Ари: другие произведения.

Дожить до полнолуния

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Без комментариев плохо...

    Право на желание - это хорошо. Только вот исполнять его придется самому, своей кровью. Только вот решать, достоин ли ты его - тоже придется самому. И здесь уже не поможет покровитель, который выбрал тебя игрушкой. У него быть могут и другие заботы.

    А у тебя теперь - только одна. Дожить до этого полнолуния, не сойдя с ума...

    Вторая часть "Храма забытых богов"


   (смена ракурса)
  
   Сумерки на рассвете... Время сильнейших.
   Сегодня, на ежегодном осеннем балу Рубин сыграет в любимую игру, где я - ура - не участник. Я даже не смогу сделать ставки! Просто знаю результат.
   Осенним балом, милостью Сумерек, сегодня называется сумасшедшая гонка, во главе с Рубин и ее излюбленным байком. Вечер, дорога, обозначенная желтыми огнями, и машины.
   Ауры сияют так, что можно ослепнуть с непривычки. В ход пойдет магия: любые приемы, на которые найдутся силы на таких трассе и скорости. Все уже готово, узелки и цветные пятна выдают ваши заготовки. А ведь... ведь я сейчас могу это все уничтожить. Очень просто...
   Двадцать сильнейших нашего мира - наизготовку. По щелчку, по выпущенному из пальцев платку - они сорвутся.
   Я в очередной раз наслаждался жизнью. Сегодня такой день, что я могу наслаждаться даже властью. Милостью Янтаря, благословенного Высокими.
  
   (мимолетное воспоминание)
  
   Янтарь назначил встречу письмом, как всегда белоснежным, плотной гладкой бумаги. Встречу донельзя личную и, выбором места, даже несколько интимную.
   Он, видите ли, захотел увидеться в Храме! В сумерках, чтоб его, этого благословенного Высокими!
   Хорошо хоть в сумерках рассвета - аналогичное время на закате вызывало у меня легкую нервную дрожь.
   Он стоял в центре поляны, на месте ушедшего пылью алтаря. В туфлях, чьи белые носки скромно прятались в густой траве, в идеально сидящем белоснежном костюме, с алым отблеском шарфа на шее. Сливающийся с сумерками флёром нечеловечности: к нему не липла грязь, его не трогала роса.
   Рубин в момент ярости, когда ее чувства не жалея хлестали окружающим, и рядом не стояла с тем, что проглядывало за сдержанностью Янтаря.
   -- Слушаю Вас, Янтарь.
   Я наклонил голову в знак почтения - он этого достоин.
   -- Здравствуй, Дмитрий. Я рад нашей встрече.
   Ой, а я как рад-то! Век бы не видеть никого их братии, так нет же! Но в ответ только киваю - отпускать язык на волю сейчас чревато.
   -- Мы, милостью Высоких, Янтарь, воин Света из дома Заката, даруем Дмитрию, воплошению Храма, право.
   И сказал главное как - безмятежно, едва заметным белым шепотом, с торжественным жемчужным переливом... Дарует право! А ведь это - едва одному на тысячу, на десяток тысяч, только избранным - право меняет все. Право на изменение этой реальности...
   Перед глазами как есть встала фигура Игоря - вспышкой василькового огня. И сотней других оттенков. И Храм - как настоящий, луна из потолка смотрит.
   Янтарь протягивает мне снежинку, четкую, не тающую в теплом летнем воздухе.
   -- Милостью Высоких, и это мой дар? -- А ведь хотел вежливо ответить... язык мой - враг мой!
   -- Если бы кто-то писал о нас книгу, то это назвали откровенным роялем.
   Янтарь усмехнулся, положил снежинку в мою протянутую ладонь - чувствую ее холод - и исчез в блеске рассвета.
  
   (опять реальность)
  
   Мое желание было - плюс один участник и минус любые заклинания.
   Ауры сворачивались (я не находил ассоциации). Даже Храм не видел такого: уже готовых жгутов заклинаний, которые втягивались в тела магов. Скованные лица, и только движением брови кое-кто позволяет высказать недовольство. Напряженную, азартную Рубин. Ее яростная сила не может затмить остальных. Радуга, опасная радуга.
   По правую руку - Ксю, аура искрится ярким желтым, моя поддержка во всем и всегда. По левую - хмурая Мара, которая, будь ее воля, собрала бы сюда тучи со всего континента.
   Впереди, в ярко-зеленой Мазде, напарник (а сердце пытается дрогнуть при этом слове). Мое желание, милостью Янтаря.
   Я не вижу его лица за шлемом, но он должен быть сосредоточен. Еще бы - нечасто рядовому стрит-рейсеру приходится попадать в такое общество.
   Даю отмашку на старт.
   Закрываю глаза.
   Я бы назвал эту гонку Мчащейся радугой.
   Но мое желание уже потрачено.
  
   (смена ракурса)
  
   Наверное, Рубин сегодня была не в форме. Или в плохом настроении. Или, возможно, опять проспорила Янтарю... Хотя нет, сумеречный не стал бы тратить свой выигрыш - желание - так мелочно.
   Просто Рубин сегодня проиграла. Приехала второй. Поломки ее восхитительного байка здесь не причем, потому что эта особа может прийти первой даже на неподвижном куске железа. Даже на неподвижном горящем куске железа, как уже не раз случалось. Даже без сил... но не будем вспоминать бурную биографию нашей властительницы.
   Проблема в том, кого она пропустила вперед. Безусый, бессилый мальчишка, еще не преодолевший первого совершеннолетия. И даже хуже - не из владеющих тайнами магии. Простой человек.
   Человек, которого привел на гонку представитель Храма. Не дал ни капельки сил, сыграл на его азарте, затащил в безумнейшую гонку нашего времени - и поставил Рубин и всех игроков перед необходимостью соблюдать человеческие правила.
   Как ни странно, Дмитрию подчинились.
   И король сегодняшней игры стоял у финиша, придерживая под локоток двух очаровательных особ, и внешне равнодушно ждал окончания гонки. И ваш покорный слуга знать не знает, что творилось в его душе.
   Правда. Не знает, что творится в душе Дмитрия, избранника Храма, зеленоглазого, молодого, с прошлой осени уже совсем не человека.
  
   (смена ракурса)
  
   -- Мальчишка? Победитель?! Да откуда он здесь взялся?
   Ну вот. А я так хотел развернуться и уехать, не ввязываясь в (если это можно так назвать) разговоры. А теперь...
   Сквозь зубы, напарнику: "Стой тихо". Руку ему на плечо. Посмотреть на того, кто хочет оспорить нашу победу.
   Для меня уже давно нет никакой сложности смотреть через призму восприятия Храма... Храм - он во мне, я - его алтарь, я - его послушник и монах.
   Легкое самовнушение оставляет от мира только цветные пятна энергий и эмоций.
   Сила у него льдистая, колючая, синяя. Такая прозрачная, что зубы ломит, и мурашки по спине. Или нет - это от эмоций. Злится: ярко, агрессивно. Слишком напористо.
   -- Не устраивает победитель?
   Кивает, но не успевает вставить и слова. Среди эмоций зарождаются вихри серой неуверенности. Чувствуешь подвох, да? Ничего ты, повелитель льда, пятидесятый в официальном списке сильнейших, не поймешь. Полдюжины юных воспитанников научили меня всегда знать все, и несколько сверх.
   -- Споришь с самой Рубин?
   Все еще злится, превращаясь в буро-малиновый сгусток. Тянулся к магии, но упоминание о Рубин здорово охлаждает горящие сердца (сумеречная умеет быть эффективной).
   -- Он - мой.
   А пусть помнит, что такое Храм.
   Лиловый опять возвращается в красную часть спектра. Перебор. Подталкиваю напарника в машину, тяну за руку Мару и Ксю.
   Киваю пятидесятому в списке сильнейших и кидаю на прощание сдерживающий щит.
   Две дюжины малышни, как я говорил, очень помогают в самообучении.
   -- Маргарита, постарайся успокоиться, твой ураган сейчас никто не одобрит.
   Раздраженный взгляд черных глаз, из серии "я сама все знаю", отражается в зеркале заднего вида.
  
   (смена ракурса: Янтарь)
  
   Янтарь в этот раз проявил интерес к Осеннему балу. Во всяком случае, он на нем появился. Возможно, ему действительно любопытно. А может, стало скучно. Или он просто хотел увидеть поражение своей сестры.
   Но внимание на столь необыкновенного победителя обратил не только сумеречный. Самым смелым - или самым глупым? - оказался один из ледяной семьи. Пойти против Дмитрия, чья уверенность в исходе дела была видна невооруженным взглядом...
   Роберт отделался всего только моральным потрясением. И мимолетным взглядом Рубин. Она что-то шепнула Янтарю. Тот сделал пометку в ежедневнике.
   Похоже, ледяной семье скоро придется доказывать свою состоятельность. И не только им: одна из воспитанниц Дмитрия так настойчиво демонстрировала силы. Так настойчиво ждала дождя. Или, может, урагана. Сильна.
   Гонщик назван частью Храма. Интересно... по энергетике не скажешь. Впрочем, стоит посмотреть на него позже.
   Как раз тогда, когда Роберт будет опять переживать свой позор.
   Рубин уехала. Янтарь исчез уже давно. Осенний сумеречный бал внезапно оказался завершенным.
   Впрочем, как всегда.
  
   (смена ракурса: Дмитрий)
  
   Блондин уверенно вел машину по загородной трассе, иногда увлекаясь на поворотах. Я бы любовался им сейчас, если бы не головная боль. Вы же наверняка знаете, что это такое. Вот только вряд ли подскажете, как с ней бороться.
   Откинувшись на спинку сиденья и прикрыв глаза, я пытался задремать. Затолкать взлелеянную и любимую часть себя туда, откуда вытащил. Забыть, в конце концов, на десять несчастных минут, о мешанине красок вокруг.
   Как это, на милость, можно сделать там, где концентрация их превышает разумные пределы?
   Даже обычное жизнерадостно-оранжевое настроение Ксю куда-то пропало... А мой будущий напарник и вовсе представлялся сейчас спутанным клубком кобальтовых и медных оттенков, с яркими оливковыми линиями, с разбросанными точками цвета авокадо... Сине-зеленый мельтешащий, сейчас не очень гармоничный. Вчера он выглядел намного более впечатляюще - воинственный, цельный, очаровывающий изумрудный вихрь с отливом в аквамарин.
   А за спиной сидела Мара, темно-фиолетовое злое облако. С молниями маджентовой обиды и индиговыми вспышками будущих открытий. Я не говорил, что эта девочка - в своей области практически гений? Только кто бы этого малолетнего гения утихомирил...
   -- Остановись.
   Напарник не отреагировал. Я положил руку ему на колено - ближайшая доступная часть чужого тела - и повторил просьбу. В приказном тоне, сжав пальцы на его ноге. Глупо, но действенно. Парень удивленно обернулся и все же остановился.
   -- Спасибо.
   Выхожу. От резкого движения моя милая головная боль активизируется. Было же сказано идиоту: "Всемогущество - это иллюзия", а идиот не послушался. Расплачиваюсь.
   -- Ксю...
   Ледяные пальцы легли на мои виски, слегка массируя очаги пульсирующего, омерзительного ощущения.
   Спасибо! Ты понимаешь меня с полуслова...
   День обещает быть теплым, но небо затянуто пасмурными тучами. Жаль, а так хотелось уютного пикника.
   -- Мара?
   Она, нахмурившись, убрала волосы с лица и неопределенно махнула рукой в сторону неба.
   -- Опять?
   -- Дима, я же не виновата, что нервничаю!
   -- Правда, что ли?
   О, этот разговор повторяется у нас из раза в раз. Доиграется до следующего приступа, и сама прекрасно это понимает. А контролировать ее эмоции - явно не в моих силах. Хоть бери и отправляй в Тибет! Но у Рубин там, к сожалению, сложились весьма напряженные отношения. А кто-то ниже сумеречной властительницы не уполномочен.
   Решено. Если будет второй приступ - обращусь напрямик к Янтарю. Мое желание, конечно, уже исполнено, но ведь это не единственный путь.
   Небо чуть расчистилось. Головная боль почти заткнулась. О, это самая малая плата за желание. Исполненное только моими силами, но с высочайшего позволения. Надеюсь, с достойным результатом. Определить это получится только в одно из полнолуний - Храм сейчас капризен как никогда раньше. И, к сожалению, как никогда позже.
   Холодные пальцы девушки скользнули ниже и остановились в ямочке над ключицей.
   -- Дима, как ты относишься к пикнику? Мы съездим за продуктами. Не обидишься, если оставим тебя одного?
   -- Я птица не гордая, перебьюсь. Ты только малышню обзвони, пусть уж прогулка будет в полном составе.
   Белобрысый водитель недовольно скривился, но сел за руль. Учитывая нашу договоренность...
   Вру себе. Наглым образом, укрывая ложь за лучшими намерениями и пустой суетой. Замечательно получается не думать о главном!
   О ритуале, который придется повторить едва ли не в точности, чтобы вернуть Игоря.
  
   (смена ракурса: Янтарь)
  
   Конверт белой плотной бумаги, с именем, выведенным твердым четким почерком в левом углу, всегда был отличительным признаком Янтаря. Пожалуй, эта его любовь появилась задолго даже до встречи с Рубин. Ну и что такого в том, что бумага появилась намного позже знакомства сегодняшнего мира с сумеречными. Янтарь всегда был достаточно... гибким, чтобы разумно расставлять приоритеты.
   Письмо представителям ледяной семьи было закончено и ждало отправки. День, когда бедняге придется опять доказывать свои силы, приходился на следующее полнолуние. Чуть помедлив, Янтарь взял следующий лист: еще одна записка была предназначена некой Маргарите Кольских, с той же самой датой и целью.
   Шторы были раздвинуты, и солнечные лучи с удовольствием помогали сумеречному в деле написания писем, прогоняя тени и превращая чернила в океан-в-миниатюре.
   Золото несмело, как в первый раз, скользило по тонким пальцам медового оттенка, пыталось поймать в ловушку своего очарования. Нет, бесполезно, Янтарь слишком верен сумеркам!
   Из стола была извлечена кисть, из запертой полки на стене - длинная полоса шелка.
   Тонкая фигура, так гармонирующая с одиночеством, что один только взгляд заставляет забыть о человечестве. Черный, черный и золото, янтарь. Янтарь.
   Кисть не дрогнула, выводя первый символ старинного то ли проклятия, то ли благословения.
  
   (мимолетное воспоминание)
  
   Боевая форма Света - черный, черный и золото, янтарь.
   Боевая форма Тьмы - белый, серебро и алый, рубин.
   Воины Заката и Рассвета не имеют человекоподобных форм.
  
   Я, воин Тьмы из дома Рассвета, заключаю договор...
   Я, воин Света из дома Заката, заключаю договор...
  
   Мы взываем к вам, о Высокие, и отрекаемся от родов, и просим принять нашу службу. Мы будем защищать равновесие, мы будем убивать непокорных, мы будем вам палашом и звонким колоколом вашей воли. Мы клянемся уйти в сумерки, когда Свет и Тьма сойдутся в битве, мы клянемся защищать тень даже ценою своей жизни. Мы принимаем службу - как изгнанники, как избранные, как изменившие своему долгу перед родом.
   Мы взываем к вам, о Высокие...
  
   "Служба принята, договор заключен" ? прозвучало на три голоса в звенящей тишине леса. Две фигуры, гибких как ветвь и таких же тонких, скрылись в наступающих сумерках.
  
   (смена ракурса: Дмитрий)
  
   Мое одиночество рассыпалось на осколки после наивного и чуть испуганного игоревого "Давай жить вместе, а?". Уже тогда не мог противиться его синим очам, синим ниточкам ауры, цепляющимся за мои ладони. А потом жизнь помчалась вскачь.
   Я лежал на спине, жевал горькую травинку, смотрел в небо. Светлое-светлое, с незаметным почти отливом в голубизну и серый. Глаза моего светловолосого напарника - именно такие.
   Вспоминал: Храм, Мстислава, память о воплощениях, почти детскую месть... Рубин изящно исполнила с моей помощью свои планы. Тогда, даже имея свободный доступ ко всей информации, я не смог вовремя понять чужие намерения, хотя они были ясны как день. Пришлось платить по счетам.
   Игорь считал свою жертву такой естественной и верной. В те дни... Казалось, яркая синева его ауры стала еще насыщеннее, ярче, живее. Каждый поцелуй запечетлевал его во мне все сильнее, каждая совместная минутка дарила еще несколько капель к силе Храма - к нашей общей силе.
   А черный алтарь, крик, кровь, нож в руках и Храм, осыпавшийся пылью в мою душу - это так, не требующие упоминания мелочи. Ксю цитировала кого-то, говоря, что помнить надо только хорошее.
   Закрываю глаза.
   Мое желание высказано, и я его исполню. Фактически, исполнил уже на треть. Надо же было раз в жизни фатально влюбиться...
   Вспышка василькового огня и была моей клятвой: я тебя верну. Несмотря ни на что. Я верну Храм, черный алтарь и охапку ромашек.
   Нас должно быть двое.
   А в осколках моего одиночества отражений нет ни одного.
  
   (смена ракурса)
  
   Мужчина лет тридцати, с аристократическими чертами лица и холеной кожей, нервно вышагивал вдоль окон. Роберт был недоволен. Его недовольство... а впрочем, и так все известно. Только войти в список сильнейших, провести череду сложных боев, познакомиться с десятком нужных людей - и так бездарно проиграть.
   Новичку, единственным достоинством которого есть и остается благосклонность сумеречных. Сильному заемной силой. Наследнику, чей дом разрушен им же самим. Фанатику, в конце концов, просто одержимому фанатику.
   Роберт скривился, отражение повторило неприятную гримасу. Взгляд черно-карих глаз был напоен ожиданием. Ожиданием мести.
   Женские руки коснулись плеча, и Роберт, нежно улыбаясь, обернулся. Обнял женщину за плечи, поцеловал в затылок, его руки легли на талию, скользнули ниже... Она прильнула к мужчине и поцеловала его.
   Окна за их спинами расцвели причудливыми узорами. Сдерживать себя Роберт не привык.
  
   (смена ракурса: Дмитрий)
  
   Пять термосов. Абсолютно одинаковых. Даже китайские наклейки - и те отодраны.
   Я возмущенно смотрел на компанию сорванцов - отличиться решили четверо из всех. Или просто эти четверо были назначены парламентерами, потому что откуда-то из-за спины слышался сдавленный смех. И, судя по шепотку, кто-то пытался делать ставки. Ну, паразиты!
   Что, посмотрим на забавы подрастающего поколения?
   -- И как это понимать?
   -- Это тебе.
   Собственно, отчего шум? Просто четыре из них - для кофе. А один, мой, для зеленого чая. И смешивание грозит долгой и мучительной смертью. Прежде всего тому, кто этот коктейльчик попробует.
   "Свой" термос я когда-то пометил значком радиации, и предупредил, чтобы не лезли. Ну вот. Они и не лезли.
   А я пить хочу.
   -- И что?
   -- Выбирай сам!
   Антон, самый рослый из четверки, семнадцатилетний щуплый брюнет и будущий маг астрала, довольно улыбался. Он прекрасно понимал, что ничего я им не сделаю.
   Я улыбнулся, поддаваясь общей жизнерадостной атмосфере - мир вокруг утопал в лимонном, малиновом и зеленой пастели.
   -- Хорошо. Надеюсь, мне повезет!
   Пальцы пробегаются по крышкам термосов. Одинаковые... Даже на ощупь! Даже на вид - ни следа аур. Самое обидное, что свою вещь узнать по ауре я не могу - особенности восприятия.
   Все равно не разберусь, игра в наперстки - не мое. Беру средний.
   Поганцы замерли в ожидании: вот сейчас я его откроют, и они узнают...
   Ага. Хрен. Я не люблю, когда надо издеваются. Во всяком случае, так откровенно.
   Подхватил термос, повесил на плечо, позвал Ксю.
   -- Ну что, я пошел? Чур мне пятьдесят процентов!
   Последняя фраза - это Мане, азартной до невозможности. Ставки принимала именно она.
   Все, теперь можно идти и лелеять собственное поганое настроение.
   -- Дуешься? Я тебя, конечно понимаю, но... поговори с ним, в конце концов!
   Мы шли по посадке, параллельно деревьям, и эта узкая полоса просматривалась до самого горизонта. Наши короткие тени впереди ложились на хвою. Умбра, кирпичный и кофейный.
   -- Объясни ситуацию, планы, скажи, зачем ты вообще с ним связался.
   Интересно, откуда луна на дневном небе? Ополовиненная, как ножом. Я остановился и встал около дерева, катая в руках шишку.
   -- Он не поймет.
   -- С чего ты взял? В конце концов, что это за тайна, что ты никому не говоришь? Видно же, что переживаешь...
   -- Оконечная! Если не говорю - значит так надо. И слова здесь ничего не решат.
   Я раздраженно открутил и протянул Ксю стакан, вытащил пробку.
   Блин!
   Материться хотелось. Судя по запаху, здесь был тот самый убийственный коктейль из остатков кофе и зеленого чая.
   -- Давай сюда. Ты же "та-акое" не пьешь.
   Она улыбается. Цвета золота и горчицы, и забота - сливочная. Я купаюсь в этих ощущениях, потому что думать о чем-то еще... потому что думать больше не о чем.
   -- А теперь глянь на меня, Дима. Поговорить вам с Арием надо обязательно, и лучше вы сделаете это сейчас. Я ему звоню, и очень надеюсь, что ты дождешься парня.
   Я хотел сказать, что не хочу, но не успел.
   -- Мне не нужны твои тайны, но ему, боюсь, это необходимо знать.
   И все. Я даже не успел возмутиться, как Ксю набрала номер, сказала, где нас искать, и уселась напротив. Следить, наверное, чтобы я не убежал!
   А все же интересно, кто моему знакомцу-напарнику такое имя подарил? В переводе значит то же, что и Игорь.
  
   (смена ракурса: Янтарь)
  
   Янтарь был не в духе. Впрочем, никто кроме него этого не знал. Или, возможно, Рубин заметила бы - но была в очередной поездке. А на комоде в спальне ее ждала записка всего из двух предложений.
   Сумеречный, закончив с утренними делами, отмахнулся от приема посетителей. Небрежно, привычно скользнул на один из тех путей, которые достались ему в наследство. Несколько минут и два или три вдоха спустя Янтарь оказался на морском берегу, уже тронутом вечерней прохладой. Небо, перечерченное облаками и краской, превращало сумерки в темный вишневый сок...
   Размышлять можно было и занимаясь делами, но властителю сумеречных сейчас хотелось обдумать все серьезней, и принять решение. А делать подобное впопыхах и между делом... нездорово. Он никогда не приветствовал подобной спешки - наверное, потому что уже не раз и не два убеждался в неверности решений. Или просто уцепился за возможность одиночества.
   Столь любимое Янтарем и столь недоступное. Несколько минут - всегда, но даже полная ночь сна - не всегда. Не ручаюсь за его необходимость, но из разных постелей его, бывало, выдергивали. А уж кто оставался в этих постелях... Многие завидовали, а Янтарь только улыбался и спрашивал, в чем проблема.
   Сейчас же мысли сумеречного были подчинены одному человеку.
   Да, именно ему - Дмитрию, наследнику Храма.
   Вокруг него завязалось слишком много узлов. Даруя ему право, Янтарь не думал о последствиях. Не думал о долгосрочных инвестициях и отношениях семей. Не думал о собственной выгоде. Просто отплатил за выполнение задания.
   Правда, судьба Дмитрия всегда была небезразлична сумеречному, но открыто вмешиваться - это слишком нагло. Неправильно для имеющего власть над всем магическим миром так явно выделять кого-то одного. Афишировать личную жизнь, даже если она не в привычном смысле "личная".
   Храм всегда был интересен Янтарю как объект, превосходящий его по возрасту, а уж с получением человеческой формы.... Визиты повторялись раз за разом. Разговоры, пусть и недолгие, но стали привычными. Молчаливое созерцание и ощутимое восхищение вызывали привыкание. Расстояние уменьшалось.
   Но.
   Навязчивое желание Дмитрия уже почти осуществилось. Наверняка, последний мазок будет положен на картину в это полнолуние. Право - дано, усилие приложено. А вот ожидаемый результат...
   Слишком сильно повлияет на ситуацию.
   А если игрушка стала слишком своевольна, что стоит сделать?
  
   (смена ракурса: Дмитрий)
  
   -- Привет.
   -- Привет, коль не шутишь.
   Пытаюсь улыбаться. Начало разговора классическое, а потом надо склонять инициативу в свою сторону. Бр-р, как же не хочется!
   Он протягивает термос. Благодарю. Ксю уже убежала, мы остались вдвоем. Предлагаю ему чай - качает головой. Что же, помолчу один.
   Зеленый. Тот самый, с травами и странным названием "Нирвана". Кстати, он его не оправдывает. Для нирваны травки нужны, наверное, потяжелее.
   Кто поведет беседу?
   Смотрю на парня поверх кружки в ладонях. Он сел туда, где раньше сидела Ксю, и теперь смотрит куда-то в небо над моей головой, слегка щурясь.
   Делаю первый глоток. Взгляд серо-голубых прозрачных глаз наталкивается на меня почти вызывающе. Прищуриваюсь, автоматически переходя на то видение, которое принадлежит Храму - человек, Арий всего лишь человек. Аура близка к той синей лазури, но явно уступает по насыщенности. Очагов силы нет. Энергия течет равномерно. Настроенческий тон переливается от агрессивно-неуверенного каштанового до сознания своего поражения в противных асфальтовых тонах.
   Но говорит он совсем не то, что я бы мог ожидать.
   -- Спасибо за гонку.
   Киваю. Ответить не могу - тогда рискую поперхнуться чаем, а он понимает мое молчание как ответ.
   -- Я тебе теперь должен.
   Делаю еще один глоток. Ага, как же! Это я ему должен, причем многое, за то, что только собираюсь сделать. Еще пара слов - и он договорится до клятв. Нет, я бы, может, и не против, но это нечестно.
   -- Стоп. Арий, подожди.
   Заткнулся. Молодец. Даже настроение сместилось в сторону мрачного травянистого. Интерес проснулся, теперь бы не испоганить весь разговор своим настроением. Встряхиваюсь мысленно, оставляя плохое настроение и мрачные планы за спиной. Пытаясь оставить.
   Встать, до него всего два шага. Арий поднял голову и смотрел на меня снизу вверх. Ожидающе, слегка кривя губы в улыбке.
   -- Слушай... Не надо сейчас про долги.
   Сажусь рядом, постелив на хвою куртку. Передаю ему чай - его там осталось полглотка.
   Парень делает этот последний глоток. Его куртка расстегнута, и я смотрю, как движется кадык. Взглядом - выше по шее, запутавшись в волосах. Его сердце бьется слишком часто и быстро.
   Берусь за запястье, чтобы чувствовать ритм. Чтобы чувствовать его. Теплую кожу и пульсацию крови в венах.
   Возбужденный член стоит. Мой организм... нет, вру! Вру себе.
   Забываю. Забиваю. Не сейчас.
   -- Слушай. Черт, не могу!
   Он смотрит вопросительно и уже раскрывает рот чтобы возразить.
   Ч-черт! Как же я хочу заткнуть этот рот поцелуем. Жестоким, чтобы раз и навсегда объяснить свои права. Длинным, чтобы хватило хотя бы на пару минут. Таким поцелуем, чтобы заткнуть и свои желания... и его слова...
   -- Дима?
   Х-хэ... Бирюза, циан и электрик.
   Выдохнуть, успокоиться и не молчать. Не могу. Не.
   Вот черт! Мать вашу! Джинсы-то у меня узкие, и взгляд парня уже прошелся вниз.
   Дмитрий! Немедленно возьми себя в руки и объясни все бедному мальчику. А то твое желание обломается только так.
   -- Прости, задумался. На чем мы остановились?
   -- На долгах.
   Бедняга совсем сбит с толку... впрочем, не он один. Но я худо-бедно себя в руках держать умею. Умею ли?
   -- Ага. В общем, сейчас говорить об оплате слишком рано. Ты же наверняка понял, что в гонке участвовали не люди?
   -- Что? А... ну, подозревал.
   -- Понятно. Давай тогда поживешь недельку у нас, разберешься, что и к чему,
   Смотрит с непониманием. А мне как такие реакции понимать, а?
   -- Да, да, поживешь у нас! Народу много, но место еще есть. Поймешь что к чему в этом странном мире, а потом вернемся к долгам.
   Если ты захочешь их платить.
   Он разочарован и одновременно взбудоражен. Нервничает, но частота пульса уже почти вернулась к норме. Спохватываюсь, что все еще держу Ария за запястье.
   Черт! Возбуждение опять накатило волной! Мне явно нельзя его касаться. Электрик чужой ауры темнеет, сменяясь ярко-синим. Таким ярким, что я зажмуриваюсь.
   -- Дима! Все в порядке?
   -- Да... да, конечно.
   Поднимаю термос с земли, чтобы закрыть и забрать с собой. Вставать не рискую пока - идти будет неудобно. Немного.
   Мой собеседник поднялся и стоял передо мной. Ну вот, теперь я смотрю снизу вверх в серо-голубые глаза. Его аура плывет - синий, сиреневый, васильковый.
   Неужели?
   -- Арий... можно я сейчас сделаю одну вещь... неприятно не будет. Потом все объясню. Мм?
   -- Ну, давай.
   На моей ладони вырастает маленький шарик энергии. Встав, прижимаю раскрытую ладонь к груди парня. Полностью ухожу в видение Храма, ожидаю реакции.
   И... Ну же. Да!
   От неожиданной радости обнимаю Ария, едва не повиснув у него на шее - оказывается, он выше меня на несколько сантиметров. Тот пытается отшатнуться, но теперь уже хрен. Йес! Ура.
   А потом до меня доходит, что именно я делаю. Терять же уже нечего, да?
   -- Арька... -- шепчу на ухо, -- ты только не сопротивляйся!
  
   (смена ракурса: Янтарь)
  
   День приближался к середине. Дела, разумеется, были своевременно завершены и никаких более препятствий на пути Янтаря не стояло. Правда, его конечная цель... непонятна.
   А пока он на правах победителя бюрократической системы пил кофе с гранатовыми зернами и задумчиво смотрел в окно. Впрочем, сказать, что именно задумчиво, я не могу.
   Потому что кофе и гранатовые зерна - это мерзко. Вкус настолько неповторимый, что повторять опыты желания нет. Сочетание горячей кофейной горечи, и изливающегося на язык кислого сока граната, и задумчиво-неподвижных черт тонкого, абсолютно Сумеречного в такие моменты лица...
   -- Ты просто никогда не пробовал по-настоящему.
   Тонкая линия улыбки мелькает на пару мгновений. Потом, несколько мыслей спустя, она возвращается на точеные линии лица и уже всерьез готова обосноваться среди гладкости темно-желтой кожи.
   -- Сказано - хватит! Смотри лучше, что у меня есть!
   Ребячество в голосе. И кто после такого верит, что Янтарь - повзрослел? Он не вырос ни на волос за те несколько тысячелетий, что принял ранг сумеречного.
   Катает по столу снежинку. Опять? И что за сюрприз сегодня?
   -- Подарок Рубин. И - я не люблю разговаривать с пустотой. Или прекрати, или я замолчу. А делать выводы на основе наблюдений, да еще и не подтвержденных фактами...
   Я не люблю. Прав, стервец.
   Янтарь улыбался, все так же неподвижно. Только живые пальцы не спеша путешествовали вокруг артефакта на столе.
   Его происхождение, история и возможности были величайшей тайной владетельных. Ходят слухи, что это - последнее, что осталось от троих Высоких, которым молились не мы. Ходят слухи, что белая нетающая снежинка - последняя разработка исследовательского отдела Янтаря. Хотя, по секрету, они не любят таких прямолинейных решений. А кто-то - наивность - считает, что в артефакте заключен джинн, исполняющий желания.
   А правда... Неизвестна, если судить по сполохам в темноте глаз, даже Янтарю.
   А уж Рубин!
   -- Ну, как хочешь.
   Пальцы звонко хлопнули по столу, улыбка скользнула прочь, снежинка была осторожно перемещена в нагрудный карман серой рубашки.
   Интересно, в каком споре Рубин проиграла брату? Ее азарт общеизвестен, позволяя властительнице влипать в такие истории! Похоже, сейчас родится одна из них.
   Ведь в мыслях твоих, Янтарь, могу поручиться, Дмитрий...
   Правда.
   В кольце на пальцах, поправляющих изгиб прически, мигнул темный оникс, заплетенный в единый знак с алмазом. Янтарь сегодня решил попросить. Решился на откровенный разговор. По правилам, отрешившись наперед от всех и всяческих мыслей.
   -- Как хочешь...
   С оттенком грусти, словно бы к самому себе, пытаясь забыться. Ты отдергиваешь руку, которая потянулась к перу.
   Все письма написаны, да, Янтарь? И решение требует уже слова.
   Убежал.
   Интересно, какую половину происходящего понимает сумеречный - лучшую или худшую? Хотелось бы, чтобы не большую, не то я в нем разочаруюсь.
   Да, все дела своевременно завершены. До полнолуния осталось всего тринадцать дней.
   И Рубин его знает, сколько бед мальчишка сумеет натворить за это время!
   Одержимость окружающих медленно, но уже неумолимо стягивалась на одном человеке. Восхитительно! Жаль, что Высоким уже не увидеть своего творения.
   Которое, не буду спорить, неимоверно приблизилось к совершенству. Нашло в этом странном мире повод своей материальности. Очаровывающе прочный повод.
   Очаровательно прекрасного.
   Янтарь, только не грусти. Никто не знает, к чему приведут твои слезы.
  
   (смена ракурса: Дмитрий)
  
   -- Чай?
   Мара, поставив чайник, вопросительно обернулась к сидящим за кухонным столом.
   -- Зеленый, без сахара, горячий.
   Я отозвался незамедлительно, зная привычки этой красавицы. Ксю и Арий (справа - мой ангел, а слева - демон) тоже озвучили предпочтения. "Ангел" даже хотела встать и перестраховаться, сделав себе кофе собственноручно, но была остановлена. Мной. Во избежание, так сказать.
   И как бы Ксю не надоело в очередной раз вместо сладкого кофе получать или какао с молоком, или даже розовый чай, сейчас она не встанет с места. Надо же бедному мне хоть как-то успокаиваться? Надо же бедному мне хоть на кого-то сваливать некоторое сексуальное напряжение...
   Некоторое! Я покосился на сидящего слева парня. Бедняга устроился на самом краешке стула, подальше от меня, и понуро смотрел в чашку. Кухню-то мы так и не обустроили с прошлого года, и больше четверых здесь до сих пор не помещалось. И мне очень захотелось придвинуться к Арию самую чуточку ближе. А потом еще ближе. А потом еще, и еще, и вплотную...
   А рубашка у него мокрая, и воротник расстегнулся. Надо бы предложить бедняге душ... принять душ. Принять душ вместе?
   Стоп. Дмитрий, ты бы не мог успокоиться? Какого это все хрена, вроде всегда был спокоен. Относительно. Местами даже... асексуален. А сейчас смотришь на этого мальчишку (кто тут год назад громким криком кричал о собственной гетеросексуальности, напомнить?) так, будто он единственный на необитаемом острове. Единственный кандидат для лечения спермотоксикоза.
   У меня под боком женщина, с которой мы даже иногда спим, так ка-ко-го?
   Мара поставила чай. Я принюхался к содержимому - о, меня сегодня не обманули!
   -- Растешь. Поздравляю.
   Девушка смущенно улыбнулась и полезла в холодильник. Я что, недостаточно ехидно это сказал? Парадокс - Мара абсолютно не умеет реагировать на обыкновенную похвалу, а на что-то издевательски-нервное, не всегда даже положительное, весело огрызается в ответ.
   Маргарита в большинстве случаев пила сок. Сегодня это был розовый, с легким сиреневым оттенком, густой. Наверное, она заметила мой до-олгий вопросительный взгляд.
   -- Дима тебе хорошо? Может, соку выпьешь? Он хороший, манго с клубникой.
   -- Нет, -- спасибо, моя хорошая, любишь ты меня! -- нет, милая, не надо...
   Я уткнулся носом в кружку с чаем, вдыхая горьковатый аромат трав, и размышлял.
   Пытался думать, вот только источник моих мыслей сидел рядом и сбивал настройку сиреневыми сомнениями. Аккурат такого цвета, как сок у Мары. Которая, между прочим, к Арию жмется.
   Я строго на нее посмотрел. Потом укоризненно. Не подействовало.
   Просительно - на Ария. Этот вообще на меня внимания не обращает.
   В качестве тяжелой артиллерии пришлось умоляюще смотреть на Ксю.
   Спасибо, я тебя обожаю! Она в два глотка прикончила кофе, глянула на часы и что-то шепнула первой моей воспитаннице, поскорей бы уже ее довоспитать.
   -- Ну-у! Я не хочу. К тому же Арий только приехал, ему надо показать дом, познакомить со всеми...
   -- Ты считаешь, Дмитрий не справится?
   Голос Ксю, одергивающей Мару, был восхитительно холоден.
   -- Мара, милая, ты уверена в своих словах?
   Надеюсь, мне удалась поддерживаемая температура, и невербальный посыл, что к этому мужчине пристаю я.
   Арий, бедняга, испуганно отпрянул от нашего разговора. Как маленький, право слово, здесь ему бояться нечего.
   Точнее говоря, сейчас ему бояться нечего.
   -- Не дергайся, Арий, успокойся. Никто тебя не съест.
   -- И даже не изнасилует.
   -- Мара, милая, а ты разве не ушла?
   -- Все-все, исчезаем!
   Ксю схватила подопечную за ухо и подтолкнула к выходу.
   Впрочем, далеко уйти никто не успел. На столе, поймав момент, когда никто на него не смотрел, материализовалось письмо от Янтаря. Очередное. Кому теперь?
  
   (смена ракурса: Рубин)
  
   Рубин почти ворвалась в дом, оставила в коридоре сумку, бросила слугам: "Воды мне!", и прошла в спальню. Не снимая сапог упала на кровать. Постаралась не уснуть, но хоть бы передохнуть. Через несколько минут должен зайти Янтарь - он так всегда поступает - а встречать его сонной, считала она, неуместно.
   Я не люблю говорить о чувствах Рубин, но ее привязанность к Янтарю была видна всякому. Возможно, даже и самому Янтарю, потому что он очень часто использовал сестру в своих поручениях и целях.
   Рубин свободно вздохнула и вновь села на кровати, принявшись расшнуровывать сапоги. В дверь постучали - служанка внесла два стакана воды на подносе. Сумеречная, залпом выпив один, направилась в ванную.
   Но даже после всех водных процедур Янтарь не пришел.
   Рубин в недоумении остановилась: такой резкий слом традиции кого угодно выбьет из колеи.
   Но ее растерянный взгляд натолкнулся на комод и письмо на нем. В бело-снежном конверте, с пометкой красными чернилами "Богоподобной сестре моей", с серебряным шнурком вокруг старомодной сургучной печати на обороте.
   Белый, серебро и алый. Янтарь слишком любил свои привычки. Иногда в ущерб здравому смыслу. Белый, серебро и алый, рубин. Рубин.
   И уж не знаю, что там было, в этом письме, но Рубин, дочитав, сожгла его и легла спать. Правда не знаю. Всерьез.
  
   (смена ракурса)
  
   Роберт был в тренировочном зале, в очередной раз отрабатывая свои навыки, когда ему пришло приглашение. В стену бесполезно улетели две молнии, а глава семьи, сегодня решивший самолично обрадовать мага, вспомнил навыки постановки щитов.
   Удерживать равнодушное выражение на лице Роберту удавалось на протяжении целых трех минут. Потом письмо закончилось. Терпение, скорее всего, тоже было на исходе.
   Скрипнув зубами, ледяной маг обратился к патриарху:
   -- Скажи, отец, а если я убью, или покалечу его, или его девчонку на проверке? Случайно, не удержав сил? Что мне будет?
   Письмо, смерзшееся коркой льда, рассыпалось в сжатых до белых костяшек пальцах.
   Патриарх семьи, строгий мужчина около шестидесяти лет, посмотрел на своего сына и ничего не сказал. Даже не поставил щит, выходя из тренировочного зала.
   Впрочем, Роберт быстро опомнился, и молния нашла подобающую цель. Сейчас для него и картонная мишень является достойной целью.
   Учитывая, как формировался список сильнейших, мне интересно, сумеет ли пятидесятый в нем за шестнадцать дней вернуться в форму.
   А если вспомнить, что ниточки все завязываются на Храме, а Роберт вполне может столкнуться с Дмитрием. Вероятность велика. Даже если маг шагу из дома не сделает.
  
   (смена ракурса: Дмитрий)
  
   Утро выдалось безоблачным, и шторы были не закрыты. А моя комната как раз на восточной стороне дома. А снотворное вчера была явно лишним. Хотя как бы я без него уснул...
   Подъем, да? Скосив взгляд на часы, понял, что до восьми еще семь минут. Через три минуты зазвенит будильник у Ксю.
   Вы когда-нибудь слышали звук механического будильника? А по утрам? На протяжении уже трех месяцев... Мне ее уже три месяца каждое утро хочется убить этим самым будильником.
   Дз-зы-дзынь!
   За стенкой шафрановый цвет превращался в кукурузный и грушевый. О, именно! Хочу груш. Валяться в постели, когда солнце навязчиво светит в глаза и охота есть, бессмысленно.
   Пока я умывался (в очередной раз ужаснувшись своему виду) и спускался на кухню мне встретились только трое: Ксю, Маня и Саша.
   Если о первой известно все, начиная от почти полной невосприимчивости к магии и заканчивая истовой любовью к кофе, то остальные...
   Маня. Семнадцать лет, темные волосы, невысокий рост и классическая греческая внешность. А учитывая ее способности к магии гламора и иллюзий, то и вовсе - греческой богини. Азартна, заключает пари по двадцать раз в день. Раньше проигрывала в половине случаев, но сейчас тесно общается с Сашей, и выигрывает два раза из трех.
   Саша. Незаконнорожденный потомок, бабка которого вышла из третьего колена династии Танцующих с Вероятностями полтораста лет назад... В общем, седьмая вода на киселе, но сила есть. И способности, как ни удивительно, тоже. В принципе девочка, но в первый момент этого не определишь (я до сих пор иногда заблуждаюсь). Сейчас дружит с Маней, что отрицательно влияет на ранее тихий и незлобливый характер.
   Не-ет... Надо больше спать и меньше нервничать. Потому что другой причины, почему я вдруг начал думать такими заумными конструкциями, не вижу.
   Ну вот, опять. Я свои собственные мысли не понимаю!
   Вместо завтрака - крепкий зеленый чай, и где-то здесь вчера оставленный список.
   Кушать я его не собираюсь, бумага не вкусная, я просто хочу вспомнить, куда сегодня надо съездить. И зачем. И надо ли вообще...
   -- Доброе утро! Ты уже встал?
   -- Да... наверное.
   Ксю чмокнула меня в щеку и полезла за кофе.
   -- Закончился.
   Желтый мигнул вспышкой в оттенках хаки. Ксю обернулась ко мне, придерживая короткий халатик, и обиженно протянула:
   -- Пра-авда?
   -- Не издевайся надо мной с утра пораньше, пожалуйста...
   -- То есть если не утром, то возражать ты не будешь?
   Вместо ответа я легонько постучал лбом о столешницу. Пора просыпаться... Если бы это помогало...
   Из коридора слышался заговорщицкий шепот Мани:
   -- Спорим, он сейчас уснет? Ну, спорим?
   Теперь уже нет! Не усну демонстративно. Я плеснул еще заварки в чай и, скривившись, глотнул этой несусветной горечи.
   -- Ксю, ты сегодня следишь, чтобы все разошлись по учителям вовремя.
   -- У меня выходной!
   -- Был вчера.
   -- Неправда! Вчера был Осенний бал.
   -- А чем не выходной?
   Чай помог - я уже почти проснулся. Теперь надо смыться из комнаты до того момента, когда Ксю решит отвесить мне пощечину.
   -- И вообще, я сегодня за покупками. У тебя же кофе закончилось, помнишь?
   -- Закончился!
   Ха! Как можно вестись на одну и ту же подначку постоянно? Уже стоя в дверях, я сообщил, что уезжаю с напарником.
   -- Ты считаешь, он с тобой поедет?
   -- Не захочет - заставлю. У меня на него, знаешь ли, есть свои планы.
   Саша заставила подвинуться сидящую на подоконнике Маню и задумчиво сказала:
   -- Не уснул. С тебя желание.
  
   -- Поехали.
   Я стоял, прислонившись к косяку в его комнате. Напарник натягивал носки, сидя на краю кровати. Услышав мой вопрос, Арий отрицательно помотал головой.
   -- Поехали. Список - на два километра, мне одному рук не хватит.
   Парень повернулся ко мне, картинно поднял левую бровь, вместе с ней потянулась правая, мордашка сразу приняла тако-ой удивленный вид.
   -- Едем, а? Права кроме меня только у Ксю, но она сегодня занята.
   Следом за бровями вверх пополз правый уголок рта. Наверное, так Арий хотел выразить недоверие. Или нет?
   -- Я серьезно. Поехали. Я хочу попасть в супермаркет пораньше.
   Вот на этой фразе мой напарничек наконец возразил вслух:
   -- Не верю!
   -- Ладно, -- я спокойно пожал плечами, принимая, что отмазки закончились. -- Ты же мне обещал. И к тому же хочу показать тебе кое-что интересное.
   -- О - что? Я тебе ничего не обещал!
   -- Правда, что ли? Пойдем, тебе еще машину из гаража выводить. Позавтракаешь в городе.
   Я вышел из комнаты. Арий пришел к выводу, что со мной сейчас легче согласиться, чем переспорить, и пошел следом.
   А я, ведь, не виноват. Он правда обещал.
   Мы выехали около десяти. Часов пять проведем в городе за покупками, а потом как раз останется время на обещанный сюрприз. И если утренние сумерки мы не застали, то вечерние будут в моем распоряжении.
   Я вырулил на шоссе минут через пять после напарника, держа в поле зрения его машину, переключил телефон в режим хэндсфри и воткнул в уши наушники. Номер не стоял на быстром наборе, поэтому пришлось залезть в телефонную книгу.
   -- Алло?
   Интересно, какое у него сейчас настроение? Судя по голосу - не вполне проснувшееся. Мое, например, только после глупого манькиного спора вылезло с уровня плинтуса на полу и поползло к подоконнику.
   -- Да. Надеюсь, ни от каких размышлений не отвлекаю?
   Арий молчал так долго что показалось, будто ждать ответа бессмысленно. А у меня сердце заходилось в бесполезной гонке, и мысленно проносились картинки: вот он, закусив нижнюю губу, смотрит куда-то поверх горизонта. Светлая челка зачесана влево, но некоторые пряди непослушно вырываются, норовя упасть на глаза (он иногда кончиками пальцев закидывает их обратно за ухо). Солнце светит слева, и Арий наверняка одел темные очки - пусть и осень, но свет-то яркий.
   Я тоже тянулся за очками, когда в наушниках наконец раздалось:
   -- Что ты, все нормально.
   Легкий треп обо всем, не касающемся обещаний и планов. Обмен улыбками по телефону и подмигивание левым задним поворотником. Бородатые анекдоты.
   Вы знаете, в такой ситуации главное - молчать об интересующей теме. Можно даже забыть, для надежности.
   А все-таки я его хочу. Но сегодня хотя бы предусмотрительно одел свободные и плотные джинсы.
   Когда мы подъезжали к супермаркету, мой дар дал о себе знать. Разноцветные пятна на границе видимости, шумные и беловато-упрямые, напрочь слепили все остальные ощущения. Бли-ин, я же за рулем! Вжав педаль тормоза до упора, я развернул руль вправо и съехал на обочину. Открыл окно и откинулся на спинку сиденья. По опыту известно, что сейчас мне надо сидеть тихо, не дергаться и по возможности даже не думать. А то мысли - они тоже, знаете ли, кровообращение стимулируют... М-мать твою, какой же я идиот!
   Звон в наушниках я сначала перепутал со звоном в голове, но потом сообразил, что надо бы нажать на кнопку приема.
   -- Да.
   -- Алло, Дима, у тебя все в порядке?
   -- Да.
   -- Я в супермаркете, ты скоро подъедешь?
   -- Да.
   -- Все, жду.
   -- Да.
   От бредовости этого диалога хотелось побиться головой о ближайшее лобовое стекло.
   Ладно, минут через пять привыкну, возьму себя в руки, осознанно сяду за руль и поеду куда велено. Правда, обидно... Ну да хрен с ним! Мне, в конце концов, с напарником не жить. Мне он только для одной цели нужен.
   Через пять минут я, действительно, привык к какофонии на периферии сознания, удивился, какие слова умудряюсь мысленно выговаривать, да еще и складывать в словосочетания, взялся за руль и поехал к супермаркету.
   -- Алло, Арька? Привет. Я скоро буду. В каком ты кафе?
  
   (смена ракурса: Янтарь)
  
   Сумеречные... Раса ушедших господ. Пафосно и шаблонно, во всяком случае литературные критики всегда говорят так. Но менять канон уже поздно - они ушли из этого мира давно. Они сделали все, чтобы их забыли.
   Но не учли одного: самоуверенных юнцов, которые поклянутся в верности мятежным богам. Которые согласятся помнить и жить до конца века. Которые поклянутся хранить сумерки.
   Может быть, только благодаря их вере кто-то еще жив...
   Янтарь, удобно устроившись под деревом, смотрел в темное небо, где только начинался рассвет. Потом сказал, сложив руки на груди:
   -- Выходи. Я не хочу говорить с пустотой.
   Умный мальчик. Что ж, если ты такой умный, то поймешь и остальное.
   -- Я так и думал - не можешь.
   Конечно не могу. Мог бы - давно воспользовался, а так приходится жить... Нет, существовать, в пограничном состоянии не-духа, не-материи. Распределенное по половине мира сознание: где - больше, где - ничего нет. Пожелай Янтарь говорить где-нибудь в тропиках - и он был бы услышан. Возможно. Если я захочу слушать.
   Помощи не дождется, но кому-то ведь и поговорить с пустотой - помощь. Особенно если можешь ответы этой пустоты слышать.
   Янтарь потянулся к карману на груди, доставая снежинку.
   Неужели?
   -- Возвращайся, мой потерянный бог.
   И губы сумеречного в нежном поцелуе коснулись артефакта. Кольцо на левой руке, то самое, со сплетенными в знаке алмазом и ониксом, мигнуло темной искрой.
   А потом я, впервые за тысячелетия, узнал, что такое "забытье".
   Янтарь довольно улыбнулся. Облизнул губы. Снял кольцо, положил в карман вместо снежного артефакта, и небрежно поднялся. Шаловливо подмигнул сумеркам - и позвал:
   -- Рубин, о сестра моя сумеречная. Зову.
   С улыбкой, с довольной до безобразия улыбкой звал. А за те пять вдохов, что понадобилось Рубин, чтобы услышать и прийти, безжалостно стер ее со своего лица, оставив даже не тень - намек на тень в уголках губ.
   -- Пришла.
   Глаза в глаза, как всегда - противостояние на грани самоубийства. Рубин, белый и алый, серебро... Она. Слишком яркая, чтобы согласиться. Слишком верная, чтобы отвернуться. Слишком моя, чтобы отказаться.
   Янтарь обнял сестру, коснувшись щекой ее щеки, разорвав скрещенные взгляды. Отстранившись, достал кольцо и протянул на раскрытой ладони. На вопросительный взгляд ответил:
   -- Он тебе поможет. Только позови.
   Рубин молчала. Несколько вдохов, ожидание - вокруг сумеречных начинал собираться туман. Янтарь развернулся, намереваясь уйти, но сестра бросила ему вслед:
   -- А ты? Ведь должен прийти - ты.
   И если бы Янтарь не знал ее так хорошо, он бы сказал, что на глазах Рубин мелькнули слезы.
   Две тонких фигуры, мгновение назад еще различимые в сумеречных тенях, растворились в тумане. И, тормозя обиженно-злую Рубин, ей следом донесся шепот:
   -- А я приду. Обязательно.
  
   (смена ракурса: Дмитрий)
  
   Я успел отвыкнуть от людского общества, особенно в таких огромных количествах... Включив медитацию в наушниках, молча катил тележку вдоль рядов, периодически сверяясь со списком. Список у напарника, но мне было на это наплевать.
   Окружающий мир, моя реальность Храма, периодически шла волнами, захлестывая, почти сбивая с ног. Но - в ушах медитация, дыхание контролируется.
   -- Дим, все в порядке?
   -- Ты уже третий раз спрашиваешь. Да, жив, здоров, адекватен.
   Местами за верность утверждений не поручусь.
   -- Я спрашиваю в пятый раз!
   И кто из нас после этого неадекватен? Столько однообразных вопросов...
   -- А ты еще и считаешь? У-у...
   -- А это проблема?
   Я остановился перед стеллажом с чаем. Сдернул наушники, потому что разговаривать, их не снимая - дурной тон.
   -- Нет. Проблема - то, что я не знаю, какой чай ты пьешь.
   Арий присел, разглядывая коробки на нижних полках.
   Я сжал зубы, потому что началась волна, корежащая сознание. Слишком сильная волна, а медитации в наушниках нет, и контроль над телом ни к черту... В глазах потемнело на пару секунд.
   В себя я вернулся в замечательном положении!
   На коленях, упираясь лбом в ариево плечо. А он крепко держал меня за предплечья и почти кричал в ухо:
   -- Дима! Что с тобой? Ты в порядке?
   -- Не кричи. Да. Теперь со мной все в порядке. Должно быть.
   Пытаюсь встать - только вот неувязочка - не выходит. Вашу мать, какого хрена! Свалиться в обморок в супермаркете... да что там - просто свалиться в обморок!
   Чужая аура кутает меня туманом. А напарник сейчас, если судить по ее оттенкам, нервничает. Неуверен. Азартен. На пороге...
   Что?! На пороге стихийного выброса?!
   В сознании всплывают строчки из учебника: "Для предотвращения стихийного выброса используются две противоположные методики: достижение абсолютного спокойствия, и смещение эмоционального пика. Первый способ доступен практикующим техники медитации и самогипноза. Второй же реализуется с помощью партнера, который может оказать значительное эмоциональное воздействие на испытуемого".
   Синий, кобальтовый, индиго, сливовый и пурпур. Насыщенность цвета возрастает, я это чувствую физически. А ты?
   Чуть сдвинувшись, подняв голову, упираюсь взглядом в твои испуганные глаза.
   Ну что, эмоциональный шок?
   И, склонив голову направо, целую Ария. Так, как хотел: закусывая его губу, проникая языком вовнутрь, наступая... Пальцы на моих предплечьях сжимаются сильнее - синяки же оставит! Еще глубже, еще, ну же, отвечай, давай! Я знаю - ты тоже этого хочешь!
   А потом чужая аура вновь возвращается к изученным васильково-сизым оттенкам, и Арий меня отталкивает. Напарничек!
   -- Что ты делаешь?
   -- Что надо! Сдохнуть хочешь, идиот?
   Смотрит непонимающе - ну да, так же я с ним еще не разговаривал. Но он же еще не был на грани смерти.
   Моей смерти.
   Я согласен умереть только одним способом, и явно не от стихийного выброса какого-то мальчишки.
   Одеваю наушники - эта волна закончилась, а что со мной сделает вторая? Какого черта они вообще начались? Кидаю в тележку несколько первых попавшихся упаковок чая и иду к кассам.
   -- Пошли отсюда. Я должен тебе кое-что показать.
   Ведь если он не увидит Храм, ведь если он не поймет, ведь если...
   Как хочется послать все к чертям. Почему тогда на алтарь лег Игорь, а не я?
   Телефон завибрировал - принята смс. Опять, наверное, какой-то спам от оператора.
   "Приезжай немедленно, у нас ЧП". Отправитель - Ксю.
   Выяснилось, что скупить надо почти пол-аптеки. Правда, что случилось - никто не знает, но вот последствия впечатляют: ожоги, обморожения, ушибы и даже несколько открытых ран. Переломов и психических проблем на первый взгляд нет. Ребята потеряли контроль над своими возможностями, и несколько обыкновенных учебных заклинаний привели к непредвиденным последствиям.
   Сейчас, вроде бы, все пришло в норму, но экспериментировать пока опасались.
   Храм тоже успокоился - я даже был согласен размышлять об абстрактных вопросах. Впрочем, не раньше, чем будут решены конкретные проблемы.
   -- Арий, идем.
   Мальчик слушался беспрекословно. Странно, я вроде бы его не пугал. Специально. Вот ненамеренно... может быть. Другой бы на его месте давно сбежал - ведь никаких договоров и обязательств мы друг другу не давали. А он пока здесь.
   Впрочем, другой мне и не нужен.
   -- А... ага. Только подожди, я возьму пиво.
   -- А тебе нельзя.
   Смотрит на меня, вопросительно подняв левую бровь. Что, он еще не понял, что этот жест у него не получается? За левой, конечно, поползла правая, а на моем лице неумолимо расплывалась улыбка.
   -- Это еще почему?
   -- Несовершеннолетний!
   Ха. Задумался и пиво не взял. Ну, я же ему не скажу, что несовершеннолетний он по меркам Мадагаскара и Египта? Впрочем, пиво мы все-таки взяли, во всяком случае я и для себя. Взял побольше, все равно ведь делиться придется. Сегодня вечером должно быть очень много жалоб на нервное потрясение!
   Уже выехав на трассу, я позвонил Ксю:
   -- Привет. Что у вас там?
   -- Ты где? Дим, когда ты приедешь?
   В очередной раз жалею, что по телефону оттенки настроения не определишь. Судя по голосу - она чем-то очень раздражена.
   -- Полчаса. Ты справишься.
   -- Уж как-нибудь.
   -- Может валерьяночки?
   -- Иди нафиг со своими предложениями. Не появитесь через полчаса... лучше появитесь, пожалуйста!
   Ксю отключилась. Так, половина одной проблемы решена. С Ксеней себя, как и с Марой, надо держать уверенно, почти самоуверенно, и тогда она обязательно придет на помощь. И ставить всегда четкие реальные сроки. Если я не уложусь в полчаса - вправду обидится.
  
   -- Арий, что ты пьешь?
   Он замешкался с ответом, и я - напарник меня сегодня задолбал - сказал один из самых нелюбимых своих вариантов:
   -- Какао с молоком, хорошо?
   Арий удивленно повернулся ко мне:
   -- О! спасибо, милый!
   Вот пакость! Теперь все решат, что я с ним давно, хорошо и прочно знаком.
   -- От верблюда. Девушки, вам помочь? А то зная, как Мара обожает делать напитки!
   Мара гордо развернулась, хлестнув волосами по плечами и прошествовала на кухню. Ксю и Маня ушли вместе с ней.
   Ну что, теперь в комнате остались: я, Арий, напарничек мой обожаемый, Антон, астрал со специализацией "телепатия", двое Саш - будущий вероятностный маг и неопытный стихийник (второй - парень, но различить их сейчас мне под силу только по аурам) и Кирилл, светоч добра и справедливости. Это я утрирую, но он на самом деле - светлый колдун, и от этого не очень любим сумеречными. Или наоборот, любим, раз оказался здесь? Рубин-то уж точно к нему не равнодушна. Ладно, это все потом.
   Потери от волнений были относительно невелики. Ну, снесло сарайчик на заднем дворе (Мара постаралась, она себя по жизни плохо контролирует), ну, поцарапало всех понемногу (Александры разыгрались, от одного летели во все стороны непотребные предметы, а по воле второй эти предметы летели прицельно в людей), ну, в конце-концов, Антон и Кирилл друг на друга смотреть не могут... С началом возмущений они столкнулись лоб в лоб, и гасили силы друг друга, одновременно копаясь в мыслях. Почему-то мне кажется, что больше всего проблем будет именно с ними, а не с царапинами и раздраженной Ксю.
   И Маня все благополучно проспала, потом мельком пожаловавшись на кошмары.
   Все хорошо. Вот только непонятно.
   Почему.
   -- Дим, ты здесь?
   -- А? Да. Здесь. Просто задумался.
   -- Хорошо, думай. Ты же аналитик.
   Ксю потрепала меня по волосам, протянула большую кружку с чаем, и села на колени. Ей удобно - пусть сидит. Стоп, как Ксю меня назвала?
   -- Сколько повторять, я не аналитик - я инженер.
   Кто-то в левом углу рассмеялся. Саша? Ну-ну, ну-ну. Ксю тоже улыбнулась. Вот блин. Ладно, пусть думают как угодно, фиг с ними.
   А вот что сегодня случилось - это интересно. Раньше, насколько я могу проследить, таких возмущений не было. Среди тех учебников, что я прочитал (а среди них случались книги по очень разным дисциплинам) - тоже ничего похожего. Разве что есть одно слегка схожее заклинание, но оно рассчитано только на одного человека.
   Надо узнать, конкретно на нас, на территорию, если да, то на какую территорию.
   Нужна информация. А где можно получить информацию?
   А не поехать ли мне в Храм? Пусть алтарь и осыпался пылью, память осталась со мной.
   Я поднялся, придерживая Ксю за талию. Положил подборок ей на плечо, чувствуя, как упираюсь в ключицу. Ме-едленно положил правую ладонь на грудь.
   Вокруг все молчат. Ай какой я молодец!
   И сказал громким шепотом:
   -- Нет, милая, эту ночь я проведу не с тобой.
   Арий воззрился на меня испуганными глазами с блюдце каждое. Малышня разинула рты. Ксю положила ладонь поверх моей и таким же, наигранно-обиженным, шепотом спросила:
   -- А с кем же, милый?
   -- С Храмом.
   И я пошел к выходу. Только вот у самых дверей гостиной не удержался, обернулся: Ксю плюхнулась на мое место в кресло, и завладела пультом от телевизора, воспитанники слитно разочарованно вздохнули и вернулись к своим делам, а Арий все так же сидел в ступоре. Бедняга. Я подмигнул Маре - пусть позаботится. Уверен, она меня поняла.
  
   (смена ракурса: Янтарь)
  
   Поляна ничем не отличалась от сотен таких же в лесу. Половинчатая луна и облака играли с тенями, но скрывать им здесь было некого. До полнолуния еще долго, призрак Храма нескоро появится. Даже пыль его давно рассеялась, и чем эта поляна так привлекала Дмитрия, Янтарь понять не мог. Вот и сегодня...
   Ждать долго не пришлось: сумерки, блаженно-божественное время, едва закончились, когда маячок, оставленный властителем на въезде в лес, среагировал на Дмитрия. Янтарь не спеша исчез, отошел на несколько десятков шагов. Он превосходно знал две вещи: чтобы дойти от дороги до поляны Дмитрию надо десять, максимум тринадцать минут; а четко различать ауры он перестает на расстоянии ста метров.
   Впрочем, ауру можно и скрыть.
   Быстрым шагом молодой человек вышел на поляну, бросил на траву плащ и упал сверху. Его движения были невероятной смесью рваных, нервных, резких жестов и спокойствия на лице, плавных шагов, скольжения меж теней. Лицо, резко очерченное лунными тенями сейчас казалось и вовсе нечеловеческим, откуда-то в нем появилась потустороння каменная бледность и неподвижность черт.
   Что скрывать, Янтарь откровенно любовался этим творением Храма, сегодня еще на одну ступеньку приближенным к совершенству.
   Властитель сумеречных стоял у самой границы поляны. Дмитрий вскинулся, и, стоя на коленях, повернулся в сторону Янтаря:
   -- Кто здесь?
   Янтарь шагнул вперед, показываясь теперь полностью. Дмитрий, только узнав его, сразу склонил голову:
   -- Слушаю Вас, Янтарь.
   -- Дмитрия, а ты смотрел когда-нибудь аниме?
   Человек задумался на несколько секунд, полуприкрыл глаза, переходя на свойственное ему видение Храма, а потом ответил:
   -- Да, мой господин, и сейчас его можно снимать, пожалуй, с натуры.
   Янтарь улыбнулся - Дмитрий дал именно тот ответ, какой от него ждали. И именно такой, какой он бы не ждал от остальных своих подданных. Преданных, с такой охотой предаваемых, было бы только кому, подданных.
   -- Дмитрий, -- сумеречный, смакуя имя, промурлыкал букву "р". -- Знаешь, чего я сейчас хочу?
   Дмитрий, все так же стоя на коленях, чуть откинул голову назад, потому что Янтарь подошел совсем близко. Человек выдохнул жаркое "Нет", действительно ничего не понимая, но тая, топя себя в красках нечеловеческой ауры, в оранжево-янтарных цветах чужого желания, в охре и ванили таких знакомых чувств...
   Янтарь снимал щиты.
   Дмитрий поднялся на ноги, положил дрожащие пальцы на шею своего повелителя:
   -- Вы... ты хочешь этого?
   Голос от чужого - знакомого - такого своего ощущения охрип. Мужские губы ткнулись в гладкую темную кожу - оказывается, сумеречный даже чуть ниже Дмитрия.
   Вместо ответа - песочно-персиковая вспышка.
   Поцелуй был долгим, мучительным от нехватки воздуха. Янтарь, поддавшись чужим губам, чувствовал все по новой, все ощущения - как в первый раз, и - хоть малой толикой - но он чувствовал Храм.
   Дмитрий, поняв, что ему отдают власть, толкнул сумеречного на землю, навалился сверху, сдирая черный шелк рубашки, и целовал, целовал, целовал, захлебываясь цветом и светом.
   Янтарь не сопротивлялся. Он, как податливая смола, плавился под прикосновениями, ногтями впивался в спину партнера, всем телом подавался навстречу...
   Когда одежды уже не осталось, Дмитрий снова спросил:
   -- Ты хочешь?
   -- Да!
   И Янтарь, оставляя засосы на шее человека, прочертил языком дорожку вниз.
   А потом... кто-то из них уже точно не помнил слов, крича от наслаждения.
  
   Через несколько часов, когда сил оставались только чтобы глотать холодный воздух, Янтарь зачерпнул энергии (ее вокруг было в избытке), укутался в ее теплое одеяло, прижал к себе Дмитрия, и они уснули.
  
   (смена ракурса: Дмитрий)
  
   -- Подумал?
   -- Кхм... да.
   -- А почему вернулся к утру?
   -- Долго думал. Ксю, моя хорошая, можно я пойду в душ и собираться, а то мне кажется, что сегодня у кого-то, -- косой взгляд на Ария, -- с кем-то, -- задумчивый взгляд в пол, -- важная встреча?
   -- Да. Я не против.
   -- И сделайте мне кто-нибудь чай! Отблагодарю!
   Слегка покачиваясь, осторожным шагом я прошел вверх, к своей комнате и такому желанному душу.
   Хотя желал, пожалуй, отнюдь не душ.
   Я простоял, нежась под горячей водой, почти десять минут. Она так замечательно вымывала мысли... и приводила в порядок мышцы. Как я сегодня пришел домой - это отдельный вопрос. Впрочем, что было ночью - вопрос не менее отдельный и еще более интересный.
   Янтарь, о сумеречный, ты мне не подскажешь, что творишь?
   Закутавшись в полотенце, я пошел вниз, ориентируясь на запах. Похоже, сегодня до кухни дорвалась Саша, а ее сдоба... Вкуснятина! Да для голодного меня сейчас что угодно будет вкуснятиной.
   -- Доброе утро!
   А что вы все на меня так коситесь? Не в первый раз, вроде, дома не ночую. Ну да, раньше предупреждал. Ну да, раньше не спал с сумеречным. Хотя никому не говорил. А, тьфу, от меня же его магией должно нести не знаю как!
   Похоже, я покраснел.
   Уткнулся носом в свою кружку с чаем и утащил пирожок с подноса.
   Ксю, как ее любить после этого, расхохоталась. Саша поставила на стол еще одно блюда с пирожками, прищурившись, глянула на меня, и хмыкнула. Мара, которая опять стояла в дверях, смеялась вместе с Ксю.
   Я их ненавижу!
   Протирая глаза, из-за спины Мары выглянул Арий:
   -- А завтрак скоро?
   Пробуя на вкус начинку пирожка я подумал, что мальчик пока еще не освоился в этом доме.
   -- Немедленно. Насчет напитков - к Саше. Насчет утренней прессы - в интернет. Насчет объяснений по поводу вчерашнего - ко мне. Минут через двадцать.
   И я с самым целеустремленным видом откусил кусок следующего пирожка. О, а этот яблочный! Завтракать приходится по принципу "Кто не успел - тот готовит себе сам", а я с утра ленивый.
   Ровно через двадцать минут Арий потребовал объяснений.
   -- Что вчера было?
   -- Когда? -- вчера оказалось дли-инным...
   -- В маркете. Когда ты меня... ну...
   Мара, уже добравшаяся до сока, с интересом посмотрела на меня, видно, раздумывая, что такого я с Арием сделал. Ксю мерзко хихикала. Сейчас буду мстить.
   -- Вопросы по поводу сексуальной ориентации - это к Ксю, а тебя я удержал от самоубийства в особо жестокой форме.
   О, какой у него удивленный взгляд сразу стал. Поверил в первую же фразу. Не мальчик - золото! Послушно повернулся к Ксю, уже раскрыл рот, чтобы спросить. Не успел, Ксю его опередила:
   -- Давай лучше про самоубийство, про ориентацию - это тяжелая, длинная и невеселая повесть. Я ее потом тебе расскажу.
   Прибью эту красавицу как-нибудь! Конечно, теперь все опять смотрели на меня. Не люблю быть в центре разговора, но сейчас поневоле придется.
   -- Кто-нибудь в курсе, что такое стихийный выброс?
   Мара кивнула, Ксю воздержалась от ответа, Саша и Арий отрицательно помотали головами.
   -- Понятно все с вами. В общем, стихийный выброс - это перегруз тела магической энергией. Подвержены этому маги всех направлений, но чаще всего не везет магам стихий. Магия с течением времени изменяет тело, и если человек до этого не занимался ею, стихийный выброс его сто процентов убьет. И вчера, из-за колебаний магического поля, у Ария едва не произошел выброс.
   -- Из-за тех же самых колебаний...
   -- Да, Саша.
   -- А почему ни у кого из нас... ?
   -- Вы знакомы с магией с детства, а Арий узнал о ее существовании... когда? -- я развернулся к парню, пытаясь понять его реакцию на эти сведения. Вроде поверил, но не особенно проникся.
   -- Дня два....
   -- Два дня назад, и контролировать себя он еще не умеет.
   А учитывая, что его магическая сила зависит от того, насколько близко представитель Храма... наверное, не научится никогда.
   -- А это может повториться?
   -- Нет, -- я отвечал Арию как можно более уверенно, -- только если не повторится таких волн, как вчера.
  
   (смена ракурса: Янтарь)
  
   До встречи, назначенной на сегодняшний полдень, была еще уйма времени. Янтарь, устроившись в удобной позе все на той же поляне, думал. Вспоминал. Смаковал ощущения, упорядочивая мысли. Контакт произошел, и превзошел некоторые ожидания.
   Ощущения Дмитрия, пусть и узнанные малой мерой, дополняли привычную картину мира. Отчасти Янтарь был разочарован: подобные методы анализа случались среди очень талантливых визуалов. Подобные - но не такие же, и только этот факт удерживал сумеречного от желания прекратить все немедленно. Что поделаешь, он не любил, когда ломались его планы.
   Выписанные, выстроенные до самых мелких черт... Люди почти всегда были непредсказуемым фактором. Храм же был и вовсе неизвестной величиной, адекватно реагирующей только на прямые приказы.
   Теперь можно будет изменить ситуацию, поспособствовав возрождению Храма, и получив в будущем право просить. Ведь Дмитрий, насколько знал Янтарь, отчетливо помнит свои прошлые жизни.
   Но для реализации этого плана все еще слишком мало данных и практики. Одна ночь - что она решает? В некоторых случаев все или ничего, а сегодняшняя только пробуждает жажду.
   Жажду чувствовать так, как чувствует Храм. Ощущать то же самое. Услышать все, что он захочет сказать. Одним долгим глотком - выпить тебя, жить вместо, быть вместе...
   О Янтарь, сумеречный, ты же всегда знал причины своей увлеченности Храмом. Примерно с того момента, когда трое Высоких, которым ты присягнул на верность, покинули этот мир. Покинули тебя - так просто и без сожаления, наверное, даже забыв о когда-то произнесенной клятве хранить сумерки.
   Янтарь улыбнулся, вспоминая вчерашнюю ванильную вспышку. Кто-то говорил, что ваниль - это нежность, хрупкость, сладость. А для Дмитрия ваниль - это страсть, перемешанная с бережностью, перемешанная с контролируемой долей агрессии. Отражение...
   Отпуск - самое время, чтобы вспомнить о настоящем и перестать строить планы на будущее. Янтарю, слава Троим, было о чем подумать. Он улыбнулся, нарушая привычную неподвижность, и вновь погрузился в задумчивость.
   До встречи, назначенной на полдень, была еще уйма времени.
  
   (смена ракурса: Рубин)
  
   Рубин сегодня поступила традиционно: просто постучала в дверь. Собственно, кто будет учитывать, что переместилась к порогу она телепортацией, а выглядела как всегда сумеречно нечеловечно. Впрочем, одну уступку в сторону людей Рубин все же сделала, одев сдерживающие амулеты. Появляться без них было бы по меньшей мере неразумно.
   Дверь открыл высокий светлый парень. Вежливый: опустившись на одно колено, прошептал:
   -- Приветствую Вас, Рубин.
   -- Пошли. -- Короткий приказ и скептическая улыбка.
   Чтобы попасть на задний двор, где обычно проводились тренировки, надо было всего лишь обойти дом. Рубин уверенно шла за светлым колдуном, зная дорогу: они встречались не в первый раз. Сигналом к началу был легкий кивок сумеречной.
   Мир, ограниченный запрещающим контуром, менялся и сминался. Кирилл, стоя почти в центре пятиугольной вытоптанной площадки, держал щит. Рубин один за другим пробовала известные ей способы атаки.
   Создавать новый щит, активируя артефакты, Кириллу приходилось примерно раз в минуту. Периодически он протягивал руку вперед, и искорки, слетевшие с его пальцев, достраивали защиту. Стоять против Рубин без артефактов он не мог.
   Оба были спокойны, сосредоточены и просто тренировались.
   Не желая смерти.
   Кир пропустил тот момент, когда Рубин нанесла удар в полную силу.
   Огненная волна ушла куда-то в небо, опалив птичью стаю, но даже ее край спалил щит светлого. Кирилл упал на землю, закрыв голову, и сжал в кулаке последний свой амулет.
   Рубин, вскинув подбородок, смотрела на Дмитрия.
  
   (смена ракурса: Дмитрий)
  
   -- Рубин, о сумеречная.
   Я, опустившись на одно колено, смотрел на Рубин. Сдерживающие артефакты отклонили ее боевое заклинание, но огненный взгляд испепелил бы любого. Если бы еще на коже не оставался прохладный отблеск силы Янтаря...
   Я знал ее... слишком тесно и близко, чтобы не понимать.
   Я знал причины этой сумасшедшей ярости - отчего не знать.
   Я знал все - миг откровения тянулся бесконечно.
   Но не знал, выдержу ли еще один ее удар.
   -- Как... как ты посмел?
   Очередная волна огня, густо замешанного с чем-то изящно-смертоносным. А ведь на его пути Кир... Саша бросилась наперерез, пытаясь сбить Рубин с ног. Но упала, дотянувшись кончиками пальцев до Кирилла, смешивая удачу и вероятности.
   Мара встала за моей спиной... нет, милая, ты мне не поможешь. Александр мог бы, но он не успеет добежать. Антон... что сделает телепат против Рубин? Умрет?
   Храм... какому богу ты был построен?
   Мир застилало красным, ее яростью - карминовой, бархатной, ее белой болью. Иди сюда, иди ко мне...
   Сознание, найдя точку равновесия и отсчета, выполняло построение энергетических каналов в пространстве. Не понимая, что именно, я просто подчинялся памяти своего бога.
   Три. Два. Белый.
   Глаза в глаза. Белый. Рубин.
   Ее сила - сквозь меня - ввысь. Ее сила - сквозь меня - прочь.
   Целую личную вечность.
   Многомерный энергетический рисунок в небе наливался заемной силой. Ты вправду так сильно злишься, Рубин?
   И ванильно-прохладная сила в пальцах. Янтарь. Позвать?
  
   (некоторое время спустя)
  
   Второй провал в памяти за неполный год... Как так можно со своим здоровьем.
   Под закрытыми веками не было видно ничего. Совсем ничего и никого. Я даже испугался, что теперь мне не доступно восприятие Храма. Но в темноте засветился желтый латунно-золотой огонек. Мягкий, дымчатой, оставляющий за собой темнеющий шлейф.
   Я открыл глаза и понял, что не ошибся: присев около кровати, на меня смотрела Ксю.
   -- Привет. Долго я здесь валялся?
   -- Полдня, -- она отмахнулась от вопроса. -- Скажи, она что, совсем сумасшедшая?
   -- Да. Но она - властительница сумеречных. А, значит, и моя.
   Рубин... Ты ненормальна только в своем отношении к Янтарю, а в остальном - не более, чем остальные. Чем я, Ксю или Мара. Хотя нет, Ксю в этом обществе почти обычна.
   -- Расскажи, что случилось.
   -- Ничего. Пришел Янтарь и всех разогнал.
   Странно. Я точно помню, что по моей воле должно было начаться что-то очень мощное. Я даже не думал, что в моем наследии Храма есть такая сила!
   -- Ну... еще Рубин разозлилась. Кир последним амулетом разодрал руки и не может колдовать. Саша тоже выложилась полностью. Мара разозлилась.
   Ксю улыбнулась, и я понял, почему за окнами так темно - сплошной облачный покров. Мара разозлилась основательно, и удивительно, как до сих пор не пошел дождь.
   -- Она в порядке?
   -- Да.
   -- А ты?
   Ксю вздохнула, но ответила:
   -- Да. Что мне сделается?
   -- Например, тебя может убить Рубин. Янтарь ушел?
   -- Ты что, не чувствуешь? Дим, его силу чувствую даже я! Ты точно в порядке?
   -- А что мне сделается... -- я с улыбкой вернул Ксю ее фразу. -- Пусть зайдет, хорошо?
   Она не стала возражать. Спасибо, моя милая. Я люблю в тебе именно эту молчаливую поддержку.
   Янтарь вошел через пять минут. Я понимал, что он здесь, но абсолютно не чувствовал его силы. Как будто он не сумеречный, а обычный человек. Не маг даже: бледная сливочного оттенка аура. Спокойный, бесчувственный, бело-бежевый.
   Так напоминающий обычный белый шум дождя и ветра.
   Янтарь, что же ты так спокоен...
   Он не стал стоять в дверях. Я приподнялся на кровати, обозначая поклон, но сумеречный прервал мое движение.
   Правильно, кстати, сделал - напряжение отдалось головной болью, пульсирующей где-то в затылке.
   -- Янтарь? Это вы?
   Я еще сегодня ночью я говорил ему "ты", шепча в ночи на ухо имя сумеречного.
   -- С каких пор ты не уверен во мне?
   -- В вас я уверен беспрекословно, мой повелитель. -- Улыбаюсь. Янтарь, я бы с удовольствием отдал тебе столько прав, сколько ты не сможешь принять... Если бы не Арий, если бы не клятва, если бы не моя мечта. Если бы ты не был властителем сумеречных, и моей души - тоже. -- Я не уверен в себе.
   Вскидывает бровь. Единственное движение на точеном лице.
   А аура неизменна, только, может, один-единственный мне почудившийся темный янтарный штрих.
   Отчаянно тянет отключиться - или от зрения, или от восприятия Храма, но только не разрываться между этим несовпадением. Кажется, это называется "когнитивный диссонанс". Или нет? Не помню, но последнее время падок на красивые фразы.
   Решаюсь: закрываю глаза. Теперь главное - помнить, что это светлое существо остается все тем же Янтарем, которого я не знаю.
   -- Вы знаете, каково это - потерять зрение? Лишиться семидесяти процентов поступающей информации. Янтарь, вы - визуал?
   Ловлю легчайший отрицательный посыл. Слышу чужое дыхание. Когда ничего не видишь - обостряется слух и обоняние. От Янтаря пахнет солнцем...
   -- Нет.
   -- Тогда вы меня не поймете.
   Прерываясь на полуслове. Все. Хватит. Это - Янтарь, сумеречный властитель.
   -- Нет.
   Гладкие пальцы касаются моей щеки. Янтарь, черный и желтый, сумасшедшей вспышкой.
   Выгибаюсь на кровати дугой, потому что чувствовать это вновь - наслаждение. Я не готов терять Храм!
   Пасмурный свет ударяет по глазам, Янтарь стоит надо мной и смотрит в окно, спокойно опустив ладонь на мою щеку.
   -- Спасибо...
   Пытаюсь изобразить поклон. Его ладонь ложится мне на грудь, по коже бежит горячая волна. Он - Янтарь, он восхитительно-солнечного цвета, мне хочется, чтобы его тонкие пальцы не останавливались.
   Сиена и рыжий. Ваниль. Черные змеи здравого смысла.
   Он отнимает ладонь, когда я задыхаюсь от желания. Тянусь вслед, но тут же прекращаю - кто он, кто я.
   Передо мной снова невзрачно-белая, вылинявшая аура, что так резко контрастирует с обликом Янтаря.
   -- Я жду вас с Арием завтра.
  
   (некоторое время спустя)
  
   Я проснулся ночью. Глянул на часы - было без пятнадцати два. Организм довольно утверждал, что выспался, и даже напоминал, какие именно сны снились. Черт, а что могло сниться после Янтаря? Меня спасло только то, что я все-таки вымотался при встрече с Рубин.
   Эта истеричка посмела напасть на моего человека. На моего воспитанника. На моего, блин, светлого мага. Даже если и на меня - все равно своим огненным смерчем проехалась по Кириллу.
   Ксю потом сказала, что у нее даже амулеты оплавились. Ну те, которые на "непричинение вреда". Рубин их носит, потому что брат заставил.
   Она рассказала, что я как сцепился с сумеречной взглядами, так и зашептал что-то непонятное. Долго, все замерли, ни слова - они маги. Они понимают.
   А я ни хрена!
   Потом пришел Янтарь, утихомирил сестру одним взглядом, церемонно передал ей конверт и подождал ухода.
   А потом пошел говорить со мной.
   И из-за этого разговора я не могу успокоиться.
   Налив стакан воды, я стоял на кухне у окна. Люблю. Ночь, кухню, бессонницу. Многие пишут стихи об этом. Правда, там есть еще один вечный участник - кофеин.
   -- Не спишь?
   Я вздрогнул от тихого вопроса. Обернулся: это был Арий.
   -- Не сплю. Прости, но из меня сегодня отвратительный собеседник.
   Синий, светло-голубой. Иногда - сиреневые оттенки аметиста и орхидеи. Сегодня проводником Ария в разговоре был лазурный цвет его любопытства.
   -- А, ладно. Ничего. Скажи... сегодня днем...
   -- Арий, прости, но я очень не хочу говорить на эту тему.
   Опять начинала болеть голова. Я рассеянно глотнул воды и отвернулся.
   -- Это было... непередаваемо! Как ты смог, Дима, пожалуйста, ты же это повторишь?
   Арий почти захлебывался словами, пытаясь описать свои чувства. А меня в расчет брать не хочешь? Это ведь все - от Храма!
   Развернувшись, поставил стакан на стол, в два шага пересек кухню. Прижал запястья Ария к стене и ответил:
   -- Это - нет. Могу повторить другое.
   А теперь, Дима, не тормози. И я прижался к губам Ария в поцелуе.
   Мягкие. Сладкие. Податливые.
   И только посмей отстраниться!
   Вжимая парня в стену, не отпуская его руки, я целовал. Губы, шею, скулы, нежную кожу уха. Арий дышал судорожно, со всхлипами. Меня волнами захлестывало цианом и электриком его чувств.
   На мне были только легкие пижамные штаны. Арий в футболке и шортах. Кровать - на втором этаже. И ну ее к черту!
   -- Так как - повторить?
   Я спросил это, слегка прикусив ухо парня. Он что-то прошептал в ответ.
   -- Ну?
   Чуть сильнее, а потом еще протяжно лизнуть, обдав дыханием спутавшиеся волоски.
   -- Да!
   Отпуская Ария, делаю шаг назад. Да! Целуй меня! Я знаю, ты этого хочешь. Он набросился резко, почти укусив. Волна возбуждения, хлестнувшая по восприятию, безжалостно все смешала.
   Но секс точно был. На кухонном столе.
  
   Пять утра. Арий уснул час назад, а я не смог.
   Не мог себе простить. Пялился в окно, пил холодный чай, смотрел на свое отражение. Взгляд-то довольный... Да, я его хотел! Но, блин, как же мерзко чувствовать, что все это только из-за Янтаря. От того, что я увижу эту сумеречную сволочь через пятьдесят минут, от одной мысли я завожусь. А Арий...
   Мальчишка. Человек, обладающий уникальной особенностью... хотя такое тело - уже достояние. Мое, уложить на алтарь и всадить нож в горло. Связать силу в узелки и рвануть на себя. Утопиться в его ауре и синем цвете. А потом сжать в кулаке снежинку и загадать желание. На возвращение.
   Человек, обладающий уникальным сочетанием качеств: возраст, отзывчивость на силу Храма и цвет ауры. Если пару дней назад я еще сомневался в его решении, то теперь точно знаю, что он не откажется. Мне. Помочь.
   Улыбнувшись своему отражению - как-то на удивление мерзко - я вышел из кухни.
   До сумерек оставалось еще полчаса. Ехать в Храм - пятнадцать минут. Пора одеваться и будить Ария.
  
   (смена ракурса)
  
   Янтарь ожидал. Короткий разговор с сестрой не поколебал его спокойствия. А дневные происшествия... Дмитрий был восхитителен. Хуже: он был божественен. Янтарь понимал, что если бы заклинание было запущено, остановить его он не смог. Янтарь чувствовал себя очень неуютно рядом с этой силой. Он хотел быть рядом с этой силой.
   Щиты, выстроенные на новом знании о природе Храма не подвели - во время вечернего разговора Дмитрий поверил его маске.
   Янтарь улыбнулся: двое вошли на поляну. И успокоился, ведь в задуманной цели чувства только помешают.
   -- Приветствую Вас, Янтарь, -- Дмитрий легко поклонился. Арий за его спиной тоже наклонился.
   -- Здравствуй, Дмитрий. Я рад нашей встрече.
   Янтарь сделал несколько шагов вперед, остановившись совсем рядом с Дмитрием. Обычно тихое, сейчас дыхание обжигало его щеку. О да, Дмитрий был возбужден. Сумеречный, чуть приподнявшись, оперевшись на сгиб локтя Дмитрия, смотрел в глаза Ария.
   Зрительный контакт есть. Физический контакт есть. Ментальная связь установлена.
  
   (воспоминание)
  
   Каменный нож, удобно лежащий в руке, ласково скользил по коже незнакомого парня. Расширенные зрачки, синий ободок радужки, сжатые зубы. Лезвие почти нежно вошло в плечо. Парень заорал, но звуковые волны здесь, похоже, не распространялись.
   Дмитрий смотрел равнодушно, спокойно выполняя будто заученные операции: два разреза вдоль пальцев (они должны сохранить подвижность), с предплечья и плеча можно срезать мясо, на груди - вырезать замысловатый знак, и провести кровавые дорожки дальше, на спину. Кровь впитывалась в глянцево-черный и жадный алтарь.
   Время вспухло пузырем, мыльной пленкой, даря такие драгоценные минуты. Дмитрий строил сеть распределения энергии. Надо успеть.
  
   (реальность)
  
   Арий вцепился в Дмитрия мертвой хваткой и требовательно смотрел на партнера:
   -- Это правда?
   Янтарь, отступив на несколько шагов, усмешкой отвечал на ненавидящий взгляд Дмитрия. Молчанием - на ненавидящий шепот:
   -- Игорь...
   Янтарь, развернувшись, картинно исчезает в блеске рассвета. Позер.
  
   Рубин сидела в кресле, нервно крутя в пальцах ключи с брелком в виде свернувшейся саламандры. Янтарь устроился напротив, как всегда с максимальным удобством, нежа в пальцах бокал.
   -- Извинись перед ним.
   -- Зачем? Он тебе так дорог?
   Янтарь помедлил с ответом, прикоснувшись губами к напитку.
   -- Он - третья сила.
   -- А не слишком ли слаб мальчишка?
   -- Он тебя чуть не убил. Извинись.
   -- Нет. -- Рубин сжимает губы и говорит чуть тише.
   -- Тогда я попрошу тебя не общаться с его воспитанниками.
   Выдох. Тишина. Легчайший обмен жестами - Янтарь пресек попытку Рубин применить силу.
   -- Я попрошу тебя, -- в голосе настойчивость, давление.
   Чуть погодя Рубин кивает.
   -- Сохрани свое желание, -- сестра шепчет ожидающе-грустно.
   Янтарь поднимается и уходит, оставив многообещающее:
   -- После отпуска.
  
   (смена ракурса)
  
   -- Кирилл! Открой дверь!
   -- Чем, носом? Саш, тебе ближе.
   Кир отозвался со второго пролета лестницы. Обычно он, конечно, более любезен, но сегодня... Когда некоторые очень недобрые личности заставляют работать почти инвалида (а изрезанные в кровь ладони - для мага очень крупная травма). Он решил, что не согласится ни под каким предлогом.
   Еще и поудобнее сел на ступеньки, так, чтобы лучше видеть вход и всех, перед ним шля... бродящих.
   Ксю прошла из зала в кухню, балансируя тремя кружками, тарелкой и мыслями в облаках.
   Мара выглянула ей навстречу и сразу забрала кружки, пока Ксю не врезалась в косяк. Реальный случай, между прочим. Которым умудрились в этом доме перестрадать все, кроме Саши. Не того Саши, который всех водой обливает, а той Саши, за которой Маня таскается.
   Вот, кстати, и Маня. Продефилировала! Видела бы она свои ужимки со стороны!
   В дверь еще раз постучали: "Тук. Тук. Тук"
   -- Ма-аня! Открой дверь!
   -- Сам открывая. Я тебе не прислуга.
   И высокомерно развернулась.
   Дмитрий встал за спиной Кира и негромко окрикнул девушку:
   -- Мария. Открой, пожалуйста, дверь.
   Кирилл почти что расплылся в улыбке, увидев, как эта "греческая богиня" повернула ручку замка. А ведь слушается его!
   -- Приветствую Вас, Рубин.
   Маня изящно опустилась на колени, увидев Рубин. Дмитрий, стоявший на самой верхней ступеньки лестницы, тоже склонил голову, скрывая взгляд.
   Кирилл тормозил, наверное, пятнадцать секунд. Но потом все же опустился на одно колено и прошептал:
   -- Приветствую Вас, Рубин.
   Сумеречная поймала его взгляд, скривив губы в неловкой усмешке, и бросила короткое:
   -- Пошли.
   Кир поднялся с трудом, пересиливая себя. Сделал один шаг по лестнице. На его плечо легла теплая ладонь.
   Огненный взгляд сумеречной скользнул выше, на Дмитрия.
   -- Не трогай моих людей.
   -- А с каких пор... -- Рубин резко остановилась. -- Я хочу принести извинения.
   Кир спиной чувствовал ухмылку Дмитрия. Но парень чувствовал себя... виноватым, что ли - все-таки Рубин била его не специально, хоть и больно. Да и тренироваться с ней было интересно. В конце-концов, именно Рубин привела его в этот дом.
   Так что Кир, присев, ушел из димкиной хватки и спустился, вниз встав перед сумеречной.
   -- Пошли.
   И наплевать на Маньку, которая так и стоит на коленях посреди коридора. И на Сашку, которая спасла его тогда. Хотя нет, Сашке спасибо. Вон она выглядывает из-за спины Рубин. Какова была вероятность этого события? А для мага вероятностей?
   В доме стояла прямо-таки противоестественная тишина. Киру хотелось крикнуть что-то веселое, но он не знал, что. Прикоснулся ладонью к руке Рубин:
   -- Можно пройти?
  
   (смена ракурса: Дмитрий)
  
   Вы когда-нибудь нервничали без повода?
   Я тоже обыкновенно нет, но сегодня повод был. Если не считать Янтаря - то целых три повода, а если считать - все пять. И я нервничал. И очень хотел переключиться хоть на что-нибудь другое.
   Так ведь, мать вашу, не на кого! Испортил отношения со всем, кем мог. А время, оставшееся до полнолуния, исчезает, стекает с моих пальцев, вьется нездешним ветром...
   Дмитрий, с какого перепугу тебя на поэзию тянет?
   Я сосредоточился, пытаясь думать о делах. Восприятие Храма все еще не вернулось в полную силу, и с восприятием магических прибамбасов у меня оставались проблемы.
   Поэтому Рубин, сущность откровенно магическую, я заметил не сразу. Спешить не стал, дождался, пока ей откроют дверь. Кстати, малышня ссорится друг с дружкой просто очаровательно, но с Маней надо бы поговорить - слишком уж она... бесцеремонна.
   Я даже вежливо поздоровался с властительницей. Выдержка и терпение попрощались со мной, когда эта... когда Рубин потребовала Кирилла:
   -- Не трогай моих людей.
   Глаза в глаза. Интересно, какого цвета у нее глаза? Я почему-то всегда вижу или непроглядную темень, или ритуальный белый и алый. И аура, неповторимая аура Рубин. Всех оттенков красного, всех оттенков крови и власти. Правда, сейчас чуть бледнее обычного - или мне кажется?
   Злюсь. Под ладонью - теплое плечо Кира - никуда не пущу, и так чуть не убили. Пытаюсь вспомнить, как я могу защитить свой дом, потому что Рубин, похоже, начинает злиться...
   -- А с каких пор... -- Как иногда говорит Ксю, встряли. -- Я хочу принести извинения.
   О. Ого. Ни фига себе! Я сплю?
   Пока Дмитрий, милостью Храма, был в ступоре, Кир сам спустился вниз, подвинул Рубин и вместе с ней вышел на улицу. Принимать извинения, я думаю.
   -- Дим... ты это видел?
   -- Как ни странно. Сам в шоке.
   Ксю выглянула из кухни и поманила за собой. Надеюсь, пить чай, а то мои нервы сейчас не способны ни на что кроме.
   Чай действительно был: вкусный и зеленый. А кроме чая были восхитительно эмоциональные люди (интересно, маги относятся к виду людей? Скрещиваются вроде свободно).
   Арий. Сидел в углу, обнимая кружку с какао, и смущенно улыбался Маре. Вот пакость! Увидев меня, забился в угол еще глубже и демонстративно не обращал внимания. Ну прости, прости меня, но ведь это правда! Да, мне пришлось убить. Фактически, меня Игорь заставил. Если быть совсем точным и последовательным, это Рубин поставила его перед неразрешимым выбором, а я... не смог отказать. Так что злись, мой хороший, лучше на Янтаря, который продемонстрировал тебе эту картинку.
   Мара. Девушка-шторм, неуправляемый и неслабый. Веселится, ухаживая за моим Арием, и о чем-то с ним шепчется. Э, я ревную?
   Подумав, положительно ответил сам себе: ревную.
   Ксю сидела у меня на коленях, и я привычно обнимал ее за талию. Она проводила мокрыми пальцами по ободку кружки с кофе и прислушивалась к звуку. И да, Ксю опять была в глубокой задумчивости.
   -- О чем задумалась, моя милая?
   -- Да так... слушай. Вот скажи мне.
   -- Весь внимание.
   -- Так вот. Как реализовать программно управление курсором?
   -- Я не программист.
   -- Да. Ты аналитик.
   -- Инженер, -- последнее слово я сказал уже шепотом и прислоняясь головой к стене. Ее не переубедишь.
   Мара хитро улыбалась, наблюдая за нашим разговором. Я улыбнулся ей в ответ и шутливо нахмурился, покосившись на Ария.
   Минуту мы обменивались гримасами, мальчишка не успевал вертеть головой, отслеживая этот "разговор".
   В дверной проем заглянула излишне серьезная Саша:
   -- И чего вы тут развлекаетесь?
   Я немедля прекратил и виновато улыбнулся:
   -- Она его не убьет. Правда.
   Сунув нос в холодильник, девушка ушла с законной добычей и, надеюсь, чуть-чуть подросшей надеждой. Элементарно: если Рубин тронет моих воспитанников, ей не поздоровится. А пока, насколько у меня получалось почувствовать, они просто мирно разговаривали.
   Следом заглянула Маня, постучав костяшками пальцев о косяк (ей этот жест кажется изящным):
   -- Спорим, Кир ее простит?
   Мне иногда кажется, что Кирилл прости даже палача, который запытает его до смерти. Так что спорить не буду.
   -- Эмбе.
   Ксю, сообщив сию невразумительную фразу, ушла к себе. Ловить идеи за хвост, наверное. Без ее тепла стало неуютно. Я ревниво покосился на Ария, он ответил мне ненавистным взглядом... жизнь входила в свою колею.
   А еще я поймал одну интересную идею. Решил, что дождусь окончания тренировки Кира и Рубин, а потом приступлю к реализации планов.
  
   -- Кир, вы закончили?
   Рубин кивнула, но я дождался положительного ответа от светлого колдуна.
   -- Ты принял ее извинения?
   Да-да, демонстративно не обращать внимания. Очень надеюсь, что она разозлится, а не развернется и уйдет, как поступил бы Янтарь.
   Кирилл покраснел до кончиков ушей и как-то неопределенно мотнул головой. Хм, засчитаем это как ответ.
   -- Рубин, о сумеречная, я прошу извинений.
   О, как рычит-шипит от возмущения Рубин, не передать! Ее аура сейчас похожа на сталь, разогретую до красноты. Еще не льется - но уже мягкая, уже можно сломить.
   -- Вы, смею напомнить, напали на меня.
   Правда, только правда и ничего кроме. Ну что, Рубин, ты признаешь за мной право?
   -- Да?
   Легчайшая вопросительная интонация в уже злом голосе. Замечаю, как активируется одно из ее колец. Защитное? Она... опасается? Интересно...
   Дальше дразнить сумеречную не имеет смысла. Да и опасно - Кир уже нервно перебирает амулеты.
   -- Доступ к твоей информационной базе.
   -- Два дня.
   Разворачивается и широким быстрым шагом уходит. Через минуту слышится рев ее мотоцикла. Что же, Рубин, спасибо за подачку.
  
   (смена ракурса: Янтарь)
  
   Превосходная в теории, идея отпуска на практике оказалась нереализуемой. Янтарь в очередной раз удостоверился, что Рубин непредсказуемей всего человечества.
   Узнав подробности разговора Дмитрия и Рубин, он подумал, что, наверное, стоит осторожнее относиться к этому... человеку. Янтарь отдавал себе отчет, что Дмитрий никогда не был человеком, что просто тело попалось такое - человеческое, но поступки представителя Храма на протяжении многих поколений только подкрепляли это заблуждение. Почему-то все его решения укладывались в рамки человеческой психологии, манипулирования и чувства долга.
   А благодаря поступку сестры Дмитрий может понять, что сейчас сам стал объектом манипулирования. Надо будет проследить за его... литературными изысканиями.
   -- Читаешь?
   -- Приветствую Вас...
   Он даже не отвлекся, бросив на фигуру Янтаря, стоявшего в дверном проеме, один мимолетный взгляд. Один взгляд - и коллекцию мыслей, грустно-насмешливых.
   -- Да-да, рояли и позерство. Не так давно ты шептал мое имя.
   Янтарь прошел вглубь помещения и остановился около одной из дальних полок. Тишина в архиве была абсолютной: их разговору мог помешать только шелест страниц.
   -- Не так давно вы топтали мои планы.
   Дмитрий не отвлекается от книги, скользя взглядом по строчкам, но Янтарю этого и не надо. Он знает, что слова были отрепетированы бессонной ночью.
   -- Ты знаешь, чего стоили твои планы.
   Присев, сумеречный что-то разыскивает на нижних полках стеллажей. Дмитрий, отложив книгу, задумчиво опускает подбородок на сомкнутые пальцы и спрашивает:
   -- А ты знаешь, чего мне стоили твои планы?
   В голосе слышна злость. В ауре, хоть Янтарь ее и не видит, должны появиться темные пятна. Что ответить собеседнику сумеречный тоже не знает, потому что правильный ответ слишком... правдив.
   Наконец, достав тонкую брошюру, Янтарь возвращается к письменному столу. Касается темных дмитриевых волос, зарывается в них пальцами, понимая, что только упрочняет контакт.
   Кладет книгу на стол, второй рукой, прикрывая ее название.
   Знает ведь, что интересно:
   -- Сыграем на желание?
  
   (два дня спустя: Дмитрий)
  
   Добираться домой пришлось на рейсовом автобусе, а потом еще и шагать по осенней склизкой дороге четверть часа. Сумка непривычно оттягивала плечо. Я подумал, что излишне привык к собственной машине.
   Остальные мысли были культурными, но очень уж нелицеприятными. За два дня, проведенных в архиве Рубин, я успел ну очень мало! Зато Янтарь, о сумеречный, успел неимоверно меня достать. Смена представлений: раньше я считал, что качественно действовать на нервы умеют только дети. Теперь уверился в мысли, что Янтарь их превосходит.
   Сумеречный находился рядом круглосуточно, ежеминутно и - почти всегда - очень навязчиво. Мгновенно перешел на "ты" (было бы куда, учитывая, что официальные отношения давно переросли во что-то странное). Заключил пари и выиграл. Мешал читать. Я, конечно, собрал некоторые сведения, но по интересующему меня вопросу... мало. Надо будет попросить Ксю о помощи - сам, боюсь, не управлюсь с анализом и расчетами.
   Времени не хватит. Очень хочется уладить все проблемы до полнолуния. До полнолуния осталось всего восемь дней.
   Остановившись перед воротами, поставил сумку и вздохнул с облегчением. Вот за этими воротами - душ, сон и огромное моральное облегчение.
   За спиной, где-то в двух шагах, размытым пятном возникла персиковая аура. О нет!
   -- Янтарь, вы издеваетесь, да?
   -- Я наслаждаюсь.
   Ухмылка с изрядной долей издевки с его губ, кажется, не сходила. Если он мог переместиться, какого... просто какого он отправил меня пешком? И вообще, отчего так пристально следит? Отпуск у сумеречного, что ли? Нет, у властителей отпусков не бывает. Значит, какие-то далеко идущие планы.
   Я в очередной раз облапал его взглядом. Да, не могу удержаться.
   Янтарь стоит таких взглядов! И не таких. И не только взглядов...
   За два дня эта сумеречная сволочь довела меня до очень странного состояния. Стояния. Постоянного, блин!
   Янтарь вопросительно поднял бровь. Я невольно опустил взгляд, и ответил ему его же фразой:
   -- Я наслаждаюсь.
   Улыбнулся и нажал на кнопку звонка.
   Как можно терпеть этого сумеречного?!
   Скользнув мне за спину, не дотрагиваясь, но находясь в опасной близости, он кутал меня своей аурой, цветами топленого молока и сливок, искрами-сполохами светлого шоколада и меди. Непроизвольно я откинул голову назад, мазнув отросшими волосами по его плечу. Поймал темный нечеловеческий взгляд. Почти тонул в янтарных и коралловых оттенках.
   Наверное, я даже бросил сумку, чтобы дотронуться, обнять это наваждение. Чтобы до конца увязнуть в тягучей оранжево-красной смоле чужих ощущений.
   -- Приветствую Вас, Янтарь.
   Звонкий голос Ксю вернул меня в реальность. Два шага вперед - так, чтобы уйти от его прикосновений. Кивнуть Ксю, улыбаясь уголком губ. Развернуться, кивнуть на прощание (надеюсь, что это будет правдой!) Янтарю.
   Сумеречный не стал утруждать себя словами, исчезнув молчаливо, неподвижно и (ума не приложу, как) ехидно.
   Я поймал мысль, что строю планы по его убийству. Как жаль, что реализовать их невозможно.
   -- Дим, привет. Алло, Земля - Дмитрию! Ты с нами?
   -- А... да, здесь. Душ - еда - разговор, хорошо?
   -- Ага. Пошли в дом. Душ - там.
   Вот почему надо мной все издеваются?
   Ксю, мое персональное ярко-желтое солнышко, придержала дверь, пока я разбирался с сумкой. Спасибо, милая, ты меня в очередной раз спасаешь.
   -- Дим... слушай... А он к тебе пристает, или ты к нему?
   Я подавился улыбкой. В Ксю следовало бы влюбиться, если не ее любовь к слухам.
   -- Не скажу!
  
   Через час чистого времени я сидел на кухне, обнимая кружку с чаем, и грустно смотрел на сумку.
   -- Ксю, милая, как ты относишься к интеллектуальному насилию?
   -- Если бэйсик, то сойдет.
   -- В смысле? -- Иногда я ее не понимаю.
   -- Доставай записи, идиот.
   -- Не обзывайся. Пожалуйста.
   На нее положительно нельзя обижаться. Милый желтый огонек чуть сместился в холодные оттенки. Что же, поработаем.
   В сумке лежала пачка листов. Все, что мне удалось переписать за два дня. В основном короткие, конкретные данные - записывать что-то более развернутое не было времени. Интересно, почему справочные материалы по магии нашего мира нелегко достать вне архива Рубин?
   Все это исследование было затеяно из-за эпизода в супермаркете: волны, сводящие с ума магию. Повторения пока не было, но кто может поручиться, что не будет? В списках заклинаний подобных эффектов не было, поэтому я взял себя в руки (и не дался в руки Янтаря) и принялся за работу.
   Пачка листов, с разноцветными пометками и расчетами на обороте, устилала весь кухонный стол.
   -- Может, пойдем в зал?
   -- Дима, ты в себе? Давай, говори, что надо делать, и будем работать. А то я действительно поверю, что Янтарь вымотал тебя до полной невменяемости. Мм?
   А если он и вправду вымотал меня? Настолько, что сейчас хотелось взять за шкирку Ария, обнять, как мягкую игрушку, и отрубиться часов на семнадцать. Не судьба. Надо еще узнать, как это счастье ко мне относится. Эх, а как он ко мне может относиться...
   -- Слушай. Есть данные по всем направлениям магии: основные возможности, ограничения, эффекты и количество затраченных сил. Сзади я примерно написал основные сочетания эффектов, но чаще они просто накладываются друг на друга без взаимодействия. Задача такая: найти что-нибудь, что совпадает с описанием волн. Где-то на первом листе...
   Я зарылся в отросшие до плеч волосы и хмуро уставился в окно. Выть еще не хотелось, но было откровенно погано. Закрыл глаза, переключаясь уже окончательно на восприятие Храма.
   Ксю. Желтый.
   Она сейчас сосредоточено копается в бумагах, мысленно составляя план действий. Спорим, она найдет способ использовать в работе всех? А еще - любит ароматы лайма и лимона, такие кислые и яркие.
   -- Земля - Дмитрию! Туту по колдунам двадцать листов... Кто из ребят может разобрать?
   -- Кир.
   В сознании, одурманенном необходимостью сна, всплыл нежно-розовый оттенок, перечерченный белыми линиями - таким я в последний раз видел мальчишку.
   "Кирилл, подойди"
   На ладони, лежавшей плашмя на столе, перед закрытыми глазами, возник какой-то простой значок. Потом полетел куда-то. Через полминуты из коридора донесся вопрос светлого:
   -- Дим! Ты что-то хотел?
   О, а я умею так...
   Ксю объяснила мальчишке что к чему, выдала объем работ, параллельно удивилась невероятному количеству чертежей и схем на записях, и раздала еще кучу указаний.
   Кирилл ушел почти радостный. Настроение у парня сместилось в сторону большей насыщенности и, похоже, чувства удовлетворения. Как будто он нашел... отдушину, что ли? Надо будет поговорить с Киром.
   Потом. На досуге. Я не Скарлетт О'Хара, я даже не подхожу по полу, но я подумаю об этом завтра.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Бондарев "Однажды в Хорс-тауне" К.Довыдовский "Орден Необычных" К.Пьянкова "Ложь во спасение" Д.Распопов "Рыцарь Смерти" В.Михальчук, А.Скорняк "Смерть наудачу" В.Контровский "Саракш: Кольцо ненависти" А.Буревой "Охотник. Лорд пустошей" И.Эльтеррус "Витой посох. Пробуждение" Ф.Вихрев "Третий фронт" А.Спесивцев "Черный археолог из будущего" Н.Андреев "Игра без ставок" А.Конторович "Рыцарь в серой шинели" С.Бадей "Снова полет" В.Вегашин "Культ Порока. Адепт" А.Богатырев "Марсианин" Е.Звездная "Всего один поцелуй" Ю.Иванович "Капризная фортуна" Я.Алексеева "Некроманты, алхимики и все остальные" В.Куницын "Спецназ его императорского величества" С.Уласевич "Полтора элитных метра, или Получите бодрого дракона!" Е.Каретникова "Зимняя сказка" (детск.) О.Демченко "Убить эльфа" П.Комарницкий "Продолжение следует" П.Корнев "Ледяная цитадель" В.Горъ "За гранью Долга" И.Дравин "Чужак. Рейнджер" Д.Манасыпов "Чистильщики пустошей"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"