Иногда, когда я на неё смотрел, мне казалось, что она никогда с него не слезет. Она смотрела, куда то в даль. Я не мог понять куда. Ей было все равно, какая погода. Яркое солнце, теплые лучи которого, ласкали её кожу летом, никогда не вызывали у неё улыбки. И зимние метели с проливными осенними дождями не могли вогнать её в депрессию.
Мне казалось, что она в один прекрасный день скажем в четверг или в пятницу слезет с моего подоконника, приготовит мне завтрак из 2-3 круасанов и тёплого кофе. Или пойдёт в магазин, что б обновить свой гардероб....Нет! Она была не такая...
И вот однажды я спросил: - "Как думаешь, как мне назвать свою новую книгу?".
Она молчала. Сначала мне казалось, что она будет молчать вечно или может просто ей нечего сказать?! Я подошел к ней и присел на свободный край подоконника. Она смотрела с ностальгией вдаль и вдруг ее сухие губы в начале так тихо и невнятно, а потом уже чуть громче прошептали: - "Напиши толстую, такую толстую книгу, как Библия! Пусть все её читают, даже не понимая. Просто пиши. Пиши о жизни, о том, что у тебя есть, и чего нету. Пиши не думая, это не твоя работа - думать. Тебе нужно всего то ничего. Написать и все тут. А они пусть читают, пусть пытаются понять и увидеть в тебе Бога!"
Я был так поражен её словам, что в начале даже не смог произнести ни слова, лишь потом я выдавил из себя сухое спасибо и пошел пить кофе. В доме закончился сахар. Кофе был горький и не вкусный, но даже это не могло заставить меня ни на минуту не думать о её словах. Я так давно не слышал её голоса. И сейчас не мог понять, о чем думать, о её словах или пытаться еще раз прокрутить в голове этот нежный, сухой и уставший от жизни голос.
Я таки написал книгу. Это был толстенный том - плод моих трудов и усилий за последние семь лет. Я начал писать её сразу же после того, как она умерла. Оказывается, у неё был страшный порок сердца, она не прожила б и месяца, если б говорила со мной каждый день или готовила завтраки. За эту книгу я получил много наград и решил разместить их на том самом, её любимом подоконнике. Пока я придумывал, как их лучше разместить, невольно посмотрел в окно. И тогда моим глазам открылась великолепная картина. Я смотрел на мир её глазами с этого подоконника. Я понял, до меня дошли, те чувства, которые возможно переполняли её все это время. Может, она хотела улыбаться солнечным лучам, или расстраиваться и поеживаться от холода и ливней, но она не могла. Она боялась уйти из этого мира и оставить меня одного.
Она все равно ушла, из-за меня ведь. Оставив меня наедине с мировой славой, деньгами и книгой. Её душа, казалось мне жила в этой книге, книге, которая была названа мною в честь неё "Я был лично знаком с Богом!"...