Его бы звали Фредерик. Его отец был бы подпольным миллионером, он во многом отказывал бы себе, но для сына делал бы все. Фредерик имел бы в этой жизни все, что пожелал бы. Его девушкой была бы неповторимая в красоте своей. Он бы её не любил. Он имел бы совесть. По ночам Фредерик рыдал бы и вспоминал свою погибшую при загадочных обстоятельствах мать. Никто, кроме его дедушки по линии матери, не видел бы его искренней улыбки после её смерти. Он улыбался бы натянуто, и с болью, и умер бы, так и не простив отцу смерти матери. Его девушка впервые осознанно и искренне в жизни плакала б на его похоронах, но это уже совсем другая история...
Ее бы звали Анна. Друзья знакомые б ее Анюта, а родители Аннет. Ее отец был не богат, а мать была бы продажной женщиной. Она имела бы лучшего друга. Она улыбалась бы лишь ему. Свои первые по настоящему горькие, обжигающие щеки и разбивающие душу на осколки слезы она пролила б, в тот день, когда ее лучшие друг ее б изнасиловал. Она плакала б каждый день, а потом умерла б от спида...
Их звали б Сачико и Надэшико. Они родились бы в одну эпоху, в одной префектуре, в одном квартале, в одном доме. Сачико была бы старше на 17 секунд. Она была бы неуклюжей и доброй. Она улыбалась бы без повода, она разговаривала бы сама с собой и сеялась бы с солнцем. Надэшико была бы очень сильной. Все считали что они друг друга идеально дополняют. В целом мире не было б друзей ближе чем они. Они улыбались бы друг другу. Сачико бы плакала, когда Надэшико прогуливала школу, а Надэшико плакала б, когда у Сачико разводились родители. Они сняли б одну квартиру в центре Иокогамы. Сачико б занималась экибаной, и заканчивала б колледж, когда узнала б, что Надэшико попала в реанимацию из-за передозировки. Она б конечно примчалась бы тут же в больницу. Надэшико б стало лучше и они б вскоре вернулись бы домой, Надэшико б долго не задержалась в этом мире, а Сачико всюду последовала бы за нею...даже в ад...
Его б назвали Марк. Он любил бы небо. Он бы захотел стать пилотом, но из-за порока сердца и вигетососудестой дистонии не смог бы летать. Он верил бы в сказки, оставлял бы печенье с молоком Санте и кормил бы зимою снегирей. Он плакал бы, когда в сказках умирали великаны. Он брал бы сделанные им самим модельки самолетов и, держа их одной рукой, с улыбкой удовлетворенной мечты совершал умопомрачительные полёты. В старости он бы больше всего хотел умереть красиво. Он ушел из этой жизни легко и красиво, он умер бы во сне в ночь перед рождеством, так и не оставив Санте печенья с молоком...
Он имел бы великолепное имя. Его б звали Саша. Он имел бы много друзей, у него было бы много знакомых. Он не умел бы любить, или просто еще не разу не любил, но умел бы врать. Больше всех он врал бы себе. Он не думал бы о высоком и не имел ничего, что могло б его сильно выделить из толпы в глазах Бога. Он бы это знал и просто улыбался бы. Никто не видел бы его слез, как и он сам. Хотя, может, он просто врал. Он был из тех, кого не помнишь, но и забыть не сможешь, никто не знал, как он умер. Быть может, он еще жив...!?