Дашко Д., Бычков М.: другие произведения.

Подземка

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
Оценка: 6.00*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Книга вышла в издательстве "Крылов". Тираж 5000 экз. Начало продаж 16.08.10

  Дашко Дмитрий, Бычков Михаил
  
   Точка отсчета
  
  Глава 1
  Тяжёлый замок заскрипел, противный звук ржавых, несмазанных лет сто, металлических пластин вырвал меня из полусна. Ключ с хрустом провернулся, дверь распахнулась, световой зайчик ударил в лицо.
  Вот зараза! Так и ослепнуть можно. Я поднял руку, защищая глаза.
  - Сидишь? - спросил человек с фонарём.
  По хриплому, вечно простуженному басу я без труда опознал говорившего.
  - Сижу, Федя.
  Стоять и лежать на "губе" при всём желании не получится. Размеры не позволят: ни мои, ни помещения. Однако лучше посидеть здесь, чем встать к стенке. Уж больно последствия разные.
  - Надоело? - продолжил расспросы хриплый.
  - А ты как думаешь?
  - Да кто тебя знает, придурка!
  - За придурка ответишь, - многообещающе произнёс я.
  Невидимый собеседник фыркнул:
  - Напугал! Уже дрожу.
  - И правильно делаешь, - заметил я.
  - Тебя не спрашивали. Давай, вали отсюда, - он отошёл, открывая проход.
  Я разозлился:
  - Бегу и спотыкаюсь! Ты что, не соображаешь: я сейчас как деревянный. Шутка ли столько времени тут проторчать.
  Подумав, решил сменить гнев на милость:
  - Кстати, Федя, а, сколько именно меня продержали?
  - Достаточно.
  Да уж, Федя, наш безопасник, многословностью никогда не отличался.
  - Может, поможешь? Мне самому до вечера не выбраться...
  - Твои проблемы, Лось.
  - Точно, мои, - согласился я. - Ладно, попробую. Встречай героев, страна.
  Ноги затекли, я с трудом выбрался из конуры гауптвахты, можно сказать на четвереньках выполз. Бр! Бетонный пол, на который выпал, был холодным и мокрым. Чтобы не растерять тепло, в темпе оч-чень медленного вальса размял конечности и выпрямился во весь рост. Свобода, ёшкин кот!
  И сразу в голове винтики со шпунтиками заработали. Быстро что-то меня выпустили, суетливо. А что из этого следует? Очень простой вывод: неспроста, то бишь по назревшей, как чирей на филейной части, причине.
  Кому-то я понадобился. Интересно, кому именно и зачем? Обострённое чутьё подсказывало, что ответы на эти вопросы будут дурно попахивать.
  - Ты меня как - официально освобождаешь или в порыве самодеятельности?
  - Полковник приказал. Будь моя воля, я бы тебя просто пристрелил или здесь гнить оставил. Меньше возни с тобой.
  Если Полковник задёргался, жди беды. Ни к чему хорошему его телодвижения не приводят. Я уже испытал это на собственной шкуре, а она у меня одна-одинёшенька.
  - За что ты меня так не любишь, Федя? - спросил я.
  Ну, просто, чтобы спросить.
  - С какой стати мне тебя любить, Лось?! Ты что, девка какая?! - удивился мой освободитель.
  - Верно, не девка, - я проверил суставы на гибкость. - Но это ничего не значит. Разве не слышал, что отец Варфоломей глаголет: только любовь к ближнему делает нас настоящими людьми.
  - Заткнись, Лось, не на проповеди. Мне и без попа тошно.
  - Уже заткнулся. Цени мою готовность к сотрудничеству, Федя.
  - Плевать мне на тебя и твою готовность, - безопасник скривился.
  Я проделал пару упражнений. Вроде ничего, терпимо. Мышцы всё ещё задеревеневшие, но это не самая большая проблема в моей жизни. Самую большую зовут Полковником, и, если я жив, значит ему это нужно.
  - Что скажешь, Лось: оно того стоило? - с издёвкой поинтересовался Федя.
  - А ты попробуй, - посоветовал я. - Проверь на себе.
  - Ну да, - хмыкнул он. - Делать больше нечего. Какого ты ... с Полковником заспорил?
  - Надо было, - огрызнулся я. - Можно подумать ты не в курсе.
  - Конечно, в курсе, - не стал отпираться Федя, - но хочу выслушать обе стороны конфликта.
  - Брось. Всё равно в рапорте напишешь то, что скажет Полковник, - заметил я.
  Федя промолчал.
  Плохо быть безопасником. Поисковиком, впрочем, тоже. И здесь, и там дерьмо, только во втором случае оно лежит на поверхности, и его там много. В буквальном смысле.
  - Ты, Лось, к себе ступай, отдохни, - посоветовал безопасник.
  - Так и сделаю, - заверил я. - Всенепременно! Только ты, Федя, не расслабляйся. Бди! В редкие минуты отдыха я должен спать спокойно.
  Последний вагон в составе, безнадёжно застрявшем на путях, специально отвели под общагу для холостяков. Кто хотел - ограждал личное пространство занавесочками, кому было всё равно - спокойно выставлял жизнь на показ. На станции секреты долго не живут.
  Я зашёл в свой отсек, растянулся на лавке, подложив руки под голову, и задремал.
  - Ба! Кого я вижу! Никак Лося раньше срока из собачатника выпустили?! - прозвучал над ухом насмешливый голос соседа по "апартаментам" - здоровенного, как буйвол, Антохи Игнатова.
  От него как всегда воняло бензином. Впрочем, не удивительно. Антоха был шофёром в поисковом караване. Ему по должности полагалось пахнуть горюче-смазочными материалами и прочими отнюдь не благоухающими веществами.
  Отвечать на его наивно-восторженное приветствие я не стал, лишь вяло пожал ладонь и снова закрыл глаза.
  - Хватит дрыхнуть, Лось. Неужто на губе не выспался? - Не отставал Антоха.
  - Как тебе сказать... Мне, понимаешь, там сон хороший снился, да вот беда: разбудили, не дали досмотреть. Так я весь в надеждах: вдруг продолжение увижу...
  На самом деле несколько дней я видел лишь темноту, независимо от того сплю или бодрствую.
  - Оставь нелепые надежды, Лосяра. Давай-ка я тебе лучше чайку плесну. Крепкий, горячий, как раз, в твоём вкусе, - продолжил терзать меня Антоха.
  - Ты, наверное, меня с кем-то путаешь. Сколько себя помню, никогда не любил твой чифирь. Мне бы водичку сладенькую, чуть подкрашенную. Можно даже слегка теплую.
  - И ты будешь пить эту гадость? - удивился здоровяк.
  Он сунул два пальца в рот и изобразил, будто его тошнит:
  - Бэ-э!
  Я выматерился:
  - Сам такой! Не навязывай свои вкусы окружающим.
  - Ну вот, опять не угодил, получается! - притворно расстроился Игнатов.
  - Получается, что не получается, - подтвердил я. - Мне, Антон, угодить сложно. Я редкостный привереда. Но для друга готов сделать исключение. Давай свой чай и чего-нибудь из съестного, я, хэзэ сколько времени не жравши.
  Антон засиял:
  - Так бы сразу и говорил, Лось. Узнаю старого друга.
  - Ещё б не узнал!
  Потягивая чай, я стал расспрашивать о последних новостях на Двадцатке. Если верить другу, всё вроде шло как обычно, а это в нашей не самой развесёлой жизни, скорее толстый и жирный плюс, нежели минус. И только в конце рассказа услышал главное:
  - Полковник на тебя разозлился, хотел из каравана выгнать, перевести в охрану или вообще на ферму, крыс разводить, но...
  - Что "но", Антон? Дурака не нашлось на моё место?
  Сосед развёл руками:
  - Ясен пень не нашлось. Кому охота постоянно ходить между жизнью и смертью? Под землёй хоть и паршиво, но безопасней, а там... - Антон не стал договаривать.
  Теперь понятно, почему меня досрочно на свободу выпустили. Некому подменить. Наверное, в этом вся прелесть моего рода занятий. Если другого не то что за серьёзное нарушение, а за простое вяканье, выраженное в обсуждении приказа, могут грохнуть без особых раздумий, то поисковика, конечно, накажут, но не столь сурово. Дефицитная у нас профессия.
  - Когда выходим? - спросил я.
  - Часа через три инструктаж.
  - Понятно.
  Я зевнул. Значит, скоро на поверхность.
  - Ты подремли чуток, - глядя на мою сонную физиономию, сочувственно предложил Антон. - Не беспокойся, я твоё снаряжение подготовил. Всё в полном абажуре.
  - Ага, сначала разбудил, теперь предлагаешь подрыхнуть. Да здравствует здоровая логика! Нет уж, я тогда лучше книженцию почитаю, раз делать больше нечего.
  - Нормальный человек всё равно нашёл бы чем заняться, а ты сразу за книжку, - недовольно пробурчал сосед. - Порти глаза, раз такой грамотный.
  - Спасибо за разрешение!
  Я стал листать принесённую с прошлого выхода на поверхность книжку. Сам сдал в библиотеку, сам оказался единственным читателем. Народ у нас занятой, люди во время короткого отдыха предаются иным развлечениям, и не все из них одинаково полезны как йогурты (Кстати, что это такое? Слово помню, а что под ним понимается ни в зуб ногой).
  Кто-то отключает сознание при помощи разнообразной гадости, притащенной поисковиками в обход всех инструкций, кто-то клеит подружку из девок подоступней, а кто-то разбирает и собирает автомат с закрытыми глазами как Игнатов, у которого всё равно других радостей в жизни нет.
  - Слушай, приятель, перестань издеваться над железками, - вяло попросил я, когда очередные "шлёп-шлёп" и "бац-бац-шёлк" меня доконали.
  Сосед отложил собранный "калаш" в сторону, снял повязку и пробасил:
  - Отвянь, Лось! Чего пристал к хорошему человеку?
  - К хорошему?!
  - К замечательному во всех отношениях.
  - Кхм ... Не было бы причины, не стал бы приставать. Автомат твой жалко. Сделал из боевого оружия набор "Юный техник", прости Господи!
  - Автомат надо холить и лелеять, тогда он не подведёт, - заключил Игнатов.
  - Тебя подведёшь! Мозгами пораскинь, дружище: зачем тебе автомат? Ты кого угодно голыми руками уделаешь!
  Польщённый Игнатов улыбнулся, но просьбе не внял и продолжил терзать многострадальный "калаш". Ну вот, никакого авторитета у товарищей. Сплошной игнор.
  Я вернулся к прерванному занятию. Книга, вопреки многообещающей обложке, была скучной. Главный герой от страницы к странице прокачивал себя и, когда стал таким же мегакрутым как старшина нашего каравана Димка Петренко, с чего-то вдруг решил, что напрасно потратил лучшие годы и, что надо жить в гармонии и согласии с окружающей средой. С такой философией на поверхности и пяти минут не протянешь, не то что максимальные четыре часа без всяких там хвостиков.
  Занавески раздвинулись. Появился улыбчивый, мелкий, похожий на хорька Толик. Ещё один поисковик из нашего каравана, чтоб ему на том свете ни дна ни покрышки!
  - Лось, Антоха, чего застряли? Топайте на инструктаж. Там Козлов уже полчаса на дерьмо исходит.
  - Передай товарищу господину Козлову, что мы скоро будем, - сказал я, закрывая книгу.
  Вот уж сподобило такую муть прихватить. Польстился на завлекательную обложку. Жизнью рисковал за ради такой чуши. Эх, попадись мне сейчас этот автор (если он выжил, конечно)! Я бы показал ему, где раки на пару с кузькиной мамой зимуют.
  - Щаз! - осклабился Толик. - Хочешь, чтобы мне Димка все зубы пересчитал? Валите на инструктаж, парни, да поживее.
  - Ну вот, как всегда: придёт Толик и всё испортит, - отложил автомат в сторону Антоха. - Ты у нас прям как герой.
  - Какой герой? - не сообразил "хорёк".
  - Обычный, из анекдота, - пояснил сосед. - Слышал о поручике Ржевском?
  - Не-а, - замотал головой Толик.
  - Я потом о нём расскажу, - пообещал Антон. - Тебе понравится.
  Нас было шестеро: обычный состав каравана. Оптимальный, проверенный многолетней практикой. Поисковики подобрались тёртые, не раз и не два бывавшие на поверхности, а это, дорогого стоит. За каждого я готов отдать правую руку... ну, разве что за Толика половину мизинца и то при хорошем расположении духа.
  Почему? Объяснить можно.
  Не понятно, о чём думал Создатель, наделяя Толика на редкость говнистым характером и длиннющим языком без костей. Наверное, хотел, чтобы мы чаще молились и испили горькую чашу до дна.
  Путь в рай лёгким не бывает. Толик, очевидно, догадывался о столь высоком и важном предназначении и старался за троих. Вот и недавно не смог удержаться, сострил и, как всегда, пошло. На то он и Толик, такова его природа и тут ничего не исправишь.
  Старшина каравана Димка Петренко, по прозвищу Ботвинник (ну любит он шахматы) скучным тоном рассказывал прописные истины, а мы стояли со скучным видом и зевали. И не Димкина это вина, что мы едва не вывихнули челюсти. Уж кто-кто, а Ботвинник, разбуди его ночью, прямым текстом отчеканит, что мы, бывавшие на поверхности каждые две недели, давным-давно вызубрили все инструкции и понимаем, когда можно просто испортить воздух, а когда наложить полные штаны.
  Что поделать, порядки у нас на станции почти военные. Полковник, хоть и в армии никогда не служил, любил дисциплину со страстью истинно штатского человека, то есть следовал исключительно букве устава. Если перед выходом положен получасовой инструктаж, значит, команда получит его в полном объёме. А чтобы не филонили, приходил лично или присылал заместителя - Козлова. Кстати, впервые наблюдаю столь потрясающее совпадение характера человека и его фамилии. Пожалуй, правы те, кто считает, что она откладывает отпечаток на психотипе. Впрочем, у меня фамилия из той же звериной оперы. Лосев я.
  Вокруг каравана, готовящегося к выходу на поверхность, всегда собирается малышня. Детишки крутятся, понимая, что могут рассчитывать на добытую наверху, плитку шоколада или горсть засахаренных карамелек. Под землёй на "вкусняшки" надеяться нечего. Самая калорийная еда идёт тем, на ком собственно Двадцатка и держится: администрации, бойцам охранения, поисковикам.
  Станция давно на самообеспечении. Весь найденный на поверхности улов полагается сдавать на склад, оставить чего-то себе мы не вправе. Всё в общий котёл, а там Полковник распределит кому, что и сколько. Разумеется, есть ещё и налоги. Двадцатке приходится платить дань, как и всем остальным "цивилизованным" станциям. Раз в условленный период приезжает мотодрезина, на ней весь собранный хабар отправляется на Центральную. Чего там с ним делают, сказать не берусь. Куски с барского стола, то есть с Центральной, нам не перепадают.
  На Двадцатке талонная система, привет из советского прошлого. Аккуратно нарезанные разлинованные кусочки бумаги: белые в клеточку - на продовольствие, в полоску - на витамины, без них в подземелье не протянуть. И зелёные, тетрадочные, на которых можно прочесть отрывки из таблицы умножения, правила грамматики - самые заветные для некоторых не пользующихся спросом у прекрасного пола бабников вроде Толика.
  А вокруг нас вертятся дети. И разве мы, караванщики, не люди? Разве, глядя на чумазые личики тех, кто никогда не видел солнце, родился в вонючем и мокром туннеле, и, наверное, проведёт в нём всю оставшуюся жизнь, не дрогнет рука и не захочется припрятать шоколадную плитку в потайном кармане, чтобы потом втихаря вручить очередному любимцу и, с грустной улыбкой смотреть, как он запускает острые зубки в растаявшее лакомство.
  Этот пацанёнок был совсем мелким, видать недавно оторванным от материнской титьки, иначе бы он, услышав протокольную фразу Ботвинника: "Ставим часы на обратный отсчёт, расчётное время двести сорок минут", не спросил:
  - Дяденька, а что с вами будет, если не успеете? Вторая голова вырастет?
  Толик глупо заржал:
  - Во даёт! Вторая голова! Лучше б второй член вырос. Я бы точно не отказался!
  - Зачем он тебе? - буркнул я. - Сначала научись одним пользоваться.
  Толик на подначку не обиделся (он вообще редко обижается), лишь ухмыльнулся, обнажив спрятанные за мясистыми губами гнилые зубы. При тусклом свете ламп аварийного освещения о дефектах его внешности можно было только догадываться, но я видел неказистую физиономию поисковика наверху, когда гигантская, поросшая шерстью тварь, сорвала с Толика респиратор и едва не вцепилась в горло. Солнце тогда светило ярко, так ярко, что слепило даже в очках с тёмными светофильтрами. Каждый из нас в тот день нахватался "зайчиков" на неделю, вот почему мы прозевали внезапную атаку затаившейся гадины, которая определённо знала, откуда выходят на поверхность люди, и "пасла" в надёжном укрытии добычу.
  Она выскочила из-за угла и без труда распластала Толика на растрескавшемся асфальте. Я и глазом моргнуть не успел. Секунду назад впереди маячила спина напарника, отчётливо видимая с любого расстояния - пятнистая зелёная куртка с капюшоном, подобранная во время удачного набега на магазинчик "Охота и рыболовство", могла служить маяком посреди серо-коричневых каменных джунглей.
  До входа в подземку оставалось всего ничего, фактически мы были почти дома, я расслабился и, как выяснилось напрасно: мерно шагавшего поисковика будто снесло порывом шквального ветра.
  Толик оказался погребённым под огромным, урчащим от ненависти и голода мохнатым комком, который норовил вцепиться в горло. Зверь шипел, издавал странные душераздирающие звуки. Я едва не нажал на спусковой крючок, но в последний момент сообразил, что могу подстрелить напарника.
  Меня сразу прошиб холодный пот. Вот так, за здорово живёшь, едва не грохнул Толю.
  Поисковик отчаянно сражался за жизнь, переплетённые тела человека и монстра катались из стороны в сторону. Шла жестокая схватка. Не знаю, каким чудом, мне удалось отпихнуть тяжеленную тушу твари и влепить ей короткую очередь прямо между глаз, без риска зацепить жертву. Создания, встречающиеся на поверхности, бывают живучи, но эту скотину я отправил в её персональное загробное пекло и удостоился от Толика обычного кивка в благодарность.
  Мы привыкли рисковать, привыкли спасать и спасаться. Если хочешь умереть от старости, ты должен быстро бегать и хорошо стрелять, впрочем, при столкновении с гарпией бег не поможет. Крылатый монстр догонит любого спринтера, тогда вся надежда на меткость и на то, что не изведёшь автоматные рожки, прежде чем сдохнет последняя из гарпий.
  Мы приблизились к гермоворотам. Позади всех топал Игнатов. В руках у него канистра с бензином. Во время последней поездки мы сожгли почти всю горючку, пришло время заправлять транспорт заново.
  Я остановился, подождал соседа:
  - Слушай, Антоха, скажи: почему мы не называем себя сталкерами? Вроде классное слово, красивое и непонятное.
  - А на каком оно языке? - поинтересовался Игнатов.
  - На английском, кажется.
  - То есть на языке тех, кто обеспечил нам столь роскошное существование, - обведя взглядом мрачную нору подземелья, резюмировал друг. - Потому и не говорим. Язык врага тоже враг.
  - Ну, знаешь... Какие теперь враги? И раз уж ты поднял эту тему: может первыми наши начали, а те защищались?
  - Наши... - Антон усмехнулся. - Вряд ли. Наши только тырить горазды... были.
  Последнее слово он произнёс с особым удовольствием.
  - Не думаю, что "были". Для правительства наверняка какие-нибудь спецбункеры придуманы, со жратвой под завязку и с длинноногими официантками.
  - Сдаётся мне, как раз по этим спецбункерам и лупили в первую очередь. Сомневаюсь, что кто-то там выжил.
  - Слушай, если мы с тобой - нормальные люди - выжили, то эти суки и подавно. Закон такой: дерьмо не тонет и не гибнет. Ты вон на Козлова взгляни. Как думаешь, кто из нас первым загнётся? Зуб даю, да что там зуб - челюсть: мы с тобой, а Козлов нас переживёт вместе взятых, ибо дерьма в нём больше, чем он весит.
  Караван всегда провожал кто-то из начальства, Козлову пришлось шагать за нами до гермоворот. Вид при этом у него был испуганно-брезгливый. Он жутко боялся словить какую-нибудь заразу с поверхности, на нас смотрел как на смертников.
  А что, пожалуй, Козлов прав: все мы смертные, но поисковики смертны вдвойне. В нашем распоряжении всего четыре часа пребывания на поверхности, двести сорок минут, и шут его знает, сколько это в секундах. Проще мозги сломать, чем подсчитать. Стоит ненадолго застрять и... нет, не буди лихо.
  Я суеверно сплюнул три раза через левое плечо. Жаль из деревянных предметов в зоне досягаемости только голова Толика, но она ему может наверху пригодиться.
  Надо уложиться в срок, который начнут отсчитывать тёмные пластмассовые часы с большим циферблатом. Скоро Ботвинник даст команду, время на них побежит в обратную сторону.
  Часы эти - наша гордость и спасение. Склад с китайским ширпотребом поисковики обнаружили лет пять назад. Он был практически не тронут. В куче абсолютно бесполезных здесь, в подземелье, вещей нашлась большая партия электронных часов и, о чудо! элементов питания к ним.
  - Здорово, мужики! - Охранник возле гермоворот перекинул "калаш" за спину, нажал на рычаг.
  Створки, которые как говорят, способны выдержать взрыв чуть ли не атомной бомбы, раздвинулись. Понятия не имею, что произошло в других городах, но по нам шарахнули отнюдь не ядрёной бомбой.
  Военные твердят о химическом и биологическом оружии, целью которого было уничтожение живой силы и полное сохранение материальных средств. Те, кто нас бомбили, были практичными людьми, вот только им уже никогда не воспользоваться плодами своих трудов. Что-то пошло не так. Немногие выжившие перекочевали в катакомбы метро, оставив всё имущество на заражённой поверхности, находиться на которой можно не больше четырёх часов. Затем, поисковиков ждут двухнедельные "каникулы". За это время самые страшные токсины, переизбыток которых взывает либо долгую и мучительную смерть, либо почти мгновенную мутацию, выводятся из организма.
  - Мужики, - тихо, чтобы не слышал Козлов, попросил охранник, - если курево попадётся, прихватите мне пачку. В долгу не останусь. Мяса вам притащу. У меня на ферме жена работает, она сверх пайки подкинет. Ну, что скажете?
  Игоряха Белых, единственный семейный из всех нас, сдержано кивнул. У него две обузы: больная жена и маленькая дочка. Стандартной продуктовой пайки, которая выделяется поисковикам, для одного здорового мужчины в самый раз, а для семьи из трёх человек ничтожно мало. Довольствие для женщин и детей скудное, на грани выживания. Так что я не сомневался, ради лишнего куска мяса, Игорь притаранит с поверхности даже рояль.
  - Будет возможность, достану. Только стопроцентной гарантии дать не могу.
  - Спасибо!
  - Пока не за что, - ответил Игорь.
  У него осунувшееся лицо, впалые щёки и стеклянные глаза. Такие бывают у наркоманов, но Игорь ничего такого не употребляет, иначе его в два счёта выставили бы из поисковой партии. Нет, тут что-то другое. Он искренне переживает за больную жену, а дела у неё идут всё хуже и хуже. Так, во всяком случае, говорил Док, а он врёт только в исключительных случаях.
  В былые времена Двадцатка снаряжала по три-четыре каравана одновременно, но это было так давно, что кажется неправдой. С той поры утекло много воды и угробилось море народа.
  Мы перешагнули символический порог, разделявший Двадцатку и внешний мир. Ещё минута, и я увижу поверхность. Снова.
  Не верится, что я когда-то жил там, с родителями, с братом и сестрой. Иногда они приходят ко мне во снах.
  - Приготовились! - коротко бросил Ботвинник.
  Мы послушно надели респираторы (тщетная надежда остановить хотя бы часть невидимой дряни), надвинули на глаза пластмассовые очки, они у всех разные, очень яркие и непривычно красивые. Похожие я видел в съежившемся от сырости журнале, на развороте которого изображался лыжник. Он нёсся с бешеной скоростью по горному склону, вызывая у меня жгучую зависть. Вот только я никогда не увижу заснеженных гор и не смогу с них прокатиться. Да чего уж там, существует масса вещей, которых никто никогда не увидит.
  Здесь было свежо, очки сразу запотели. Я любовно протёр их чистой тряпочкой. Без очков как без рук. Приходится носить, чтобы не ослепнуть. Мы привыкли к полумраку, солнечный свет губителен для глаз подземных жителей. Лет десять назад поисковики попробовали выходить по ночам. Не знаю, кому из начальства пришёл в голову столь смелый эксперимент, но из того похода вернулось меньше половины, а у тех, кто выжил, волосы посеребрила седина.
  Ночной город оказался намного опасней дневного. В нём правят бал такие создания, о которых не хочется думать.
  Мы не успели отойти от гермоворот. Помешал молодой парнишка, из тех, о ком принято говорить "молоко на губах не обсохло". У него на руке была красная повязка. Вестовой из штаба от Полковника.
  - Хорошо, что я вас догнал, - обрадовано сказал парнишка. - Только что с Центральной пришла телефонограмма. Генерал приказал изменить маршрут вашей партии. С Полковником согласовано.
  У каждой станции, которая подчиняется Центральной, есть карты с нанесёнными маршрутами. Специально придумано, чтобы караваны не пересекались и не ловили рыбку в чужих угодьях. У тех, кто занимается браконьерством, могут возникнуть серьёзные неприятности, особенно, если налетишь на поисковую группу, промышляющую в своём районе. Случались и перестрелки. В прошлом году ребята с Четырнадцатой вздумали пошалить в нашем квадрате. Я шлёпнул двоих и до сих пор не сожалею.
  - Что за маршрут? - спокойно спросил Ботвинник, сняв мешавший говорить респиратор.
  - Да необычный какой-то, - смущаясь, ответил вестовой. - Можно взять у вас карту? Я покажу.
  - Показывай.
  Димка вытащил из планшетки карту с карандашными разметками, протянул парнишке. Вестовой ткнул указательным пальцем:
  - Вот, приказано съездить сюда.
  Ботвинник присвистнул:
  - Далеко... А какого ... надо переться именно туда? - не выдержав, ругнулся он.
  От его грозного крика вестовой будто сделался меньше ростом, втянул голову в плечи, с опаской посмотрел на автомат Димки и почти шёпотом с затаённой обидой сказал:
  - А я тут причём?! Мне велено передать, я и передал. Чего кричать-то?!
  - Дайте взглянуть, - протянул руку Козлов, который дотоле вёл себя так, будто его ничего не касалось.
  Он быстро пробежался по карте глазами и с безмятежной улыбкой вернул её Ботвиннику.
  - Ничего страшного в новом маршруте не вижу, уважаемый. У вас есть транспорт, горючка, боеприпасы. Слетаете мигом туда и обратно. Что вас так смущает, Петренко?
  - Многое что, товарищ Козлов. Во-первых, конечная точка маршрута пролегает в местах, куда никто из нас ещё не совался. Кто или что там нас ждёт, одному Богу известно! Во-вторых, дорога займёт много времени, а у нас время - самый ценный и, главное, лимитированный ресурс. Боюсь, угробят нас по пути.
  - Что вы предлагаете, Петренко? Открыто не подчиниться Центральной, устроить мятеж? Я правильно вас понимаю? - приняв воинственную позу, поинтересовался Козлов.
  Он даже на цыпочки привстал, чтобы хоть чуточку сравняться в росте с Ботвинником.
  Димка промолчал, и молчание его было красноречивей слов.
  Ссориться с Центральной нам не с руки. Оттуда идёт энергия, питающая свет на станции и в туннелях, электричество, от которого работают воздушные и водяные фильтры. В конце концов, тот же телефон, прямая связь с остальным подземным миром. Станции, которые спорят с Центральной, превращаются в изгоев и существуют недолго. Разве что Тридцать Пятая, но это особый случай. Разговаривать о ней считается дурным тоном, практически табу.
  Генерал, которому подчиняются все администрации, самый большой "пахан" подземного мира.
  Я никогда его не видел и к этому не стремлюсь.
  - Я всего лишь хочу услышать объяснения, почему мы должны изменить маршрут? - глухим голосом спросил Ботвинник.
  - А чего тут неясного? Всю близлежащую округу мы уже исползали, обшарили большинство магазинов, аптек, утащили почти всё полезное. Ну, то, до чего смогли добраться. С каждым разом уловы караванов всё беднее и беднее. Глядишь, пройдёт немного времени, и вы вообще начнёте возвращаться пустыми. Вот, чтобы избежать грядущего порожняка Генералу и вздумалось отправить вас на новое пастбище. Так сказать пощипать травку в местах, куда ещё никто не ступал.
  - Ни я, ни мои люди не являются овцами. Щипать травку мы не намерены, - вспылил Ботвинник.
  - Это я фигурально выражаясь, - спохватился Козлов.
  Он вдруг напрягся, лицо его стало жестоким:
  - В любом случае, вы обязаны подчиниться приказу. Ступайте к машине или придётся доложить о вас куда следует. Со всеми вытекающими последствиями.
  Димка усмехнулся. На каждой станции есть свои безопасники, Двадцатка не исключение. Вот только наш безопасник - Федя - его лучший кореш. Хотя, на Димкином месте я бы не рыпался. Если перед станцией встанет угроза отключения от электричества, не спасёт и друг. Законы под землёй простые. Подставил станцию, получи пулю. Может даже от старинного приятеля.
  Ботвинник, который понимал это не хуже меня, раздосадовано сплюнул, да так метко, что попал на высокий армейский ботинок Козлова, но зам сделал вид, что ничего не заметил и отвернулся.
  - Ладно, - устало сказал Димка. - Идём наверх ребята. Будь, что будет и пропади оно пропадом.
  - Аминь! - дурачась, добавил Толик.
  Мы потянулись вереницей. Сначала по застывшим ступенькам эскалатора, потом по бетонным ступенькам перехода. Наши следы чётко отпечатывались в толстом слое пыли. Они вели наверх, туда, где лежит то, что некогда было огромным пятимиллионным городом с красивыми дворцами, закованной в гранит набережной, шпилем Адмиралтейства и разводными мостами. У него красивое название, у этого города, вот только мало кто произносит его вслух. Мы выходим не в город, мы выходим на поверхность.
  Я хоть что-то помню или стараюсь вспоминать, остальные наоборот, пытаются забыть прежнюю жизнь. Они винят прошлое в наших бедах, ненавидят его. Поэтому даже старое название станции стёрто из памяти, для всех она давно уже стала просто Двадцаткой.
  - Саня, пошёл! - командует Ботвинник.
  Раз мы при исполнении, для него я не поисковик по прозвищу Лось, а Саня. В устах Ботвинника моё имя звучит почти как офицерское звание. Мелочь, а приятно.
  Я вылетаю как пробка из бутылки, за мной, страхуя, выбегает Игорь. Когда спину прикрывает Гоша, можно не бояться, он надёжный как кремень, но и бдительности терять не стоит. Проголубоглазишь опасность и всё, амба! И никто не узнает, где могилка твоя.
   Не узнает, потому что её собственно и не будет. Твари, бродящие на поверхности, с одинаковым удовольствием жрут живое и мёртвое человеческое тело. Лопают они и друг друга. Сам видел, как две гарпии, заклевав третью, преспокойно поедали её, пока остальные атаковали наш маленький отряд.
  Я огляделся. Так, что тут у нас? Вроде всё нормально, глазу не за что зацепиться. Впереди и позади никого, а шуршащие звуки издаёт ветер, который гоняет мусор по пустым улицам. Летят полиэтиленовые пакеты (они, наверное, и нас переживут), жёлтые обрывки газет, пыль поднимается клубком.
  Господи, как тут страшно! Мне ни капельки не стыдно признаться: я боюсь больших открытых пространств, здесь ты как на ладони, виден со всех сторон. Хочется прижаться к стене и, пятясь как рак, забраться обратно под спасительную защиту гермоворот. Такая вот клаустрофобия наоборот, когда нет ничего милее нависших сводов и желтого света аварийки.
  Оп-паньки! Что это вон там, за полуразрушенным киоском?
  
  Глава 2
  
  - Ну, чего там? - нетерпеливо спросил Толик.
  - Возможно, ничего хорошего, - с деланным конфуцианским спокойствием произнёс я.
  - Может шмальнуть сразу?
  Толик всегда отличался склонностью к перестраховке. Но, если подумать, на поверхности это является ценным качеством.
  - Погоди, успеешь.
  На верху водится много тварей и все они жутко агрессивны. Если кто-то считает, что человек самый опасный зверь, пусть попробует погулять полчасика по земле. Можно даже днём. Уверяю, получите массу незабываемых впечатлений.
  Наземный бестиарий вгонит в шок любого, особенно с непривычки. Я после первой вылазки дня три глушил самогонку, прогоняя из памяти увиденный кошмар, иначе бы не заснул. Со временем чувства слегка притупились, но всё равно, стоит только оказаться на земле, машинально начинают трястись поджилки и стучать зубы.
  Мы, поисковики, не супермены и никогда не были ими. Мы - обычные люди и поэтому испытываем страх, а он помогает нам выжить. Закон природы.
  Всего должно быть в меру. Герои и трусы погибают первыми. Остаются те, кто, преодолевая боязнь, идёт к намеченной цели.
  Наверху много врагов. Наиболее эффектно и роскошно выглядят гарпии, большие чёрные существа с собачьей головой, мощными бульдожьими челюстями, кожистым телом с резко выделяющимися рёбрами грудной клетки. У гарпий размашистые крылья и цепкие лапы с острыми как бритва когтями. На конце длинного хвоста жало. К счастью, яд, который оно выделяет, для человека безвреден. Однако удар хвостом может сбить с ног, а жало запросто нанесёт смертельную рану.
  Гарпии всегда собираются в стаи, состоящие из нескольких десятков особей. Они парят на высоте десятиэтажного дома и, завидев добычу, камнем падают вниз, издавая оглушительный рёв, способный ввести жертву в ступор. Одно время их отпугивал шум работающего двигателя и выстрелы, но сейчас они практически ничего не боятся. К тому же отличаются бешеным упорством, способны атаковать, не обращая внимания на кинжальный огонь из автоматов. При этом они достаточно смышленые твари и умеют устраивать засады. Иногда ведут довольно спокойный образ жизни и атакуют, только если считают, что гнезду грозит опасность, однако периоды относительного покоя длятся недолго, всего несколько дней.
  У этих созданий потрясающе развито стадное чувство. Самое худшее, что может случиться с караваном - оказаться возле гнезда, тогда люди подвергаются нашествию сразу нескольких стай, собирающихся буквально за минуту. Гарпии летят со всех концов, призываемые тревожным писком сородичей. И тогда начинается нечто неописуемое.
  Небо темнеет от сотен размашистых крыльев, твари устремляются вниз будто торпеды, безрассудно атакуя всех и вся. Единственный способ спастись - дать по газам и на всей скорости уноситься прочь, к станции. Разве что гермоворота способны устоять перед их сумасшедшим натиском.
  За время существования Двадцатки мы более-менее изучили повадки гарпий и знаем расположение их гнёзд. Любой новый маршрут вылазки в первую очередь опасен неизведанностью. Поэтому Димка так нервничал, получая предписание из штаба. В конце концов, дело касается и его личного зада. Но и Козлов по-своему прав. Найти что-то стоящее с каждой вылазкой становится всё труднее и труднее, мы превращаемся в шахтёров, которые постепенно выдали на гора всю ценную породу и теперь вынуждены иметь дело с обедневшими пластами.
  Кроме гарпий есть ещё и йети. Кто-то назвал их так из-за сходства с виденным на картинках снежным человеком. Я в существование снежных людей никогда не верил, а твари, которых прозвали в честь этих мифических существ, больше смахивают на огромных горилл, у них густая шерсть, выпуклый лоб, выдвинутая вперёд тяжёлая челюсть, глубоко посаженные мелкие глазки и злобный нрав. Одна из них подстерегла Толика и загрызла бы, не приди я на помощь.
  Возможно, так выглядели наши весьма отдалённые предки, но биологическая общность ещё не делает нас друзьями. Йети людоеды. Они здоровые и мощные будто танки, чтобы остановить такой надо буквально изрешетить его пулями, при редком везении можно пробить прочный как броня череп, и тогда бестия сдохнет.
  Йети не коллективные создания, они охотятся только в одиночку. Хотя, если нужда заставит, могут навалиться и компанией, но случаи эти не просто редки, уникальны.
  Я перечислил два из трёх самых распространённые существ. Они очень опасны, и мы стараемся с ними не связываться. Но сегодня нам повезло. Из-за некогда белого, а теперь грязно-ржавого киоска с покатой крышей на свет вышел представитель третьей разнородности обитателей поверхности: ходячий мертвец, он же зомбарь. Окажись с нами какой-нибудь киношник вроде Джорджа Ромеро, он бы от радости штанишки намочил. Редкая выпала бы возможность для натурных съёмок.
  Так оно и бывает. Для кого-то кино, для кого-то жизнь.
  Труп еще не успел полностью разложиться, хотя одежда на нём истлела и превратилась в лохмотья. Череп с пустыми глазницами уставился в нашу сторону, и сразу дробно заклацали редкие зубы, будто боевые тамтамы. Мертвец вытянул прутья рук и карикатурно пошагал, подволакивая правую ногу. Двигался он чуть быстрее черепахи, и Толик, довольный, что всё обошлось, снял его издалека.
  Чтобы окончательно добить зомби, надо разрушить его мозг. Пуля, выпущенная из АКС, уложила ходячего мертвеца сразу. Он откинулся на спину и больше не вставал. Не было рефлекторных движений конечностями, хрипов, агонии, зомби будто отключили невидимым пультом. Лежащий на спине мертвец походил на игрушку, из которой вынули батарейки.
  - Как я его?! - горделиво вскинулся Толик.
  - Нашёл чем хвастаться, - отрывисто заговорил Ботвинник. - Тем более, он был один. Врезал бы по башке прикладом, он бы и сам скопытился. Начнём тратить на них пули, обороняться будет нечем. Быстрее в машину и поехали.
  - Похоже, что раньше он был военным, - заметил Игорь. - Лохмотья-то с погонами.
  - Зато сейчас он просто труп, во всех смыслах, - добавил Толик.
  За это время Игнатов успел заправить жёлтый микроавтобус "Газель" и установить аккумулятор, который мы после каждого рейса предусмотрительно забираем для подзарядки. Ботвинник сел с шофёром, остальные расположились в пассажирском отсеке. Все как по команде сняли респираторы. Толку от них всё равно никакого.
  - Солнышко сегодня. Хорошо, - сказал Игорь. - Красного тумана не будет. Скорее всего...
   День сегодня и впрямь выдался ясным и солнечным, а значит вероятность появления низко стелящегося над землей ядовитого облака равна нулю.
  - Держитесь, мужики, - крикнул Антоха и газанул.
  Манера езды у Игнатова была специфической. Он резко рванул с места, да так, что всех по инерции бросило назад, и, разогнавшись километров до восьмидесяти в час (больше нельзя, дорожное полотно постепенно разрушается), понёсся по широкому проспекту.
  Раньше транспорт здесь шёл нескончаемым потоком в три ряда в одну сторону и столько же в другую, но теперь улица пустовала, если не считать хаотично расположенных останков ржавеющих легковых и грузовых автомобилей, троллейбусов и автобусов. "Газель" уверенно петляла, огибая неожиданные препятствия в виде столкнувшихся машин или переходящих дорогу зомби.
  Вдруг послышался удар, я увидел в окно как "Газель" сбила компанию из трёх мертвецов. Возможно, раньше это была семья: папа, мама и ребёнок: маленькая девочка. Потом они одновременно умерли и воскресли. Всё, как в "доброй" сказке.
  - Ты что, сдурел? - гневно заорал Ботвинник на шофёра.
  - Да ладно, - с примирительной интонацией отозвался тот, - подумаешь, трёх уродов стукнул. Всё в порядке, старшой.
  - А если бы управление потерял? Что тогда? - продолжал кипятиться Димка.
  - Не боись, Димыч. Я с баранкой в руках родился, с ней и помру, - засмеялся шофёр.
  - И нас с собой заодно прихватишь, - буркнул Ботвинник и замолчал.
  В этот момент Игорь, глядя в своё окошко, тихо произнёс:
  - Вон за тем поворотом машина наших стоит, третьей партии. Они со всей дури в красный туман въехали. Водила у них тоже бедовый, как наш Игнатов был, только вырулить не сумел. Тут всем им и амба пришла.
  - Так значит амба, так значит крышка, - фальшиво пропел Толик.
  - Заткнись, дурак, накаркаешь! - взорвался Ботвинник.
  Красный туман штука нехорошая. Стоит в нём оказаться и всё... ласты склеены, коньки отброшены. Хотя и тут не обошлось без положительного момента. Рассекать по городу в личине ожившего мертвеца не придётся, потому что ходить будет нечему. Органическую плоть туман разъедает как кислота, причём мгновенно. За какую-то секунду от человека остаётся лишь красное облачко. И на тварей с поверхности туман тоже действует аналогично. Видел я как влетели в него штук десять гарпий, а обратно уже ни одна сволочь не выбралась.
  Есть у меня предположение, что туман этот задуман в качестве некоего санитара верхнего мира, но, должен отметить, что с обязанностями своими справляется плохо, правда, кому жаловаться - непонятно. Заокеанские создатели этого чистильщика почти наверняка сдохли, потому что наши вряд ли остались в долгу и тоже подкинули им подобные гостинцы. Мы вот от красного тумана сейчас бегаем, а буржуи, прячущиеся в нью-йоркской (к примеру) подземке от какого-нибудь другого цветного облачка, работающего от нанобатареек, спасаются. "Мэйд ин Раша", гарантия - вечность.
  С этими мыслями даже не заметил, как "Газель" остановилась.
  - Мужики, смотрите, аптека, - радостно завопил Толик.
  - И стёкла вроде не разбиты. Неужто не тронутая? - предвкушая удачу, заволновался Игорь.
  Да, если стёкла целы, есть надежда, что аптеку не тронули ни мародёры с других станций, ни ползающая по улицам нечисть. Говорят, зомбари по старой памяти ходят по магазинам, кинотеатрам, аптекам и ведут там себя как последние свиньи. Нет бы отойти в сторонку и дать пожить живым, обязательно напакостят, сволочи
  Антоха остался за рулём, готовый в любую секунду рвануть с места. А мы рысью ломанулись в аптеку. Дверь оказалась закрытой, но снести её с петель больших проблем не составило.
  Полки, полки, полки, покрытые сантиметровым слоем пыли. Мать моя женщина, они не тронуты, они просто ломятся и зовут стройными рядами цветных коробочек и бутыльков. Это же настоящее богатство! Клад пирата Чёрная Борода! Полковник от радости с катушек съедет. Давненько нам не попадалась столь жирная добыча.
  Димка раздал каждому по вещмешку.
  - Гребите всё сюда, на базе разберёмся, - предупредил он.
  Мы с Игорем и Толей остались в зале, Ботвинник со Славкой Терёхиным отправились вскрывать склад. Почти наверняка там было чем поживиться.
  Я перепрыгнул через прилавок, подошёл к полкам, предупредил:
  - Я начинаю отсюда. Толик бери на себя что справа, Игорь, левая сторона твоя.
  - Понял, Саня. Действую, - отозвался Белых.
  Толик пробурчал что-то неразборчивое, но пререкаться не стал, послушно встал справа.
  Мне всё больше попадались стекляшки, какие-то ампулы, пузырьки. Я бережно укладывал их, не очень-то обращая внимания на название лекарства и срок годности. В любом случае, хуже нам от просроченных таблеток уже не будет. Док говорил, что во всей медицинской дряни обычно заложен приличный запас пригодности. Даже если эта отрава формально стала ни на что негодной пару лет назад, от неё ещё долго будет какой-то толк. Доку мы верим как самим себе. Я ж говорил, врёт он в лишь исключительных случаях.
  - Лось, глянь-ка, - Толик сунул мне под нос красочную упаковку с нарисованной костлявой как смерть узкоглазой девицей. Явно восточного типа. Китаянка или японка. Из одежды на ней были две тоненьких полоски ткани, которые ничего не скрывали. На мой вкус красотка так себе, но у Толика глаза разгорелись.
  Я прочитал надпись.
  - Средство для похудания... "Жинь шао бао", тьфу... "Шао джинь чао" или... Да ну тебя, Толик, ерунда какая-то написана, язык сломаешь! Выкинь эту дрянь. Уж кому-кому, а нам точно средства для похудания не нужны: жрать всё равно нечего.
  - Да я картинку себе возьму, на стенку приклею. Девка ничего, фигуристая, - протянул Толик.
  Взгляд у него при этом стал таким томно-маслянистым, что я не выдержал и отвернулся. Кто о чём, наш хорёк всегда о бабах!
  Бух! Негромкий такой стук, от чего-то тяжёлого, упавшего на пол, заставил меня подпрыгнуть. Я сразу направил автомат в сторону источника шума и тут же сообразил, что не вижу Игоря Белых. Буквально секунду назад он был здесь и вдруг куда-то пропал, как в красном тумане растворился.
  Кто-то тяжело задышал, с хрипом и бульканьем. Я заглянул за прилавок и оторопел. На грязном кафеле пола по-собачьи на четвереньках стоял Игорь. Его грудная клетка опускалась и поднималась с неимоверной скоростью, причём движения ускорялись, становились всё быстрее и быстрей. Острый кадык бегал вверх-вниз как скоростной лифт в небоскрёбе. Лицо посинело, надулось. Он зачем-то сорвал очки. Глаза его выпучились, налились кровью. Казалось, кто-то душит Игоря невидимой удавкой.
  Мне стало плохо. Симптомы безошибочные. Я не раз и не два видел такое. Игоряха, примерный семьянин, муж и отец, мой добрый товарищ, надёжное прикрытие, человек, которому я обязан жизнью, быстро мутировал. Ещё немного, и вместо Игоря появится новое кровожадное и очень опасное существо, чем-то похожее на скелет, обтянутый синеватой и пупырчатой кожей. Процессы обращения требуют массу энергии. Первоначально она тратится из собственных жизненных сил, а потом тварь начинает охоту на других живых существ, обычно на людей. И мозги у неё мало чем уступают человеческим. Одно счастье, если мутант своевременно не найдёт подпитку, долго он не протянет. Сгорит на внутреннем огне, обратится в пыль и тлен. Но за те короткие, отпущенные ему моменты псевдожизни, мутант способен натворить таких дел, что кровь стынет в жилах.
  Кто-то из выживших учёных говорил, что все эти превращения противоречат законам природы, что естественные мутации процесс длительный, длящийся тысячелетиями, но, после того, как ему довелось увидеть своими глазами, что творится с поисковиком, задержавшимся на поверхности дольше обычного, привычные взгляды высоколобого интеллектуала коренным образом изменились.
  А Игорьку было больно, нечеловечески больно.
  - Игорь... Игорь, - не в силах отвести взгляд от дикого зрелища, тоскливо произнёс я. - Как же так?
  Создание, наполовину монстр, но наполовину ещё человек, закашлялось и ответило:
  - Саня, грохни меня. Умоляю, убей, пока я не стал этим...
  Видя мою нерешительность то, что ещё недавно было Игорем, добавило:
  - Это моя вина, я - дурак. Жену хотел спасти. Вся надежда на это, - он показал на сложенные горкой возле тела коробочки. - Док сказал: без них она не протянет. А на Двадцатке как назло ничего нет. У соседей тоже. Полковник звонил, спрашивал. Или делал вид, что спрашивал... Я с ним договорился, вышел с другим караваном, но и тогда ничего не нашёл.
  Волосы на моей голове стали дыбом.
  - Игорь, ты что, дурак?! Ты не выдержал карантин? - закричал я. - Какого ... ты с нами пошёл?!
  - Знаешь, Саня, я верил, что мне повезёт, что выпадет тот самый шанс из миллиона, что я не стану этой проклятой тварью!
  - Ты идиот, Гоша! Нет никакого шанса на миллион, это всё сказки, байки! - продолжил кричать я, чувствуя, что сам начинаю сходить с ума.
  Игорь, Гоша! Какого рожна... Ну почему ты не отказался, зачем ты пошёл с нами?! Какого лешего скрыл от ребят, что выходил на поверхность с другой партией! Как это глупо, Господи! Как самонадеянно! Скольких классных мужиков подвела вера в эти дурацкие легенды о шансе выжить на поверхности без всяких карантинов!
  - Понимаешь, я ради своих Наташек отдам всё, что у меня есть. Жизнь отдам. Пристрели меня, а потом отнеси Доку вот это.
  Игорь перевёл взгляд на лекарство.
  - Пусть живут.
  Глаза его стали мутные, он замычал жалобно и протяжно как больная корова, вскинул подбородок. По губам потекла белая жидкость вперемешку с кровью. Процесс пошёл.
  Я дёрнул затвором и, направив ствол на ставшее корчиться в судорогах существо, плавно нажал на спусковой курок.
  Бах! Отстрелянная гильза отлетела в сторону, запахло горелым порохом.
  Прощай, Игорь! Прости меня, друг!
  И сразу за выстрелом послышался призывной звук клаксона. Два долгих протяжных гудка. Гарпии. Атакуют.
   Глава 3
  
  - Все бегом в машину! Марш! - дико заорал Ботвинник, дублируя сигнал для непонятливых, но такие в караване, как правило, не водятся. Дураки вымирают быстрее мамонтов.
  Как же всё это некстати! Будто кто-то, видя, что дела наши и без того неважнецкие, решил добавить в огромную бочку дегтя ещё пару ложек этой пахучей дряни. Да каких там ложек! Цистерну, не меньше.
  Что такое атака гарпий знает каждый поисковик. Знает, и в душе молится, чтобы обошлось, чтобы опасность миновала. Надежда на благополучный исход появилась и тут же сгорела. Не обойдётся.
  Ботвинник зря переполох устраивать не станет. Если есть угроза, значит, она нешуточная.
  Мы сразу рванули к "Газели", волоча набитые вещмешки. Если довезём до дома, красота будет. Хабар нынче богатый. С таким не стыдно и на станции показаться.
  - Быстрее, быстрее! - подгонял Димка.
  Мог бы и не надрывать глотку, мы и без того мелькали как электровеники.
  Гарпии были на подлёте. Красивое зрелище, если не догадываешься о его смертоносности. Клин, похожий на журавлиный, стремительно разрезал безоблачное небо. Правда вместо курлыканья писк и рёв.
  Но любоваться мне совершенно не хотелось. Жить вот хотелось, а глядеть на пикирующих тварей - ни капли.
  Славке, который садился в микроавтобус последним, пришлось выпустить в воздух очередь и, похоже, не безрезультатно. Что-то с писком шмякнулось на асфальт, окрасив его ошмётками мяса и крови. Удар был мощным, не удивлюсь, если на месте падения образовалась вмятина. Ещё одна подбитая гадина врезалась в стену и сползла, оставляя красный след.
  Микроавтобус мчался по улице с умопомрачительной скоростью. Антон не снимал ноги с педали газа. Вслед, чуточку отстав, неслась стая. Было бы хорошо отвязаться от неё километра за три-четыре до Двадцатки, в противном случае придётся устроить масштабные военные действия. Так просто летучие твари добычу не оставят. Прилипчивые что жвачка. Шутить с ними не стоит. Кроме того, стая на глазах увеличивалась, гарпий всё прибывало, а это значит, что аптека, в которой мы орудовали, находилась поблизости от гнезда. Вот собственно и причина, по которой никто её до нас не трогал. Зато мы, идиоты, сунулись и разворошили муравейник.
  Спасибо товарищу Генералу. Вот удружил, так удружил!
  - Все в сборе? - не оборачиваясь, спросил Ботвинник.
  - Все, - заверил я.
  - А Белых где?
  - В ...! - зло выпалил я.
  ?! - вылупился Ботвинник.
  - Мутировать стал. Пришлось его застрелить, - как мог, объяснил я.
  Подробности потом, по возвращению. Если, конечно повезёт, и мы доберёмся до Двадцатки.
  Димка замысловато выругался. Ему было жалко поисковика, кроме того, возникал вопрос замены. К Игорю мы привыкли, пообтёрлись, знали, что на него можно рассчитывать. Не факт, что удастся заполучить в караван другого стоящего поисковика. Не рвутся обитатели подземного мира на поверхность, не горят желанием подвергать себя лишнему риску. Полковник, конечно, может назначить кого-то приказом, но никто в этом случае не даст гарантии, что замена проявит себя должным образом.
  Антон выжимал из микроавтобуса всё возможное, мы постепенно уходили в отрыв. Гарпии уступали технике в скорости, но продолжали упрямо хлопать крыльями и пытались отыграть упущенные метры. Всё же дистанция медленно, но верно увеличивалась.
  Гонка была сумасшедшей. Нас заносило на поворотах, что-то в кузове трещало и скрипело, людей бросало со стороны в сторону, сбитые "Газелью" зомби разлетались как кегли. Я вцепился в ручки сиденья, но страшная сила инерции норовила вырвать меня вместе с креслом. Клацали зубы, то ли от страха, то ли от адреналина, вырабатывающегося несчастным организмом в огромном количестве.
  Догадываюсь, что Антон чувствовал себя пилотом "Формулы-1". Он млел от развиваемой скорости, ревущего механизма, превратившего банальный, в общем-то, автобусик в гоночный болид. Антон вопил как оглашённый, выкрикивал то ругательства вперемешку с проклятиями, то что-то вообще не поддающееся расшифровке: непонятные визги, оборванные слова или фразы. Иногда он даже пел. Похоже, ему было здорово там, за баранкой.
  Такое бывает. Нашего водилу охватила первобытная эйфория, дикий восторг и азарт, переходящий в неистовый раж. Нам от этого было не легче, нас бросало по салону, мы ударялись об выступающие части, бились головой об потолок, когда машину подкидывало на препятствии. До боли, до крови. Но все понимали, что иначе нельзя, что в противном случае гарпии догонят и растерзают, а кому охота пойти на корм проклятым тварям?! Поэтому в душе каждый молил о том, чтобы ничего не сломалось, не вышло из строя. Пусть наша колымага благополучно доедет до станции, пусть у нас будет хотя бы пара минут на разгрузку. Мы успеем, уложимся во все мыслимые нормативы. И тогда всё, после этой смертельной гонки нас ждут две недели законного пребывания в тихом и спокойном подземном мирке Двадцатки.
  Осталось чуть-чуть, всего ничего. Ещё три перекрёстка, потом поворот направо. Машину можно бросить прямо у подземного перехода. Бог с ним, с аккумулятором, кто-то из другого каравана потом снимет его и принесёт. Договоримся, чай не впервой. Мы все друг другу чего-то должны.
  Обидно и за себя, и за хабар. В мешках самый ценный груз. Надо успеть до того, как гарпии закроют собой небо. Понятно, что пятеро поисковиков трудный орешек, но у нас просто не хватит патронов, а если к гарпиям подтянется подкрепление в виде йети или тех же ходячих трупов, нам не сдюжить. Однозначно. И никто не придёт на помощь.
  До Двадцатки осталось чуть-чуть, бегом я бы покрыл это расстояние меньше чем за минуту, но видимо на небесах поставили на другую карту. На призывной писк гонящихся за нами гарпий прибывали всё новые, некоторые летели практически на перехват. Одна вдруг круто спикировала и ринулась на лобовое стекло. То ли глупая, то ли решила пожертвовать собой ради остальных.
  Столкновения было не избежать, не спасла даже мгновенная реакция Антона. Чёрное плотное облако закрыло передний обзор, последовал глухой удар. Взвизгнули тормоза. Осколки фонтаном разлетелись по сторонам вместе с перьями, ошмётками и липкой кровью человеческой и твари. Антон сдавлено крикнул и тут же замолк. Однако мой сосед был из крепкой породы, таких теперь нет. Даже умирая, успел выполнить шоферской долг.
   "Газель" описала дугу, опасно накренилась, но потом стала как вкопанная. Я приподнял очки и вытер выступивший на лбу пот. Он был холодным.
  Правая передняя дверца распахнулась, из неё вывалился Ботвинник. Раненный и, похоже, не очень сильно. Димка не упал, он шатался, но всё равно держался на ногах, каких бы усилий от него это ни требовало. Я подскочил к нему, но старшина отстранился и коротко приказал:
  - Отставить. Я справлюсь.
  И добавил, с трудом шевеля разбитыми губами:
  - Разгружаемся и уходим. В темпе...
  Сам вскинул автомат и уставил ствол в небо. Всё верно, кому-то придётся прикрывать. Скоро здесь будут кишмя кишеть разная нечисть.
  Я машинально посмотрел на подсвеченный циферблат наручных часов. Ещё минут сорок мы можем оставаться на поверхности, но гарпии справятся с нами гораздо быстрей.
  АКС Ботвинника застучал короткими очередями. Под аккомпанемент выстрелов мы похватали добычу и поволокли к станции.
  - Мать твою! - выругался Толик.
  Дорогу к спасению перегородила целая орава ходячих трупов. Похоже, их привлёк шум, и они умудрились перекрыть нам путь. Хочешь - не хочешь, придётся прорываться сквозь плотный строй.
  Я поднял автомат и, удерживая его в правой руке, стал методично, будто на учении отстреливать одного зомбаря за другим. Мертвецы падали, но место окончательно почившего в бозе сразу занимал следующий неупокоённый. Казалось, этому не будет конца. Патронов на всю ораву просто не хватит, а орудовать прикладами в таком скоплении невозможно. Нас могли задавить количеством, мы теряли драгоценные секунды. Этим не преминули воспользоваться гарпии.
  Они с клекотом пронеслись над нами в бреющем полете, будто штурмовики. Две замыкающих строй гадины ловко подхватили когтями Славку Терёхина и без особых усилий подняли в небо. Это случилось так быстро, что никто не успел среагировать. Антон как раз расстрелял последнюю автоматную обойму и лез в кобуру за пистолетом, а мы были слишком увлечены мертвецами.
  Толик поднял автомат и тут же опустил: Славку утащили на такую высоту, что если бы даже удалось сбить гарпий, не зацепив его случайной пулей, при падении он всё равно бы разбился насмерть.
  Караван потерял ещё одного поисковика.
  Что ж, мы знали, на что идём. Бравада на острие бритвы не может быть вечной. Рано или поздно наступает расплата. Прощай, Славка! Ты был отличным парнем.
  Стая, сделав над площадью круг, возвращалась. Тогда я понял, что всё, мы влипли. Патроны на исходе, бери голыми руками - не хочу.
  Безоружному с крылатой тварью не совладать, а уж когда их штук по десять на одного, о сопротивлении можно и не мечтать. Осталось одно: продать наши жизни как можно дороже, а перед уходом в небытие выпустить в висок прибережённый по такому случаю последний патрон.
  Что же, в какой-то степени моя жизнь удалась. Не все, разумеется, переделал, не всё довёл до конца, но перед смертью будет что вспомнить, а ради этого стоило жить и умереть. Жаль рубаха на мне не чистая, ну да ладно. Кому надо, поймёт и простит.
  Я вставил новую обойму, отбросил старую и попёр на скопище зомби как бульдозер. Выстрел, горячая гильза падает на асфальт, во лбу первой жертвы расцветает розовым бутон дырка, следующая пуля укладывает другого монстра и так шаг за шагом. Наверное, моя песенка спета, но последний куплет просто обязан остаться бравурным.
  И тут ситуация коренным образом изменилась. Вмешалась другая, дотоле неведомая сила.
  Я присвистнул от удивления, не поверил своим глазам. Здоровенный чёрный джип размером с вагон ворвался на площадь и врезался прямиком в скопление тварей, принеся с собой сумасшедшую какофонию: оглушающий рёв двигателя, протяжный звук клаксона и громогласно несущаяся из колонок музыка - что-то хардроковое, похожее на гитарный "запил".
  Не знаю, что за "металлюга" в этом "вагоне" сидел, но ловкости водителю прожорливого механического чудовища было не занимать. Джип десятками давил ходячих трупов, валил приземлившихся и потому не очень поворотливых гарпий, сминал нечисть поменьше калибром.
  Теперь к какофонии примешались треск ломаемых костей, хлопки кожистых крыльев и хлюпанье крови.
  Помощь пришла как нельзя вовремя. Ещё немного и нам каюк.
  Что касается личности водилы - сейчас меня мало интересовал вопрос, кто сидит за рулём. Если уничтожает наших врагов, значит пока что он на нашей стороне.
  Водитель, дотоле утюживший монстров, решил перейти к более активным действиям. Джин остановился метрах в десяти от нас, блестящая лакированная дверца распахнулась. Стройная высокая фигура в армейском камуфляже с двумя автоматами наперевес, выскочила из кожаного салона и, взгромоздившись на крышу автомобиля, открыла поистине ураганный огонь. Подстреленные гарпии градом посыпались с неба.
  - Баба! Дери меня за ногу, это же баба! - Толик, не сдержав удивления, хлопнул себя по ляжкам.
  Отстреляв два рожка, фигура спрыгнула с крыши и почти невидимым движением, преодолев разделяющие метры, оказалась возле нас. Всё верно, чутьё не подвело Толика. Водителем чёрного джипа и нашим спасителем оказалась девушка. Я не успел толком разглядеть её лицо, но что-то в нём сразу показалось неправильным.
  Не сразу, но до меня дошло: поисковики всегда выходят на поверхность в защитных очках, а наша спасительница совершенно спокойно обходилась без них.
  У неё были большие зелёные глаза как у кошки. Их взгляд притягивал как магнит.
  Я так и не понял, когда она успела сменить обойму, но теперь девушка оказалась между нами и толпой перекрывших дорогу мертвецов. Два автомата застучали в унисон. В рядах живых трупов образовалась неширокая, но вполне достаточная для нас прореха. Девушка без всяких раздумий шагнула первой, мы, трое выживших, за ней.
  Зомби вдруг будто бы сами потеснились, давая нам коридор. Что-то заставило их поступить таким образом. Однако гарпии облепили джип чуть ли не в два слоя, обходили его справа и слева. Шипели, угрожающе вытягивали шеи и не собирались оставлять нас в покое
  Девушка круто развернулась и сунула мне свои автоматы.
  - Держи!
  Я оторопело схватил оружие, выпустив из рук мешок с хабаром.
  - Беги вниз! - приказным тоном велела девушка.
  - Что?! - вскинулся я.
  Спасительница повторять не стала. Вытащила из кармана разгрузки ручную гранату, выдернула чеку и метнула, угодив в открытое окно джипа. Лимонка влетела в него как шар в бильярдную лузу. Меткость была потрясающей. Я бы точно не попал. Это могло быть как чистым везением, так и... Додумать я не успел.
  - Сматываемся! - завопил, сообразивший, что к чему Толик.
  Второй раз надрывать голосовые связки ему не пришлось.
  Мы пулей влетели в тёмный коридор подземного перехода и сразу услышали за спиной отголоски взрыва. Тряхнуло так, словно мы оказались в эпицентре землетрясения. С потолка посыпалась извёстка и мелкие камни. Грохот едва не разорвал барабанные перепонки, а конец перехода озарился ярко-красной вспышкой. В салоне была не одна канистра с горючкой, иначе бы так не рвануло.
  - Нехило, - резюмировал Димка.
  Мы домчались до гермоворот. Ботвинник застучал по ним автоматом, выбивая заветную комбинацию, но реакции не последовало. Ворота остались закрытыми. Нас упорно не хотели впускать или почему-то медлили. Могла быть тысяча причин, но нам-то, какое дело? Когда столько пережито, кажется, что до спасения рукой подать, нервы на пределе.
  - Откройте, суки! - зашёлся в истошном крике Толик.
  Его паника заразила и остальных. Взрыв взрывом, но в любой момент переходы могут заполниться наземными монстрами, и всё. Не отобьёмся. И рады бы, но нечем.
  Только девушка выглядела абсолютно спокойной и уверенной на все сто. Я внимательно посмотрел на неё, поражаясь столь редкому самообладанию. Такое у мужика редко встретишь.
  Она почувствовала, вскинула голову и уловила мой взгляд. Наши глаза встретились. Её зрачки расширились, стали большими как у кошки. Началась вечная как мир игра, кто не выдержит первым.
  Партию в "гляделки" продул я. Стало не по себе, я отвернулся и тоже заколотил по гермоворотам.
  Створки приподнялись. Испуганные охранники, явно слышавшие отзвуки взрыва, суетясь, помогали нам войти и занести ценный хабар.
  Но, даже оказавшись на спасительной территории, я не сразу перевёл дух. Сердце бешено колотилось в грудной клетке. Каждый удар отдавался в висках шумом и болью.
   Я сделал жадный вдох, наполнив все лёгкие. Спертый воздух станции показался вдруг таким живительным и родным, что я едва не заплакал. Кажется, всё позади. Мы спаслись. От этой мысли стало хорошо и спокойно. В этот миг я не думал о цене нашей удачи, о погибших товарищах. Я был страшным эгоистом в первые секунды возвращения.
  А потом хлынули воспоминания.
  - Ну чё, мужики, покурить притащили? - вдруг заканючил охранник, договаривавшийся с Игорем. - Мы ж вроде порешали. Вы курево подгоните, моя баба - мяса.
  Что-то щёлкнула у меня голове, завело с пол-оборота.
  - С дуба рухнул?! - заорал я. - Ты, урод! Мать твою, сука...
  Мы только-только отбились от сотен монстров, вырвались из цепких лап смерти, потеряли товарищей. Вопрос о куреве был не просто бестактным, никогда в жизни не слышал чего-то другого, способного вызвать у меня столь яростный припадок.
  Я просто взбесился, сорвался с катушек. Ничего не соображал, туман застил мне голову.
  Охранник ойкнул и испуганно прижался к стене, я пошёл к нему с намерением задушить голыми руками. Не знаю, что со мной случилось, но я едва не убил этого идиота. Вцепился ему в глотку, надавил со всей силы и продолжал смыкать хватку, не обращая внимания на крики товарищей.
  Но тут произошло событие разом охладившее мой пыл.
  Щёлкнул взведённый курок пистолета. Я отпустил незадачливого охранника, обернулся на звук и застыл.
  Щелчок адресовался не мне. На мою выходку вообще не обратили внимания. Взгляды остальных были прикованы к другому событию: Димка Ботвинник приставил дуло "Макарова" к виску девушки.
  - Лапки вверх, красавица, - приказал старшина. - И не вздумай рыпаться - пристрелю!
Оценка: 6.00*5  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"