнице д'Тар оказались не менее болезненными, чем думы о Туоране. Ее тело привлекало меня, манило к себе, принуждало себя желать. Ее свободолюбие требовало покорить, заставить подчиниться, молить о милости. Но я знал, поступи я так, и она перестанет быть той Лерой, к которой стремилось мое сердце. Так что я готов был смирить собственное неистовство, я даже готов был проявить терпение, приручая ее к себе.
  Я готов был на многое, лишь бы она дала мне надежду. Но это не значило, что я рассчитывал на чудо. Благодаря родичам ее мужа знал, как именно она относится к своим детям.
  Ее дочь вполне могла стать гарантом ее покладистости.
  Спящая база, по которой я не торопясь шел, неуловимо меняла мое настроение, возвращая холодную отстраненность. Покрытие гасило звуки, но не мешало ощущать легкий гул работающей техники. Выверенная четкость, жесткие алгоритмы, ритм, под который без труда подстраивалось сердце. Заметное лишь мне мерцание защитных заклинаний, тонкая вязь белоснежных кружев.
  Это был мой мир. Мир, в котором я чувствовал себя уютно.
  - Мой господин. - Ментальное прикосновение было робким, если не сказать, рабским.
  Ухмылка коснулась губ, но не затронула глаз. Еще несколько дней назад она была высокомерной и неприступной. Горделивая, надменная... женщина, у которой хватило мужества пойти против мужа и сына. И красивая, как все в роду Там'Арин.
  Красивой она осталась. Пока она со мной, ее тело должно быть мне желанным.
  - Жди, - резко бросил я, давая понять, что недоволен ее самоволием. Я открыл канал связи не для того, чтобы она смела меня отвлекать. Ее страх, смешанный с вожделением, которое она испытывала практически постоянно, поддерживал мои силы. Немногие на Дариане знали, что кроме владения Хаосом я достиг весьма значительных успехов в магии крови.
  Воспользовавшись лифтом, спустился на ярус вниз, в генные лаборатории. В последний миг передумал и отменил команду на открытие шлюза.
  Я не собирался щадить самолюбие ВиктОра, но мое неожиданное появление каждый раз становилось поводом для очередного приступа депрессии, когда у него из рук все падало, а в голове билась только одна мысль: чем он меня прогневал? Работы над проектом еще не закончились, и я посчитал более выгодным сберечь его душевное равновесие.
  На десятом мне делать было нечего, Сэнши и сам обеспечивал идеальный порядок. Те несколько раз, когда я пытался застать его воинов врасплох, оставили у меня двоякое впечатление. С одной стороны, все абсолютно точно соответствует моим требованиям, с другой... они беспрекословно подчинялись ему, но дистанция, которую держали при этом, была слишком большой. Тогда впервые и появилась у меня та мысль, что мы с ним в чем-то похожи.
  В одиночестве, которое стало нашей судьбой.
  Лифт замер на одиннадцатом. Створки дернулись, пропуская внутрь яркий свет, но я даже не шевельнулся. Обманка была довольно наивной, но могла стать действенной.
  Для тех, кто не знал схемы базы, открывшийся коридор с мощными щитовыми створами вполне мог ассоциироваться с обычным ярусом. К тому же, символ на пульте, которым я воспользовался, был не последним, за ним следовало еще четыре. Стандартные пятнадцать уровней, как на всех прайм-базах даймонов во внешних мирах.
  Да только здесь мне казематы были не нужны, и вторжения я не планировал, чтобы увеличивать численность своих воинов. Как только будет активирован управляющих кристалл Храма, власть в этом мире и без того станет моей.
  Портал вспыхнул неожиданно. Только не для меня. Прежде чем заклубился серый туман перехода, дохнуло извечным холодом Хаоса. Один шаг в непроницаемую тьму и я вышел у блока накопителей. Даже сквозь мощные щиты блокираторов чувствуется мощь, способная не только разорвать пространства, открывая пути, но и уничтожить то, что называют колыбелью веера.
  Надеюсь, Лера....
  Ее образ становился навязчивым, но в этот раз он возник весьма своевременно. Уверенность Туорана в том, что она на Земле, передалась и мне.
  Я не доверял ему, но только не в этом вопросе. Его самонадеянность позволила заподозрить возможность игры, которую он вел со мной, но открыто выступать против меня, было еще рано. Если команда, которую он привел с собой, и поддержит его, Сэнши со своими воинами легко расправится с недовольными. К тому же, он не меньше меня заинтересован в том, чтобы добраться до преобразователя вероятностей.
  Еще один короткий портал, чтобы попасть в зал, уменьшенную копию главного зала резиденции ялтара на Дариане. Два цвета: черный и белый. Колонны, искрящийся мрамор пола, возвышение, на котором в дни приемов устанавливалось кресло правителя.
  Набиру отлетело к стене, меч, чуть слышно издав песню будущих побед, выскользнул из ножен.
  Это было единственное место во всех мирах, где я не ощущал своего одиночества, где чувствовал себя едва ли не счастливым, где позволял возникать шалой мысли: а стоит ли все остальное этих мгновений, когда я остаюсь наедине со своим оружием? Я, оно и... невидимый противник.
  Лезвие рвало воздух на куски, рисовало неповторимый узор, увлекая за собой тело. Выпад, он блокирует удар, но я хитрее и кинжал, неожиданно появившийся в моей руке, касается открытой кожи.
  Но бой не окончен, он успел уклониться и клинок лишь глотнул его крови, не успев испить ее досыта. Я отступаю, заманиваю, открываясь.
  Мой партнер по этому танцу ни в чем не уступает мне. Его губы не трогает самодовольная улыбка - он не торопится воспользоваться моим приглашением, ведя свою игру. Он также, как и я, ждет, кто первый совершит фатальную ошибку, после которой будет только один итог - смерть проигравшего.
  Азарт пропал неожиданно для меня самого. Я пришел сюда сбросить напряжение, избавиться от дум о Лере, а вместо этого вновь и вновь возвращался к ним.
  Мрамор колонны, к которой я прижался пылающим лицом, был приятно прохладным, но и ему не дано было усмирить никак не утихающий огонь.
  За два года она ни на мгновение не пропадала из сферы моего внимания.
  Я знал каждый ее шаг. Я мысленно провожал ее ко сну, не испытывая ни тени ревности к тому, кого она называла мужем. В отличие от меня, он считал себя живым, я же... я не мог ревновать к тому, чье существование прервется нашей встречей.
  Я вместе с ней наслаждался рассветом. Она любила нежиться в постели, но я надеялся, что она вместе со мной ощутит притягательность первых мгновений начинающегося дня.
  Я видел, как она играла на лужайке с детьми, и догадывался, в чем будет самая большая трудность. Ей нельзя было доверить нашего с ней сына, она так и не поняла, что воина воспитывают с самого рождения.
  Утихшая было ярость, разгоралась вновь. Будь жив отец, я бы не сомневался, кто помогает ей скрываться. Но он был мертв, а я не видел среди окружавших ее существ игрока его уровня, который был бы способен прятать женщину от меня.
  Не находящее выхода неистовство душило, заставляло рычать и искать крови, которая бы хоть ненадолго, но утолила мою жажду.
  Мысль о бывшей правительнице появилась весьма вовремя. Даже если не сдержусь и убью....
  Она удовлетворяла мою плоть, но не могла облегчить душу.
  Вернув меч в ножны, и подхватив набиру, открыл портал прямо в собственный модуль.
  Замер на пороге спальни, ощутив, как вскипает кровь. Раскинувшаяся на кровати женщина, едва прикрытая простыней, была одновременно столь же хороша телом, сколь отвратительна своим прошлым.
  Будь она мужчиной, ей многое можно было простить: в нашей природе стремление к власти, ради которой мы способны переступить через родичей, друзей, подданных. Но женщина....
  С тех пор, как я узнал Леру, наши женщины начали вызывать у меня отвращение.
  Китель я скинул сам, отбросив туда же, куда и перевязь с набиру. Снимая сапоги, отметил, как затрепетали ее ноздри, сквозь полный безумия сон улавливая мой запах.
  Ее ресницы дрогнули, открывая полный вожделения взгляд, окончательно сметая мое самообладание....
  
  .... Истошный визг бывшей правительницы бил по натянутым как струна нервам. Чтобы избавиться от него, закрыл ей ладонью рот, нисколько не опасаясь, что задохнется. Такие как она - живучие твари.
  Очень своевременно. Ментальный вызов ворвался в сознание, и тут же раздался голос Туорана:
  'Прорыв внешнего контура. Есть опознание по основной базе. Группа диггеров, четырнадцать человек. Тринадцать есть в наших списках. С одним из них девушка, новенькая'.
  Отшвырнув свою игрушку в угол кровати, активировал голографический стержень, проигнорировав понимающий взгляд сына, который заметил и истерзанную женщину и мой, не соответствующий Кодексу вид. И ее кровь на моих губах.
  С неожиданным удовлетворением отметил, как он, мгновенно, переключил канал связи на себя. Его обнаженность моего тела вряд ли могла смутить, а вот его воинов....
  Возможно, я все-таки не прав на его счет. Желай он бросить мне вызов, вполне мог воспользоваться этим.
  'Твои действия?'
  'Для завершения идентификации прошу доступ к архивной базе'.
   За спиной призывно застонала Аннэ, ее разум жаждал лишь одного: наслаждения. Боль только подстегивала ее, обещая, что она получил то, чего алчет.
  Я жалел только об одном, ее рассудок был одурманен моей силой настолько, что она не понимала, во что превратилась. Сумей я остановить процесс распада ее личности на последнем этапе, удовольствие, которое получал, было бы значительно больше.
  'Уберите их за контур. Используй группу на поверхности'.
  Туоран, не соглашаясь, покачал головой.
  'Отец, я настаиваю на доступе к архивной базе'.
  Она все-таки дотянулась до меня. Ее ладони скользнули по ноге, обхватив, требовательно потянули на себя, напоминая о том, что наша с ней игра только началась. Тело отозвалось на прикосновение жаркой волной, а в алой пелене, застлавшей на мгновение взгляд, вновь возник образ Леры.
  Мягкая кожа, рыжие локоны, наполненные синевой глаза.... Рука нежно легла на плечо, двинулась вниз, спуская край платья, обнажая по-девичьи высокую грудь....
  'Вышвырни их. Доступ к архивной базе запрещаю', - прорычал я, закрывая канал связи.
  Меня ждало более интересное развлечение. И даже если она не доживет до полудня...
  
  
  

Глава 10

  

Олейор

  Как ни странно, но вернулся я на Лилею, испытывая некоторое удовлетворение. Нет, не тем, что меня вежливо, но весьма настойчиво выставили за дверь. И не нежность, с которой Вилдор держал ее руку, подняла мне настроение.
  То, что я видел, было его слабостью, неуверенностью в себе, его попыткой заставить меня поверить в то, чего не существовало.
  Его метнувшийся к Лере взгляд был более чем красноречив - он боялся того, что она проснется. Проснется и.... Он побоялся стать свидетелем того, как она кинется ко мне, ища у меня поддержки и защиты.
  Страх, который он позволил мне увидеть, связал воедино то, что никак не давало мне покоя. Все, что выбивалось из образа бывшего ялтара, что никак не выкладывалось в изящество и неуязвимость его интриг. Что раз за разом всплывало непонятным разговором с Тасей, чей смысл стал понятен только теперь.
  В эту новую картинку вписывалось все. За исключением, похищения Амалии. Но... это была другая история. И в ней мне оставалось лишь надеяться, что Лере удастся вернуть дочь домой.
  - Вас ожидает лорд Элильяр. - Воин стражи бросился ко мне, не успел я выйти из портального круга.
  Настроение поднялось еще выше. Появление отца лично мне не предвещало ничего хорошего, как и его нетерпеливое ожидание встречи со мной. Но... вот это самое нетерпение и заставляло меня испытывать восторг. Приятно, когда тебе удалось довести до неконтролируемого бешенства того, кто славится своей выдержкой.
  - Где он? - уточнил я, с легкой задумчивостью оглядывая зал переходов. Некуда мне было торопиться!
  - В вашем кабинете, мой лорд.
  Будь у него возможность, он бы схватил меня за шкирку, требуя поспешить. Такой возможности у него не было.
  - А лорд Гадриэль? - протянул я, словно не замечая, как по его лицу разливается бледность.
  - Там же, мой лорд.
  - А лорд Саражэль?
  Воин продолжал держаться.
  - Вместе с ними, мой лорд.
  - Тогда передай им, что я проведаю сына и подойду.
  - Как прикажет мой лорд, - склонил голову стражник и... добавил, не скрыв насмешливого блеска в глазах: - С ними ялтар Закираль.
  Я прошелся взглядом по стоящему напротив эльфу, из последних сил сохраняя на лице соответствующее правителю выражение. Надо запомнить и перевести в гонцы. Кроме адекватности оценки ситуации еще и способность нетривиально подать информацию.... Цены ему не будет.
  Но эта мысль была не единственной, возникшей в моей голове. Присутствие в моем кабинете троицы заядлых темноэльфийских интриганов меня нисколько не смущало. Я вполне представлял себе возможный разговор, начиная с моей безрассудной выходки - покинуть своих подданных в такое неспокойное время, до ее противоположности - давно пора было поговорить с женой. А в промежутке, вопросы о маменьке и братишке, орках и странной слаженности в нападении нечисти, которая прослеживалась в последнее время. По окончании таких бесед, с трудом понимаешь, что же из всего этого было главным.
  Да только присутствие Закираля в это предположение никак не вписывалось. А значит... это могло значить все, что угодно. Вплоть до той идеи, что так неожиданно пришла мне в голову.
  - Передай им, что я прошу меня извинить, как только проведаю сына, я подойду.
  Во взгляде воина было нечто похожее на поклонение. Так вот как рождается молва!
  Коридоры дворца не были пустынными, очередное утро уже пришло на смену уходящей ночи, еще на один день сокращая оставшееся до появления Храма время. Но о том, насколько веер близок к своей гибели, знали лишь немногие. Невозможно было спрятаться или скрыться от этой напасти, так что не стоило лишать всех остальных той иллюзии обыденности происходящего, в которой они жили.
  Для тех же, кто знал... нашего мужества хватало, чтобы верить.
  Четверо охранявших меня даймонов (Закираль все-таки настоял на своем, используя в качестве последнего аргумента влияние Арх'Онта), смотрелись, как всегда, бесстрастно, но монументально. Но благодаря Лере я научился замечать не только проблески эмоций в лишенных их взглядах, но и ощущать их внутреннее состояние по иным мельчайшим признакам. Вроде слаженный шаг, но чувствуется некая раскованность, вроде смотрят прямо перед собой, но словно бы между собой переглядываются. Сдается мне, мой диалог в портальном зале не оставил их равнодушными.
  Новые детские покои располагались в том же крыле, что и наши с Лерой. Она давно собиралась разместить двойняшек поближе к нам, но... обстоятельства сделали это за нас. Я не мог исключать возможности еще одного покушения. И пусть Амалия находилась у Яланира, пока жив мой брат, Вэон вполне мог рассматриваться в качестве угрозы. Сын уже был объявлен моим наследником.
  Я уже собирался открыть дверь, когда из-за поворота показался тот же воин, что дожидался моего возвращения с Земли. Предвкушение усмехнулось, предрекая следующий ход моих неожиданных соперников.
  - Мой лорд.... - начал он и... замялся. Не от смущения, сдерживая невольную улыбку.
  - Говори, - великодушно бросил я, надеясь, что он не заметит алчный блеск в моих глазах.
  - Лорд Элильяр просил вам передать....
  И опять пауза, во время которой он рассматривает узор мраморных плит, которым выложены полы в моем дворце.
  - И что же просил мне передать лорд Элильяр? - невинно поинтересовался я, пытаясь представить, что могут испытывать в такой ситуации даймоны. Нужно будет спросить у Закираля.
  - Лорд Элильяр, - решительно заговорил воин, продолжая смотреть мимо меня, - просил передать, что благодаря вам выиграл дюжину бутылок лучшего дарианского вина из запасов бывшего ялтара.
  Я вопросительно приподнял бровь, словно уточняя, правильно ли я понял сказанное. Ну, отец....
  Впрочем, я бы покривил душой, утверждая, что не ожидал чего-нибудь подобного. Я, конечно, делал успехи на стезе правления темными эльфами, но до виртуозной небрежности старшего родича мне было все еще далеко.
  - Тогда передай лорду Элильяру, что раз я посодействовал его выигрышу, пусть не забудет прислать мне половину.
  Бедный малый! В какой-то момент мне даже стало его слегка жаль. За просто так попал между двумя правителями. Но я вовремя остановил сам себя. Не только потому, что в его глазах плескалось лукавство, но и пытаясь сообразить, зачем отцу понадобилось демонстрировать мне способности этого конкретного эльфа.
  Эльфа ли?
  Сканирующее заклинание обволакивает его вместе с моей многозначительной улыбкой: что теперь скажешь?
  Ответы на оба вопроса получил довольно скоро. В том, что передо мной стоит темный эльф чистых кровей, сомневаться не приходится. К тому же, маг, который на мое любопытство реагирует искренним весельем. Не очень тщательно скрываемым.
  А вот второй....
  - Лорд Элильяр просил передать, что готов уступить все.
  Легкость в общении, ирония, которая не бросалась в глаза, но, тем не менее, заметна. Великолепная выправка, но... с той небрежностью, которая прячет под собой хорошую школу придворного этикета. Приятен наружностью, не юнец, но младше меня лет на двести.
  И... последняя мысль показалась мне несколько запоздалой. Не заметить черты, присущие нашему роду!
  - Как твое имя, воин? - ухмыльнулся я, давая понять, что его тайна мною разгадана.
  - Лорд Себастиан Тер'Арен.
  - Здравствуй, племянник. - Я шагнул ему навстречу, раскрывая объятия. Видя впервые, я не мог не ощутить присущей ему открытости. Это импонировало, заставляя отбросить воспоминания о другом родиче, которого я жаждал вычеркнуть из своей жизни. - Я рад видеть тебя на своих землях.
  - Благодари за это отца, - ничуть не стесняясь присутствия даймонов, он от всей души похлопал меня по спине (и у кого только научился), а когда я закряхтел, давая понять, что еще один удар и ему придется отвечать за мою раннюю кончину, отступил назад, продолжая насмешливо улыбаться. - Мама передает тебе слова своей любви.
  Вопреки желанию, справиться с горечью нахлынувших воспоминаний я не смог. Тот год, когда старшая сестра стала женой правителя темных эльфов одного из соседних миров, оказался для нашей семьи трагичным. Очередной заговор против отца закончился смертью наследника, тут же лишив легкости мою жизнь.
  - Она все так же хороша? - Мы продолжали разговор в коридоре. Несмотря на то, что Элильяр проявил к нему доверие, а я испытал симпатию, позволить ему войти в комнату сына я не мог. Надеюсь, он поймет, чем вызвана подобная предосторожность.
  - Кроме личного послания для тебя, у меня с собой еще и ее портрет. - И, кивнув не дверь, добавил: - Мы ждем тебя.
  Он уже скрылся за поворотом, а я все смотрел ему вслед, сводя воедино его появление, присутствие отца и Закираля. Один Элильяр неплохо вписывался во множество версий происходящего, а вот вместе с ялтаром....
  Эти загадки не сбили ни моего настроения, ни настроя. Жизнь вновь расставляла приоритеты, отодвигая на второй план то, что еще вчера казалось незыблемым. Я нес ответственность за свои земли, своих подданных, но... разве нужно мне было все это, потеряй я Леру или детей?
  Ответ был очевиден. Я готов был без всякого сожаления отказаться от власти, но лишить себя тех, кто был дороже самого себя - нет, это было выше моих сил.
  - Папа! - Когда я вошел, Вэон завтракал, угрюмо посматривая то на тарелки, то на наставника.
  Знакомая картина. Довольно интенсивные для его еще не до конца сформировавшегося тела тренировки требовали особого питания. Многие блюда из тех, что являлись обязательными, до сих пор вызывали у меня отвращение.
  Моя улыбка стала для него разрешением выйти из-за стола. Недовольство старого воина, который когда-то надзирал над детишками Саражэля, я стойко проигнорировал.
  Подхватив его на руки, шепнул в самое ухо, словно мы с ним были заговорщиками:
  - Я был у мамы.
  Я не видел его лица, но ощутил и то, как напряглось его тельце, и как он судорожно сглотнул, не смея задать свой вопрос.
  - Она просила сказать, что очень тебя любит и... - я чуть помедлил, пытаясь понять, насколько я верю тому, что собирался сказать, и вынужден был признать - я не собирался лукавить ни ему, ни себе, - все будет хорошо. Они с Амалией скоро вернутся домой.
  Его руки крепче обхватили меня за шею, а на щеке, к которой он прижался, стало влажно от слез, которые он стеснялся мне показать.
  Я был значительно старше, когда стоял у кровати умирающего брата и из последних сил прикусывал губу, чтобы не разрыдаться от отчаяния, которое сжимало мое сердце. Отец был рядом, но казался настолько отрешенно спокойным, что я сравнивал себя с ним и стыдился своей слабости. До тех пор, пока он не подошел ко мне, ни слова не говоря, прижал к себе и сказал, не обращая внимания на то, что в комнате мы были не одни.
  - Это глупость, что воины не плачут. Плачут! Плачут собственным сердцем, своей душой. Не от жалости к самим себе - провожая тех, кто был дорог. А потом берут в руки оружие и идут в бой, сражаясь и за себя и за ушедших. Сейчас ты - воин и твои слезы - это слова любви, которыми ты благословляешь его путь за грань, но как только жизнь покинет его тело, ты станешь будущим правителем. И вот тогда слез уже не будет. Ты просто сделаешь все возможное и невозможное, чтобы покарать его убийц.
  Брат ушел, не увидев ни того, как рыдал я, прижавшись лицом к его безвольной руке, оплакивая несправедливость судьбы, одним ударом лишившей меня не только близкого мне существа, но и будущего, в котором венец правителя надевал не я, ни того, как сжимал стоя у окна кулаки Элильяр.
  В истории темных эльфов еще ни одна попытка переворота не каралась с такой жестокостью, как эта.
  Во время казней лордов я стоял рядом с отцом. Не плача и не отводя взгляда.
  Сейчас, чувствуя, как вздрагивает Вэон, не в силах справиться со своими эмоциями, я только крепче прижимал его к себе. Его время быть сильным еще не пришло.
  В отличие от меня, наставник сына так не думал. В чем-то, наверное, он был прав. Если я, за нас с Лерой, мог позволить ему ощутить себя ребенком, то его задачей было заложить в этого мальчика то, что поможет ему стать будущим правителем.
  - Мой лорд, - в глазах воина не было укоризны, но была решительность, - наследного принца ожидают на занятиях.
  Спорить с ним я не стал, как и сам Вэон. В свои годы он уже знал, что такое ответственность.
  Вывернувшись из моих рук, вытер поданным мною платком лицо и, все еще вздрагивая, начал застегивать камзол, который я помог ему надеть.
  - Ты заберешь меня после ужина? - пытаясь казаться спокойный, спросил он у меня.
  - Обязательно! - заверил я и, понимая, что мой поспешный уход больше похож на бегство, вышел за дверь, оставив наедине со смятением, в которое его поверг. В его короткой жизни это было уже второе серьезное испытание, через которое ему придется пройти до конца.
  Войдя в собственную гостиную и остановившись на пороге, вопросительно вздернул бровь, адресуя свое удивление новоприобретенному родственничку. Хотелось бы, конечно, уточнить у отца, что именно здесь происходило в мое отсутствие, но он стоял у окна и оборачиваться, чтобы приветствовать своего правителя, явно не собирался.
  Поразительное единодушие! Остальные на этот факт тоже вроде как не обратили внимания. Включая Арх'Онта, князя Аль'Аира и Ксандриэля, которых здесь, по имевшимся у меня сведения, быть не должно было.
  - А где Тахар? - догадавшись, что удовлетворять мое любопытство никто не собирается, уточнил я. То, что видел, было весьма похоже на заговор. Отсутствие дракона в это предположение не вписывалось.
  - Сказал, что не собирается терять время. И так знает, что ты ответишь на наше предложение, - ответил мне Себастиан, заставив глубокомысленно хмыкнуть. То, что он выглядел слишком молодым, похоже, не меня первого вводило в заблуждение.
  - Значит, предложение, - протянул я, бросив перевязь с мечом мгновенно сориентировавшемуся Гадриэлю. - Заманчивое начало. Что дальше?
  Долго ответа ждать не пришлось.
  - Мы с варидэ нашли проход в мир веера, которого, словно и не существует. - То, что заговорил отец, не стало для меня неожиданностью. Что-то такое, подозрительное, уже некоторое время мелькало по краю сознания. Меры предосторожности, которые они с матерью Вилдора предпринимали, были неординарны для обычного любовного романа. Нет, я не сомневался в том, что Элильяр испытывает определенные чувства к этой женщине, хоть и не совсем понимал, как они могли возникнуть, учитывая все, что ему было о ней известно. Но, зная любовь отца к интригам и наблюдая, с какой легкостью он принял полученную свободу, мог сделать только один вывод: они с ней что-то задумали. Будем считать, не ошибся. Но определенную заметку самому себе сделал. То, что я узнал сейчас, началось задолго до того, как Сашка нашел те злополучные листы. - Разумных рас нет, по предположениям, были полностью уничтожены во время войны. Ее следы видны повсюду, но природа полностью восстановилась. Что удивительно, присутствия нечисти или нежити нет. Основной силой является Хаос, что служит естественным барьером между мирами.
  - Нет! - прервал я его, не дав закончить. То, что последует дальше, было предсказуемо. Вторжение не успело стать далеким прошлым, чтобы забыть, какие именно задачи мы решали во время него. Спасти лучшие линии крови.... В этот раз такой возможности у нас не будет. Жаль, что они этого еще не поняли.
  - Мы должны учитывать все возможные варианты! Даже тот, что Вилдор и Лера не справятся!
  Интересно, кому и что отец доказывал сейчас?!
  - Нет! - раздался за моей спиной голос того, кого я больше всего сейчас хотел увидеть и услышать. Присутствие Александра делало мою позицию не просто сильнее, оно делало ее неуязвимой. - Решили отсидеться или поиграть в партизан?
  О том, кто такие партизаны, из присутствующих не знал только мой племянник. Александр рассказывал нам об истории своего мира. Но и он, оправдывая складывающееся у меня мнение, уточняющих вопросов задавать не стал, сообразил по контексту.
  - Мы обязаны....
  Мне пришлось вновь оборвать Элильяра.
  - Я свое слово сказал. Я верю своей жене и Вилдору. - Какому из двух возможных, уточнять самому себе не стал: там, где был один, просто не мог не быть и другой. Но заинтересованный взгляд в сторону Закираля бросил. Интересно, он уже догадался, кого называет своим отцом? - Трусостью эту предосторожность не считаю, каждый поступает так, как считает нужным.
  - Портал на Верее? - правильно посчитав, что комментировать сказанное мною не стоит, уточнил мой советник у Себастьяна. С той своей непосредственностью, которая одновременно обескураживала и располагала к себе.
  - У нас, - хмыкнул тот задиристо, но... смотрел на меня и Сашку с восхищением. Похоже, мы, как говорит мой человеческий друг, попали. - Меня затем сюда и притащили, чтобы уверить: чинить препятствий не будем.
  Мы с Сашкой переглянулись и... засмеялись. Хорошо, что мой племянник не знает про вырванные куски пространства.
  
  

Туоран

  Я пришел в кабинет отца без вызова. Отвечая на его вопросительный взгляд, сбросил набиру на пол и, положив аккуратно на плащ несущий грань моей души кинжал, опустился на колено, склонив голову.
  - Я подвел тебя, Яланир. Моя жизнь в твоих руках.
  Лишив себя возможности видеть его взгляд, я добавил остроту воцарившемуся молчанию. Меня оно не угнетало, я ощущал и его недоумение, и отголосок понимания, пришедший на смену возникшему первым чувству. А вот его....
  - Ты нарушил мой приказ?
  Спокойствию его голоса я не поверил. Мы с ним оба знали, что стоит за ритуалом, который я начал. Но только одному из нас было известно, насколько рискованно все это было. Правда, оно того стоило.
  - Да, мой господин, - я продолжал разглядывать ковер на полу. Отец любил красивые вещи. Вот и этот, мягкая шерсть, ручная работа, отголосок чувств, с которыми мастерица работала над узором. - Я нарушил твой приказ и взломал архивные базы.
  На этот раз тишина не ударила по нервам своей бесчувственностью. Не ощутить, как сгущается напряжение, было невозможно. Не с моими способностями.
  Открытие портала я тоже не пропустил, заметив его за мгновение до того, как в спину дохнуло холодом Хаоса.
  - Причина?
   Замерший сзади Сэнши был готов нанести удар, ждал лишь приказа. Но... я знал и то, что его не последует.
  - Возникшие у меня подозрения. Аура женщины, которая была с группой диггеров, показалась мне знакомой.
  - Подробнее.
  Он не предложил мне подняться. Это не было плохо, я еще не успел его достаточно заинтриговать. Но стоять на одном колене с опущенной головой уже надоело.
  - На первый взгляд - это аура человека, практически полностью лишенного магии. - Я не торопился объясняться дальше. Но и не собирался уж очень явно навлекать на себя его гнев. Потому моя заминка была больше похожа на задумчивость, чем на стремление потрепать ему нервы.
  - На первый взгляд?!
  Он все-таки не сдержался! Я мог бы наслаждаться этим маленьким успехом, но не спешил потакать своему безрассудству. Отец был слишком серьезным противником, чтобы его недооценивать.
  - Если бы я не видел подобного раньше, ни за что бы ни догадался, что это фонят мощные блоки, скрывающие силу.
  Продолжать я не собирался. Именно он поручил мне контроль за вернувшейся на Дариану сестрой и ее спутниками. И именно я высказал предположение, что принцесса д'Тар не столь безобидна, как пытается показать. Не сразу, но он вынужден был со мной согласиться.
  - Лера?! - Его рык отозвался морозной изморозью, которая искрами украсила предметы в модуле.
  Сильная магия. Не очень приятная для тех, кто любит зной. Но я даже не дернулся, чтобы укрепить щиты, лишь ниже опустил голову, принимая вину на себя.
  - Ты уверен? - Ему хватило пары мгновений, чтобы вернуть себе хотя бы внешнюю бесстрастность.
  Откажись он от своих планов, я бы первым присягнул ему на верность. Вопреки сложившемуся у многих мнению о нем, он был достойным воином - во внутреннем круге перед ним преклонялись едва ли меньше, чем перед Вилдором. И если бы не противостояние между армейцами и нами.... Оно началось задолго до нас и вряд ли закончится скоро.
  Но службу он свою знал и делал все для блага Дарианы. В соответствии с тем Кодексом, который чтил. Ну а то, что пошел против своего отца... мне сложно было разобраться в подоплеке их отношений. Пока я не встретился с дедом.
  - Абсолютно. - Несмотря на то, что именно сейчас решалось, быть ли успешным моему безрассудному замыслу, я не испытывал страха, его полностью затмевал дурманящий кураж. Мой зверь многозначительно скалился, предвосхищая возможную схватку, если я ошибся с исходом этой затеи. Ну а я сам, сохраняя положенное безразличие, наслаждался происходящим. - Я не достоин твоего доверия. Я не достоин чести.
  С последними фразами, завершающими ритуал, можно было и повременить. Каждому из нас еще было что сказать. Не стой у меня за спиной готовый к броску Сэнши, я так бы и поступил. Не только растянул удовольствие, но и добавил остроты своему состоянию предположением, что отец уже давно разгадал мои ухищрения. Но присутствие создания пусть и слегка, но заставляло испытывать нервозность. С каждым из них поодиночке в мечном бою я мог справиться без труда, но с ними двумя шансов у меня не было.
  - Что думаешь ты?
  Удержаться от удивления оказалось трудно, а предугадать подобное - практически невозможно. На моей памяти это было впервые, когда отец фактически просил совета.
  - Преданность. Уважение. Глупость.
  Краткость Сэнши была мне известна. Не сразу, но я научился разбираться в том, какой именно смысл он вкладывал в произносимые им слова. Мнение, высказанное им сейчас, могло бы показаться мне лестным. Если бы не одно но....
  Дело было даже не в том, что он воспринял этот ритуал, как глупую выходку. Дарианские законы были ему чужды, да и из всех правил, которые он принял, было лишь одно - сила.
  Его поддержка показалась мне не только неожиданной, но и весьма настораживающей. Я привык воспринимать его, как потенциального врага. Этот случай был уже вторым, когда его поведение не вписывалось в созданный мною образ. А я очень не любил того, что не понимал.
  Впрочем, этим отличались все в нашем роду.
  Канал связи с группой тонко вибрировал, я посчитал возможным оставить его открытым на тот непредвиденный случай, если ошибусь в своих предположениях. Моя смерть не должна была повлечь за собой их гибель. А уж избежать ее после тех намеков, которые я им сделал, они должны были без труда.
  Поступив так, я не считал, что риск был слишком велик. Я потому и забрал их с Дарианы, что доверял так же, как себе. Если не больше. В себе я изредка, но сомневался, в них - никогда.
  А вот Алинэ не должна была знать о том, что происходит. Я хоть и держал ее разум под частичным контролем, не давая соскользнуть в бездну отчаяния, от которой она была столь близка, не был уверен, что она не наделает тех самых глупостей, в которых меня упрекнул Сэнши.
  Амалия, действительно, очень похожа на свою мать, раз моей жене удалось соотнести внешность девушки на экране и маленькой принцессы. Соотнести, узнать и... не суметь справиться с волнением. Пришлось делать вид, что я совершенно не замечаю, как она кусает губы, пытаясь сдержать слезы. А затем и отправить в магический сон, для всех, способных заинтересоваться этим фактом, отметив в системе повышенную нестабильность прошедшего инициацию мага Равновесия.
  И ведь не придерешься.... Блокираторы пришлось выводить в активный режим.
  - Глупость, говоришь?! - Отец, наконец-то, снизошел до реакции. Не той, конечно, которую я ожидал, но тоже вполне предсказуемой.
  - Настоять. Не посмел. Авторитет. Свобода.
  Я про себя перевел: 'Раз появились подозрения, должен был настоять на своем. Не посмел ослушаться сразу, помешал авторитет отца. Нужна большая свобода действий, чтобы, не нарушив приказа, исполнить долг'.
  Лестно, Хаос его забери, но смертельно опасно! Его многословность могла бы напугать, будь я способен испытывать подобное чувство. Семь слов за столь короткое время... такого я еще от него не слышал.
  - Твоя честь принадлежит тебе, - излишне резко, словно опасаясь передумать, произнес отец, а когда я, не менее резко, будто не веря в услышанное, поднялся, повторил уже спокойнее. - Твоя честь принадлежит тебе. - И через короткую паузу, оказавшуюся достаточной, чтобы я не только вернул на место оружие, но и застегнул набиру, добавил: - Я подниму тебе допуск.
  Я замер, отдав ему полное воинское приветствие, не торопясь праздновать победу. Выиграв эту схватку, я лишь наметил дорогу к ней. А она обещала быть долгой - до появления Храма было еще шестнадцать дней, каждый из которых был совершенно непредсказуем.
  - Можете идти. - Коротко бросил Яланир, считая вопрос закрытым.
  Прежде чем воспользоваться предоставленной возможностью, я на мгновение замешкался, давая отцу понять, что хотел бы закончить разговор и, желательно, без свидетелей (воспользоваться ментальным каналом не мог - он его мне так и не открыл), но он только качнул головой - потом.
  Но когда я уже подошел к двери, где меня дожидался Сэнши, напомнил:
  - Я рассчитываю на лояльность твоей жены.
  В моем взгляде он мог увидеть не только уверенность, но и благодарность.
  - Все будет так, как ты хочешь.
  Створка сдвинулась, выпуская нас наружу, и тут же вернулась на место, словно отрезая меня от Яланира и от того, на что я не просто решился, но и пошел до конца. Думать о том, что у него был шанс стать совершенно иным, не хотелось.
  Но не успел я еще убедить себя в том, что заслужил передышку, намереваясь отправиться в модуль управления внешней защитой, как рядом раздалось:
  - Бой.
  Это не было приглашением, это было вызовом, который я не мог не принять. Что ж, рано или поздно, это должно было произойти, так к чему ж откладывать неизбежное.
  - Бой, - кивнул я и направился к ближайшему портальному кругу, отметив, как резко выдохнул кто-то из моих, находящихся на связи воинов. Это стоило того, чтобы взять на заметку, их беспокойство за меня могло сослужить мне же плохую службу.
  Мы спустились на один уровень вниз, я машинально отметил, что сканеры не дали запрос на мое появление на тренировочном ярусе, прошли по коридору. Но свернули не направо, к основным залам, а налево, туда, где располагались жилые модули внутренней охраны и их тренировочный блок.
  Усмехнулся мысленно - убивать не будут. Порядок на базе был весьма жестким, и то, что допускалась при отборе, ни в коем случае не поощрялось во время обучающих боев.
  - Меч, кинжалы?
  Вопрос Сэнши прозвучал, когда за нашими спинами не только опустилась прозрачная перегородка, но и были активированы щиты-блокираторы. Магией во время боя пользоваться не запрещалось, но... я слишком хорошо помнил об особенности моего противника, чтобы ее использовать.
  - Меч, - сделал я свой выбор. Я предпочитал стандартное оружие дарианского воина - полуторник. Кинжал же признавал только в качестве ритуального.
  Дед....
  Воспоминание о Вилдоре в этот момент не показалось мне лишним. Я увидел его впервые, когда получал из его рук набиру, пройдя экзамен на зрелость. И... меч. Самый обычный, ничем не примечательный, но... великолепно сбалансированный, и не слишком тяжелый для руки подростка.
  Сэнши указал на стойку, предлагая определиться самому, но я, отказываясь, качнул головой. Раз решили играть со смертью, к чему тупые заготовки!
  Сбросив плащ - к созданиям требования Кодекса не относились, отбросил в сторону и перевязь с ножнами. Взлетевший вверх клинок тонко пропел, рассекая воздух.
  Меч был уже совсем другим, но так же, как и тот, не блистал украшениями. Но каждый, хоть немного понимающий в оружии, сразу понимал - этот создан для войны. Отметил это и воин, склонив голову. Не передо мной - перед ним. Тут же расположив меня к себе. Такое отношение к тому, от чего зависит твоя жизнь, мне импонировало.
  Сэнши не торопился начать бой. Подойдя к закрытой стойке у противоположной к входу стены, набрал код, оглянулся, чтобы привлечь мое внимание. Когда заметил мой взгляд, с нежностью, которая никак не вязалась с его внешностью, прикоснулся к рукояти единственного меча, находящегося там.
  Наши вкусы оказались схожими. В том, что это был один из его личных клинков, я не сомневался. Тоже полуторник. Тонкая кожаная лента в оплетке, головка в виде кольца, более широкое, чем у моего лезвие.
  Тип меча мне знаком, но не по Дариане, этот явно имеет земную историю.
  Выводов из увиденного делать не стал, мало ли у кого какие вкусы, но в памяти отложил. Он был созданием, но именно этот мир дал ему жизнь.
  - До первой крови? - уточнил я, когда он приблизился.
  Ответа, как я и предполагал, не последовало. Но мне он и не требовался, воин и так сказал за сегодня значительно больше, чем за все время моего пребывания здесь.
  Несмотря на несколько тяжеловатую, коренастую фигуру, двигался он великолепно. Куда только делась обманчивая неуклюжесть, уступив место звериной гибкости и грациозности. Его удары не были мощными, они были быстрыми и точными.
  Единственное, чего ему не хватало, опыта настоящих схваток.
  То, через что он прошел, было несколько иным. Да - смерть. Она была и там, и там. И когда мы потоком врубались в ряды воинов других миров, пробивая себе дорогу к славе и добыче, без которой не могло быть нашего будущего. И когда он выбирал из десятков одного, достойного жизни.
  Но в смерти, которую он нес на кромке своего лезвия, не было дыхания Хаоса, одновременно манящего и... отвратительного в своей безысходности. Не было ощущения единства порыва, биения сердец, которое сливалось в один грохот набата вторжения, не было неутоленной ярости, толкающей вперед, прямо туда, где нас ждала холодная ненависть защитников.
  В ней была необходимость, но не было неотвратимости.
  Не знаю как, но он это понял, резко отступил. За мгновенье до того, как я собирался открыться, давая ему возможность выиграть эту схватку.
  Доказывать ему, кто именно из нас двоих способен одержать победу, я не собирался. Мне достаточно было той, что стала моей в нашей игре с отцом.
  На моей недоуменный взгляд, дернул губами, словно намечая улыбку и... опустился на колено, выбивая из моей головы все разумные мысли, кроме одной - я вынужден буду его убить.
  Не успел.
  Сэнши не отклонился, не поднял оружие, чтобы отразить мой удар. Просто стоял и ждал, когда мой меч войдет ему в грудь, в ту незаметную точку, где находится нервный узел, управляющий его сердцами.
  Но он сумел меня остановить, успев произнести всего лишь два слова, заставившие меня сместить лезвие клинка:
  - Алена. Сильный.
  И если с первым он был абсолютно прав, его смерть становилась залогом моей, оставляя мою жену совершенно беззащитной перед Яланиром, то со вторым....
  Было практически невозможно признать, что он только что назвал меня своим господином!
  
  
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арсенов "Сен.Следующий шаг" Е.Руденко "Незримого начала тень" В.Горъ "Проклятие короля" Е.Ковалевская "Клирик" В.Пекальчук "Долина смертных теней" С.Бадей "Верить предсказанному?" Я.Тройнич "Леди-жрица" И.Дравин "Чужак.Мэтр" А.Афанасьев "Подлецы и герои" К.Измайлова, А.Орлова "Пятый постулат" П.Миротворцев "Искусство Мертвых" В.Рощин "Команда ликвидаторов" Д.Север "Бордо,Рокфор и Шаризо" Ю.Погуляй "Братство Чародеев" Н.Щерба "Часодеи.Часовое сердце" О.Батлер "Моя маленькая Британия" А.Спесивцев "Атаман из будущего.Огнем и мечом" А.Михалев "Московская магия.Первая волна" В.Поляков "Мистик" К.Запорожан "Темный Город" Н.Бульба "И осталась только надежда" Р.Витич "Код Альфа" Н.Кузьмина "Попала!" Ш.Врочек "Рим.Кн.1.Последний легат" Д.Манасыпов "Район.Возвращение" С.Малицкий "Пагуба" А.Колентьев "Радиоактивный ветер" А.Нейтак "Контрмеры" Ю.Фирсанова "Час Д" Ю.Иванович "Нирвана" В.Кононюк "Шанс?Параллельный переход"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"