Быков Сергей Николаевич: другие произведения.

История

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 6.18*48  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Часть 1. Тот, кто рискнет прочитать это произведение, не найдет здесь ни головокружительных приключений, ни закрученного сюжета, ни умопомрачительных любовных историй. Жанр этой книги скорее социально-философский, чем какой-либо другой. Это история про попаданца в очень-очень далекое прошлое. Здесь не будет оголтелого прогрессорства, хотя рояли присутствуют, без них, собственно, никак. Но я старался изо всех сил, чтобы их было поменьше. Я также не основывался на "самых последних научных изысканиях" в области палеонтологии и теории происхождения человека. Все-таки это не научная работа, а фантастический роман. Если кто-то, несмотря на все, выше сказанное, все-таки рискнет прочитать то, что я написал, что ж, буду рад и желаю всяческих успехов.

История


     

ИСТОРИЯ

Вместо пролога

Я часто размышляю, что есть История? Говорят, что это наука, в широком смысле этого понятия, о прошлом. Но обычный человек, прежде всего, воспринимает историю как знания о прошлом человечества. И вот я задаю себе вопрос, а насколько История - наука? И вообще, сколько там от науки?
     Человечество всю свою историю, азартно и с большим удовольствием жонглирует фактами, материальными свидетельствами, письменными источниками и устными преданиями. Всегда, когда это необходимо, потеряют ненужное, 'найдут необходимое', пригладят, приукрасят, купируют.... Если надо, исказят. Если очень надо, и полностью переврут, не постесняются. Иногда это делают тонко, а иногда до того грубо, что хочется крикнуть - 'Да вы что, опупели там все что ли!' Приглядитесь повнимательнее, послушайте, посмотрите. Иногда Историю курочат прямо у вас на глазах, что уж говорить о прошлом.... Не сомневаюсь, где-то за толстыми дверями, за сёмью замками, находится История, которая гораздо ближе к той действительности, которая когда-то была. Но она не для всех. Она - для узкого круга посвященных. Нам же, 99,9% населения Земли, достаётся то, что считают нужным сообщить. Микс из правды, полуправды, вымысла и лжи. А так интересно было бы узнать - как там оно, на самом деле....
     Когда мне стукнуло тридцать пять, связался я с реконструкторами. Как говорят, 'не было печали - купила баба порося'. Но я ни разу не жалею! Сейчас мне уже пятьдесят два, за семнадцать лет, болтаясь среди рыцарей и викингов, я такого насмотрелся и попробовал на собственной шкуре, столько узнал о ранних и средних веках, что в некоторых аспектах 'исторической реалии' любого кабинетного профессора за пояс засуну. Это поначалу только, адреналинчиком взбодриться, назвездить оппонентам от души в бугурте как бы основное. Как поэтично выражались наши предки: 'Выйти во чисто поле, поподчивать злого ворога стрелкой калёной, преломить копья вострые о щиты червлёные, позвенеть мечами о шеломы прочные'. Я пока помоложе был, ни одной 'драки' не пропускал, потом то тяжковато стало но, нет-нет да выйду, отвешу пяток-другой увесистых плюх мечом или топориком, а то другой раз и копьецом поработаю. Ну и в ответ, конечно, получишь, без этого никак. Но если зацепила тебя реконструкция всерьез и надолго, то потянутся, как ниточка за иголочкой, вслед за боёвкой и другие интересы. А какие доспехи были, а почему такие, а у других почему не такие, а как сделать, а из чего? Это что, меч? А чё такой легкий, я читал, что он целый пуд весить должен. Что, нет таких!? А какие были, а из чего, а самому сделать можно? А одежда из чего, а горшки как делали? И вот уже расширяются твои знания и интересы во все стороны, словно волны от камня, брошенного в воду. Это только со стороны кажется, что реконструкторы безбашенные отморозки или странные личности, оторванные от реальности. Не верьте первому впечатлению - мы в 'образе'. Я вам авторитетно заявляю, 95% реконструкторов образованные, умные, вменяемые и адекватные люди. И кстати, довольно часто встречаются профессиональные историки и археологи.
     Однажды, на фестивале по эпохе викингов, от одного очень умного человека, кстати кандидата исторических наук с не оригинальным погонялом Доцент, я услышал то, что заставило меня переосмыслить отношение к истории как к науке, взглянуть на многие очевидные и неоспоримые факты, как казалось ранее, под другим, более критичным углом. Тем более, что критическая масса 'неудобных' вопросов уже давно в голове накопилась.
     - Знаешь - сказал Доцент - Пётр Алексеич, я тебе как профессиональный историк скажу. История - это всё что угодно, только не наука. Я бы её даже назвал - лженаукой! Хочешь, я тебе сейчас расскажу из чего она состоит?
     - Давай, глаголь - подбодрил я его.
     - Знай же, мой тёмный и необразованный воевода отважных варягов, что на самом деле история состоит из нескольких частей. Одна часть, это то, что мы можем взвесить, измерить, пощупать. Вторая часть, это то, что мы можем прочитать и посмотреть. Совсем маленькая часть, то что мы можем услышать. Казалось бы, вполне себе неплохое основание для науки, некоторые и на меньшем базируются. Может быть, какой-нибудь Геологии или Астрономии и достаточно, но там, где пересекаются людские интересы по вопросам прошлого, настоящего и будущего... - он покачал головой.
      - Всё выше сказанное: и пощупать, и посмотреть, и почитать, а уж тем более послушать - может быть абсолютной правдой и может быть совершеннейшей фикцией. В любой пропорции и в любой градации. Если откинуть словоблудие, то Историю мы смело делим на три абстрактных составляющих. Нам кажется что так было, мы думаем что так было, нам хотелось бы что бы так было. В любом из трёх случаев, в зависимости от коньюктуры, мы и фактики не постясняемся подправить, и документики найдём, либо потеряем, и вообще.... Этим увлекательным делом человечество занимается всю свою историю. Слышал, небось, выражение 'Историю пишут победители'. Уж поверь, воистину это так. Можешь назвать мне безоговорочных победителей, одних, на все времена? Всегда на смену одним приходят другие. И они, те кто приходит на смену, пишут историю ту, которая нужна им! В астрологии, Петр Алексеич, науки кабы не больше чем в Истории.
     - Может сгущаешь, а, Доцент? - я посмотрел на его серьёзное лицо. - Не уж-то в таких масштабах можно все перековеркать?
     - Эх, Петр Алексеич! - он сокрушенно махнул рукой - А ты в курсе, что большинство американцев убеждено что это они первыми вышли в космос!? Некоторые вообще считают, что Россия и Германия воевали вместе против Америки, во второй мировой войне. А хохлы какие пули отливают? Ведь ты посмотри, на наших глазах формируется новая историческая реальность!
     Долго мы тогда ещё говорили. Не сказать что он прям величайшие истины мне открыл, но с тех пор стал я повнимательней относиться к 'бесспорным утверждениям авторитетных людей', 'неопровержимым исторически фактам', не ленился с информацией поработать, сравнить разные источники, и своей головой подумать, и осведомлённых людей послушать,, если что непонятно. На умные книжки подсел, философов стал почитывать. И вот вам моё, сугубо личное мнение! Мировая история, в том виде, в котором нам её преподносят - полная туфта! Приглядитесь, почитайте, задумайтесь - там же 'рояль на рояле'. Сто лет - иногда ещё имеются живые свидетели, всё ещё слишком много письменных источников, изобразительных и материальных свидетельств, ещё не успели люди, которые заинтересованы в этом, исказить реальность в нужную им сторону. Тысяча лет - и мы уже начинаем барахтаться в вязком болоте догадок и предположений. У нас начинают повисать в 'воздухе' даты и события. Как ярчайший пример - Куликовская битва! Одно из основополагающих событий для Русской государственности. Казалось, мы об этом знаем всё. Когда, кто, вплоть до многочисленных персооналей, почему, чем закончилось! Но мы до сих пор не знаем где? ГДЕ?!!! Где то место, на котором сошлись не много - ни мало, а семьдесят тысяч воинов что бы в течении нескольких часов треть из них там и погибла! Нет ответа.
     Десять тысяч лет - терра инкогнита. Мы, несомненно, что-то знаем. Специалисты, уверен, даже больше чем что-то. Одна беда - меж собой договориться не могут.
     Пятьдесят тысяч лет - мы знаем, человек был. Аллилуйя!
     К чему я так долго 'растекался мыслию по древу'? Это к тому, что волею непонятного но, вполне не редкого на Земле аномального феномена, загремел я вниз по спирали времени, на далёкие тысячи лет, да так, что до сих пор определиться не смог на какие.
     

Гл. 1. Попадос

     Зовут меня Петр Алексеевич Зотов. Я самый настоящий 'чёрный' дембель. Да будет вам известно, чёрный дембель, это не тот дембель что, бедных солдатиков пугает, приходя темными ночами по их грешные души, а тот, кто выслужил все положенные цензы. Минимальную выслуг - двадцать лет (в моём случаи 27), и максимальный возраст - сорок пять. Как бы пришел на службу молодым, зелёным, там пожелтел, покраснел, потом почернел и сожмурился. Благодарная Родина дала три медальки 'за безупречную службу', девять тысяч пенсии, и напутственным пендалем отправила тебя в счастливую и беззаботную жизнь расейского пенсионера. Кстати, забыл добавить что, я пожарный чёрный дембель. Двадцать семь лет 'горел' на работе. Был женат, но... не сложилось. Зато есть сын. Красавец, двух метровый, мускулистый, голубоглазый блондин. Весь в меня. Сейчас в армии. У Дяди Вани. Сначала положенное отслужил, теперь ещё на три года остался. Пока нравится, а там, говорит, посмотрим. Горжусь им! Когда срок подошел даже не заикнулся что бы как-то откосить или ещё чего. 'Ты - говорит - батя всю жизни на государевой службе, плюёшься, ругаешься, но... служишь, значит это для тебя важно! Оба прадеда на войне жизнь положили, что бы я на свет появился. Дед, моряк военный, где-то в океане вместе с кораблём на дно ушел. Непрестало мне - вашему потомку, по подвалам да сараям от службы прятаться'. Моё воспитание! И то сказать, когда с женой разошлись, ему восемь было, а через два года у неё новый муж появился. Хороший человек. К сыну с воспитательным процессом не лез, вместе с женой против меня не настраивал. Сын, считай, у меня постоянно был. А ещё через год, когда у него появилась сестричка, он практически ко мне переселился. Как он относился к отчиму и матери сказать трудно но, сестрёнку свою просто обожает. Но это так, лирическое отступление.
     Всё началось в один из дней ранней весны.... Туманное утро ни чем не предвещало беды. Какой затертый, банальный штамп. Было бы так и в самом деле, не было бы так обидно. Но ведь предупреждали дурака... и не раз! Как там, у Владимира Семёновича - 'Каждый волхвов покарать норовит, а нет бы послушаться - правда?' В данном, конкретном случае никаких волхвов, ни их кар не было. Была милая старушка, Алевтина Петровна, хозяйка маленького домика на краю полузаброшенной деревушки Лутошкино Красненского района. У неё в доме я держал 'дачный арсенал'. Сколько раз она просила - Не ходи ты, Петя, через Блудов овраг, когда туман стоит. Нехорошее там место, сколько раз там люди блукали, а былоча и вовсе пропадали.
      А я раз за разом - Да когда же это было? Сами рассказывали, Алевтина Петровна, чуть ли не при царе Горохе такое в последний раз случалось. Подожмёт Алевтина Петровна губы - Умные все ныне стали, бога не боитесь, а народ то не зря овраг Блудовым прозвали. Христом богом прошу - не ходи в туман.
     - Да не волнуйтесь вы так, Алевтина Петровна - в ответ машу рукой - Все нормально будет. И такие диалоги у нас каждый раз, когда я к ней приезжаю, словно ритуал какой.
     Вообще-то надо слегка прояснить, что за овраг такой туманный и чего это я через него туда-сюда шастаю. Дело в том, что дачка у меня тут не далеко находится.
     Когда в стране грянула лихая перестройка, все окрестные колхозы враз миллионерами стали. Кто миллион, кто три, а кто и вовсе пять государству должны оказались. Вот один из них взял, да и раздал свои земли под садовые участки. На секундочку - бесплатно, всё равно зарастали. До города тут не далеко, километров двадцать, не больше. От центральной трассы до дачного посёлка щебёночную дорогу насыпали, свет провели, овраг плотиной перекрыли, пруд образовался. Тому директору, что это сделал, при жизни памятник ставить нужно. Налетел народ, похватал, да аж до драки доходило. И не зря, многим тогда эти сотки голодные годы пережить помогли. Но минуло время, жизнь помаленьку наладилась, что уж там говорить, не голодаем. Молодым и представить дико, что когда-то в девяностые, страна, которую пол мира экономическими санкциями нагнуть не может, жила по талонам. Вот и стал хиреть дачный посёлок. Кому уже здоровье не позволяет, кто и вовсе помер, те кто в среднем возрасте навкалывались, в своё время, по самое не могу, а молодежи это и вовсе не надо. Начали бросать дачки, то там, то тут - дальше больше. Дорогу раздолбили, будто в войну бомбардировщиками стратегическую магистраль. Сначала провода украли, а потом и столбы вдогонку. Раньше охрана круглый год стояла, теперь только на летний период. Соответственно, охрана отошла - бомжи подошли. Всё что можно украсть, сломать, разбить - всё сделали. Люди, кто ещё дачи держит, на зиму всё до голых стен вывозят. Не дай бог замок на дверь повесить, выломают вместе с дверью, а если ни чего не найдут, хорошо если на пол нагадят, могут и сжечь в отместку. За обман, так сказать, радужных надежд.
     Вот значит, лет пять назад, я себе и приобрел такую 'фазенду'. Можно сказать за копейки. Домик три на пять с маленьким окошком, небольшая верандочка обвитая виноградом. Ни света, ни телика, ни радио, зато до пруда три шага. Тишина и покой. Нирвана. На участке тоже не загибаюсь, только все самое необходимое. Я, считай, всё лето тут живу, так сказать, на подножном корму. Кое-что сам выращиваю, что-то соседи на заказ привозят, а за хлебом, крупами, калбасой-тушенкой я на велике в Лутошкино мотаюсь. Это если по дороге то до деревни километров десять, а если напрямки, через Блудов овраг, чтоб его, и пары километров не будет. Опять же, сердобольная Алевтина Петровна то молочком, то яйками меня 'подогреет'. У нас с ней замечательные отношения. Это я летом, считай, всё время на даче. Всю позднюю осень, зиму и раннюю весну живу в городе. Подрабатываю. Но Алевтину Петровну не забываю, наезжаю к ней регулярно, привезти чего, починить, поправить. Да и просто посидеть, поговорить. Мне не трудно, а ей в радость. Одинокая она, жизнь помотала, куда там бразильским сериалам, такого понарассказывала, ни в кино, ни в книжке не встретишь, я от половины того, что она пережила - загнулся бы. Уже скоро восемьдесят стукнет, но ничего, ещё шустрая бабуська. Так что, осенью я свою дачную барахлюндию к ней волоку, а весной обратно. Как раз за три-четыре ходки, навьючив себя и велосипед по полной, укладываюсь.
     Блудов овраг, через который я постоянно курсировал и правда был странноват. Не глубокий, метров семь-восемь. По дну протекал совсем слабый ручеёк, да какой там - ручеёк, так... сырость одна. Весной и осенью помокрее, а летом и вовсе пересыхает. Не сказать, что всегда, но довольно регулярно там действительно присутствует туман. В основном, конечно, по утрам и вечерам, что вполне естественно, но иногда, в пасмурные или дождливые дни туман тоже появлялся достаточно часто. Единственное, его структура была весьма разнообразна, то он представал лёгкой, белесой дымкой, то монолитным пластом плотной ваты, то бурлящей субстанцией, подойдешь другой раз к краю, посмотришь сверху, ну полное ощущение, что сейчас в кипяток нырнёшь. Короче, был туман многолик и разнообразен, если это и есть проявление его жутких свойств то... не знаю, меня лично не впечатляло. Преодолевал я его помногу раз и в разных состояниях.
     Вот и в этот раз, нагрузив своего 'Мула', как я свой велосипед называл, до состояния прогиба ободов и взвалив на плечи станковый рюкзак, килограмм эдак, под двадцать пять, я повернулся к Алевтине Петровне и махнул рукой, мол, 'Всё, отчалил'. Она лишь недовольно поджала губы и плавно перекрестила меня во след. Она всегда так делает.
     Солнце только-только начинало подниматься где-то там, на Востоке. Я навалился на руль и плавно покатил своего 'Мула' в сторону оврага. Покатил потому, что в данной комплектации для езды он не приспособлен. Мощный задний багажник, на нём объёмный сумарь, по бокам колёс два вместительных кофра из толстой кожи, прообразом которым послужили пехотные ранцы 1812 года. Спереди большая, крепкая, мелкоячеистая металлическая корзина, с боков, опять же, висят полуовальные эмалированные 12-ти литровые вёдра. И всё это забито до отказа. К рамке плотно примотаны, так сказать, орудия производства. Да я и сам упакован не слабо. Плотная футболка, 'зимняя' тельняшка сверху, подарок сына, потеплей иного свитера будет, потом куртка со штанами, мой старый, но ещё ходить и ходить в нём, камок. Портупея. Под штанами добротные трикошки, когда тебе за полтишок, они не лишние, знаете ли. На ногах, на плотный носок, крепкие, но разношенные берцы. Нигде не жмут, не давят. Завершает 'ансамбль' просторная куртка из плотного брезента с капюшоном, ну и 'Балаклава' на голове. Казалось бы, с таким грузом, так одет, кабы не замариноваться в собственном соку. Но тут все рассчитано. Я всегда в утренний рейс по максимуму гружусь, по холодку, не спеша, с 'перекурами'.... Дойду до дачи и даже не вспотею. У нас в конце апреля, другой раз, и посерёд солнечного дня задубеть можно.
     Когда я подкатил к краю Блудова оврага, выяснилось что, сегодня туман прибывает в своей плотной ипостаси. Ну что ж, не в первый раз, потихоньку, помаленьку, начал спускаться вниз. И с этой и с той стороны, в местах подъёма, склоны были достаточно пологими, а кое-где люди слегка помогли природе лопатами. С каждым шагом становилось всё темнее, я будто бы погружался в топлёное молоко, обзор не превышал полутора метров. Уже почти спустился, как вдруг колесо обо что-то стукнулось, руль мотнуло, и велик всей своей массой резво рванул вниз. С криком 'Мля-а-а-а, стой падла-а-а' я, держась за руль, проскользил по склону метров пять и... о чудо, сумел не только остановить этот грёбаный тарантас, но и остановиться сам. Меня аж в пот бросило. Как я не навернулся со всеми гунями... уф-ф!!! Осмотрелся... ну это такая фигура речи 'осмотрелся', ощущение, что видно меньше метра, то есть, ни шиша не видно. Стой, не стой, а двигать надо. Я снял рюкзак, поставил стоймя, опёр об него велик, пошатал конструкцию - вроде не падает. Сделав несколько шагов, практически на ощупь, я чуть в воду не вошел, вовремя тормознул.
     - Это что еще за хрень - пробормотал я - откуда здесь столько воды. Я прошел немного вправо, потом столько же влево, ни чего не поменялось - вода.., много воды. Ещё этот гадский туман... и в такой плотный я действительно ещё ни разу не попадал. Ни черта не видно.
     - Эй! Алё! У вас тут что, бобры стахановцы завелись! - крикнул я в туман - Или потоп местного разлива, э? Туман ответил мне мертвящей тишиной. Бры-р-р! Меня передернуло, то ли от холода, то ли от нервов. Что-то напрягать меня стала эта белая гадость. Вот насмотришься всяких нехороших фильмов, где из тумана всякая гадость лезет....
     Так - сказал я сам себе - надо вылезти наверх и слегка подождать. Когда я карабкался по склону, то якобы в шутку бурчал под нос 'Вот говорила мне бабушка Алевтина, не ходи Петенька в туман', а на самом деле мне было страшно, не хорошим таким, иррациональным страхом. Когда я вылез из оврага, у меня ещё заодно и глаза на лоб вылезли.
     - Алевтина Петровна, дорогой вы мой человек, надеюсь на вас и уповаю - я прижал руки к груди в молитвенном жесте - очень хочется мне, что бы это вы сегодня с утра, дабы проучить неслуха окаянного, подмешали мне в квас хрень-траву. И всё что я вижу сейчас, мне только кажется!!!
     Вместо Лутошкино, до которой в прямой видимости метров триста от оврага, буквально из под ног начинался пологий подъём на каменистую возвышенность, покрытую прошлогодней травой, которая тянулась и вправо и влево, на сколько хватало обзора. Ничего подобного тут и сейчас быть не могло. Не могло, но было! Ах, какие нехорошие предчувствия накатили на меня, аж до слабости в коленках. Я обернулся посмотреть, что находиться на противоположной стороне оврага, однако, вспухший белёсым горбом туман совершенно не давал рассмотреть хоть что нибудь.
     - Что ж, поднимемся в гору и обозрим окрестности - дал я сам себе задание. Когда метров через пятьдесят, я поднялся на вершину каменистого гребня, то картина, открывшаяся предо мной, повергла меня в ужас, трепет, восторг - всё сразу! И, тем не менее, в то, что мне открылось, я поверил сразу и безоговорочно.
      Мне незачем кататься по земле с криками 'не верю' и 'этого не может быть', рвать волосы, бить себя по щекам и щипать за бока, дабы проснуться. Убеждать себя, что возможно мне стало плохо, и я сейчас лежу под капельницей в палате интенсивной терапии, и всё что я сейчас вижу это - глюки! Я всегда был сторонником 'реальности данной нам в ощущениях'. Если ты видишь, слышишь, обоняешь, если тебя прошиб холодный пот и дергается веко, это и есть - реальность! Все остальное, от лукавого. А ещё я всегда считал себя психически устойчивым!
     - Ну что, Петруха? Судя по всему случился с тобою грандиозный попадос! И мне кажется что, загремел ты браток, в гости к мамонтам и саблезубым тиграм!
     Невеликий костерок весело потрескивал промеж трёх камней, на которых стоял, побулькивая, котелок с густым варевом. Пару картофелин, бомж-пакет, мелко покрошенная ветчина, хлеб намазанный паштетом, в перспективе чай с сухарями - шикарный будет ужин. В сумерках угасающего дня я задумчиво смотрел на языки пламени, вновь и вновь 'пережевывая' события прошедшего дня. Дня, круто изменившего мою жизнь, сколько бы её не осталось.
     Тогда, утром, когда я забрался на гребень, мне открылась слегка холмистая лесостепь, уходящая во все стороны, насколько хватало взгляда. Где-то далеко, по моему на северо-востоке, просматривались не высокие горы. Сквозь белёсую муть на небе еле-еле просвечивало встающее солнце. Но самое главное, что меня потрясло, это то что, среди рощиц, перелесков и отдельных деревьев на открытых участках степи бродило множество травоядных животных. Я такое только по телевизору про Африку смотрел, а тут явно не Африка. Какое-то время я не мог осознать, что же я вижу, но когда из-за группы деревьев плавно и величественно вышли огромные серо-бурые туши.... Хоть и было до них не близко, но не узнать в этих волосатых гигантах с мощными бивнями мамонтов, можно только специально. Тогда то я и сообразил, в когда меня, приблизительно, закинуло. А как сообразил, то забегал, засуетился. Проверил мобильник - мертвый, в смысле не работает вообще. Кинулся к оврагу, благо туман уже почти рассеялся, слава богу, велик и рюкзак были там, где я их и оставил но, сам овраг тоже сильно изменился. Вместо ручейка - целая речка метров десяти шириной, противоположный склон выше, за ним такая же каменная гряда, как и с моей стороны, но тоже повыше. Я лихорадочно бегал вдоль оврага, поднимался и спускался к велосипеду несколько раз, в напрасной надежде, что этот чертов овраг снова сработает и выкинет меня домой. Слегка истерил... да-а, не лучшие минуты в моей жизни. Потом успокоился, поднял наверх воистину бесценные, в данной ситуации, вещи. Достал из рюкзака свой реконструкторский 'свинокол', булатное, слегка изогнутое, двадцати-сантиметровое лезвие, насаженное на хищно изогнутый отросток лосиного рога, небольшой туристический топорик в нейлоновой кобуре и всё это повесил на портупею. Также достал фальшион в ножнах с креплением из широкого кожаного ремня через плечо и... через плечо же повесил. Отвязал от рамы велосипеда 'копательные' вилы. Короче, вооружился до зубов и опять взобрался на гребень и долго наблюдал за расстилающимся пейзажем, но уже гораздо спокойней и рациональней. И картина, вдруг, наполнилась подробностями и деталями не увиденными ранее. Здесь тоже была весна и как бы не ещё более ранняя, чем там, откуда я прибыл. То там, то здесь, блестели различного размера озерки талой воды, и во многих из них суетилась разнообразная пернатая дичь, да и в небе её присутствовало не мало. Количеств всяких-разных быков, антилоп, газелей, впечатляло. Несколько раз, среди зарослей кустов и прошлогодней травы, мелькали стремительные серые силуэты, очень похожие на волчьи, но даже на глаз, эти были куда более рослые и мощные. Ещё видел явных гиен, и тоже более крупных, чем их товарки в 21 веке. Тут вообще всё крупнее. Ну так и понятно, мамонтовая мегафауна, всякие гигантские олени, лоси, волки, бобры там, выхухоли разные. Ни львов, ни каких нибудь махайродов не заметил, но то, что они есть, не сомневаюсь. Но меня и волки с гиенами сильно напрягли. Ещё мелькала всякая мелочь, зайцы, лисы, шакалы. Из нор повылезали всевозможные суслики, из кустов в кусты шмыгали весьма крупные, и похоже, не летающие птички. Короче - жизнь била ключом!
     Потом искал подходящее место для ночёвки, а в месте, так сказать, попадания сложил из камней пирамиду высотой по пояс. Вот сижу теперь, в уютной ложбинке, варю пожрать, и размышляю о тактике и стратегии, что делать, куда бечь, чтобы и самого не сожрали и с голода не помереть?
     ' Да, стратегия - думал я - нужно понять, есть ли шанс вернутся назад. Концепция 'где выход там и вход' далеко не всегда верна. Взять ту же мышеловку. А ведь есть ещё 'система ниппель' - туда дуй оттуда... ну, сами понимаете. Алевтина Петровна рассказывала, что люди пропадали, да - редко, и даже очень редко, но было.... А вот слухи, что в тех краях появлялся какой нибудь огромный бык или тем паче гиена - не было. Уж если б такое случилось, то местные об этом точно помнили. Лет сто! А значит, вероятнее всего, этот Блудов овраг - дорожка с односторонним движением? И даже если нет - то..., сколько раз за пять лет я пересёк его туда-сюда пока 'механизм' не сработал. У меня нет пяти лет, у меня нет, по большому счёту и пяти дней. Здесь каменистая, не пригодная ни к каким посадкам земля. А нужна плодородная почва, так как есть различные семена, и если их посадить и вырастить урожай - это шанс выжить. На одной охоте я точно не протяну. Кстати, нужно завтра провести тщательную ревизию всего, что у меня с собой. Сейчас ранняя весна, приблизительно за месяц необходимо найти удобное место с подходящей землёй, рядом с водой и желательно достаточно изолированное - легче выживать. Реально? Нужно постараться, так как 'сидение на жопе ровно' - гарантированная смерть! Предаваться унынию и меланхолии - смерть! Восклицать - 'всё пропало' и 'я здесь умру'? Нет - это не мой путь!
     Итак - продолжал размышлять я, снимая котелок с огня и пристраивая кружку с водой на угольки - нужно уходить. Самым разумным направлением это вниз вдоль оврага, не спеша, осторожно, внимательно изучая окрестности. Соваться за гребень в лесостепь - глупость. Только если с разведывательной целью, вдруг что интересное попадётся. И, конечно, необходимо переходить на 'подножный корм'. Такого пиршества как сегодня я позволить себе смогу не скоро. Но тут проблема, я ни разу не охотник - это минус, но зато я очень рыбак, а это - плюс. И если я при таком изобилии живности что нибудь себе не добуду, то грош мне цена. Значит, охота и рыбалка и, слава богу, у меня для этого с собой кое-что есть. И ещё необходимо оружие защиты, вилы хороши только как колющее оружие, а фальшион оружие ближнего боя. А с кем мне тут фехтовать? С гиенами, с волками или, не дай бог, с пещерным львом?
      Если кто не знает что, такое фальшион то, это средневековое оружие с формой лезвия, один в один мачете, только лезвие у него более широкое и массивное, предназначенное не кустики рубить, а одоспешенных бойцов. И ещё отличается тем, что лезвие переходит в плоскую ручку, а та, в свою очередь, утончаясь в хвостовик квадратного сечения, который, загибаясь прикрывал пальцы и возвращался к лезвию. Потом ручку обматывали кожаным ремешком или проволокой и... вуаля! У вас в руках хоть и не такой красивый как воспетый в книгах и фильмах рыцарский полуторник, а тем паче двуручный фламберг, но... именно такими фальшионами не редко, реальные рыцари в реальных битвах предпочитали проламывать вражеские доспехи. Я себе как раз такой у одного Питерского кузнеца заказал, очень качественное остро наточенное лезвие, прекрасный баланс, добротные ножны из толстой кожи, короче - вещь! Неплохие, кстати, деньги отвалил. Вожу с собой на рыбалку да на дачу, очень удобно камыш порубить, лозинник, кустарник всякий. Да и вообще... мало ли что, люди всякие встречаются, на той же даче, к примеру, принесёт какую нибудь развесёлую компашку, и если у них не будет огнестрела, я с фальшионом в руках их быстро в чувства приведу. Вот завтра я из него и сочиню 'вундервафлю'. Но это завтра, а сейчас поесть и спать, спать, глаза просто слипаются. Лечь на надувной матрас ( в комплект к нему, на дачу, следующим рейсом должна была прибыть раскладушка ), накрыться толстым верблюжьим одеялом, вилы поближе, фальшион под руку, в костёр дровишек подкинуть.... Жаль налобный фонарик - тю - тю, вроде с виду целый, а не работает. Видать не дружит переход с электричеством. Есть шанс что, когда проснусь мне какой нибудь гадский пещерный медведь ноги отъедает? Есть! Но, когда ты активно и интересно дожил до пятидесяти лет, когда вырастил сына, когда поднакопились возрастные болячки и понимание что, хоть в душе тебе всё ещё двадцать лет, но ты уже идешь дорогой, которой суждено пройти всему живому в этом мире, и это естественно и, наверное, правильно.... Тогда многие вещи воспринимаются спокойней, появляется некий фатализм который, как ни странно, помогает жить дальше. И даже наслаждаться ею, и всем тем что, тебе осталось. Все-таки чертовски были правы узкоглазые самураи, выведя формулу - 'Жизнь в каждом вздохе'.
     Утро, прямо говоря, бодрило лёгким морозцем, но и сильно радовало тем, что меня ни кто не сожрал. Десяток энергичных движений слегка разогнал кровь. Оживив почти угасший огонь новой порцией топлива я, прихватив фальшион, направился к оврагу - сполоснуть лицо. Только подошел к краю как буквально из под ног с кряканьем и хлопаньем крыльями взмыла стая уток, десятка два. Я чуть богу душу не отдал. Пролетев метров тридцать, они с шумом плюхнулись в воду. Видать, прилетели ути пока я спал.
     - Ах, вот я вам - погрозил я им пальцем - тэ-экс, нужно срочно придумать способ добычи такого ценного ресурса.
     После водных процедур, кстати, вода хоть и была холоднючей, но достаточно светлой, то ли половодка пошла на спад, то ли снега было мало, я попил чайку и приступил к созданию глефы или, если хотите другое название - пальмы.
     Прежде всего, набросал в костёр побольше дров для углей. Затем из одного ранца, полностью нагруженного инструментом, стал доставать и аккуратно раскладывать, на спущенном матрасе, всё что, там находилось. И получилось следующее: в собственноручно сшитом из толстого брезента чехле, такие были раньше популярны у советских автомобилистов, в отдельных карманах, находились следующие бесценные, в прямом смысле этого слова, девайсы.
     Молоток обыкновенный, средний. Большие, мощные клещи, ещё с советских времён раритет. Плоскогубцы. Три напильника - большой 'драчёвый', средний, одна сторона плоская другая полукруглая 'шаберный' и небольшой 'бархатный'. Две стамески - побольше пошире и поменьше поуже. Штангель-циркуль - универсальнейшая вещь! Пластиковая ручка-держатель для ножовочных полотен, и сами полотна в футляре, четыре по металлу и два по дереву. Пластиковая бутылочка из под лимонада, в которой были два десятка свёрл различного диаметра. Большая плоская отвёртка и ручка со сменным жалом на большой и маленький крест. Набор надфилей, большие портняжные ножницы и в последнем кармашке - четыре гвоздя двухсотки, шесть стопятидесятки и десяток соток. Так с чехлом всё. Дальше из ранца я извлёк увесистую бухту вязальной проволоки в 1,5мм, ещё один моток, метра в два, медной трех миллиметровой проволоки. Потом я достал его! Коловрат! Никаких электрических, никаких сложных механических деталей - совершенство минимализма и надёжности. От отца остался, сорок лет этот коловрат сверлит дырки, и ещё сто сорок будет сверлить! Не убиваемый механизм! Вообще в СССР умели делать вещи. У меня ещё с собой небольшой плотницкий топор и пила, выкупленные на блошином рынке у старенького дедка, это я вам скажу - не современная хрень. Это сейчас топор не то, что жало не держит - стукни молотком по обуху, вообще расколоть можно. А пила? На пятом сучке зубья затупились, на десятом - половина отломилось но, это не страшно, потому как к этому времени ручка отвалилась тоже. При дедушке Сталине за такой инструмент к стенке ставили и... правильно делали. Целая индустрия, тысячи людей корячатся чтобы на выходе получить говно, которое сломается через неделю - это и есть настоящее вредительство. Так что, отслюнил я тому дедушке немало рубликов и ни разу не пожалел. Я вообще стараюсь иметь только качественные вещи. Заметьте - не фирменные, не брендовые, не дорогие, а качественные. Как повторял мой отец фразу, услышанную от своего отца - 'Я не достаточно богат, что бы покупать плохие вещи'.
     Дальше пошел мелочняк. Два бруска точильного камня, со средним и с мелким зерном. Изолента. Две толстых коляски скотча - незаменимая вещь. Большой тюбик 'Момента'. Сапожный нож в чехле. Коробка со скорняжным содержимым, иголки, нитки простые и нейлоновые, ковырки, шило, напёрсток, с десяток разнокалиберных пуговиц, качественные цельнометаллические ножницы. И под конец достал не начатую бобышку нейлонового шнура и две банки из под кофе, в одной различные саморезы, шурупы, болтики и винтики с гаечками, а в другом всякие, небольшие гвозди. Десять пар нитяных перчаток.
     Вот такой 'дачный набор' инструментария, ничего лишнего - только необходимое. Подтверждено практикой. Может кому и утомительно что, я тут так подробно над 'златом чахну'. Но это там - где магазин под боком, все эти шурупы, скотчи и отвертки - мелочь! А здесь - возможность выжить! Знал бы - ещё на шею баул повесил и в зубы, что нибудь взял, и сзади тележку прицепил с необходимыми вещами.
      Пока занимался выгрузкой, костёр уже почти прогорел, дав груду рдеющих углей. Сняв кожаный ремень с ручки фальшиона, я аккуратно пристроил изгиб хвостовика в угли и когда он достаточно нагрелся, разогнул его. Постукивая молотком, на плоском камне, окончательно выправил и на самом кончике загнул зубец под 90 градусов, сантиметра три, и заточил его. Теперь древко. У меня с собой были две лопаты - совковая и штыковая, тяпка, грабли и вилы. У всех у них были ручки из вяза, сделанные под заказ, ибо лучшего материала не найти. Уж за двенадцать лет в реконструкции была возможность убедиться. Что только я на свой двуручный топор не ставил, и березу, и дуб, и орех, бук - всё рано или поздно ломалось, а вот поставил однажды вяз и...горя не знал. В общем, самая подходящая рукоять была на совковой лопате, достаточно толстая и самая длинная. Выбрав паз стамеской, вложил в него хвостовик и забил зубец в древко. Потом, вязальной проволокой, с натягом, виток к витку, скрепил одно с другим. На конце рукояти так же тщательно намотал железную бобышку сантиметров тридцать по древку, как противовес и как ограничитель, чтоб из руки не вылетело. Не пожалел скотча и обернул проволоку и в верху и внизу несколькими слоями, от коррозии.
     - О-о да детка, да! - Дурашливо простонал я. Ещё бы, в руках у меня находилась настоящая 'вундервафля' каменного века. Шестидесяти-сантиметровое мощное лезвие фальшиона, крепилось к надежному, (сильно на это рассчитываю), вязовому древку железным бандажом сантиметров тридцати. И крепилось намертво! Тупым концом тоже можно было приложить весьма не слабо или сунуть, при необходимости, кому нибудь в пасть. Общая длинна была сантиметров на пять выше моего роста, где-то под метр девяносто.
     Я сделал несколько восьмёрок, коротких и длинных выпадов, нанёс с десяток секущих ударов в вертикальной и горизонтальной проекциях, покрутил вокруг себя... великолепно! Восхитительно! Покорное руке оружие жадно устремлялось вперёд, с хищным свистом рассекало воздух... да-а, что рубить, что колоть, ни один доктор не заштопает.
     М-моя пр-релесть!!! Мм-а, мм-а, мм-а - нанес несколько поцелуев я, прямо в древко и тут же одёрнул сам себя. - Кажется 'моя прелесть' - это из другой оперы, а Пётр Алексеич? Настроение было отличное. - Да и пох! Нарекаю тебя - Прелесть!!!
     Кстати, пока я занимался своей Прелестью, над головой несколько раз проносились утиные и даже, пару раз, гусиные стаи. И некоторые ныряли в овраг практически рядом со мной. В небе вообще стало намного оживлённее. Пониже к земле тянулись косяки уток, цапель, целые клубки какой-то птичьей мелюзги, выше эшелоном летели всякие гуси-лебеди и судя по знакомым, печальным крикам - журавли. Ну, а выше всех, парили величавые силуэты хищников. Ещё, пока работал, видел как к оврагу подбегали лисы, а один любопытный заяц вообще сел столбиком, метрах в тридцати от меня, и долго наблюдал за мной, шевеля ушами. Я бы его, конечно, съел - да ручёнки коротки. Время явно приближалось к обеду, солнышко стало припекать всё активней, от утреннего колотуна не осталось и следа. Пришлось слегка разоблачиться. Шум из оврага становился всё более призывным, поэтому я подкрался и заглянул в него.
     - Ба-а!!! Мои пернатые братья и сёстры. Да у вас тут - дискотека! - И в самом деле, приблизительно, на сто метровом участке речки, тусовалось несколько сотен водоплавающих - Как же мне вас, мои цыпочки, поймать-то?
     И тут я вспомнил!!! Этот способ мне, однажды, показали деревенские бездельники. Работать не хотят, а бухать - хотят. Вот и придумали способ как на пузырь заработать. Берут толстую леску, ставят крупный тройник и нанизывают кусок корки чёрного хлеба, закидывают в прибрежные кусты, отходят подальше и ждут. Дикая уточка плывёт, видит вкусная корочка, глыть её и... всё, попалась сердешная. Варварский способ, честно говоря, а для меня сейчас самое то.
     Быстро мотнулся к костру и из второго, 'рыболовного' ранца, достал старую но, ещё о-го-го какую рабочую, 'Невскую' катушку. На ней как раз сто метров лески 0,6 намотано, самое то. Привязал самый крупный тройник. Вырубил крепкий колышек и примотал к нему изолентой катушку. Не без сожаления отрезал кусок горбушки - хлебушка-то осталось полторы буханки. Но размен - корка на утку, считаю экономически верным решением.
     Спустившись к речке и плотно вбив колышек, не вырвешь, я размотал метров семь-восемь лески и со словами 'ловись рыбка большая и маленькая' закинул корку подальше. Неторопливое течение неспешно повлекло её вниз. Ничего страшного, прижмёт к старым камышам и осоке, утки и там найдут. Штук десять плавали совсем неподалёку и совершенно не боялись, может и человека никогда не видели, а наоборот, весьма заинтересованно наблюдали за моими манипуляциями. Поставил катушку на трещётку, если попадется, рыкнет так, что и у костра услышу. Вполне довольный собой я вернулся к лагерю и, подкинув веточек на угли, поставил котелок с недоеденным вчера супом.
     'Раз, два, три. Раз, два, три - мысленно напевал я песенку из мультика про барона Мюнхаузена, помешивая закипающий супчик - ути цып-цып, бедный охотник едва не погиб. Раз, два, три. Раз, два, три - ути кря-кря'... и тут зарычала катушка.
      Ага! Клюнуло!!! - Я мигом снял с огня котелок и схватив Прелесть помчался на берег. Пока бежал, рыкнуло ещё раз. С криком 'уже бегу' ссыпался вниз. Что за дела!? А где моя утка? На поверхности ни корки, ни утки и леска уходит в воду с лёгким провисом. Это что-же, хлеб сожрали и ни кто не попался? - Ну, вы - твари! - погрозил я уткам кулаком - да я вас за корку хлеба в поле загоняю!!! Да я .... И тут леска натянулась и катушка затрещала.
     - Ого! - я схватился за леску и потянул на себя, на противоположном конце явно кто-то был. И не просто кто-то, а кто-то очень увесистый. Минут пять я вываживал, пока не подтянул добычу к берегу.
     - Мать твою - вырвалось у меня - сом! И точно - он! Вот так номер - ловил птицу, поймал рыбу! Килограмм на пять, не меньше. Ещё минуты три я кувыркался с ним по берегу, пока наконец, удалось схватить его за челюсть. - Ах ты мой хороший. Вот кто на мою корочку польстился. Тремор в ногах и руках постепенно ослабевал. Подхватив сома и Прелесть, полез наверх.
     - Бля, да что ж такое - вылезя из оврага я со всех ног рванул к лагерю. Проворные, гибкие зверьки, похожие на хорьков, шустро сновали по моим вещам. Отреагировав на крики, они мгновенно растворились среди камней и пожухлой травы. Как и не было. Подбежав, стал лихорадочно осматривать всё ли цело - На минутку отойти нельзя - сокрушался я - посреди белого дна без ножа режут. Ну, вроде всё в порядке, ничего испортить не успели.
     'Да-а, Петруха - размышлял я, переваривая суп и контролируя как на углях, медленно истекая соком, подрумяниваются куски сома - а угроза-то не шутейная. Если какие нибудь мыши или крысы под шумок, пока я жратву добываю или с тиграми да медведями, не дай господь, сражаюсь, поточат одежду, испортят еду и сожрут семенной фонд... о-хо-хох. Вывод - сегодня ни куда не иду. Провожу полную инвентарезазацию, перепаковываю вещи, по максимуму постараться защитить самое ценное. Пол часика расслабона и нужно приступать'.
      Я чуть было не заснул. Возраст, сытость, солнышко пригрело - очен-но это расслабляет. Но заставил себя собраться и приступил к перетряхиванию 'сокровищ'. Ранец с инструментом я уже разобрал, поэтому взялся за другой, с рыболовными снастями. Я ведь по натуре рыбак и их не просто так тащил. Как говорил ранее, у меня дача в 'трёх шагах' от пруда. Да какой там пруд - прудище! Заросший тростником и весь в корягах. В своё время туда специально рыбу запускали, карпа, толстолобика, щуку, откуда-то там потом ещё карась, линь и окунь появились. Развелось этой рыбы - немерено. И многие экземпляры, как показывают рыбаки, размахнувшись руками в стороны - во!!! Вот и снасти у меня, в основном, на крупняка, и там, в будущем, не загреми я сюда, уже налаживался бы открывать рыболовный сезон.
     Первое, что я достал, была разгрузка с множеством карманов, в которых лежало много нужного. Тёмные очки с антибликовым покрытием, зажигалка, небольшой нож-выкидуха. А также пинцет, извлекать крючки из глотки, плоскогубчики - зажимать грузильца и вообще..., несколько пачек со 'светлячками', четыре катушки с поводковой леской и ещё кое-какой рыболовный мелочняк. Достал ещё одну 'Невскую' катушку, на этой было сто метров лески диаметром 0,8 мм. - быка удавить можно. Так же в наличии были две фидерные безинерционные катушки и на них стояло по сто метров 'плетёнки' в 0,25мм, тут разрывная нагрузка вообще больше тридцати килограмм. И последняя, спиннинговая безинерционка. На ней 'плетёнка' поскромней - 0,14 мм. Увы мне, сами удилища должны были переехать следующим рейсом. Достал тяжелую пластиковую коробку, в которой находились свинцовые грузила, разного веса и размера, и было их десятка три. Уж очень шустро они расходуются среди коряжника. Большой пластиковый контейнер с множеством отделений порадовал богатым выбором блёсен, воблеров, тройников и других 'приблуд' на хищную рыбу. Ещё две нераспечатанных бобины с леской 0,6 мм., десяток звонких колокольчиков и три десятка упаковок с крючками, в основном большого размера, в отдельной железной коробке.
      И вот, со дна ранца, я извлёк главное, без всякого преувеличения, сокровище - килограммовый пакет не лущёного гороха, пол кило зёрен кукурузы и с пол кило семечек подсолнуха. Всё это, если правильно подойти к процессу, может дать всходы. А ещё в ведре у меня был пакет с тремя килограммами третьесортного пшена, варить прикормку, так там минимум половина зёрнышек в 'родной рубашке' и они тоже могут дать всходы! Жаль гречка у меня с собой, два пакета по килограмму - ядрица. Как пишут в рекламе, 'из лучших зёрен, собранных одно к одному и подвергнутые нежному пропариванию'... ну, и так далее, и главное не соврали в этот раз, в общем, шансы вырастить что-либо - нулевые. Также в ведре находилось три пакета с рисом, один с макаронами и три пачки соли по одному кг. Я, знаете ли, специалист по солёной и копчёной рыбке, и сам - ам, и другим дам! С соседями у меня процветает продуктовый бартер. Второе ведро полностью с картошкой, тут вообще - мегавезение! Ведь сажать рано, а на поесть, сыпанул четверть ведра - показалось мало, сыпанул ещё - снова маловато, я ж картафан страсть как люблю... так полное и насыпал. А ведёрочко то 12 литров! Если удастся всё это вовремя посадить да в хорошую землю... есть, есть шанс не загнуться с голодухи!!!
     В большой спортивной сумке, находящейся на заднем багажнике, была в основном посуда и консервы. Пять банок тушёнки, три банки с рыбой, литровая бутыль подсолнечного масла, литровая банка с маринованными огурчиками, уже начатая пачка с рафинадом и такая же история с пачкой чая. В целлофановом пакете был целый набор всяческих приправ. Четыре банки сгущенного молока. Десяток бомж пакетов.
     Посуда же у меня была интересной. В далекие девяностые, в эпоху дикого капитализма и идиотской веры в дружественный запад, было очень модно, под рукоплескание и улюлюканье забугорных производителей, переводить наш военно-промышленный комплекс на 'мирные рельсы'. А проще говоря, делать из кораблей иголки, а из танков кастрюли. Вот я и купил, однажды, в магазине 'Набор туристической посуды'. Из непонятного материала, толстостенная, легкая и прочная, она состояла из небольшой сковороды, со съёмной ручкой, в которую вкладывалась кастрюля на 4 литра, и в неё вкладывалась кастрюля на 3 литра, а в неё вставлялись две тарелки - побольше и поменьше, сделанные так хитро, что являются ещё и крышками для кастрюль. Ансамбль завершал полтора-литровый чайник, вставлявшийся в тарелки. Уж и не знаю, на каком заводе, и что такое там конверсировали но, этот набор в своём роде - шедевр! Двадцать с лишним лет служит он мне верой и правдой, и даже никаких намёков на хоть какой-то дефект! В собранном состоянии у этой 'матрёшки' ничего не торчит, не выступает. Единственное, чехол сам сделал, из добротного брезента, родной то был - смех один. Ни до, ни после чего-либо подобного я не встречал. Была у меня полулитровая кружка из нержавейки, вилка, ложка обычная и чайная, консервный нож, толкушка для картошки, небольшой, но качественный кухонный нож и половник. Всё!
     Корзина над переднем колесом была накрыта отрезом плотного полиэтилена полтора на два с половиной метра, вещь в хозяйстве необходимая. Сама корзина меня порадовала упаковкой влажных салфеток, тремя упаковками просто салфеток, двумя катонами туалетной бумаги и старым полотенцем - на ветошь. Была там и ценнейшая вещь - керосиновый фонарь 'Летучая мышь', а к ней две полторашки с керосином, и плюс десяток толстых стеариновых свечей. Уличный градусник. Пузырёк с моющим средством, три губки для мытья посуды. Мои мыльно-рыльные принадлежности: щётка, зубная паста, гель для душа, шампунь, два куска 'цивильного' мыла и три солидных бруска пахучего хозяйственного мыла - если что, простернуться. А ещё в корзине лежало зеркало, где-то пятнадцать на двадцать сантиметров в прочном, противоударном корпусе, расчёска и специальные ножницы для ухода за бородой. Я ведь на фестивале пребываю в образе воеводы варяжской дружины и потому ношу бороду и усы. Не дикий 'веник' конечно, как любили в десятом веке, а нечто весьма элегантное, а-ля испанский идальго. А также у меня длинные, вполне ещё густые волосы, ниже плеч, которые мне заплетают 'добрые самаритянки' в одну, иногда и две косицы. И как утверждают те же 'самаритянки', борода и волосы цвета 'соль с перцем' весьма облагораживают моё, не совсем интеллектуальное лицо. Ещё у меня в ухе лунница - серебряное кольцо, нескромного размера. По статусу положено. Вот, значит - соответствую! Короче, видок сами понимаете - специфический.
     И остался только рюкзак. Сверху лежали два пакета с сухарями и с сушками, тщательно завёрнутый шмат сала, подкопченный, с чесночком - у-у-у, смерть холестериновому балансу. Очень врачи не рекомендуют. Ещё там были, 'не полезные' для моего организма но, очень вкусные две коляски полукопчёной колбасы, три с половиной колбаски с паштетом, одна буханка да четвертушечка хлеба. Пара больших луковиц.
     Комплект термобелья, камуфляжная кепка, два полотенца, пара шерстяных носков, три пары обычных, труселя семейные - два штука. Была водолазка и пара больших футболок - не люблю когда в облипочку. Ещё был спортивный костюм из мягкой фланели, просторные штаны и куртка с капюшоном, я его вместо спальной пижамы пользовал. Ну и поливиниловые шлёпанцы. В специальном плотном мешочке лежала прикольная штука - цепная пила. Компактная, простая в использовании и пилит отлично. И вот он - пакет с семенами!
      Так, это - пакетик с огуречными семечками, 'Полковник' - проверенный сорт! Два пакетика с семенами помидоров, это болгарский перец, пакет с редисом, с бураком и редькой, вот морковка, а вот капуста. Ещё была баночка из под детского питания и в ней были семена укропа. Этот пакет с семенами кабачка и две стеклянные семьсотпятидесяти-граммовые стеклянные банки, под завинчивающеюся крышку. В одной лук севок - на головки, в другой - зубцы чеснока. Как я и говорил - джентльменский набор. И чтоб зелень на столе была и чтоб спину не перетрудить.
     С оного боку к рюкзаку был пристегнут фирмачёвый спальник, до минус десяти. Под ним, в кармане полторашка с минеральной водой. В таком же кармане с другой стороны, ещё одна, но уже ополовиненная. В другом налобный фонарь, запас батареек - увы, похоже всё это можно выкинуть что, я естественно делать не намерен. В ещё одном, небольшом кармашке, лежало с десяток простеньких одноразовых зажигалок. Я ж на даче, на костре готовлю, вот и таскаю солидный запас. И очень, как выяснилось, правильно. Так же в большом кармане коробка авто аптечки, бинты, йоды, мази всякие, таблетки от головы, и уж извините за анатомизм, от жопы. Возраст-то своё берёт. И в последнем кармане лежали очень классные штуки.
     Фляжка на пол литра из нержавейки с навинчивающейся пробкой, выдавленным Российским орлом, с креплением, как на пояс, так и ремешком через плечо. И монструозная зажигалка, копия знаменитой 'ЗИППО', тоже с орлом и в специальном чехле. Качественные и не дешевые вещи. Это подарок на дембель от со товарищи. И так как я, как это ни странно, ни когда в своей жизни не курил и практически не пил, то боевые соратники выгравировали на фляжке красивыми завитушками - ПЕЙ! И соответственно на зажигалке - КУРИ! Это у них шутка юмора такая. Поэтому во фляжке у меня всегда 90 процентный спирт, а зажигалка с бензином - из принципа. И когда мы все пересекаемся на день пожарной охраны, под шуточки и прибауточки даю закурить курящим и капаю по чуть-чуть в стаканы пьющим.
     Вроде и не нужны мне ни фляжка, ни зажигалка, а таскаю их за собой как сорока - ей богу! Они такие яркие, блестящие... Короче, мои личные товарищи тараканы считают их талисманом. Аминь!
     Вот и всё, что у меня с собой. Правда ещё есть велик и он тоже ценный ресурс, да по карманам всякая мелочь обретается типа ключей или абсолютно бесполезных денег. Единственной ценной вещью были очки, вдаль то я вижу отлично, а вот буквы в книге только на вытянутой руке различаю. Ближе всё расплывается. Возраст, чтоб его.
     

Гл. 2 Первые шаги

     Вот уже шестые сутки как я ползу, иначе и не скажешь, вдоль оврага. Хорошо, если я в день прохожу километров двадцать. Время от времени, по пути следования, я складываю каменные пирамидки. Для чего... я и сам не знаю, складываю и всё. Солнце днём греет прилично, приходится практически раздеваться, а на ночь снова одеваться. Постоянно вылезаю на гребень осмотреть окрестности. Там ни чего не меняется. Та же лесостепь, то же кипение жизни, и совершенное нежелание туда соваться. Прошлой ночью, после сытного ужина я почти уже задремал, как из за бугра раздался такой жуткий рык, который всё тянулся и тянулся и закончился на таких низких регистрах, что меня аж до пяток пробрало. И вслед за этим резко оборвавшийся дикий визг. Ох... я конечно богатырь, но от таких звуков могу и обосраться! Я потом ещё пол ночи вздрагивал. Так что, надежда на Прелесть да на костёр. Огонь - это наше всё! Хотя не стоит преувеличивать его значение, сведущие люди говорят, что дикие звери конечно не лезут к костру, но и в ужасе не разбегаются. Рассказывают, что в Африке львы подходят порой к костру достаточно близко. Уж как не хочется проверять на себе подобные утверждения - кто бы знал!
     Зато менялся овраг. Его берега постепенно становились ниже и более пологими, его края заметно раздвинулись. А вот каменистый гребень наоборот - стал выше и круче. Речка тоже расширилась, метров до пятидесяти её берега покрывали не только старые камыши, но и лозинник, а кое-где росли вербы и плакучие ивы. Стали попадаться ключи, бьющие прямо из склона оврага. На противоположной стороне несколько раз встречались распадки, из которых в речку впадали небольшие но, шустрые ручьи.
     Рыба - кишела! Я просто кидал с руки обычную колебалку, два, три энергичных рывка и уже сидит щука либо окунь. Да какие! Хочешь побаловать себя сомятинкой, нет проблем, отрезаешь кусок мяса от той же щуки, забрасываешь закидушку и через десять, пятнадцать минут... прошу любить и жаловать. А ещё может попасться крупный налим, а он, на секундочку, родственник трески. Никаких костей кроме рёбер и позвоночника, и печень ни чем не уступит тресковой. Я на другую рыбу даже не целюсь, просто смысла нет. Ради такой рыбалки сюда и попасть не жалко!
      С птицей и вовсе - беда. В смысле, её столько, что ощущение будто попал на птичник! Говорят, что когда то в Сибири, когда шла основная волна перелётной птицы, небо темнело. Верю! У меня тут тоже темновато.
     Дома было просто. Ну с пяток видов уток, ну два три вида гусей, столько же видов цапель, иногда промелькнут журавли, да если сильно повезёт - увидишь лебедя и... всё. ВСЁ!!! Там где когда-то темнело небо от пролетающих стай - ни-че-го!!! А тут такое разнообразие, что голова кругом.
     Гвалт стоит такой, что услышу какого-нибудь медведя только тогда, когда он мне ноги начнёт отъедать. Над головой постоянно туда-сюда что-то летает. Некоторые стаи, особенно гусиные, вообще на таран идут, видать моя фигура у них вообще никаких ассоциаций не вызывает. Клянусь! Вчера одна стая шла на меня так низко, что я скинув рюкзак схватил Прелесть, размахнулся и... подпрыгнув просто подсёк одного гуся, повредив крыло. Это я вам скажу - что-то!!!
     Что сказать... на вкус гусятина, конечно, жестковата, но по сравнению с уткой очень даже и ничего. Особенно если нашинковать помельче, да потомить подольше, рису добавить и специями присыпать, получается очень хорошо. Этакая а-ля шурпа.
     А утку я всё-же поймал. Правда, обошелся без корки, а использовал рыбий пузырь для плавучести, и кусок кишок, от той же рыбы. Неоднократно слышал, что перелётная утка рыбой отдаёт. Ну может в наше время и отдаёт, а тут полное ощущение, что рыба себе крылья отрастила, чтобы из водоёма в водоём перебираться. Такое только с реальной голодухи есть станешь. Но пока, слава богу, не голодаю. Так и двигаюсь. С утра доедаю что не съел с вечера и в путь. Как солнце встанет в зенит - привал и очень лёгкий перекус, а ближе к вечеру начинаю приглядывать место для ночёвки. Каверну какую нибудь в склоне холма, несколько больших камней, лежащих рядом, береговая промоина. Не то что бы это было реальной защитой, а так... скорее для психологического комфорта.
     На берегах жизнь кипела. Лисы, мелкие шакалы, хорьки, ласки - это только кого я сумел опознать, постоянно шмыгали вдоль берега, в надежде на зазевавшуюся уточку. Несколько раз, невдалеке, видел мелких то ли косуль, то ли коз. Зайцы и всевозможные суслики так вообще чуть ли не под ногами бегали. Можно, конечно, при желании кого-нибудь и добыть, но пока нет такой необходимости. В реке тоже движуха. Изо всех виденных мною, сумел опознать бобра, ондатру и нутрию. Последнюю - едал. Очень даже неплохое мясо!
     Но главное, пока, не видел ни одного серьёзного хищника. В принципе, понятно, воды сейчас везде много, но вот когда лесостепь подвысохнет и травоядные потянутся на водопой к реке... тогда за ними придут и 'серьёзные товарищи'. В какой-то мере мне очень повезло со временем попадания, но расслабляться не стоило. Я и не расслаблялся и... гиен заметил вовремя!
     Их подвёл инсктикт, а меня спасло человеческое зрение!
     Гиены сделали всё правильно. Ветер дул мне в спину и поэтому две из них залегли впереди, а ещё две на склоне холма сбоку. Был бы я, какой нибудь газелью, то как только поравнялся с засадой на холме, гиены кинулись бы в атаку, одна на газель, другая отрезая путь назад. И конечно, газель рванула бы прямо и ... нарвалась на сидящих в засаде, а там... у кого больше удача.
     Зрение человека работает не так как у травоядных. Как и у всех млекопитающих хищников, оно - бинокулярное. Гиены, со своим окрасом идеально маскировались среди камней и прошлогодней травы. У газели не было бы шансов их разглядеть - увы такова особенность их зрения.
     Я мерно толкал велосипед, стараясь не наехать колесом на какой нибудь острый камень и посматривал по сторонам, скоро нужно останавливаться на ночлег. Вдруг моё внимание привлекла небольшая стайка мелких птах, летевшая низко вдоль склона, которая резко взмыла вверх. Я остановился и сняв рюкзак внимательно присмотрелся к этому месту. От меня до этого места было метров пятьдесят - наискосок. Вроде ни чего, вроде всё нормально и... словно фотография проявилась, в один миг я разглядел и напряженные силуэты, и внимательные, злые глаза, и торчащие белые клыки. Несколько тягучих секунд мы, казалось, смотрели друг другу в глаза, а потом, видимо поняв что, добыча их заметила, гиены бросились ко мне. А я, схватив Прелесть кинулся к реке. Как не быстры были гиены, у края оврага я был быстрее, и уже прыгая вниз, краем глаза успел засечь что, вдоль кромки ко мне мчатся ещё два хищника. Два десятка прыжков по склону и мощно оттолкнувшись ногами, я с шумом рухнул в воду. Вынырнув метрах в десяти, я нащупал ногами дно, вода доходила до груди, повернулся к озадаченным охотникам. Гиены с мерзким хныканьем и повизгиванием топтались на берегу не решаясь последовать за мной.
     -Что, падлы!!! Получили от Петьки нежданчик!!! Ну - я махнул глефой - кто хочет тела варяжского воеводы - подплывай по одному!
     Гиенам тела хотелось, а в воду нет. Но и уходить они не собирались, с горящими глазами, с тягучей слюной из оскаленных пастей они то отходили, то подходили к кромке воды. Пат!
     А меня колотило. Колотило так что, зуб на зуб не попадал. И от стуженой воды и от выброса адреналина и... от страха. Да! Страх - вот что, самое поганое! В воде оставаться нельзя. Если заболею - это смерть. Можно переплыть на ту сторону и дождаться пока эти мерзкие твари свалят. Рано или поздно они уйдут, но... вместо них со мной останется страх. Ненадолго. Мой страх и этот суровый мир быстро оборвут жалкие трепыхания испуганной тушки, в которую я превращусь, если сейчас отступлю.
     - НЕТ!!! НЕТ!!! - Заорал я, ударяя глефой по воде - Мне страшно но, я ни когда не был тварью дрожащей! Вы не мерзкие гиены. Вы мой страх! И сейчас либо мой СТРАХ убьёт меня, либо я убью его навсегда!
     Нащупав сзади, на поясе кобуру, я расстегнул её и достал туристический топорик - метать самое то. Может я и не великий специалист, но с шести-семи метров давно не промахиваюсь. Когда я медленно пошел на гиен, они не поверили своему счастью. Засуетились и захныкали ещё активней, собрались прямо напротив меня и чуть ли сами не полезли в воду. Я вышел на нужную дистанцию, воды было по колено. Не теряя темпа я стремительно метнул топор. Вряд ли гиены когда нибудь видели метательное оружие. Та, в которую я метил, даже не дёрнулась, пока топор с силой не ударил её между плечом и шеей, и в тот же миг, широко размахнувшись, с диким воплем я кинулся в атаку. Пронзительный визг боли раненой, мои вопли и стремительное наступление повергло противника в панику. Отпрянув и в первые секунды, мешая друг другу, они развернулись и устремились вверх по склону. Но я был уже рядом, крутанув над головой и выпростав на всю длину руки древко, я ударил ближайшую тварь. Сверкнув молнией, моя Прелесть без всякого сопротивления, словно просто махнул, отсекла ей заднюю лапу практически под самым телом. От удара гиену крутануло, и она с истошным визгом закувыркалась вниз. Всё произошло столь быстро, что я успел настичь ещё одну под самым гребнем оврага, она практически выскочила, когда я с двух рук саданул её в крестец. От удара гиену опрокинуло прямо на меня. Конечно, такая туша сбила меня с ног и мы вместе покатились под откос....
     Когда я успел выхватить нож, когда успел оседлать эту гадину честно - не помню. Осознал я себя, когда сидя на гиене, наносил ей удары ножом.
     - Получи - тварь! Получи - мразь! Получи - сука! - на очередном ударе я понял, что гиена давно мертва. Схватив за ухо я повернул тяжелую, измазанную в кровавых слюнях морду, и заглянул в остекленевшие глаза. - Что, сдохла вонючая гнида?
     Да уж, вонь исходившая от неё была и в самом деле фееричная.
     Вложив нож в ножны, я на подгибающихся ногах добрёл до своей Прелести и упал рядом с ней. Меня мутило и колотило - начался отходняк. Через некоторый промежуток времени мне наконец-то стало легче. Я встал и намного более уверенной походкой подошел к той первой гиене, с отсеченной задней лапой. Какое-то время она пыталась ползти, но сильнейшая кровопотеря не дала делать ей это слишком долго. Когда я подошел, она лишь слегка приподняла голову и тихонько захныкала. На какую-то секунду, на один удар сердца мне вдруг стало жаль её. А потом моя Прелесть поднялась и опустилась.
     Третью, и последнюю гиену, ту в которую я метнул топор, я увидел когда выбрался из оврага. На подгибающихся ногах, сотрясаемая конвульсиями, то падая, то вставая, она пыталась уйти как можно дальше от места, где она получила такую страшную рану. Неспешным, прогулочным шагом, чуть ли не насвистывая, я 'настиг' её. Собрав остатки сил, тварь повернулась ко мне на встречу, глухо рыча и тяжело поводя боками.
     - Ну, вот и всё - произнес я подходя ближе - Пётр Алексеич Зотов оказался вам не по зубам. Нельзя связываться с самым ужасным существом на планете - человеком. Даже самые страшные хищники убивают - что бы есть. А человек убивает - что бы убить! На! - я сунул лезвие под нос гиене и она послушно схватила его пастью. Зубы противно заскрипели об металл. Я где-то читал, что сила сжатия челюстей у гиены почти такая же, что и у крокодила, во всяком случаи сильней, чем у льва.
     Но не сильней стали!
     Резким и мощным толчком я вогнал лезвие в пасть несостоявшейся моей смерти, практически отделив верхнюю половину головы от нижней.
     Глядя па затихшее у моих ног тело я не испытывал ничего, никаких эмоций. Ничего!
     Мой Страх умер!
     Я переродился!
     Не спеша, аккуратно, внимательно, я продвигаюсь куда-то в южном направлении. Прошло три дня с момента эпического сражения. Мало что поменялось вокруг меня, но в нутрии меня бурлили процессы, которые я и сам толком не мог объяснить. Будто вдруг, я задышал полной грудью, звуки стали чётче, краски ярче, запахи резче. Внутренний подъём и ликование переполняли меня. Да, я могу погибнуть от сотен причин, но я теперь никогда не буду жертвой!
     Смешно, но кроме пары царапин да нескольких синяков, я тогда больше никак не пострадал. Собрав манатки, я отъехал километра на три, пока не нашел подходящее место для ночёвки. Потом были постирушки и купание, чтобы смыть вонизм, оставшийся от гиен. Навёл ведро горячей воды и наслаждался, обтираясь посудной губкой. Потом устроил себе пир, открыл банку тушенки, взял несколько картофелин, я сегодня считай заново родился, и к чаю... эх, гулять так гулять, открыл банку сгущёнки. И проспал всю ночь как младенец.
     А ещё я вырвал у гиен верхние клыки и сделал себе ожерелье. Пока скромное, но... чёрт возьми - какие наши годы!
     Анализируя схватку, пришел к однозначному выводу - мне необходимо метательное оружие. Тот бросок топором очень помог, но кидаться им всё же не лучший вариант. Лук - пока отпадает. Это только в кино да в книжке - согнул палку, из ботинка достал шнурок, привязал, и всё - лук! Ну-ну. Уж я то точно знаю, сколько нужно времени и сил потратить, что бы получить простенький, но рабочий инструмент. Приходилось сталкиваться. Необходимы дротики и, возможно, сулицы. И с тем и с другим я знаком не понаслышке. До тридцати метров у меня самая рабочая дистанция, хотя могу кинуть по 'площадям', так сказать, и на пятьдесят. Да и технология изготовления мне прекрасно известна. Эх, спасибо тебе - Российская реконструкция! Что бы я сейчас без тебя делал?
     Но самый главный элемент - наконечники, делать пока было не из чего. Использовать ножи глупость несусветная. Воткнется такой дротик неудачно - не поразив важных органов, и ускачет какая нибудь коза в пампасы, лови её там. Хорошо, если найдешь. А если нет? Тю-тю ценный ножичек! Долго думал, что бы такого оторвать от велосипеда... оторвать и нечего, Вроде весь железный - а тонкий, если только рычаг педалей но, 'на коленке' из них наконечник не сделаешь. Можно отпилить кусок рамы, один конец расплющить, заточить, но... не до такой степени я бедствую. Всё ещё ищу варианты.
      Ещё тогда, после драки, думая о дротиках перед сном, занозило мне мозг слово пампасы. Вот что-то вертится такое, а ухватить не получается,... плюнул, уснул. А утром как озарение! Пампасы это - боло! Или - боллас, мать его, кому как больше нравится. Вот его-то 'на коленке' сделал махом. Три самодельных свинцовых грузила по форме напоминающих сливу грамм по двести весом, к ним привязал нейлоновые шнуры, сантиметров по шестьдесят, связал вместе и с ещё одним куском верёвки с метр длинной - боло готов. Вот иду теперь, мечу его во всё что движется. Пока результат неоднозначный. Сбил двух уток и гуся. Но в такую толпу, что тут над головой носится, проще попасть чем промахнутся. Поэтому я 'работаю' сейчас только по наземной живности. Зайцы, суслики, бурундуки всякие, лисы - если близко подпускают. Тут результат средний - между плохо и очень плохо. И не то, что они как-то отпрыгивают или там, уклоняются. Нет! Просто я банально мажу. Но - это пока, скоро у меня откроется второе дыхание, за ним третье, а уж на пятом... количество перейдёт в качество. Вроде шутка. Но так и произойдет, потому что так было, когда я учился кидать и топор, и ножи, и сулицы.
     У меня полное ощущение, что нынешнее зверьё вообще не осознаёт угрозу летящего предмета. Видно не накоплен ещё печальный опыт тысяч и тысяч поколений. Учёные утверждают, что у хищника впервые увидевшего незнакомое существо первая реакция - опаска, осторожность - 'кто его знает, что за хрень такая', а если это существо не проявляет агрессии, то как правило, следом идет любопытство - 'интересно, эта хрень съедобная или нет'. Возможно они правы, ведь именно такую реакцию я наблюдал у соседского кота на впервые увиденную черепаху. Кот, конечно не тигр, но тут, по-моему, важен сам принцип. Звери тут друг в друга ничего не кидают, а встречали ли они людей на своём пути, неизвестно. И таки да - хороший вопрос? А люди тут есть?
     Когда ты чего-то сильно хочешь - судьба предоставляет тебе шансы. Правы мудрые люди, впервые подметившие это. Сегодня, когда я только начал подумывать об обеденном привале, я набрёл на ЭТО! Это - было скелетом гигантского лося, уж лосиные рога от оленьих я отличу легко. Скелет лежал в небольшой ложбине на склоне холма. Я конечно не индеец Зоркий Глаз и распознать, кто и как завалил такого гиганта не могу, но это произошло не так давно, возможно зимой или прошлой осенью. Кое-где всё ещё валялись клоки шерсти и кости, лишенные всякого намёка на плоть. Но главное - рога! О-о-о, это что-то!!! Размах между лопастями метра два с половиной. В лопасть можно было усесться как в кресло, я попробовал их поворочать... мама дорогая да в них килограмм под восемьдесят, а сколько на них замечательных отростков разной толщины и длины.
     - Вот они - мои наконечнички! - ощупывая острые концы, довольно произнес я - Так! Автобус сёдня дальше не пойдёть - с чумаданами на выход!
     Тщательно обустроив лагерь, придётся тут подзадержаться, я целенаправленно, часа два охотился на гуся, пока мне не повезло - необходимы жесткие маховые перья. Ну и гуся съем заодно.
     Наконечники я делал просто. Вставил в держатель ножовочное полотно, выбрал подходящий по форме отросток, и не отделяя его от основы, аккуратно, не дай бог сломать пилку, распилил на пластины толщиной сантиметра по два. Таких сделал три штуки и ещё одну потолще, сантиметра в четыре. Длиной пластины были, где-то сантиметров тридцать, а шириной в пять. Потом, с помощью ножовки и напильников, придал пластинам листовидную форму и выточил хвостовики, а затем срезал всё это с основы. И вот у меня три качественных заготовки на дротики и одна на более мощную сулицу. Длительное ширканье напильниками и...15-сантиметровый, листовидной формы, овального сечения, с 10-сантиметровым хвостовиком наконечник - три штуки. 20-сантиметровый клиновидный, ромбического сечения - одна штука. Распишитесь - получите!
     Это языком, хе-хе, быстро, а ручками долгонько! Но сделал - ажно самому понравилось! Кость, конечно, не камень, и вроде на серьёзную охоту с костяными наконечниками как-то вроде не очень... раньше так думал, пока однажды не прочёл, что где-то в Германии откопали оленью лопатку, пробитую костяным гарпуном. А это, я вам скажу, очень серьёзный аргумент! Теперь древки. Никаких - 'нашел прямую палку, срезал', вон таких по берегу растёт уйма, но всё это - хрень! А я не для другого дяди - для себя делаю. А посему, завтра я пойду в ближайший лес, за правильной древесиной.
      Выбравшись на гребень, я прикинул расстояние до ближайшей группы деревьев. Получалось недалеко - метров пятьсот и... это очень хорошо. Долгие прогулки по мамонтовым прериям, знаете-ли - чреваты. Я ещё долго стоял, глубоко вдыхая, тёплый весенний воздух и с восхищением смотрел на величественную картину жизни! Много, ах как много мы потеряли в бездумной погоне за сомнительными благами. Что разменяли мы на айфоны, сникерсы, яркие пластиковые обертки, не гниющие по сто лет, автомашины и бытовую технику, в которых изначально заложены технические условия - ломаться через три года. На грязный воздух, на отравленную воду, на умирающую природу, на детей, с каждым поколением рождающимися всё более и более слабыми!!! Как по мне, так очень плохой размен, очень!
     Пока не стемнело, мой внутренний хомяк заставил напилить ещё несколько пластин, про запас. А также я отпилил рог, просто идеально подходящий для клевца. Тяжелый, круглого сечения отросток, имел ровный и плавный загиб к заострённому кончику. Посадить на крепкую ручку, сделать полукруглый обушок, правильно заточить остриё и получится грозное оружие. Не знаю как череп медведя, а волчий или гиены какой пробьёт однозначно. А пятнадцать сантиметров в башке ещё никому ещё здоровья не добавляло.
     За древками сходил, прямо скажу - удачно! Без особых приключений добрался до леса. Из школьного курса помню, что мамонты являлись ландшафтообразующими животными в эпоху плейстоцена, являясь центром целой экосистемы. Они поедали огромное количество растительной массы, травы, кустов и молодых деревьев, тем самым, не давая не только разрастаться лесам, но даже зарастать подлеском. Даже термин вспомнил специальный - парковые леса. Ну, до парка тут, конечно, далеко. Но просторненько так, воздушненько. По лесу шел осторожно, хотя здесь и вправду нет ни особых зарослей, ни буреломов, но и рысь и леопард те ещё специалисты с дерева сигануть на любителя клювом пощёлкать. То что, нужно нашел достаточно быстро. Когда-то, большое дерево, падая то ли от старости, то ли от ветра, завалило и сломало ещё несколько соседних деревьев. Одно из них, совсем небольшое, при ударе не сломало, а вывернуло с корнем. Корни и кору, я так думаю, быстренько объели козы да зайцы, и так оно и лежало, неспешно подсыхая в теньке и прохладе, дожидаясь меня.
     Двадцатисантиметровый ствол отозвался бодрым звоном на удары обушком топорика - отлично! Первые сучья начинались где-то метрах в двух с половиной от комля. Достав цепную пилу, я достаточно быстро отпилил кусок ствола, сантиметров шестьдесят, и с помощью топора, молотка и заранее приготовленных деревянных клинышков, расколол его пополам. Раскол имел плотную, мелковолокнистую структуру и получился практически ровным. Отколов от одной из половинок планку сантиметра в четыре толщиной, я попытался сломать её сначала руками, а потом и через коленку. Планка гнулась, но держалась, и лишь после того, как я напрягся изо всех сил, нехотя переломилась. Ху-х! Я не знаю, что это за дерево, но ему цены нет! Отпилив ещё метра полтора, я, засунув инструмент и два расколотых куска, жалко бросать, в рюкзак, быстро-быстро потащил всё это к себе в гнездо... э-э в лагерь. Возвращаясь, натолкнулся на стадо небольших буйволов. Самцы сразу начали нехорошо на меня коситься и пофыркивать, пришлось сделать крюк, от греха подальше, как говорится. Ничего не делается в этом мире просто так. Обходя стадо по дуге, я невольно приблизился к зарослям колючего шиповника, на нём до сих пор ещё висело несколько маленьких, красеньких ягодок, из которого выбрались пять больших и явно не летающих птиц. Я, конечно, не уверен, но решил что это дрофы. Сбросив с плеча бревно, глефу и рюкзак, я стал столбом, а дрофы, нимало не обращая на меня внимания, постепенно приближались ко мне, всё время разгребая лапами и что-то клюя в прошлогодней траве. Эдак, ещё чуть-чуть, и они меня самого лапами загребут. Не делая резких движений, медленно размотал с пояса своё боло и не спеша начал разгонять грузики. Дрофы, до которых оставалось всего ничего, вместо того чтоб дать дёру, как я думал, остановились и вытянув головы то одним, то другим глазом стали рассматривать, ' а кто это, а что это'? Да они бессмертные, что ли - пронеслось у меня в голове, и я резко увеличив амплитуду швырнул боло, и... попал. Попал!!! Наконец-то попал, чтоб мне... дай бог каждый раз.
     Стремительно пролетев пропеллером двадцать метров, боло, ударившись в одну из птиц, опутал её как паук паутиной муху. Остальные товарки, с заполошным хлопаньем крыльев, стремительно смылись в колючки, а эта даже подняться не могла, бесполезно суча ногами и пронзительно вскрикивая. Тут и я поспел 'на помощь' и моя Прелесть мгновенно отделила голову от тела, а то не дай бог умудриться выпутаться как нибудь, да сбежать. Я счастливо засмеялся.
     - Эге-ге-гей... бля! - заорал я от переполнявшего восторга - Я крут!!! Крут - мать твою, крут!
     Ещё два дня сидел я в лагере, пока не сделал всё, что планировал. Теперь я вооружен и очень опасен. И в этой шутке очень мало шутки! Помимо Прелести у меня теперь полутораметровая сулица с мощным четырёхгранным наконечником. В ножнах из под фальшиона уютно расположились три 80-сантиметровых дротика с листовидными наконечниками, веретенообразным телом древка и тремя рулями из пера гуся. Очень серьёзное оружие. На поясе нож, топорик и клевец. Кстати подобным клевцом, только железным или бронзовым - не суть, можно отправить к предкам любого одоспешенного бойца, хоть рыцаря, хоть богатыря одним удачным ударом!
     Делая всё неспешно и тщательно, с удовольствием употреблял дрофу в разных, так сказать, ипостасях, и в супчике, и жареную, и тушеную, мм-м... вот где господская еда! Благо птичка килограмм на восемь чистого мяса потянет. А на вкус - куда там гусю, а тем более утке.
     И ещё я понял - странные вещи происходят со мной. Вечером того дня, когда я нашел замечательный материал на древки и добыл дрофу, я сидел у костра потягивая слабозаваренный чаёк (экономия - один пакетик на три раза) с одним кусочком сахара, полностью удовлетворённый прошедшим днём. И вдруг, поймал себя на мысли, что как-то я слишком эмоционален в последнее время.
     'Что с тобой, Петруха!? Что так тебя 'колбасит'? Ты целуешь, по сути ножик-переросток, и называешь его - моя Прелесть. Ты радуешься как ребенок, вытаскивая из воды любую рыбу, как будто это с тобой в первый раз. Ты не замечаешь, что твои пальцы непроизвольно поглаживают смертоносный изгиб клевца, тебе приятно. Петруха, ты до сих пор в немом восхищении, когда смотришь на буйство жизни вокруг тебя. Да что там, когда ты сегодня нашел дерево на древки, чуть не уссался от щенячьего восторга, а дикие крики а-ля Тарзан, когда дрофу подбил? Не слишком ли много эмоций?
     Или не слишком! Может именно столько и нужно! А может ещё больше? Да, мне сейчас хорошо, но разве я оторвался от реальности, разве я выпал в неконтролируемый эмоциональный экстаз? Нет! Так может, стоит наслаждаться жизнью, пока ты жив. Японцы великие мастера, изъясняясь туманно обнажать кристально ясную мысль.
     Сакура цветет, роняя свои лепестки.
     Их кружит играющий ветер.
     И каждый из них,
     Совершенство!
     Совершенство!!! Оно вокруг нас! Но мы уже не видим очевидного - мы надели чёрные очки. Мы слышим избитую истину и говорим - это банально, не понимая что, истина произнесённая миллиард раз не перестаёт быть истиной. Мы говорим много не нужного, обидного, лишнего. И не говорим простого и важного.
      Однажды я смотрел голливудский фильм '300 спартанцев', что сказать - очень по мотивам. Но один момент потряс меня невероятно! Когда на глазах опытного, сурового, закалённого в боях воина погибает его сын. Его надежда, его гордость, его смысл! И видя как падает обезглавленное, ещё секунду назад прекрасное, полное сил и жизни тело, он кричит диким криком не только потому, что он не успел прийти на помощь, не только потому, что его сын пал - они все воины и все когда-то падут, а потому, что не успел...!
     Среди многих правильных и нужных наставлений, среди пафосных и патриотичных лозунгов, среди многих и многих необходимых слов он не успел сказать самое главное - что он его любит! Именно поэтому так страшно кричит отец не успевший сказать своему сыну - я тебя люблю!
     И уже никогда, никогда.... Это страшно! Это шок!
     Я очень люблю своего сына, и он знает об этом. И сын любит меня, и я знаю об этом, но... я не помню, говорил ли я об этом ему вслух хоть раз.
      Придя домой я прижал к себе своего сына и поцеловав в макушку сказал - я люблю тебя сынок!
     - Что с тобой отец - удивлённо спросил Артёмка?
     - Ничего сынок, ничего - прижимая его к себе, ответил я - просто знай, я тебя люблю!
     Я успел! А вы?
     

Гл. 3 Встреча

     Ещё через два дня я вышел к перекатам. Река к этому времени стала метров семьдесят шириной. Берега поросли всякой растительностью, закрывая доступ к воде на значительном пространстве. И тут, ряд последовательных перекатов, один из которых протянулся от берега до берега и был очень мелкий. А ещё холмы и на моём и на противоположном берегу разошлись в стороны, образуя как бы проходы. И понятно, что это природное образование, но... всё равно ощущение, что кто-то специально сделал удобный путь и переправу. И действительно, тут проходила настоящая звериная дорога. Вытоптанная земля, много, очень много следов, кое-где виднеются костяки, разной степени разобранности, черепа и отдельные кости. Да-а уж, опасное местечко, но чертовски удобное, чтобы перейти на ту сторону и посмотреть, что там. Подвисать в глубоких раздумьях в таком месте - это себе приключения искать на одно место. Решение пришло практически сразу, и в первую очередь потому, что место прошлой ночёвки было недалеко, и оно было шикарно.
     Вчера я заночевал под каменным выступом, тут вообще всё чаще из склона начинают выпирать каменные выходы, и камень похож на плитняк, я такие выходы в г. Каменск-Шахтинский видел. Та же слоистая структура, цвет. Так же раскалываются на весьма ровные бруски и 'кирпичи', хоть бери и дом строй.
     Выступ небольшой, самому спрятаться, да велик с вещами положить, а на входе костерок. По сравнению с тем, как я раньше перекантовывался, это крепость. Но была в этом выступе интересная особенность - вертикальная трещина, с метр шириной и глубиной мера три. Вот если в этой трещине на деревянных распорках подвесить всё ценное и лишнее, то я смогу, взяв только необходимое, налегке, проскочить на ту сторону. Посмотреть что там да как, вдруг там уже рай земной, а всё ещё тут.
     Как утверждают опытные туристы - 'идешь в поход на сутки - бери всего на три' и 'лучше взять ненужное, чем забыть необходимое', поэтому вдумчиво паковал с собой то, что нужно и необходимо.
     Решил взять кожаный ранец, ремни переставил с рюкзака. Одеяло и спальник принайтовил по бокам. Полиэтилен - беру. Идти буду в камуфляже и сверху куртка. Термобельё, футболка и запасные тёплые носки - в ранец. Котелок - который поменьше, тарелка кружка, ложка. Проверенная в деле закидушка. Две полторашки с водой, пару пакетиков чая, чуть сахарку, несколько сухарей и сушек, пару бомж пакетов, кусок сальца. Ну и вечером сегодня рыбки поймаю - запеку с собой. Ещё кое-что по мелочи возьму, и всё. Да, оружие тоже всё возьму. Ну, а остальное 'на консервацию', кто знает, как там повернётся.
     Что ж, мы предполагаем, а бог располагает. Когда я подошел к перекатам, солнце стояло достаточно высоко. Прежде чем соваться на ту сторону, решил посмотреть, что на этой. Как и обычно, забрался на гребень чтобы осмотреться и... резко присел. Вот это да! Метрах в трехстах двигалась группа людей! Я быстро переместился за большой камень, лежащий чуть ниже по склону. Да, однозначно - это люди. Причем то, что они хомо эректус видно хорошо, а вот насколько они сапиенсы, пока видно плохо - далековато. Зато очень хорошо видно, что у этих людей большие проблемы. За ними по пятам следовала стая гиен.
     Двое на волокуше, сделанной из жердей, тащили безвольное тело, накрытое шкурой. Ещё один хромал рядом, опираясь на копьё, явно испытывая проблемы с левой ногой. И последний член группы как бы прикрывал остальных в их поспешном отступлении, постоянно что-то громко выкрикивая, делая угрожающие движения копьём и время от времени кидая камни в гиен, на которые они реагировали весьма вяло. И весь это шумный табор пёр прямо на меня. Что-то мне за камушком стало неуютно, а уж мужикам и вовсе не позавидуешь. Гиен было штук пятнадцать. Не настолько они были отважны, что бы атаковать в лоб, но они чувствовали слабину, чувствовали усталость своей жертвы, и поэтому кружили вокруг охотников постоянно изображая, что сейчас нападут. Своим гнусным хихиканьем и подвыванием давили на психику, они знали - рано или поздно, стая бросит слабых на растерзание, чтобы остальные жили. Так повелевает инстинкт. Но люди не звери, они упорно шли вперёд, никого не бросая. Если они дойдут до переката - они спасены. Если гиены сообразят, что добыча уходит, они могут решиться на массовую атаку. И тогда...
     - Мерзкие твари - холодная злоба кипела во мне - мы ещё посмотрим, кто кого!
     Я ни секунды не раздумывал, вмешаться или нет, к гиенам у меня особая 'любовь'. Надо только выбрать для нападения самый подходящий момент. И он представился совсем скоро.
     Как только охотники приблизились к проходу, ведущему к перекату, до стаи дошло, куда хочет ускользнуть жертва. Словно по команде, гиены начали маневр плотного окружения. Видя такое дело, носильщики бросили волокушу и схватились за копья. Хромоногий неловко опёрся на больную ногу и выставил копьё в сторону. Четвёртый тоже подтянулся поближе к волокуше. Все скинули на землю котомки которые несли за плечами. Мужики собирались подороже продать свои жизни в этой схватке.
     От меня до охотников было метров тридцать, а до ближайших гиен метров двадцать. Удивительно, но меня, сидевшего за камнем, буквально под носом, не учуяла ни одна тварь. Наверно очень были увлечены предстоящим обедом. Возможно, что общую атаку я опередил на какие-то секунды. Иначе в общей свалке шанс отбиться был бы невелик. Как всегда, драка - это калейдоскоп ярких фрагментов.
     Выскакиваю из-за камня, и сокращая дистанцию, мечу сулицу. Сулица бъёт под лопатку ближайшего зверя, та с вяканьем валится словно куль. Ещё одной успеваю ударить по боку, рана ужасная, видны разрубленные рёбра. Ещё две твари с визгом уносятся в сторону. Выдернув на бегу сулицу, подбегаю к охотникам. Выпученные глаза, открытые рты, они поражены до глубины своей первобытной души, как только копьём не ткнули. Но рассусоливать некогда, кидаю в расстроенный мною правый фланг сулицу, но - промах. Но всё равно - там замешательство, паника. Согласованная атака сорвана. Левый фланг кидается без поддержки. Охотники моментально поворачиваются и встречают гиен копьями. Молодцы. Скорость их реакции на изменение событий потрясает, своих не бросим, помощи ждать неоткуда - будем умирать, подоспела помощь - неожиданная, непонятная - очень хорошо, погодим умирать. Потом разберёмся - кто помог, откуда взялся, а сейчас надо использовать любой шанс!
     Мужики ловко бьют копьями, не подпуская гиен близко. Мне же с Прелестью для атаки нужен простор. Пока правый фланг всё ещё не организовался. С криком - Р-р-азойдись - проскакиваю вперёд линии обороняющихся, трусливые твари моментально отскакивают в стороны но, не все одинаково ловкие. Быстрый, косой удар на вытянутую руку и одна из них кувыркается без передней лапы. Я тут же заскакиваю за строй. И вовремя. Наконец-то следует, боле-менее общая атака. Машу глефой как косой, не давая приблизиться со своей стороны. Крики, визг, дикий хохот, оскаленные пасти, кровавые слюни. Я тоже ору - из разрешённого к печати - только предлоги! За спиной раздаётся пронзительный вскрик, оборачиваюсь... мама дорогая. Хромоногого сбили с ног и ему на грудь запрыгнула здоровенная тварь, пытающаяся добраться до его горла. Бедный малый успел загородиться древком копья, гиена делает несколько судорожных сжатий челюстями и древко с хрустом перегрызено. Но я уже рядом. Хищный свист моей Прелести и,... голова гиены разбрызгивая кровь кувыркаясь скачет по земле. Хоть мы и отбили натиск, но не смотря на потери, противник не собирался уходить с поля боя. С хныканьем и подвыванием гиены продолжали кружить вокруг, всё ещё надеясь на реванш. Охотники внимательно отслеживали все их перемещения. Хромоногий ворочался, безуспешно пытаясь выбраться из под туши чудовища, привалившей его.
     - Да вы страх потеряли, твари! - закричал я - Вам тут ничего не обломится! Пошли на хер!!!
     Кроме надоевшего визга и ноя никакой реакции.
     - Ну я щя вам покажу! - я нащупал колчан с дротиками, болтавшийся сзади. Как ни странно, всё было на месте. Достав дротик прицелился, до гиен было метров десять - пятнадцать... нна получи! Ага, как же - даже не рядом! Достал следующий и ... тут с боку 'Та'! Я покосился, рядом стоял один из охотников. Мужик явно был в возрасте. Седой веник бороды, такой же веник на голове, морщинистое лицо и... совершенно ясные, молодые, голубые глаза. Он протягивал узловатую руку к дротику.
     - Та, та!
     - Дать тебе?
     - Та ме. Та!
     - Ну, на. - я протянул ему дротик.
     Мгновенно определив баланс, дед прищурился и с силой метнул его. Вот это да! Ай да дед! Дротик поразил гиену прямо в глаз. Причём сила удара была такова, что наконечник явно вонзился в мозг. Вонючка упала без единого звука.
     - Давай ещё - я протянул деду последний дротик. Следующим броском охотник попал гиене в брюхо, в районе задней лапы. Завизжав, она стала крутится на месте, хватая дротик зубами пока не вырвала его, а потом с подвыванием кинулась бежать. И словно труба протрубила отступление, остальные товарки кинулись в след. Ух-х! Вот это я понимаю - веселуха!!! Адреналин под горлышком плещется.
     Но дед ни кому не дал расслабляться, видать он у них за главного был. С криком 'Сиить хатат сиить, сиить' кинулся собирать дротики. Двое охотников стащили труп гиены с хромоногого, который, на удивление, не особо и пострадал. Сунув ему в руки копьё, они подхватили волокушу с так и не пришедшим в себя человеком и скоренько поволокли её в сторону брода. Хромоногий заковылял следом. Не глядя, сунул принесённые дротики в колчан и подобрав сулицу, мы с дедом двинулись следом, прикрывая отступление. Конечно, старый охотник прав, отсюда надо валить как можно быстрее. Вряд ли гиены кинуться снова, но на шум может появиться кто-то и по-серьёзней, какой нибудь Лёва Пещерный - местный авторитет.
     Лишь у головы гиены дед ненадолго задержался, внимательно рассматривая срез. Как бы не веря собственным глазам он поцокал языком, с уважением глядя то на меня, то на мою Прелесть.
     - Гуг дах, гуг! - старик ударял ребром ладони себе по шее - Гуг!
     -Хороший удар говоришь, а дед? Я сам в шоке! - и видя непонимание в глазах, добавил - Гуг, да?
     - Гуг, гуг - закивал охотник, скалясь щербатым ртом, и энергично замахал рукой в сторону переправы - Хатат сиить, хатат!
     Что ж и тут всё понятно - либо 'Пойдём скорее, пойдём', либо 'Скорее пойдем, скорее'. Мы достаточно быстро добрались до переката и охотники, подхватив раненого под плечи и колени, почти без остановки устремились на противоположную сторону. Стало ясно, что эти места им хорошо знакомы.
     'Чёрт - я невольно притормозил возле воды - а мне что делать? Тут оставаться? За ними идти? А как же вещи, ведь не скажешь - 'Мужики, вы тут побудьте пол дня, за великом сгоняю!'
     Дед остановился по среди переправы, удивлённо обернулся, мол, что ты там застрял придурок, и замахал рукой - Хатат, хатат! Пошли, пошли. Последним доводом стали звуки, долетевшие с места столкновения - визгливое рычании и мерзкий хохот, там явно разгоралось пиршество. Не-е-ет, с такими соседями тут, пока, делать нечего!
     - Мерзкие каннибалы чтоб вам... и ..., ... всех - я смачно проматерился и вошел в воду.
     Вместо того, чтобы идти в проход, как я почему-то думал, дед и компания скорым шагом отправились вниз по течению и где-то через три часа ходьбы подошли к каменному карнизу по типу того, в котором я спрятал свои вещи. Но прежде чем мы приблизились к нему вплотную, дед взмахом руки отослал одного из охотников в разведку, посмотреть что там и как. Тот, пригибаясь, осторожно подкрался, и после недолгого высматривания, призывно поманил ладонью, мол - всё спокойно. Да, этот карниз был намного, если так можно выразиться, комфортабельным - и шире, и глубже, и выше чем мой. Под ним вполне могло разместиться десять - пятнадцать человек без особой тесноты. Сразу было видно, что тут останавливались, и не раз. В глубине полости лежали кучки сухой травы, листьев и камыша, на входе большое костровище, обложенное камнями.
     Как только мы забрались под карниз, тут же попадали на подстилки совершенно без сил. И бой и последующее отступление, всё это сильно измотало нас. Наконец-то у нас появилась возможность спокойно отдохнуть в относительной безопасности, а также ещё и рассмотреть друг друга как следует. Вот мы лежали и молча пялились. Уж не знаю, каким я предстал в глазах моих новых знакомых, но первобытные люди оказались вполне себе нормальными мужиками. Никаких, слава богу, надбровных дуг и выступающих нижних челюстей. Никаких негроидных или монголоидных черт лица, обычные, среднестатистические русские рожи. И рост вполне нормальный, не метр с кепкой, а около метра семидесяти, плюс минус туда-сюда. Конечно, я со своим метр восемьдесят семь, был на голову выше, но что самое интересное, у охотников удивление вызывала моя одежда, оружие, лёгкий интерес - внешний вид, но не мой рост. Значит, такие рослые как я и тут водятся. Пропорции тела гармоничные и... хотя в плечах не богатыри, крепко сбитые, а судя по сухопарым, жилистым торсам, рукам и ногам - силушка имеется. На голове волосы в основном темно русые, разной степени косматости и у всех прилично грязные, были перехвачены либо кожаным ремешком, либо меховой повязкой. Бороды, как я уже говорил, у всех веником, причём помойным, только у хромоногого вместо бороды - козлиная бородка в три волосинки. Видать совсем ещё пацан. Тем двоим, что тащили волокушу, на вскидку, годов под тридцать, и только дед был такой же седой, как и я. Сколько ему лет определить было трудно.
     Одежда у всех была однотипная. Две шкуры, длиной до колена, сшитые на плечах, дырка под голову, по паре завязок на боках, и подпоясаны плохо выделанным кожаным ремнём. На нём болтались различные кожаные и меховые мешочки. Ещё у каждого была меховая котомка с одной лямкой, на вид весьма увесистая. Ноги у них были обёрнуты шкурой, до колена, и обмотаны ремешками. К ступням, охватывая её, такими же ремешками крепились куски толстой кожи. Костюмчики брутальные и... с чистотой у них как бы не очень. Вообще ребятки 'озонировали' прилично.
     Ну и, конечно, у каждого на шее, как и у меня, болтался 'список личных побед'. У всех, понятое дело, разный. У деда - самый авторитетный, у молодого, типа моего - очень скромный.
     Так, молча и с любопытством глядя друг на друга, мы некоторое время и отдыхали, пока дед, захлопав в ладоши начал раздавать указания. И все задвигались, засуетились. Молодой достал, из мешочка на поясе, сухую чурочку и тонкую, острую каменную пластинку, и с завидной сноровкой начал нарезать тонкую стружку. Охотники подносили сухостой, выламывая его возле берега, для костра. Дед же, тоже достал из мешочка небольшой деревянный тубус серо-зелёного цвета, что-то мне сильно напоминающий. 'Ба-а, да это как бы не бамбук!' - промелькнуло у меня. Вытащив деревянную пробку, дед достал из тубуса пук сухого мха, плоскую дощечку с обугленным отверстием и веретенообразную палочку. Прижав ногой дощечку и вставив в отверстие веретено, дед принялся энергично вращать его туда-сюда, выказывая большой опыт в этом деле, так как довольно быстро из под веретена появился лёгкий дымок. Но дальше дело что-то застопорилось, сколько старый охотник ни старался, кроме чуть более густого дыма, никакого результата. Все напряжённо наблюдали за процессом добывания огня, дело-то нешуточное, в эти времена без огня остаться - врагу не пожелаешь. В конце концов, мне это надоело, так мы тут и вправду без костра сидеть будем. А у меня вообще-то берцы всё ещё сырые.
     - Что, дед? Спички отсырели? А ну-ка, дай я! - я отщипнул сухого мха, чиркнув зажигалкой подпалил его, и подсунул под приготовленные стружки и мелкие щепки.
     - Ого! - подпрыгнул дед выпучив глаза - Шаам!
     - Шаам! Шаам! - загомонили остальные, с восторгом глядя на разгорающийся огонь.
     - Ы шаам, э? - тыча в меня пальцем спрашивал дед
     - Ясен пень - шаам! А ты как думал, старый, я во-от такой - раскинул руки - шаам!
     - О, магут шаам! Гуг, гуг! - радостно закивал дед. Он схватил меня за рукав - Хатат, хатат. Дед подтащил меня к хромоногому.
     - Зирит - он показывал двумя пальцами сначала на глаза, а потом на ногу молодому охотнику - зирит нанаг.
     - Ты хочешь, чтобы я посмотрел его ногу? - повторяя его жест, переспросил я его.
     - Так, так - закивал он головой. - зерит нанаг.
     - Мля-а, во я со своей распальцовкой встрял. - Тоже мне великий шаман нашелся. И ведь заднюю не врубишь, не удобно может получиться. - Так, боец, ну-ка распакуй копыто. - Я показал рукой что, надо размотать шкуру. Он понятливо закивал и быстро размотал свои обмотки.
     - Фу-у, малый, - я помахал ладонью перед носом - да твои ноги гиены жрать не станут. Так ладно, что тут у нас.
     Судя по опухшей и посиневшей лодыжке это всё-таки скорее вывих, чем перелом. Я такое видел не раз, и у самого было, и кстати, приёмы первой доврачебной помощи в пожарке двадцать семь лет в тетрадку записывал. Не скажу, что силён в этом вопросе, но кое-что в голове отложилось. Боли сейчас парень испытывает сильнейшие, но молчит и только морщится - уважаю! Я аккуратно взялся за стопу, стараясь определить куда пошел вывих, молодой сначала напрягся, но видя, что ничего неприятного не происходит, расслабился. Ну, чтож - или - или. Или получится, или... я резко с поворотом рванул стопу. Парень пронзительно вскрикнул и откинулся на спину, некоторое время он лежал закусив губу, на лице выступил пот. Постепенно на его лице стала расплываться довольная улыбка. Ага, получилось. Так, основной болевой симптом я ему снял, теперь поменьше напрягать ногу и всё будет нормально.
     - Шаам - улыбаясь и прикладывая руку к сердцу проговорил молодой охотник - Боси шаам, боси. Дед тут же потащил меня к лежащему бессознательному телу. Откинув шкуру, он просительно заглядывал мне в глаза
     - Э? Шаам э?
     Передо мной лежал обнажённый, только обувь на ногах, парень лет двадцати пяти. Через всю грудь шли три глубокие, вывернутые, покрасневшие раны. Ещё две поменьше были на бедре. И там и там раны были присыпаны каким-то порошком. Растительный антисептик? У парня явно была высокая температура. Раны надо было чистить и штопать. Я ни чем не мог ему сейчас помочь. Если только дать какой нибудь антибиотик, когда он придёт в себя.
     - Нет дед - я покачал головой - здесь я бессилен.
     - Нан, нан шаам!
     - Нет.
     Дед опустил голову и тяжело вздохнув, накрыл больного шкурой. Старый, пожил на свете и наверно понимал предел возможностей шаманов. Видать с реальными чудесами у местных специалистов бубна и зажигательных танцев не очень.
     Потом, между дедом и двумя старшими охотниками разгорелась бурная дискуссия, в которой молодой благоразумно не участвовал. Судя по жестикуляции и время от времени проскакивающим словам, смысл которых я, кажется, понимал, охотники собрались сходить за добычей и дед был не против но, он сильно был против того, чтобы они совались в степь, куда те, как я понял, как раз и собрались. Впрочем, пререкались они не долго, деду скоро это надоело и он энергичным жестом руки и не менее энергичным словом - прям родным, русским повеяло, отправил охотников вдоль реки вниз по течению. Вообще-то и мне тоже надо внести свой вклад в, так сказать, 'общий котёл'. Своей пайкой я пока светить не буду, а пойду проверенным путём. Достав из ранца закидушку, я направился к реке, благо до неё тут рукой подать. Дед молча последовал за мной, а пацан остался за кострового.
     Когда мы подошли к берегу, стайки уток и немногочисленные гуси неспешно отгребли подальше от нас, к центру реки. Дед проводил их пристальным взглядом, да уж не с его копьём на такую дичь ходить. Найдя удобное местечко и привязав блесну, отработанным движением закинул её подальше. Рывок, рывок, потяжка - пусто. Ещё заброс, рывок, рывок - есть! Небольшая щучка у меня в руках.
     - Ого! - воскликнул дед. Ясно, что такой способ ловли он видит впервые.
     - А то! - согласился я - Сам до сих пор к такому привыкнуть не могу.
     Дальше всё по алгоритму, блесну снять, тройник, грузило поставить, щуку режем на куски, нанизываем и в воду. Дед внимательно следил за всеми моими действиями но, молчал и под руку не лез. Закинув снасть, я удовлетворённо потёр руки и уселся на камень. Подождём.
     - Ну что-ж, пока суть да дело, давай-ка дед, мы с тобой пообщаемся, ибо чувствую я непреодолимую тягу к изучению вашего языка. Начнем с простого - и стукнув себе в грудь произнес - Я Пётр! И ткнул пальцем в деда - Э? Мол, я Петр, а ты?
     Ха, да уж, это тебе не киношный абориген, который в умильном идиотизме повторяет произнесённое, Большим Белым Братом, как попугай. Дед прекрасно всё понял.
     - Ых Хатак!
     - Ых, я так понимаю, это - я, а Хатак имя. Хатак, Хатак - я потыкал в него рукой.
     - Так, так - Хатак - и он изобразил пальцами идущие ноги - Хатак. Пётр, э?
     - Ба-а, дед, да ты - Ходок. Неужто по бабам?
     - Э, Пётр?
     - Пётр - я поискал глазами и поднял небольшой камень - Пётр!
     - Пётр - канам? - указывая на камень, уточнил дед.
     - Так, так - закивал я головой.
     Тут наша содержательная беседа была прервана поклёвкой. После недолгой но, напряженной борьбы я вытянул на берег сомика килограмма на три.
     - Ого! - опять воскликнул дед - Гуг, Пётр, гуг!
     - Гуг, Хатак, гуг - я нанизал новый кусок и размахнувшись запустил снасть в воду - И надеюсь, будет ещё лучше.
      Так, общаясь и вытаскивая время от времени сомиков, мы просидели почти до вечера. Солнце уже сильно опустилось к горизонту, предвещая скорые сумерки и я решил, что семи сомиков, каждый примерно по три кг., для пяти человек достаточно. Даже если ушедшие охотники вернутся ни с чем. Подойдя к лозиннику, я достал топорик и срубил несколько штук под внимательным взглядом Хатака, а потом протянул топорик ему и предложил продолжить. Взяв в руки топорик, Хатак долго изучал лезвие, пробовал на остроту, бил заскорузлым ногтем и внимательно слушал раздававшийся звук, даже лизнул, короче, дед ушел в созерцание.
     - Хатак - эй! - позвал я его и когда он сфокусировал на мне свой взгляд, сделал несколько рубящих махов рукой - Руби, руби!
      Дед ловко подсёк лозинку, посмотрел на срез, потом на лезвие - О-о-о-о!!!! - выдал он заключение. И пошло - удар, исследование результата - О-о-о! Я же стал разделывать ножом рыбу на куски, тут же нанизывая их на очищенные лозинки. Потом мы переносили всё к костру поближе. Молодой весьма удивился, когда увидел столько рыбы, но это ни сколько не помешало ему быстро мотнутся вглубь ниши и притащить большой, тонкий, и очень ровный камень, который он стал пристраивать над углями. Вот вам и первобытная сковородка, и судя по следам, пользовались ей не раз.
     Также, с большой сноровкой, он стал прилаживать над углями прутики с рыбой, и уже вскоре в вечернем воздухе поплыл дразнящий аромат жареного. Не успела приготовиться первая партия, как вернулись охотники, с недовольными и уставшими лицами. За всё это время они смогли добыть лишь пару птичек с куропатку размером, да одного большого суслика. Этого было мало на такую ораву голодных мужиков, и они это прекрасно понимали, а тут такой приятный сюрприз. Лица их сразу посветлели, на них появились улыбки. Охотники оживлённо загомонили, видать выясняли у деда подробности, откуда такое богатство. Дед тыкал в меня пальцем, часто употреблял слова: Пётр, гуг, шаам, ого, короче - разворачивал перед слушателями красочное полотно эпической рыбалки. Потом Хатак начал представлять имена остальных охотников. Честно говоря, набор звуков которые должны были что-то значить сразу запомнить я даже не пытался. Про себя я их оставил как: Молодой, Первый и Второй, и Раненый. Ну, а я был представлен как шаам Канам, то есть, шаман Пётр.
     А тут и рыба прожарилась, народ подсел костру и дружно навалился на подрумяненные, истекающие соком куски. Мужики расслабились, они перебрасывались фразами, смеялись, глаза их лучились довольством. Ещё сегодня днём они вполне могли стать пищей для гиен. Но они победили, они целы, они сыты, они живы.
     Когда ели рыбу произошло одно очень значимое событие. Дело в том, что в то время как охотники хватали горячие куски рыбы, не сильно заботясь, чтобы они прожарились получше, рвали руками и с большим удовольствием закидывали их себе в рот, я поступал как культурный человек. Дожидался пока рыбка пропечётся, разламывал аккуратно, дул, не спеша пережевывал, чем явно веселил остальных. А ещё я посыпал кусочки солью, беря её маленькими щепотками из небольшой солонки, которую я носил с собой. Охотники с любопытством поглядывали на это, но помалкивали, и лишь ближе к концу трапезы, когда эти проглоты почти всё сожрали, Хатак, как самый авторитетный, осмелился и протянув руку попросил.
     - Та ме - 'дай мне'
     Ну я и сыпанул жменьку, думал он как и я, по чуть-чуть посыпать будет, а он возьми да и закинь всё сразу в рот. Пару секунд он ещё крепился, а потом начал плеваться, тереть язык, рожи корчить. Остальные аж напугались. Дальше последовал, как приблизительно я перевёл, следующий диалог.
     - Что? Что случилось, Хатак? - загомонили охотники.
     - Шаман Пётр ест горький камень! Он дал мне тоже попробовать - ужас! - трёт язык Хатак.
     - Шаман Пётр ест горький камень! Почему? Зачем? - удивляются охотники.
     - Потому что Пётр - это и значит - камень. Может горький камень - это камень его силы? Значит правильно его нужно называть Горький Камень - предполагает Ходок.
     - Да, да - соглашаются остальные - точно, шаман Горький Камень, да!
     - Не просто шаман Горький Камень, тупицы, где вы видели, как другие шаманы достают огонь из руки и едят горький камень? Он - Большой шаман Горький Камень.
     - Да, да - трясут бородами остальные - точно, Большой шаман Горький Камень.
      Ну, конечно не один в один, но что-то подобное точно говорили. И стех пор я и стал Магут шаам Хори Каман. Но не этот, по сути, комичный момент был важным, а то, что последовало дальше. Поднявшись, Хатак быстро сходил и принёс одну из котомок. Развязав горловину мешка, он раскрыл его и пододвинул ко мне - Зрит - 'смотри'.
     В котомке находились грязно-серые крупные кристаллы вперемешку с песком. Я взял один из них и осторожно лизнул - да, точно - это соль. Нормальный галит, без какой либо горечи. Значит, в котомках они несли соль и в каждой такой котомке, судя по объёму, килограмм по двадцать. Куда и откуда они её несут? Добывали или меняли? Очень важные вопросы, на которые необходимо найти ответы. Нужно срочно учить язык.
     С утра самочувствие было не ахти. Кости ломало, мышцы тянуло - ещё бы, так вчера нагрузил организм, да в моём возрасте. Но ни чего, пока сходил умыться, туалет, то сё... на удивление достаточно быстро пришел в норму. Вчера, после того как поели, я почувствовал, что вырубаюсь. Только и успел кинуть одеяло на подстилку из травы и листьев. Думал, посижу, с дедом пообщаюсь, поучу слова... куда там!
     Молодой вовсю шуршал возле костра. Первый и Второй, съев на двоих суслика, уже ушли на охоту. Хатак неторопливо ощипывал куропаток.
     - Хао Хатак! - поприветствовал я деда, как делали киношные индейцы, типа пошутил.
     - Хао Хори Каман! - совершенно серьёзно ответил Хатак.
      Я как стоял, так сразу и сел. Вот это пошутил! Пальцем в небо! Или не в небо. Североамериканские индейцы, по сути, переселенцы с евразийского континента во времена оледенения. И это приветствие, часть протоязыка на котором, как утверждают учёные, когда-то говорили все люди. Неудивительно, что я так быстро стал понимать, что мне говорят. Элементарный язык проще в изучении, чем сложно-развитый. Ме - мне, та - дай, нанаг - нога, каман - камень, хы - ты. А зрит - смотреть, это вообще древнерусское зрить - смотреть, отсюда зрак - глаз. Немецкое гут - хорошо, тут - гуг, ых - немецкое ихь - я, ватла - ватер - вода, нан - найн - нет. Поляки и сейчас говорят - так - да. А ещё магут - большой, то есть - могучий, шаам - шаман, хатат - ходить. Неужели всё так просто?! А с другой стороны, почему и нет? Новые слова рождаются не быстро, трансформация языка от простого к сложному, как опять же утверждают учёные, очень длительный процесс. Практически во всех индоевропейских языках встречаются единые, древние корни. Здешнее слово дах - ударить, как я думаю, вообще производное от действия. Ого - удивление, и у нас - ого. Только если я скажу - Ты удивил меня, то Хатак скажет - Ого ме хы.
     С жестами ещё интересней. Многие - практически один в один. Я заметил, что жесты и мимика играют большую роль при общении, чем в моё время. Здесь очень четко видно, что язык жестов появился как бы не раньше звукового.
     Но сильно углубиться в эти мысли я не успел, потому что из-под навеса раздался слабый голос раненого и Хатак, а за ним и я, поспешили к нему. Его затуманенный взгляд еле сфокусировался на нас. С трудом, но опознав деда, он сделал слабое движение рукой к потрескавшимся губам.
     - Воды - крикнул дед Молодому, а сам скинул шкуру, внимательно осмотрел и понюхал раны. Я тоже принюхался, но вроде характерного сладковатого запашка не уловил. Хотя зрелище, конечно... .
     - Э? - спросил у меня дед.
     Я неопределённо пожал плечами, мол - пока вроде нормально, пациент скорее жив, чем мёртв. Тут приковылял Молодой, и попытался сунуть в рот раненому какой-то волосатый, грязноватый бурдюк. За что, тут же получил от меня подзатыльник - не надо пихать в рот парню всякую гадость, ему и так хреново. Пока Молодой непонимающе хлопал глазами я сходил и принёс полторашку и поднёс её к губам раненого. Почувствовав воду, тот жадно стал пить. Подняв брови, дед многозначительно посмотрел на Молодого, мол - ты понял, на сколько большой шаман Горький Камень, у него даже вода сама в воздухе висит.
     После того, как больной попил, его взгляд слегка прояснился. Я извлёк из пузырька таблетку тетрациклина, надеюсь хуже не будет, и жестами показал, что надо проглотить. Парень перевёл взгляд на деда и тот кивком подтвердил - делай что говорят. Пробовали покормить кусочками вчерашней рыбы, специально прибережённой на такой случай, но... не пошло. Почти сразу парень снова отключился. Так, нужен бульон. Припахав охотников заканчивать с куропатками, я достал котелок и налив воды, пристроил над костром.
     - О - о-о! - сказали первобытные люди, увидев очередное чудо. Как бы мужиков не хватил футур шок. Порезав тушки помельче и закинув их в котелок, я сел варить бульон и общаться. Помогая себе жестами и мимикой, мешая русские слова со словами которые успел запомнить, я спросил.
     - Хатак, сколько мы ёщё пробудем в этой пещере?
     - Батор, (так звали раненого) очнулся, теперь он точно не умрёт. Хорошо что ты, шаман Горький Камень, помогаешь ему. Через два или три рассвета Батор окрепнет, и мы пойдём к племени.
     'Так, два-три дня. Успею сходить за вещами, но... стоит ли? Даже то, что у меня с собой вызывает у первобытных охотников, мягко говоря, удивление. Не стоит подвергать их сознание ещё большей нагрузке. Все вещи я упаковал надёжно, как чуял, полежат пока. Почки только-только проклюнулись и слегка зазеленела трава - время ещё есть. Нужно наладить хорошие отношения с людьми из племени, сходить, посмотреть что там и как. Это тут я шаман Горький Камень, который помог, а то и вовсе спас Хатака со товарищи от гиен, добыл огонь из руки и полечил Молодого. А вот для остального племени я никто, и звать меня никак. Дед, я думаю, в авторитете, но не думаю что он в племени самый главный. И скорее всего, есть ещё свой шаман, а те, кто сам себе присвоил право на монополию по посредничеству между высшими силами и остальными, очень не любят конкурентов. Всё может быть весьма непросто'.
     - Сколько идти до твоего племени?
     - Два - Хатак неопределенно пожал плечами - три рассвета. Как будет удача.
     'Понимаю, если у нас по городскому парку можно прогуляться с непредсказуемым результатом, то тут вообще - плейстоценовая лесотундра'.
     - Как называется твоё племя, Хатак?
     - За свою жизнь, много раз по столько - старый охотник показал все пальцы на руках - я жил в трёх племенах, и все они, в каком-то смысле, мои. Которое из них назвать тебе?
     - Назови то, в котором ты живёшь сейчас, а о тех, в которых ты жил раньше, обязательно расскажешь потом.
     - Правильные Люди!
     - Правильные Люди!? - Очень интересно и... чертовски знакомо! А другие что, НЕ правильные люди, или вовсе нелюди. - Чем же они правильней других, Хатак?
     - Не знаю - дед криво ухмыльнулся - это не я, это они про себя так говорят.
     'Ай да дед! Красавчик! Вот тебе и темный кроманьонец с каменным топором. Возможно, он не знает высшую математику, он не декламирует Шекспира и не в состоянии постичь глубинный смысл 'гениального' квадрата Малевича, но мозгового вещества в его черепной коробке ровно столько, сколько и у меня. А люди во все времена одинаковы. Изучая историю, я в этом давно убедился. Эпохи разные, континенты разные, условия для проживания разные, а люди... одинаковые. Щедрость - жадность, доброта - злоба, отвага - трусость, благородство - подлость, любовь - ненависть. Жизнь и Смерь. Мы тысячелетия кружимся в этом бесконечном хороводе. И будем, уверен, кружиться до самого конца рода человеческого'.
     - Но ты так не считаешь, Хатак!?
     - Кому интересно, что думает старик, слишком много видевший за свою жизнь.
     - Может быть, такому же старику как я.
     - Я рад этому, Горький Камень, но знаешь, меня не просто так прозвали - Ходок. Любопытство заставляет меня идти и идти туда, где я ещё не был, чтобы увидеть то, что я ещё не видел. И когда я вижу тебя Горький Камень, огонь любопытства сжигает меня. Скажи, откуда ты, из какого племени?
     - Я Рус. Это такой очень большой народ, в который входит много разных племён. Там - я неопределённо махнул рукой в сторону предполагаемого севера - где подолгу лежит снег, находится земля где живёт мой народ.
     - Почему ты оказался тут?
     - Наверное потому, что не слушал одну старую и мудрую женщину и пошел за туманом. Шел, шел - я криво ухмыльнулся - и пришел.
     - Как долго ты шел?
     - Долго, Хатак! Много, много, очень много лун.
     - Скажи, Горький Камень, все эти странные вещи делает твой народ?
     - Точно. И эти и ещё много других.
     - Ты позволишь посмотреть твоё оружие?
     Как позже я узнал, личные вещи уже вполне себе существовали. Особенно это касалось охотничьего оружия. Его можно было сделать самому, выменять на что-то, выпросить, даже отнять могут. Но чтобы взять без разрешения... такое практически немыслимо. Ведь взяв без спроса, например, чужое копьё, ты тем самым можешь взять и чужую неудачу. А тот, у кого взяли, может посчитать что с его копьём забрали и его охотничью удачу. А к наличию или отсутствию удачи люди ещё многие и многие тысячелетия будут относиться куда как серьёзно.
     Дальше и дед, и молодой, впали в экстаз. И если дротики им были боле менее понятны, то нож, топор и особенно моя Прелесть, произвели неизгладимое впечатление.
     - Что это за камень? - ощупывая заточку фальшиона, спрашивал Хатак.
     - Это не камень, это металл.
     - А где его берут?
     - Кхм... вообще-то из камня.
     Хатак понятливо покачивает головой, мол от шамана камней он другого и не ждал.
     - Ты можешь делать металл из камня?
     - Это не просто, но если найти нужные камни, смогу. 'Почему бы и нет - подумал я про себя - в принципе, процесс достаточно прост и при определённом везении средненькое железо добыть вполне по силам'.
     Также охотников интересовали и остальные вещи, особенно ткани. Никогда такого не видели. И даже после моих объяснений, похоже, так и не поняли, откуда они берутся. Я же, в свою очередь, попросил посмотреть их оружие. Что сказать? Не шедевр. Вместо ножа - очень острая и тонкая пластина из кремня. Копьё - тот же кремень, весьма грубо обработанный, примотанный сыромятным ремешком к прочной, но кривоватой палке. Несмотря на свои скудные познания древнейшей истории человечества, понимаю, что это не неолит. Уж те неолитические каменные наконечники, практически произведение искусств, лежащие в нашем краеведческом музее, с этими не спутаешь. А значит, это скорее палеолит, и как минимум тридцать тысяч лет тому назад. И ведь ещё есть верхний палеолит, есть средний, а также нижний. В каком я? Сдаётся мне, тут любой мой чих за прогрессорство прокатит. Только не вижу я себя в этой роли. Мне б прожить отпущенное судьбой в сытости и относительном комфорте, да и ладно будет. Скажете не героично, де мол, такой шанс, а он не хочет цивилизацию сварганить, привести темных предков в мир добра и знаний. Не-ет друзья, предки и сами туда доберутся, а мне бы и со своей задачей минимум кабы пупок не надорвать.


Оценка: 6.18*48  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"