Царегородцев Борис Александрович: другие произведения.

Второй шанс адмирала Бахирева вариант книги номер два

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


  • Аннотация:
    5 лет назад была написана небольшая повесть в жанре альтернативы о бое у острова Готланд. В последующем повесть с подачи читателей переросла в цикл романов об адмирале Бахиреве. Этот вариант первой книги претерпел некоторое изменение. Кое-чего изменил кое-чего добавил. И как водиться добавились и ошибки.


  
   ВСТУПЛЕНИЕ
  
  
   Новочеркасск - столица Донского казачьего Войска, а Донская область, как известно, родина не только военачальников от кавалерии, но и адмиралов и офицеров русского флота начала XX века. Наибольшей славы в военно-морской истории Отечества в ХХ веке и наиболее высокого флотского чина достиг уроженец Новочеркасска, потомственный донской казак вице-адмирал Михаил Коронатович БАХИРЕВ. Человек, долгое время незаслуженно вычеркнутый не только из истории российского флота, но и из истории донского казачества. Между тем, в истории русского Императорского флота это первый случай, когда донской казак дослужился до чина вице-адмирала. Дело не только в чине, Михаил Коронатович или, как дружески его величали сослуживцы, "адмирал Коронат", был истинным флотоводцем, выигравшим у кайзеровского "Флота Открытого моря" сражение при Моонзундне осенью 1917 года. Действительно, история не знает донских казаков, достигших чина вице-адмирала. Донской казак, лейтенант флота Михаил Бахирев стал первым кавалером ордена Святого Георгия 4-й степени среди донских казаков в ХХ веке. Но все по порядку...
Будущий герой родился 17 июня (по старому стилю) 1868 года в Новочеркасске, в семье казачьего офицера - ветерана обороны
Севастополя 1855 года. Окончив 7 классов Новочеркасской гимназии, донской казак отправился на берега Невы, навсегда отказавшись от кавалерийской службы, ради морской. В 1888 году мечта реализовалась - Михаил Бахирев приехал в отпуск на Дон уже в черном флотском мундире, с погонами мичмана. А вместо казачьей шашки по боку постукивал изящный кортик морского офицера.
Связей во флотских кругах новоиспеченный мичман не имел, потому "законопатили" его на Тихоокеанский флот, который тогда назывался Сибирским флотским экипажем. Был Бахирев вахтенным начальником канонерской лодки "Бобр", затем штурманским офицером на транспорте "Амур". Лишь через 10 лет его, наконец, перевели на более престижный Балтийский флот, чтобы сразу - в январе 1898 года отправить на Дальний Восток, в длительный поход на канонерской лодке "Гиляк".
На канонерской лодке "Гиляк" Михаил Коронатович участвует в Русско-китайской войне, именуемой так же Боксерским восстанием или восстанием Ихетуаней.
   Весной 1900 года в Поднебесной Империи началось национальное восстание против ее оккупации иностранным капиталом. Плохо вооруженные, но храбрые до безумия китайцы сначала имели успех. Они захватили большую часть страны, но в Пекине круговую оборону заняли "белые колонизаторы": дипломаты, торговцы, туристы. Были среди осажденных и подданные царя Николая II. Армии и флоты Великобритании, Франции, Германии, России, США, чуть позже Италии и Японии - "коалиция союзников" - были направлены на подавление национального возмущения китайцев. К китайскому побережью были стянуты все боевые корабли, оказавшиеся в этих водах. Среди них и канлодка под Андреевским флагом - "Гиляк". Во время этого боя, канонерская лодка "Гиляк", у которой, даже не было броневого пояса, вела храбрую артиллерийскую дуэль с прибрежными хорошо укреплёнными фортами. В начале боя в "Гиляк" попал 203-мм китайский снаряд, однако канонерская лодка вела бой, не смотря на повреждение, команда потушила возникший пожар, подвела пластырь к пробоине, и через два с половиной часа корабль новь получил возможность двигаться. Потери команды составили 8 убитых и 48 раненых. Так же стоит отметить, именно благодаря мастерству комендоров "Гиляка" а так же комендоров канонерской лодки "Кореец" (той самой, что героически сражалась в паре с легендарным крейсером "Варяг" в бою у Чемульпо 27 января 1904 года) на фортах были взорваны пороховые погреба. Артиллерийский огонь с канонерок "Гиляк" и "Кореец" сыграл важную роль во взятии фортов Таку, а на приступ его стен бросилась десантная партия моряков под командованием штурманского офицера Бахирева. 4 июня 1900 года, под шквальным, но беспорядочным огнем китайского гарнизона, над фортом Таку был поднят русский флаг. За это Он и получил "Георгия" IV степени - одной из высших военных наград в Российской Империи "в воздаяние отличных подвигов храбрости, оказанных при занятии 4 июня 1900 года фортов в Таку".
   После окончания Китайской компании и до начала Русско-японской, Михаил Коронатович проходит службу на будущих кораблях-героях морских баталий с Японией, крейсер "Россия", клипер "Джигит", броненосец "Наварин". 18 марта 1904 года его назначают командиром миноносца "Смелый" в Тихоокеанскую эскадру, дислоцирующейся в Порт-Артуре. В это время командующий Тихоокеанским флотом вице-адмирал С.О.Макаров назначал на боевые корабли только заслуженных, опытных и проверенных офицеров, так что это назначение говорит о степени доверия флагмана к лейтенанту Бахиреву.
   Миноносец "Смелый" учувствовал во многих боевых выходах, оставаясь в Порт-Артуре до конца осады, (во время которой месяц службы, считался за год Государевой службы) нёс дозорную и тральную службу, обеспечивая чистоту прибрежных фарватеров от неприятельских мин заграждения.
   В ночь на 2 мая 1904 года миноносец "Смелый" под командованием Михаила Коронатовича сопровождал вместе с миноносцами "Скорый", "Сердитый", и "Стройный", минный заградитель "Амур" который выполнял задание по постановке мин заграждения в прибрежных водах Порт-Артура, на минах которого 2 мая подорвались и затонули два японских новейших броненосца "Хатцузе" и "Яшима". И это была единственная крупная удача Русского флота в ту войну.
   Осада Порт-Артура сделала из лейтенанта Бахирева прошедшего уже и Китайскую компанию, по-настоящему стойким и выносливым офицером. Уже в середине декабря 1904 года, когда генералы Стессель и Фок поставили вопрос о предательской сдачи крепости, именно лейтенанту Бахиреву поручили возглавить отряд миноносцев и паровых катеров для прорыва блокады и разоружения в китайских портах, дабы сохранить миноносцы для будущего возрождённого Русского Императорского Флота, 20 декабря в самый канун сдачи крепости миноносцы "Статный", "Смелый", "Властный", "Сердитый", "Бойкий", "Скорый", а так же паровой катер "Ольга" под общим командованием лейтенанта Михаила Коронатовича Бахирева прорвали морскую японскую блокаду и достигли китайских портов, где и интернировались (разоружились) до конца компании. "Смелый" и "Бойкий" в германской военно-морской базе Цин-Дао, а все остальные миноносцы интернировались в китайском порту Чифу. Предприятие это имело важный характер ещё и тем, что прорвавшиеся миноносцы увозили из Порт-Артура войсковые знамёна, секретные документы, и многие другие важные для Русской чести предметы, которые не должны были попасть к неприятелю.
   12 февраля 1905 года, в галерее героев Отечественной войны 1812 года Зимнего дворца, Государь Император вручил донскому казаку, старшему лейтенанту Бахиреву золотое оружие с надписью "За храбрость" - "в воздаяние отличных подвигов храбрости и самоотвержения, оказанных в делах против неприятеля под Порт-Артуром". А в декабре того же 1905 года произведен в капитаны 2 - ранга. Продолжая службу на Дальнем Востоке, Михаил Коронатович назначается в 1906 году начальником Флотилии рек Амурского бассейна. Но уже в 1907 году окончательно переводится на Балтику, командует минным крейсером "Абрек", миноносцем "Ретивый" и эсминцем "Амурец". В 1910--1911 гг. начальник 5-го дивизиона миноносцев Балтийского моря.
   В 1911 году Михаил Коронатович производится в капитаны первого ранга и становится командиром новейшего броненосного крейсера "Рюрик", который был флагманским кораблём командующего Балтийским флотом Адмирала Николая Оттовича фон Эссена. Он, учтя уроки Русско-японской войны, подготовил Русский Императорский Флот к предстоящей Мировой войне. А должность командира флагманского корабля это фактически должность начальника Штаба Командующего. А это говорит о многом, ответственность за образцовый порядок на корабле, и размещение штаба. Можно утверждать, что Михаил Коронатович Бахирев, был деятельным сподвижником Николая Оттовича фон Эссена в деле возрождения Флота.
   Уже после начала первой мировой войны 24 декабря 1914 года Бахирева "за отличие против неприятеля" произвели в контр-адмиралы и назначили командующим 1-й бригады крейсеров Балтийского моря. Через год, в декабре 1915 года Михаил Коронатович принял 1-ю бригаду линейных кораблей. Её составили только что вступившие в строй "Петропавловск", "Гангут", "Севастополь" и "Полтава".
   6 декабря 1916 года Михаил Коронатович получил чин вице-адмирала. Над Россией сгущались сумерки, приближались смутные революционные события.
   21 августа 1917 года Бахирев возглавил Морские силы Рижского залива. Пожалуй, именно опыт и авторитет адмирала Бахирева во многом повлияли на то, что флот в тяжелейших условиях 1917 года оказался на высоте.
   Приказом N 37 от 12 января 1918 года "Коронат" был уволен от службы без права на получение пенсии. Пришлось на пороге 50-летия стать заведующим учетным отделением Центрального народно-промышленного комитета. И это был не самый худший вариант. В начале августа 1918 года. Бахирева арестовали, и он провёл в тюрьме чуть больше 7 месяцев, его освободили 13 марта 1919 года. А вскоре Михаил Коронатович стал сотрудником оперативного отдела Морской Исторической Комиссии (Морискома).
   Там он написал в двух экземплярах подробное описание Рижских боев до эвакуации. Этот отчет - "Командующий Морскими силами Рижского залива вице-адмирал М.К. Бахирев", датированный 11 июля 1919 года и написанный четким уверенным почерком, в настоящее время хранится в РГАВМФ в фонде р-1579 "Исторический отдел Главного Морского Штаба".
   После провала наступления генерала Юденича на Петроград прошла новая волна арестов. 17 ноября 1919 года по обвинению в участии в белогвардейском заговоре арестовали и Бахирева. За два дня до ареста его уволили из Морискома, а ещё чуть раньше Михаил Коронатович отказался от попытки бегства в Финляндию, которую ему предлагали.
   В.К. Пилкин писал, что об аресте Бахирева было сообщено "Верховному Правителю" с просьбой взять заложников, и, может быть, именно поэтому на заседании 9 января 1920 года Коллегия ВЧК постановил: "Бахирева Михаила... расстрелять, приговор привести в исполнение по особому постановлению Президиума ВЧК, оставив Бахирева в качестве заложника на случай террористических актов со стороны агентов белогвардейцев".
   Особое постановление не заставило долго ждать и через неделю, 16 января 1920 года Михаила Коронатовича, "Короната" - расстреляли.
  
  
   Несколько выдержек из воспоминаний контр-адмирала Пилкина о Бахиреве
  
   Бахирев среднего роста, коренаст, несколько по-медвежьи неуклюж и косолап, что называется "неладно скроен, но крепко сшит". Одеваясь перед зеркалом, улыбаясь, говорил: "Есть еще красивые адмиралы в русском флоте", и смеясь добавлял: "А мой портной Каплан говорит:
   "Трудно на Вас шить, Ваше превосходительство".
   Крепко сшитый Бахирев молодым офицером на канонерской лодке "Манджур" в китайских водах заболел чумой... Страшная болезнь! Но он выздоровел по крепости организма. Понадобилась, разумеется, операция. В маленькой каморке судового лазарета канонерки растянули на столе бедного "Короната". Двое матросов сели ему на ноги, двое держали руки. Военврач Косоротов, именуемый кают-компанейцами "Косоротушкой", с засученными рукавами и скальпелем в руке, едва ли не поддавший, радостно декламировал: "О радость! Я знал, я чувствовал заранее, что мне лишь суждено свершить столь славный подвиг! Близок уже час торжества моего, ненавистный соперник лежит распятый предо мной. Не трудясь и не заботясь, я намерений достигну"...
   Ни о каких, конечно, "анестезиях" речи не было.
   "Мучительно ли было? - спрашивал я Бахирева. - Как Вы перенесли операцию?".
   - "Плевал все время доктору в рожу!".
   Косоротов оказался на высоте, вылечил Бахирева. Обыкновенно "Косоротушка" молчаливо сидел в кают-компании с рюмкой марсалы перед собой. Бывало, к нему тщетно взывал какой-нибудь мичман: "Доктор! Доктор!".
   В ответ -- молчание.
   Опять: "Доктор! Доктор! Я болен".
   "Косоротушка" подымает приветственным жестом рюмку с марсалой: "Твое здоровье, мичман", и опять погружается в раздумье. Пациентов своих и их недуги он знал хорошо.
   Впоследствии единственное, чем страдал Бахирев -- похмелье. Мне случалось слышать на "Петропавловске", которым я командовал, как мой адмирал взывал по утрам к своему верному несмотря ни на какие "революции", вестовому: "Качалов! Качалов! Подыхаю! Подыхаю!".
   -- "Обойдется, Ваше П-ство, не впервой!".
   И действительно, на следующий день, бывало, Михаил Коронатович, веселый и бодрый, еще до подъема флага, заглядывал ко мне в каюту со словами: "Бокал вина, капитан".
   Михаил Коронатович был умным, простым и добрым человеком. Михаил Петрович Лазарев говорил о Нахимове: "Чист сердцем и любит море" Так же можно было охарактеризовать и Бахирева. Многие считали его весьма незаурядным человеком.
   Завзятый холостяк, однако, веселые морские дамы, по возможности с большими шляпками, веселили его сердце, правда, чувствуя бесполезность, не атаковали с матримониальными мотивами. Он с многими поддерживал дружеские отношения, любил эпатировать публику, например, громко рассказывая где-нибудь в театре во время антракта, как от него сбежала жена с драгунским корнетом. Командиром "Рюрика" он поселился не в каюте, полагавшейся ему по штату, а в одной из офицерских, поскольку ему нравилась жизнь кают-компании. На вопрос "Почему так?", отвечал: "Да отсюда, видите ли, голоса из кают-компании слышатся". Как командир, по уставу не мог столоваться в кают-компании, но столовался не со штабом, а у себя, хотя и скучал в одиночестве, радовался, когда я, командир "Цесаревича", приезжал к нему на "Рюрик", и зачастую посылал за мной катер, приглашая обедать.
   Со службой Михаила Коронатовича на "Рюрике" связан один комичный эпизод. Однажды когда к ним на "Рюрик" которым он командовал, привезли институток, из института благородных девиц, мичмана и лейтенанты разобрали всех и повели показывать корабль, осталась их смотрительница, Коронат ходил по каюте, тёр руки, смотрел в иллюминатор, и вдруг произнёс: "Мадам! Может начнем с пивка и закончим приятное знакомство в недурной постели?!". Это вероятно анекдот, как вспоминали сослуживцы, но анекдот похожий на Короната.
   За кормой "Петропавловска" на Гельсингфорсском рейде в каких-нибудь двух кабельтовых находился остров Брэнд-Эри с хорошим рестораном. Бахирев любил иногда там завтракать. Но ему непременно нужен был компаньон. Флаг-капитану, как он меня именовал на английский манер, выпадала обязанность его сопровождать. "К началу занятий будем дома", -- обещал он. Так обыкновенно и бывало, правда, иногда к нашему столику подсаживалась бойкая, веселая, остроумная эстонка, очень недурная собой.
   "Иоганна, -- говорил ей Бахирев, -- ты сегодня прехорошенькая, глаза у тебя сегодня, как два сапфира. И можно было с тобой посидеть в будуаре, но я сегодня занят сильно". Она хохотала и отшучивалась.
   Бахирев пользовался огромной популярностью на флоте, ему доверяли, к его мнению прислушивались. Представителем старых морских традиций, он двадцать лет провел на корабле. Высшему начальству не импонировали некоторые его качества, возможно, поэтому, несмотря на достоинства, его кандидатура в качестве командующего флотом не рассматривалась. После революции команды на митингах выбирали себе начальников. Посудили-порядили и выбрали себе Бахирева. Михаил Коронатович вышел на палубу и спросил: "Вы мне доверяете?". В ответ галдят: "Доверяем! Доверяем!". "А я вам не доверяю, -- заявил Бахирев, -- до чего себя довели, царь от вас отрекся". И спустился в каюту. Команда постановила: лучшего не найдешь, и другого не выбрала.
   "Управляют Россией Советы рабочих и солдатских депутатов, -- говорил Михаил Коронатович, -- а следовало это дело поручить Совету флагманов и капитанов".
   Возможно, действительно так было бы лучше.
  
  
   ВТОРОЙ ШАНС АДМИРАЛА БАХИРЕВА.
  
  
   Глава первая. Во, попал!
  
   I
  
   Думы, думы. Или как я докатился до жизни такой.
  
   Спать завалился я довольно поздно, так как впереди меня ожидало два выходных дня, а это значит, что рано поутру поднимать свою тушку с постели я не намеревался. Я просто рассчитывал, что предстоящие выходные дни, должны пройти как всегда по одному и тому же устоявшемуся сценарию. Первый день я отсыпаюсь до обеда, а дальше по обстоятельствам. Во второй день всё зависит от планов и возможностей, это и посещение родных, посиделки с друзьями или культурный отдых на природе. Сами по себе выходные были не то что необычные, просто они выпали на середину рабочей недели. В такие дни я дома с утра и до вечера один, так что давить мне на подушку никто не помешает. Вот если бы Светик была под боком, такого непотребства она точно не допустила бы. Покувыркались бы до обеда на славу. Но и то это бывает только в одном случае, когда подобные выходных у нас совпали бы, и как я говорил выше, если у нас на этот день ничего не запланировано. Типа пойти в гости или гости заявятся сами.
   Но вот на эти выходные как оказалось в дальнейшем, что-то пошло не так.
   Проснулся я из-за того что после ухода Светки от чего-то громко щелкнул замок на входной двери. Автоматом глянул на часы - без десяти восемь. Попытался уснуть вновь - не вышло. Однако вставать со своего лежбища не торопился - у меня же по плану сон до обеда. Поёрзав по кровати, устраиваясь поудобнее, в надежде уснуть - фигвам а не сон. Перевернувшись на спину, я несколько минут лежал в таком положении и бездумно смотрел в потолок. Что-то в последние время меня опять начала посещать хандра, как это было более тринадцати лет назад, когда моя жизнь понеслась под откос. А эта ночь была какая-то кошмарная. Что мне снилось а может и не снилось я не помню, но в головной черепушке определённо что-то происходило, так как после того как открыл глаза сразу напрочь всё забыл. Хотя я всё и забыл но, по-видимому ночные кошмары отложились где-то в подсознание, так как осталось какое-то гнетущее ощущение. Чего именно меня тяготило, я так и не понял. Но такое же ощущение было, когда умер мой дед. Я тут же вспомнил своего деда. Дед у меня был военным, если точнее, то военным моряком. В отставку вышел капитаном первого ранга. Для меня он был самым дорогим человеком, товарищем в моём детстве, другом в отрочестве и наставником в юности. Я, глядя на него, решил стать военным моряком, и поступил в Высшее военно-морское училище имени Фрунзе, которое с 98-го года стало называться Санкт-Петербургский Военно-морской институт. В 99-ом с отличием закончил, и новоиспеченный штурман лейтенант Михаил Николаевич Мосунов получил назначение на Северный флот.... Вот только погоны на моих плечах продержались меньше недели. Судьба зладейка со мной сыграла злую шутку.
   На меня нахлынули воспоминания недавнего прошлого и о том, как я докатился до жизни такой. А было это так.
   К месту службы я решил добираться на поезде. Можно было и самолетом, как на это настаивал дед, а это позволило бы мне провести дома ещё лишнюю пару дней. Будь я один, то возможно так и поступил бы. Но я был не один, а с другом и однокашником Пашкой Смирновым, с которым мы выросли в одном дворе, учились в одной школе, сидели за одной партой. А потом я его сагитировал стать военным моряком, хотя он хотел быть ветеринаром, так как очень любил животных. Вот мы и решили запастись впечатлениями за те два дня, что будем добираться до места службы на поезде. И набрались по самое не могу, особенно я. Надо было послушать деда как я всегда до этого поступал. А он плохого никому и никогда не советовал. Возможно, моя жизнь пошла бы по-иному руслу. Однако вышло то что вышло. Это путешествие на поезда для меня закончилось весьма печально.
   Ехали в купе в тёплой компании с ещё двумя такими же новоиспеченными лейтенантами, и с большими планами у каждого на будущее. Естественно навеселе, ну как без этого. И как всегда в таких случаях бывает, наши запасы горячительного закончились, а продолжение банкета жаждали все. Бросили жребий - кому предстоит двигать на поиски спиртного. И я как самый "везучий" отправился на его поиски. Нет никакого секрета, что в любом поезде помимо вагона-ресторана если такой и имеется, то у каждой проводницы вагона есть запас горячительного. Но тут вышел облом. У нашей, как раз за полночь этот запас закончился. Чуток бабонька не рассчитала, и последнюю бутылку за пару минут до моего прихода такому же жаждущему толкнула. Однако она меня обнадёжила тем, что её закрома в скором времени опять восполнятся, но это будет только через час. Вот только нам некогда ждать, потому что ну очень уж больно надо было.
   По её наводке направился я дальше, и путь мой лежал через три вагона, к какой-то Фаине. Миновав пару вагонов и проходя через тамбур, я повстречал там тройку каких-то парней на вид 17-20 лет. Один из них стоял у двери, что была по правую сторону вагона, и попыхивал сигаретой. А у противоположной ещё двое и как мне показалось мило беседующих с девушкой. Ну, беседуют и беседуют, мне-то какое дело. И уже взявшись за дверную ручку перехода между вагонами, я бросил оценивающий взгляд на девушку. Фигурка - есть на что посмотреть. Личико - тоже нечего. Но тут я заметил перепуганные глаза у девки смотрящие на меня. С чего бы это она такими глазками смотрит? "Неужели моя физиономия так ужасно выглядит после нескольких граммов выпитой водки, что вызывает такой страх у какой-то тёлки" - с обидой подумал я. Я ещё раз оглядел её, но теперь выискивая в её фигуре изъяны и тут мой взгляд заприметил блеск чего-то металлического у её бока.
   "Да тут насилие над личностью происходит" - подумал я. "Так-так, как нехорошо с их стороны железкой пугать такое беззащитное создание".
   Такого кощунства по отношении к этой особе женского рода я со своей обостренной к несправедливости и хамству натурой вытерпеть не мог.
   "Надо помочь этой девчушке" - решил я. Но их трое. Тот, что сейчас позади меня, я думаю тоже из этой же гоп-компании. Ага, вышел из купе сюда покурить, и теперь изображает из себя подслеповатого, не видя домогательства к девушке. Надо в первую очередь обезвредить "мордатого", что с ножом, а следом того что стоит позади меня. Но вот только "мордатого" перекрывает "прыщавый" хмырь, повернувшийся ко мне лицом. Вот же бл....во как же тут мало места. Прикидываться пьяным мне сильно не надо и так заметно. Споткнувшись о мнимое препятствия, да и нехило мотающийся по железке вагон этому тоже поспособствовал. Я как будто ища равновесие схватил руками за шею "прыщавого". "Извини мужик, вагон мотануло" - проговорил я заплетающим языком в лицо "прыщавому", уже открывающего рот для возмущения. Но вместо слов из его рта послышалось что-то на подобия мычания и он начал хватать воздух ртом, а руками схватился за свои мятые яйца, так как я и со всей силой въехал ему коленом между ног. Я тут же толкаю его на того кто был с ножом и они оба падают на пол. Третий бросается на меня сзади, но я не оборачиваясь бью его локтем в лицо и он разбрызгивая кровь из разбитого носа отлетает обратно к двери.
   Я не знаю, что в этот момент думала девка, но она так и стояла с открытым ртом, а глаза у неё от ужаса расширились в точь-точь как у лемура.
   "Что стоишь ду-у-ра, а ну бегом отсюда" - крикнул я ей.
   Полностью ещё не очухавшись, она закивала головой так быстро-быстро - ну в точь как дятел на суку. Глянув на поднимавшегося негодяя, того кто был с ножом, второй ещё корчился на полу держась за яйца, девица перепрыгнув через него, и рванула в вагон благо путь туда оказался свободным. А вот я прежде чем продолжить свой путь дальше решил обезопасить свой тыл, лишив "мордатого" его колющего орудия. Вот только на поверку это оказался небольшой складень годный только чтоб огурец порезать, хотя и им можно дырок насверлить в теле. "Мордатый" не успев встать, взвыл от боли, когда мой ботинок врезался в его предплечье отсушая ему руку с ножом, который с негромким стуком падает на пол. Дальше этот нож переправляется мною на площадку над сцепкой где и канул куда-то вниз. Тут меня атакует "подслеповатый" я вовремя успеваю поставить блок под его летящую в мой пах ногу, но пропускаю удар правой в корпус. Но я тут же сам атакую его, но он оказался шустрым и нацеленный ему в лицо мой кулак только слегка задел его скул. Но возможно на мой прицел и реакцию повлияли грамм четыреста выпитой водки, а так же в тот момент мотнувшийся вагон на неровностях дороги. К "подслеповатому" присоединился "мордатый" и теперь передо мной было два противника. Из-за тесноты тамбура, им приходилось нападать на меня по очереди, а так они больше мешали друг другу. С двумя ещё мало-мальски я справлялся и несколько раз, отправляя их по очереди в нокдаун. Но вот когда к ним присоединился "прыщавый", я потерпел поражение, так как скопом они меня завалили. Я не знаю, кто приложился по моей головушке, но свет в глазах выключили.
   Пришел в себя я под откосом, с залитой кровью головой и с огромной шишкой и содранной кожей на макушке, весь изодранный при падении и в драке. Всё тело вопило и стенало от боли как будто пропустили его через камнедробилку. Да, неплохо они потоптались на мне, наводя блеск на своих штиблетах об мои ребра - подумал я тогда - Или это всё же последствия моего приземления. Думаю, это и от того и от другого всё вместе взятое. Самое скверное во всем этом, у меня после непродолжительного полёта из вагона при жёстком приземлении была сломана нога, и как оказалось впоследствии, был сложный перелом в двух местах с раздроблением. Подобрали меня местные жители в двух километрах от Беломорска. Почти месяц на больничной койке. Две недели я провел в Беломорске, потом меня родители перевезли в Питер, и ещё две недели больнички. Потом три месяца амбулаторного лечения и легкая хромота по сей день. Так что на этом моя служба на флоте закончилась не начавшись. Хотя я и мог бы продолжить службу на флоте, вот только мне предлагали должность на берегу. Пришлось отказаться, так как хотел служить на кораблях и только на кораблях, потому и уволился со службы. Немного оклемавшись и чтобы не травить себе душу начал искать работу не связанную с плавсредствами где-нибудь на берегу. Но подолгу нигде не задерживался. Начал хандрить, обозлившись на себя и весь окружающий мир. Своё горе начал заливать спиртным, хорошо хоть дед привёл меня в чувства, но два года пропало. И вот после нескольких смен работ я оказался в торговом центре "Эльдорадо", где за девять лет прошел путь от простого продавца до руководителя отдела. Вместо дальних походов я теперь лавирую среди витрин и стеллажей с бытовой техникой. С флотом-то я завязал, и поначалу даже с бывшими сокурсниками не общался. Но потом связи наладил, они же не виноваты в том что со мной случилось, от чего я должен на них окрыситься. Постепенно узнал где кто находиться, а их-то разбросало по всем флотам. Раздобыл и адреса и номера телефонов стал созваниваться, иногда даже виделся с теми, кому посчастливилось остаться на Балтике. И совсем редко с теми, кого судьба закинула далёко, и он каким-то чудом оказывался в Питере. При общении с ними я и узнавал последние около флотские новости, байки, слухи. Но чаще всего я общался с Пашкой. Нет-нет не с Пашкой, а с Павлом Андреевичем Смирновым. В этом году "как отличнику по боевой и политической подготовке" дали капитана третьего ранга. А ведь этот любитель живности о военной карьере и не мечтал, а подишь ты, уже каптри. А я блин, всю свою мечту похерил. Так вот, когда у него случался отпуск, то он тут же ехал в Питер к родителям. А когда это происходило, то я по такому случаю на несколько дней брал выходные. И вот тут-то мы с Пашкой оттягивались по полной. Но последние четыре года он стал только проездом заглядывает на несколько дней к родителям в Питер. Это происходило, или по пути со своего севера на юга, или по возвращению. Друг мой женился и даже потомством обзавёлся в виде дочурки и теперь возил своих женщин погреться на пляжах южного моря. Так что пришлось от зависаний в кабаках отказаться, заменив их вполне приличными посиделками в домашней обстановке в узком семейном кругу. И то больше времени мы проводили в разговорах, а не в злоупотреблении "крепких" горячительных напитков, так как наша женская половина пресекала такие поползновения, установив лимит не более двухсот грамм на рыло. Я ещё раз повторюсь - "крепких". Но есть ещё не "крепкие". В этом году у него с летним отпуском вышел облом, так что ждем его в декабре с семейством в гости.
  
   И вот мне уже тридцать пять лет отроду. Не урод, хотя немного прихрамываю после тех знаковых событий и то больше уже по привычке. И не красавец, каких печатают на глянцевой обложке мужского журнала, но на харю я не жалуюсь. Она у меня вполне обычной славянской наружности. Да на просторах России, таких как я, миллионы. Телосложением - не качек, но и не дохляк, так как стараюсь поддерживать себя в спортивной форме. За себя постоять вполне могу, если только оппонентов будет не больше двух. Девки от меня не шарахаются, но и табуном за мной не бегают. В законном браке не состою, но подружка есть. Звать Светлана, Не блондинка с ногами от ушей, но тоже ничего. И не охотница за толстым кошельком - проверено. Обычная провинциалка родом из Петрозаводска. На данный момент дипломированный банковский работник. Высокая фигуристая шатенка с миловидным личиком. Именно на её имя я тогда и запал когда впервые с ней познакомился в одном из баров, когда она в компании студенток, какой была и сама на тот момент. Они чего-то там отмечали а я к ним подвалил с самыми благими намерениями. Тогда я ещё время от времени продолжал хандрить и заглушал эту хандру спиртосодержавшими напитками не в одиночестве дома, а в шумных и людных местах. Светлана, Светик, и мне захотелось чего-то светлого и главное постоянного. С месяц ухаживания, ещё полгода она была как бы приходящей по снятию напряжения, а потом, в конце концов, переехала ко мне напостоянку. С того дня прошло шесть лет и мы всё ещё вместе. Детьми мы конечно не обзавелись. Поначалу как-то об этом не задумывались, откладывали решение такого щекотливого вопроса на потом. Понимаю, надо что-то предпринимать в этом направлении, родня уже все уши прожужжала. А с чего бы им не жужжать. У нашего деда было трое детей! И нас у отца тоже трое! Так у брата с сестрой тоже по трое. У дядек по отцу также по трое. И при этом все они в один голос говорят - Бог троицу любит. Даже у племянника, который на десять лет младше меня, этой весной родился пацан. А у меня один ответ на их наезды, дескать, они за меня выполнили план по продолжению рода Мосуновых. А они мне на это говорят, мол когда захочешь на старости лет детьми обзавестись. Настругать-то не проблема. Сунул, вынул и готово. А вот как их поднимать будешь, на ноги ставить. Времени-то на всё хватит, а ли нет? И кто потом тебе старику стакан воды подаст напиться.
   -Ага, час, они уж подадут тебе напиться. Скажут - вставай старый хрен, сам напьешься и нам принеси, а лучше не воды, а водки.
   -Вот ты сейчас иронизируешь. А может так случится, что Светлана и родить не сможет, ей уже за двадцать пять. Ещё протянешь с этим делом пяток лет, и могут возникнуть проблемы с производством детей - постращали они меня.
   -Нет, я конечно не против детей, вот только в роли матери своих детей я в последнее время Светку не вижу. Врать не буду, нам вдвоём хорошо, но детей от неё не хочу. Если подумать, то вначале нашей с ней совместной жизни было как-то не до детей. Хотя появись они, возможно я бы был и не против. Да и отношение со Светкой после этого узаконил бы однозначно. Но сейчас - Нет. Она не тот человек, я так думаю, да она к этому и не стремится, у нас даже последние два года разговора на эту тему не было. Вначале училась, потом делала карьеру. А теперь заговори она об этом, то я сразу пойду в отказ. Буду последней сволочью, но мне не хочется иметь от неё детей. Мы просто привыкли друг к другу, и живем для удовлетворения плотских потребностей, а вот насчет любви между нами.... Тут большой вопрос. И этот вопрос возник совсем недавно.
   В нашем дружном коллективе, с пару недель назад появилась одна девчонка - прихорошенная такая - вот с ней я бы завел детей. Хотя, почему бы не завести детей. Для этого почти всё есть - квартира, хотя и двушка, зато улучшенной планировки, почти семьдесят квадратов. Работа тоже есть. Зарабатываю неплохо, на жизнь хватает. Да и на свою харю не жалуюсь, кандидатки занять Светкино место были всегда, но я тогда думал а зачем менять шило на мыло если они того же поля ягоды. А я как говорится, хотел найти свою принцессу, чтобы любовь была как обухом по голове, раз и без памяти. Но конечно взаимной, а не притворной. И вот эта девчонка, как я думаю, подходит на роль той самой принцессы. Правда на моё подкатывание она нервно реагирует. Это оттого что наши стервозные курицы нашептали ей, что у меня уже есть подружка, с которой я живу. И что я в их глазах ещё тот бабник, не пропускающий не одного смазливого личика, и оттого со мной лучше дел не иметь. Врут, однако. Но и большая доля правда в их рассказах присутствует. Или всё же остановится на Светке. Баба она неплохая, меня во всём устраивает, да и за это время мы друг друга хорошо узнали и моя родня её приняла. Взять да оформить всё официально, да завести киндера, но не больше двух. А там и старость не за горами.
  
   Закончив бичевать себя любимого, я полежал ещё немного, а потом нехотя вылез из-под одеяла, зевая и почесывая грудь пошлёпал в ванную. Выйдя оттуда уже в бодром настроении, я сразу же проложил курс на кухню. Пока закипал электрочайник, я для себя любимого наготовил тарелку "бутеров". И вот я уже за компом. Тарелка с бутербродами по левую руку, а огромная кружка чая по правую, монитор и мышка посередине. Таким макаром я решил отвлечься от гнетущего настроения. Вначале полазил по разным сайтам, купить-продать, познакомиться и послать кого-то далёка, но ничего стоящего не углядел. Решил глянул что у нас твориться в мире и там всё одно и тоже. Где-то заливает и происходят наводнения, а где-то засуха и всё гибнет без воды. Там-то техногенная катастрофа. В другом месте гуманитарная и вся эта толпа из Африки и Ближнего востока ринулась за коркой черного хлеба с толстым слоем масла в толерантную Европу. Где-то кто-то кого-то взорвал. Кровь. Там-то стреляют и бомбят. Опять кровь. Да и мировой жандарм суёт свой х... в каждую дыру и укорот ему пока никто дать не может.
   Не стал себя накручивать по такому "пустяку" а просто сел за игрушку-постреляшку, которая меня полностью увлекла. Отрывался от игры только на посещения определенного места, когда припирало, да для пополнения калорий, когда желудок настойчиво просил что-то съестного. А когда я в азарте или нервничаю, то мои челюсти должны быть заняты пережёвыванием. Окончательно прекратить игру я решил, когда стало не в силах терпеть боль в пояснице. Да, к тому же моя задница, несмотря на мягкое кресло начала ощущать дискомфорт, требуя снизить на её повышенного давление и размять булки.
   Сколько там натикало - гляжу на часы - ого, ничего себе, вот это я засиделся - скоро уже семь вечера. На кухне глядя в открытый холодильник я охреневал - он был пуст. Всё подъел и даже не заметил. Вот это я успокоился. А ведь скоро милая придет, а дома ни крошки хлеба. Так, надо быстрей смотаться в магазин, благо он в соседнем доме, и что-то прикупить на ужин, пока моя ненаглядная не заявилась с работы. А то опять начнёт выговаривать какой я бессердечный, целый день про лодырничал за компом, что даже в магазин не удосужился сходить..... Быстро набрасываю на себя куртку, и, как есть, в домашних тапочках, лечу в магазин. Выскочил на улицу, а там уже подморозило. "Не замерзну", - подумал я и засеменил к магазину. Не прошел и двадцати метров, как ноги попали на скользкий участок тротуара, я только успел подумать, что так можно и скопытиться, так тут же ноги отрываются от тротуара, и я лечу спиной и головой навстречу земле, и наступает темнота.
  
   II
  
   Вот попал я, уж попал. Или тем, кто на небесах, делать было нехрен.
  
   Все пять чувств моего организма начинают медленно одно за другим приходить в норму. Первое - со слухом что-то не то - в голове стоит один сплошной шум. Вот вы в детстве прислоняли голову к столбу, на котором крепятся телефонные провода. Слышали как они гудят на ветру. Так вот в моей голове этот шум был в стократ сильнее. С осязанием, похоже, всё в порядке. Если оно мне не изменяет, то чувствую что лежу на чем-то вроде постели, но до ужаса она неудобная. Так что у меня от лежания на ней всё тело болит. И при этом создается такое впечатление как будто и это тело вовсе не моё. Хотя постель и была неудобной, но мне определённо удалось неплохо выспаться и даже чего-то увидеть во сне. А вот то, что мне там приснилось, меня нехило удивило. В первую очередь я удивился образам женщин в старинных нарядах и большущих шляпах диаметром с хороший зонтик. Попадались так же барышни в каких-то кружевных панталончиках до колен, лежащих в кроватях, утопая в пуховых перинах, и кого-то томно подзывали к себе. Все такие пухленькие, ядрёные, не то, что наши чувихи на полусогнутых стропах, кожа да кости, даже подержаться не за что. Ну, экзотика экзотикой, но не до такой же степени я оголодал, чтоб мой мозг мог так воспалиться, и всё это показать во сне. А хотя там и было на что посмотреть. Все эти виды с женским полом ещё куда не шло, так как я был к нему неравнодушен, а вот с какой стати мне привиделся мужик очень похожий на царя Николашку. Самое невероятное, приснились мне старые военные корабли, коптящие небо угольным дымом, а вокруг них поднимались огромные водяные фонтаны. Интересно а почему мне приснились старые корабли - это неверно оттого что моё третье чувство - обоняние - почувствовало запах дыма от сгоревшего угля. И это всё на фоне чувств, что я немного вчера перепил.
   "Пора вставать" - говорю сам себе - вот только не помню когда это я вчера лёг спать. Помню, что сидел, играл, а вот как оказался в постели, не черта помню. Да и постель какая-то не удобная - жестковатая. А почему так в голове шумит, и затылок болит, в висках стреляет - ну не пил я вчера. А может пил? Да с похмелья не хрена не помню, так как четвертое моё чувство подсказывало, что во рту сдохла собака, а это бывает только в одном случае...
   А с кем я пил? Может опять сосед Валера заходил? На халяву он мастер выпить и куда только в него столько вливается. Я всё время диву даюсь от этой его способности. Да и нюх у него на излишки денежных средств в чужом кармане, почище любой милицейской собаки, натасканной на вынюхивание всякой гадости. Вот и он всегда знает, у кого лишние деньги в кармане завалялись и только ждут, чтобы их пристроили в ближайшем винно-водочном отделе. А язык у него подвешен так, что и мёртвого уговорит встать из гроба и сбегать в магазин. Я точно помню что у меня пара тонн левых было, не может быть что он меня вчера раскрутил на них. А хотя я что-то припоминаю на счет похода в магазин.
   И тут в моём мозгу произошла вспышка: "Да я же вечером побежал в магазин за продуктами, и упал поскользнувшись"!
   А поскользнувшись, я должен упасть и по определению самой высокой своей частью тела, раз ничего ни помню. Да, хорошо однако я головушкой приложился, до сих пор все в глазах качается. Определённо сотрясение мозга. И сколько же я был без сознания? Интересно, я дома или в больничке отлёживаюсь? И тут я понимаю, что моё пятое чувство почему-то не воспринимает окружающий мир, то есть я не фига ничего не вижу. "Что с глазами, почему открыть не могу?" Рука тянется к лицу. А это что такое? - нащупываю на лице усы. "Так, сколько же я тут пролежал в отключке"? "Что даже усы выросли, а где тогда борода, а только легкая небритось" - щупаю себя по подбородку. "Ну не может быть, что бы моя Светка, меня да побрила". Наконец руки добрались и до глаз. "Это что за тряпка такая"? - натыкаясь руками на какую-то ткань на глазах. "Что же со мной и с моими глазами случилось, после того как я приложился головой об асфальт"? Осторожно ощупывая ткань рукой, потихоньку тяну её к верху, появилось светлое пятно, резко сдергиваю её - о чудо я вижу. Это оказалось полотенце, которое лежало на моём лице, и оно было влажное. Вспоминаю - что влажное полотенце кладут на лоб, чтобы сбить температуру. Пощупал лоб. Вроде температура нормальная. Осматриваюсь, опять прихожу в полное недоумение. "Черт, где это я?!" "И что здесь происходит?!" - непроизвольно вырывается у меня. Сообразил что лежу на кожаном диване, а это точно не больничка. И могу сказать определённо не на одну из комнат в моей квартире это тем более не похоже. Потолки уж больно низкие, да и окна больше на иллюминаторы похожи - на корабле? Ещё раз огляделся вокруг. Ну точно на корабле. Вот екарный бабай. Это что же выходит, пока я был без сознания, меня кто-то подобрал на улице и через весь город в порт перевёз, да на корабль затащил. А зачем? Или кто-то из моих друзей прикалывается. По всей видимости, мы не в порту на каком-то канале. А ну ка попробуем вспомнить, а у кого из них есть старое корыто именуемое рестораном на воде.
   Теперь я более внимательно осматриваюсь вокруг - два кожаных кресла, стол с какими-то бумагами на нём, над столом что-то вроде настенных часов которые показывают 6.17. "Интересно, а сейчас утро или вечер?" - промелькнула мысль. Далее были полки со старинными книгами и морскими инструментами. Да это все раритеты, верное огромных бабок стоят. Похоже, хозяин, что приютил меня, не из бедных, раз столько антиквариата в одном месте. Нет, не один из моих знакомцев таким добром не располагает. Неужто ещё один любитель морской тематики и собиратель старины. И все же, где я нахожусь? Что на корабле это понятно и так. И что это корабль находится на плаву, я понимаю по покачивающей палубе. Что это - похищение? Да кому я нужен, за душой не гроша. Хотя от деда мне кое-чего досталось из тех немногих редких вещей, что были связаны с морем. Что вот таким манером их хотят обменять на мою тушку. Да нет!? Тут что-то другое.
   Встаю с дивана, прохаживаюсь по каюте, и тут ко мне приходит ощущение, все это, что сейчас окружает меня, мне смутно знакомо. Как будто вот эти окружающие меня вещи принадлежат мне. Тут я заприметил зеркало и решил в него заглянут и оценить свою физиономию на предмет понесённого ущерба вовремя падения на асфальт. Лучше бы я не подходил к нему. От увиденного в зеркале изображения моя челюсть падает на пол, а глаза непроизвольно закрываются, а дыхание прерывается. Через несколько секунд открываю глаза. И что я вижу? Зеркало так и продолжает отражать тот же образ что и пару секунд до этого. Следующую пару минут я не мог вымолвить ни слова, уставившись в серебряный овал зеркала. Оттуда на меня смотрит чужое лицо, на вид лет пятидесяти, а может даже больше. Так как данный момент оно явно помятое от лежания в неудобной позе, и случилось это определённо от немалого количества принятого на грудь спиртного. Лицо мордатое с оспинками, обветрено и имеет красноватый оттенок. Под носом густые усы во всё верхнюю губу но не висячие как у таракана а вполне аккуратные. А сам обладатель этого лица глядя на его комплекцию будет среднего роста и средней же упитанности весом под сотню кило. Одет... о Боже, это что, кальсоны на мне!? Охренеть не встать! А вот рубашка явно шелковая. Что за!!!..... (и дальше было очень много слов из могущего и неповторимого русского языка в разной последовательности). Сильно же я долбанулся своим кочаном, раз всякая хреновина мерещится. Я потрогал зеркало, предположив, что это какой-то экран и это изображение какая-то компьютерная картинка. Нет, это не экран. Изображение на экране повторяло те же движения что и я. Значит меня какие-то шутники-приколисты загримировали пока я был в отключке. Дёргаю себя за усы.
   -"Ой, черт, больно же" - вскрикивая от боли. Это что же получается, эти сукины дети взяли да суперклеем их приклеили.
   После детального обследования этого волосяного покрытия под носом прихожу к невероятному открытию - усы настоящие.
   Тяну за пухлую щёку, тот же результат.
   -"Невероятно, но это все моё, - не подвела меня логика - и никакого грима? Абалдеть!
   Ещё некоторое время мой мозг лихорадочно перебирал разные версии случившегося и выдал одну из версий, которую я с большим сомнением озвучил вслух.
   Неужели это именно то, о чем я думаю? Похоже произошел перенос сознания из одного объекта в другой? Сейчас об это пишут в модных ныне книжках. Интересно, а почему я тогда не чувствую сознания предыдущего хозяина. А ведь должен чувствовать, хотя бы на начальном периоде подселения в чужую голову. Почти все авторы альтисторий полагают, что именно так и происходит. Я что, после смерти хозяина тела в его башку переместился? А если это ни какой не перенос сознания, а какой-то доктор Франкенштейн вынул мой мозг из разбитой пополам черепушки и засунул ради дьявольского эксперимента в это чьё-то помятое тело. А где тогда моё тело? Неужели так пострадало, что для спасения мозга его впихнули в какого-то алкаша бомжеватого вида". Щупаю свою голову и проверяю, нет ли каких-либо швов на черепе. Голова целая, крышку с неё не снимали. Да и кому нужен мой мозг, я не мировая знаменитость. С пересадкой мозга я загнул, решил себе польстить. Неужели всё же перенос? Надо посмотреть, где я нахожусь, кто меня приютил. Вдруг это какой-то гипноз, я тут как дурак кривляюсь, а они смотрят на меня со своих мониторов и покатываются от смеха. Покрутил головой в поисках видеокамер и микрофонов. Да нет, ничего такого я не вижу, или хорошо замаскировано. Решил ещё раз внимательно оглядеть комнату. Кожаный диван, два кресла, шкаф, стол, полки. Стоп стол, а что там? Вижу что на столе лежат какие-то бумаги - решил на них взглянуть.
   Подойдя к столу, взял один лист и стал читать - "Приказъ. Командующаго Флотомъ Балтiйскаго моря". Да что тут за белиберда написана. Повертев бумагу в руках, понимаю, что это какой-то старинный документ и написан он старым русским шрифтом с твердыми знаками и ятями, что было в дореволюционной России. Кроме бумаг, тут были и газеты напечатаны точно таким же шрифтом, и все они датированы июнем 1915 года.
   Получается, я... Точнее будет сказано, что мой разум, сознание, или ещё как можно это назвать, хрен его знает каким способом, провалился почти на сотню лет в прошлое. Стоп-стоп, чего-то я пропустил читая ту бумажку. Точно.... Если верить ей, то сейчас тут идёт 15-й год. А это... Я чуть ли не вовсю глотку заорал: "Да тут воина идет, люди как мухи гибнут!". Если выживу и не подохну в этой бойне, так следом ещё и пара революций намечается. И как в насмешку изощрённая шутка, я же родился с шестого на седьмое ноября. Мой отец радовался, тому, что я родился в праздник "Великого Октября", и по этому случаю у него было уже два законных повода выпить. И вот сейчас меня в этот знаменательный праздник прихлопнут как какую-то букашку, а если не прихлопнут, так следом гражданская война грядёт. А уж в эти лихие времена наверняка хрен выживешь. Красные. Белые. Бравые анархисты. Зеленые. Серо-буро-малиновые в крапинку, да кого только не будет на просторах России. Дальше красный террор, ещё одна война, но до неё-то я в этом, как мне кажется бренном теле, могу и не дожить. А сейчас мне что прикажите делать, куда податься, к кому примкнуть. Или свалить за границу, и там пересидеть эти лихие времена. А что я умею в этом мире? А в принципе нечего! Хотя нет...! У меня есть шанс, пристроится в какую-нибудь фирму техническим консультантом-предсказателем генератором новых идей. Но для начала нужны "мани-мани". А где их взять? А зачем мне заграница? Можно и здесь попробовать пристроится. Теперь для начала мне только осталось узнать, в кого же меня нелегкая засунула? Однозначно мне эта физиономия кого-то напоминает. Определённо я что-то про неё читал. Надо заглянуть в шкафчик и глянуть на шмотки, может по ним, что определим.
   -Вот не хрена себе! - вырывается у меня возглас после того как открыл шкафчик.
   В шкафчике висит мундир, на широких его погонах было по двуглавому орлу - это что ж получается, я тут контр-адмирал.
   -Да ни хило я тут устроился. А может меня судьба, в Колчака засунула. Нет, что-то мне не хочется быть верховным правителем, тут как пить, грохнут и утопят. Да нет, не похож я на Колчака. У меня и рожа по шире, и нос помясистей. Да и контр-адмирала Колчак получил, если не изменяет мне память в шестнадцатом году. Сейчас заглянем вот в этот железный гроб, называемый сейфом, уж там точно что-то да будет адресовано хозяину этой каюты. Закрыто, а где ключи? Если я хозяин этих мест, то должны быть в кармане.
   Нахожу ключи у себя в кармане и открываю сейф и заглядываю вовнутрь.
   - Что тут такое в бутылочке? Ага коньячок! Неплохо, неплохо, есть чем стресс снять, а это что? Пакет. И что на нём написано? О-па-наа! Его Превосходительству Контр-адмиралу Михаилу Коронатовичу Бахиреву. Так это адмирал Бахирев. А я-то гадаю, откуда мне это лицо знакомо. Видел я фотографию в книге, где он на линкоре "Петропавловск" был запечатлён. Ёжкин кот, его же красные тоже к стенке поставили, как и Колчака.
   -Ой, а я ещё такой молодой и очень жить хочу! И с кого мне теперь спросить и кому предъяву послать, за такое счастье, что именно в это тело запихнул. Что, не могли найти тело помоложе, лет так на двадцать-тридцать. Или хотя бы в моего деда засунули, он как раз в апреле этого года родился и прожил неплохую жизнь до начала двухтысячных, ушел из жизни в здравом уме и твёрдой памяти, без малого в девяносто лет.
   И самое интересное во всём этом, это то, что он единственный в нашем роду, был военным моряком, так как другие почему-то избирали другие рода войск или занимались совсем уж далёким от ратных дел делами. А род между прочем был не из последних. И как я знаю, в нашем роду до начала двадцатого века текла кровь благородных кровей с примесью купеческой потому и такой разброс выбранных профессий. Как я сказал, в роду дед был единственным военным моряком. Себя-то я не считаю полноценным морским офицером, хотя и окончил училище с отличием, но служить-то я так и не начал. Но несмотря ни на что кое-чего соображаю в военной тактике. Возможно моих знаний хватит для этого времени. А ещё много чего помню из истории флота и не только отечественного. Много на эту тему интересовался. Немало книг перечитал о войне на море. У деда была хорошая библиотека на эту тему.... А почему была, она и сейчас вся целая. Дед-то её мне подарил, и всё это время она пополняется новыми изданиями, на которые я денег не жалел. А сколько в своё время он мне порассказал морских историй, что можно было издать с десяток томов. Да и о своей службе на флоте он мне тоже не мало рассказывал. А служить на флоте он начал с 37-го года. Так что много на своём веку повидал. А я, начиная ещё со школьных лет а потом и будучи курсантом ВВМУ пытался в своих размышлениях ставить себя на место того или иного командира корабля или соединения. У нас с дедом часто случались такие вот "командно-штабные" баталии. Выбирали какой-либо морской бой из любой эпохи, задавали себе вводную, и воевали до хрипоты. Этими играми мы занимались с дедом и после моего несчастья, но с каждым годом всё реже и реже, а потом и дед умер.
  
   А может сказаться так, что меня по каким-то соображениям специально именно в это тело запрессовали. На что-то надеются эти экспериментаторы или кто там ещё, черт их разберёт. Ну, я вам устрою! Если мне в своём времени не повезло с флотом, то тут я уже достиг больших высот. Ну, не я лично, а вот хозяин этого тела - да. Вот только у меня нет практики, одна теория, да плюс послезнания некоторых исторических событии. Придется выкручиваться из всей этой истории, чтобы остаться в живых.
   Только сегодня я радовался жизни, пусть никчемной и скучной, дом-работа-дом. Дома что, постель-туалет-кухня-кресло-телик-комп-кухня-туалет-постель, вот и все радости. На работе тот же расклад. Вечно недовольный директор, вечно недовольные, раздражающие своей начитанностью, покупатели, тупые до ужаса. Им можно всё всучить, и они будут рады до усрачки, что им так повезло купить именно то, что они хотели (но это не всегда так). Были мысли, изменить жизнь к лучшему, найти нормальную вторую половину, завести детей. А то со Светкой наверняка плесенью покроешься, для неё жизнь - течет и течет, и хрен с ней, никакого разнообразия. Теперь и этого не будет. Было мне тридцать пять, этому адмиралу около полтинника, итак, больше червонца лет коту под хвост. Там я ещё мог на что-то надеяться, а тут. Хотя в этом времени, кажется, принято старикам, вроде меня, жениться на молоденьких, да и вдовушек среднего возраста теперь в избытке, словом, не всё потеряно. Все! Хорош сопли глотать. Пора расслабиться, а то мозги закипят. Где стакан? Да ладно, можно и из горла. Конечно, чересчур, можно сказать, сверхнаглость, коньяк из горла. Но если я сейчас не выпью, тогда точно чокнусь от всего этого, что навалилось тут на меня.
   Хорошо пошел - чувствую, как разливается тепло внутри после того как несколько глотков коньяка достигло желудка.
   Глянув на бутылку, решаю, что ещё пара глотков вот этой жидкости вдогонку к уже принятой, для полной ясности ума не помешает. Как только отставив бутылку в сторону, тут же почувствовал что со мной что-то происходит.
   -Это же не спирт, почему так в голове зашумело и затокало в висках. В глазах появилась какая-то муть и двоение предметов. Сердце зачастило. Ой, сейчас опять брякнусь, скорей-скорей на диванчик головушку положить надо. Это что же такое, неужто это последствие соударения моей головы с асфальтом. Однозначно, у меня сотрясение мозга. Все симптомы на лицо. Не надо было пить коньяк.
   Через пару минут в голове прояснилось, шум и головокружение прекратились. Видимо, перенервничал. Какой человек в здравом уме сможет вот так спокойно всё это переварить. Когда такое было, чтобы после ста граммов так улетал. Да ни в жизнь! Тут в мозгу начался какой-то мысленный процесс, явно не подчиняясь моей воли. Так-так, и что за мысли начинают в голове проскакивать, никак хозяин этого тела объявился. Ну что ж пора уже ему и появится. А то я подумал, что вот этот домик - я постучал пальцем по голове - занял после кончины хозяина. Теперь надо все расставить по полочкам, и решить, кто тут главный, а кто будет на подхвате.
   Похоже, доминирую я, так как претензий от хозяина пока не поступает. Вот только надолго ли, хозяин-то прибывает в непонятках. Они видите ли вчера хорошо погуляли, да так что отключились и не хрена ничего не помнят. Ага, просит залить граммов сто живительной влаги для просветления мозгов. Я сделал ещё пару больших глотков для прояснения и своего, и его сознания.
   Адмирал вчера неплохо погулял, и это перед самым выходом на боевое задание. Ну нигде у русского без стакана и баб не обходится. Хотя он и не вполне чисто русский, но душой, на все сто или даже двести процентов как есть РУССКИЙ. И вот в этой голове два сознания начали препираться, кто тут должен быть на троне.
   -Кто ты такой?
   -Да твоё второе Я.
   -Какой к черту второе Я? Похоже я хватанул вчера лишку - пробурчало сознание адмирала никак не войдя в толк от того что в его голове ему чудился ещё один голос. Изыди нечисть из моей головы - адмирал потряс головой, представляя, что таким вот способом можно избавиться от второго голоса.
   -Да не тряси ты головой, только хуже делаешь себе. Я не чёртушко, и тем более не белочка, если ты подумал о том, что пора завязывать с возлияниями.
   -Так почему же мне тогда слышатся какие-то голоса в голове.
   -Это от того, что в твоей голове теперь два разума. , к тому же несостоявшийся лейтенант военно-морского флота
   -Какие нахрен разумы? Ох и какую это гадость мы вчера пили, что чертовщина мне мерещится?
   -Хватит стенать и слушай, и не думай, что сходишь с ума. Я скажу так. Больше всего это похоже на то, что именно я сошел с ума. И вся эта чертовщина мерещится именно мне. Так вот. Я Михаил Николаевич Мосунов тридцати пяти лет отроду, проживавший до сего момента в XXI веке, не знаю как, а главное каким способом, но определённо по воле какой-то неведомой силы, попал в вас, то есть не сам я попал, а только моё сознание попало в вашу голову. И это случилось в тот момент, когда мы были оба в отключке. Вы тут немного перебрали и вырубились, а я там шандарахнулся на улице, и головой об асфальт, так что тоже был бессознания. А когда очнулся, вуаля, и вот моё сознание очутилось в вашей голове. Что не говори, но в это трудно поверить, не правда ли?
   -И с какого хрена именно в мою голову ты попал? И не мог ли ты поселится в чьей-то другой.
   -Откуда я знаю, почему именно твою голову выбрали. Хотя некоторые предположения для этого имеются. А в другую голову я сам не в состоянии переместится, если бы даже захотел. Так что придется тебе немного потесниться. Я вот точно не помню, на сколько процентов мозг одного человека задействован в работе. То ли пять то ли на пятнадцать процентов, но как я полагаю, места нам двоим тут хватит.
   -Нет.
   Что! Нет? Не хочешь предоставить в своей голове немного места для меня. Хорошо, давай, как говорится, сядем рядком да поговорим ладком. Может после этого ты изменишь своё мнение относительно меня и впустишь добровольно.
   -Хорошо, давай поговорим.
   - Вот и отлично. А теперь слушай. Ты спросил, почему именно моё сознание попало в твою голову. Так вот. Я думаю, что те кто решил все это провернуть с нами преследует одну цель.
   -И кому по силам это всё сотворить и ради чего?
   -Насчет КОМУ.... Кто во что верит. Или это наш создатель или какие-то высшие силы, о которых мы не имеем никакого понятия. А может даже и потусторонние. А вот ради чего? Так я думаю, чтобы не дать России свалится в пропасть великих потрясений и кровавого хаоса и огромных людских потерь, от которых Россия не может отойти вот уже сто лет. А толкают её туда всякие масонско-буржуазно-либеральные доброхоты, понукаемые нашими зарубежными друзьями.
   -А теперь всё о чем вы только что говорили, более внятно и доходчиво и главное поподробнее.
   -Доходчиво? Хорошо. Тогда вначале я расскажу тебе, что произойдет через полтора года, и что последует за этим. А потом мы с тобой подумаем, как этого не допустить. Так слушай.
   Вы не задумывались, что вот эта война по большому счету для России совсем не нужна. И мы вступили в эту мясорубку, поддавшись на уговоры своих союзников. Только не говорите, что мы вступили в эту войну, чтобы поддержать Сербию. Это был только повод. Спусковым крючком для этой мировой бойни. Да не было бы Сербии, наши союзники всё равно нашли бы повод втянуть нас в войну с Германией. Так как усиление Германии на мировой арене, для Англии и Франции как серпом по одному месту. Так что мы воюем за интересы своих союзников, будь они неладны, так как нам с Германией делить нечего.
   На начальном этапе войны в стране начался патриотический подъем во всех слоях русского населения. Но пока на фронте дела шли ни шатко не валко, а кое-где были и громкие победы, то многие ура-патриоты были за войну. А когда на фронте пошли неудачи, то и криков УРА в стране уже не наблюдалось. Да кое-кому наши победы не слишком-то и нравились. Если говорить о наших противниках, то тут и без объяснения всё понятно. Однако и нашим союзникам, они тоже не нравятся. Так как в случае победы в этой войне надо будет им выполнять свои союзные обязательства и договоренности. И тем более побед не жаждали и наши либерально настроенные думские функционеры, что были в оппозиции царю и готовили дворцовый переворот по его свержению. Тогда бы их никто не поддержал в задуманном, и царь остался на троне. А если на фронтах сплошные неудачи, то в этом можно было обвинить царских министров и государя в придачу и настроить народ против него. Так что они начали устраивать разные козни и в этом преуспели. Николаю бы взять да всех этих лебирастов прижать к ногтю, а лучше всего их надо было объявить саботажниками и германскими шпионами. И по закону военного времени поставить их к стенке и пулемётом перечеркнуть. А Николай этого не сделал и как итог.... За два с лишним года народ начал уставать от этой войны. Этому поспособствовали и большие потери на фронте, и отданные территории противнику, бешённый скачек цен абсолютно на всё и нехватка продовольствия, которое искусственно устроили противники царя из промышленных и помещичьих кругов. И к началу 1917-го народ не вытерпел и подстрекаемый разными социал-демократами, в том числе даже людьми из правительства, забастовал, на улицы вышло более двухсот тысяч человек. Начались беспорядки, нападения на полицейские участки, солдаты Петроградского гарнизона также вышли из повиновения, будут убивать своих командиров. На флоте то же самое - ни повиновение. Матросы начнут убивать офицеров, в первую очередь, на тех кораблях, которые почти всю войну простояли в базах, где матросы от безделья подались в политику. А в базах у нас почти всю войну отстаивались линкоры. Вот если бы эти экипажи с бронированных левиафанов, хотя бы изредка выходили в море на своих линкорах. Да постреляли по противнику, да побывали под их ответным огнем.... А случись чудо, и линкоры одержали бы там маленькую победу, пусть ничего незначащую в масштабах войны, например, потопив сдуру какую-то лоханку.... Возможно, они бы по-другому смотрели на эту войну. А так от безделья и науськиванию всяких агитаторов, началось брожение среди матросов. Одни начали выступать за прекращение войны, хотя почти всё воину просидели на кораблях в базах, и по сути об этой войне ничего не знали. Другие хотели отсидеться за спинами товарищей и воевать не хотели. Третьим, да просто глотку подрать. Были и такие что призывали за войну до победного конца, но в семнадцатом таких в экипажах линкоров было меньшинство. В то смутное время погибло много достойных и преданных трону офицеров. В столице начнется полная анархия. Люди из правительства, такие как Гучков, Некрасов, Родзянко, из военных - генералы Алексеев, Рузский, Крымов, эти шлюхины выкормыши предадут своего государя, первые заставят его отречься от престола, вторые поддержат думских. Насчет генерала Рузского, надо бы его уже сейчас убрать из войск и отправить на пенсию, да выслать куда подальше и по возможности навсегда. И к столице и другим центральным городам России не подпускать.
   Николай II отречется в пользу Временного правительства, правда, это мало что изменит так как такое правительство оказалось не в состоянии остановить тот хаос который и был им создан в стране ради того что бы самим порулить страной. Только рулевыми они оказались никудышными. Народ-то уже закусил удила, воевать отказывался, фронт еле держался. Тут большевики вышли в авангард. В случае прихода к власти они пообещали народу, скорое завершение войны, заводы - рабочим, землю - крестьянам. И народ их поддержал, армия и флот тоже. Большевики захватили власть. С немцами подписали позорный мир, фронты сразу рассыпались, все ринулись домой. С оружием на руках. Немцы воспользовались ситуацией заняли почти всю Украину, Белоруссию, прибалтийские губернии. Но народ землю не получил, впрочем, как и рабочие своих заводов. А потом Гражданская война и миллионы погибших. Голодомор и опять миллионы Дальше - страшнее, ещё миллионы трупов. В 1939-м Германия развязала новую войну, ещё более страшную и кровавую. Все сходятся во мнении, что она стала продолжением августа 1914 года. Немцы решили взять реванш за унизительный финал этой войны, когда они много чего потеряли. Правда, это уже другая история и случится ещё не скоро. А если эти события удастся немного изменить.... То и история России может быть другой.
   В первую очередь надо предотвратить раскол общества, не допустить отречения Николая. Довести войну с Германией до победы, а она обязательно наступит, тогда всё, что произошло в моей реальности, может и не случится, поскольку будущее России изменится к лучшему. О дальнейшем пока рассказывать не буду, оно может измениться, если нам удастся хотя бы расстроить планы заговорщиков. Должно обязательно что-то измениться. Но для этого мы с тобой должны повернуть ход истории по другому руслу, более благоприятному для России. Я думаю именно для этих целей взяли и поместили мой разум в твою голову.
   -Ну, ты и наговорил сейчас, что я многого не понял. Да и невозможно в это поверить. Я конечно далёк от всякой политики, так как мое дело стоять на мостике корабля, но и я понимаю, что в государстве не всё так радушно. Да, мрачноватую картину ты обрисовал.
   -Уж какая есть.
   И тут я понимаю, что утратил контроль над телом адмирала, так как рука Бахирева помимо моей воли потянулся за бутылкой с коньяком. Да и стакан сразу нашёлся.
   -Эй - эй, адмирал не пей больше - попробовал я его остановить - а то и моё сознание от воздействия этой жидкости затуманится. А нам еще о многом надо поговорить.
   -Пошел, ты к чертям собачим! Влез в мою голову, да еще мне тут командует что делать. После всего услышанного от тебя, можно и с ума сойти. А там и в дурку могут определить. Так что пошел ты вон из моей головы!
   -Ну ладно, ладно не закипай - пошел я на попятную. Можешь плеснуть, но только немного, максимум на два пальца.
   Но рука адмирала плеснула значительно больше, и тут же содержимое стакана отправилось в рот.
   -Ну что, полегчало?
   -А хрен его знает.
   -Ну, если ты так оцениваешь своё состояние, значит, всё же коньяк повлиял на тебя благотворно.
   -Если всё это на самом деле может произойти, то почему сразу не пойти к государю-императору и не рассказать всё как есть.
   -А ты что часто за одним столом с царем сиживал? Что, вот так возьмёшь и заявишься к нему с такими вот вестями. Это ведь именно на ваше лицо во время всего этого повествования будет смотреть царь. А ему ой, как не понравится рассказ о том, куда он завёл Россию своим царствованием. Вот так сразу во всё это он не поверит. И после этого окажешься ты не на мостике корабля, а в доме презрения. Да не расстраивайся ты так и я вместе с тобой окажусь там же.
   -А как же ты тогда хотел обо всём этом ему рассказать, да так чтоб он тебе поверил?
   -Так я и не намеревался вот так сразу идти и всё рассказать царю. Вначале я хотел сделать так, чтоб меня царь приметил и приблизил.
   -Каким это образом?
   -Первым делом мы с вами нанесём германскому флоту хорошую оплеуху. Отправим на дно пару крейсеров и несколько миноносцев.
   -И каким это "макаром" вы собираетесь провернуть?
   -Ну как вам это сказать. Раз я из будущего, то знаю, что будет завтра, или например через месяц. А вернее что происходило в это время но в той временной реальности, из которой я прибыл. Короче я знаю многое о том, что происходило в этом мире с древних времён и до начала XXI века. Конечно не в полном объёме, а то, что я усвоил в школе, в военно-морском училище, читая книги, исторические документы. Да и познавательные телепередачи по ящику смотрел по этой же теме.
   -А что это за ящик с телепередачами?
   -Ты спрашиваешь, что такое телепередачи, и ящик? Как тебе объяснить... это домашний персональный кинематограф. Смотришь один или с семьёй, и никто тебе не мешает. Но это будет ещё нескоро, так что, объяснения пропустим. Как я сказал, мне кое-что известно об этом времени, и мог бы изменить ход истории чуть в лучшую сторону, чем она была впоследствии. Но у нас с вами есть одна маленькая проблема.
   -И что это за проблема?
   Так как в силу некоторых обстоятельств независящих от меня мне пришлось уйти из флота практически сразу по окончанию училища. Так что у меня нет практических знаний, даже чтоб командовать таким-либо баркасом, ни говоря о соединении кораблей. Хотя в теории я смог бы покомандовать небольшой эскадрой. Вот у вас такой опыт есть, и вы знаете, как надо воевать. А вот если бы вы ещё знали, где и как можно было подловить ничего неподозревающего германца и хорошо надавать ему за их пренебрежения к нашему флоту. А я вот знаю где можно и подловить и хорошенько надавать. И этот благоприятный момент может произойти в самое ближайшее время. Ведь твоя бригада скоро выходит в море.
   . -А тебе, откуда это известно?
   -Вот только не надо говорить, что это тайна. Для меня, появившегося почти через сто лет после этих событий, никакой тайны не существует. Давно об этом было всё подробно описано. Да-да, я говорю о предстоящем выходе твоей бригады для обстрела Мемеля. Могу тебе сообщить всё, что знаю о предстоящем походе, так как совсем недавно читал о нем в своём времени, и о бое с германскими кораблями, что тогда произошел. Ещё могу тебе поведать о ходе боевых действий флота на Балтике и Черном море на ближайший год. А так же об ошибках, допущенных нашими адмиралами, в том числе и тобою. Также расскажу, что случится потом в России. О твоей судьбе, которую ты можешь изменить. Хочешь обо всём этом знать?
   -Хочу. Но пока расскажи-ка мне о предстоящем выходе. Ты так же упомянул о морском бое. Вот и расскажи, что это был за бой, и какими силами располагал наш противник? Результат этого боя.
   -Я тебя понял. Значит, ты хочешь знать конкретно о бое, и с каким результатом он закончился. Что ж изволь. Об этом бое в моём мире говорят так - это была упущенная победа российского флота. Перестраховался ты немного с определением сил противника и упустил крупную победу. А что и как это произошло - расскажу подробно. И как надо бы было поступить в том случае.... Так как в последствии, в разных кругах общества было не мало разговоров и высказываний на эту тему. Там же разбиралось много разных вариантов развития того боя и все сходились в одном, что германцы должны были потерпеть крупное поражение. Но его не случилось. И я воспользуюсь предоставленным мне случаем, выскажу некоторые из этих вариантов. Среди них есть и парочка моих собственных умозаключений. А теперь послушай, как происходил тот выход в море и что из этого вышло....
  
   Когда я закончил рассказывать о перипетии предстоящего похода, и что можно было предпринять, чтоб он вышел более результативным, нежели в моём времени, адмирал захотел поподробнее узнать историю той моей России.
   В какой-то момент я почувствовал, что тело перестает мне подчинятся и я неосознанно погружаюсь в состояние подобному трансу. Отчего-то понимаю, что в это состояния меня ввергли те же силы что и перенесли из моего времени в этот. Вот в этом-то состоянии и началась передача всей информации, которую я знал. Там было все касаемо этой войны, о последовавших за ней двух революций, и их последствий. Потом рассказал всё, что знал о его судьбе, так и о некоторых его сослуживцах. Было ещё много всякой полезной информации. И так добрался до того времени из которого я и попал сюда. Потом пошел обратный процесс передачи его знаний в моё сознание. Произошел обмен информацией, наши сознания слились. Теперь мы были одно целое, со знаниями двух разных людей, двух эпох. Именно с этой секунды история этого мира начала пробивать себе тропку, которая должна была вывести на новую дорогу.
   Если бы кто-то посмотрел на то, как я разговариваю сам с собой, подумали - что адмирал спятил, или его после вчерашнего чрезмерного возлияния, посетила шустрая лесная зверушка - то есть белочка.
  
   III
  
   Хочешь, не хочешь, а придется выкручиваться самому.
  
   Выйдя из транса, я не понимал, а что со мной только что произошло. Голова гудела как колокол, и мыслить не хотела. Некоторое время я просто сидел в кресле, вперив взгляд в одну точку находящеюся где-то на переборке. Просидев так несколько минут, вдруг понял, что гул в голове прошёл и там начался мысленный процесс. И тут же понимаю что мысли-то только мои, чужих нет. Соображаю, что сознание адмирала затихарилось где-то в укромном месте головного мозга, очевидно старается переварить полученную информацию, и этим предоставив мне немного порулить его телом.
   "Хотел бы я знать, как долго он будет отсутствовать" - возникла в адмиральской голове моя мысль. Ладно, пусть немного посидит в закутке. Даю ему два-три дня пока я тут осмотрюсь. А по силам ли мне будет, не ломая дров, что-либо предпринять по изменению истории без его подсказок. На первом этапе, я думаю, что без него я быстро засыплюсь. Значит мы ни будем противится, если он всё же попытается мне помочь, когда в этом появится нужда.
   После того как в голове всё устаканилось и пришло к логическому завершению почувствовал что-то в горле пересохло.
   Не плохо после всего этого, горло промочить. Так-так, а вот насчет промочить.... Я думаю надо поубавить дозу до "в медицинских целях", и не более того. А то адмирал не прочь эту дозу превысить, наплевав на своё здоровье. А я хотел бы пожить подольше и поберечь свою печень и другие органы от пагубного влияния спиртного. Так что побалуемся чайком.
   -Эй, есть кто живой? Вестовой, каналья! Спишь.
   Тут же на мой крик появился матрос, с нашивками старшего унтер-офицера морской службы (Боцманмат). На вид ему было лет за тридцать, а это значит что он не первого года службы и явно на сверхсрочной. Никакого подобострастия в его поведении не было, а было только уважение и преданность к адмиралу.
   -Никак нет, Ваше-вство - ответил он с явным удивлением на то каким тоном я его позвал.
   В сознание, по подсказке хозяина тела, всплыла фамилия Качалов, да это же мой вестовой.
   -А по твоей братец роже видно, что дрых. Вот что Прохор, а сделай-ка мне чайку, да покрепче.
   Качалов вновь удивлённо на меня посмотрел, пожал плечами. Это потом я понял, почему так посмотрел на меня вестовой, обычно после хорошей выпивки я требовал не чая, а рассолу или стакан вина.
   -Будет сделано, Ваше Превосходительство.
   -И сообрази что-нибудь к чаю - уже в спину крикнул выходящему Прохору.
   Через пару минут вестовой вернулся. В руках поднос со стаканом чая в подстаканнике, сахаром, наколотым мелкими кусочками и тарелочкой со сдобными булочками. Чай я пил, как привык в своём времени, то есть с тремя кусочками и не вприкуску, как принято в этом времени, а растворив, и закусывая булочками
   "А булочки тут бесподобные не что наши резиновые или не допеченные. Сразу понимаешь, что все они сделаны руками и с душой, а не бездушной машиной" - отметил я первое различие наших миров.
   Попивая чаёк, я начал планировать, свои действия, на будущее.
   Первое, во что бы то ни стало надо одержать более весомую победу, чем в той реальности, после чего появится больше шансов изменить дальнейший ход истории. И эта же победа может стать трамплином на пути к царю.
   Второе, написать докладные записки одну адмиралу Григоровичу о реорганизации флота, другую командующему БалтФлотом. А командующим на Балтике сейчас вице-адмирал Канин. А что я знаю о нём? Да почти нечего. Хотя в какой-то статье или книге что мне довелось прочитать ещё там, было написано, что он был нерешительным и безынициативным командующим. И кажись именно за это его, и снимут в следующем году. Особенно разительно его безынициативность выделялась на фоне предыдущего командующего флотом. А до Канина Балтийским флотом командовал адмирал фон Эссен, который скоропостижно скончался всего-то месяц назад. Жаль что я не застал его. Бахирев с фон Эссеном были хорошо знакомы, так как несколько лет он был командиром флагманского крейсера "Рюрик". Значит и я в лице Бахирева мог бы получить поддержку в некоторых действиях со стороны фон Эссена. А вот как сложатся мои взаимоотношения с Каниным я не знаю. Канин не приемлет, когда его в чем-то поучают. Значит надо действовать осторожно исподволь и в первое время желательно с ним не конфликтовать, а то все мои планы полетят к псу под хвост.
   Следующее. Если первый пункт моего плана мне удастся осуществить, а я уверен в этом, то непременно буду замечен царём. А чтобы царь обратил на меня более пристальное внимание, нужен ещё один результативный выход в море. Мне бы только оказаться около Царя.... Да о чем это я думаю. Я уже имел разговор с адмиралом на эту тему и зачем-то вновь свернул на него. Похоже губёнки я тут раскатываю, представив себя этаким оракулом возле российского императора. Ну-ну, если посмотреть со стороны. То я такой весь из себя красавец, как только окажусь в фаворе у царя так сразу же начну ему вещать о том, что ожидает страну в ближайшее время. И самую жуткую страшилку я ему расскажу на ночь. Это про то, что случится с ним и его семьёй через три года в Екатеринбурге в подвале Ипатьевского дома, если он будет продолжать своё правление в том же духе. А чтобы это как-то предотвратить то он должен хотя бы на время войны взять в свои руки абсолютную власть. Ладно, разговор с Николаем перенесём на более позднее время, когда настанет благоприятный момент. А не то и в правду можно загреметь в дурку с такими предсказаниями царю. Понятно, что я хочу, чтобы Россию обошли те семьдесят лет крови, боли, унижения, разрухи, застоя. Что не говори, но Россия почти вернулась на тот путь, по которому шла до семнадцатого года. Хотя многое и потеряла. Теперь, догонять и догонять. Самое обидное, мы уже находились на пороге победы в этой войне, ещё год бы потерпели, и война закончилась поражением Германии. А так лавры победителей достались западным союзникам. Нам же - гражданская война и разруха. Вот это я и хочу предотвратить.
   Итак, сегодня, как я успел заметить, 17 июня 1915 года и подготовка к выходу в море должна уже закончиться. Сейчас бригада должна догрузиться углём, получить последние уточнения касаемо предстоящей операции и к вечеру выйти на рейд Пипшера.
   Стоп. 17 июня, а что у нас 17 числа? Вот чёрт! Так ещё сегодня у меня - у нас - да черт подери, у адмирала день рождения. Вот ведь, козлы, подгадали начало операции на такой день. Кто это так решил на мне отыграться? Ах да, Вильгельм в Киле назначил на завтра своему флоту смотр. А ради такого мероприятия наш флот в честь германского императора решили устроить артиллерийский салют. Похоже, вот поэтому-то, адмиралу пришлось отмечать своё день рождения накануне выхода на боевое задание. И видно неплохо погулял. Что-то мой адмирал молчит, нет чтобы подсказать с кем это я.... Ой, он так надрался? Может Прохора расспросить? Хотя нет, не буду, но с этого дня, пьём только по минимуму и по великим праздникам.
   Пока время позволяет, надо самому вспомнить всё, что читал о последовательности той самой операции в моей реальности, и подкорректировать её с учётом тех знаний из будущего в свою пользу. Так и что я помню? - задал я вопрос сам себе. Да много чего. Этот поход бригады крейсеров к Мемелю я не раз и не два переигрывал, как с дедом, так и в одиночестве, и кое-какие мысли имею. Да и литературы немало прочитано на эту тему. И как я помню незадолго до выхода бригады на крейсер заявится представитель штаба. И если мне не изменяет память, это должен быть, быть... Точно, князь Черкасский. В каком он звании-то был? - задаю сам себе вопрос и через несколько секунд тут же даю ответ - капитан второго ранга. Встретим, поговорим. Вот только надо Прохору наказать одно поручение.
   -Прохор - позвал я своего вестового.
   -Звали ваше превосходительство - тут же раздался голос появившегося вестового.
   -Да. Мигом предупредишь меня, как только прибудет катер со штаб-офицером. Договорись с сигнальщиками об этом.
   -Будет сделано ваше превосходительство.
   На эту умственную работу, у меня ушло более часа, напряженной работы нейронов в сером веществе, которое как я полагаю, находилось в моей голове. Ой! Извиняюсь, это не моя голова, а голова моего объекта, в которую я попал на подселение. Тут раздался стук в дверь, прерывая мои размышления о превратности судьбы и планов на будущее.
   -Войдите! - И тут же нарисовался вестовой Качалов.
   -Ваше Превосходительство! Вы просили предупредить вас в тот же миг, как только подойдет катер с берега со штаб-офицером. Он подходит.
   -Так, братец - начал я раздавать распоряжения вестовому - пригласи-ка ко мне флагманского штурмана Крыжановского, чтобы был у меня через десять минут. И, как только освободится Павел Михайлович, пусть также зайдет ко мне. А вначале предупреди вахтенного начальника... Кто там сегодня на вахте?
   -Мичман Соколов - ответил вестовой.
   -Передашь ему моё распоряжение, чтоб прибывшего проводили ко мне.
   Качалов удалился выполнять мои распоряжения.
   Пока есть несколько минут я решил привести себя в порядок, а также надо было выработать манеру поведения. А то я только с одним адмиральским вестовым общался, и то он на меня косо смотрел. По-видимому, после моего подселения в адмиральское тело, появилось какое-то не соответствие в поведении и манере говорить и это не укрылось от вестового. Может адмиралу предоставить право разбираться со штабным порученцем, а я понаблюдаю да поучусь адмиральским манерам. Попробовал мысленно вызвать хозяина тела, но ответа от адмирала не получал. Похоже адмирал так впечатлялся грядущими событиями что до сих пор не может прийти в себя. И сколько он там будет сидеть. Вот же гатство, в данную минуту он мне бы очень пригодился, а он как подпольщик залёг на дно. Я ещё раз позвал адмирала и вновь ответа ни услышал. Ни хочет вылезти из своего чулана, ну и ладно. Попробуем обойтись без него. Думаю на первых парах не напортачу и всё пройдет как надо. Сейчас встретимся и пообщаемся со штабным, а что мы знаем о нем. Знаю что в качестве представителя штаба на корабль прибудет капитан второго ранга князь Черкасский и плюс доставит какие-то бумаги то бишь инструкции по этому походу. Чего-то нового из того что уже в большинстве своём я знаю, он мне не поведает, и мне ничего ни остается делать как изображать внимательного слушателя. И в это время проявилось сознание адмирала. От него-то я узнал, что с князем он знаком ещё с Порт-Артура и к тому же князь приходится земляком Бахиреву, так как довелось ему, как и адмиралу родится в Новочеркасске.
   -Эй! Адмирал. А если мы его сейчас озадачим. Интересно как он себя поведет, если я ему прямо в лоб твоими устами начну рассказывать о том, что почти год мы тут хреново воюем и надо что-то с этим делать, как он на это отреагирует.
   -Возможно он удивится, хотя.... Я знаю, что он выступает за активные боевые действия на море, и он не один такой в штабе флота, да и на действующих кораблях сторонников у него найдётся, но вот среди адмиралов таких не много. Слишком давит синдром Цусимы.
   -Хорошо, давай ты его сейчас встретишь, переговорите о том о сём. А потом я плавно перехвачу нить разговора в свои руки, но где надо ты мне подскажешь, чтоб я не засыпался.
   У меня другое предложение. Вы начинаете, а я где возникнет непредвиденное затруднение, приду к вам на помощь.
  
   Глава вторая. Первый шаг.
  
   I
   17июня. Адмиральский салон крейсера "Адмирал Макаров"
   Контр-адмирал Бахирев Михаил Коронатович
   Капитан второго ранга. Князь. Черкасский Михаил Борисович
  
   - Ваше Превосходительство, можно войти.
   -Входи, входи Михаил Борисович. Рад вас видеть.
   Мы пожали друг другу руки как хорошие знакомые. Всё же с князем Черкасским адмирал Бахирев знаком ни один год.
   -И с чем это вы Михаил Борисович сегодня ко мне пожаловали?
   -От командующего пакет доставил. А так же, на время боевой операции я буду приписан к вашему штабу.
   Черкасский протягивает серый объемистый пакет обклеенный сургучом. Беру его и повертев в руках, как бы спрашивая себя а что мне с ним делать.
   -Я полагаю вам известно, что находиться в этом пакете? - спрашиваю князя.
   -Да я предупреждён. Тут последние инструкции по предстоящему делу.
   -Что, опять какие-то изменения в планах предстоящей операции? Хорошо, сейчас глянем чего там светлые головы при штабе, придумали. А пока Михаил Борисович прошу присесть. Может бокал вина или желаете чего покрепче?
   -Что-то сегодня на коньячок меня не тянет, а вот от чаю не откажусь.
   -Прохор! Приготовь-ка нам чаю и не забудь о господах-офицерах, которых ты позвал. Спустя мгновения появился Прохор с большим фаянсовым чайником и другими чайными принадлежностями и накрыл нам стол. Я вскрыл пакет и достав бумаги углубился в чтение. Так и есть, почти всё, что было написано в этих бумагах, я уже знал из своего времени, за исключением мелких деталей. "Пойти с бригадой крейсеров туда-то, пострелять и вернуться назад вот и всё задание"
   Князь! Михаил Борисович, - обратился я к гостю, когда закончил читать - вы там всё время при штабах, вот скажи мне.... Мне вот интересно узнать какие ещё планы по уничтожению германских кораблей вы разрабатываете, кроме вот этой вылазки, что похожа больше на мышиную возню, чем на настоящую операцию.
   Князь Черкасский удивленно посмотрел на меня.
   -Вы там чего-нибудь путное можете придумать. Пока на Балтике у германцев минимум сил, надо вдарить по ним так, чтобы у них от удивления яйца бантиком завязались. Вы что, сидя там.... не понимаете, что германцы сами нам отдают инициативу, а мы держим свои линейные корабли в заливе и боимся носа высунуть оттуда. Даже "Павел" с "Андреем" в море не выходят. У нас разве что только "Слава" да "Цесаревич" пыхтят, а остальные в базе отстаиваются.
   -А что мы можем поделать, - даже с какой-то обидой в голосе ответил на моё раздражение князь - если Государь запретил использовать линейные корабли за пределами Финского залива. Да и что смогут наши броненосцы, выведи мы их из залива, когда у принца броненосцев в два раза больше.
   -Ну и что, что их в несколько раз больше нашего, но и они, как и мы не проявляем большой активности. Да и на Балтике германец держит свои самые старые броненосцы, а что поновее, находятся в Северном море.
   -Да, вы правы. По большому счёту большая часть нашего флота простаивает на базах или стоит дозором у минной позиции, ждёт, когда это Принц Генрих попытается проникнуть в Финский залив.
   -Ты мне скажи, зачем он сюда полезет?
   -Возможно и не полезет. Но в прошлом-то годе германец предпринял попытку проникнуть в залив.
   -Князь! Ну, ты и вспомнил! После того случая почти год прошёл и больше германец ничего не предпринимал. Поняли, что свой флот мы в море не выведем и у их берегов не появимся. Не считая нескольких вылазок на постановку минных заграждений. А если на чистоту, так они же тогда проникли в залив и почти на половину прошли его. Не налети "Магдебург" на мель, они вполне могли нам хорошо напакостить, а потом также незамеченными уйти. Вы же не будете отрицать, что с началом воины, когда адмирал Эссен был ещё жив, мы ещё что-то предпринимали против германцев. А теперь всё заглохло. И опять как десять лет назад прячемся по базам. Ясно, у нас ещё сидром Цусимы не выветрился.
   -Михаил Коронатович я не пойму к чему вы клоните?
   -Надо уговорить царя снять запрет, пока у нас есть возможность нанести серьёзный урон противнику. Надо почаще выходить крупными силами в море да пройтись вдоль побережья Германии и навести там шороху. А то у нас скоро такой возможности не будет. Германец сейчас нажимает на сухопутном фронте, рвётся вглубь России. Помяни моё слово, скоро они начнут наступление через Курляндию по направлению к Риге. Для поддержки приморского фланга своих войск, Вильгельм попросит своего братца задействовать весь свой флот Балтийского моря. Ты представляешь, что будет, если они возьмут Ригу?
   -Это же двести вёрст, от теперешней линии фронта. Не может такого быть, чтобы их так близко подпустили к столице.
   -Что такое двести вёрст? Я полагаю, вы хорошо знаете, насколько вёрст за последнее время наша армия отступила? Молчишь вот то-то и оно. Я не ошибусь, если предположу, что к августу германские войска выйдут к Риге. А у нас-то Ирбенский пролив не защищен. Там до сих пор ни одного орудия не поставили. Ладно, мин мы можем быстро накидать, но минные поля без прикрытия это только до первого подрыва, а потом придут тральщики... И всё, препятствия больше нет.
   -На счет прикрытия Ирбенского пролива Михаил Коронатович ты прав. Надо срочно установить на мысе Церель хотя бы одну батарею, да в районе Михайловского маяка вторую, чтобы они полностью пролив собой перекрывали.
   -Как я думаю, на побережье батарею ставить не надо, так как противник её с суши возьмет. А вот Церель, это другое дело. Туда надо бы установить новые двенадцатидюймовые орудия, не менее четырёх штук. Тогда доступ в Рижский залив мы прикроем на крепкий запор. Но мы как всегда безбожно опаздываем с укреплением Ирбенского пролива. У меня есть нехорошее предчувствие. Месяца через два Кайзер перебросит свои дредноуты на Балтику, чтобы помочь своей армии взять Ригу и открыть ей путь на Петроград.
   Эй, ты полегче с предсказаниями - раздался в голове возмущенный голос адмирала. Не надо раньше времени изображать из себя оракула. Но меня уже понесло, и я игнорировал предупреждения адмирала.
  
   -Да с чего вы Михаил Коронатович взяли, что через два месяца германец дойдет до Риги - с сомнением в голосе проговорил князь. Да и не посмеют они сюда свои дредноуты перебросить и оставить англичанам Северное море. Насчет броненосцев ещё туда-сюда я могу предположить, но линкоры это навряд ли.
   - Михаил Борисович а вы что думаете, если германец перебросит на Балтику свои линкоры, так англичане сразу бросятся побережье Германии бомбардировать, или даже высаживать десанты. Да не хрена ничего они делать не будут, а останутся в своих базах и будут поглядывать и гадать, а что русские смогут противопоставить германской армаде. Ещё и ставки будут ставить, Выведут ли русские свои корабли из Финского залива или так и будут там прятаться. А если осмелятся и выведут, то кто больше потеряет кораблей, русские или германцы? И я уверен, на нас они даже пол пенса не поставят, так как понимают что наш флот не противник германцам.
   -Михаил Коронатович я что-то вас не узнаю, да и не слышал от вас таких высказываний раньше.
   -Высказывания как высказывания, а что ты хочешь скоро год войне и ты сам видишь она по страшнее той предыдущей. А что было сразу после неё? Смута и бунт. И всё из-за чего? Да очень всё просто, мы её проиграли. А теперь представь, что будет после этой, если мы и её проиграем страшно представить. А мы её можем и проиграть, если вот так будем воевать, прячась в заливе, а не наносить ударов по противнику. Обыватели и так ведут разговоры о никчёмности нашего флота простаивающего в портах. Надо дорогой князь Михаил Борисович, хотя бы пару маленьких побед одержать, именно лицом в лицо с противником, а не минами. Хотя это тоже нужно, слов нет и мы доказали этой зимой.
   Немцы не хотели верить, что русские моряки, на старых калошах, принимавших участие еще в той войне, осмелятся выходить в море, пробиваясь через лед, а там под самым неприятельским берегом, на немецких путях сообщения ставить мины, на которых они понесли немалые потери. Но вот в артиллерийском бою с кораблями противника, чтобы похоронить дух Цусимы и забыть его на века, нам за это время так ни разу и не удалось встретиться.
   Если честно, то таких целей для нашего флота никто и не ставил. Хотя мелки стычки были, но до серьёзного дела так и не доходило и опять всё из-за пресловутого синдрома. Потому мы и воюем втихую. Сбегали, выставили мины и быстрей домой, и не дай Бог, чтобы нас заметили. А чтобы бой завязать с противником, этого ещё не было. А надо бы. И завязать этот бой и победить. Это для того надо, чтобы народ изменил своё мнение о никчемности флота и простил нам поражения в той войне. Мы ещё всё вернём, что тогда потеряли и даже с лихвой.
   -Как можно эту войну проиграть? Это тогда мы были одни. Сейчас у нас в союзниках; Англия, Франция, Италия и даже та самая Япония, хотя какой из неё союзник, когда она на другой половине мира. Нет, не можно проиграть.
   -Если так будем воевать, то обязательно проиграем, и союзники не помогут. Да и толку от их помощи. Так что надо более активно наседать на противника, а не пугать его обстрелами по берегу. Надо самим искать встречи с противником. Выходить на коммуникации противника эскадрой, и пройтись вдоль побережья, да хотя бы до западной окраины Данцигской бухты....
   Тут наш разговор был прерван вошедшим вестовым, который доложил что командир крейсера капитан первого ранга Плен и флагманский штурман Крыжановский прибыли.
   -Проси - бросил я вестовому. Наш разговор, дорогой князь Михаил Борисович к сожалению придётся прервать - обратился к Черкасову - так как он ещё незакончен и мы его с вами продолжим позже.
   В каюту заходят два офицера.
   -Ваше превосходительство... начинает каперанг Плен но я его прерываю
   -Проходите господа офицеры.
   Пришедшие офицеры и мой гость поприветствовали друг друга.
  
   -Ну что господа офицеры - начал я, когда все расселись - получено добро на проведение предстоящей операции. Князь Михаил Борисович как представитель от штаба флота, идёт с нами. Вот последние инструкции из штаба флота, что доставил Михаил Борисович. Я предлагаю ознакомиться с ними - и передаю бумаги своим офицерам. Да и что это за инструкции тут и так всё понятно и без них. А в общих чертах это выглядит так. Наша главная задача - это бомбардировка порта Мемеля, на обратном пути допускается произвести крейсерские действия на море по отношению к противнику. Ага! Крейсерские! Это пройтись пятьдесят миль вдоль побережья противника. И большая часть из них, это занятое германскими войсками наше же побережье Курляндии. Ну и что это за крейсерские действия такие? Я бы ещё согласился, если мы прошлись бы на запад. Но вот пройтись от Мемеля до Виндавы и вернуться обратно на базу это я не считаю крейсерской операцией. Господа офицеры вы обратили внимание, какие силы флота выделены для этой простой операции. Да с такими силами нам по силам провести более масштабную операцию, чем какой-то обстрел вражеского порта. Взять например и нанести визит в Данцигский залив где проходят транспортные коммуникации германцев. Вот там мы могли бы нанести противнику более заметный ущерб. А нам предлагают вот эту операцию и разработали её в штабе флота. Только князь, вы не обижайтесь на меня это к вам не относится. но вот сколько же можно планировать такие операции. Я знаю Колчака и его авантюрную натуру. Что он не может разработать такую операцию, чтобы о ней вспоминали не только наши потомки, но и противник.
   -Ваше Превосходительство! Так вы закоренелый холостяк и у вас нет потомков.
   - Это не значит, что их у меня нет или не может быть, ни так ли Николай Николаевич!
   Крыжановский сразу смутился после этих слов, понял что немного не к месту пошутил, ведь мне всего только сорок семь исполнилось и завести потомство я ещё смогу.
   -Извините меня, Ваше Превосходительство, вырвалось.
   -Да я и не обижаюсь, и так все знают, что единственная моя жена - это море. А пока эту тему прикроем и поговорим непосредственно о подготовке к походу. Павел Михайлович, как обстоят дела с погрузкой припасов и угля на крейсера бригады?
   -Ваше Превосходительство, все крейсера припасы уже погрузили, в данный момент углём догружается "Баян", и через час, вся бригада будет готова к выходу.
   -Ну, вот и отлично. Значит задержек ни будет.
   -Не будет.
   -Тогда Павел Михайлович, как только "Баян" примет полный запас угля, снимаемся с якоря и переходим на рейд Пипшера. Согласно предоставленному плану там нас должны дожидаться эсминцы. Конкретно что-то планировать в данный момент о предстоящем походе я думаю, не стоит. Совещание командиров крейсеров и эсминцев соберём по приходу на рейд Пипшера, там и спланируем наш поход. А вот некоторые моменты можно и обсудить, а также поговорить о том, что он думает о ходе морской компании в целом.
  
   II
  
   Через полтора часа, после того как от борта "Баяна" отвалил угольщик, крейсера снялись с якорей и направились на рейд Пипшера. Путь туда у нас занял четыре часа. По приходу на место, там нас уже дожидался седьмой дивизион эсминцев, которым командовал капитан первого ранга Гадд Георгий Оттович. По прибытию на рейд я собрал совещание на своём флагмане, пригласив всех командиров крейсеров бригады, а также командиров эсминцев из седьмого дивизиона.
   -Итак, господа офицеры, я вас пригласил для выработки боевого плана. Как вы все, примерно догадывались по всем этим приготовлениям, что у нас, что-то намечается. Но конкретно не знали самой сути предстоящего похода. Объявляю вам, что перед нами поставлена задача, по бомбардировке порта и портовых сооружений Мемеля. Мы воспользуемся моментом, предоставленным нам самим же немцами. Как раз в это время, почти весь их флот готовится к императорскому смотру в Киле. В штабе полагают, что из-за императорского смотра германский флот снизит свою активность, так как большинство кораблей будут находиться в Киле, и поэтому встреча с противником маловероятна. Если даже и представится нам возможность встретиться с противником, то это будут минимальные силы, которыми они будут обладать. Выходим в два часа после полуночи. У банки Винкова, у нас назначена встреча с крейсером "Рюрик", его выделили нам для усиления. Чуть позже к нам присоединится шестой дивизион во главе с эсминцем "Новик".
   По плану - обстрел порта будут производить "Рюрик" совместно с "Олегом" и "Богатырем". "Новик" совместно с шестым дивизионом эсминцев в охранении и если обнаружится нужда то они поддержат крейсера огнём.
   Павел Михайлович, вы с двумя оставшимися крейсерами будете прикрывать их со стороны устья Вислы. После обстрела если не будет противодействия со стороны противника, идем в крейсерство вдоль побережья до Виндавы и возвращаемся домой. Это по плану.
   Также в этой операции будут участвовать подводные лодки, необходимо предельное внимание, чтобы ненароком они не попали под наш огонь или таран, а мы под их торпеды. Но надо и немецких лодок опасаться, не будем забывать участь "Паллады". И на крайний случай, вдруг появятся крупные силы германцев, дредноутов нам опасаться не стоит, так как их на Балтике нет, а с десяток всевозможных броненосцев у принца Генриха имеется. Не исключено что пару, другую, мы вполне можем повстречать. Именно для этих целей выделены два наших старичка - линкоры "Слава" и "Цесаревич" они нас поддержат. Как говорится план планом, но могут быть и изменения все зависит от обстоятельств. Георгий Оттович, после выхода и до встречи с "Рюриком", твои эсминцы осуществляют дозор и охрану крейсеров. Вопросы есть?
   -Ваше Превосходительство, а если на переходе к Мемелю встретим корабли противника, не придется ли нам отказаться от дальнейшего продолжения операции? - спросил Вердеревский.
   - Дмитрий Николаевич я же сказал, всё будет зависеть от обстоятельств. Если силы противника будут превосходить нас, то придется уклониться от боя. Если силы будут на нашей стороне, значит будем атаковать.
   Я заметил, что Вердеревский порывался ещё что-то спросить, но не решился.
   -Если нет вопросов, то прошу всех на свои корабли.
   - Георгий Оттович, а вас я попрошу остаться.
   После того как все покинули кабинет я обратился к Гадду.
   -У меня Георгий Оттович, для вас будет особое задание. Прошу, подойдите к карте. Послушайте - начал я, после того как он подошел к столу где была развернута карта - после того как мы соединимся с "Рюриком", вы со своим дивизионом пойдете к Бокшеру. Да-да, именно туда, и не смотрите на меня так удивлённо.
   -Но по плану мы должны возвратиться обратно на рейд Пипшера, и ожидать вашего сигнала на возвращение, чтобы выйти в море и встретить.
   -Георгий Оттович я же вас предупреждал, что это будет особое задание, именно для вашего дивизиона. И поймите меня правильно, об этом до самого нашего выхода знать никто недолжен, кроме командиров эсминцев.
   -Я всё понял Ваше Превосходительство.
   -Вот и отлично. А теперь послушай, что нужно вам сделать. Пойдете к Бокшеру и встанете на якорь в десяти милях севернее острова, вот в этом квадрате - показывая Гадду точку на карте. Есть данные, что завтра, где-то примерно с 20.30 до 21.30, немцы попытаются выставить на том участке минное заграждение.
   -Откуда это известно?
   -Не спрашивайте Георгий Оттович, откуда я узнал об этом. Если скажу, что разведка постаралась, то вы мне на слово поверите.
   -Поверю.
   -Значит всё так и есть. А теперь Георгий Оттович внимательно меня послушайте. Ваша задача, если противник в указанное время не появится, то вы находитесь там до двадцати четырех часов и только потом уходите к Пипшеру. А если противник все же появится в указанное время.... Георгий Оттович может оказаться так, что вы встретите превосходящие силы - два-три крейсера несколько больших миноносцев. Если распогодиться и видимость будет хорошая то вам придется только обозначить себя чтоб противник понял что их операция по скрытному минированию провалилась. Близко не подходить, маневрировать в отдалении. Можно даже имитировать атаку на противника вынуждая его покинуть наши воды. И не забывайте вызывать по радиотелеграфу подкрепление. Если же погода будет скверной как сейчас и вам представится благоприятный момент, атакуйте. Однако я уверен, что непосредственно в минной постановке будет участвовать один минный заградитель под охраной одного крейсера. Атакуй. Вы миноносник, и мне как-то поучать вас не с руки, но все же я бы вам посоветовал, невзирая на то что противник может иметь некоторое преимущество перед вами выходить в атаку строем фронта, всем дивизионом одновременно. Держите дистанцию между кораблями в два-три кабельтовых. В этом случае неприятелю придется рассредоточить огонь по всем кораблям, что затруднит попадание в вас. Самым опасным для вас противником будет крейсер. Так как он вооружён дюжиной орудий калибром немногим более четырех дюймов, а у минзага с десяток орудий, но в три с половиной дюйма.
   -Да любому нашему эсминцу и такого снаряда за глаза хватит.
   -Понимаю ваше опасение. Так маневрируйте, маневрируйте и тогда вас трудно будет поразить. Ещё я бы посоветовал вам, вовремя сближении с противником открыть беспокоящий огонь, попасть возможно не попадете, зато нервы немцам обязательно пощиплете. А удастся приблизиться на оптимальное расстояние для пуска торпед, поворачивайте "все вдруг" на 90 градусов и выпускайте все торпеды в направлении выбранной цели. Глядишь, одна да попадёт в корабль. Вам всё понятно, Георгий Оттович?
   -Так точно, Ваше Превосходительство! Но если нам противник не позволит выйти на дистанцию или мы промахнёмся.
   -Если вы и не добьётесь попадания, то своими действиями сорвёте выполнение их планов.
   -Мы постараемся выполнить задание.
   -Вы уж постарайтесь Георгий Оттович. В дальнейшем весь наш нынешний поход во многом будет зависеть полностью от ваших действий у Бокшера. И как бы не закончилось ваше задание обязательно сообщите результат, чтоб мы были в курсе.
   -А теперь идите и втолкуйте хорошенько командирам своих эсминцев.
  
   В два часа ночи 18 июня крейсера снялись с якоря и в охранении седьмого дивизиона эсминцев направились на рандеву с "Рюриком". В ту же точку должны двигаться эсминцы шестого дивизиона под командованием капитана первого ранга Николая Ивановича Паттона. Однако около четырёх часов утра от него пришло сообщение. Его дивизион попал в очень сильный туман, видимость не превышает полторы сотни метров, и он намерен встать на якорь. Но с эсминцами Паттона находился эсминец "Новик" а вот его-то я больше всего желал видеть при своем отряде. Я приказал Паттону, чтоб он, наплевав на туман, взяв курс на Готланд, двигался к острову малым ходом по счислению. Рано или поздно, обнадёжил я его, туман обязательно поредеет. Благодаря знаниям из будущего я знал, что туман в точке встречи будет не такой плотный и нам удастся соединиться. А вот "Рюрик" несмотря на неприятный погодный сюрприз не собирался отстаиваться и придерживаясь плана держал курс в точку рандеву. И через три часа, несмотря на отвратительную видимость, наша встреча с броненосным крейсером состоялась. С этой минуты я решил, что настал тот момент, что мне по силам немного изменить ход истории. И я начал действовать.
   -Павел Михайлович, я принял решение перенести свой флаг на "Рюрик". Передайте по бригаде - Застопорить ход. "Рюрику" принять меня. Эсминцам осуществлять охрану кораблей.
   -Ваше Превосходительство! Как застопорить ход? - с нескрываемым удивлением воскликнул Плен. А если тут подводные лодки противника, они же могут потопить один из крейсеров.
   -Павел Михайлович, нет здесь сейчас подводных лодок.
   -Ваше Превосходительство, откуда у вас такая уверенность, что тут нет германских подводных лодок? - со скепсисом в голосе проговорил Плен.
   А я и не знал, есть ли тут поблизости чье либо подлодки. Так как в прочитанных мною книгах и мемуарах также в других информационных источниках нигде не упоминалось о встречи нашими кораблями подлодок противника. Тоже самое, подтверждали и наши противники. Встреч с русскими кораблями не было. Но об этом я не собирался рассказывать Плену.
   - Павел Михайлович, если вы их так опасаетесь, то удвойте количество сигнальщиков. Пусть непрерывно наблюдают за морем. А пока распорядитесь, чтобы спустили катер, и как только мы отвалим от борта, бригада начинает движение самым малым ходом на юг. Николай Николаевич, Михаил Борисович, - обращаюсь к флагманскому штурману и штабному посланцу - я прошу проследовать вас вместе со мной на "Рюрик". Пока перебирался на "Рюрик", эсминцы выписывали круги вокруг медленно двигающих крейсеров.
   Катер за несколько минут преодолев пару кабельтовых подходил к самому сильному крейсеру Балтийского флота, и с каждым метром приближения во мне поднималось чувство гордости за этот корабль. Трехтрубный красавец в шестнадцать тысяч тонн, с шестью двухорудийными башнями из амбразур которых торчали двенадцать орудий крупного калибра. А если быть точным, четыре десятидюймовых и восемь восьмидюймовых орудий. Но это ещё не всё вооружение. На оба борта глядело ещё двадцать стволов противоминного калибра. Не так давно я сам (конечно, не я, а хозяин этого тела) командовал этим крейсером.
   "Вот сейчас-то мы повоюем с немцами" - промелькнула мысль в моей голове. "Теперь-то у меня никто не потеряется, в этом тумане. А то в той реальности "Рюрик" и "Новик" потерялись и всё пошло наперекосяк".
   "Погода ожидается скверная, всё время будет стоять туман" - продолжал вспоминать я о ходе этой операции, о которой кое-что мною было прочитано в той реальности. "Сейчас бы нам при такой погоде пригодился хоть самый допотопный радар. Но он появится ещё не скоро, хотя кое-какие опыты в этом направлении проводились. Я читал где-то о том, что даже сам Попов занимался данной темой, или у него это случайно получилось. Да! Не помешает и парочка противокорабельных ракет или, на худой конец, самонаводящихся торпед. Да о чем я думаю! Какие ракеты, самонаводящиеся торпеды, ты, башка, ещё об атомной бомбе помечтай. Нам бы на первое время нормальными дальномерами обзавестись, да средствами обнаружения и уничтожения подводных лодок. Даже нормальных глубинных бомб нет, они появятся чуть позже. Потому приходится ныряющие снаряды использовать, но они только на малой глубине пригодны, и то, для шумового эффекта да рыбу глушить. Необходимы новые дальнобойные снаряды для пушек от шести дюймов и выше. Да и сами пушки должны иметь более высокое возвышение стволов. А наши торпеды откровенно слабоваты, пора переходить на другой калибр. Словом, много чего нужно внедрять, но об этом чуть позже, сейчас о предстоящем бое надо думать.
   Поднимаюсь на борт крейсера, у трапа меня встречает его командир, капитан первого ранга Пышнов Александр Михайлович и несколько его офицеров. После рапорта и взаимных приветствий, мы направились на мостик. Над крейсером взвился контр-адмиральский флаг, после того как подняли катер и закрепили, мы пошли догонять ушедшие вперёд, крейсера бригады. Поднявшись на мостик и оглядевшись вокруг, понимаю, что за прошедший год после моего ухода с мостика этого крейсера, ничего не изменилось, всё по-прежнему.
   -Ну и как вам этот крейсер, Александр Михайлович?
   -Отличный корабль. Сильнее нашего "Рюрика" на Балтике ничего нет, разве что только немецкий "Блюхер", был равносильный нашему. Да только он уже как полгода покоится на дне, потопленный англичанами у Доггер-банки, он стал братской могилой для семи с половиной сотен человек экипажа.
   -Да, "Рюрик" хороший корабль, и мне довелось покомандовать им три года. А теперь я сожалею, что в своё время не поставили на него турбины вместо паровых машин. Сейчас глядишь и скорость была бы узла три-четыре больше. Вот тогда-то это был бы совсем отличный корабль. Хорошо вооружённый и неплохо зачищенный да с приличной скоростью.
   -Да, когда его закладывали, турбины только начинали устанавливать на корабли, а это была новинка для того времени. Вот и побоялись эту новинку установить на крейсер, опасаясь, что наши матросы не справятся.
   -Дай Бог выиграть эту войну, мы обязательно его перестроим, и турбины поставим, он ещё долго послужит России.
   -Как не выиграть, обязательно выиграем эту войну, ваше превосходительство.
   -Да-да Александр Михайлович, выиграем. Но когда это случиться, враг очень силён и располагает несравнимо сильнейшим флотом.
   -Так мы же ни одни с Германией воюем, есть ещё Англия и Франция. Одна Англия имеет флот превышающий Германский.
   -Англия-то имеет, а вот нам тут на Балтике она ничем помочь не может, так что нам придётся одним сдерживать германский флот, который они могут в любой момент перебросить через Кильский канал.
  
   III
  
   Минут через пятьдесят "Рюрик" обогнав ушедшие вперёд крейсера, возглавил кильватерную колонну. Сразу после этого отряд начал постепенно увеличивать скорость, чтоб компенсировать небольшую задержку в пути. Сопровождавшие нас эсминцы, благополучно сопроводив нас до точки рандеву с "Рюриком" были мною отпущены. Покинув нас эсминцы взял курс на север, и вскоре скрылись в сгущающем тумане. Теперь у Гадда и его дивизиона более ответственное и опасное задание, чем намечалось до этого.
   Погода и правда была очень скверная, на море опустился туман. По этому поводу я с сожалением подумал. "Эх, как жаль, что на наших кораблях нет радаров и как в этом времени без них обходятся".
  
   Крейсера опускались к югу в полосе сильного тумана, из-за этого я приказал включить кильватерные огни. Так сказать воизбежания отставания кого-либо. В 6.30 поступил запрос от Паттона, он запрашивал наше место, курс и скорость движения отряда. И то и другое ему было передано. Через сорок минут примерно в двух милях по левому борту в пелене тумана показались силуэты кораблей, которые тут же были взяты на прицел крейсерами отряда. Но то были эсминцы Паттона, и идущий чуть поодаль "Новик". А в это самое время, где-то в двенадцати милях по правому борту, проходят курсом на север, корабли противника. Но мы не видим друг друга и виной тому этот клятый туман, и поэтому наша встреча откладывается до следующего дня.
   .-Передать семафор на эсминцы, пусть переходят на правую раковину.
   После того как эсминцы перестроились и заняли место по правому борту, даю команду.
   -Проложить курс на устье Вислы, потом на широте Мемеля повернём к порту. Передать это распоряжение на все корабли, и постараться держаться в пределах видимости, если кто-то потеряется в тумане не паниковать - идти по счислению.
   Через пару часов я оставил мостик, передав командование кораблями Пышнову, а сам направился в каюту, надо было выработать дальнейший план действий.
   "А стоит ли плутать в этом тумане, и не пойти ли нам в район Готланда, и ждать там корабли немцев?" - думал я. "Но если я откажусь сейчас от плана по обстрелу Мемеля, то меня никто из офицеров не поддержит, не поймут. Значит, всё должно пока продолжаться так же, как и в той реальности. А может в этой реальности, нам удастся всё же подойти к порту и произвести бомбардировку. Ну что же, будем пока придерживаться происходящих событий. Завтрашний день покажет, можно или нет, его изменить по отношению к нашей реальности"
   Через четыре часа я снова был на мостике, в это время корабли отряда вошли в такой плотный туман, что на расстоянии пятидесяти метров ничего не было видно. И вот в этом молоке, мы до 20.00 спускались все южнее и южнее.
   -Ваше Превосходительство, пора поворачивать на новый курс - предупредил меня мой флагманский штурман Крыжановский.
   -Передать по радиотелеграфу на корабли, координаты нового курса, ведущего к Мемелю, поворот кораблям начать ровно в 20.05.
   Прошло уже два часа как мы повернули на новый курс, но туман и не собирался редеть. Он был такой плотный, что казалось, из него можно было слепить снежную бабу. В ста метрах за кормой ничего не видно. Есть там корабли или нет. Возможно, кильватерный строй давно распался и каждый корабль идёт самостоятельно. Первым не выдержал князь Черкасский.
   -Ваше Превосходительство, если мы так и дальше пойдем, ничего не видя в этом молоке, то кто-то может налететь на свой корабль, или ещё хуже налететь на мину. Тут в районе Мемеля столько понаставлено минных полей как наших, так и немецких. Что в любой момент мы можем, не зная своего местоположения выскочить на одно из них, и не дай Бог, кто-то подорвётся вблизи немецкого порта. В любом случае это будет означать конец операции, затонет корабль или получит повреждения, то нам предстоит его сопроводить до своих вод. Так может отложим бомбардировку порта наутро. Понадеемся на то, что к этому времени туман всё же рассеется.
   -Надеяться-то мы можем дорогой князь, вот только, соблаговолит ли погода нам в этом. Всё верно, если только туман разойдется к этому времени, то мы обязательно нанесём удар по Мемелю. А может случиться так, что он не разойдется. На этот случай мы должны разработать другой план как нанести урон противнику. А сейчас мы отходим. Николай Николаевич, рассчитайте курс на южную оконечности острова Готланд, точка нашего сбора в десяти милях юго-восточнее Хоборга и передайте его остальным.
   -Через минуту всё будет исполнено - ответил штурман.
   Через пять минут мы начали поворот на новый курс.
  
  
   Глава третья. Первый виток в изменении истории.
  
   I
  
   Вечер. 18-го июня. Где-то в районе острова Бокшер. Торпедная атак русских эсминцев на минный заградитель "Альбатрос".
  
   Капитан первого ранга Гадд поступил так, как посоветовал ему Бахирев. Он поднялся севернее острова Бокшер на восемь миль и встал на якорь. В северной части Балтийского моря, погода в дневные часы была более благоприятна, чем у южного побережья, дальность видимости составляла в пределах пяти миль. Иногда она, то увеличивалась, то опять уменьшалась, но не превышала восьми миль. Эсминцы мерно покачивались на волнах, встав полукругом, концы которого смотрели в сторону финского берега. В полной боевой готовности постоянно находились два эсминца. На палубах постоянно находились сигнальщики, которые осматривали горизонт, стараясь не пропустить ни одного дымка, и комендоры, готовые в любой момент открыть огонь. Остальные в это время отдыхали, ожидая своего срока на вступление в дозор. Так они простояли почти восемь часов, а потом погода начала портится. Над морем рваными полосами поплыл туман. Иногда наплывал такой плотности что видимость не превышала пяти кабельтовых. Иногда редея, что горизонт видимости отодвигается на три-четыре мили, то опять сгущался.
   Время приближалось к той отметке, о которой предупреждал адмирал. Георгий Оттович уже начал сомневаться, а позволит ли этот туман обнаружить вражеские корабли, когда они соизволят прийти сюда на минную постановку. Но он даже на миг не сомневался в том что противник не появиться сегодня. Именно такая погода самая благоприятная для подобных действий у берегов противника. Раз адмирал сказал, что сегодня противник намерен выставить в этом районе минное заграждение, значит, так оно и произойдет. Значит нам осталось только его дождаться и вовремя обнаружить. А обнаружив, атаковать.
   В 20.10 вдруг туман приподнялся над морем, как будто какой-то великан приподнял одеяло над постелью, решив посмотреть, что оно скрывает под собой. Примерно также вышло и здесь. Видимость резко улучшилась, и сигнальщики увидели дымы примерно в двенадцати милях к югу от эсминцев, это продолжалось с минуту, как туман снова стал опускаться на море, отгораживая корабли друг от друга. Но кое-кому показалось, что чуть восточнее первой группы, но значительно дальше её были видны ещё дымы, но быстро опускающий туман помешал с точностью это определить. Возможно, просто на просто сигнальщикам этот дым привиделся, потому-то они и промолчали. С приближавшихся кораблей, так же ничего не заметили, так как эсминцы стояли без хода и не дымили сильно. Да и силуэт у эсминца в пятьсот тонн всё же на много меньше, чем у крейсера. Но было точно определено, что эти два корабля направляются именно к Бокшеру.
   -Ваше высокоблагородие, не менее двух вымпелов идут по направлению к маяку Бокшер.
   "Всё происходит именно так как и предупреждал адмирал" - подумал Гадд. "Но вот эти-то, чьи корабли? Шведы соблюдают нейтралитет, так что тут им делать нечего, да они сюда бы не посмели зайти. Все же идет война и любой из противников по ошибке мог их атаковать да и потопить. Нет, это не шведы. Наших по идеи тоже недолжно быть, хотя и такую возможность нельзя отклонять. Нас ведь тоже недолжно тут быть, а вот мы-то пришли сюда по приказу адмирала Бахирева, похоже что кроме него об этом даже в штабах не знают" - продолжал рассуждать Гадд. Значит это противник. И всё же кто мог с такой точностью информировать адмирала о месте минной операции и составе противника участвующем в ней.
   -Изготовить корабль к бою - отдал приказ старший лейтенант Рыбкин, командир флагманского эсминца "Боевой", на котором поднял свой брейд-вымпел командир седьмого дивизиона.
   -Сигнальщики! Передать сигнал на корабли. К бою изготовиться - распорядился Гадд.
   Сразу же начались приготовления. Поднимали пар в котлах до предела, проверяли торпеды, артиллеристы готовили снаряды. Простояв в ожидании ещё полчаса, командиры эсминцев, наблюдая за флагманом, ожидали сигнала к атаке. А командир дивизиона, в это время пытался рассмотреть противника сквозь этот клятый туман, но так ничего и не увидел.
   -Лейтенант, подходим поближе. Поглядим чьи это за корабли у наших берегов появились.
   -Машина малый вперёд - тут же последовал приказ Рыбкина.
   Эсминец командира дивизиона, медленно двинулся вперёд, а за ним, на удалении четырех-пяти кабельтовых, и все остальные корабли отряда.
   -Ближе. Ещё ближе. Ну когда же они появятся, из-за этого тумана ну ни хрена не видно - приговаривал Гадд стоя на мостике рядом с командиром эсминца.
   Вот что-то показалось в тумане, какое-то расплывшиеся тёмное пятно, которое медленно двигалось перпендикулярно их курсу.
   Одновременно с возгласом сигнальщика - Корабль по носу! - на мостике эсминца тоже заметили расплывчатый силуэт в тумане.
   -Видим братец, видим - проговорил Рыбкин. Смотреть дальше. Он тут не один, где-то рядом должны быть и другие.
   "Боевой" а за ним и остальные эсминцы дивизиона, хоронясь в пелене тумана и оставаясь необнаруженными, приближались к неизвестному кораблю, до которого было немногим более четырех миль. На мостике эсминца уже пришли к выводу, что перед ними не шведы и тем более не свои.
   -Это однозначно германский корабль и он очень похож на один из крейсеров типа "Нимфа" - промолвил командир эсминца.
   -Да, похож - ответил Гадд - и потому как он движется, должно быть ставит мины. И сейчас нам этот туман только на руку. Он дает нам шанс подойти ещё ближе.
   Но в это время - как будто Гадд сглазил своим высказыванием на счет шанса - туман опять начал рассеиваться, открывая корабли, друг перед другом. Гадд среагировал быстрее, чем противник, который не ожидал встретить так близко эсминцы русских. Хотя в данный момент Гадд тоже пожалел, что туман вот так неожиданно открыл его перед неприятелем, не дал сблизиться на более короткую дистанцию, выгодную для пуска торпед.
   -Торпедная атака! Полный вперёд.
   "До цели было более сорок кабельтовых, а надо сократить расстояние до пятнадцати-восемнадцати или минимум до двадцати кабельтовых, а в идеале до десяти кабельтовых. А чтобы пройти это расстояние, потребуется 10-15 минут и плюс на то, что немец начнет удирать, как только увидит нас, так это ещё почти столько же" - рассуждал Гадд, глядя на корабль противника.
   -Эх, не были бы на наших эсминцах такие изношены машины, мы могли дать ход до двадцати семи узлов, а теперь максимум двадцать три узла. - в сердцах проговорил Гадд.
   А лучше бы иметь дивизион подобных "Новику", тогда мы их быстро бы отправили к царю морскому - мечтательно подумал командир "Боевого"
   -Самый полный, выжать всё что есть - отдал приказ Гадд.
   Эсминцы, нещадно дымя и напрягая свои изношенные машины, неслись на врага, похоже что они даже превысили ту скорость, что приписывал им командир дивизиона. Но вот и враг, заметил опасность. Из труб немецкого корабля набирающего ход при виде русских эсминцев повалил густой дым, а его орудия открыли частый огонь. Он начал отворачивать к югу, так как путь на запад через несколько минут мог быть отрезан русскими. В эфире заработала ещё одна радиостанция, которая взывала о помощи.
   Однако за то время, пока немцы не обнаружили и не отреагировали на появление русских эсминцев уклонением, те успели сократить дистанцию ещё на несколько кабельтовых.
   -Корабль справа - раздался крик сигнальщика.
   Все устремили взор на приближающий с запада трёхтрубный корабль.
   -А вот это, самый настоящий крейсер. Похоже, что это кто-то из представителей довоенных "Городов". На дальномере, расстояние до крейсера?
   -Семьдесят восемь кабельтовых, ваше высокоблагородие.
   -До переднего сколько?
   -Тридцать два кабельтовых.
   -Значит догоняем. Передать всем, открыть огонь по ближайшему кораблю.
   Но стрелять на ходу, да с такого маленького кораблика как вот этот эсминец, надо быть жонглером и канатоходцем и ещё черт знает кем. Когда корабль, то проваливается между волн, то взлетает на гребни этих самых волн, да вокруг проносится поток воды, разбиваясь на тысячи брызг, о надстройку на котором стоит это орудие, и заливая матросов. Надо хотя бы мало-мальски прицелиться в корабль, который также прыгает на волнах, а попасть, это должно свершиться чудо. С двухтрубного корабля, стали сбрасывать мины, избавляясь от опасного груза. Ну а вдруг повезет, и русский корабль наскочит на такой подарок. Эсминцы, чуть-чуть увеличили дистанцию между собой и продолжали погоню дальше. Трехтрубный крейсер, мог пока стрелять только четырех орудийными залпами, стараясь отсечь эсминцы, от преследуемого ими "Альбатроса".
   -Передать на "Внимательный" и "Выносливый" чтобы своими действиями отвлекли крейсер на себя - распорядился Гадд.
   Два крайних эсминца отвернули от общего строя, и пошли на сближение с крейсером. Крейсер сразу отреагировал на их маневр, перенеся огонь на оба приближающихся эсминца. Но сам упорно не хотел менять курс и двигался наперерез основной группе эсминцев.
   - Расстояние до двухтрубного крейсера?
   - Двадцать девять кабельтовых.
   -До второго сколько?
   -Около шестидесяти.
   Снаряды так и падали вокруг идущих в атаку кораблей, вздымая большие водяные столбы. По корпусам и надстройкам ударили осколки, появились раненые на русских эсминцах. Немцы развили очень высокую скорострельность, пытаясь остановить торпедную атаку.
   -В "Зверева" попали! - пронесся крик по эсминцу.
   Все кто находился на мостике, резко повернули головы в направлении эсминца. На втором, идущем слева эсминце, между трубами в районе второго торпедного аппарата, шел черный дым, но скорость он не сбросил.
   -Если сохранил ход, значит, повреждения не так серьёзны - промолвил Рыбкин.
   Один из снарядов с минного заградителя разорвался рядом с "Боевым", осколки забарабанили по обшивке корабля. Кто-то вскрикнул на палубе, всё же кому-то достался осколок.
   -Санитара - раздался чей-то крик - санитара скорей.
   И тут же в преследуемый минный заградитель попало два снаряда. Один из снарядов был с "Боевого", который попал точно в корму под флагшток, нанеся минимальные повреждения без человеческих жертв. Снаряд с "Внушительного" разорвался на кормовой настройке, угодив в катер, от которого в разные стороны полетела щепа. Осколками этого же снаряда и щепой был убит комендор кормовой пушки левого борта и ещё двое получили легкие ранения. И это всё на что были способны маломощные семидесятимиллиметровые снаряды русских эсминцев. Так что серьезных повреждений противнику, который почти в шесть раз превышал по водоизмещению эсминец такие снаряды нанести не могли. Если только не будет прямого попадания в якорную мину на его палубе. А вот пушки германских кораблей были очень опасны в силу своего большего калибра.
   - "Выносливый" горит! - закричал сигнальщик.
   Да, "Выносливому" досталось сильно, снаряд с крейсера попал в кормовую надстройку над машинным отделением. Взорвавшись там, он своими осколками пробившими палубу, вывел из строя правую машину. При этом погибли трое, четверо получили ранения. Эсминец сразу потерял ход до десяти узлов, теперь ни о какой-то атаке не могло быть и речи. Он стал поворачивать на обратный курс, в сторону шхер, но продолжал стрелять, пока позволяла дистанция. "Внимательный" как-то умудрился попасть в крейсер. Ну, какие повреждения крейсеру он может нанести своим 75-мм снарядом. Так, только краску поцарапать. Крейсер приближался с пугающей быстротой, глядя на него, кажется, что он готов протаранить один из эсминцев. Эсминец выпустил свои торпеды почти с придельной дистанции, с большим упреждением по курсу, так как торпедам преодолеть этот путь потребуется восемь минут. Он и не надеялся что попадет, он просто хотел сбить крейсер с курса, и это ему удалось. Крейсер изменил курс и сбросил скорость, чтобы пропустить торпеды впереди себя. Этого времени остальным хватило подойти на оптимально допустимую дистанцию и выпустить все свои торпеды по второму кораблю.
   -Передать на все эсминцы, поворот налево четыре румба - скомандовал Гадд. Эсминцы повернули налево, образуя кильватерный строй, в этот момент с кораблей могли стрелять и кормовые орудия. После этого, сила артиллерийского огня возросла вдвое, и в "Альбатроса", а это был он, один за другим попало ещё три снаряда с эсминцев, вызвав на корме небольшой пожар и повредив переднюю трубу.
   Эсминцы уже с минут двигаются этим курсом, наведя торпедные аппараты на противника.
   -Торпедный залп - прозвучала команда и на всех эсминцах с небольшой задержкой, выпустили торпеды. По мере того как эсминцы разрежали свои торпедные аппараты они отворачивали от противника в сторону своего берега. На отходе, в "Альбатрос", попал ещё один снаряд. На этот раз отличились комендоры с эсминца "Инженер-механик Дмитриев". Снаряд, проделав аккуратную дырку в борту, разорвался в офицерской каюте, наводя там бардак и устаивая небольшое возгорание. Однако с приближающего крейсера в русский эсминец попал снаряд, угодивший в торпедный аппарат. Но попади туда снаряд раньше, когда в нем находилась торпеда, результат был бы плачевный. Да, это было невероятное везение. А так погибло только двое, и двое было ранено.
   -Дымы с востока, много дымов - закричал сигнальщик.
   -Георгий Оттович, а может это наши? - глядя на далёкие дымы, с надеждой в голосе проговорил Рыбкин.
   -Нет, наши сейчас должны быть значительно южнее.
   -Но эти идут с востока и должно быть наши - не сдавался Рыбкин.
   -Сейчас отойдем подальше отсюда, да поближе к шхерам, а там разберёмся, кто это подходит.
   И, в этот момент, над морем прогремел взрыв, одна из двенадцати выпущенных торпед все же попала в "Альбатрос".
   -УРА-А-А! Попали! Горит сволочь, - раздались возгласы на всех кораблях дивизиона, которые уходили в сторону финских шхер, догоняя своего подбитого товарища.
  
   II
  
   Район острова Бокшер. Отряд германских кораблей и незавидная судьба "Альбатроса".
  
   Торпеда попала в "Альбатрос" в районе второй дымовой трубы, как раз напротив котельного отсека. Это в то место, где поперечная переборка делила угольные ямы пополам. После взрыва обе ямы были затоплены, началось затопление и самого котельного отсека, кочегары в спешке гасили котлы и открывали клапана, чтоб предотвратить взрыв котлов. Крен корабля достиг семи градусов и постепенно увеличивался. Фрегаттен-капитан Хорн, получив неутешительный доклад о повреждениях, пришел к выводу, что ему до базы самостоятельно не дойти, нужна помощь. "Похоже, эти русские, специально поджидали здесь мой корабль. Они как-то узнали о наших план, что мы собираемся выставить в этом районе несколько минных банок. Но почему только эсминцы его тут поджидали, а где крейсера? А может это просто случайность" - думал Хорн, о произошедшем столкновении с русскими кораблями.
   С подошедшего "Аугсбурга", коммодор Карф он же командующий всей операцией, запросил о состоянии минного заградителя и потерях в людях.
   -У меня шестеро погибших, ещё десять раненых и обожженных, сам корабль получил серьёзные повреждения и ему одному до базы не дойти. Приняли около четырёхсот тонн воды, которая всё ещё продолжает прибывать, несмотря на все старания экипажа. Я также опасаюсь повторной атаки русских, которые попробуют добить мой корабль.
   -Насчет атаки русских, опасаться нечего, сейчас подойдут "Роон" и "Любек" с эсминцами, они будут защищать. Но надо любой ценой сохранить корабль.
   Коммодор Карф послал радиограмму в штаб разведывательных сил Балтийского моря. - "Атакован миноносцами неприятеля. "Альбатрос" торпедирован, и получил тяжелые повреждения. Самостоятельно до базы не дойдет. "Любеку" приказано взять его на буксир. 22.30 нахожусь в квадрате 020."
   Но эту радиограмму, прочитал не только контр-адмирал Альберт фон Гопман, но и радиоразведка русского Балтфлота. Адмирал Гопман ответил на радиограмму Карфу, что "Альбатрос" надо довести до базы, что это ценный корабль.
   В 23.15 радиограммы получил и я.
  
   III
  
   Небольшое отступление от книги здесь рассказывается о становление радиоразведки Балтийского флота.
   Необходимо сразу сказать, что Русский флот, вступая в первую мировую войну, не имел в штабах командующих морскими силами Балтийского и Черного морей разведывательных органов в привычном для современного военного человека понимании. Первые шаги в области радиоразведки на Балтийском флоте были инициированы в штабе Командующего флотом адмирала Эссена. Их формирование и становление, как в организационном, так и в профессиональном плане происходило уже на фоне начавшихся боевых действий, и в окончательном виде стало в значительной мере результатом служебной инициативы и творчества вовлеченных в этот процесс офицеров. В полной мере это справедливо и в отношении разведки и радиоразведки. Еще весной 1914 года на мысе Шпитгамн в устье Финского залива появились несколько домиков и несколько высоких мачт с натянутыми между ними проволокой. Это был секретный объект "Жандарм" - центр российского радиошпионажа. Большую роль в повышении эффективности радиоразведки сыграло создание в структуре штаба флота разведывательного отдела Балтийского флота, куда входило и отделение радиоразведки, во главе которого был поставлен флагманский радиотелеграфный офицер старший лейтенант Ренгартен.
   Накануне войны всё эту "Службу связи" на Балтике возглавлял капитан первого ранга (позже контр-адмирал) Адриан Иванович Непенин. Боевой офицер, порт-артурец, отличный организатор, умный начальник, а ко всему еще и редкостный мастер "палубной лексики", Непенин отбирал к себе в "Службу" всё самое лучшее -- лучших людей и лучшую технику. Он, используя "полезные знакомства", поддержал изобретательскую деятельность лейтенанта Ренгартена. Ренгартен являлся признанным на флоте авторитетом в вопросах радио, одинаково хорошо разбиравшимся, как в технических, так и тактических аспектах применения средств радиосвязи на флоте. В результате чего "Служба связи" получила невиданное доселе устройство -- радиопеленгатор. Буквально в самом начале войны командованием Балтийского флота было принято решение об установке на острове Эзель первого разведывательного радиопеленгатора (РРП). Идею этого РРП предложил Ренгартен, им же была разработана и его конструкция. Уже 12 октября приступил к работе второй РРП - в Гангэ, на северном побережье Финского залива, а 12 ноября - третий - у маяка Верхний Дагерорт, на о. Даго. Позднее были установлены РРП в других местах Балтийского побережья. Важно отметить, что Ренгартен уже тогда обращал внимание на необходимость объединения РРП в единую сеть и организацию синхронного радиопеленгования, однако отсутствие надежных линий проводной связи между постами не позволили осенью 1914 года реализовать эту идею в полном объеме.
   Особую роль в активизации радиоразведки на Балтийском флоте сыграла история с захватом германского крейсера "Магдебург", потерпевшего в ночь на 13 августа 1914 года навигационную аварию у о. Оденсхольм в устье Финского залива. При захвате крейсера в руки русских моряков попали ценнейшие документы по радиосвязи германского флота, которые значительно упростили обработку радиоразведывательных материалов (РРМ). Достоянием наших радиоразведчиков стали два экземпляра "Сигнальной книги германского флота" (Signalbuh Kaiserlishen Marine), секретные карты квадратов Балтийского моря (Quadratkarte), радиотелеграфные журналы крейсера и ряд других важных документов. Следует однако отметить, что это были не первые документы по радиосвязи германского флота, с которыми познакомились балтийские радиоразведчики. Еще до начала войны в штаб Балтийского флота был передан германский сигнальный код для кораблей (Aufklarungssignaltafel), полученный по линии Особого делопроизводства (тайной разведки) МГШ. В первых числах сентября на секретный объект "Жандарм" были доставлены Эрнст Фаттерлейн - дешифровщик Российской империи N1 и шесть человек, отобранных им лично. На "Жандарме" семерку уважительно называли "Черным кабинетом".
   В течение нескольких недель Фаттерлейн и его помощники проанализировали сотни перехваченных радиограмм, выискивая крупицы закономерностей, сопоставляя их с данными из "свинцовой книги". И вот наконец-то эта группа взломала немецкий секретный код. Феттерлейн немедленно позвонил Ренгартену. "Ключ от Вашей квартиры готов. Можете забирать", - произнес он условную фразу. На другом конце провода раздался вздох облегчения. Всего за месяц российским дешифровщиками был не просто взломан немецкий секретный код, но и раскрыт алгоритм его смены. С августа 1914 года каждый день ровно в полночь пунктуальные немцы меняли шифр. А теперь когда все секреты русскими были раскрыты немецкие радиограммы через час ложились на стол командующего Балтийским флотом уже расшифрованные.
   В течение войны немцы несколько раз полностью меняли секретный код. Так, например, введенный немцами в употребление 8 марта 1915 года новый шифр "гамма-альфа" был раскрыт уже через два дня, Однако методика подхода к созданию новых шифров оставалась прежней, а потому каждый новый код вскрывался русскими дешифровщиками. В марте 1916 года немцы даже ввели новую сигнальную книгу, но не прошло и трех недель, как с помощью "ключа Феттерлейна" был открыт и этот хитроумный замок. В короткий срок Ренгартен выполнил перевод этого документа, что позволило ему уже тогда составить определенные представления об особенностях организации радиосвязи и сигналопроизводства в германском флоте. Таким образом, все "богатство" "Магдебурга", безусловно, попало в подготовленные руки. Ренгартен достаточно быстро разобрался во всех тонкостях действующей организации радиосвязи германских кораблей: о правилах радиообмена, системе радиопозывных, методике составления радиограмм. К началу кампании 1915 года радиоразведка Балтийского флота представляла собой уже достаточно хорошо функционирующий организм. Накопленный за первые месяцы войны опыт позволял балтийским радиоразведчикам сравнительно легко справляться с такими действиями германского командования по защите своей радиосвязи, как периодическая смена шифров и радиопозывных.
  
  
   Глава четвертая. Второй шанс для адмирала.
  
   I
  
   Полночь с 18 на 19-е июня на пути к мысу Хоборг. На борту крейсера "Рюрик"
  
   -Ваше Превосходительство, радиограммы от начальника разведывательного отделения, старшего лейтенанта Ренгартена.
   -Давай сюда - чуть не вырываю листы радиограмм из рук старшего радиста.
   Две были переводами немецких переговоров пересланы нам радиоразведкой флота, а третья о подвигах седьмого дивизиона.
   Быстро прочитав, обрадовано вскрикнул - Ай да молодец!! Георгий Оттович! Не зря я его туда послал. Все на мостике недоуменно посмотрели на меня, не понимая, чему я радуюсь.
   -Господа офицеры, только что нас известили о том, что в районе Богшера эсминцы седьмого дивизиона капитана первого ранга Гадда, обнаружили, атаковали и что самое главное, им удалось торпедировать германский минный заградитель "Альбатрос". Заградитель серьёзно поврежден.
   -Какой молодец Георгий Оттович! - воскликнул командир крейсера каперанг Пышнов. И как он только обнаружил германца в таком тумане. По-видимому, в северной части моря погода более благоприятна, чем в южной его части.
   -Ваше Превосходительство, а не должен ли седьмой дивизион находиться сейчас у Пипшера? - задал вопрос князь.
   -По плану да. Но как я говорил, в плане могут произойти изменения. И всему виной этот туман.
   -Ваше превосходительство, вы хотите сказать, что Георгий Оттович заблудившись в тумане и вместо Пипшера оказался возле Бокшера.
   -Да нет же конечно. Это была моя инициатива послать его туда.
   -Как так?
   -Когда прорабатывался этот план, почему-то туман в расчет не взяли. А он как видите сами, сорвал нам первую часть запланированной операции. Из-за тумана мы не могли приблизиться к берегу, так как он не просматривается. А воды у Мемеля так густо засыпаны как германскими, так и нашими собственными минами, что без точного определения места туда соваться смертельно опасно. Мы конечно можем попытаться это повторить завтра поутру, но кто может дать гарантию, что туман нам снова не помешает.
   -Да никто.
   -Вот именно, никто! Возможно, что и завтра погода будет точно такая же и нам придется не солоно хлебавши, повернуть назад. А вернёмся мы из-за того, что наши светлые головы при штабе не удосужились разработать к основному плану операции ещё и запасной вариант, на случай вот такой погоды. С того самого момента, как мы вышли в море мне не давал покоя этот туман. От этого у меня было стойкое предчувствие, что такая погода не позволит нашим кораблям подойти к Мемелю. А идти надо бы в западную часть Балтики к Эланду и Борнхольму да пощипать там транспорты, идущие из Швеции со стратегическим сырьём для германской промышленности. Но с другой стороны предчувствия это просто предчувствия и не всегда они сбываются. Потому-то я, вместо того чтоб идти к побережью Швеции и продолжал действовать по плану.
   А ещё, после радиограммы от Паттона, где он предупреждает, что он в таком тумане может просто нас не обнаружить, меня как-будто кто-то подтолкнул к одной интересной мысли. Я тогда подумал, а если вот этим самым туманом надумают воспользоваться германские морские силы. Они, как и мы, под прикрытием тумана решаться подойти к нашим берегам, для каких либо действий. Например, выставить незаметно минное заграждение. И почему-то мне явственно подставилось, что так оно и будет. И германские корабли уже двигаются к нашим берегам, а именно к Бокшеру. И я на свой страх и риск, а если говорить правду я превысил свои полномочия.... Можно сказать даже обманом, приказал командиру седьмого дивизиона идти к Бокшеру и ожидать там появления противника и по возможности его атаковать. Что он и выполнил.
   -Ваше Превосходительство, а что там вы говорили насчет германского заградителя? - спросил Крыжановский. Это что же получается, заградитель находился у наших берегов один без охранения?
   -Охранение было. Непосредственно заградитель охранял один крейсер.
   -Крейсер!? И как же эсминцы смогли пройти мимо него? Все знают, что миноносники народ отчаянный и мало ценят свои головы. Но преть на своих скорлупках под пушки крейсера, тут нужно быть совсем отмороженным на всю голову - с восхищением проговорил флаг-штурман. Подробностей боя нам конечно не сообщили.
   -Подробности, дорогой Николай Николаевич, мы узнаем по приходу в Гельсингфорс. Но кое чего всё же известно. У Георгия Оттовича пострадало три эсминца, есть убитые и раненые.
   -Дай да Бог чтоб они были минимальные - перекрестился Пышнов.
   -А чего это германец на охранение минного заградителя послал всего один крейсер? - с сомнением проговорил князь.
   Да нет, не один. Было ещё и дальнее прикрытие из крейсеров и эсминцев. Но оно находилось восточнее Бокшера, прикрывая минный заградитель от подхода наших кораблей со стороны Финского залива. Вот только не успели они.
   -А где в данный момент находится этот заградитель?
   -В данный момент германцы пытаются его спасти и провести на базу. Рядом с ним, три крейсера и семь эсминцев, (это я уже говорил от себя, так как, только я знал точное количество кораблей, благодаря знаниям из будущего) один из крейсеров, это "Роон". У нас пять крейсеров и восемь эсминцев. Преимущество на нашей стороне. И главное мы о нем знаем почти всё, а он судя по переговорам, только предполагает что в море есть какие-то русские корабли. Предлагаю найти противника и уничтожить. Ваши предложения?
   -Ваше Превосходительство, так у нас ещё не все корабли собрались, и в этом тумане затруднительно это сделать, - высказал свои опасения командир "Рюрика"
   -Александр Михайлович, если отряд не соберётся до полуночи, то следующее рандеву для всех потерявшихся, назначается на три часа в десяти милях восточнее полуострова Куппен. Передать распоряжения по всем кораблям, о новом месте встречи.
   -Ваше Превосходительство, а как же быть с приказом, по обстрелу порта Мемель.
   -Дорогой князь, Михаил Борисович, что сейчас полезнее, уничтожение отряда противника, или обстрел порта который к тому же ещё закрыт туманом. А теперь скажите, много ли пользы принесёт этот обстрел. Я полагаю это бесполезная трата снарядов. Ну, потешем своё самолюбие обстрелом вражеского порта и только. Будь вместо Мемеля Пиллау, и то было бы больше толку. А вот уничтожение этого отряда, это будет очень болезненный удар по престижу германского флота. Обстрелять этот порт мы можем и в другой раз, а вот перехватить корабли противника, такой шанс выпадает очень редко.
   -Так-то оно так. Но все же, получен приказ.
   -Да, мы получили приказ на обстрел Мемеля. Но также в этом приказе прописано, если при обнаружении неприятеля при переходе к объекту удара, и если отряд окажется в выгодном положении, то вступить в решительный бой. Вот мы и вступим в решительный бой. Вы дорогой князь, похоже, забыли, о чем мы с вами перед выходом разговаривали. Вот этот самый момент настал, и доказать всем, что нас ещё рано списывать со счетов. И в первую очередь это мы должны доказать самим себе.
   -Ваша, правда! Михаил Коронатович! И мы докажем.
   Офицеры посматривали на нас, не понимая, о чем здесь идет речь, но догадались что это продолжение вчерашнего нашего разговора с князем.
   Николай Николаевич, проложить курс к новому месту встречи.
  
   II
  
   19-е июня. Готландский морской бой
  
   К четырем утра девятнадцатого июня все корабли отряда были в сборе, никто не отстал и не потерялся. Построившись в походный ордер, наш отряд, держась в не видимости острова Готланд, двумя колоннами медленно двигался на север. В правой колонне находились крейсера, во главе с "Рюриком", крайним в колонне шел "Новик". В левой колонне все эсминцы шестого дивизиона под командованием Паттона. Стоя на мостике, я ежился от холода, а на дворе лето. Из разговоров "своих" офицеров, что я услышал краем уха, понял, что такого холодного начала лета не было уж лет пять. Вот и сегодня температура воды у Готланда утром не превышала десяти градусов, а температура воздуха не поднималась выше плюс двенадцати. Над морем стлался туман, а когда он рассеивался, то горизонт всё равно оставался во мгле, и дальность видимости не превышала пяти-семи миль.
   -Ваше Превосходительство, а не проскочат немцы за этим туманом, и мы останемся не с чем.
   -Ну чего вы все нервничаете, Михаил Борисович. Да никуда они от нас не денутся. У них на буксире сейчас поврежденный минный заградитель, который тормозит движение. Из-за этого они выбрали самый оптимальный курс на ближайший порт. Так что они где-то севернее нас, миль на двести-двести пятьдесят. Так что мы можем спокойно двигаться им на встречу ещё часов пять-шесть, а потом пошлём эсминцы строем фронта, на пределе видимости друг с другом, прочесать море на север. А такая сеть будет шириной в тридцать пять - сорок миль. Я думаю, что они сквозь неё незаметно не проскочат.
   В 6.20 от Ренгартена пришла ещё одна радиограмма. Его отдел перехватил переговоры между кораблями и германским морским штабом и после дешифровки переслали нам. И после того как сам ознакомился с полученной информацией, то решил поделиться хорошими новостями со своими офицерами.
   -Господа офицеры получена радиограмма из штаба флота. И новости для нас, преотличные. Так что с радостью сообщаю вам, что в 5.32 или менее часа тому назад германский минный заградитель "Альбатрос" затонул в ста милях северо-восточнее Готланда. А это как понимаете заслуга седьмого дивизиона. Кроме того это ещё и значимая победа для нашего флота. У германцев было всего два таких быстроходных минных заградителя и сегодня они один из них потеряли. Теперь и нашему отряду надо поддержать этот почин, что начал Георгий Оттович. И наша задача обнаружить противника, атаковать и по возможности нанести ему такое поражение, чтоб они боялись подходить к нашим берегам. И так, противник сейчас где-то примерно в девяноста милях севернее нас. Предположительно до встречи с ним в нашем распоряжении осталось максимум три часа. Передать приказ на эсминцы: Выдвинуться вперёд крейсеров на шесть миль, развернуться фронтом на север. Дистанцию между собой держать в приделах видимости, на какую позволяет туман, но не менее четырёх миль. Скорость держать шестнадцать узлов. Как только, кто-то из дозорных заметит противника, тут же доложить о контакте прямым текстом. И только потом, определить курс и скорость отряда кораблей противника.
   Два часа двигаемся на север, противник пока не обнаружен, но чувствую, он рядом. Так и есть, нас разделяло около тридцати миль. При такой скорости встречного сближения контакт минимум через тридцать минут
   И вот получена радиограмма с "Забайкальца", который шел вторым слева, в строю эсминцев. "Вижу противника, семь вымпелов, курс 190, скорость семнадцать узлов".
   "Интересно, где ещё трое, по всей вероятности, не увидел из-за тумана", - подумал я.
   -Ну вот, отмучились неведеньем, теперь знаем, где наш противник. Передать на эсминцы, чтобы возвращались назад. Крейсерам распределить цели. "Рюрик" ведёт огонь по головному, остальные разбиваются на пары. А, чуть не забыл, как только противник начнет передачи, тут же забивайте их помехами. Пусть наши радисты матерно ругаются на немецком, русском, даже китайском, мне без разницы, главное, чтобы ни одна передача не прошла. Так мы нарушим управление кораблями, а немцы не смогут вызвать подкрепление. Александр Михайлович, командуйте кораблем.
   - Корабль к бою изготовить. Ну, с Богом, господа. Все по боевым местам.
   Заработали элеваторы, подавая снаряды и заряды к орудиям. На верхней палубе раскатывали противопожарные рукава, для борьбы с возможными пожарами. В недрах кораблей, у котлов и машин все были в напряжении, прислушиваясь к тому, когда начнут стрелять орудия. После первого же выстрела пружина натянутых нервов сработает, дальше только их работа, кому кидать уголь в топки, кому смотреть за машинами и котлами, чтобы все работало, как часы. Сигнальщики наблюдали за морем, не появятся ли корабли противника, и за своими кораблями, как бы не пропустить сигнал.
   Первыми показались свои эсминцы, которые нещадно дымя, спешили занять свое место позади строя крейсеров, а минут через пять и корабли противника. Впереди два эсминца, которые как только нас заметили, сразу повернули назад, под защиту своих крейсеров. Интересно, в какую сторону они будут прорываться, к Швеции или... хотя нет, туда они не пойдут, они же не знают, что там может их ожидать. Возможно, "Слава" с "Цесаревичем" их ждут или дредноуты.
   - Ну, вот и отлично, - сказал я, видя, как немецкие крейсера поворачивают на запад в сторону Швеции.
   - Лево руля, - скомандовал Пышнов.
   Крейсер взял влево, ведя за собой остальные крейсера отряда и занимая выгодную для начала боя позицию. В немецкой колонне первым шел "Аугсбург", за ним "Роон" и "Любек". Несколько в стороне за крейсерами шли эсминцы. Два отряда кораблей, увеличивая скорость, медленно сближались, сокращая дистанцию. Над крейсером поднялись стеньговые флаги.
   - Открыть огонь, - раздалась команда.
   С дистанции семидесяти кабельтовых "Рюрик" открыл огонь из правой носовой 203-мм башни, произведя пристрелку по флагману коммодора Карфа, крейсеру "Аугсбургу". Первый залп лег с большим недолетом позади крейсера. Следующий залп "Рюрика" лег перелётом в пару кабельтов по курсу корабля. После ещё двух пристрелочных залпов заговорили все орудия главного калибра правого борта "Рюрика. Мы старались поразить флагман Карфа чтобы сбить ему скорость. В это же время крейсера "Адмирал Макаров" и "Баян" - открыли огонь по "Рону". Следующая наша пара крейсеров вела огонь по "Любеку".
   Корабли двигались почти на двадцати узлах, и вели огонь друг по другу. Высоченные столбы воды от разрывов снарядов вставали вокруг кораблей.
   -Алексей Михайлович - обратился я к Пышнову - я советую вам, сократить дистанцию с противником. Но через минуту видя колебания Пышнова, я не выдержав и приказал - Давай, сближайся с ним. Нам ли его бояться.
   "Ну вот, адмирал самодур проявил свой нрав, взял да вмешался в командование крейсером" - подумал я о себе. Потом надо будет извинится перед Пышновым.
   "Адмирал Макаров" под командой Павла Михайловича Плена первым добился попадания. Восьмидюймовый снаряд с "Макарова" угодил в основание фок-мачты "Роона", при этом, чуть не перебив её. Осколками выведено из строя одно 88-мм орудие, стоящее у фок-мачты, от их же воздействия погибло шестеро матросов, четверо из расчета 88-мм орудия, сигнальщик и матрос палубной команды. Кроме того, одиннадцать моряков было ранено и контужено.
   Из кораблей противника лучше всех стрелял "Любек". Он сумел за очень короткое время дважды поразить "Олег". Один снаряд попал под мостик в каземат 152-мм орудия, но не пробил брони, однако контузил расчет орудия. Второй же угодил в катер, стоящий на рострах, между третьей трубой и кормовой надстройкой, при этом погибли двое из расчета 75-мм пушки и ещё пятеро получили ранения осколками снаряда и щепой от катера. Вспыхнувший было пожар, быстро ликвидировали. В лазарет крейсера стали поступать первые раненые. Погибших укладывали в ледник.
   Противник, чтобы сбить наш прицел, повернул ещё на два румба вправо. Как только корабли начали втягиваться в поворот, один из 254-мм снарядов с "Рюрика" попал в среднюю часть флагманского крейсера Карфа, разорвавшись в котельном отделении. Это был просто слепой случай, не начни корабли поворот, снаряд пролетел бы мимо. Дым и пар взметнулись над крейсером, после чего он резко потерял скорость и стал вываливаться из строя. Следом идущий за "Аугсбургом" "Роон" прикрывая собой флагмана, резко взял влево, и тут же сам получил 203-мм снаряд с "Баяна" в нижний каземат среднего 150-мм орудия. Пробив броню и разорвавшись внутри, уничтожив всех, кто там находился вместе с орудием и вызвав сильный пожар. По кораблям нашего отряда гремело "ура", при виде столь удачных попаданий в противника.
   И все же один 210-мм снаряд попал в "Баян", пробив верхнюю палубу в средней части корпуса. Осколки снаряда повредили вторую дымовую трубу, командный камбуз, вывели из строя два 75-мм орудия на батарейной палубе, (бесполезных в бою с крейсерами противника, да и с эсминцами тоже, потому-то в скором времени они все были демонтированы). Комендоры Никита Медведев и Георгий Стрюков, а также горнист Степан Синяк получили ранения. Вскоре и мы на "Рюрике" получили гостинцы от "Любека", тот влепил нам сразу два снаряда, и оба в корму. Серьёзных повреждений они не нанесли, так как слабоват калибр у нашего оппонента для такого крейсера как "Рюрик"
   -Право 60, эсминцы противника выходят в атаку - раздался голос сигнальщика.
   - Это Карф решил послать эсминцы, чтобы отвлечь нас от своих крейсеров - поделился я своими мыслями с Пышновым. Передать Паттону, и на "Новик", отсечь эсминцы противника. Александр Михайлович, перенести огонь на "Роон", пока у него проблемы из-за пожара.
   Огонь трех крейсеров сосредоточенный на одной цели, не сразу принес результат. Так как, свои разрывы, надо было выделить среди других, и делать поправки. Дистанция между крейсерами сократилась уже до сорока кабельтовых, и оставался только вопрос времени, кто первым попадёт один в другого. И вот, наконец, "Роон" начал получать свое. В начале, два 203-мм снаряда с "Рюрика", потом один 152-мм с "Адмирала Макарова". "Роон" ещё интенсивнее запылал, но хода не сбросил, и продолжал отстреливаться, хотя три 150-мм орудия левого борта из пяти были выведены из строя. Рюрик содрогнулся от сильного удара, 210-мм снаряд попал в главный броневой пояс напротив носовой 203-мм башни. Взорвавшись на броневом поясе, он вдавил в борт одну из броневых плит, вызвав затопление подбашенного отсека и выход самой башни из строя. Внизу шла борьба с поступающей водой, пожара не было, так как забортная вода сама затушила не успевший разгореться огонь. На мостик начали поступать доклады о повреждениях и о принятых мерах к их устранению.
   -Ваше Превосходительство, корабль принял около двухсот тонн воды. Разбито одно орудие противоминного калибра. Два восьмидюймовых орудия временно выбыли из строя и не смогут принимать участие в бою - доложил командир крейсера Пышнов, выслушав доклады от аварийных команд.
   -Что с башней?
   -Её заклинило, и когда введут в строй неизвестно.
   -Потери?
   -Доложили о шестерых раненых, ещё двое пропали. Есть предположение, что они утонули в артпогребе.
   -Надо добить этот броненосный крейсер. Сосредоточить на нем огонь всех орудий.
   Сквозь прорезь боевой рубки я наблюдал за боем. Глядя на бесформенные и высоченные фонтаны воды, вздымающиеся рядом кораблями, мне отчего-то вспомнился один некогда прочитанный маленький рассказик о снаряде. Точное содержание я подзабыл, но помнил только суть того рассказа. И я глядя на этот спор брони и снаряда тут же стал сочинять нечто подобное на тот рассказ.
   "На морском просторе окутанной туманной дымкой сошлись в смертельной битве две эскадры боевых железных кораблей. Несколько десятков тяжёлых орудий загрохотало над морем. Все разом они выбрасывают из своих жерл тонны прочного металла, внутри которого в ожидании детонации заключено десятки килограмм взрывчатки. Но большинство этого смертоносного металла называемыми снарядами так и не достигали той цели для которой все они когда-то создавались а просто ныряли в холодную воду и там в бессильной злобе взрывались убивая ни в чем ни повинных обитателей морей и поднимая над морем высоченные столбы воды. Только единицы счастливчиков с протяжным воем с последующим громоподобным грохотом вламывались через стальную преграду внутрь железных плавучих крепостей, где в огненной вспышке освободившейся энергии взрывчатки их стальная оболочка со сверхзвуковой скоростью разлеталась в разные стороны круша и убивая всё вокруг. Пороховой дым смешиваясь с туманом стелился над морем".
   -Тьфу ты да о чем я думаю - пронеслось в голове.
   Бой продолжается почти пятьдесят минут, а ощутимого перевеса так и не было достигнуто. Противник все ещё огрызается и весьма болезненно. "Аугсбург" со сбитой средней трубой, и сильно дымя из-за пожара в его средней части, медленно уходил на запад, прикрываемый двумя большими миноносцами. "Роон" так же пытается прикрыть своего флагмана по мере своих возможностей. Но сосредоточенный огонь с трех крейсеров начинает понемногу уменьшать эти возможности. Возможно, попади хотя бы раз из своих десятидюймовок "Рюрик", "Роон" давно вы лишился последних средств к сопротивлению. Накрытия были, а попаданий нет. Это сказывался большой расстрел орудий. Снаряды на большой дистанции летели только по направлению к цели. По уму стволы надо бы давно было заменить на новые. Так нет же таковых. Из-за этого нам приходиться сокращать дистанцию. И такое сокращение хотя и положительно влияет на нашу меткость, но и противник начинает чаще в нас попадать.
   Все же мы дождались праздника на своей улице, когда дистанция сократилась до тридцати пяти кабельтовых, два 254-мм снаряда все-таки встретились с бортом этого живучего "Роона". Пробив борт, один из снарядов проник в котельное отделение, разорвавшись там, он вызвал взрыв ещё нескольких котлов, палуба над котельным отсеком вспучилась, завалив одну из труб набок. Второй, попал в барбет кормовой башни, пробив её. Пламя вырвалось из всех башенных щелей, выжигая всех, кто находился в башне и подбашенном помещении. Крейсер ещё двигался по инерции вперёд, но начал кренится на левый борт, скорость его стремительно падала. Теперь он не представлял большой угрозы, растеряв большую часть своих боевых возможностей, сейчас он просто большая груда металлолома. А я глядя на отвернувший "Аугсбург" отдал распоряжение вахтенному офицеру, чтобы передали на "Макаров" и "Баян", - догнать и добить "Аугсбург". Двух крейсеров для уничтожения этого недомерка будет даже в избытке. А мы пока поможем "Роону" отправиться на дно морское,
  
   Пятая глава. И вот она долгожданная победа.
  
   I
   Ходовой мостик эсминца "Казанец" флагмана 6-го дивизиона.
  
   Командир шестого дивизиона эсминцев, капитан первого ранга Николай Иванович Паттон, вел свои эсминцы чуть позади и сбоку, на удалении пяти кабельтовых от крейсеров, наблюдая за боем между двумя крейсерскими отрядами, происходящим невдалеке от него. Первым по противнику открыл огонь "Рюрик". Грохот его залпа даже на расстоянии полумили заставил вздрогнуть от неожиданности. Потом окутались пороховым дымом все крейсера отряда. Немцы начали отвечать минуты через полторы. В течение первых десяти минут попаданий с обеих сторон не было, но снаряды падали густо, некоторые с перелётом залетали сюда, поднимая огромные столбы тёмной воды.
   -Не дай Бог попасть под один из снарядов, особенно с "Роона" - если не потонем, то корабль точно выйдет из строя - представил такой расклад Паттон.
   Над "Олегом" взметнулось облако дыма без всяких последствий. Снаряд попал в броню - сразу же отметили на мостике "Казанца". Через минуту, в "Олег" вновь попал снаряд. За третьей дымовой трубой крейсера сверкнула вспышка, и показался дым и пламя.
   -Николай Иванович, похоже "Олегу" не сладко - поделился своими мыслями командир эсминца "Казанец" капитан второго ранга Смирнов, чей корабль исполнял роль, флагмана шестого дивизиона.
   -Да, несладко нашим. Чего-то они никак не могут пристреляться.
   Но после этих слов на большом немецком крейсере, взметнулся столб дыма, и вскоре там что-то загорелось.
  
   -Ага, не нравится! - воскликнул Смирнов, заметив, что немецкие корабли начали отворачивать, разрывая дистанцию и сбивая прицел.
   И тут же на головном крейсере взметнулся очень высокий столб дыма, пара, и огня, и он сразу, выкатился из стоя. Его попытался прикрыть крейсер, идущий вторым. Было видно, как в его середину попал снаряд, вызвав взрыв в среднем каземате. По эсминцу пронеслось УРА-А-А... при виде горящих кораблей противника. Через несколько минут, сигнальщик доложил, что из-за крейсеров противника, выдвигаются эсминцы.
   -Николай Иванович, видимо, противник намерен атаковать наши крейсера.
   -Сообщение с флагмана - предупредил сигнальщик и начал читать - атаковать эсминцы противника и не допустить их к крейсерам.
   -Лево на борт, полный вперёд - скомандовал Паттон.
   -Николай Иванович, нам трудно будет выдвинутся вперёд с нашей-то скоростью - как бы извиняясь за такой недостаток эсминца - проговорил Смирнов. Наша скорость всего на три узла больше чем у крейсеров, и это при полном форсировании механизмов.
   -Михаил Иванович, машин не жалеть, надо не допустить немцев на дистанцию торпедного залпа.
   -"Новик" увеличил ход - доложил сигнальщик.
   Глядя, как "Новик" стремительно разгоняется, на палубе "Казанца" все с восхищением наблюдали за кораблём-красавцем. Да, этот красавец, новейший и самый быстроходный и мощный эсминец Российского флота, был вооружен четырьмя 102-мм орудиями и четырьмя двухтрубными торпедными аппаратами.
   -По-моему, "Новик" намерен прорезать строй крейсеров - предположил вслух Смирнов.
   Паттон вел эсминцы, на перехват противника, который разделился на две группы. Первая, состояла из четырех эсминцев типа S-138, намеревалась атаковать "Рюрик". Вторая состояла из трех типа S-90, которая нацелилась на концевой крейсер отряда "Олег".
   - Передать на "Страшный". Крайняя четвёрка отражает нападение на "Олега".
   - Идем, на помощь "Новику", - решил Паттон, глядя на эсминец, который вырвался далеко вперёд и, ведя огонь из носового орудия, шёл на пересечку курса с противником. - Вот бы и нам такие корабли, мы бы этих немцев перетопили в два счета. Открыть огонь!
   Стрельба велась в двух направлениях, носовые орудия стреляли по первой группе кормовые по второй. Противник также отвечал огнём на огонь, приближаясь на дистанцию пуска торпед. Дистанция между кораблями второй группы быстро сокращалась, и с обеих сторон начались накрытия. Эсминцы маневрировали, сбивая прицел. После того как снаряд попал в один из эсминцев (это был "S-131") и он запарил, боевой запал немцев немного поник. Они начали поворачивать на обратный курс, прикрывая собой подранка. Наши наседали и добились ещё одного попадания уже в другой корабль. Снаряд попал под мостик, разрушив управление от рулевой машинки. Теперь корабль мог управляться только из румпельного отделения, принимая приказы голосом с мостика.
   Паттон с тремя оставшимися эсминцами вступил в бой с первой группой противника, помогая "Новику". Каждый из четверки немецких эсминцев был равным по силе его эсминцам. Они, как и его корабли, имели по два орудия и по три торпедных аппарата, зато скорость у германцев была выше. "Новик" связал боем двух противников, один из которых имел пожар на корме. "Казанцу" и его собратьям, досталась другая пара эсминцев, которые начали, склонятся в сторону своих крейсеров. После не продолжительной перестрелки с этой парой, и, не добившись попаданий, но попав под огонь "Любека", бросили преследование, повернув на параллельный курс.
   -Михаил Иванович поворачиваем назад, надо помочь "Новику" отбить атаку.
   Подходим к месту боя, видим, оба противника повреждены и имеют дифферент один на корму, другой на нос, оба дымятся, но ход не потеряли и теперь стараются оторваться от своего противника. "Новику" похоже тоже досталось. Носовую оконечность эсминца заволокло дымом, который окутывал собой мостик и делая нахождение на нём не вполне комфортно. Оказывается, один из снарядов попал в носовой матросский кубрик, произведя там полный погром и возгорание. Подошедшие эсминцы сосредоточили огонь на германце с номером S-149, который зарывался носом в воду, предоставив "Новику" разбираться со вторым. На пятом или шестом залпе германец заполучил первое попадание. Эсминцы ведомые "Казанцем" пошли на сближение с противником, чтоб добить его, так как его ответный огонь, велся всего из одного орудия, второе видимо было выведено из строя. S-149 получая всё новые и новые попадания, всё глубже и глубже оседал носом, и начал заваливаться на левый борт. Когда его участь была уже предрешена, он всадил в "Казанец" снаряд, снеся трубу, а осколками повредив котел и паропровод. Наш эсминец запарил, теряя скорость. Из котельного отсека выскакивали обожженные матросы. Хорошо что котёл не взорвался, иначе последствия были намного хуже.
   - Передать на "Забайкалец" - добить германца торпедой - приказал Паттон.
   "Забайкалец" вышел вперёд, заходя с носа, где орудие молчало, и с дистанции пяти кабельтовых выпустил торпеду, которая, вильнув, пошла мимо цели. Пришлось выпускать вторую торпеду, которая и попала в цель. Обломки взлетели к верху, превышая высоту мачт в три раза. Через несколько минут в воде среди обломков плавали только уцелевшие матросы. "Новик" тоже заканчивал избиение своего противника, которому недолго оставалось продержаться на плаву. Бой эсминцев на этом закончился. Командир десятой флотилии Фрегаттен-капитан Витинг приказал своим кораблям выходить из боя, но не всем суждено было выйти. Два миноносца из семи уже покоились на дне Балтийского моря.
   Стоя на мостике "Казанца" Паттон наблюдал, что русские и германские корабли разделившись на три неравные части продолжали бой на значительных удалениях друг от друга. "Рюрик" вёл бой с тяжело поврежденным "Рооном", который никак не хотел тонуть. "Адмирал Макаров" и "Баян" добивали "Аугсбург". Только менее всего поврежденный "Любек" и четыре эсминца, один из которых очень плохо управлялся, уходили в сторону Швеции. "Богатырь" и "Олег" с пятёркой эсминцев во главе с "Новиком" их преследовали.
  
   Боевая рубка крейсера "Рюрик"
  
   -Ваше Превосходительство, "Любек" и эсминцы уходят в сторону Швеции, преследуемые парой крейсеров и эсминцами.
   -Отлично, Александр Михайлович, значит, нам никто не помешает добить "Роон". Разворачиваемся левым бортом и всей мощью обрушиваемся на немца, не давая ему развернуться к нам не повреждённым бортом.
   И снова над морем раздалась артиллерийская канонада. Немецкий крейсер всё чаще и чаще получал повреждения, которые ещё больше разрушали корабль, ответный огонь могли вести только носовая башня главного калибра, одно 150-мм и также несколько 88-мм орудий, они против "Рюрика", что укус комара. Командир "Роона" капитан первого ранга Гигас понимал, что его корабль обречён и вопрос времени, когда это случится. Крен такой, что орудия левого борта, поднятые на предельный угол подъема, смотрели параллельно воде. А попытки повернуться правым бортом пресекались русскими, кружившими невдалеке.
   Гигас отдал приказ, всем покинуть корабль, который неукоснительно выполнился.
   -Прекратить огонь, - скомандовал Пышнов. Ваше Превосходительство, "Роон" прекратил огонь, и его экипаж покидает корабль.
   Смотрю на часы - "Да-а наш бой длиться уже один час двадцать семь минут" - отмечаю я это про себя. "И за это время мы получили от противника, более десятка снарядов разного калибра. Наши потери, из строя вышла носовая башня правого борта второго главного калибра и были разбиты два орудия противоминного калибра. Кроме этого корпус и надстройки получили множество других мелких повреждений - это ещё легко мы отделались. Но из всего этого прискорбно и обидно потеря в бою около тридцати человек убитыми и ранеными".
   -Как там "Баян" с "Макаровым"?
   -Добивают немца Ваше Превосходительство.
   -Вот и все господа офицеры, поздравляю вас с победой. Но праздновать будем потом, когда придем на базу, а теперь надо привести корабль в надлежащий вид, пожары потушить, раненым оказать помощь. Передайте на "Богатырь" - Если не будет полной уверенности что до шведских вод смогут догнать крейсер, то им надлежит возвратиться назад. И предупредите Вердеревского крепко на крепко, в территориальные воды Швеции не заходить. Нам ещё проблем с этой Швецией не хватало. И ещё. Срочно радиограмму в штаб флота....
  
   II
   Кто-то убегает, а кто-то догоняет.
  
   Не желая разделить судьбу "Роона" и "Аугсбурга", "Любек" последний из оставшихся германских крейсеров вместе с четверкой больших миноносцев уходил в сторону территориальных вод Швеции. Но из-за проблем с паровой машиной левого борта у "Любека", они никак не могли оторваться от русских кораблей. А преследователи находились в шести милях позади. Развернувшись строем фронтом, два крейсера и несколько эсминцев низвергая клубы черного дыма из своих труб, пытались настичь их. Ближе всего к ним приблизился большой русский миноносец, который вёл беспокоящий огонь по крейсеру. И кое-кому казалось, что дистанция между убегающими и догоняющими отрядами сокращается. Так как к падениям четырехдюймовых снарядов с русского миноносца в относительной близости от "Любека" стали добавляться разрывы шестидюймовых снарядов с одного из русских крейсеров. В такие моменты "Любеку" приходилось прятаться за дымовой завесой поставленной его эскортом и менять курс на несколько румбов в ту или другую сторону во избежание попаданий. Машинная команда крейсера старалась выжать все, но в приделах разумного, чтоб не запороть машину окончательно. На "Любеке" понимали, если что-то случится с машиной, то это грозит потерей скорости и неминуемая гибель от снарядов русских кораблей. И тогда им всем придется плавать кверху брюхом, в водах холодной Балтики. Они конечно будут сопротивляться всеми доступными средствами, но против двух русских крейсеров ему не выстоять. Каждый русский крейсер по водоизмещению в два раза больше так ещё и частично забронирован. К тому же у русских шестидюймовые орудия по восемь в бортовом залпе с каждого, против пяти на его крейсере. Так что одна надежда дотянуть до территориальных вод Швеции и там укрыться. А так же будем надеяться, что русские корабли не решаться войти следом в территориальные воды Швеции, из-за опасения заполучить дипломатический скандал. А если войдут, то у нас на выбор будет три варианта. Дать бой и погибнуть. Выброситься на берег и сохранить экипаж. Добраться до ближайшего порта и интернироваться. Да поможет нам Бог, а может появиться и четвертый вариант. На русских кораблях произойдет авария.
  
   Эта погоня продолжается уже больше часа и скоро должен показаться шведский берег. Впереди вырвавшись на милю от основного отряда шел "Новик". Командир "Богатыря" Вердеревский Дмитрий Николаевич, с раздражением наблюдал, как в шести милях впереди от него убегал "Любек" с четвёркой эсминцев. За "Богатырем" уступом влево но, отстав на шесть кабельтовых, шел "Олег". Два эсминца разрезали своими острыми форштевнями небольшую волну резво бежали по правую раковину от "Богатыря" поднимая над собою миллионы брызг. Ещё два эсминца шли по левой раковине от "Олега". Вердеревский намеривался перекрыть противнику путь к югу и постараться прижать остатки германского отряда к шведскому берегу, а там или уничтожить, или заставить его выброситься. Однако несмотря на то что русские крейсера выжимал все из своих машин они не могли приблизиться к противнику. А из-за предельной дистанции достать его артиллерией, а точнее попасть в противника, тоже не получалось. Как только орудия "Богатыря" начинали пристреливаться, так тут же эсминцы прикрывали "Любек" дымовой завесой. А стрелять наугад - только выбрасывать снаряды на ветер, которых и так осталось немного.
   Всё что удалось крейсерам Вердеревского - это поразить один из эсминцев тот самый, что имел повреждения в рулевом управлении. Один из снарядов "Богатыря" разорвался буквально в полуметре от борта эсминца, после чего он начал заметно отставать от своих. Как оказалось, это попадание было роковым для германского корабля. Русские быстро его нагоняли, и после того как комендоры носового орудия с "Новика" угодили своим четырехдюймовым снарядом в район миделя, германец сильно запарил и потерял ход, чем незамедлительно воспользовались наши корабли. Они буквально засыпали его снарядами, проходя мимо его спеша догнать остальных. Снаряды буквально прошивали германца насквозь и взрывались уже с другого борта. В горячке боя комендоры с "Олега" стреляли по эсминцу полубронебойными снарядами. Но, как только сменили полубронебойные снаряды на фугасные, эсминец быстро отправился на дно. Для спасения остатков экипажа с потопленного германского эсминца остался "Донской Казак". Остальной отряд в это время продолжал преследовать противника, так как приближался шведский берег, и главной его задачей было догнать и уничтожить крейсер. Вот только расстояние до "Любека" не сокращалось, но к счастью и не увеличивалось. "Новик" мог бы с лёгкостью догнать "Любек" и постараться своими действиями придержать крейсер, но Вердеревский не решался пойти на это так как помимо крейсера "Новику" придется отбиваться от трех германских эсминцев. "Новик" единственный в российском флоте современный эсминец и рисковать им не хотелось. Но погоня затягивалась и времени оставалось катастрофически мало ещё несколько минут и противник войдет в территориальные воды нейтральной Швеции укрываясь там. И что будет, если и они в нарушении международного права войдут вслед за германцами туда же? И Вердеревский решился отдать приказ Беренсу, чтоб он своим "Новиком" попытался связать "Любек" боем. Но этим планам не суждено было сбыться. На крейсере получили радиограмму с флагмана - погоню прекратить и повернуть назад, в территориальные воды Швеции не заходить.
   -Как это обидно, ещё чуть-чуть бы и мы бы прижали их к берегу. А там им нечего бы не оставалось другого, как на него выброситься. Придется прекратить погоню, видно немцу улыбнулась фортуна, а к нам повернулась задом - сокрушался Вердеревский.
   -Дмитрий Николаевич я предлагаю подождать с возвращением ещё полчаса - предложил старший офицер крейсера и мы догоним противника.
   -Нет, из этого ничего не выйдет, через пятнадцать минут противник войдёт в территориальные воды Швеции, а адмирал опасается дипломатических осложнении. И нам запрещено туда входить. Передать на корабли распоряжение о прекращении погони. Запросить место встречи с главными силами. Мы возвращаемся назад.
   Получив координаты места встречи, Вердеревский направился на северо-восток, и через четыре часа, в двухстах милях от входа в Финский залив присоединился к главным силам отряда. Доложив адмиралу вкратце результаты погони, Вердеревский запросил своё место в походном ордере.
  
   Корабли построились в две походные колонны. В левой шли крейсера, во главе "Рюрик" под флагом начальника первой бригады крейсеров контр-адмирала Бахирева. В правой колонне, эсминец "Новик", во главе шестого дивизиона. Обе колонны двигались с десяти узловым ходом, так как эсминец "Казанец" не мог долго поддерживать более высокую скорость, из-за поврежденного котла. Кроме того надо было экономить уголь на эсминцах, которого оставалось не так много. Вот этот тип эсминцев имел самый малый запас угля среди своих собратьев, поэтому и дальность плаванья у них была меньше. С флагмана передали, что корабли идут в Ревель.
   Через несколько часов корабли эскадры входили в Финский залив.
   Примерно на траверзе Гангута мы повстречали крейсера второй бригады все расцвеченные флагами в честь победителей. Вторая бригада крейсеров, состояла из старичков-ветеранов русско-японской войны, которую они с честью прошли. Это броненосные крейсера "Россия" и "Громобой" бронепалубные "Аврора" и "Диана". Для этих ветеранов вновь начались боевые будни, они также как и десять лет назад с честью вынесут на себе тяжесть боевых походов, так как им замены пока нет. В бригаде Бахирева, также присутствовали, два ветерана той войны это "Богатырь" и "Олег". Да и "Баян" с "Адмиралом Макаровым" можно смело ставить в один ряд с ними, так как были построены потому же проекту, что и Порт-артурский "Баян". И неважно, что они считались новыми крейсерами, недавно вступившими в состав Балтийского флота. Но на самом деле, для специалистов флота они считались уже давно устаревшими.
   Через полчаса после того как мы миновали оборонительную минно-артиллерийскую позицию, состоялись похороны погибших в этом походе моряков. Корабли застопорили ход, экипажи выстроились на верхних палубах, корабли приспустили флаги.
   Стоя перед строем матросов "Рюрика" я первым делом прочитал поздравительную радиограмму от командующего во славу нашей победы, экипаж крейсера на это прокричал троекратное ура. Потом я как бы в продолжении телеграммы где повторяя а так же добавляя своё произнёс речь.
   -Офицеры и матросы славного "Рюрика" С чувством гордости и удовлетворении выражаю самую сердечную благодарность вам за умелые действия во время боя. Вчера нами была одержана славная победа над кайзеровским флотом. Это первая победа в этой войне, но я думаю, что не последняя. Враг надолго запомнит этот день, и он понял, что на Балтийском море есть и РУССКИЙ ФЛОТ. Теперь с нами надо считаться. Сейчас мы прощаемся со своими боевыми товарищами, они не напрасно погибли в этом бою. Они защищали своё отечество от коварного врага, который напал на нашу священную родину. Я обещаю вам, что мы о них будем помнить всегда, и Россия об их подвиге не забудет. Возможно, что в будущем их именами назовут новые корабли.
   Корабельные священники на всех кораблях эскадры отслужили панихиду по всем погибшим и первые двадцать моряков, завёрнутые в простыни, были опущены в воды Балтийского моря.
   Через тридцать часов корабли входили в бухту Ревеля. В порту творилось что-то невообразимое, собрались огромные толпы народу, уже все знали, что эскадра возвращается с победой. Крейсера вставали на якорь посреди бухты, эсминцы швартовались к пирсу под музыку оркестров. Как только крейсера замерли на рейде, к ним со всех сторон, устремились катера, яхты, шлюпки, и даже маленькие пароходики полные ликующих людей. Это встречали победителей.
  
   III
  
   Германский флот получил хорошую оплеуху за то, что германский главный морской штаб не воспринимал всерьез русский флот на Балтийском море, и за это поплатился потерей двух крейсеров, минного заградителя и трех эсминцев и более трехсот погибших моряков. На этом потери в тот день для Германии не закончились. При выходе из устья Вислы отряда кораблей под командованием контр-адмирала Гопмана, спешащих на выручку отряду коммодора Карфа, германцы потерял ещё один крейсер.
   Английская подводная лодка "Е-9", под командованием коммандера Макса Хортона потопила броненосный крейсер "Принц Адальберт" поразив его двумя торпедами.
  
   (Примечание. В реальной истории, в крейсер попала всего одна торпеда, а вторая взорвалась рядом, ударившись о грунт. Корабль остался наплаву, но получил очень тяжелые повреждения).
  
   В этом бою мы понесли невосполнимые потери, нет не в кораблях, а в людях. Двадцать три погибших и шестьдесят два раненых это большие потери для нашего флота. Всех кто был серьёзно ранен, а также некоторых легкораненых и обожженных мы передали во временный морской госпиталь (ВМГ), который находился тут в Ревеле при так называемой Морской крепости Императора Петра Великого и заведовал этим учреждением действительный статский советник Николаевский. Но на кораблях ещё оставалось некоторое количество пострадавших в бою. Они просто не захотели покидать свои корабли. У кого-то из них были незначительные ранения, у других не сильные ожоги. Вот такие раненые и решили, что через неделю всё можно залечить в своих корабельных лазаретах.
   Практически все корабли участники этого похода получили повреждения. Некоторые из них получили только по несколько пробоин от осколков неприятельских снарядов, а у некоторых были и более серьёзные повреждения. Но больше всего досталось "Рюрику" и его ремонт может затянуться не на один месяц.
   На следующий день после прибытия в Ревель, я вновь перенёс свой флаг на крейсер "Адмирал Макаров". Но "Рюрик" я покидал с большим сожалением, и сожалел я о том что этот крейсер не входит в мою бригаду. Вечером я получил поздравительное письмо, а так же приказ. Мне надлежало явиться в адмиралтейство к морскому министру Григоровичу. И. К. в 11.00 24 июня сего года.
   "Что меня там ожидает? Хотя об этом я примерно догадываюсь. А вот что я буду говорить там? Над этим надо будет подумать. Иван Константинович, я знаю очень умный человек, и он может кое в чем меня поддержать, надо только правильно изложить все свои идеи" - подумал я. И как мне кажется, в столице придется задержаться на несколько дней. Павла Михайловича оставляем на бригаде.
   Я вызвал командира крейсера и одновременно как бы моего начальника штаба Плена.
   -Павел Михайлович, меня в Петроград в адмиралтейство вызывают - объявляю я ему. По всей видимости, мне придётся на несколько дней задержаться в столице. Это значит, что тебе предстоит эти дни приглядывать за бригадой. С утра я отдам все распоряжения по бригаде и передам тебе дела.
   -Ваше Превосходительство, я полагаю что вас вызывают не только в адмиралтейство, но возможно и .... Это всё же была славная победа.
   -Павел Михайлович мне сейчас только по приемам не хватало ходить. Сам знаешь, сколько дел накопилось после этого боя. Надо срочно приводить крейсера в порядок, война этой победой ещё не закончилась. Впереди нас всех ждут немало долгих и кровавых месяцев войны.
   -По всей видимости, вы правы Михаил Коронатович, мы прольём немало своей кровушки, чтобы завоевать победу в этой войне.
   -Знаешь что, Павел Михайлович, давай мы с тобой помянем всех погибших и за то чтобы в остальных наших встречах с противником мы как меньше теряли людей.
   После этих слов я вызвал Качалова, чтобы он приготовил нам перекусить. Достав ту самую бутылку коньяка, к которой я пару раз прикладывался в первый день своего прибытия в этот мир. Мы с Пленом окончательно её приговорили, ведя задушевные разговоры.
   После ухода каперанга я растянулся на диване намереваясь вздремнуть, но сон не шел почему-то, тогда я переключился на вызов в столицу.
   Подумаем, с чего надо начинать в первую очередь, чтобы немцы не чувствовали себя комфортно и в западном районе Балтийского моря. Надо предложить создать одну, а лучше две оперативно тактические группы. Хотя на две группы у нас просто нет подходящих кораблей, тут на одну только наскрести можно. Ну что ж, одна так одна. И чтоб она в базах не простаивала. Тогда и толк будет. А чтоб дали добро на создание, а главное чтоб и в море выходить не препятствовали тут надо очень постараться грамотно уболтать всех скептиков в адмиралтействе и в главном штабе флота. Теперь подумаем о составе группы. Чтоб можно было болезненно потрепать противника, в группе должен быть помимо крейсеров и более веский аргумент. Значит нужно просить линкор, а лучше два. С двумя можно такого шороху на германцев навести что они непременно усилят свои морские силы Балтийского флота. По моему разумению в такой боевой группе должны быть два линкора, четыре крейсера и восемь эсминцев - это непосредственно главный отряд. Про обеспечивающие силы мы потом поговорим. Вот с эсминцами у нас полный швах. Кроме "Новика" из новых не одного корабля в этом году не предвидится, значит придется довольствоваться только "Добровольцами". Это только через год можно половину из них заменить на новые. Ещё пригодилась бы авиаматка, её самолеты должны производить разведку по курсу тактической группы, поиск кораблей противника, а по возможности и их бомбардировку. Но авиаматка тут на Балтике только одна. Но она нам не подходит - слишком тихоходная. А надобно что-то подобное черноморскому "Алмазу". Значит для новой авиаматки нужно подыскать быстроходное судно для перестройки, а в идеальном раскладе, не помешал бы авианосец. Надо будет поговорить на эту тему с министром, да и подходящий корабль для переоборудования в авианосец уже есть, это "Океан". Сейчас он выступает в роли учебного корабля.
   Как мне помнится, то ли в конце двадцатых, то ли в начале тридцатых его предполагали переоборудовать в авианосец. Если удастся заинтересовать этим Григоровича, а он самого Николашку, то может что-то и получится. Но его раньше чем через год а, то и два и не стоит ждать, но такой корабль очень нужен. Но к авианосцу и самолёты нужны, а на этот счет надо встретиться с Сикорским и с другими нынешними авиаконструкторами, и поговорить, кто из них сможет построить пригодный самолет для эксплуатации на авианосце. Но в этом деле мне нужна поддержка не только одного министра.
   Возможно, с авианосцем я спешу, и нам пока такое не осилить. Сейчас все заводы заняты военными заказами, которые они и так с трудом и задержками выполняют. А вот судостроение понемногу начинает тормозить, если даже строительство эсминцев продвигается с трудом, не говоря про крейсера которые так нужны флоту. Очень жаль, что до конца войны мы так ни одного и не получим. Но это было в моём времени. А если мы тут что-то придумаем и всё же флот получит хотя бы по одному быстроходному крейсеру на флот до конца войны. А вот про линейные крейсера и говорить не будем. Их не при каком раскладе до конца войны не достроить. Ещё нужны подводные лодки. Как не напрягается наша промышленость, но всё же медленно они строятся. Придется уже сейчас заказывать крупную партию подлодок за океаном. И после этого всего смогут ли они переоборудовать "Океан" в авианосец? Смочь-то они смогут, вот только, сколько времени понадобиться на его переоборудование. Тогда остановимся на авиаматке. Её проще и быстрее заполучить, да и с авиакрылом заморочек не должно быть. Авиаматке нужны гидросамолёты и с их производством проблем не было.
   Эх, и правда, не было у нас во время этой войны твёрдой руки, такой как Сталин в следующую. Он перевёл бы всю промышленность на военные рельсы, и все бы работали в три смены на благо победы. А про стачки и забастовки забыли раз и навсегда, объявили бы с десяток большевицких агитаторов немецкими шпионами, да расстреляли тут же на месте. И всё, забастовкам конец.
   Я точно не помню, где так поступили, то ли во Франции или Англии, но так или почти так, и на их заводах всякие забастовки прекратились. В Англии был принят закон, запрещающий любые забастовки на военных заводах. Это уже потом после Февральской и тем более Октябрьской у них возобновилось стачечное движение. А до этого они роптали, но терпели и работали под лозунгами - наподобие (всё для фронта всё для победы). Но про стачки и всякие забастовки и тому подобному говорить не будем, пока идёт только пятнадцатый год и до семнадцатого время ещё есть. Народ пока так сильно не ропщет из-за тяготы войны, он надеется на скорую победу над германцами, или на завершение этой войны в любом раскладе, только не поражением.
   А что это я только о флоте и флоте, есть ещё армия. Она сейчас больше всех страдает из-за нехватки вооружения. Не хватает винтовок, мало пулемётов, можно сказать, что нет такого простого в техническом решении по сравнению с орудием - миномёта, он был бы очень полезный на фронте. Хотя что-то подобное миномёту в войсках есть. Но они больно тяжелы и неудобны в обращении. Про снарядный голод это общеизвестно. Надо налаживать производство миномётов и увеличивать производство снарядов". Обязательно встретиться и оружейником Фёдоровым. Это ведь он ещё в двенадцатом изобрёл автоматическую винтовку, за которую получил золотую медаль, и именно она легла в основу его автомата. Надо будет поспособствовать, чтобы он уже сейчас начал работу над ним, а там и выпуск организовать. Да и его винтовка так же пригодилась бы, только увеличить ёмкость магазина до десяти-пятнадцати патронов. И чего я тут мечтаю. Всё это за месяц на заводах не запустить. А то и полгода мало будет. Да и захотят ли. Да много чего не хватает армии. Вернее, в армии во всём нехватка. Просто на просто, к такой войне Россия была не готова.
   Как я уснул, не знаю, но утром меня разбудил Качалов. Не поверите, но во сне я видел корабли и подводные лодки времён ВОВ, а также из своего времени. Торпедные катера Г-5 сквозь огромные фонтаны воды, поднятые разрывами снарядов лихо идут в атаку на германские крейсера, на те самые с которыми недавно мы сражались. Как под ударами ракет, снарядов и торпед с ракетных крейсеров превращаются в горящие стальные развалины германские броненосцы. А я сам во главе бригады крейсеров веду бой, не с кем не будь, а с самим "Бисмарком". На сухопутном фронте тоже мешанина эпох. За танками по полю боя лавой мчится конница русских гусар, сверкая саблями на солнце. Старинные пушки стреляют залпами, но не ядрами, так как после разрывов на том месте, куда они падают, сплошное море огня. Небо расчеркивают дымные следы от реактивных снарядов улетающие куда-то вдаль. Чапаев с Петькой на тачанке из пулемёта расстреливают бегущих в панике немцев. Высоко в небе летят бомбардировщики ТБ-3, на крыльях которых сидят парашютисты, а вот десантируются они уже из ИЛ-76 и сразу вступают в бой. У солдат в руках были и "Мосинки" и "Калаши" и "ППШа". А сверху всё это воинство прикрывают штурмовики ИЛ-2 и истребители И-16. Сталин поздравляет меня с какой-то наградой, "бровиносец" целует и вешает мне на грудь целую гирлянду крестов и звезд, а потом трясёт за плечи, и я просыпаюсь. Это Качалов, пытаясь меня разбудить, тряс за плечо. Приснится же такое. Все перемешалось в этом сне. Вредно на ночь думать.
  
   Этот день у меня прошел в напряженной работе. Поначалу я передал все дела по бригаде Павлу Михайловичу. Посетил каждый корабль, что участвовал в бою. Я должен был выяснить степень их повреждений и определить, где и какие корабли можно поставить на ремонт. Мне предстояло ехать в столицу, а там могли об этом спросить. Мы же не будем все корабли гнать в столицу на судостроительные заводы города. Можно кое-какие и здесь в Ревеле отремонтировать, а некоторые в Финляндию отправить, кого в Кронштадт, и только единицы в Петроград. Всех командиров обязал предоставить представления на награждения всех отличившихся в этом походе от офицера до нижнего чина. На командиров кораблей я сам напишу.
   После осмотра кораблей, я принял приглашение на званный обед к вице-адмиралу Герасимову. Он тут в Ревеле совмещал сразу три должности. Был генерал-губернатором Эстляндии и Лифляндии, а так же военным комендантом города Ревель. А ещё и комендант Морской крепости Императора Петра Великого. После званого обеда я решил пригласить всех желающих побывать на кораблях добывших победу русскому флоту. Надо было зарабатывать авторитет и популярность - в будущем может пригодиться. И мы с генерал-губернатором в сопровождении начальствующих лиц и других прихлебателей из его окружения и некоторого количества дам, а также полудюжины борзописцев отправились посмотреть боевые повреждения кораблей. Вначале поднялись на "Рюрик" где командир корабля каперанг Пышнов в ярких красках и на эмоциях, под охи и ахи восторженных дам, рассказал как сражался его корабль с противником. Следующим был "Баян" где аналогично повёл себя каперанг Вейс. После посещения кораблей мы направились в морской госпиталь навестить раненых моряков героев, о которых только что рассказывали отцы-командиры. Для некоторых нижних чинов это посещение генерал-губернатора оказалось знаковым, медаль на грудь под вспышки магния. Так что всё прошло на ура. Я был также обласкан представителями высшего света города Ревель и ослеплён многочисленными магниевыми вспышками вездесущих репортёров.
  
   Покончив со всеми своими делами, я стал собираться в дорогу. А чего там собираться-то, всего-то пару слов Прохору, а он всё и приготовил. Я планировал отбыть в столицу вечером на поезде, чтобы к утру быть уже на месте. Вот только на поезде мне не довелось попутешествовать. Тут кстати пришел приказ от командующего, - срочно отправить "Новик" в Петроград на Путиловский завод. Это наш единственный новейший эсминец и его надо срочно отремонтировать, хотя такое повреждение можно было и тут в Ревеле исправить. Но приказ командующего не обсуждается, да и на Путиловском ремонт быстрей сделают, да и мне это на руку, дойду на эсминце до места. Сейчас надо только капитана второго ранга Беренса предупредить, что я пойду с ним до столицы.
  
   Вдвоем с Прохором поднимаемся на борт "Новика". Я уже второй раз за двое суток посещаю этот корабль, вчера как командующий отрядом, сегодня как частное лицо. После протокольных приветствий мы проходим в каюту командира корабля. Небольшая, состоящая из кабинета и спальни, понятно, не адмиральский салон, как на моем флагманском крейсере, но и здесь места на двоих вполне достаточно. Я, конечно, знаю, что Беренс предоставит свою каюту в полное моё распоряжение, но не хочу этого. В коридоре ещё воняет горелой краской и каленым железом. В бою снаряд с немецкого эсминца попал в "Новик" как раз под кают-компанией это каких-то десяти метрах по коридору от командирской каюты. Пожар потушили, но матросский кубрик выгорел на половину, досталось и кают-компании, палубу выпучило и местами даже порвало и посекло осколками. Мебель что находилась в каюте, попортило пожаром. Всё это я видел вчера, когда обходил корабли эскадры, осматривая полученные в бою повреждения.
   -Михаил Андреевич, я вас не стесню, если с вами до столицы на "Новике" пройдусь как пассажир. Вам на Путиловский, мне в адмиралтейство. Я мог бы и поездом, но мне привычнее на корабле по морю.
   -Да полноте Ваше Превосходительство, какое стеснение тут идти несколько часов и мы на месте.
   Я про себя подумал - "Он всё же командир корабля, и должен отдохнуть. А стоять шесть-семь часов на открытом мостике, хотя сейчас и лето, я ему не позволю".
   Через полчаса эсминец отвалил от стенки и направился из бухты, его путь лежал по направлению к столице. Путь до столицы долгий и чтоб не терять понапрасну время начал вспоминать всё, что было мною прочитано по перевооружению крейсеров. Про то, как хотели переоборудовать один из кораблей в авианосец, нарисовал его эскизы, как я их запомнил, если я уговорю кое-кого в этом мире на такую перестройку, то мои рисунки могут натолкнуть кораблестроителей на правильный ход мыслей и создать подходящий проект для авианосца. Почему бы не подготовить предложение по верфям и заводам? Это что лишняя бумажка - её не трудно составить. Да много чего было в голове всего сразу и не упомнишь, так что стал всё записывать в тетрадь. Может что и пригодиться.
  
   Шестая глава. Второй небольшой толчок к изменению истории.
  
   I
  
   24 июня 1915года. Петроград. Адмиралтейство.
   Морской министр адмирал Григорович Иван Константинович.
   Контр-адмирал Бахирев Михаил Коронатович.
  
   И вот я в столице, да это вам и не Ленинград начала девяностых и не Петербург столетнего будущего, но тоже прилично выглядит, если говорить про центр города. Зимний дворец на месте, Петропавловка, Адмиралтейство, Исаакиевской собор и памятник Петру, всё на месте.
   Григорович принял меня, как только обо мне было доложено. Я прошел в кабинет, он встал мне навстречу. И даже пожал руку.
   -Молодец, Михаил Коронатович. Молодец! Значимая победа одержана вами над германцами. Они этот день запомнят надолго. Ещё бы, трех крейсеров и трех эскадренных миноносцев германский флот лишился. Так ещё и минный заградитель они не сумели довести до базы. Славная победа, что не говори, славная!
   Как бы мне тут не загордиться. Похоже моя физиономия приобретает красный вид. Хотя она почтишь-то всегда, красная бывает. Нашёлся блин флотоводец доморощенный. А чего было не одержать победу с таким-то преимуществом в силах. И главное, зная всё о противнике, а так же где его искать. Эй, адмирал - стараюсь вызвать засевшее где-то в голове сознание Бахирева. Начни разговор с адмиралом Григоровичем, а то у меня какой-то мандраж перед ним начинается. Адмирал! Ау. Да где же ты? Но адмирал проигнорировал мои призывы к нему. Ну и хрен с тобой. Молчишь ну и молчи. Придется самому выкручиваться. Себя любимого захваливать не буду, славой поделюсь со всеми. А чего там Григорович говорил о трех крейсерах? Мы только двоих на дно отправили.
   -Ваше Высокопревосходительство, в этом не только моя заслуга, но и каждого члена экипажей вверенных мне кораблей. И я извиняюсь, вас не правильно информировали. Нами было потоплено только два крейсера, от преследования третьего пришлось отказаться, так как он успел укрыться в территориальных водах Швеции.
   -В этот же день в Данцигской бухте был подорван торпедой ещё один броненосный крейсер. Там отличились англичане. Мы получили радиограмму с их подводной лодки, от коммандера Макса Хортона об удачной торпедной атаке на германский броненосец типа "Дойчлад". В подтверждении этого, служба контр-адмирала Непенина перехватила многочисленные панические радиограммы немцев из того района. После расшифровки некоторых из них нам стало известно об этом инциденте. Только в одном ошибся коммандер Хортон. Он атаковал не броненосец, а броненосный крейсер. Так что всё точно. Германец в тот день потерял ещё один крейсер.
   А я уж обрадовался, решил что с тем крейсером, который от нас ушёл, что-то приключилось, или он затонул или был интернирован шведами. Хотя последнее, как я думаю, они не посмели бы исполнить. Ну а британцев нужно поблагодарить за их услугу.
   По этому поводу нечего беспокоиться. Отблагодарим. И всех отличившихся в этом бою тоже постараемся отметить. Представления на награды, надеюсь, уже поданы командующему.
   -Так точно. Ваше Высокопревосходительство, я особо отмечаю, что без службы контр-адмирала Непенина, и в первую очередь радиоразведывательного отделения, и его начальника старшего лейтенанта Ренгартена, нам бы не удалось перехватить немецкую эскадру. Так что мы все сообща одержали эту победу.
   -Да-да, это тоже повлияло на ваши последующие действия, но правда в том, что без должного командования, успеха могло и не быть, или он был бы минимальным. (В другой реальности, именно без должного командования, а самое главное без согласованности между группами кораблей, эта победа была упущена. Хотя в то время, её посчитали маленькой победой). Так что Михаил Коронатович, в этой победе, основная заслуга ваша, и не надо её принижать. Сам государь высказал великое удовлетворение и поздравляет вас с поражением врага. И благодарит всех, командиров кораблей, всех начальствующих лиц до младших офицеров включительно за умелое руководство нашими доблестными моряками за их молодецкими действиями с чувством гордости и удовлетворения, ценит их порыв и выражает им самую сердечную благодарность за достижение весьма крупного успеха. Михаил Коронатович у меня есть несколько вопросов к вам. Я предлагаю расположиться поудобнее на вот этом диванчике и без официоза поговорить.
   Мы расположились на диване.
   -А теперь Михаил Коронатович расскажите мне, откуда вы узнали, что германский крейсерский отряд будет производить минную постановку в районе Бокшера.
   И что я должен ему рассказать. Правду - пока рановато. Придётся лапшу вешать или сказки рассказывать, а там видно будет - подумал я.
   -Ваше...
   -Михаил Коронатович я же сказал без всяких величаний.
   -Иван Константинович, это просто интуиция, да и служба радиоперехвата помогла, расшифровала переговоры противника.
   - Да нет Михаил Коронатович, что-то не сходится у вас. Тогда об этой операции противника никто и не догадывался, мы были в полном неведенье. Из донесения командующего Василия Александровича явствует, вы заранее послали туда седьмой дивизион эсминцев под командованием капитана первого ранга Гадда и даже назвали время появления кораблей противника. А это почти за сутки до встречи с противником. Откуда такая точность по времени и месту. Вы даже предположили дальнейшее развитие событий, где Георгию Оттовичу сопутствует успех. У вас что, глаза и уши в морском штабе принца Генриха или дар предвиденья.
   Вот же, неймётся человеку. Побили ему супостата - радуйся. В фанфары гуди в барабаны бей, матросам кресты вешай. Так нет, подавай ему подробности. Что да как. Надо брехать и по возможности красиво и убедительно, чтоб всё поверили.
   - Иван Константинович. Глаз и ушей в германском морском штабе ни имею, а хотелось бы. А вот насчет предвиденья.... если я скажу, что и взаправду мне было видение, вы же мне всё равно не поверите?
   Григорович неосознанно пожал плечами, как бы говоря, ты рассказывай, а мы решим верить или нет.
   -В ночь перед выходом в море мне привиделся то ли сон то ли видение, где мне.... Я даже ни знаю КТО это был, так как видел только белый расплывчатый силуэт и слышал его голос. Вот он и подсказал, как и что я должен делать. Я так и поступил и тот бой выиграл.
   Григорович некоторое время молчал, что-то обдумывал и временами бросал на меня как бы изучающие взгляды.
   -Да, в такое, о чем вы поведали, трудно поверить, но говорят, и даже есть тому свидетельства, что некоторым дано видеть вещие сны.
   -Ага, если ещё вспомнить греческие мифы о всяких оракулах, которые надышавшихся каких-то окуривающих их испарений начинали предсказывать будущие события или чью-то судьбу.
   -Я и сейчас не больно-то верю во всяких предсказателей оракулов и вещие сны. Но вот после того что вы рассказали, с большим недоверием но я могу принять за правду. А у вас больше не было вещих снов, о том как и где ещё нанести поражение германскому флоту? - С нескрываемой усмешкой спросил Григорович
   - Не сочтите меня безумцем, и не дай боже шарлатаном, но на днях во время сна мне и вправду было видение.
   -И что же вы увидели?
   -Там было всё так сумбурно. Но одно я понял, что у нас есть большой шанс потрепать германца, после чего ему придется считаться с нами. На их основе созрел даже проект, как постоянно держать в напряжении весь германский флот на Балтике, чтобы они не чувствовали себя так вольготно.
   -Как досадить, мы без оракулов знаем, только сил у нас маловато.
   -Я как раз и рассчитываю на то, что у нас есть в наличие.
   -Давай излагай свой план, если он достоин внимания, то мы его рассмотрим.
   -Ваше высокопревосходительство, я предлагаю создать боевую тактическую группу на подобие той, что участвовала в бою под моим командованием.
   - И что представляет собой эта группа и каковы её задачи?
   -Я представляю её в таком составе. Два линкора дредноута, четыре крейсера, для этого подойдут и крейсера первой бригады, и восемь эсминцев включая и "Новик". Поскольку новых, кроме "Новика", ещё нет, в группу пока можно зачислить эсминцы последней серии и желательно с большей чем у шестого дивизиона дальностью плаванья, а в перспективе, по мере поступления в строй новых, произвести их замену. Кроме того, в группе должна быть авиаматка для дальней разведки. Она опять-таки всего одна на флоте, поэтому надо переоборудовать ещё одно судно способное действовать совместно с группой. Это значит, что такая авиаматка должна обладать большей скоростью хода чем "Орлица", узлов на шесть-семь как минимум. А вот насчет задач, что сможет выполнять такая группа. Атака на корабли противника. Для такой группы, где в составе будет два линейных корабля, любое соединение противника будет по зубам. Если только противник не перекинет на Балтику эскадру с Северного моря. Так же боевая группа может осуществлять обстрелы вражеского побережья. Прерывания морских перевозок, как между портами южного побережья Балтийского моря, так и между портами Швеции и Германии. Сейчас Швеция с каждым месяцем всё увеличивает поставки железной руды Германии, а конвои с этой рудой идут вдоль шведского побережья в её территориальных водах, где мы не можем их перехватить. А этой группой мы сможем доходить даже до Датских проливов, и там перехватывать эти конвои. Если позволят обстоятельства, то захватываем в качестве призов. Если нет, то топим. В тех конвоях транспорты не только под германским флагом, но и под шведским. А захватив несколько шведских транспортов, то можно предъявить претензии шведской стороне в осуществлении перевозки военной контрабанды. Я думаю, что после этого шведы будут опасаться посылать свои торговые суда в Германию. Разгром нескольких конвоев сразу скажется на нехватке сырья для металлургических заводов. К тому же германцам придется выделять больше сил для охраны конвоев.
   -Но то, что вы сейчас назвали, и так входит в круг поставленных задач для Балтийского флота.
   -Всё это так. Но вот какие корабли для этого привлекаются? Линкоры простаивают и это не способствует их боеспособности, да и разговоры начинают ходить по флоту о их бесполезности. Экипажи там большие, могут пойти всякие брожения от безделья. Сравните экипажи крейсеров, что мало-мальски выходят в море, и линкоров стоящих на рейдах, это совсем разные люди. На крейсерах экипажи, что побывали в боях более сплоченные, они уже почувствовали локоть товарища, поддержку друга. Да-да друга. И в глазах этих матросов уже нет той растерянности что была на первом этапе войны. Теперь они не мандражируют перед противником, а смело идут в бой. А вот этого всего, Иван Константинович, на линейных кораблях не наблюдается. Если и дальше держать линкоры в бездействии на базах, то экипажи от безделья начнут бузить и тогда мы может получить второй "Потемкин". Надо срочно привлекать для боевых действий линкоры. Этим мы оторвём матросов от берега, где немало всяких агитаторов распространяющих крамолу против.... Вы понимаете, о чем я. А к тому же, пока нет на Балтике германских линейных кораблей то можно нанести противнику ещё более ощутимые потери.
   -Всё это заманчиво, но у нас всего четыре линкора, а у Германии их больше двадцати вместе с линейными крейсерами. Его Величество пока не дает разрешения на их использования, опасаясь за их потерю.
   -Его можно понять. Затратить столько средств на их строительство и потерять. А это большой ущерб как для казны так и государства. И я сейчас буду рассуждать как торгаш. Деньги на строительство этих гигантов потрачены и деньги очень большие. Несколько десятков миллионов. Но с другой стороны, они же должны как-то окупить свою постройку. Простаивая в базах, они только ещё больше вводят государство в траты. А вот нанося урон противнику, они как бы окупаются. Ещё не факт что мы можем потерять хотя бы один линейный корабль от воздействия противника. Для потопления такого большого корабля, одной-двух торпед как было с "Палладой", будет мало. Мины ставятся только в прибрежной зоне или где позволяет глубина. И к тому же, германец свои линейные корабли держат против англичан, и тут на Балтике они редкие гости. Кроме того, наши линкоры быстроходнее, и ни один немецкий нас не догонит, разве только линейные крейсеры это могут сделать. Поэтому, мое мнение такое. Государя надо уговорить, чтобы он дал своё согласие на использование пары дредноутов.
   -Хорошо. Я обращусь с этой просьбой к Его Величеству и попробую его уговорить. Но вот получу ли я на то согласие, в том у меня уверенности нет.
   -Жаль будет, если Его Величество откажет в таком деле. А сколько полезного мог бы принести Отечеству на море подобный боевой отряд кораблей.
   -Мы могли бы уже сейчас предложить вам вместо новых линейных кораблей два типа "Андрей Первозванный".
   -Это совсем не то. Тогда уж я предлагаю оставить в составе первой бригады, крейсер "Рюрик". Тогда бригада выйдет более сбалансирование, достаточно сильной по огневой мощи и быстроходной. От броненосцев всегда сможет уйти, а от крейсеров с лёгкостью отобьётся.
   -Если вы согласны с таким составом, то мы можно рассмотреть подобный вариант. Адмиралы Канин и Русин я думаю согласятся с нашими доводами и примут положительное решение о передачи "Рюрика" с "Новиком" под вашу руку.
   -"Рюрик" и "Новик" это хорошо. Но проводимые такой группой операции будут менее масштабны, нежели с дредноутами в составе.
   -Понимаю, куда вы клоните. Но не мне принимать решение по поводу линейных кораблей. Все что в моих силах я постараюсь сделать.
   -Иван Константинович я хотел бы ещё поговорить на одну тему.
   Григорович заинтересовано посмотрел на меня, ожидая моего продолжения.
   - Почему-то никто из нас лет так пять назад не смог предвидеть, что подводные лодки будут играть важную роль в войне на море. Хотя высказывания в пользу подводных лодок звучали достаточно громко, но как оказалось недостаточно громко. Поздно мы поняли свою ошибку в недооценке полезности подлодок, а когда поняли, то времени на проектирование и постройку было упущено. К большому сожалению, на начало войны мы имеем всего одну пригодную к боевым действиям подводную лодку и это - "Акула". Ещё есть пятерка малых подлодок, которые более или менее имеют боевую ценность, но они могут действовать только у своих берегов. Про ровесниц обороны Порт-Артура я тактично умолчу. У меня просто язык не повернется назвать этот хлам последним достижением в подводном судостроении. А нам надо иметь такие подводные лодки, чтоб они значительное время могли оперировать у вражеского побережья, нарушая судоходство и уничтожая корабли противника, и как это можно делать показали всем немцы.
   -К чему это вы Михаил Коронатович ведёте речь.
   -Да всё к тому же. В желании прервать судоходство между Швецией и Германией.
   -А я-то грешным делом подумал, что вы в свою группу хотите ещё и подводные лодки включить. Насчет подводных лодок, да это наше упущение. Тогда и подумать никто не мог, что они будут настолько опасны в открытом море, так как их планировалось применять вблизи своего побережья. В то время во всём мире в морской доктрине главная роль отводилась бронированным монстрам с большими пушками. А они довольно дорогие. Так что на строительство подводных лодок выделялись малые суммы. С подводными лодками на начало войны подобное положение было во всех флотах мира. Но наши верфи ведут строительство и на днях, в состав флота вступили две новейшие подводные лодки инженера Бубнова. Они способны нести боевую службу на всём протяжении Балтийского моря. Ещё одну подводную лодку обещали ввести в строй до конца этого года. Да на будущий год ещё не менее десяти планируем ввести в строй - эту новость Григорович произнес с такой интонацией в голосе, как будто все эти лодки уже вступили в строй.
   - И это всё что ожидают наши подводные силы Балтике до семнадцатого года от собственной промышленности - со скепсисом произнес я.
  
   (Примечание. Строительство отечественных подводных лодок типа "Барс" на Балтике происходило следующим образом: четыре лодки заложили в августе 1913 года, двенадцать - в июле 1914 года, две в 1915 году; в строй в 1915 году вступили три лодки, в 1916 - восемь, в 1917 - пять, две не были достроены.)
  
   Нашему Балтийскому флоту уже сейчас нужно иметь как минимум три десятка подлодок. А из двух этих новых лодок я бы посоветовал Василию Александровичу создать боевою группу, включив туда "Акулу", где они, сменяя друг друга, будет постоянно находиться на путях перевозки шведской руды. А пока флот не пополнится новыми подводными лодками, нашим подводникам приходится воевать на старых лодках, годных только исполнять роль брандвахты. Иван Константинович, извините меня за такое сравнение, я не хотел кого-либо обидеть. Я и сам был за линкоры и крейсера и эсминцы. Но флот до начала войны так ни одного нового крейсера и не получил. С эсминцами дела обстоят так же. Больше в этом плане повезло черноморцам. Два дивизиона нефтяных эсминцев они имеют. А нам тут приходится воевать на тех же кораблях что и десять лет назад. А раз нет у нас новых быстроходных крейсеров, тогда хотя бы на старых кораблях желательно изменить состав вооружения и этим повысить их боевые возможности. И сделать это надо в эту зиму. У меня и докладная записка составлена, и прорисованный предварительный план по этому перевооружению имеется.
   - Тогда Михаил Коронатович я хотел бы посмотреть, чего вы там придумали.
   -Я передал бумаги и эскизы в которых я расписал и показал как можно усилить вооружение броненосных крейсеров "Баян" и "Адмирал Макаров". А у крейсеров типа "Богатырь" изменить состав вооружения. Всё это я позаимствовал из своего будущего и кое-чего решил внедрить из своего соображения. Последние мои соображения касались ещё строившихся крейсеров типа "Светлана". В переданных мною бумагах кроме выше сказанного было и кое-что другое.
   Григорович начал бегло просматривать бумаги, а некоторым уделял и более пристальное внимание, поглядел на схематические планы, выполненные рукою адмирала Бахирева, но направляемые мыслями несостоявшегося штурмана из будущего.
   Оторвавшись на мгновение от созерцания написанного, Григорович произнес - Ну что, вижу вы, высказываете дельные мысли. Я с вами полностью согласен. Наши броненосные корабли надо довооружать. Поясните, как ВЫ к этому пришли. Подобные предложения уже поступали.
   Ах, вон оно как - подумал я - так значит я зря корчу из себя рационализатора тут и без меня с подобными идеями кто-то выступал. Ну что ж, а мы озвучим как бы свою собственную версию этого вопроса.
   - Ваше Высокопревосходительство, во время последнего боя все поняли, что на крейсерах 75-мм орудия - бесполезный груз, они даже для отражения атак эсминцев непригодны в силу маломощного снаряда. Чтобы заставить миноносцы противника отвернуть с курса, не говоря уж о его потоплении, надо в него попасть с десяток раз, а это очень сложно. Для более крупнокалиберного снаряда, от ста миллиметров и выше, это не проблема - главное попасть. Даже близкий разрыв такого снаряда приводит к более существенным повреждениям корпуса. Вот я и предлагаю все 75-мм орудия убрать с крейсеров, можно оставить четыре штуки, но переделать или заменить их на противоаэропланные, вместо остальных установить дополнительно ещё шесть 152-мм орудий или десять 102-мм и увеличить угол подъёма ещё на 10 градусов. На крейсерах типа "Богатырь" всё старую артиллерию заменить 130-мм орудиями, у них и скорострельность выше, и дальность стрельбы больше, а это сейчас очень важно. Все эти новшества желательно произвести к будущему году, то есть успеть, всё сделать за эту зиму.
   -Михаил Коронатович, я свое мнение по перевооружению старых крейсеров высказал и поддержал. Но что вы предлагаете по новым крейсерам? Вот смотрю на твои эскизы и понять не могу, так вы что, предлагаете прекратить строительство уже заложенных и начать строительство новых крейсеров?
   -Ни как нет, Иван Константинович. Я не предлагаю прекратить строительство. Я предлагаю чуть изменить состав вооружения. По проекту наши крейсера вооружаются пятнадцатью 130-мм орудиями. А бортовой залп у них при этом получается всего восьмиорудийным. Семь орудий это мертвый груз. Первые два крейсера из-за их большой степени готовности уже поздно переделывать, хотя тоже можно и их немного переделать. Так как переделки производятся в большинстве своём только на верхней палубе. Я просто предлагаю изменить состав вооружения, сократить главный калибр на три орудия, но сохраняя боекомплект к остальным по проекту. Остальные орудия поставить так, чтобы как и в существующем проекте на один борт стреляли эти же восемь орудий.
   -И как вы предлагаете их установить?
   Там в поданных мною вашему высокопревосходительству бумагах, я все подробно расписал и изобразил. А если кратко. Я предлагаю, на корме и на баке в диаметральной плоскости установить по два орудия, одно над одним. Носовые казематы убрать и заделать, оставив орудия только в кормовой надстройке. Остальное оставить без изменения. В данный момент при строительстве новых крейсеров никто орудия в казематах не устанавливает. На больших ходах, а также в свежую погоду, носовые казематы заливает водой, так что четыре орудия крейсера не смогут принять участия в бою. Да и большое возвышение для стрельбы, таким орудиям трудно придавать, в силу другой конструкции станка. Казематы на крейсерах, это уже вчерашний день. Сегодня на легких крейсерах это палубные артиллерийские одноорудийные установки, но и они уже ни отвечают быстрому техническому прогрессу в судостроении. На будущее, помяните мои слова, все крейсера будут строиться только башенными, от трёх до шести, в зависимости от типа крейсера и типа орудий, чем больше калибр орудия, тем меньше башен на крейсере. А башни будут и двух и трех орудийные, и будут он располагаться только в диаметральной плоскости.
   "Я конечно, кривил душой, американцы чуть позже нас, спроектировали, а потом построили десятку необычных кораблей с башенно-казематным размещением орудий, и этот их крейсер получился неудачным, при таком водоизмещение можно было создать корабль куда как лучше".
   -Но можно пойти и другим путём. Вместо башен можно поставить спаренные орудия в полубашнях на специально разработанном под это станке. Это вполне осуществимо, надо только сделать заказ Обуховскому заводу на изготовление подобных спаренных полуоткрытых 130-мм орудийных установок для крейсеров. Они немного проще и быстрее в производстве, чем башенные. Такие полубашни устанавливаем на крейсер в количестве трех штук. Одну на полубаке, а две на корме по линейно возвышающему принципу, но избавляемся теперь и от кормового каземата. После этого крейсер будет иметь девятиорудийный бортовой залп, хотя и лишится трех орудий по первоначальному проекту. Можно установить и четыре полубашни тогда бортовой залп увеличится ещё на два орудия. Но так перестраиваем следующую пару крейсеров. Так же поступаем и с черноморской четвёркой. Такие полубашни это только временная мера пока не будут спроектированы легкие башенные установки для крейсеров. На амурских мониторах установили же двухорудийные башенные установки под стодвадцатимиллиметровые орудия так почему же их не взять за основу и спроектировать полноценные башни под более крупный калибр.
   - Это вам тоже во сне привиделось?
   -Да нет. Это не во сне. Это как-то само собой на ум пришло. Когда-то во времена парусных кораблей орудия на них стояли вдоль бортов. Тогда кораблям в морских сражениях нередко приходилось вести огонь на оба борта одновременно, когда они сходились друг с другом как говориться на пистолетный выстрел. В наше время этот приём практически не осуществим. Так как бои происходят на значительных расстояниях и друг против друга и с одной стороны. А мы всё продолжаем ставить орудия на оба борта. И поэтому в бою часть из них остается на корабле мертвым грузом. На линейных же кораблях всё же дошли до понимания, что в бою должны быть задействованы все орудия главного калибра. А крейсера продолжают строить всё ещё по старинке. Хотя англичане на вновь заложенных легких крейсерах артиллерию собираются ставить в диаметральной плоскости. Правда, пока в одноорудийных установках. Но это пока. И через каких-то десять лет, а то и меньше, на всех крейсерах будут стоять башни по подобию линкоров.
   Григорович вертя в руках один из моих эскизов на минуту задумался, а потом проговорил
   -Правильно вы заметили Михаил Коронатович, что палубные орудия легче и быстрее установить на крейсере чем башню и к тому же значительно дешевле. И это на данное время, всё же идет война, для нас самое приемлемое решение. Так что башнями займёмся после воины.
   Григорович добрался до следующей страницы и с удивлением начал её рассматривать. Когда он вертел лист в руках я понял, чем он заинтересовался. Там был вольный рисунок чего-то похожего на авианосец времён второй мировой.
   -Михаил Коронатович, как я понимаю, это вы так представляете дальнейшее развитие кораблей авиаматок - оторвавшись от рисунка, проговорил Григорович.
   -Не совсем так Иван Константинович. Этот корабль я называю авианосец.
   -И в чем же отличие этого вашего авианосца от авиаматки?
   - Иван Константинович, на авиаматке или как ещё их называют - гидроавиакрейсера, на вооружении находятся гидросамолеты. Чтобы запустить гидросамолёты в воздух, для этого корабль должен застопорить ход, спустить их на воду, да и после полета опять приходится стопорить ход, чтобы поднять самолёты на борт. И на это всё тратится непозволительно много времени. Так это ещё и не безопасно, если поблизости корабли противника. А авианосцу для того чтобы запустить свои самолёты в воздух, стопорить ход не нужно. Самолеты с авианосца взлетают прямо с палубы, которая так же является крышей ангара. Поэтому авианосец наоборот увеличивает скорость до полного, так как это облегчает взлет самолета с палубы, так и его посадку на неё. Значит, самолёты хранятся под палубой. А как их оттуда подают наверх? Посредством кранов? Но на вашем рисунке они отчего-то не изображены.
   -Самолёты на палубу будут подниматься лифтом.
   -Как такое возможно? Знаю, американцы и англичане проводили подобные испытания, но о таких кораблях ещё не слышал. Они пытались сконструировать нечто такое, даже построили и назвали "Aрк Роял", но у него нет сплошной палубы, поскольку на корме находится надстройка, соответственно, приземление на авианосец невозможно, только взлёт.
   -Вот нам и надо построить такой корабль, и таким образом, закрепить первенство за Россией в этой области. Правда сейчас, когда идет война, такой корабль мы строить не будем, но задание на проектирование можно выдать. А для начала под авианосец переоборудовать подходящий по размерам корабль. Я думаю, что на данное время нам по силам такое осуществить. Я знаю, и какой корабль можно использовать для переоборудования в авианосец и даже набросал эскизы. Единственно, не знаю, насколько быстро наши мастеровые справятся с такой работай. Осталось только озадачить наших кораблестроителей в проработке такого проекта.
   Григорович взял следующие листы, где мною были изображены схематические чертежи эрзацавианосца и пояснительную записку к нему.
   -Как я понял, на него будут приземляться самолёты с колесными тележками. А как они будут останавливаться, не скатятся ли под форштевень корабля?
   -Ваше Высокопревосходительство, это всё можно решить с помощью инженеров, они придумают способ торможения самолет. Есть множество вариантов, как это сделать. Например, приспособить сети, чтобы ловить самолет. Или натянуть троса поперёк палубы, на концах тросов привязать мешки с грузом, самолет оборудовать крюком, которым и цепляется за эти тросы. Или вместо мешков сделать такие тормозные барабаны, куда тросы будут наматываться перед посадкой самолета, а как только он сядет и зацепится, тормозные колодки не дадут им быстро разматываться.
   -Да, Михаил Коронатович, мало мы оказывается о вас знали, мало. А мы и не подозревали о ваших пристрастиях к изобретательству. И когда это у вас проявились такие способности?
   -Так тяжёлая жизнь наша морская к этому способствует.
   -А какой корабль вы наметили к переоборудованию в авианосец?
   -Я считаю, что самым подходящим кораблём для перестройки, будет учебный корабль "Океан". У него и подходящие размеры, и мощные машины.
   - Похоже, с кораблём ты определился. А как с самолётами? Я хоть и моряк но догадываюсь что не каждый самолет подойдет для этого дела. На эту тему надо собрать морских летчиков и кое-кого из авиационных конструкторов, и всем вместе обсудить. Какой нам нужен самолёт, и где будем его строить? На своих заводах или заказывать за границей?
   -Между прочим, вы меня заинтересовали. Вот что, Михаил Коронатович, давайте поступим так. Я послезавтра созову что-то вроде комиссии, пригласим туда и адмирала Канина - командующего, и адмирала Русина - начальника генерального морского штаба, моего хорошего знакомого конструктора Сикорского, а также конструкторов Григоровича и Лебедева, судостроителей Бубнова, Кутейникова, Юркевича, пригласил бы и Костенко, да он сейчас в Николаеве.
   -Ваше Высокопревосходительство, я ещё пригласил бы Анатолия Иоасафовича Маслова, он будет очень полезен в этом деле.
   -Хорошо, я ещё подумаю, кого пригласить, а вы подготовите доклад по всем своим проектам. Прочитав ваши записи, я понял, вы предлагаете на время приостановить строительство линейных крейсеров за исключением головного. В крайнем случае, можно продолжить достройку второго, а последние два законсервировать уже сейчас. На чем основываются ваши заключения?
   - Сейчас у нас на строительство всех четырёх линейных крейсеров нет ни средств, ни времени, а главное материалов. Если мы успеем ввести, хотя бы один из них до конца войны, уже хорошо будет. На большее у нас просто не хватит перечисленного выше. Если мы прекратим строительство сейчас, у нас освободятся люди на строительство других кораблей, где их не хватает. Нам сейчас в первую очередь надо в спешном порядке строить подводные лодки, тральщики, сторожевые и патрульные суда, эсминцы и крейсера. Некоторые типы кораблей можно заказать в Америке, например подводные лодки, сторожевые и патрульные суда.
   Нашу беседу прервал адъютант Григоровича, напомнивший министру о каких-то неотложных делах, намеченных им.
   - Очень жаль, Михаил Коронатович, что мы с вами ещё о многом не обговорили, было бы очень интересно послушать вас и дальше, но, сами понимаете, меня ждут дела. Ваши записи я перечитаю более внимательно. Как мы с вами и договорились, послезавтра вы сделаете доклад перед комиссией. И хорошенько подготовьтесь, надо многих заинтересовать, убедить, чтобы получить поддержку. Жду вас в 16.00.
  
   II
  
   26 июня 1915года. Петроград. 16.00. Адмиралтейство. Военно-техническое совещание.
  
   Григорович выполнил своё обещание. Когда я через два дня вновь прибыл в адмиралтейство, тут уже собрались высокие флотские чины и не очень, кораблестроители и первые российские авиаконструкторы, и другие люди с погонами и без.
   Мне пришлось некоторым флотским начальникам до хрипоты доказывать свою правоту, ну не мог я им сказать, что в теле знакомого им адмирала находится сознание совсем другого человека, попавшее в это тело из столетнего будущего.
   В чем-то они соглашались со мной, а в чем-то нет, на другие мои предложения их мнения делились пополам. Они не хотели отказываться от строительства сразу всех четырёх линейных крейсеров.
   - Хорошо, давайте спросим у наших кораблестроителей, когда, по их мнению, вся четвёрка сможет вступить в строй, и прежде всего головной, если все силы, средства и материалы бросить на его достройку. Николай Николаевич, и вы, господин Юркевич, или уважаемый Иван Григорьевич, расскажите нам, когда, по вашему мнению, ожидать завершения строительства.
   Начал Бубнов.
   - Господа, вы знаете, что с началом войны многие детали, что были заказанные в Германии, были утеряны для нас. Из-за этого нам пришлось заново заказывать эти же детали на отечественных заводах. А все заводы сейчас перегружены военными заказами. Это не способствует ускоренному изготовлению деталей, а главное их качеству. Поэтому приходилось много раз их переделывать, и соответственно, с каждым разом отодвигать сроки постановки их на строящие корпуса. И в конечном итоге, сроки сдвигаются с каждым разом всё дальше и дальше. Как вы уже знаете, два корпуса уже спущены на воду, третий планируем в сентябре-октябре, а последний - весной будущего года. Готовность к испытаниям головного "Измаила" намечена на вторую половину 1917 года, второго в конце этого же года или даже весной 18. Из этого можно сделать вывод, что выход второй пары на ходовые испытания можно ожидать не ранее 19 года.
   У адмиралов удрученные лица. Начальник морского генерального штаба адмирал Русин не стал настаивать на достройке всех четырёх линейных крейсеров, согласился на первую пару, но настоял, чтобы спустили все, с целью освободить стапеля, хотя и неохотно, но его поддержал командующий флотом адмирал Канин. Долго шло обсуждение насчет того, нужен ли нам авианосец, и, если нужен, сколько времени займет переоборудование "Океана" в полноценный корабль. Да и самолетов для него нет, не всякий авиатор на него отважится сесть, если такое переоборудование состоится. Может, стоит переоборудовать корабль в простой носитель гидросамолетов, гораздо проще, быстрее и дешевле. Мне опять пришлось доказывать перспективность такого класса кораблей, как авианосцы, нажимая на патриотизм.
   - Надо англичанам нос утереть, первыми такой корабль построить и постараться первыми же ввести в строй, чтобы не вышло, как с вводом в строй английского "Дредноута". Американцы подобный корабль заложили раньше, но опоздали с его вводом в строй, и вся слава досталась англичанам. Нам трудно тягаться с англичанами в скорости строительства кораблей, но если напрячь сила и средства, и начать немедленно, через год введем в строй. Если что-то переделывать в обычный гидрокрейсер, так это надо попросить Государя пожертвовать своей императорской яхтой "Штандарт" и передать её для перестройки, а когда война закончится, то можно ему ещё краше яхту построить.
   -Да как вы такое можете говорить, милостивый сударь, - завопил кто-то в штатском.
   -То я и говорю, что это подходящий для такой цели корабль, у него и скорость приличная, и водоизмещение подходящее. Установить штук шесть четырехдюймовок, четыре противоаэропланные пушки, пяток самолетов, что нам господин Григорович может поставить. Такое судно может быть готов уже к весне, а если постараться, то и нынешней осенью оно может выйти в море. Всё упирается в одобрении Его Величества. Даст он на это разрешение или нет?
   - Так что, "Океан" не будем перестраивать в авианосец? - раздался чей-то вопрос. Я поискал глазами говорившего но так и не поняв кто это был, ответил.
   - Как же не будем, ещё как будем, это в перспективе. А нам уже сейчас нужен корабль с гидросамолётами, если не осенью, то к весне должен быть готов и выполнять вместе с нами боевую задачу. А так же и самолёты для авианосца у нас должны быть построены к весне. Это для того, чтобы нам за лето подготовить авиаторов, которые будут способны посадить свой самолет на подобный корабль.
   - Как собираетесь готовить? - задал вопрос адмирал Русин.
   -Построим две площадки размером с предполагаемую палубу. На первой установим все приспособления, что будут останавливать самолет после приземления. На этой площадке будем испытывать и самолёты и всё приспособления. Те, что с честью выдержат испытания, будут установлены на корабль. Авиаторы, которые научаться сажать свой самолет на такую площадку, будут тренироваться на второй - точной копии настоящей палубы со всеми приспособлениями и надстройками, уже на тех самолетах, что мы выберем в качестве основных для вооружения данного корабля. Те из авиаторов, кто пройдут испытания с наименьшим количеством аварий, будут зачислены в экипаж нашего первого авианосца.
   -Что скажете господа конструкторы, вы сможете для нас построить самолёт? - задал вопрос адмирал Григорович. Вот, например господин Лебедев Владимир Александрович, поставляет для нашего флота неплохие самолёты - что вы можете нам на это ответить.
   -Ваше Высокопревосходительство, самолет построить мы конечно сможем. Но нужен особый, ведь он будет действовать над морем. Следовательно, запас бензина у него больше, ему же надлежит проводить разведку продолжительное время. Кроме того, как нам доложил адмирал Бахирев, он ещё должен и корабли противника бомбить и обстреливать, а это опять же груз не маленький. Да и сам самолет должен быть более крепкий, это чтобы он при грубых посадках на палубу не развалился. Всё эти введения выливается в немалый вес. А у нас нет мощных и легких моторов, в основном, от восьмидесяти до ста пятидесяти сил. В данном же случае и ста пятидесяти сильным мотором нам не обойтись, тем более, их у нас очень мало. Требуются более мощные моторы, а где их взять? - объяснял Лебедев.
   Я задумался, а что я знаю о Лебедеве: Предприимчивый коммерсант, один из первых русских летчиков-спортсменов. Он ещё 1909 году построил свой первый планер. Сам учился летать во Франции, в школе Фармана, после этого проводил показательные полеты в России. В 1911 году совершил рекордный полёт с четырьмя пассажирами на "Фармане-4". На следующий год, не бросая показательных полётов, открыл в столице мастерскую по ремонту и изготовлению воздушных винтов и некоторых частей к французским самолётам, а через два года он уже открыл завод, где выпускал копии французских "Депердюссен", "Вуазен", "Фарман" и "Ньюпор". Здесь же строились летающие лодки ФБА для нашего флота. Сейчас правда они заменяются более совершенными гидросамолётами М-5 конструкции господина Григоровича. Были и собственные разработки и надо сказать неплохие машины, которые строились серийно. После начала войны на заводе Лебедева начнут восстанавливать и копировать немецкие самолеты.
   Летом 1915 г. в Петроград на завод Лебедева был доставлен трофейный немецкий самолет "Альбатрос" образца 1914 г. с мотором "Бенц" в полторы сотни сил, послуживший основой для копирования. В дальнейшем такая практика использования трофейных самолетов была широко использована на заводе Лебедева. При этом трофейные экземпляры подвергались во время ремонта небольшим изменениям, в основном из-за установки других моторов, так как моторов "Бенц" у нас не было, и их пытались также скопировать.
   Среди трофеев особенно ценились неповрежденные или слегка поврежденные самолеты, совершившие вынужденную посадку в тылу русских войск, но получить их с фронта было очень нелегко. Из-за острой нехватки техники командование авиачастей старалось использовать трофейные аэропланы по прямому назначению. После небольшого ремонта при отряде или в авиапарке на них летали русские экипажи и очень хвалили немецкие машины за надежность работы двигателей и грузоподъемность. Поэтому, несмотря на то, что трофейные самолеты появились в распоряжении армии с началом боевых действий, первый "Альбатрос" завод Лебедева получил только через год после начала войны. Военные чаще всего старались отправить в тыл лишь "бренные останки" самолетов и безнадежно испорченные двигатели. Позже Лебедеву удалось достигнуть договоренности с командованием авиации о поставке трофейных самолетов на завод с целью изучения новейших достижений немецких конструкторов и копированию лучших образцов. Лебедев обещал возвращать эти самолеты на фронт после изучения и ремонта. Так была достигнута взаимная выгода - Лебедев получал доступ к техническим новинкам противника, а фронт получал отремонтированные самолеты. Велась и достаточно интенсивная работа над экспериментальными самолетами.
   Лебедев привлекал творческих людей и создавал им хорошие условия для труда. Однако ему не хватало терпения довести многие опытные машины "до ума", в основном из-за того, что создание экспериментальных конструкций не сулило ему немедленных доходов. Основную прибыль он извлекал из серийного производства самолетов, а экспериментальные были скорее увлечением. Вот в чем был минус частного производства от государственного, это в немедленной прибыли, на которую рассчитывал хозяин предприятия. Сейчас в среднем на заводе Лебедева собирается один самолёт в два дня, а надо бы два самолета в день, а лучше четыре или даже пять.
   Григорович однофамилец нашего министра, - если выразится современным языком - является главным конструктором на заводе у господина Щетинина, и делает пока исключительно летающие лодки, но тоже берётся попробовать построить такой самолет, что подошел бы нам в качестве авианосного. Но как на это посмотрит сам господин Щетинин, который отличался прижимистым характером. А тут надо ещё потратиться на опытную машину, которой нужно завоевать право быть запущенной в серию. И сам Сикорский тоже не отказывается от конструирования такого самолёта, но все упиралось в мотор.
   -Вы постарайтесь построить самолет с тем, что у вас есть в наличие из самых сильных моторов - предложил я. А мы постараемся закупить несколько сотен моторов за границей. Скопировать самый перспективный из них, и постараться запустить в производство. Все мы понимаем, что нам моторы нужны не только для авианосных самолетов, но и для других тоже. Хотя бы взять "Муромец", там также нужны сильные моторы и в большом количестве. Так как сам этот самолет очень полезный на фронте. Не так ли Игорь Иванович. Вот только мало их вы собираете.
   -Так у нас и самолет большой. Вы же господин адмирал должны понимать, что для его постройки нужно много разных деталей и не только двигателей. Поставщики не выполняют наши заказы в срок, от сюда, значительные сроки на постройку самолёта. Но и не это главное. Может мы собрали бы воздушных кораблей больше, но вот военное министерство вначале заморозило выполнения первоначального заказа на тридцать два воздушных корабля, оформленного в октябре прошлого года. И только в апреле, после пяти месячного перерыва мы вновь начали собирать их. А вот нового заказа от них пока не поступило.
   -Ваше Высокопревосходительство - обратился я к Григоровичу - а не заказать ли нам для нужд флота десять воздушных кораблей.
   -Попробуем с этим предложением выйти на великого князя Александра Михайловича. Но из-за катастрофической нехватки подобных самолётов для нужд армии, мы свои получим не раньше начала будущего года.
   "Да, нет - подумал я - если такими темпами как сейчас производит свои самолёты Руссо-Балт, а это два самолёта в месяц, то нам придется ждать год".
   После того как авиаторы пообещали построить пригодные для использования с палубы авианосца самолеты, соглашение было достигнуто.
   Приняли решение, все силы бросить на достройку головного линейного крейсера, двух легких крейсеров типа "Светлана", продолжать строительство эсминцев и подводных лодок. Перевооружить и довооружить все стоящие на вооружении крейсера и начать переоборудование учебного корабля "Океан" в авианосец.
   Отдельным пунктом обсуждалось, создание в структуре Балтийского флота боевой оперативно-тактической группы кораблей и походатайствовать перед императором о включение в эту группу дредноутов. Назначить начальником этой самой группы контр-адмирала Бахирева. Только я настоял перед командующим и министром, что сам буду подбирать себе людей на должность командиров кораблей. Адмирал Канин было упёрся рогом, как это так, кто-то будет тут сам решать комплектацию командным составом корабли будущей боевой группы.
   -Василий Александрович, в большинстве своём командиры кораблей остаются на своих должностях. Будет всего несколько перестановок. Кто-то войдет в состав моего штаба, а на его место нужен будет новый человек. Вот этого нового офицера я и буду сам подбирать.
   -А если мы вам предложим кандидатов на замещение освободившихся должностей или на вновь открытые должности. Вы что откажетесь их принимать.
   Возможно, кое-кто и подойдет, но я хотел бы иметь тех на кого я могу положиться во всём.
   -Вот даже как! Хорошо. Подготовите полный список офицеров и занимаемых ими должностей и жду вас через неделю у себя. Обсудим ваши кандидатуры.
  
   Впереди у меня была очень насыщенная неделя, мне пришлось немного побегать по заводам и конструкторским конторам. Вначале я побывал на Адмиралтейском заводе, где ещё недавно строился "Баян", надо было составить проект его до вооружения, а также, на почти однотипный с ним "Адмирал Макаров", так как он строился во Франции и имел кое-какие отличия. Точно такие же проблемы были и с другой парой - "Богатырь" строился в Германии, а "Олег" здесь. Само перевооружение должно начаться зимой сразу на двух заводах - Путиловском и Адмиралтейском. Вскоре в Петроград пришел на ремонт "Рюрик" пострадавший больше всего в этом походе и как самый ценный корабль Балтфлота его должны оперативно отремонтировать. Я было заикнулся на включение его в оперативную группу, но Канин так "вежливо" мне отказал, что у меня больше не возникало желаний возвращаться к этому вопросу. Но командующий пообещал, что он будет время от времени, когда это понадобится подключаться к выполнению отдельных задач по поддержке отряда - это было решение министра.
   Побывал я и на Руссо-Балте, (РБВЗ) где трудился Игорь Сикорский, и на заводах Лебедева и Щетинина, рассказывал и показывал эскизы, каким примерно должен быть палубный самолет, и чем он отличается от сухопутного. Похоже, что они вняли моим рекомендациям и обещали через два-три месяца показать опытные экземпляры. Хотел встретиться с полковником Фёдоровым Владимиром Григорьевичем, поговорить с ним насчет его автоматической винтовки, но его не так-то просто было поймать. Не успев приехать из-за границы, где он добывал для русской армии оружие, как отправился на фронт. Сейчас он мотался где-то между Западным и Северо-западными фронтами, налаживал сбор и ремонт, повреждённого и брошенного оружия. Пришлось оставить ему письмо в Главном артиллерийском управлении, зная, что рано или поздно он там появится.
  
   III
  
   Аудиенция у Императора.
  
   Между этими метаниями среди заводов меня пригласил на аудиенцию сам Николай II. Это случилось через три дня после моего доклада в Адмиралтействе. Приведя себя в порядок, я отправился Царское село.
   После недолгого ожидания в приёмной меня приглашают пройти в кабинет. Через открытые двери я увидел его сидящим за столом и что-то пишущего, а возможно и подписывающего какие-нибудь указы или распоряжения. При моем появлении он прекратил писать и аккуратно положил перо на письменный прибор.
   - Здравствуйте, Михаил Коронатович.
   - Здравия желаю, Ваше Императорское Величество.
   - Присаживайтесь, господин адмирал.
   Я сел в кресло напротив императора и стал его разглядывать, не выдавая своих эмоций.
   -Наслышан я про вашу славную победу над германцем. Первую за десять лет победу на море вообще. И эта победа для нашего возрождающего флота дорогого стоит.
   Я смотрел на Николая и не мог его представить императором такой огромной страны как Россия. Не походил он ни на одного из своих предшественников, не было в нем ничего царского. Обычный человек, любящий отец и муж, но никак не император. Не от мира сего, где надо держать власть за горло. А он, словно какой-то бухгалтер из 70-х годов, пожалуй, даже начала 60-х. Таких, в кино показывали. Этакая серая мышь, сидящая в конторке, её не трогают, и она никого не трогает. Так и сидит человек тихо до пенсии, ни вверх по служебной лестнице, ни вниз, но не заменим на своём месте, тихо делает своё дело и главное очень хорошо. Я, похоже, пропустил, о чем он говорит, пока думал о нем.
   - ...нам там катастрофически не повезло, если бы фортуна хоть немного повернулась к нам, не случился бы этот позор - донесся до меня голос царя.
   Понятно, он сожалеет о проигранной войне с японцами.
   -И вот, наконец, победа, естественно, после этого поражения кайзер не запросит мира. Но мы ему, да и всему миру показали, что у России есть и флот, и флотоводцы. С чувством гордости и удовлетворения выражаю самую сердечную благодарность за одержанную победу.
   -Ваше Императорское Величество, я действовал, как повелевает мне долг, да и не я один причастен к этой победе. Весь личный состав эскадры мужественно вёл себя под огнём неприятеля и действовал слажено.
   -Кто бы что ни говорил, но русский матрос никогда не был трусом, какой бы силы не был неприятельский огонь и всегда действовал слажено, но почему-то в последней войне мы потеряли почти весь флот. Это наглядно показало, что все вели себя мужественно, но как известно одного мужества мало, должно быть и толковое командование. Вот такое командование вы и показали. Вчера у меня был морской министр Григорович с адмиралами Русиным и Каниным они рассказали о вашем плане и попросили моего соизволения предоставить в ваше распоряжение два наших новых линейных корабля. А вы уверены в успешных действиях своего предприятия, не случится так, что вы потеряете эти корабли? Всё же у немцев таких кораблей в пять раз больше.
   -Ваше Императорское Величество, наши линейные корабли быстроходнее германских, мы от них уйдем, от тех кто нас сможет догнать, отобьёмся. Да и все германские линейные корабли сейчас сосредоточены против английского флота.
   У меня промелькнуло видение недавно просмотренного фильма, где Николая II играет Андрей Ростоцкий. Я лишь сейчас заметил их потрясающее сходство, его бы сейчас сюда на несколько часов. Любимая женушка Николая хрен бы различила, кто есть кто, а он за это время мог бы столько полезных указов издать, возможно, помогли бы в недалёком будущем избежать грядущих потрясений. А может, теперь и не произойдут, и что-то изменится в истории.
   - Я дал разрешение на использование линейных кораблей, - продолжал Николая II, - вы должны пообещать, что понапрасну не загубите их. И желаю вам одержать ещё немало славных побед.
   - Благодарю вас, Ваше Императорское Величество, за доброе пожелание. Дай Бог, а германца мы будем бить, и корабли постараемся сохранить. Они нас надоолго запомнят. Простите меня за дерзость, Ваше Императорское Величество, а адмирал Григорович просил только за линкоры?
   - Да, а что вы ещё что-то хотели у нас попросить?
   -Ваше Императорское Величество, для пользы дела, к которому я готовлюсь, они обязательно должны были доложить. И адмирал Григорович, и вице-адмирал Канин.
   - Да, они доложили о ваших намерениях, я полностью одобряю ваш почин, на что и дал разрешения выделить вам два линкора, а также корабль для переоборудования в так называемый авианосец.
   - Моему отряду уже сейчас нужен корабль, способный транспортировать гидропланы в походе, и в последующем спускать их на воду, а после завершения полетов опять брать их на борт. Авианосец у нас появится не раньше чем через год.
   - Так что вы ещё хотите? Если включить единственный корабль, который может это делать, я думаю, адмирал Канин согласится его вам передать.
   - Нет, Ваше Императорское Величество, "Орлица" нам не подходит. Этот корабль слишком тихоходный чтобы сопровождать нас в походе. Я хотел испросить у Вашего Императорского Величества, чтобы для перестройки в гидрокрейсер передали нам вашу императорскую яхту "Штандарт". Она самый лучший кандидат для этого. А после войны, которая, как я знаю, будет нами выиграна, благодарный народ сбросится на постройку ещё более красивой яхты.
   -Адмирал, вы сейчас так говорите, как будто эта война не сегодня так завтра будет нами выиграна. Это опять из области ваших видений? В кулуарах Зимнего дворца только и говорят, что адмирал Бахирев стал провидцем, оракулом и всё знает наперед.
   -Ваше Императорское Величество, я оракулом никогда не был и вряд ли когда буду, но у меня было несколько видений, не слишком радужных для России и её народ. В последнее время я действую только так, как мне подсказывают те образы, что я вижу во сне. И они меня не подводили и всегда направляли по правильному пути. Ещё я видел как всего этого избежать и постараться кое-что изменить, и не допустить того что может случиться в ближайшие два года. Были и светлые видения о будущем России, после того как мы избежали некоторых ошибок.
   -Что-то вы адмирал, говорите загадками, что такого ужасного ждет матушку Россию.
   - Ваше Императорское Величество, у меня было немало всяких видении, и очень мрачных, о том, что ожидает Россию и её народ, если ничего не менять и допустить то, что может случиться в ближайшие два года. Были, правда, и светлые видения о будущем России, после того как мы избежали некоторых ошибок.
   - Что-то вы адмирал, загадками говорите, что такого ужасного ждет матушку Россию?
   -Могут произойти события пострашнее, чем даже во времена восстаний Разина и Пугачева. Если мы не покончим с этой войной в ближайшие два года, народ начнет роптать, требуя мира. На это будут подбивать всякие социалисты-революционеры, анархисты и особенно большевики. Надо издать закон, запрещающий на время войны все партии, чтобы не раскалывать народ. Партии объявить пособниками немцев и предателями России, а их лидеров шпионами кайзера и изолировать от общества на каком-нибудь острове, чтобы не смогли ни при-каких обстоятельствах бежать оттуда до конца войны, а потом, например, в честь великого праздника помиловать.
   - Как это возможно, чтобы свой народ объявить предателем и пособником Германии.
   - Ваше Императорское Величество, это наименьшее зло во благо России. Вы, конечно, не верите моим предсказаниям, но некоторые события произойдут уже в этом году. Нами будет оставлена Польша, совсем скоро немцы предпримут попытку прорваться в Рижский залив, Болгария подпишет договор о дружбе и союзе с Германией, а потом выступит на её стороне в войне с Антантой, турки разобьют англичан в Месопотамии.
   - Болгария и вместе с Германией!? - воскликнул царь.
   - Да, Болгария вместе с Германией, это братья славяне пойдут против славян в награду за то, что мы их спасли от турок.
   - Они в союзе с турками?
   - И это не первое их предательство, Ваше Императорское Величество. Если эти предсказания исполнятся, пожалуйста, вспомните обо мне и сделайте так, как я посоветовал. Сейчас тяжелые времена для России, нужна очень сильная власть. Страна сейчас должна работать на благо скорой победы. Всю промышленность надо переводить на военные рельсы, большинство оборонных предприятий - на круглосуточную работу. Чуть не забыл, в этом году мы сдадим немцам Вильно, и в этом же году при штурме крепости Осовец немцы применят отравляющие вещества против её защитников. Надо срочно снабдить их противогазами.
   (Примечание - 6 августа 1915-го стало для защитников Осовца черным днем: для уничтожения гарнизона немцы применили отравляющие газы. Противогазов у защитников крепости не было.
   Германская артиллерия открыла массированный огонь, вслед за огневым валом и газовым облаком на штурм русских передовых позиций двинулись 14 батальонов ландвера - а это не менее семи тысяч пехотинцев. На передовой после газовой атаки в живых оставалось едва ли больше сотни защитников. Обреченная крепость, казалось, уже была в немецких руках. Но когда германские цепи приблизились к окопам, из густо-зеленого хлорного тумана на них обрушилась... контратакующая русская пехота. Зрелище было ужасающим: бойцы шли в штыковую с лицами, обмотанными тряпками, сотрясаясь от жуткого кашля, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки. Это были остатки 13-й роты 226-го пехотного Землянского полка, чуть больше 60 человек. Но они ввергли противника в такой ужас, что германские пехотинцы, не приняв боя, ринулись назад, затаптывая друг друга и повисая на собственных проволочных заграждениях. Несколько десятков полуживых русских бойцов обратили в бегство три германских пехотных полка! Ничего подобного мировое военное искусство не знало. Это сражение войдет в историю, как - "Атака мертвецов")
   Следует организовать среди населения пропагандистскую акцию, о бесчеловечном ведении войны. В первую очередь, вести агитационную работу, во всех газетах и журналах писать о подвигах солдат и офицеров, возводить их чуть ли не в ранг былинных героев. Писать рассказы, слагать о них стихи и песни, как например, о казаке Козьме Крючкове
   (Примичание. Этот невероятный бой произошел 12 августа 1914 года. Получив приказ от начальства, Крючков и трое его товарищей: Иван Щегольков, Василий Астахов и Михаил Иванков отправились в сторожевой дозор. Проехав 6 верст, казаки начали было подниматься на горку по пути следования, чтобы с возвышенности осмотреть окрестности, и внезапно столкнулись с разъездом немецких улан численностью 27 человек, которых возглавляли офицер и унтер-офицер. Встреча была неожиданной для обеих сторон. Немцы поначалу растерялись, однако, разобравшись, что русских всего четверо, решили взять их в плен и бросились в атаку. Казаки попытались ускакать врассыпную, но немецкие кавалеристы перекрыли пути отступления и окружили их.
   Несмотря на неравенство сил, донцы и не думали сдаваться, решив в схватке дорого продать свою жизнь. Казак выхватил шашку и вступил в бой с окружившими его 11 врагами.
   В завязавшейся кровавой сече Крючкова выручали ловкость, удача и быстрая, послушная лошадь. Сабельные удары то и дело доставали казака в спину, в шею, в руки, но, по счастью, они не наносили слишком серьезных ран. Через минуту боя Козьма был уже весь в крови, при этом его собственные удары по большей части оказывались смертельными для врагов.
   Однако постепенно силы стали оставлять казака и его клинок стал разить недостаточно быстро. Немедля найдя выход из положения, казак схватил пику одного из улан и немецкой сталью проткнул поодиночке последних из 11 нападавших. К тому времени его товарищи справились с остальными германцами. На земле лежали 22 трупа, еще двое немцев были ранены и попали в плен.. Только трое улан уцелели в схватке и спаслись бегством. Все казаки получили ранения, на теле Козьмы Крючкова позже насчитали 16 ран. Его лошадь также пострадала от ударов германских сабель, но исправно доставила хозяина в расположение казачьего полка.
   Пять дней отлежал Козьма Крючков в лазарете в Белой Олите. Там 14 августа 1914 г. его навестил командующий русской армией генерал Павел Ренненкампф, сам в прошлом лихой рубака-кавалерист. Генерал поблагодарил Козьму за доблесть и мужество, а затем снял Георгиевскую ленточку со своего мундира и приколол на грудь герою.
   За свой подвиг Козьма Крючков был награжден Геогргиевским крестом 4-й степени N 5501, он стал первым русским воином, получившим боевую награду в начавшейся Мировой войне. Трое его братьев по оружию были удостоены Георгиевских медалей.)
  
   Храбрый наш казак Крючков
   Ловит на поле врагов
   Много-ль, мало-ль не считает
   Их повсюду подцепляет
   Как догонит - не милует
   Сзади, спереди шпигует
   По возможности елику
   Подцепляет их на пику.
  
   Но одного мало, надо говорить о сотне другой, чтобы были они на слуху у всего народа. Призывать с трибун. С подмостков театров - ставить на эту тему представления. Через кинематограф, снимать фильмы о патриотизме и о том, что немцы ведут войну не честным способом, можно заснять фронтовые будни наших воинов. Взять несколько героев фронтовиков, желательно солдат и младших командиров, а они везде найдутся. И пусть рассказывают, как они воюют, совершая подвиги, и получают за это награды. А чтобы быстрей разбить врага, нужна помощь тыла, оружием и боеприпасами, продовольствием и обмундированием, да и люди нужны. А где это всё взять, только тыл и может поддержать солдата на фронте, ибо они тоже патриоты своей страны. Но в тылу немало найдётся пособников кайзера и немецких шпионов, которые подстрекают народ на фабриках и заводах ко всяким забастовкам, саботировать военные заказы, таких людей надо выявлять и сдавать властям.
   А чтобы выявлять таких людей надо создать в Министерстве внутренних дел новую службу, например департамент государственной безопасности. Хотя в министерстве есть что-то подобное на такое подразделение, но новому надо предоставить более широкие полномочия и увеличить штат. А лучше всего его вывести из МВД в самостоятельное министерство - министерство государственной безопасности или просто МГБ. В их обязанность будет входить выявлять людей связанных с зарубежными разведками и также кто подрывает целостность государственного строя, то есть готовит свержение законной власти. Самим осуществлять разведку, как военную, так и политическую, кроме того добывать секреты промышленного назначения. И самое главное, наделить это министерство широкими полномочия. Это значит, чтобы им без всяких проволочек оказывали содействия и департаменты полиции, юстиции и министерства иностранных дел и МВД.
   -А зачем нам два схожих министерства, если они будут заниматься одними и теми же проблемами.
   -Вот поэтому и надо разделить МВД и МГБ. Первое будет заниматься только внутренними делами; ворами, налетчиками, мошенниками, следить за порядком в стране. Второе, предотвращать подрыв государственной власти, проникновение на территорию иностранных агентов по сбору военных и промышленных секретов, и как я говорил, сами будут проводить разведывательную деятельность на территориях других стран. А тот отдел, который будет занимать военной разведкой на территории иностранных государств, назвать Главное разведывательное управление - ГРУ.
   Сейчас у нас кто в основном разведкой занимается? - министерство Сазонова. Потом министерство финансов, далее промышленности, даже Святейший Синод, ну и представители военных атташе. И пока эти все сведения доходят до генерального штаба некоторые устаревают. Вот я и предлагаю, всё сосредоточить в одном месте. Все сведения от тех, кто будет заниматься сбором информации в зарубежных странах, всё сразу посылать в это управление. Которое непосредственно будет подчиняться Вашему Императорскому Величеству и Генштабу. А начальником ГРУ я мог бы посоветовать генерала Корнилова, у него есть опыт в таком деле. Этим ведь МВД не занимается. Идет война, и сейчас в стране действует немало агентов разных стран, которые собирают сведенья о наших военных и экономических возможностях. И эти агенты не только нашего противника, но и наших союзников. Вот сейчас их надо выявлять, а то они много бед могут нам преподнести.
   -Мы можем это поручить и департаменту полиции. Хотя.... мы подумаем над вашим предложением.
   Ваше Императорское Величество. Я не знаю как, но надо что-то предпринимать насчет наших союзников, чтобы они исполняли свой союзнический долг. Не хотят они честно выполнять свои договорённости, если бы они помогли нам в этих летних сражениях и ударили по немцам с Западного фронта, то возможно немцы не выдержали бы сконцентрированного удара с двух сторон.
   А у наших союзников тайное соглашение между собой, чтобы мы больше друг друга истощили в этой войне, а потом прибрать всю победу в свои руки, и в этом им помогут американцы. Так будет всякий раз, как только немцы начнут нажимать на наших союзников, то Россия следую союзническому долгу, начинает наступление на своем фронте, даже если к нему не готова. И на подготовку нужно минимум ещё месяц-другой.
   Но едва мы попросим поддержать нас, как у союзников тут же найдётся тысяча отговорок, что в данный момент нам они помочь не могут. Они обнадежат наше командование заявлением, что постараются нам помочь, как только подготовятся к подобным действиям. И они пойдут наступление, но только после того как наступление немцев на нашем фронте захлебнётся, а мы обильно умоемся кровью.
   - По поводу наших союзников информация достоверная. Они уже сейчас в точь-точь так поступают с нами. И в мае, и в июне, мы их просили, чтоб они в поддержку нас начали военные действия на западном фронте. Но они всё время нам отказывают, мотивируя тем, что ещё не готовы к крупному наступлению.
   -Так я об этом и говорю. Мы не дождемся от них весомой помощи. Нам стоит надеяться только на себя и готовиться нанести немцам крупное поражение на одном из участков фронта, сосредоточив все основные силы там. Я назову вам это место, но только после января.
   - Адмирал, вы говорили, что американцы помогут в войне, но они же не выступили на стороне Антанты.
   - Пока нет, но выступят, едва поймут, что война заканчивается не в пользу Германии, и захотят примазаться к победе. И не на последних ролях. А ещё эта воина принесёт их промышленникам огромные прибыли.
   Насчет применения отравляющих веществ кайзеровскими войсками. Надо пригрозить кайзера ответным применением отравы. В случае чего, то мы применим её не только против войск, но и против мирного населения. Посмотрим, что он на это ответит.
   -Но это же не гуманно, применять отравляющие вещества против мирного населения.
   -Ваше Императорское Величество, а я и не говорил, что мы будем. Мы только предупредим их об этом. Если он представит как в его городах мирное население будет умирать в страшных муках от оправления газами может тогда он поостережётся его применять. А ещё надо при помощи пропаганды настроить население страны так против немцев, что ни о каком примирении с ними и речи не шло. Надо чтобы народ сплотился вокруг вас и императорской семьи.
   -Я подумаю о ваших словах, а насчет яхты я распоряжусь, чтобы её передали вам для последующей перестройки. Если она останется целой, мы её обратно перестроим. Адмирал я попрошу вас, чтобы вы всё свои мысли и предложения подробно изложили на бумаге, мы на досуге ознакомимся с ними.
   Ваше Императорское Величество, я выполню вашу просьбу, и завтра же предоставлю полный отчет.
   Николая II встал из-за стола и пожал мне крепко руку.
   -Мы ждем от вас побед адмирал.
  
   IV
  
   Перед убытием в Гельсингфорс, я через канцелярию царя передал объёмный пакет со своими предложениями, что он попросил меня сделать. После этого направился в Адмиралтейство и обратился к начальнику генерального морского штаба вице-адмиралу Русину с просьбой принять меня. Мне надо было согласовать некоторые организационные вопросы по новой структурной единице в составе флота. Как оказалось кстати, в это же время у Русина находился адмирал Канин. Это даже хорошо, что командующий не отбыл в Гельсингфорс, и я мог решить некоторые неотложные вопросы прямо тут на месте. Нам предстояло согласовать предоставленный мою список офицеров на должности командиров кораблей, а также на должности командиров дивизионов, бригад. Сформировать свой штаб, подобрав туда знающих людей. А как же без штаба. Все же оперативная группа состояла из бригады крейсеров, двух дивизионов эскадренных миноносцев по четыре в каждом. И главная ударная сила группы, это пара дредноутов. Хотя адмирал Канин хотел вместо дредноутов всучить мне в отряд пару последних броненосцев - "Павла I" и "Андрея Первозванного". Мотивируя это тем, что в моей группе все крейсера тихоходны, да и эсминцы те ещё ходоки, так что броненосцы ненамного будут от них отставать. Но я воспротивился, утверждая, что линкоры по решению самого государя передаются для формирования нового соединения флота, то есть в оперативную боевую группу. А командовать которой, как было утверждено на самом высочайшем уровне, поручено мне.
   Итого в отряде по списку на данный момент получается четырнадцать кораблей. Однако для полного счастья в группе нет только авианесущего корабля. И на скорое появление такого корабля в отряде надеяться не приходится. "Орлицу" с её малым ходом я даже не рассматривал о включении в отряд. С составом группы определились. Теперь нужно определиться с командными должностями соединениями кораблей. Командиром крейсерской группы, стал мой бывший флаг-капитан Плен Павел Михайлович. Крейсером "Адмирал Макаров" назначен командовать капитан первого ранга Петр Петрович Владиславлев. Все приданные мне эсминцы я поделил на два дивизиона, командирами которых стали капитан первого ранга Паттон и капитан второго ранга Беренс. Большинство командиров эсминцев остались на своих местах. Правда я просил заменить эсминцы типа "Украина" из одного полудивизиона на эсминцы типа "Охотник" - отказали. Тут уже Канин уперся рогом, сколько я не доказывал, что мне нужны эсминцы с большим запасом хода, чем те, что есть в моём отряде. Но в последующем обещали рассмотреть этот вопрос, но только через месяц, так как эти эсминцы задействованы в дивизионе "особого назначения" и они заняты на выполнение особых заданий.
   Командиром "Полтавы" я попросил назначить капитана первого ранга Сергея Сергеевича Вяземского, до сего дня он командовал линкором "Слава". А ещё на его плечи легли обязанности командира полубригады линкоров. "Петропавловском" командовал мой хороший товарищ капитан первого ранга Владимир Константинович Пилкин. Тут я недавно прочитал как-то аттестацию на него, за подписью начальника первой бригады линейных кораблей Балтийского флота, контр-адмирала Максимова. Вот строки из той аттестации: "Отличный офицер и редкий служака, всей душой преданный службе. Отлично управляет людьми и судном. Нравственен, здоров. Твердый и решительный характер. Воспитан и дисциплинирован. Дай Бог побольше таких офицеров" Прочитав это, я в шутку хотел ещё добавить, "хороший семьянин, в связях порочащих не замечен, предан партии и фюреру. Беспощаден к врагам рейха". Мы ведь с Константиновичем знакомы ещё с японской воины, а его младший брат Алексей в тоже самое время был вахтовым начальником на эсминце "Смелый", которым я тогда командовал. Сейчас он назначен на "Забайкалец" в полудивизион Паттона. На "Петропавловск" вместо Пилкина-старшего я выдвигал командира 7-го дивизиона эсминцев Гадда, именно из-за того что Пилкин должен возглавить штаб нашей боевой тактической группы. Но с Гаддом попросили обождать пару месяцев и предложили капитана первого ранга Зарубаева Сергея Валериановича. Ему как раз нужно расти, а пока он командует отрядом канонерских лодок. Тогда я решил, раз так, то с Зарубаевым спешить не будем, Константиныч этот срок может посидеть на двух стульях. Вот если с Гаддом не выйдет, тогда пожалуйста просим Зарубаева.
   Кроме всех выше перечисленных офицеров, на должность флагманского артиллерийского офицера оперативно тактической группы я выпросил, признанного специалиста артиллериста - капитана второго ранга Владимира Александровича Свиньина. Николай Николаевич Крыжановский, назначен исполнять должность флагманского штурманского офицера, теперь уже всей группы. У командующего я выпросил князя Черкасского - он возглавил оперативный отдел.
   И так, с большим трудом, но я выбил себе и корабли и нужных людей. После этого я попросил предоставить мне неделю другую для сплавания и притирки кораблей и экипажей. Нужно было так же провести несколько учебных стрельб. В первую очередь это касалось не имеющих какой-либо боевой практики дредноутов, почти полгода простоявших без дела на рейде базы. Составили план всех этих мероприятий. Потом поговорили о предстоящих планах применения нашей группы в морской компании на этот год и о планах всего флота о противодействии германскому флоту на Балтике.
   Ещё я предупредил командующего и начальника штаба, что скоро немцы предпримут попытку прорваться в Рижский залив и что нам срочно надо усиливать в том районе морские силы и желательно броненосцами. А на мысе Церель для прикрытия Ирбенского пролива надо начать строительство мощной двенадцати дюймовой береговой батарей, чтобы она своим огнём перекрывала весь пролив. А так как для установки такой батареи потребуется очень много времени, то пока на мысе временно установить шестидюймовки или новейшие130-мм орудия. И не только на этом мысе, но и в других местах острова Эзель как с южного берега, так и с северного. И самое главное - немедленно начать углублять судоходный канал для переброски туда броненосных кораблей, работы эти производить круглосуточно. Поддержать флот в заливе эскадрой "Муромцев" и истребителями.
  
   В Гельсингфорс я прибыл 3 июля, там базировались корабли моей боевой группы. В наличии три крейсера из четырех. "Олег" находился в Ревеле на ремонте. Готовы к выходу в море пять эсминцев из восьми, три находилось в ремонте. Ремонт флагманского эсминца Паттона продлится ещё не менее недели. "Казанец" получил довольно серьёзные повреждения в том памятном бою. Эсминец "Новик" так же в ремонте, и в данный момент находится на Путиловской верфи. Но пообещали, что через пару дней ремонт должен закончится и эсминец тут же прейдет в Гельсингфорс. А кроме того здесь же отстаивалась первая бригада линейных кораблей, из состава которой мне передавались два дредноута. Так что я направился к начальнику бригады контр-адмиралу Максимову, "обрадовать", что он лишается двух дредноутов, и эту пару - "Петропавловск" и "Полтаву" - я уже выбрал, так что ему ничего не остаётся, как передать эти корабли в моё распоряжение.
  
   После того как Кайзеровский флот получил от нас хорошую оплеуху, германцы решили, что с русскими уши надо держать на макушке, и как с ними до этого воевали, дальше так вести боевые действия нельзя. До этого они полагали, что мы будем отсиживаться у себя в Финском заливе, прикрываться минными полями да артиллерийскими батареями. А мы возьми, да и выскочили из своей лужи, дали им такого хорошего пендаля и опять скрылись за минами и орудиями. Попробуй возьми нас там. И вот чтобы снова такого не случилось, немцы решили усилить свои морские силы на Балтике. Во-первых, германский Адмирал-штаб немедленно направил на усиление Разведывательных сил Балтийского моря малый крейсер "Бремен" и почти равные по силе "Новику" эсминцы V-99 V-100. ("Бремен" и V-99 как вскоре выяснилось, шли навстречу своей гибели - об этом речь впереди). Также приказом Кайзера от 4 июля на Балтику из состава Флота Открытого моря была направлена четвёртая эскадра линкоров-додредноутов (пять единиц) и восьмая флотилия эскадренных миноносцев (десять единиц). Сформировали немцы и новую полуфлотилию сторожевых кораблей. Адмирал Гопман, формально сохранив свой пост, но оказался в подчинении у вице-адмирала Шмидта, который вскоре возглавил операции против Рижского залива. Началась новая серия не слишком удачных операций германского флота с целью "восстановления авторитета" и "исправления положения" на Балтике. Но и мы решили, что надо закреплять достигнутые успехи и не дать немцам вольготно находиться на Балтийском море.
   До того момента, пока ещё не все корабли нашей тактическо-боевой группы собрались вместе, мы начали совершать учебно-боевые выходы по Финскому заливу с теми кораблями, что были в наличии. Учились совместному плаванью, ходили и общей группой, и делились пополам изображая противников друг для друга. Так продолжалось почти три недели по мере прибытия остальных кораблей, пару раз провели практические стрельбы главным калибром, после первой стрельбы линкоры показали удручающий результат. А что вы хотели, если за всё это время у них была всего одна учебная стрельба. Если они практически полгода простояли на бочках. Да и каждый двенадцатидюймовый снаряд, выпущенный из орудия, влетает в кругленькую копеечку. Так что много не постреляешь. Так как практики, ни у артиллерийских офицеров и тем более у дальномерщиков не было. Пришлось вначале потренироваться пострелять из 47-мм стволиков, которые вставляются в орудийный ствол главного калибра. Теперь все операции происходят в той же последовательности что и при стрельбе двенадцатидюймовым боеприпасом, но только из ствола вылетает гораздо дешёвый 47-мм снаряд. Даже таблицы для стрельбы составлены так, что если пересчитать их, то получается что ты стреляешь именно 305-мм а не 47-мм снарядами. Потом собрали всех артспециалистов с линкоров и решили покатать на крейсерах, чтобы вначале набрались практики на более мелком калибре. Хотя тоже накладно получается, шестидюймовый снаряд тоже недёшево обходится казне, но всё же гораздо дешевле. Да и наш флагманский артиллерист постарался подтянуть всех артиллеристов до приемлемого уровня и вторая стрельба главным калибром более-менее получилось. Проводились учения по борьбе за живучесть корабля, как бороться с пожарами и заделывать пробоины. Наши учебные походы продолжались по нескольку дней, но никто из матросов не роптал, понимали, что все навыки получены в этих учениях, потом в бою могут спасти как их самих, так и корабль в целом. А потом по приходу в базу надо было ещё пополнить угольные ямы углём, а это сотни тонн перелопаченного груза. Пару дней стоянки в порту и опять в учебный поход. Так продолжалось до 27 июля. В этот день двести один год назад состоялся морской бой у мыса Гангут, и на этот день у нас запланировано торжество. На рейде стояли почти все участники боя возле Готланда, за исключением пары эсминцев из седьмого дивизиона. А так же не было крейсера "Рюрик" что находился в ремонте. А вот корабли оперативной группы собрались в полном составе, все повреждения устранены.
   К памятной дате командование флота приурочило награждение боевыми наградами всех отличившихся в бою при Готланде. Весь личный состав сошел на берег, за исключением вахты, конечно, и построился на площади, а это почти четыре с половиной тысячи человек с двадцати кораблей участвовавших в том походе. Но в этот день награждали, ни одних нас, к этому дню и другие приурочили это праздничное мероприятие.
   На церемонии награждения присутствовали, командующий флотом Канин с офицерами штаба, генерал-губернатор Финляндии Франц-Альберт Зейн со свитой лизоблюдов и другие высокие гости, в том числе из столицы. На этот раз командование расщедрилось, как-никак первая крупная победа флота, и выделило для награждения нижних чинов сто пятьдесят георгиевских крестов и двести пятьдесят медалей. Все тяжелораненые без исключения, а таких было девятнадцать, из них трое осталось инвалидами на всё жизнь, получили по кресту, так решили все. Так что награды они получили на два дня раньше, по этому случаю мне пришлось сходить на миноносце в Ревель в госпиталь, и вручить награды всем кто там ещё оставался.
   Кроме наград, георгиевские кавалеры повышались в звании. Остальные нижние чины, получили от казны по пять рублей на (сладости).
   Наградили и офицерский состав. Кому орден, кому юбилейную медаль. Меня представили к Станиславу первой степени с мечами. И пожаловали медаль в честь двухсотлетия победы русского флота при Гангуте.
   После награждений личному составу было предоставлено увольнение до 22.00, чем все незамедлительно воспользовались.
   После торжественного мероприятия командующий был в приподнятом настроении, и я решил воспользоваться этим моментом и напросился к нему на приём. Меня волновал Рижский залив. На сухопутном театре боевых действий, в отличии от морского, дела у русского воинства идут хреновато, особенно на Западном и Северном фронтах. Российское балтийское побережье вплоть до Риги захвачено германскими войсками. А это зона ответственности нашего флота. И он мало чем смог помочь сухопутным войскам, так как никакой обороны побережья не было. Судьба побережья решилась в глубине российской территории, куда корабельные орудия не добивали. Германские войска вели наступление от Немана до Западной Двины по кратчайшему пути как-бы оставляя побережье в своём тылу и русским войскам ничего не оставалось делать как оставить побережье противнику чтоб не быть отрезанными. Немцы в конце концов были остановлены на Западной Двине где они увязли в нашей обороне не в силах её прорвать. Рига теперь прифронтовой город и как решил наш противник через этот город прямая дорога на Петроград. Но вот Ригу они никак не могут взять, так как и русское командование понимает, сдай они город и катастрофа неизбежна. Сейчас под Ригой идут ожесточенные бои, где в обороне города принимает участие и флот, корабли которого своими орудиями очень досаждает германцам.
   Из своей предыдущей жизни я помнил, что скоро и Рижскому заливу начнется заварушка, и если мне не изменяет память, где-то в конце июля, в начале августа немцы перебросят к нам на Балтику большие силы флота, если уже не перебросили. Германскому флоту приказано прорваться в Рижский залив и поддержать с моря свои сухопутные силы при захвате Риги. При этом конечно надлежит или уничтожить или изгнать из залива наши корабли. Вот на эту тему я и говорил с командующим, ссылаясь на дар своего предвиденья. Есть все основания, что в самое ближайшее время германцы начнут морскую часть операции по прорыву в Рижский залив, чтобы поддержать свои войска при штурме Риги. А нам чтобы предотвратить это, надо срочно усилить оборону залива переводом туда нескольких тяжелых кораблей. Как бы в подтверждение моих опасений о том, что немцы что-то затевают, командующие поведал, что нашей радиоразведке удалось засечь работу нескольких новых корабельных радиотелеграфных станций в южной части Балтийского моря. После того как в июне месяце германцы на Балтике потеряли несколько крупных кораблей сверх прогнозируемого, их главный морской штаб озаботился подкреплением своих морских сил. Ещё в конце июня они перебросили целую эскадру броненосцев. Наша разведка не ослабляла внимание и пристально следила за флотом противника и пришла к выводу, что и в июле германцы помимо тех броненосцев перебросили ещё что-то. Ну а я-то и без этих разведданных знал, что за корабли были переброшены через Кильский канал.
   А не перевести ли в Рижский залив несколько кораблей для усиления приморского фланга наших войск и для защиты минных полей, предложил я командующему. Два старых линкора и пара таких же старых крейсеров там нам не помешает. А чтобы германский флот внезапно не смог туда прорваться, пролив нужно завалить минами. Кроме этого надо ускорить работы по углублению судоходного канала в залив со стороны Финского залива. Он нужен нам для переброски дополнительных сил на тот случай если Ирбенский пролив будет полностью заблокирован противником.
   Я не знаю, вняв ли моим советам или командование и само до всего дошло, так как не было там дураков, это я точно знаю, но не прошло трёх дней после моего разговора с командующим, как был сформирован небольшой конвой. Туда входил отряд боевых кораблей и несколько транспортов направляемые для усиления морских сил в Рижский залив. А чтобы немцы его не перехватили, нашей группе было приказано его сопроводить.
  
  
   Седьмая глава. Первый рейд 31июля - 2августа.
  
   I
  
   На охране конвоя.
  
   На 30 июля у нас был запланирован учебный выход в море для отработки некоторых боевых приёмов, типа отражение атаки миноносцами на линейные корабли. Далее по плану стрельба по щитам практическими снарядами. Но накануне вечером пришел приказ, учебный выход на завтра отменить, корабли подготовить к боевому выходу который запланирован через сутки. Ну что ж к боевому так к боевому. Это что же, начальство решило что наш отряд уже вполне готов. На взгляд адмирала Бахирева, чьё сознание иногда рулит своим телом, вполне удовлетворён теми результатами полученные нашим соединением за три недели учебных выходов. Раз так, то теперь полученные навыки предстояло проверить в предстоящем боевом выходе. А предстояло нам, прикрыть отряд кораблей и судов на переходе до Рижского залива. Так начальство ещё, помимо переброски нескольких боевых кораблей в залив, решило выставить в Ирбенском проливе ещё одно минное заграждение.
  
   Собрав весь командный состав группы, ставлю им боевую задачу. А ещё напоминаю, что для нашей боевой группы это будет первый выход в море. Да-да в море. Мы покинем ограниченное и более или менее безопасное пространство Финского залива и выйдем в открытое море. Кроме командиров линкоров все остальные уже не раз участвовали в боевых выходах к берегам противника, а большинство из присутствующих побывало в бою при Готланде. Так же делюсь, что нас должно больше всего волновать в предстоящем походе. Короче, сутки на подготовку. Надлежало пополнить боезапас до полного. Догрузить угольные бункера под завязку. Вода, продукты - естественно. Подтянуть, подкрутить, смазать где можно, протереть где нужно. Экипажи за исключением больных должны быть на кораблях. Так что на кораблях полный аврал.
  
   31 июля только-только небосклон пронзили первые лучи солнца, как корабли начали сниматься с якорей и выбираться на внешний рейд. Через два часа корабли двинулись к выходу из Финского залива. Ещё через шесть часов мы миновали минно-артиллерийские позиции, и вышли в море. Выстроившись в походный ордер, взяли курс на Ирбенский пролив.
   Прошло почти полтора месяца, как я вот также вёл за собой корабли. И тогда тот наш выход в море обернулся небольшой победой для русского флота. А чем обернется для нас вот этот выход в море?
   Ещё перед выходом в моей голове была всего одна мысль - как пройдет этот поход? Да по идее должен пройти как по маслу. Вероятность того что мы можем на пути к заливу встретится с большими надводными силами противника была мала - ещё рановато для этого. А вот через недельку или чуток по более, тогда такая встреча могла бы состоятся с большой вероятностью. Встреча же с подводными лодками возможна, но не факт. В походе так же могут возникнуть и технические проблемы. Корабли-то не новые и в походе всё может произойти. Хотя машинные команда стараются поддерживать все свои механизмы в рабочем состоянии. И всё же.... Будет конечно неприятно, случись поломка на одном-двух кораблях, но и не критична. Остальных сил вполне достаточно для выполнения задания. Одно я знаю точно, на результат нашего похода не смогут повлиять только погодные условия - урагана не предвидеться.
   После всех этих размышлений прихожу к выводу, что главный наш враг на время этого похода - подводные лодки противника. Конвой пойдет со скоростью самого тихоходного своего судна вот этим-то подводные лодки могут и воспользоваться. Моему соединению придется лавировать, так как держать скорость я буду на несколько узлов выше конвоя, чтоб не подставится под торпеды. Буду изображать что-то похожее на противолодочный маневр. А ведь наша корабельная группа создавалась для выполнения совсем других задач. Мы должны оперировать на коммуникациях противника, а не быть конвойными. Вот вернусь из этого похода, обязательно переговорю с командующим. Для конвоя пусть других привлекает, а наша группа должна быть большой занозой в германской заднице.
   Когда командующий ставил мне задачу и по мере того как я узнавал состав кораблей, что мы должны сопровождать, то поначалу был немного удивлен. А для какого хрена мы-то тут нужны. Что, два броненосца и крейсер не в состоянии сами дойти до места нового базирования. Но не ради сопровождения этих кораблей наша боевая корабельная группа досрочно закончила боевую учебу и была признана боеспособной. Наша главная задача в целости и сохранности сопроводить два минных заградителя и прикрыть их вовремя минирования пролива. Часть наших эсминцев так же примет участие в минирование. После того как я узнал все детали предстоящего похода то согласился с некоторыми доводами командующего для такого мощного прикрытия. И всё же.....
  
   Впереди "Петропавловск", за ним в кильватере идёт "Полтава", далее крейсера. В шести кабельтовых по правому борту, вытянувшись вдоль колонны шла в охранении четверка эсминцев. "Новик" как всегда, убежал вперёд миль на пятнадцать, проверить, нет ли там немцев.
   А у меня стойкое ощущение, всё то, что сейчас происходит, уже происходило не так давно. И точно, всё было почти в точности именно так, за исключением некоторых деталей. Только тогда я, стоял на мостике крейсера "Рюрик" и вел за собой бригаду крейсеров на перехват германского крейсерского отряда. И вот я снова веду за собой те же самые крейсера, и даже эсминцы идущие в охранение те же самые. Только вот стою я не на мостике "Рюрика" а на мостике линкора "Петропавловск". Да, почти всё также, только в этот раз мы можем без всякой опаски перехватить германское соединения, имеющие в своём составе несколько броненосцев, встрется они нам сейчас по пути. А что вы хотите, наши боевые возможности выросли в несколько раз. Ещё бы им не вырасти! Когда вместо одного броненосного крейсера, появилось два мощных линкора. Даже вон тот отряд кораблей по левому борту, идущий параллельным курсом в четырёх милях от нас, как бы воссоздает ту самую ситуацию, что произошла у Готланда. Только это не наш противник, а наши подопечные.
   Впереди шел трехтрубный крейсер, силуэт которого знаком миллионам в моем времени, но это не богиня утреней зари - "Аврора", а богиня охоты, растительного и животного мира - "Диана". Крейсер прошел ремонт и перевооружение и взамен старых шестидюймовок, на его палубу установили новые и более дальнобойные 130-мм орудия. Ещё вчера крейсер находился в Ревеле, где проходил последние мероприятия по освоению этих самых орудий, а сегодня идет впереди колонны курсом к Ирбенскому проливу. За крейсером густо дымя своими двумя толстыми трубами, переваливаясь с одного пузатого борта на другой, шли линейные корабли "Цесаревич" и "Слава" - ровесники русско-японской войны. А ведь не так давно они числились всего-то эскадренными броненосцами. Первый из них, это родоначальник серии из шести кораблей, и был построен во Франции, и успел повоевать с японцами. Второй завершал собой эту серию броненосцев, но был построен на отечественных верфях вместе с ещё четырьмя собратьями. Он единственный не успел на войну с японцами, потому-то и уцелел. А четверка его братьев пошла на Дальний восток так и осталась вся там - трое на дне, а четвёртый теперь ходит под чужим флагом.
   Теперь этих стариков повысили в ранге до грозных линкоров, и вместе с крейсером таким же участником той войны направили в залив, для поддержки приморского фланга русских войск. Им предстояло дальнобойной артиллерией помочь нашим войскам задержать рвущуюся к Риге 10-ю армию кайзеровских войск, и прикрыть Ирбенский пролив от прорыва германского флота в Рижский залив. Позади броненосцев плелась пара транспортов с военными припасами для гарнизона острова Эзель. А следом с некоторым отставанием от транспортов двигались два минных заградителя, с девятью сотнями мин на борту. Первый, это сравнительно молодой и быстроходный "Амур". Внешне почти близнец, того самого Порт-Артурского "Амура", который отличился тем что так удачно выставил минное заграждение на котором японские броненосцы "Хацусэ" и "Ясима" заполучили по большой дырке и нахлебавшись соленой водички булькнулись на дно. Нашим флотоводцам приглянулись подобные кораблики, а так как оба представителя этого типа погибли в японскую войну, то после войны решили продолжить этот проект. Так как ещё в планах предыдущей кораблестроительной программе было запланировано строительство четырёх минных заградителей. Однако к началу войны с Японией было построена только первая пара. Вторая пара была заложена в 1905 году, но строительство немного затянулось, так как пришлось вносить изменения в первоначальный проект, учитывая по итогам прошедшей войны некоторые упущения в проекте. После постройки эта пара минных заградителей получила имена своих предшественников.
   Второй из минзагов, древний и тихоходный, похожий на плавучий сарай "Ладога". Он был заложен пятьдесят лет назад ещё до того как на свет появился Бахирев. В свои молодые годы этот корабль числился броненосным фрегатом и носил имя "Минин". В августе был заложен и в августе же, через полвека, там в моём мире он погиб, подорвавшись на мине. А какая судьба будет у него в этом мире? Может переживёт эту войну, а может и повторит судьбу того из моего мира.
   Не дай Бог на эти минзаги нарваться германцам или наоборот, минным заградителям повстречаться с германскими кораблями. Один снаряд и "БУМ" может выйти знатный, или вместо "БУМ", затяжной такой "БУЛЬ". Только на "Ладоге" более шестисот мин находиться. Именно из-за этих плавучих минно-бомбовых сараев нас и вывели в море, чтоб никто их ненароком не обидел и громкого "Бум" не произошло. Кроме того минные заградители без помех должны выставить мины в Ирбенском проливе.
   За минзагами, шли три эсминца из дивизиона Паттона. У каждого на палубе по сорок мин заграждения. У них задание, выставить мины на мелководье в районе Михайловского маяка. Это делалось для того, чтобы вражеские эсминцы и подводные лодки не могли проскочить в Рижский залив под самым берегом.
  
   Не доходя до пролива миль тридцать, мы получили радиограмму с "Новика" - "В десяти милях севернее полуострова Сворбе, встретил находящие в дозоре эсминцы "Легкий" и "Меткий" из 8-го дивизиона.
   -Ага. Петр Львович для нашей торжественной встречи почетный караул выслал - пошутил я. Возможно погодя и сам появится, чтоб оценить "подарки" присланные ему в помощь.
   -Он таким подаркам будет рад. Как ни как, два броненосца и крейсер. С такими силами можно долго сидеть за минными полями - высказал своё мнение Свиньин.
   -Можно Александр Владимирович и отсидится Трухачев за минными полями, это если против него германцы бросят только одни броненосцы. А вот если дредноуты.... Сколько тогда он продержится? Я полагаю, что на несколько дней он сумеет задержать противника, а потом эти корабли или погибнуть или отойдут.
   -Ваше Превосходительство, вы серьёзно полагаете, что Кайзер все же решится перебросить свои дредноуты из Северного моря.
   -А вы Александр Владимирович разве этого не допускаете? Не сомневайтесь. Он обязательно решится. И даже направит их сюда, в Рижский залив.
   -Но зачем? Когда у него есть два десятка вполне сильных броненосца, которые вполне безбоязненно может направить сюда.
   -Не обольщайся Александр Владимирович одними только броненосцами, будут тебе и дредноуты и возможно они уже где-то в западной части Балтики отстаиваются.
   -Но это же не значит, что они будут прорываться в Рижский залив. Я допускаю такую возможность, что они будут прикрывать со стороны моря действия своего флота по прорыву наших минных заграждений, но самим входить в залив, где на таком ограниченном пространстве полно мин.... Так мы тогда туда все свои подводные лодки переведём. Нет, я не думаю, что Вильгельм отдаст такой приказ.
   -Поживём-увидим, совсем немного осталось подождать. Неделя, возможно две.
   -Вы в этом уверены.
   -Да. Абсолютно.
   -Церель на горизонте - услышал я голос старшего штурманского офицера линкора лейтенанта Бунина. До входа в пролив осталось десять миль.
   -Хорошо, Петр Николаевич - тут же последовал ответ командира линкора.
   -Владимир Константинович - обратился я к Пилкину. Ещё три мили идем этим курсом. Потом отойдем на Вест миль на двадцать. Прикинь, откуда нам лучше будет прикрыть минную постановку.
   Пилкин отошел к штурманскому столу и вместе со штурманом обсуждая, обозначили новый курс. А пока корабли шли прежним курсом.
   Я стоял на мостике и глядя на идущие параллельным курсом корабли, думал.
   А хоть что-то изменилось в ходе истории этого мира за те полтора месяца, пока я находился здесь? И мгновение подумав, отвечаю сам себе. Да ничего такого, чтоб бросалось в глаза. Про весь мир это я неправильно выразился. В отдельно взятой России что-то изменилось или нет? И на этот вопрос я уже ответил. Ничего такого я ещё не заметил. Всё идет, как и шло в той реальной истории. А вот маленькие изменения произошли, и к этим изменениям приложил руку я. Это другой итог боя у Готланда. Формирование нового корабельного соединения в составе российского флота. И ещё кое-чего по мелочи. А это всё мелкий песочек на шестеренки истории. Кто теперь может сказать как повернётся дело, история хотя это и не заметно всё же начала свои изменения. То что в этой истории в битве за Рижский залив не примут участие те из кораблей что были нами потоплены у Готланда и этот факт ни коем образом, я имею ввиду кардинально, не сможет повлиять на ход истории, так как после потери этих кораблей силы германского флота почти не уменьшились. И германцы, как это было в моём времени, в ближайшее время полезут в залив. И наш флот будет отбиваться от этой своры кораблей. Но какие-то изменения в истории всё же должны произойти. А чтобы их увеличить, надо постоянно подсыпать песок в шестерёнки. На первый взгляд в надвигающихся событиях, я говорю о первой битве за Рижский залив, трудно что изменить, так как соотношение нашего флота и германского просто несопоставим и он далеко не в нашу пользу. Это бой тяжеловеса с легковесом на ринге. Хотя если не вступать в ближний бой, то можно измотать противника быстрыми наскоками, но рано или поздно можно нарваться на кулак. И этот кулак Германия уже припасла для нас. Для проведения планируемой операции немцы перебросили с Северного моря сразу всю первую эскадру линейных кораблей. А это восемь кораблей, да в довесок, ещё три линейных крейсера, почти такие же по силе. В нашем флот всего-то четыре подобных корабля. И соотношения в силах почти один к трем, тут и разговора быть не должно о каком-то открытом противостоянии с этой армадой. Вот-вот именно в открытом. Они на это и рассчитывают, что мы не за что ни будем рисковать своими дредноутами, и не выведем их из Финского залива, чтобы помешать германскому флоту, проникнуть в Рижский залив. По большему счету нам с их линкорами бодаться противопоказано. У нас может быть только один тактический приём в этом случае, выскочить из залива, нагадить, и обратно в залив за минные поля запрятаться - попробуй, достань.
   До начала боев за Рижский залив осталось совсем немного времени и нам надо что-то придумать, чтоб итог боёв на этот раз был для немцев неприемлемый. В РИ итог многодневного сражения можно принять за ничейный, хотя я так не считаю. Да, германский флот прорвался в Рижский залив и этим как бы выполнил то, к чему стремились германские адмиралы. За это им плюс. А русский флот не смог их остановить. Это безусловно минус. Так и силы русских находящихся тогда в Рижском заливе по боевым возможностям многократно уступали противнику. А с другой стороны, чего дал этот прорыв германцам? Да ничего. Побродили они по заливу попугали обывателей в приморских городках, да и убрались восвояси. И какую заплатили цену за свой вояж? Пять кораблей было потоплено, и шесть повреждено. А наш флот потерял в три раза меньше. А если в этой реальности вдруг случится невероятное, германский флот, по каким либо причинам потеряет хотя бы один их линкор. А это уже сильнейший удар по германскому флоту, так как и у них подобных кораблей на фоне того количества что имеется в английском флоте не так много. И потеря одного линкора уже существенно его ослабляет. Представьте, в перестрелке с русскими броненосцами произошло золотое попадание. В РИ истории "Слава" же добилась попадания в германский линкор, так почему же и в этой реальности в линкор не попадет тот самый золотой.... А может как раз всё произойти и наоборот. И "Слава" погибнет в этом противостоянии. Не будем загадывать о том, с каким результатом закончится это битва за залив. Тут надо самому что-то предпринять. Например, мог бы за несколько дней до начала германской операции со своей группой совершить набег на коммуникации противника. Я не думаю, что он выйдет безрезультатным, обязательно кого-то да встретим. А если представить что по счастливому случаю нам повстречалось бы несколько боевых кораблей, к примеру, пара-тройка броненосцев. Которые мы без всякого сожаления и с большим удовольствием топим. Красота. А лучше конечно подловить линкор. Это же престижнее какого-то броненосца. Но это только мои мечты. Так как в реальности подобный бой по такому раскладу маловероятен, так как поодиночке германские линкоры не ходят, а только толпой. Сойтись мы два на два с любыми из германских линкоров, в таком случае можно было бы и пободаться. Но даже на такую встречу у нас никакой надежды. Да и нашу группу, как я думаю, командование запрёт в Финском заливе и не выпустит в море. Забздит. Значит вся надежда на подводные лодки. Как только германский флот предпримет прорыв, направить в залив, а также к входу в Ирбенский пролив всё что может нырнуть под воду хотя бы на час и попытаться атаковать любой из линкоров. А если такая атака ещё и удастся, то командир подлодки белый крестик себе гарантировано заработает, и экипаж в полном составе получит награды. А газеты-то, газеты, взахлёб будут об этом писать. На худой конец и броненосец утопить неплохо, это тоже удар по германскому самолюбию. А лучше два. Опять одни только мечты. А всё же..... Есть ещё одно оружие против германских линкоров в арсенале русских моряков - это мины. Выставляем на пути следования германского флота несколько минных заграждений. Вот только знать каким курсом этот флот пойдет. А то на засевания всего моря у нас мин нет. Однако ни один из налетевших на русскую мину линкоров или линейных крейсеров в РИ в гости к морскому царю категорически отказался нырять. Или это невероятная живучесть плюс качественное строительство кораблей или недостаточная мощность наших мин.
   Задержать Германский флот помогли бы крупнокалиберные пушки на береговых батареях. Так нет их там. Не почесались в своё время наши флотоводцы, а те что сейчас стоят на защите Ирбенского пролива опасны разве что легким крейсерам. Будь моя воля, я бы отправил в залив "Петра" с "Андреем" вот их-то было бы трудно сковырнуть. Да и о канале поздно озаботились. Его ещё рыть да рыть. И что это я набросился на предков. Это мне из своего будущего хорошо видно чего не смогли просчитать они. И им придется биться тем, что есть под рукой. А мне взять и придумать какую-то бяку, чтоб ослабить противника. В этом походе наша встреча с немецкими линкорами маловероятна, до этого знакового события у нас есть в запасе ещё несколько дней. Так что будем посмотреть.
  
   Мои размышления прервал голос штурмана Бунина, он докладывал Пилкину, что подошло время делать поворот.
   -Взять три румба вправо. Начать поворот - тут же последовала команда командира линкора.
   Мы стали отходить в море, прикрывая подходящие к проливу "Славу" с товарищами в охранение которых уже вставали эсминцы 8-го дивизиона. Чуть погодя минные заградители и наши эсминцы начнут постановку минного заграждения, по окончанию которой, заградители надлежит провести обратно в Гельсингфорс. Так как "Ладогу" с её осадкой в заливе оставлять нельзя, другого пути для выхода из залива для неё нет, как только обратно через Ирбенский пролив. Поэтому заградители начнут ставить мины, изнутри залива постепенно двигаясь к выходу. Так будет для них безопаснее. А наша задача прикрыть их при этом.
   Мы отошли на юго-запад на двадцать миль от пролива, и приступили к патрулированию. "Новик" вновь отправился в дозор миль на пятнадцать дальше основной группы, если что он должен первым обнаружить противника и предупредить. Сигнальщики бдят вовсе глаза, осматривая пространство вокруг кораблей. К этому и погода располагает.
   Через полтора часа от Паттона пришла радиограмма, где он сообщил, что минную постановку он закончил. Если он закончил свою часть задания, так пусть займётся непосредственной охраной минных заградителей, пока они не закончат свою работу - тут же решил я. Приблизительно такой и получил Паттон от меня приказ.
   За то время пока мы тут патрулируем на горизонте так ни одного дымка и не появилось. И вот тут я решил действовать на свой страх и риск. Так как почти с самого выхода в голове крутилась одна и та же мысль. "А не ходить ли нам в гости к немцу, да и немного там побузить". У меня по этому поводу было стойкое предчувствие, или мне кто-то подсказал свыше, что сегодня мне надо рисковать и этот риск принесёт успех. А кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Я обдумал несколько вариантов дальнейших своих действий. Если наплевать на первоначальный план нашего задания - сопроводить, заминировать и вернуться назад. То почти всё из этого мы уже выполнили. Осталось малая часть. Сейчас минзаги добросают свои мины в пролив и могут топать обратно. Оставлю я с ними Паттона. Трех эсминцев для сопровождения хватит. Да к тому же они сейчас все пойдут обратно налегке. Авось Паттону никто сильнее эсминца не повстречается. За то, что я без приказа собираюсь отправиться в набег, однозначно по головке не погладят. А вот то что настучат по ней с отцовской любовью как нашкодившему отпрыску, в этом я и не сомневаюсь. А как сильно? Это будет зависеть от результата нашей несанкционированной вылазки. Могут и под суд отдать, если результат будет нулевой или того хуже, будут потери с нашей стороны. Но имея в данный момент такие силы под рукой, я думаю грех ими не воспользоваться. "Всё, решено, идем в набег". А там что будет то и будет. Расстрелять не расстреляют. Николай это не Сталин. Просто выпрут из флота без пенсии и мундира.
   -А не сбегать нам до Мемеля - выдвинул я предложение своему штабу, хотя сам давно всё уже решил - пока немцы такие беспечные и их невидно на горизонте. Если мы встретим превосходящие силы противника, повернём назад, посчастливиться встретить того кто нам по силам, то можно и пострелять. Я отлично понимаю что, отправляясь в такой рейд, мы нарушаем отданный нам приказ. А в военное время это преступление. Но и не воспользоваться моментом я также считаю приступным бездействием. Как вы на это смотрите господа офицеры.
   С минуту на мостике наступило безмолвие. Все обдумывали сказанное адмиралом.
   Первым нарушил молчание Пилкин. - Ваше превосходительство как вы уже сказали у нас есть четкий приказ командующего и там нет не одного слова о том чего предлагаете вы. А это может стоить вам погон. А стоит ли рисковать погонами и линкорами ради обстрела какой-то гавани.
   - Владимир Константинович, а я не намерен рисковать линкорами, а только погонами. И это никого никоем образом не должно коснутся, так как вы все выполняли мой приказ. А обстрелом займётся Плен с парой крейсеров, его поддержат эсминцы. Вы господа офицеры, однако забыли, что я говорил месяц назад после нашей неудачи с обстрелом Мемеля - "что выполним это задание в другой раз". Вот этот другой раз, похоже, сегодня и наступил. Сейчас мы по большой дуге в не видимости с берега обогнем Мемель и выйдем западнее порта милях в двадцати. Павел Михайлович с броненосными крейсерами и четвёркой эсминцев повернёт обратно к порту. Я думаю что такой наш манёвр немного собьёт немцев с толку, когда они увидят дымы приближающихся кораблей с юго-запада, то возможно примут их за своих. Мы же проследуем ещё миль на пять дальше, так на всякий случай. Проконтролируем, чтоб Павлу Михайловичу никто не помешал. Если все пройдет приблизительно так, крейсера нормально отстреляются, а мы не встретим спешащего к Мемелю противника, то никто и не узнает что линкоры так далеко заходили.
   -Михаил Коронатович, а вдруг в порту находятся крупные силы кайзеровского флота - выдвинул предположение Пилкин. Германцы постоянно держат там свои легкие силы вплоть до крейсеров.
   Константиныч! Ты же сам только что сказал, вплоть до крейсеров. Допустим, что Пал Михайлыч встретит там несколько броненосных кораблей противника. Заметь. Я говорю, вплоть до броненосца. Тогда Плен на полном ходу отходит на север, и за собой увлекает противника, но заранее предупреждают нас об этом. И чем дальше он их уведет, тем больше он предоставит нам времени для их перехвата. Если там крупных кораблей не окажется, и противодействие будет минимальным, то кораблям на обстрел выделяется по сотне или полторы снарядов, в зависимости от обстоятельств. Надо постараться нанести большой урон портовым сооружениям, и судам находящимся в порту. Пока Плен будет обстреливать Мемель, мы прикроем их с запада. По окончанию обстрела Плен даёт сигнал, и мы все отходим на север. Возражений не будет, насчет этой операции?
   Офицеры пока молчали, обдумывая предложенное мной.
   А кто будет возражать, если на мостике "Петропавловска" кроме командира линкора Пилкина, флагманского артиллериста Свиньина, флагманского штурмана Крыжановского, из моих штабных больше никого не было. Князь Черкасский остался в Гельсингфорсе, а четверо других флагманов находились на своих кораблях.
   -Хорошо. Я Михаил Коронатович поддержу вас. Возможно вы прав и пора уж более активно проводить рейды к вражескому побережью.
   -А я и не сомневался в том, что мой начальник штаба меня должен поддержать.
   -Я тоже не против того чтоб сходить к Мемелю, а ещё лучше повстречаться с кем-то и опробовать артиллерию на конкретном противнике - высказался Свиньин.
   В принципе и я за то чтобы пройтись вдоль побережья, но что на это скажут на "Кречете" - проговорил Крыжановский.
   -Мы просто поставим их перед фактом, а потом сошлёмся на плохую работу радиотелеграфной станции, если последует приказ на возвращение. Господа офицеры, я полагаю что там, об этом никто не узнает.
   Все утвердительно закивали.
   -Раз все согласны, то нам осталось только дождаться известий от Паттона о завершении минирования пролива. Сразу после этого идем к Мемелю. А сейчас план предстоящей операции семафором передать на "Адмирал Макаров".
  
   II
  
   Где-то в тридцати милях к северо-востоку от Пиллау.
  
   Дождавшись от Паттона радиограммы об окончании минной постановки в проливе, ему тут же был отдан приказ, самостоятельно силами трёх своих эсминцев сопроводить минные заградители обратно до базы, так как главные силы идут к Мемелю. Не забыли отстучать и в штаб флота о своих намерениях. А потом я предупредил лейтенанта Запрудного, чтоб на запросы штаба до особого распоряжения он отвечал абракадаброй, изображая плохую связь.
   "Вот и всё, обратно я отрабатывать ни буду. Не поймут" - подумал я, когда корабли взяли курс на юго-запад. Не смотря на то, что приказа сверху на это мы не получали, именно вот это и будет первым боевым походом оперативно-тактической группы на коммуникации противника. Именно для таких операций с моей подачи она и создавалась.
   "Новик" по обыкновению ушел вперёд высматривать, нет ли противника на нашем пути. Остальные походным ордером шли в десяти милях позади. Эскадра на большом удалении от берега миновала Мемель.
   Все корабли за исключением "Новика" нещадно дымили, хотя и эсминец тоже прилично дымил, но вот линкоры и крейсера, это что-то. Это паровые самовары, пожирающие горы угля и выбрасывая сотни килограмм сажи в воздух. Стороннему наблюдателю глядя на идущие по морю корабли первой пришедшей мыслью будет, что вот из-за этого густого черного дыма, что поднимался на несколько сотен метров вверх, да в такую ясную и тихую погоду их должны заметить даже из Киля. А на самих кораблях надеялись и молились, чтоб на береговых постах противника не нашлось бы зорких глаз способных разглядеть в море вот этот дымный шлейф, поднимающийся над кораблями. С одной стороны это хорошо, что ещё нет радиолокаторов, то нас давно бы обнаружили. Пока эту функцию выполняют дозорные корабли и наблюдатели на береговых постах. И первые признаки обнаружения корабля в море, это дым, поднимающийся из труб над ним, который бывает виден за много миль до визуального обнаружения. Это в будущем корабли с газотурбинными установками, не говоря уж про атомоходы, не будут себя демаскировать такими дымными шлейфами, но будут обнаружены с берега на гораздо больших расстояниях от побережья правда не визуально а посредством радиотехнических устройств которых в данный момент нет и ещё лет двадцать их не будет. А вот с другой стороны.... Уже сейчас мечтают моряки о подобных приборах обнаружения.
  
   И вот настало время преподнести противнику сюрприз. Отряд кораблей разделился на две группы. Два крейсера в сопровождении четырёх эсминцев взял курс на Мемель. Остальные продолжали идти прежним курсом.
   Гляжу на удаляющиеся корабли и замечаю что Плен снизил скорость своего отряда для того чтоб корабли не так сильно дымили. Боюсь что это его действие мало чем поможет так как его крейсера нещадно дымят своими четырьмя трубами. Из-за этого дыма, крейсера Плена, будут обнаружены значительно раньше, чем он подойдет на расстояние визуальной видимости порта. Была бы у меня, парочка крейсеров времён второй мировой, они бы точно сумели подойти к порту на расстояние открытия огня, прежде чем были бы обнаружены с берега. И опять это только мои мечты. Хотя бы "Светлану" до конца войны заполучить в строй. Все надежды на то, что наш маневр удастся, и немцы с запозданием распознают крейсера Плена идущие со стороны Пиллау. Мне же с остальными кораблями надлежит пройти не менее пяти миль на юго-запад. И вот там, на предполагаемом пути между Пиллау и Мемелем нам предстоит не менее двух часов подежурить. Если понадобится то и отвлечь корабли противника на себя, и дать спокойно отстрелятся крейсерам.
  
   Уже больше часа мы на самом малом ходу нарезаем круги в тридцати милях от Мемеля. Горизонт чист, нигде ни одного дымочка, и море сегодня на удивление спокойное. Сигнальщики пристально оглядывают водную поверхность. А видимость просто запредельная, будь земля плоская, наверно увидели бы северный берег. Это даже к лучшему, в такую погоду перископ подводной лодки далеко видать, если сигнальщики не проспят, то ни одна подлодка близко не подберётся.
   -По времени, Павел Михайлович должен уже подходить к Мемелю и вот-вот начать обстрел - глядя на часы, произнес Крыжановский.
   Я тоже посмотрел на часы, хотя и так каждые пять минут на них смотрю, как медленно тянется это ожидание, Прошло час с четвертью как корабли Михайловича повернули к Мемелю. Прикидываю, если он шел на шестнадцати узлах, то должен находиться в семи-восьми милях от Мемеля.
   -Ему ещё десять минут на то, чтобы подойти к цели на расстояние хорошей видимости, минут пять на пристрелку, значит, через полчаса поворачиваем на север - объявил я.
   И тут же входит старший радиотелефонист, в руках бланк радиограммы.
   "Накаркал!" Обругал я сам себя, понял, что к нам направляются гости. "Беренс без повода, радио не использовал бы". Я, почему-то сразу подумал на него, а Плена даже не рассматривал. А ведь это мог быть и Плен, встретивший у Мемеля крупные силы противника.
   -Ваше Прев...
   -Да читай уж, перебил я его.
   -17.23 замечены дымы со стороны Пиллау. Предполагаю, что к Мемелю идут два броненосца в сопровождении эсминцев. Беренс.
   -И что же им на ночь глядя, так приспичило идти в Мемель - с какой-то иронией в голосе произнес Свиньин.
   -Как я понял из вашей интонации Владимир Александрович, вы предлагаете нам посмотреть на то, чему научились наши комендоры за те две недели, что они провели на практических стрельбах. Я тоже не прочь оценить их работу в боевой обстановке. А то на учениях они стреляли почти по неподвижным целям, которые не маневрировали и ответного огня не вели. И все хорошо понимают, что этих тренировок для полноценной подготовки мало.
   -Ваше превосходительство, но ведь надо когда-то начинать, и это лучше сегодня на более слабом противнике учится, чем завтра на равносильном.
   -Владимир Константинович, идем навстречу германцам, готовь корабль к бою - обратился я к Пилкину.
   -Семафор на корабли - идем в бой, крейсерам держатся по правой раковине.
   И так, у нас более трех часов до захода солнца, надо поспешить немцам на встречу, и поскорее с ними разделаться, а то в темноте его эсминцы будут очень опасны.
   Два отряда кораблей шли на встречу друг другу. Немцы, готовясь к операции в Рижском заливе, накапливали силы, переводя свои корабли поближе к театру боевых действий. Как и месяц назад, фортуна была на стороне адмирала Бахирева. Он вновь превосходил противника, но на этот раз преимущество было подавляющим.
   Первым мы обнаружили "Новик", шедший нам на встречу. Ещё через несколько минут на горизонте показались дымы. Пока трудно было определить, сколько именно кораблей, и какие идут на встречу. Вот уже показались мачты, потом трубы, наконец-то и сами корабли.
   -Господа, перед нами, судя по силуэтам броненосцы типа "Брауншвейг" или "Дойчланд", те и другие трехтрубные, как и те, что пред нами. Вооружены они также одинаково, по 4-280-мм и 14-170-мм, броня от 225 до 240-мм, да и скорость у них приличная, до девятнадцати узлов. Так это то, что нам надо для боевой практики - объявил нам Свиньин.
   Но и опасаться их тоже надо. Орудия у них дальнобойные, до ста кабельтовых, если попадут, мало не покажется, у нас могут возникнуть большие неприятности - предупредил я не в меру обрадованного флагманского артиллериста.
   Мы сблизились до десяти миль, на часах было 18.02, и у нас около трех часов до захода солнца. Этого должно с лихвой хватить, чтобы разделаться с противником и уйти на север, на соединение с крейсерами и эсминцами Плена. Теперь мы точно распознали свои цели, перед нами было два броненосца типа "Брауншвейг", так как у него в средней части корпуса находилось две орудийные башни среднего калибра, а на "Дойчландах" все орудия среднего калибра стоят в казематах. Броненосцы шли в сопровождении двух нефтяных и четырёх угольных эсминцев.
   (Это были "Брауншвейг" и "Эльзас", из состава второй дивизии дредноутов, капитана первого ранга Энгеля, державший свой флаг на линкоре "Рейнланд" стоящего сейчас в Данцигской бухте. Он не знал, что посылает свои корабли на гибель, иначе вышел бы всей второй дивизией. А так, он намеревался выйти чуть позже, и нагнать свои броненосцы возле Мемеля, надеясь на свою скорость. Но, по каким причинам его выход задержался. Вышел он когда уже над морем прозвучали первые залпы русских дредноутов, расстреливающие его броненосцы).
   Как только немцы разобрались, кто на них надвигается со стороны восточной части горизонта, так сразу начали ворочать на обратный курс, а эсминцы попытались прикрыть дымовой завесой. Мы первыми открыли огонь, разобрав корабли по принципу первый по первому, начав пристрелку одной башней. Хотя после поворота на обратный курс немецкий флагман шел концевым. Первый залп лег с десяти кабельтовым недолетом, это, потому что заходящее солнце всё же помешало точно определить дистанцию и курс убегающего противника на полном ходу. Да и дымовая завеса, что ставили эсминцы, и дым, стелющийся из труб за отчаянно дымящими кораблями на полном ходу, всё это мешало с определением дистанции. После третьего пристрелочного залпа немцы начали отвечать, и довольно точно. Их первый же залп лег в какой-то паре кабельтовых по корме. Мы нагоняли противника, и когда дистанция сократилась до восьмидесяти кабельтовых, "Петропавловск" вел огонь уже из трех башен главного калибра. Немцы отчаянно маневрировали, не давая нам пристреляться, но наши снаряды рвались рядом с кораблями, обрушивая на них тонны воды и массу осколков. Рядом с нашими линкорами также вздымались водяные столбы от падения немецких снарядов, и осколки залетали на палубу. Мы постепенно нагоняли противника, и вот на головном броненосце сверкнула вспышка, показалось пламя, он покатился вправо, за ним последовал и мателот, но через минуту головной снова встал на курс приближающий его к Пиллау. Эсминцы противника попытались отвлечь на себя внимание, выходя в торпедную атаку. Но "Богатырь", "Олег" и "Новик" помогли линкорам отбить эту атаку, нанеся повреждение одному из нефтяных эсминцев слишком близко подошедшему под снаряды русских крейсеров. Ещё один эсминец получил пару горячих гостинцев противоминного калибра с линкоров, и теперь имея пожар в средней части корабля, уходил вслед броненосцам. Но торпед мы так и не увидели, или они прошли мимо, а может из-за дальности утонули, или по этой же причине немцы не стали выбрасывать боеприпас на ветер.
   Оба линкора даже вовремя атаки эсминцев не прекращали вести огонь по броненосцам. И как только была отбита их атака, произошло невероятное, "Петропавловск" и "Полтава" почти одновременно поразили своих противников и не по одному снаряду за раз. В рубке прозвучали радостные возгласы по поводу удачного залпа. Лично у меня создалось такое впечатление, что весь бортовой залп "Петропавловска" попал в головной корабль. Этого конечно не может быть, но снаряда три четыре это точно. Броненосец противника окутался паром и сразу потерял ход, на спардеке интенсивно запылал пожар, появился заметный крен на левый борт. Идущий за ним броненосец, несмотря на то что поймал пару снарядов с "Полтавы", видимых последствий от их воздействия не проявлял. Однако он резко отвернул вправо, избегая столкновения, а также прикрываясь своим обреченным собратом, стал уходить на юг. И тут "Петропавловск" потряс удар, который моментально прекратил в рубке радостную эйфорию. Как оказалось, снаряд угодил в кормовую боевую рубку, все кто там находился, пострадали - кто-то был убит или ранен. На рострах где стояли катера и шлюпки, разгорался пожар.
   -Вот сука, всё же попал, - вырвалось у меня. Я ещё подумал про себя - "Хорошо что именно туда, а не в корпус, а то у нас не броня а одно название. Что на этих броненосцах, что у нас, те же 225-мм брони. Попади он в турбинное или котельное отделение, было бы хреново".
   -От кого мы получили этот снаряд?
   -Похоже, что с их флагмана, перед тем как прикрыться головным - ответил Свиньин, наблюдая за противником через прорезь боевой рубки. Этот гад перенёс огонь по нам, понимая, что в первую очередь надо выбить из игры именно флагмана.
   -Так это что же получается, он влепил нам с первого же залпа, едва только наведя орудия? Не хрена себе, каков у них артиллерийский офицер. Нам бы такого - с хитрой усмешкой проговорил я, глядя на Свиньина. И тут же понял, что это высказывание задело его.
   -Похоже на то, но возможно я ошибаюсь и снаряд был с головного. Так как оба броненосца стреляли почти одновременно, если судить по облаку пороховых газов. Сразу после этого залпа наш оппонент прекратил огонь, по-видимому, у него большие повреждения по механической части, и он не может пользоваться главным калибром.
   -Хоть на этом спасибо создателю, что нам удалось вывести один корабль из игры.
   Мы сблизились с пылающим и еле двигающим броненосцем, с большим креном на левый борт и дифферентом на нос. Но он, всё ещё огрызаясь огнём из пары орудий вспомогательного калибра, пытался преградить нам путь к удирающему флагману.
   У нас вторая башня почти не участвует в бою. (Она неудачно расположена и мы из неё старались не стрелять при острых носовых углах, из-за большого воздействия пороховых газов на конструкции носового мостика). Так дайте ей право добить эту развалюху - предложил я.
   И вот чуть-чуть отвернув линкор, предоставляя хорошие углы обстрела, вторая башня с тридцать кабельтовых произвела два залпа. Первый просвистел над броненосцем, со второго, один из снарядов попал в среднюю трубу, прошив её насквозь не разорвавшись, только подняв облако сажи. Линкор опять тряхнуло, это в нас попали два 170-мм снаряда с обреченного броненосца. Один попал между вторым и третьим казематами, прямо по центру корабля не причинив серьёзных повреждений, другой в якорный клюз - мы потеряли якорь.
   -Владимир Алексеевич, это как понимать из рук вон плохие действия комендоров, что с расстояния пистолетного выстрела не одного попадания. Кто там, на дальномерах? Месяц без чарки и берега. Оказывается, я не зря похвалил немецких артиллеристов с их флагмана.
   -Ваше Превосходительство, это от волнения, вторая башня почти всё время молчала, а тут такое доверие и кто-то в башне неправильно выставляет прицел, дальномерщики не виноваты - стал оправдываться старший артиллерийский офицер линкора.
   -Так вставь фитиль косоруким.
   Тут же связавшись с башней по телефону, последовал разнос башенного начальника. "Ласковые" слова благодарности по поводу неудовлетворительной стрельбы определённо повлияли на косоруких. Прогремел третий залп, и все три снаряда попадают в борт германского броненосца в каких-то полутора метрах выше ватерлинии. В разные стороны летят обломки конструкций - так как вместе со снарядами, похоже, взорвалось несколько котлов, или в каземате детонировали снаряды. Корабль стремительно ложится на левый борт, перевернувшись кверху килем и пробыв некоторое время в таком положении, начал быстро погружаться в морскую пучину. Когда мы прошли мимо того места где затонул корабль, на поверхности моря среди обломков барахталось десятка два-три моряков, всё что осталось от экипажа.
   -Семафор Беренсу - подобрать остаток экипажа с броненосца.
   Мы устремились за вторым броненосцем, так как наша скорость была на пять узлов больше, то быстро нагоняли его. И то, что он на время прикрылся своим собратом, это его не спасло, и он также отправился на дно. Но нам опять не повезло, ещё один крупный снаряд попал в нас, угодив в палубу перед носовой башней проникнув в помещение паровых шпилей. Взрыв выдрал один из шпилей, снеся его за борт вместе с якорной цепью, что осталась без якоря потерянного нами чуть раньше. При взрыве этого снаряда мы потеряли пять человек убитыми и восемь раненых, всего за бой потеряно одиннадцать человек из них три офицера и двадцать три было ранено. В "Полтаву" за всё время боя, попал всего один 170-мм снаряд, и каких-либо существенных повреждений он не нанёс, но погиб один матрос, четверых ранило. После того как мы наконец расправились с последним броненосцем, то сразу повернули на север и пошли догонять отряд Плена.
   Глянул на часы, с момента открытия огня и до потопления второго броненосца прошёл час.
   -Сколько прошло времени с того момента как пришла радиограммы от Плена?
   -Почти сорок минут как он отходит от Мемеля - ответил Пилкин. У него на хвосте восемь кораблей. Три из них хоть и старые, но это броненосцы типа "Виттельсбах", один быстроходный крейсер и эсминцы.
   -Броненосцам его не догнать. А от крейсера и эсминцев он отобьётся при любых обстоятельствах. Ему нужно как можно дальше завлечь броненосцы от порта. И если это ему удастся то мы отрежем германские корабли от берега. А там нас опять рассудят пушки. И я думаю, и вы наверно тоже, приговор будет в нашу пользу.
   В рубке прозвучал смех. У всех было приподнятое настроение после результативного боя. Так ещё и появилось возможность увеличить наш счет. И что из того что в этот раз нам должны противостоять какие-то три броненосца.
   В тот момент, когда посылалась радиограмма, на крейсере "Адмирал Макаров" неправильно распознали германские корабли. Их преследовали только два броненосца, третьим был броненосный крейсер "Принц Генрих". Он по силуэту был очень похож на броненосец, да и вооружение у него почти такое же.
  
  
   III
  
   Петроград 1925 год контр-адмирал Павел Михайлович Плен вспоминает некоторые моменты августовского рейда 1915года, в котором он принимал непосредственное участие.
  
   Вечером 29 июля адмирал Бахирев получил приказ готовить своё соединение к выходу в море. Ему было поставлено задание, сопроводить к Рижскому заливу конвой. В тот же день адмирал собрал нас, чтоб поставить каждому задачу по подготовку кораблей к походу. В оперативной группе на тот момент я командовал крейсерским отрядом и держал свой флаг на "Адмирале Макарове". Адмирал Бахирев до недавнего времени также держал свой флаг на этом же крейсере, будучи начальником 1-ой бригады крейсеров, а я командиром крейсера. Сейчас же крейсером командовал Владиславлев Петр Петрович.
   31 июля наше соединение или как оно тогда называлась "Оперативно-тактическая боевая группа" в полном составе вышла в море. Утром 1-го августа мы благополучно дошли до Ирбенского пролива. Первая часть поставленного перед нами задания мы выполнили. В дальнейшем нам предстояло прикрыть минные заградители, которые осуществляли минирование пролива а потом проводить их обратно. Но вот тут-то адмирал принял для многих неоднозначное решение. Если честно, то я был, не то чтобы против вылазки к Мемелю, но я не разделял взглядов тех, кто был безоговорочно за поход туда. То задание, что поставило перед нами командование, мы выполнили. Подкрепление до Ирбенки проводили, пролив минами завалили, и противник этому не препятствовал. Так зачем нам ещё к Мемелю идти. Адмирал Бахирев поставил передо мной задачу. С двумя броненосными крейсерами и с четверкой эсминцев произвести обстрел Мемеля. На море в этот день стояла тихая и почти безветренная погода, что было не очень хорошо для скрытного рейда к берегам противника. Дым из труб не рассеивался, а сразу столбом вздымался на огромную высоту. Если пойдем вдоль берега, нас обязательно по этому дыму обнаружат. На что я и посетовал адмиралу. Но адмирал и не думал приближаться к берегу ближе чем на двадцать миль. Сразу взял мористей, курсом строго на запад в сторону острова Готланд, потом постепенно склоняясь к югу. Мемель мы обошли стороной и на почтительном расстоянии. На двадцатом меридиане повернули строго на юг. Я понял замысел "Короната", адмирал решил выйти с эскадрой к Мемелю с юга и этим на какое-то время ввести противника в заблуждение.
   Когда подошло моё время, я направился со своим отрядом к Мемелю, "Коронат" же повёл свои линкоры ещё дальше на юго-запад, чтобы прикрыть нас от внезапного нападения с тыла. Чтобы сильно не дымить и не быть раньше времени обнаруженными, ход держали не более двенадцати узлов. Кроме того на удалении пяти миль в передовом дозоре шел "Забайкалец" Пилкина-младшего, высматривая по курсу дозорные корабли противника. И как оказалось, это было верное решение. "Забайкалец" повстречал переоборудованный из рыболовного траулера дозорный корабль, с небольшой пушечкой на высоком полубаке. Адмирал Бахирев был уверен, что наше появление с юго-запада, должно ненадолго сбить немцев с толку. Так оно и вышло. Прежде чем там поняли, что к чему, эсминец быстро сблизившись с противником и успел разнести его настройки. Так что передача их радиостанции заткнулась после нескольких знаков. Этот инцидент с дозорным кораблём заставил нас немного поволноваться. Сразу же было выдвинуто несколько версий. Приняли ли германцы этот короткий сигнал, а если приняли, то поняли ли, что он означает. Или это поломка радиостанции или чего-то похуже. Однако все сошлись в одном - германцы однозначно могут послать кого-то проверить, отчего больше нет никаких известий от дозорного корабля. А на это нужно время. Вот его-то нам как раз должно хватить, чтоб подойти к порту на дальность стрельбы. Дальше как карта ляжет. Если будет сильное противодействие, придётся для обстрела задействовать только восьмидюймовую артиллерию. Нам была поставлена задача, нанести значительный ущерб портовым сооружениям, а для этого желательно подойти как можно ближе к порту, чтоб задействовать всё артиллерию.
   Вскоре мы подошли к минным полям прикрывающие подступы к порту, о чем меня предупредил Владиславлев. В этих водах надо быть предельно осторожным, так как они сдобно засеяны минами и представляют слоёный пирог. Так как тут ставили мины и мы и германцы. Отсюда уже рукой подать до Мемемя. Ещё несколько миль и мы можем задействовать свои восьмидюймовки. Я был уверен, что с берега нас уже заприметили по дыму. Да при такой идеальной погоде наши черные столбы дыма только слепой не увидит. И вот там, на берегу теперь гадают, кто это в море идет по направлению к порту. А ещё возьмут да вышлют или уже выслали дозорный корабль, так как известий от предыдущего они так и не получили. А если всё же догадались, что неспроста их дозорный корабль заткнулся на полуслове и теперь нам готовят горячий приём.
   И здесь нам крупно повезло - но этого мы пока не знали - немцы ожидали прибытие своих кораблей, тех самые, что через несколько минут будут обнаружены "Новиком", а ещё через некоторое время и линкорами Бахирева.
  
   IV
  
   В Мемеле ожидали прихода своих кораблей из состава четвертой эскадры линейных кораблей Открытого моря. Готовилась крупная морская операция по прорыву в Рижский залив, и для этих целей вице-адмирал Шмидт усиливал главные силы прорыва. Тут уже находились корабли контр-адмирала Альбертса. И когда в юго-западной части горизонта показались дымы, это не вызвало большого беспокойства, хотя корабли и появились чуть раньше запланированного срока, но кто его знает, может они шли с более высокой скоростью. С большого расстояния было затруднительно определить, что это за корабли показались из-за горизонта. Да и солнце слепит. Наблюдателям видно, что башни на кораблях присутствуют, но вот сколько орудии в башнях, два или одно не разглядеть. С трубами тот же случай, корабли уже повернули к входному фарватеру между минными полями. И с носовых углов на таком расстоянии не понять, сколько на приближающихся кораблях труб - две или четыре. Там решили что это подходят корабли Энгеля.
   Когда до порта оставалось шестьдесят кабельтовы или шесть миль, корабли повернулись бортом, и немцы сильно удивились, разглядев перед собой четырёхтрубные русские броненосные крейсера в сопровождении четырех миноносцев. Вот головной начал пристрелку определяя дистанцию до порта. Первый снаряд упал с большим недолетом на песчаной косе, которая отделяет бухту от моря, следующий с перелётом упал на берегу среди жилых построек, третий упал в воду гавани среди стоящих тут кораблей и судов. И вот уже все корабли открыли огонь по порту. Немцы недолго прибывали в растерянности, их береговые батареи тут же открыли огонь по русским крейсерам.
  
   V
  
   Немцы не ожидали нас. Мы спокойно, как на полигоне, произвели пристрелку, и уже после третьего пристрелочного снаряда открыли огонь, полным бортовым залпом, предварительно передав данные на остальные корабли отряда. Двигаясь малым ходом вдоль кромки минного заграждения, корабли вели огонь из двадцати четырех орудий. Четыре восьмидюймовых, восемь шестидюймовых, и двенадцать четырехдюймовых орудий стреляло по порту где уже после первого же залпа показался дым от пожара, кто-то куда-то попал. Немцы открыли ответный огонь после нашего второго залпа и довольно не дурно. Первые снаряды упали точно перед нами, но на удалении трёх кабельтовых. Следующий залп лег с перелётом до пяти кабельтовых.
   -Ваше высокоблагородие, немцы с береговых батарей отвечают четырёхорудийными залпами, калибром ни как ни меньше восьми дюймов.
   -Увеличить ход до девяти узлов, у них всё здесь пристреляно.
   Корабли начали увеличивать скорость, и в этот момент по корме с недолётом пару кабельтовых, между крейсерами встали два огромных водяных столба.
   -А это уже похоже на одиннадцать дюймов, попади такой в наш крейсер, и мы можем лишиться хода на виду вражеского порта, и тогда нам не поздоровится - высказался командир крейсера. Один румб влево немного увеличим дистанцию, огня не прекращать, вести беглый.
   Немцы ввели в строй крупнокалиберную береговую батарею с одиннадцатидюймовыми орудиями, про которую мы ничего не знали - предположил я. Лейтенант Мохоловец постарайтесь засечь, откуда стреляют эти тяжелые орудия.
   Обстрел порта продолжался, уже в нескольких местах подымался дым от пожаров, горело и на берегу и в гавани у причала. Немцы отвечали интенсивным огнём, но слава Богу прямых попаданий нашим кораблям удалось избежать. Хотя повреждения и даже двое раненых от осколков были. А обстрел длится всего-то немногим более десяти минут. Крупнокалиберную батарею так и не удалось обнаружит, да она после двух залпов почему-то замолчала и больше не стреляла. Но лейтенант Мохоловец предположил что эта батарея находиться где-то на материковом берегу юго-западнее города а не на косе, так как её снаряды, по его мнению, перелетают через косу.
   -Ваше высокоблагородие, в порту что-то движется, мачты перемещаются к выходу. И это похоже на большие военные корабли, они пытаются выйти из бухты - взволнованным голосом проговорил артиллерийский офицер.
   Я приник к смотровой щели в броне боевой рубки, и стал всматриваться вдаль, вот первым из порта показался немецкий малый крейсер, но он нам не противник, но за ним двигались ещё мачты каких-то боле крупных кораблей.
   -Крейсерам перенести огонь по выходящим кораблям противника. Сейчас у нас идеальная позиция, можно стрелять даже с перелётами. В этом случае достанется судам, идущим вслед за крейсером. Противник допустил серьёзную ошибку. Скорее всего, капитан немецкого двухтрубного крейсера поспешил и вырвался вперёд, надеясь на свою скорость. Невероятно, столь слабый корабль во главе колонны выходящих кораблей, он даже ответить нам не мог в силу слабости свое артиллерии, хотя и дальнобойной.
   -Перенести огонь на головной крейсер.
   После четвёртого залпа этот крейсер получил попадание 203-мм снарядом в носовую часть сразу за далеко выступающим тараном. В носу образовалась большая пробоина, в которую тут же устремилась вода. Крейсер свернул в сторону песчаной косы, чтобы приткнутся к ней. Как только крейсер сошел с фарватера, то открыл нам обзор на тех, кто шел позади него. Глядя на эти массивные утюги, сразу становиться ясно, из порта выдвигались броненосцы.
   "А вот это для нас совсем не подходящий противник" - промелькнула мысль в голове. Хотя одному утюгу уже досталось, у него на носу перед башней разгоралось пламя. Похоже, один из перелетов всё же достал его.
   Головной корабль выстрелил из носовой башни и через некоторое мгновение впереди по курсу встали два огромных столба воды.
   -Вот вам и батарея в одиннадцать дюймов, по-видимому, один из них прямо от причала или с рейда вёл огонь по нам - объявил я.
   -По всей видимости, им кто-то перекрыл линию прицеливания, потому-то и было всего два залпа - добавил лейтенант Мохоловец.
   -И чтобы им больше никто не мешал нас обстреливать, они выходят из порта - высказался Владиславлев
   -Пора нам уходить Петр Петрович - посоветовал я ему.
   -Поворот на пять румбов. Полный вперёд - тут же последовала его команда.
   етр Петрович, прикажите сбросить имитатор перископа подводной лодки, это поможет их задержать, а следующий надо бросить через милю. Введём немцев в заблуждение, раз тот был просто имитатором, возможно, сейчас на самом деле подводная лодка, так мы выиграем во времени.
   Пока корабли противника двигались в узком фарватере и не имели возможности маневрировать, мы сосредоточили огонь на головном броненосце. Ответный огонь с него был не таким эффективным из-за пожара на баке, дым от которого закрывал дальномеры. Получив от нас ещё несколько снарядов, он начал сбрасывать скорость и прижиматься к кромке фарватера, чтобы пропустить мимо себя позади идущего. Чем мы незамедлительно воспользовались, увидев такую заманчивую цель. В этот момент я очень сожалел, что наши крейсера имеют всего по одному 203-мм орудию в башне, а не по два. А то, могли бы хорошо навтыкать немцам, пока они пытались разойтись на фарватере. Потопить не потопили бы, а вот нанести серьезные повреждения смогли бы. Понимая, что они совершают очередную ошибку, немцы отказались от этого замысла. Головной броненосец, имея пожары на баке и спардеке вновь увеличил ход, стараясь побыстрей миновать фарватер, и выйти на чистую воду. Один из его залпов лег недалеко от борта нашего крейсера. Динамический удар встряхнул корабль, а несколько крупных осколков ударило по надстройкам и трубам.
   -Два румба влево. Увеличить ход - тут же последовал приказ Владиславлева.
   Мы быстро отрывались от противника, выходя за дальность его огня. Подчиняясь приказу, мы уходили на север. А чтобы заманить его подальше в море, держась в десяти милях впереди противника, временами сбрасывали скорость. Этим маневром мы давали противнику приблизиться, и повод для открытия огня. Как только он производил один-два залпа, вновь увеличивали скорость и разрывали дистанцию. Так как за нами увязались два броненосца типа "Виттельсбах" это были "Швабен" и "Церинген" - а у них калибр такой, что могут одним снарядом - попади он в нужное место - сразу остановить крейсер, про эсминцы я молчу - для них и одного снаряда хватит, чтобы пойти на дно. Потому-то мы броненосцы близко к себе не подпускали. Но кроме броненосцев нас преследовали ещё два крейсера, "Принц Генрих" на пару с "Бременом" и четверка эсминцев. Но этого противника мы не опасались, и вполне могли с ними потягаться, вот только ни будь с ними рядом броненосцев. Так мы, понемногу играя в кошки-мышки, уводили противника подальше от берега. Если с нашими машинами будет всё в порядке, кроме "Бремена" и эсминцев, догнать нас больше некому. Когда мы уходили от Мемеля то передали на "Петропавловск" адмиралу свой курс и скорость, а также состав преследователей. Я уже представлял, что вот скоро позади наших преследователей покажутся дымы наших линкоров, и как противник начнется метаться в поисках выхода из создавшегося положения. Но куда они смогут уйти со своей-то скоростью от наших линкоров. И вот гремят над морем залпы двенадцатидюймовых орудий, и как эти снаряды сокрушают крупповскую броню. Проходят ещё какие-то мгновения, и броненосцы, перевернувшись, уходят на дно Балтики. Туда же вслед уходят и остальные корабли противника. Так было только в моих грёзах, а на деле вышло немного иначе. Не прошло и двух часов, как вдруг погоня за нами прекратилась. Мы всего-то успели их миль на тридцать увести. А немецкие корабли почему-то стали отворачивать от нас и брать курс обратно к Мемелю.
   -Ваше высокоблагородие, немцы поворачивают на обратный курс.
   -Как это на обратный курс? Мы же от них не отрывались! Или они решили, что нас уже не догнать?
   -Да не отрывались мы от них. Всё время находились на пределе дальности их орудий или чуть-чуть на пару кабельтов в не досягаемости. Они изредка постреливали, проверяя дистанцию, и некоторые их снаряды до "Баяна" с кабельтовый не долетали.
   Я вышел на мостик глянуть на немецкие корабли. В восьми милях от нас находились броненосцы и броненосный крейсер, на милю ближе держался "Бремен" и эсминцы. Так и есть, они разворачивались на обратный курс, и не абы как, а все вдруг, то есть одновременно. Если бы броненосцы просто решили прекратить нас преследовать из-за своей невысокой скорости. Они бы оставили "Бремена" с эсминцами проследить за нами до темноты и попытать счастья в ночной торпедной атаке. Но даже в этом случае, они не прекратили бы своё преследование, из-за нехватки пары узлов. У них была бы надежда на то, а вдруг на одном из наших кораблей случится поломка машин или выходу из стоя котлов. Да на ту же торпеду в ночной атаке с миноносца наскочить. Вот тогда нам пришлось бы сбрасывать скорость, чтобы взять корабль на буксир или снять команду, а его затопить.
   -Срочно сообщить адмиралу на "Петропавловск" - корабли противника повернули на обратный курс. И наше место не забудьте. Петр Петрович, поворачиваем на обратный курс, пойдем за германцами. Передать на "Баян" и эсминцы, преследовать противника.
   -Ваше высокоблагородие. Павел Михайлович. Как это преследовать? У них перевес в силах, они нас разнесут в два счета. Да и скоро начнет темнеть, а в темноте недолго и на торпеду с эсминцев налететь.
   -Петр Петрович, голубчик, им сейчас не до нас. Видите, как они убегают назад в порт. По всей видимости, получили сообщение от патрульного корабля - что тут по близости находятся русские дредноуты. Они решили, что мы были приманкой для них, чтобы выманить в море.
  
   Теперь мы преследовали противника и понемногу начали сокращать дистанцию. И вот я уже отдаю приказ носовой башне открыть огонь по крайнему в колонне крейсеру. Наши снаряды заставляют немного понервничать командира концевого корабля, которым в данный момент был броненосный крейсер "Принц Генрих". Противник так же отвечал на наши уколы. И когда эти ответы начинали рваться вблизи, мы немного отставали. И так продолжалось до тех пор, пока не показались наши корабли.
   -Дымы справа двадцать - поступило сообщение от сигнальщиков.
   Я приник к смотровой прорези боевой рубки и увидел, как с юго-запада на полном ходу - это видно по густому дыму стелющемуся за кораблями - приближались наши линкоры и крейсера, а чуть в стороне и впереди "Новик".
   Минут через пять, после того как нами были замечены наши линкоры, в полумиле от отряда немецких кораблей выросли три высоченных столба воды - это пристреливался головной линкор Бахирева.
   -На пределе старается достать "Коронат", чтобы не дать противнику укрыться в гавани. Если они успеют в гавани скрыться, а мы сумеем их там утопить, то со временем немцы смогут их поднять и отремонтировать - поделился я своими соображениями. Нужно топить их на подходе, там где большие глубины. Значит и затраты на подъём будут значительными.
   Следующий залп с линкора, приблизился к кораблям ещё на один кабельтовый.
   -Передать на "Петропавловск", недолёт составил четыре кабельтовых - приказал я.
   Нам отсюда было лучше видать, где падают снаряды, так как мы шли позади немцев, а не перпендикулярно как наши линкоры. Несколько минут наши огня не открывали, но было видно, что второй линкор выходит на параллельный курс своему собрату, намереваясь поддержать его огнём.
   -Пока наши линкоры молчат, давайте немного и мы постреляем. Передать на "Баян" Вейсу, выйти уступом влево. Петр Петрович прикажите открыть огонь.
   Крейсера вновь открыли огонь из носовых башен по концевому крейсеру, но после седьмого залпа стрелять прекратили, чтобы не сбивать прицел у вновь открывших огонь линкоров. Теперь они доставали до противника, но по-прежнему стреляли только носовыми башнями. Видя это, я отдал распоряжение лейтенанту Мохоловцу корректировать огонь линкоров.
   Вот все три немецких броненосных корабля открыли огонь, но после двух залпов прекратили его, так как для них дистанция была слишком велика, а пока решили прикрыться от огня линкоров дымовой завесой. На правый траверз стали выходить эсминцы. Вначале я подумал, что они пытаются организовать торпедную атаку, но увидел как, за эсминцами потянулся густой серый дым, который начал стеной отгораживать броненосцы от линкоров.
   -Петр Петрович. Помешать противнику, ставить дымы.
   Как только корабли открыли огонь по эсминцам, тут же противник открыли огонь по нам, принуждая нас маневрировать и этим сбивать прицел или вовсе прекратить огонь. Тогда нам с "Баяном" пришлось, перенесли огонь на крейсера, и вступить с ними в перестрелку. Наши эсминцы, пользуясь тем что их орудия более дальнобойные, продолжали обстреливать эсминцы противника, не боясь получить от них сдачу. Не выдержав сосредоточенного огня с эсминцев, противник прекратили ставить дымовую завесу, и бросились под защиту своих броненосцев.
   Два отряда кораблей приближались к Мемелю, до которого оставалось менее десяти миль. Это полчаса ходу, но линкоры уже вышли на параллельный курс и задействовали всю артиллерию главного калибра. Вскоре противник начал получать накрытия. Снаряды рвались вблизи кораблей, осколки секли небронированные участки надстроек и бортов.
   Видя что броненосцам приходится туго, "Бремен" и эсминцы увеличив скорость, стали обгонять свои броненосцы намереваясь быстрей скрыться в порту. За ними вдогонку - как нам вначале показалось - не выдержав огня с линкоров и бросая свои броненосцы, поспешил броненосный крейсер "Принц Генрих". Нет, крейсер не бросил своих собратьев, а как более слабый становится во главе колонны, предоставляя честь принять самому последнему броненосцу, но и более сильному и лучше защищённому, все поздравления с наших крейсеров.
   Броненосцам до спасительной бухты оставалось пройти семь миль, ещё немного времени и они смогут скрыться в порту. От огня линкоров у них пострадали только борта да надстройки, посеченные осколками, это в надводной части. Но были и подводные повреждения, от динамических ударов близко разорвавшихся снарядов. Местами повылетали заклепки, кое-где разошлись швы, вода начала поступать внутрь корпусов, это всё незначительные повреждения, прямых-то попаданий не было. Казалось спасение совсем рядом, как в средний броненосец попало сразу два снаряда. Это отличился "Петропавловск". Один из снарядов ударил между башнями среднего калибра в районе второй дымовой трубы и вызвал пожар. Второй попал в фок-мачту, позади броневой рубки. Эти попадания не сказались на скорости корабля, и он спешил побыстрей добраться до берега. Бахирев приблизился к берегу так близко, что береговые батарей начали пристрелку, но пока с большим недолётом.
   Через пару минут, в броненосец идущим последним попало сразу несколько снарядов. От такого удара он, похоже, даже подпрыгнул в воде. Корабль покатился влево, замедляя ход. Нам было хорошо видно, что броненосец стал крениться в сторону линкоров, а в его средней части и на корме бушевали пожары. Он всё больше и больше отставал от своих товарищей, забирая левее принятого всеми другими курса. По всей вероятности у него вышло из строя рулевое управление, а также имеет неполадки в энергетической установке. Крейсер "Бремен" и эсминцы успели прорваться к Мемелю, и теперь могли не опасаться, что их потопят в паре миль от берега, где значительнее глубже, чем в порту. Естественно лучше потонуть в порту или у самой косы, на которую можно будет в случае чего выброситься, но не допустить больших жертв среди членов экипажей, под снарядами русских двенадцатидюймовых орудий.
   Линкоры остановились, нет, они не остановились, они медленно двигались вне зоны действия орудий береговых батарей и расстреливали пытающихся скрыться в порту противника. В броненосец, что шел последним, а это был "Церинген" попало еще несколько снарядов. Он уже не мог двигаться, пылая с носа до кормы, медленно погружался кормой в воду. "Принц Генрих" и "Швабен" ещё сохраняли ход, медленно, на сколько позволяли повреждения отходили к спасительному берегу. "Принц Генрих" понемногу уходил вперёд, оставляя своего собрата на расстрел русским. "Швабен" отвечать уже не мог, его кормовая башня была разбита. Начиная от второй дымовой трубы и до разбитой башни, был один сплошной пожар. До спасательного входа в бухту оставалось около мили.
   Пока линкоры адмирала пытались добить броненосец с крейсером, я с крейсерами второй раз за сегодняшний день начали обстрел порта. Сосредоточив двумя своими крейсерами огонь на береговых батареях и этим отвлекали на себя внимание, давая свободу второй паре крейсеров свободно обстреливать порт и всего того что там находилось. Через некоторое время в порту корабли и портовые постройки стали страдать от огня крейсеров. Наблюдались пожары на некоторых судах, кое-кто из них снимался с якорей и отходил вглубь бухты. Видя это, противник перенёс огонь на "Олега" с "Богатырем" вынуждая их отойти. Тогда мы пошли на сближение, чтобы могли поучаствовать в обстреле и 152-мм орудия. Не успели мы выпустить по берегу два десятка крупнокалиберных снарядов, как поступил сигнал с флагмана на отход. И в этот момент, как только крейсер начал выполнять поворот, нам в носовую оконечность влепили большую дуру, корабль тряхнуло от носа до кормы, от киля до клотика.
   Надо же такому случиться, уже выходили из боя. И на тебе, получи напоследок, чтобы не радовался. Владиславлев уже отдавал команды на устранение затопления в носовом отсеке и пожара, что разгорался в носовой части. Дым от пожара окутал боевую рубку, и пребывание здесь стало невыносимым, и мы были вынуждены покинуть её, и спустится на палубу. А из-за близости к пожару артпогреба, его пришлось затопить. Кроме того разорвавшийся снаряд нанес своими осколками повреждения корпуса. Образовалась течь, да и вода захлестывала в пробоину, которую он проделал в полуметре от ватерлинии, из-за всего этого увеличилась осадка носом. Крейсер стал плохо слушаться рулей, нам пришлось сбросить скорость до среднего и плестись домой - образно говоря - с опущенной головой. А так, все участники боя, головы свои держали высоко. Я думаю, мы это заслужили. Ещё бы, в течение двух месяцев одержать вторую победу, и эта более весомая, чем предыдущая. В этом походе нашими линкорами были потоплены три броненосца, "Эльзас", "Брауншвейг", и "Церинген" и серьёзно поврежден броненосец "Швабен" (про него можно сказать, что и он тоже был уничтожен, так как немцы его не пытались восстанавливать, а сняли с него орудия для береговых батарей). Сейчас он стоит приткнувший носом к песчаной косе, на корабле бушуют пожары. Из-за близости берега, команда, что не занята тушением пожаров, покидает горящий корабль. Кто вплавь - если хороший пловец, кто на подручных средствах - так как многие спасательные средства уничтожены взрывами и огнём - добирается до спасательного берега. Было много погибших и раненых среди членов экипажа. На этом броненосце погиб и младший флагман четвёртой эскадры контр-адмирал Альбертс. Был повреждён бронепалубный крейсер "Тетис" и броненосный крейсер "Принц Генрих". Хотя они и скрылись в гавани, но долгий ремонт им обеспечен. (После восстановительного ремонта они больше не входили в боевой состав флота, а были переведены в учебные корабли) Кроме того повреждения получили и остальные корабли противника, и в этом поучаствовали все корабли отряда. Почему линкоры сразу не добили броненосец? Да просто боекомплект был почти расстрелян. Оставалось только по десять снарядов на ствол, и то почти половина из них во вторых башнях. А в носовых башнях, по три-пять снарядов на орудие.
   И вот теперь из-за "Адмирала Макарова" эскадра плелась домой на десяти узлах.
  
   VI
  
   Борт линкора "Петропавловск" 18.50-20.20
  
   Как только мы разделались со вторым броненосцем, не стали задерживаться на спасение остатков его экипажа, а взяли курс на соединение с отрядом Плена, который уводил за собой на хвосте целую эскадру кораблей противника. Нам надо было спешить, хотя мы знали, что у преследователей скорость на пару узлов меньше и броненосцы отряд Плена не догонят. Но там были эсминцы и крейсер, которые могли догнать Плена, а эсминцы вполне могут попытаться выйти в торпедную атаку на наши крейсера. А вдруг им повезет, и они торпедируют один из крейсеров, и он потеряет ход, тогда его могут догнать броненосцы и добить. Вот тут мы и должны помочь Плену, но будем надеяться, что всё обойдется. Прошло минут сорок, как линкоры шли почти на пределе турбин, крейсера понемногу начали отставать, не выдерживая такой гонки, с нами держался только "Новик" - как всегда шел впереди.
   -Ваше Превосходительство! Радиограмма от капитана первого ранга Плена. - "Корабли противника поворачивают на обратный путь, веду преследование".
   В голове пронеслось: "Значит, противник получил сообщение, что русские линкоры потопили между Мемелем и Пиллау два броненосца, и всем надлежит прятаться в ближайших портах".
   - Курс в точку в семи милях севернее Мемеля. Владимира Константиновича, выжать все, что можно из турбин.
   И опять подумал: "А я в своём времени прочитал в журнале на военно-морскую тему о гонке линкоров. Её устроили красные военморы на Балтике во второй половине двадцатых. Так там один из линкоров некоторое время превысил двадцать пять узлов. А мы попытаемся достичь двадцать четыре и более, ведь "Полтава" на испытаниях превысила эту скорость".
   - Передать на крейсера, идти самостоятельно и, по возможности, сильно не отставать.
   Когда получили вторую радиограмму от Плена, то выходило, что в этот момент немецкие корабли были в двадцати пяти милях от Мемеля, а мы в это время в тридцати шести милях.
   Мы спешили отрезать немецкие корабли, но понимали, что у нас время в обрез, можно не успеть. Возможно, подойдем одновременно и сможем лишь пострелять немцам в хвост, когда они будут входить в порт. Мы продолжали гонку. Пилкин уже начал жаловаться, что машинная команда устала.
   - Послать всех свободных людей, помочь кочегарам, - приказал я ему, - и доведите до всех, это нужно для дела, пообещайте по лишней чарке в течение трех дней. Пусть продержатся ещё минут сорок и не сбрасывают скорость.
   Машинная команда и добровольно принудительные помощники не подвели, не подвела и техника. Скорость в течение последних полутора часов колебалась от двадцати трех до двадцати четырех узлов, наши крейсера шли с отставанием порядка пяти миль. И вот, наконец, сигнальщики заметили на горизонте дымы, которые двумя группами двигались в сторону Мемеля, пересекая наш курс. Мы шли почти перпендикулярно к тем кораблям.
   - Неужели мы не успеваем, немцы проскочат в порт раньше? А нельзя срезать угол и ещё немного довернуть к Мемелю?
   - Ваше Превосходительство, мы и так почти вдоль кромки минного поля идем, можем в любой момент нарваться на мину, если оно неправильно определено.
   - Сколько до немцев?
   - Сто тридцать кабельтовых. Ещё далеко, недостать. Надо подождать минут десять.
   Это хорошо, что мы идем не вдогонку, тогда бы точно не успели, - высказался Пилкин.
   Линкоры шли на сближение. Первый пристрелочный залп почти по носу. Воздействия пороховых газов на носовую часть корабля были колоссальные, кроме того, у нас носовая часть повреждена после двух попаданий в предыдущем бою, не хватало ещё самим себе повреждения нанести. Но стрелять приходилось именно по курсу, и тут нечего не поделаешь. Первый залп - недолет, но какой, с такого расстояния точно не определишь. Второй также лёг с недолетом, значит, мы ещё слишком далеко. Это подтвердила радиограмма от Плена - недолет составил с полмили. Мы решили ещё пару минут подождать.
   - Сигнал на "Полтаву", выйти на левый траверз.
   Линейные корабли молчали минуты три-четыре, продолжая сближаться. Нам отсюда было видно, что крейсера Плена начали обстреливать концевые корабли противника.
   - Владимир Александрович, не пора ли нам пострелять, пока (чуть не обмолвился фрицы) немецкие корабли не скрылись?
   Линкор содрогнулся от залпа носовой башни, мне даже показалось, что он притормозил из-за чудовищной отдачи. Наши снаряды начали доставать противника, это стало понятно, потому что крейсера Плена прекратили обстрел, чтобы не сбивать нам прицел. Мы понемногу приводили противника на левый траверз, чтобы ввести в действие всю артиллерию. Ага, немцы открыли ответный огонь. Четыре водяных столба взметнулись не менее чем в полутора милях от нас. Далековато для их орудий. Следующий залп о противника и уже восемь водяных столбов поднялось в мили от нас. После этого противник на некоторое время прекратил огонь.
   - Ваше Превосходительство, эсминцы противника похоже готовятся к торпедной атаке, - заволновался Владимир Константинович.
   Было видно, как четыре эсминца выдвинулись из-за строя броненосцев и двинулись в нашу сторону, но они были пока очень далеко. Командир линкора Владимир Константинович тут же отдал распоряжение об отражении торпедной атаки. Но как оказалось, эсминцы не пошли в атаку, а отойдя на несколько кабельтовых от своих броненосцев и повернув на параллельный курс, начали ставить дымовую завесу, прикрывая свои корабли от нашего огня. Нам на некоторое время пришлось прекратить огонь из-за того что цель скрылась от нас сплошной стеной дыма. Но тут нам на помощь пришел Плен, заставив своим огнём прекратить эсминцам постановку дымовой завесы.
   Линкоры продолжали сближаться с противником, как только дымовая завеса поредела, и корабли противника стали видны, мы снова возобновили огонь. После нашего третьего залпа крейсер и эсминцы, что держались рядом с броненосцами, бросили их и поспешили к Мемелю, чтобы скорее спрятаться за береговыми батареями. Концевой корабль, вначале принятый нами за броненосец, оказался броненосным крейсером, начал обгонять своих, после чего встал во главе колонны. Нам пока не удавалось поразить корабли противника, накрытия были, а вот прямых попаданий нет. Противник также нам отвечал не точной стрельбой, хотя его снаряды доставали до нас.
   - Ваше Превосходительство, через десять минут нам придётся отворачивать с курса, - предупредил флагманский штурман, - впереди минное поле.
   - Предупреди Владимира Константиновича и начинай отсчет, чтобы не вылететь на мины. Пока идем на сближение, огонь не прекращаем.
   Наконец, средний корабль колонны получил от нас прямое попадание, скорость не потерял, но на нем разгорался пожар. Следующим залпом "Полтава" добилась попаданиями сразу тремя или четырьмя снарядами в идущий концевым "Церинген". Тот сразу потерял ход и выкатился из строя. Броненосец окутался дымом от начавшихся на нем пожаров. Даже с такого расстояния стал заметен его крен на правый борт. Всё, этот не жилец, и мы ему не дадим уйти. После этого ответный огонь с броненосцев противника заметно ослаб, но тут открыли огонь береговые батареи, помогая своим броненосцам ускользнуть от нас. Линкоры начали поворот влево, выходя в хвост противнику, так как дальше этим курсом мы не могли преследовать, можно наскочить на минное поле. Нам ещё раз повезло попасть в "Швабен" и, как оказалось, что один из наших перелётов попал ещё и в крейсер. "Полтава" в это же время добивала "Церинген" который отставал уже на целую милю от впереди идущих. Мы не могли подойти ближе к берегу и, тем более, войти в узкий фарватер, где всё пристрелено орудиями береговых батарей. Нам пришлось изменить курс на северо-восток и двигаться вдоль кромки минного поля, что прикрывал порт. "Петропавловск", уменьшив скорость до малого, сосредоточил огонь на "Швабене" пытаясь потопить его на подходе к порту. Это нам так и не удался сделать, хотя ещё пару раз добились попаданий, но горящий броненосец сумел выброситься на мель около входа в порт. "Полтава" расправилась с "Церингеном", он затонул примерно в трёх милях прямо на фарватере. После потопления броненосца "Полтава" перенесла огонь на крейсер, который в это время с заметным креном и пожаром в спардеке проходил между материком и песчаной косой. Плен со своими крейсерами обстреливал береговые батареи, стараясь их подавить и дать возможность паре крейсеров Вердеревского обстрелять порт и суда, находящиеся в бухте.
   Вдруг замолчала наша носовая башня, это было так неожиданно, остальные башни ведут огонь, а она молчит. Неужели вышли из строя механизмы по техническим причинам, так как попаданий в неё не было. А хотя могло повлиять на её работу то попадание, что мы получили вблизи башни в помещение шпилей, да и последующая стрельба по носу, могла повлиять на подбашенные подкрепления, просесть палуба и заклинить башню.
   -Выяснить в чем дело, почему прекратила огонь носовая башня - тут же последовал приказ Пилкина.
   Все оказалось банальнее, просто в башне закончились снаряды, их там осталось по три на ствол, потому она и прекратила огонь. Похоже, мы так увлеклись, и совсем забыли, что у нас не бездонные погреба. Не дай Бог, если сейчас появятся дредноуты противника, нам даже ответить будет нечем.
   -Прекратить огонь - приказал я
   -Но Ваше Превосходительство, броненосец ещё не добит - возбужденным голосом проговорил Крыжановский.
   -Передать сигнал на корабли, прекратить огонь всем следовать за мной. Крыжановский проложить курс на север. Идем домой. Надо выяснить, сколько снарядов осталось на "Полтаве".
   Я ещё не полностью отошел от боя, как и все в боевой рубке "Петропавловска", были возбуждёны только что закончившимся боем. Поздравления сыпались со всех сторон, особенно радовался наш главный артиллерист Свиньин. Но я решил его немного остудить.
   -Владимир Александрович, голубчик, а вы что так радуетесь? Ваши подопечные на потопление трех допотопных броненосцев расстреляли весь боезапас, и нам из-за этого пришлось помиловать четвёртый, а самим быстрей уходить домой. Это хорошо, что немцы об этом не знают, а то бы выслали ещё парочку таких же броненосцев за нами вдогон, а нам и отбиться нечем. Ладно бы только броненосцы, а если вдруг дредноуты, хотя от них мы бы сбежали, но нам пришлось бы затопить своего "Макарова" предварительно сняв команду. И не дай бог, тут появятся линейные крейсера, вот они нас догонят и свяжут боем. А у нас, сколько снарядов осталось, чтоб отбиться? Не скажешь?
   -Сто двадцать три снаряда у нас. На "Полтаве" около двухсот.
   Это о чем говорит - что десять минут мы можем пострелять, ну а если отбиваться от противника каждой башней по очереди, вначале один линкор, потом следующий, то можно растянуть это удовольствие почти на час - проговорил я это все с иронией. Это значит, что мы ещё немного повоюем и дадим крейсерам уйти.
   Как только придем в Гельсингфорс, отдам распоряжение - всегда оставлять одну четверть боезапаса в башне на более сильного противника - проговорил я вслух, конкретно не к кому не обращаясь.
   Я точно не помнил, когда именно немцы перевели свои дредноуты с Северного моря на Балтику. Может они уже где-то здесь в одном из портов балтийского побережья, и вышли в море сразу после известия о встрече своих броненосцев с русскими линкорами и об обстреле Мемеля. Поэтому я повел свой отряд на север, надо было уводить корабли подальше от вражеского побережья, так как встреча даже с парой немецких линкоров могла плохо кончиться для нас. Нет, я не боялся пары линкоров, будь эта встреча в другой раз, а вот сейчас, у нас просто нет другого выхода, как уходить быстрей и подальше. И всё из-за того, что в артпогребах оставалось снарядов на десять минут боя. Да и быстро уходить у нас не получалось. Из-за поврежденного флагманского крейсера Плена, нам пришлось уменьшить скорость до десяти узлов.
   Мы уходили, а позади нас поднимался дым от пожаров, как в самом порту - там горели какие-то постройки, так и в гавани, где горели суда и повреждённый крейсер. У песчаной косы пылал выбросившийся на отмель броненосец противника, а так как на море опускались сумерки, то зарево его пожара было хорошо видно и это не могло не радовать нас.
   Ну и что из этого, что все эти броненосцы ровесники нашей "Славы", и по мощи не шли ни в какое сравнение с нашими дредноутами. Но не в этом суть - был противник слаб или силён, а в том, что мы уничтожили его. В той временной истории, из которой я прибыл, такой же расклад случился и с нашими броненосцами при Моонзунде, когда "Слава" и Цесаревич" сражались с двумя немецкими дредноутами, пусть они слабее наших линкоров, но их прикрывал и поддерживал огромный флот. И нашим броненосцам пришлось отступить, но они небыли потоплены, хотя нам и пришлось самим уничтожить "Славу" из-за невозможности провести её по мелкому фарватеру. Да, наши броненосцы прикрывались минными полями, и немецкие линкоры не могли вот так быстро сократить дистанцию, как мы сегодня. Им приходилось почти на пределе дистанции вести огонь по "Славе", так как только она одна могла отвечать на огонь противника, а под конец боя - всего из двух орудий, вторая пара орудий вышла из строя по техническим причинам. Но шестнадцать орудий против двух в одном залпе, это ли не подавляющие превосходство. У нас и то был сегодня только трех разовый перевес и противник сражался достойно.
   -Ваше Превосходительство, противник сегодня понёс ощутимые потери, но это всё старые броненосцы, и с их потерей кайзеровский флот, ни сколько не утратил своей мощи. Да, их тут на Балтике стало на четыре меньше, но у них во флоте их в пять раз было больше чем у нас, и я не беру в расчет десятку совсем старых броненосцев береговой обороны - начал разговор Пилкин. А адмирал Гопман должен чем-то ответит нам за этот рейд, да и их адмирал-штаб обязательно что-то предпримет против наго флота. После нашей первой победы они подумали, что у русских это вышло случайно. И они, ввиду превосходящих сил сумели тогда потопить два крейсера, да и погода благоприятствовала этим русским, что не позволила вовремя их обнаружить. Но сегодня погода была идеальной, и у нас опять был перевес в силах. После этих двух побед одержанных нами и в виду того что англичане ведут себя на море пассивно, Кайзер как я думаю, пошлёт свои дредноуты сюда к нам на Балтику чтобы заблокировать нас в Финском заливе. И не те два линкора, о которых мы знаем, а гораздо больше так как у них есть такая возможность для переброске линейных сил.
   "Ой, как прав Пилкин, но я не сказал, что на Балтику идут, или уже пришли все дредноуты первой эскадры флота Открытого моря, да ни одни, а с линейными крейсерами. Да и как я мог сказать об этом или опять сослаться на своё предвиденье".
   -Вы правы Владимир Константинович. Вы даже не представляете, как скоро нам придётся вступить в бой с половиной Кайзеровского флота. А у нас для этого нет сил. Новых кораблей тоже нет, и придется сражаться тем, что есть в наличии флота. Будь у нас островное государство как Англия или Япония, да в крайнем случае подошли и Франция с Италией, мы могли бы сосредоточить весь свой флот в одном месте и это были бы уже не малые силы. А так весь российский флот поделён на два театра боевых действий. И что получается, на Черном море он преобладает и даже слишком, а тут на Балтике он у нас слабый, вот нам и приходится прятаться за минно-артиллерийскими позициями. Это нам ещё крупно повезло сегодня и месяц назад, что мы встретились - как вы только что говорили - со слабыми силами. А что будет, если мы встретимся с превосходящими силами противника - бежать и прятаться за этой самой минно-артиллерийской позицией. Чуть раньше, хотя бы на пару лет были бы заложены все эти корабли, что сейчас находятся на верфях. Большинство из них сейчас уже находились бы в строю, вот тогда можно было повоевать с немцами. А если честно, нам ещё с десяток лет не нужна была эта война.
   -Ваше Превосходительство, радиограмма от Ренгартена - взволнованным голосом проговорил старший радист.
   -Мне кажется господа, что сие известие ничего хорошего нам не сулит - прокомментировал такое поведение радиста, Свиньин.
   -Да, вы правы Владимир Александрович - ответил я, прочитав телеграмму - это очень тревожное известие. Это радиоперехват переговоров между линкорами и эсминцами, если судить по примерным координатам пеленгов что удалось вычислить службе Ренгартена, то где-то позади нас примерно в семидесяти милях позади нас идут линкоры противника, сколько их точно нам сообщить не могут, не знают, но не менее двух это точно. Сигнал на "Макарова" увеличить ход, на сколько это возможно. Передать на все корабли, чтобы вели наблюдение за морем, возможна ночная атака эсминцев. Радио не пользоваться даже в самых крайних случаях. Передать сообщение капитану второго ранга Беренсу. "Отстать от отряда на двадцать миль и вести наблюдение за противником, если он появится на горизонте в течение ближайших трех часов, то можно воспользоваться радио и предупредить нас о составе отряда кораблей противника преследующих нас. В последующим - догонять нас, или самостоятельно идти в любой наш порт".
   Вот мы и удирали от невидимого противника, который шел за нами где-то там, в ночи. Что за корабли и сколько их, мы пока не знали. Вся надежда на Беренса, удастся ему обнаружить противника или нет, но и самому остаться как можно дольше не обнаруженным. Или противник прекратит преследование, сославшись на ночь, или то, что мы далеко от него оторвались. Эх, если бы не "Адмирал Макаров" нас было бы не догнать, как некстати он получил снаряд в носовую оконечность, хотя сейчас Плен пытается поддерживать ход в шестнадцать узлов, но этого маловато.
   -Николай Николаевич, сколько осталось до Гангута?
   -По моим расчетам, более ста двадцати миль.
   -Но мы не знаем, на сколько оторвались от противника - сказал озабочено Пилкин.
   -Давай будем считать по самому максимуму - это будет семьдесят миль. И если мы, вернее "Макаров" сможем поддерживать этот ход в шестнадцать узлов, то немцы не успеют нас перехватить - стал я производить расчеты - если только нас не преследуют линейные крейсера.
   Линейные крейсера были. Адмирал Хиппер, как только получил известие о морском бое под Мемелем вышел в море и сразу взял курс на перехват, намереваясь догнать нас у входа в Финский залив. Но он слишком поздно получил это известие и поэтому был далеко позади нас, и не при каких раскладах догнать не мог, если только при полной нашей остановке.
   Это у нас первый вариант и самый благоприятный для нас.
   А по второму варианту, что у нас?
   -Хочешь знать, что по второму варианту? По второму Владимир Константинович получается так, - если немцы где-то в сорока милях позади, то они нас нагонят у входа в Финский залив. Я прав, Николай Николаевич, или как? - задал я вопрос флагманскому штурману.
   -Это будет зависеть от многих ЕСЛИ...
   -Всё верно. В последующем всё будет зависеть от многих слагающих.
   Так оно и произошло. Германец нас не догнал, и мы благополучно добрались до входа в Финский залив.
   То что мы благополучно доберемся до своих берегов стало понятно после радиограммы от Беренса. Она пришла через два часа после того как мы его оставили вести разведку. Как впоследствии выяснилось, Беренс не стал ждать противника на месте, а пошел навстречу ему и через два часа обнаружил преследователей. Теперь мы знали, кто нас преследовал. Германские корабли шли двумя группами. В первой группе, что была в пятидесяти милях позади нас, шли два крейсера и четвёрка нефтяных эсминцев - это были самые новые и скоростные корабли. Отстав о них на десять миль, шли два линейных корабля типа "Нассау" под охраной крейсера и пяти больших миноносцев.
   -И что они увязались за нами, и никак не отцепятся? Неужели мы так сильно их обидели потоплением трёх развалюх, что даже в ночь за нами бросились в погоню, - возмущался наш штурман узнав содержание радиограммы. Или разозлились за обстрел портовых сооружений Мемеля? Сам же город мы не обстреливали. Ну, может одним или парочкой не туда залетевшими снарядами, мы и напугали их обывателей. Но на то и война.
   -Разозлились за всё сразу, и за потопление, и за обстрел и за то что опять получили оплеуху - высказался я. Ещё они знают что один из наших крейсеров имеет повреждения. И что в данный момент он не может идти полным ходом, потому-то и бросились в погоню.
   -Так они надеются на то, что из-за поврежденного крейсера мы будем медленно идти, а раз так, то они успеют нас перехватить до входа в Финский залив. А если бы они знали степень его повреждений, и какую при этом он может поддерживать скорость, то давно бы повернули назад - проговорил с сожалением Крыжановский.
   -Было бы замечательно, если бы они повернули назад. Так они прут за нами без всякой опаски. А что если мы устроим на их пути засаду? У нас всё же есть четыре эсминца, они в темноте могут их атаковать торпедами - предложил Свиньин.
   -Вот только одна беда у наших эсминцев - это невысокая скорость полного хода. Она на четыре узла меньше чем у немецких турбинных крейсеров и на десять чем у эсминцев, и если что, им от них не уйти, - охладил я пыл своих офицеров. Так что с засадой у нас ничего не выйдет.
   -Эх, быстрей бы вступали в строй наши новые эсминцы, тогда и о засадах думать будем - посетовал Пилкин.
   -Побыстрей бы - поддержал я его
   А Пилкин продолжил - Теперь всё зависит от "Макарова" сможет он ещё продержаться три-четыре часа, то можно будет не опасаться немецких линкоров, мы будем уже рядом с домом, а там и пострелять можно будет.
   -Пострелять мы сможем лишь в том случае, если адмирал Канин не побоится и выдвинет вторую пару линкоров нам на встречу. То можно устроить немцам хоро-ошую трёпку. Радиограмму в штаб флота. "Отходим к устью, нас преследуют два дредноута противника, боеприпас почти расстрелян, "Адмирал Макаров" поврежден, более шестнадцати узлов дать не может. Нами уничтожены три старых линейных корабля, ещё один серьёзно поврежден, выбросился на берег, повреждены два крейсера, обстрелян порт Мемель.
   Чтобы прикрыть наш отход прошу выслать линейные корабли к мысу Дагерорт. Контр-адмирал Бахирев".
  
   VII
  
   Берлин резиденция Вильгельма II
  
   31июля 1915 в 20-00 по берлинскому времени или в 19-00 по лондонскому времени, Император Вильгельма II собрал в своём Берлинском "Городском дворце", что на острове Шпрееинзель посреди реки Шпрее в центре Берлина, военное совещание. Среди приглашенных были Морской министр гросс-адмирал Альфред фон Тирпиц, начальник Генерального штаба генерал Эрих фон Фалькенхайн, адмирал Густав Бахман - начальник адмирал-штаба (Морского Генерального штаба), адмирал Гу?го фон Поль командующий флотом Открытого моря, командующий флотом на Балтике адмирал принц Генрих, брат самого императора Вильгельма II, присутствовали также, Фридрих Вильгельм III (Кронпринц Прусский) сын императора командующий группой войск на западном фронте, главнокомандующий на восточном фронте фельдмаршал Пауль фон Гинденбург, а также командующий 10-й армией генерал Герман фон Эйхгорн и ещё с десяток высших военных чинов. На совещании подводился итог первого года воины и, как признали все, он не оправдал их надежды.
   Первым с докладом выступил начальник Генерального штаба генерал Эрих фон Фалькенхайн
   -Начало военных действий выглядели оптимистично, заняв Люксембург и Бельгию, мы продвинулись на значительное расстояние на французской территории. Нам немного не хватило сил, чтобы захватить Париж, до которого оставалось каких-то сорок километров. Да, после их контрудара нам пришлось отступить с тяжелыми боями до Нуайона и Суассона и там организовать прочную оборону, заставили французов и англичан остановиться. Теперь линия фронта проходит от Ньюпорта через Ипр, Нуайон на Верден. За нами осталась почти полностью вся Бельгия и небольшая территория Франции. Войска с обеих сторон укрепляют позиции, наступления как с нашей, так и со стороны противника, вязнут в неприступной обороне по всей линии фронта. Война приобретает позиционный характер, чтобы взломать оборону противника, необходима крупнокалиберная артиллерия и огромное количество боеприпасов. Кроме того надо искать новый способ ведения войны. Хотел ещё напомнить, что нами были потеряны все колонии на Тихом океане. В Африке также потеряны обширные территории, но там мы ничем своим колониям помочь не можем. На восточном фронте у нас лучшие успехи, и в этом несомненная заслуга наших войск под командованием фельдмаршала Гинденбурга. Там нами полностью занята Польшу и войска вступили в непосредственные пределы Российской империи, углубившись местами от ста до двухсот километров. Но вывести русских из войны нам не удалось. Сейчас нами разработан новый наступательный план, пока на западном фронте затишье, французы и англичане даже не помышляют о наступлении, надо дожать русских. Этот план предусматривает выход наших войск к Рижскому заливу, для этого мы уже завершаем переброску ещё двух корпусов с Западного фронта в состав Неманской армии. Через несколько дней они начнут наступление на Ригу, Огер Двинск. Надо полностью очистить Курляндское побережье и выйти на берега Двины. Приморский фланг армии должен поддержать флот Балтийского моря под командованием адмирала принца Генриха. Адмирал фон Поль уже передал часть своих сил в распоряжение флота, и они направляются на передовые базы в Балтийском море. Этих сил должно хватить для нейтрализации русского флота, чтобы он не смог выйти из Финского залива и помешать нам.
   -Разговоры о том, что французы не готовят наступление - это не так. Нам там ближе к фронту и виднее, - взял слово сынок Императора - напротив, они готовятся и ждут удобного случая. Как только мы перебросим войска на русский фронт и посильнее там увязнем, вот тут они и ударят по нам. Я предлагаю организовать несколько налётов цепеллинов на Петербург и даже применить газовые бомбы для устрашения, чтобы подтолкнуть их к выходу из войны.
   Газовые бомбы пока повременим применять, а вот налёты с обычными бомбами надо организовать уже сейчас - высказал свою волю Вильгельм II.
   Обсуждение русского вопроса, да и всего положения на фронтах, заняло немало времени. Было затронуто положение дел, что сложилось в настоящее время на Балтике.
   -Кто уверял меня, что русский флот не представляет никакой угрозы. Что он запрётся у себя в Финском заливе и будет пассивно оттуда наблюдать за происходящим. А что на самом деле выходит? Мы только в прошлом месяце потеряли три крейсера, минный заградитель и два эсминца. Что вы можете мне на это ответить? И это представьте не на минах. Вы все хорошо знаете что русские мастерски владеют этим оружием и это они доказали ещё японцам десять лет назад. Теперь и мы это почувствовали, потеряв несколько кораблей на их минных полях. Которые, мой дорогой братец, вы позволили им поставить, и это практически на виду нашего флота, и не предотвратили этого. Но вот эти последние корабли, были потоплены не минами, а их флотом, который сидит взаперти. И кто нам опять об этом говорил?
   Вильгельм смотрел на своего брата, ожидая что он скажет в своё оправдание.
   Он ещё не знал, что на Балтике разыгрывается трагедия, пока ему об этом никто не докладывал, хотя она началась около три часа назад. Первые сведения о столкновении русских линкоров с германскими кораблями дошли до императорской резиденции только полчаса назад.
   -Русские знали о готовившейся нами операции по постановки минного заграждения и устроили нам засаду, в которую попали наши корабли, - начал оправдываться императорский братец.
   -О какой засаде вы говорите дорогой братец, это что, в лесу за кустом сидеть. Это море, а там видно за много миль вокруг.
   Но в тот день был сильный туман, и мы не сразу обнаружили русские корабли, всё вышло неожиданно.
   -Вот как, значит на море был туман. Так значит и для русских эта встреча также была неожиданной. А вы начинаете предполагать, что о ваших планах стало известно русским и они устроили на вас засаду. Так это выходит, что в твоём штабе сидит русский шпион. Тогда я допускаю, что таким вот образом они могли узнать о выходе эскадры. Но тогда откуда они могли знать, где вас искать в этом тумане, вы могли пройти, например, на десять миль правее или левее, и этой встречи не было. Так или нет?
   -Может быть. Но он имел превосходящие силы, пять крейсеров из них три броненосных, против трёх наших, два из которых малые. И нам пришлось принять бой в невыгодных условиях.
   -Надо поблагодарить нашего кузена, что он так боится за свои новейшие линейные корабли, что не позволяет им выходить из залива. Иначе братец пришлось бы тебе сидеть со своим флотом в портах и не выходить в море, а не русским.
   -Наши агенты доносят из Финляндии, что русский царь дал разрешение на использование двух линкоров и теперь они интенсивно тренируются в Финском заливе. Русские создают какую-то боевую группу, туда кроме линкоров входят крейсера и эсминцы - проинформировал адмирал Бахман. Командующим этой самой группой назначен контр-адмирал Бахирев, это он месяц назад перехватил и чуть полностью не уничтожил отряд коммодора Карфа.
   - Надо полностью перекрыть русским выход в море, выставить минные поля перед Финским заливом, подобно тому, как они выставили в самом заливе. После того как мы возьмём Ригу и весь Рижский залив будет наш, нам намного легче станет контролировать русских - предложил адмирал Поль.
   -Я тогда предлагаю захватить и все острова в Моонзунском архипелаге, тогда под нашим контролем будет половина выхода из Финского залива - поддержал его принц Генрих.
   -А кто будет осуществлять десантную операцию? - задал вопрос генерал фон Эйхгорн. Я предполагаю что эту операцию вы намерены переложить на мою армию. Но пока побережье Курляндии не очищено и Рижский залив под контролем русских, не о какой высадке на острова и речи не может быть.
   Пока шло это обсуждение, к Императору подошел его адъютант и что-то прошептал ему на ухо и подал папку с каким-то документом. Вильгельм II прочитав несколько строчек изменился в лице. Он с силой ударил ладонью руки по столу, а в глазах появился гнев. Привстав со стула и опираясь руками об стол, как бы нависнув над ним, Вильгельм II обвел всех присутствующих тяжёлым взглядом, а потом остановил свой взор на брате.
   -Только что моему верному адъютанту выпала неприятная миссия донести до нас плохие известия, и они вдвойне неприятные для тебя мой дорогой брат.
   Кайзер повернулся к адъютанту и отдав ему папку коротко бросил - читай.
   -Только что пришло сообщение из Мемеля. "Три часа назад, русские корабли обстреляли порт и город Мемель. Есть разрушения и жертвы. Контр-адмирал Альбертс с двумя броненосцами, тремя крейсерами в сопровождении нескольких миноносцев под огнём противника вышел в море, однако часть его кораблей при этом была достаточно серьёзно повреждена. Один крейсер из-за серьёзных повреждений вынужден отказаться от погони и возвратится обратно в порт. Остальные корабли преследует противника, который уходит к своим берегам.
   -Это всё - спросил император, когда адъютант закончил читать донесение.
   -Да! Ваше Величество.
   -Как только поступят новые известия, тут же доложишь.
   -Так точно, Ваше Величество.
   -Свободен.
   Как только за адъютантом закрылась дверь, Вильгельм II начал задавать неприятные вопросы своему брату.
   -А теперь объясни мне Генрих как так вышло, что русские корабли беспрепятственно подошли к городу и обстреляли его. Где в это время были дозорные корабли? А если были, то отчего не обнаружили и не предупредили своевременно командира порта о противнике? Тогда можно было бы заранее приготовиться к отражению этого варварского нападения. А не выводить броненосцы под огнём русских крейсеров по узкому фарватеру. Или русскому флоту опять помог туман, под покровом которого они сумели подойти к нашему побережью?
   -Нет полной картины произошедшего. Так что я ничего не могу сказать по этому поводу. Но я разберусь, и виновные будут наказаны, если таковы будут.
   -Ваше Величество, но броненосцы не смогут догнать русские крейсера - высказался адмирал Поль - а вот линейные крейсера, да.
   -Только крейсера вице-адмирала Хиппера находятся сейчас в Свинемюнде. А это достаточно далеко чтоб они, выйдя оттуда, смогли перехватить русские крейсера - с иронией в голосе проговорил гросс-адмирал фон Тирпиц.
   -Так почему же вы тогда держали их там? Можно было бы перевести их поближе, например в Данциг - осведомился кайзер.
   Адмирал Поль перевёл взгляд на принца Генриха, как бы говоря, что с этим вопросом надо обращаться к нему. И этот взгляд не остался незамеченный принцем.
   -А кто до этого говорил, что надо сохранить в тайне то, что корабли из флота Открытого моря переводят на Балтику, не вы ли адмирал? - адресовал адмиралу свои претензии принц Генрих. Вот мы их и держали подальше от глаз. Так как Данцигскую бухту облюбовали русские и английские подводные лодки. А они обязательно обнаружили бы приход этих кораблей, после этого англичане узнали бы, куда исчезли корабли из Северного моря.
   -Тогда почему вы позволяете подводным лодкам противника там находиться, и не можете их вытеснить подальше в море - выразил своему брату своё неудовольствие Вильгельм II. Организуйте больше дозорных судов, чтобы дежурили целыми днями на удалении до двадцати миль от каждого порта. Если они будут отлично нести службу, то ни одна подводная лодка не подойдет ни к одному из портов на побережье Балтийского моря, да и не только подводные лодки, но и корабли противника.
   -Мы уже разработали операцию по нейтрализации их подводных лодок, она должна была состояться через три дня. За день до того как эти самые крейсера должны были перейти в Пиллау.
   В этот момент в кабинет вновь зашел адъютант Императора, и по его лицу было понятно, что он опять выступает вестником плохих известий. Вильгельм II прочитал то что принес ему адъютант. В этот раз на лице кайзера ничего не отразилось, но он молчал довольно продолжительное время, видно обдумывал, как преподнести присутствующим то чего только что узнал.
   -Я только что недавно упоминал своего кузена - начал Император спокойным голосом - и разговор шел о том, как он бережет свои линкоры и держит их в Финском заливе, в порту финского города и не позволяет им выходить в море. Всё это, оказывается обман.
   Дальше голос Вильгельма с каждым словом стал повышаться.
   -И сейчас русские линкоры находятся в море и ни где-нибудь около своего побережья, а у нашего. И между прочем мой дорогой брат они перехватили и потопили два наших броненосца. Так какие вы сделали выводы по этому поводу мои адмиралы? Молчите?
   -Так это была засада, какое русское коварство. Значит, русские крейсера выманили адмирала Альбертса из Мемеля, и навели их на свои линкоры - высказал свою точку зрения - адмирал Поль.
   -Да нет, это были ваши броненосцы, адмирал, из четвертой эскадры и теперь их нет. И были они потоплены в каких-то двадцати милях от Пиллау. Это, по всей видимости, та самая боевая группа, о которой так вовремя проинформировал нас наш начальник адмирал-штаба.
   Адмирал Густав Бахман тут же встрепенулся и встал.
   -Вы что-то хотите сказать адмирал? - задал вопрос кайзер.
   -Ваше высочество! - после небольшой заминки начал адмирал - Накануне нашей операции русские проявляют слишком большую активность. Это может сорвать все наши планы....
   -Если русские корабли и дальше безнаказанно вот так будут сновать около наших берегов и топить корабли - прервал его кайзер.
   -Мы в самое короткое время разработаем план, как нейтрализовать русскую эскадру.
   -План, план. Да какой к дьяволу план вы там собираетесь разрабатывать. Приказываю организовать несколько отрядов кораблей, в которые включить линкоры и как только этот русский адмирал выйдет со своими кораблями из залива, перехватить его и уничтожить. Вот наш план.
   Когда в третий раз зашел вестник плохих известий, все присутствующие устремили на него взоры, понимая или чувствуя, что он опять пришел с плохими новостями.
   -Ну и что на этот раз случилось? ­- Явно вне настроения и с нескрываемым раздражением спросил Вильгельм II вошедшего. Только не говори что опять плохие новости, и они как и предыдущие с побережья Балтийского моря. А раз так, то тебе надо было собрать все сообщения вместе, а уж потом докладывать мне.
   Адъютант молчал, не зная что ответить своему императору.
   -Если это с Балтики, то докладывай не молчи. Видишь, все ждут с нетерпением. Или наоборот, это приятные новости, например - что русские линкоры потоплены.
   -Нет, русские линкоры не потоплены. Только что пришло сообщение: Русские перехватили эскадру адмирала Альбертса и уничтожили два его броненосца. Происходило всё это на виду всего города и напротив береговых батарей, но они ничем не могли помочь. Сам адмирал погиб в бою. Ещё два его крейсера серьёзно повреждены, Мемель снова подвергся бомбардировке русскими кораблями, в порту и городе очередные разрушения и жертвы. На береговых батареях уничтожено два орудия. Русские корабли, внезапно закончив бомбардировку, ушли в море.
   -Что, так и было сообщено? Внезапно прекратили бомбардировку и ушли.
   Адъютант на мгновение замялся - Да - ответил он нерешительно.
   Да они оттого и прекратили бомбардировку, так как уже нечего было обстреливать. Корабли уничтожены или повреждены, порт разрушен, и что они там должны ещё делать, ждать, когда всё заново восстановят и потом снова обстрелять? Они выполнили своё дело и ушли. Что предпринято для их перехвата.
   -Командующий второй дивизией линейных кораблей капитан первого ранга Энгель с двумя линкорами в сопровождении трёх крейсеров и флотилии эсминцев бросился преследовать русских. Из Сви?немюнде вышли крейсера вице-адмирала Хиппера.
   -Нет, русских уже не догнать, их линкоры на два узла быстрее наших. А Хиппер слишком далеко и он ничем Энгелю помочь не сможет. Зря он бросился в погоню с двумя своими линкорами. Мы не знаем, может там дальше на севере их поджидают ещё два русских линкора. Допустим что их там нет, но и эти два линкора имеют 24-305-мм орудия в бортовом залпе, против 16-280-мм на наших - высказал свои опасения адмирал Поль, за судьбу своего подчиненного и вверенных ему кораблей. Надо остановить его пока не поздно, пусть возвращается.
   -И что мы сегодня узнали господа адмиралы? - спросил кайзер
   Адмиралы молча переглядывались, им было нечего сказать. Да и накликать гнев своего императора неверным высказыванием, было чревато неприятностями.
   -А то, что тот самый русский флот, который как уверяли меня мои адмиралы, никакой опасности для нас не представляет и заперт в Финском заливе. Оказывается, он свободно разгуливает вдоль наших берегов. И как выяснилось, всего-то делов - взял и уничтожил четыре наших броненосца, и ещё неизвестно какие повреждения получили другие корабли. Обстрелял мирный город и безнаказанно ушел. Повелеваю. Эскадре цепеллинов вместо Лондона нанести бомбовый удар по русским линкорам, стоящим в Гельсингфорсе, или где бы они небыли, и применить против них наряду с обычными бомбами, и газовые, это в отместку за их варварскою бомбардировку Мемеля.
   Для Вильгельма, это были не последние новости с Балтики. На другой день он узнает, что его флот лишился ещё и трёх новейших кораблей, двух эсминцев и крейсера, последний из них может ещё и достаться русским в качестве трофея. А вот этого никак нельзя допустить.
  
  
  
   Восьмая глава. "Новик"
  
   I
  
   "Новик" и его командир Беренс. Бой у полуострова Дагерорт.
  
   "Новик" разрезал своим носом ночное море, спускался на полном ходу на юг, Беренсу было приказано выяснить, продолжают немцы погоню за отрядом или повернули назад. Он не стал дожидаться противника на месте, как было сказано Бахиревым, а как только корабли скрылись в наступивших сумерках, повёл "Новик" на юг. На Балтике, как никогда, стояла хорошая погода, с одной стороны она позволяла обнаружить неприятеля на значительном расстоянии, однако при этом сохранялась опасность, что и сами мы можем быть обнаруженными с их стороны. Теперь вся надежда на наших глазастых сигнальщиков.
   -Сигнальщики не спать, смотреть в оба, кто первый заметит корабли противника, получит рубль серебром на пиво - прокричал Беренс.
   -Не извольте беспокоиться, Ваше высокоблагородие, углядим, не пропустим.
   -Ну-ну, сами должны понимать, что мы сейчас одни идем навстречу немцам, нам никто не поможет, если не углядите, мы влетим в объятия противника. А сколько повстречаем, неизвестно. Один-два, мы ещё сможем отбиться и уйти, а если их будет гораздо больше. Так что голубчики вся надежда на вас, не подведите.
   -Не подведём, Ваше высокоблагородие.
   Больше часа прошло, после того как Беренс повёл свой эсминец на полном ходу на юг. А в это время корабли Бахирева затерялись в темном море, держа курс на север.
   -Сколько мы уже прошли - задал он вопрос своему штурману.
   -Если считать по счислению, то мы прошли тридцать две мили - ответил лейтенант Кемарский
   ридцать две мили. Значит адмирал со своими кораблями находится примерно на удалении шестидесяти миль. Ждем немцев тут в течение часа, если противник не появится, догоняем отряд. Машины малый вперёд всем наблюдать за морем.
   Эсминец только что так резво бежал по морю и на тебе его зачем-то придержали, он обижено опустил свой нос опять поглубже в море, а до этого, он так стремился повыше приподнять его над водой. Теперь эсминец медленно двигался по направлению на юг широкими галсами. Время от напряжения тянулось слишком медленно, но пока ничего не происходило.
   -Ну, где этих немцев искать? Море-то широкое. Да и в темноте пройди они в пяти милях мы их не увидим. А может они бросили нас преследовать и повернули назад, а мы тут болтаемся - высказал предположение старший артиллерийский офицер эсминца Федоров.
   -Было бы хорошо, если это так. Ждем ещё полчаса и пойдем назад.
   -Ваш высокоблагородь, похоже, был огонь, никак корабли противника и на одном из них выскочил факел из трубы.
   - Тебе не померещилось, Астапчук, где ты огонь увидел?
   -Ваш высокоблагородь, на двадцать градусов по левому борту.
   Все взоры устремили на левый борт, но в ночи ничего не происходило, ни огоньков ни силуэтов, абсолютно ничего.
   -Ну и где твой огонёк.
   -Ваше высокоблагородие, ей Богу видел, ни как не померещилось мне.
   -Ладно, наблюдай дальше, может ты и прав и что-то видел, лучше чтобы это была правда. Значит, немцы очень торопятся, раз их механики допустили такое, что пламя вырвалось из трубы.
   -Ваш высокоблагородь. Вот снова и уже ближе.
   На это раз ещё несколько человек увидело целый столб искр, вырвавшихся из трубы какого-то корабля.
   -Григорий Ксенофонтович, если что, будь готов немедленно дать полный ход - предупредил я инженер-меха­ника
   Десятки глаз всматривались в темень, пытаясь что-то разглядеть. Вот показались смутные силуэты проходящих мимо кораблей. Две большие тени и четыре поменьше, следовали на север. Пока они нас не видели, а если увидят, то нам быстренько надо уносить ноги, нам с крейсерами не совладать. Корабли противника проследовали мимо, и "Новик" остался незамеченным.
   -Надо было атаковать их торпедами пока они проходили мимо - посетовал минный офицер лейтенант Граф.
   -Гаральд Карлович, у нас приказ - выяснить какие корабли преследуют наш отряд, и об этом доложить командующему. А уж потом воевать.
   И так мы видели, что за нашими кораблями проследовали два крейсера с эсминцами, и пока больше никого нет.
   -Ещё немного подождем и убедимся в этом, а вдруг это просто авангард и основные силы идут позади.
   Русский эсминец вновь затаился на предполагаемом пути противника, но сейчас труднее стало таится, так как всходила луна и отодвигала от корабля темноту, что скрывала его и противника друг от друга. Корабли противника не пришлось долго ждать, все же германские линкоры гораздо больше русского эсминца. И сигнальщики "Новика" сумели в тёмном море обнаружить противника. На эсминце старались держать противника по носу, чтобы подставлять наименьшую площадь для обозрения их сигнальщикам. Всё же не так-то легко разглядеть объект девять на девять в ночном море. Там даже разговаривать стали тише при виде колонны немецких кораблей. Линкоры шли первыми, а за ними крейсер и эсминцы одной колонной. Никакого охранения эсминцы не производили, а шли за линкорами. Видно полагались на впереди идущую группу. Раз та прошла без помех, значит впереди всё чисто. "Новик" находился в дрейфе, иногда подрабатывая машинами и ждал, когда мимо его пройдут корабли противника. У всех нервы были напряжены от одной мысли, увидит их какой-нибудь глазастый Ганс или нет. Не увидел. Как только противник прошел мимо всё с облегчением вздохнули.
   -Радио адмиралу - выкрикнул Беренс, сбрасывая напряжение - передать все данные о противнике. Сейчас уходим к островам, если что укроемся под берегом.
   -Если пойти за немцами на почтительном расстоянии - высказал предложение старший офицер.
   -Где гарантия, что нас не заметят, а вот если заметят, то могут зажать. У них там только в хвосте шесть эсминцев. Так что преследовать мы никого ни будем. Уходим курсом на Моонзунд. Адмирал разрешил нам пробиваться самостоятельно.
   "Новик" уходил на восток в сторону Моонзундского архипелага к проливу Соэла-Зунд, чтобы потом между островов проскочить в Финский залив с восточной стороны Даго.
  
   И вот "Новик" идёт рядом с берегом острова Даго, вдоль далеко выступающего в море полуострова Дагерорт, прячась на фоне его низких берегов. На востоке небо начинало уже светлеть - скоро рассвет.
   Я всегда удивлялся, как иногда играет природа. Взгляните на карту острова Даго и полуострова Крым, и вы поймете, о чем я говорю. Даго на Балтике это же уменьшенная зеркальная копия Крыма на Черном море. И вот этот полуостров, мимо которого сейчас проходим, так похож на Керченский. Когда мы после обнаружения противника уходили в сторону архипелага, то немного неправильно рассчитали курс и вышли к острову Даго ближе к этому полуострову. После короткого совещания, решили не возвращаться к проливу Соэла-Зунд, а обойти этот полуостров и войти в Финский залив с восточной а с западной стороны Даго. Одного я боялся что, проходя вдоль этого длинного и к тому же узкого полуострова из-за которого на большем его протяжении не видно что делается по ту сторону. А на повороте вокруг мыса может случиться так, что мы лоб в лоб можем с кем-то встретиться.
   Так оно почти и вышло. Когда с нашей стороны до мыса оставалось с полмили, раздался возглас сигнальщика
   -По курсу два корабля. Видны мачты по ту сторону мыса. Дистанция примерно двадцать пять кабельтовых.
   -Стоп машины. Полный назад - тут же отдал я команду, чтоб остановить движение корабля. И когда мы почти что остановились, корабль в этот момент шел по инерции, как из-за мыса вышло два эсминца и на наше счастье с них не заметили наш корабль, еле двигающийся на фоне тёмного берега. Корабли держали курс на юг.
   (Это были те самые эсминцы, из передового дозора, что шли вместе с крейсерами впереди линкоров. Немцы отказались от погони, посчитав что русских уже не догнать, хотя шли ещё три часа на север, после того как мы их видели. Линкоры повернули назад ещё раньше. Крейсера и два эсминца направились в разведку к острову Эзель, а вот эта пара пошла вдоль Даго).
   -Как думаешь это наши дозорные эсминцы или всё же противник? - задал я вопрос своему старшему офицеру Бабицыну.
   -Сейчас ещё трудно судить, так как силуэты размыты, и не понять кто перед нами. Надо немного подождать, похоже, они нас пока не видят на фоне острова. Но к встрече надо приготовиться.
   -Гаральд Карлович приготовь все свои аппараты, но выстрелишь торпедами только по команде. Федоров, пусть твои комендоры возьмут на прицел корабли, но смотри у меня, раньше времени не стреляй, а только после команды с мостика, иди, предупреди своих плутонговых. А вы уже Григорий Ксенофонтович знаете что делать.
   Мы расходились контркурсами с пока ещё неопознанными кораблями, держась ближе к берегу, насколько это было возможно, но так чтобы не налететь на мель. Теперь мы видели, что это были трехтрубные корабли, немного напоминающие наши эсминцы из шестого дивизиона входящие в нашу оперативную группу. Но эти были крупнее, и у них была одна особенность - не пропорционально короткий полубак к остальному корпусу. Стало понятно, что перед нами противник, и пока он нас не видит, то надо его атаковать.
   В полголоса подзываю Графа, что стоит под мостиком у первого торпедного аппарата, он подскакивает ко мне.
   -Перед нами противник, как только будешь готов, запускай свои торпеды.
   -Михаил Андреевич у меня всё готово.
   Граф быстро поднялся на ходовой мостик, здесь размещалась ПУТС, и начал высчитывать время пуска. И вот момент настал, последовала команда на залп, и восемь торпед с небольшим интервалом по времени устремилось к кораблям противника, до которых было чуть больше двадцати кабельтовых. Не менее четырех минут необходимо торпеде пройти это расстояние. Прошло четыре минуты ничего не случилось. Четыре с половиной. Опять тишина.
   -Что, старший лейтенант, промахнулись.
   В этот момент на концевом эсминце в районе третьей дымовой трубы взметнулся огромный столб воды вперемешку с огнём и паром, и сразу заговорили орудия "Новика". После того как столб воды опал и дым чуть-чуть рассеялся, стало видно что эсминец тонет кормой, которая задиралась на встречу носовой части. Взрыв торпеды и котлов переломил эсминец на две части.
   Головной корабль вначале так и шел вперёд, там подумали, что эсминец налетел на мину, а разворачиваться на минном поле - это верный подрыв. Когда у его борта стали рваться снаряды, то увидели и вспышки выстрелов и идущий на сближение корабль, и поняли что попали под торпедный удар русского эсминца что скрывался под берегом. Эсминец противника развернулся и, поспешил к месту подрыва на помощь собрату, при этом ведя интенсивный огонь.
   Так и мы сосредоточили огонь всех орудий на нём, хотя два наших орудия до этого успели по нескольку раз выстрелить по концевому, но лейтенант Фёдоров понял, что эсминец тонет, и перенес огонь всех орудий на головной эсминец. После пятого залпа мы добились первого попадания, следующим залпом ещё два снаряда попали в противника. На эсминце что-то горело, но он продолжал сближаться со своим тонущим собратом, намереваясь или взять его на буксир или снять экипаж. Хотя буксир тут уже не поможет, остаётся только второе.
   Но немец тоже больно "огрызался". Пошли накрытия, попаданий правда пока не было, но осколки к нам на палубу залетали, где один из артиллеристов получил ранение. Приходилось энергично маневрировать, сбивая прицел у противника, но и наша меткость также стала страдать, но мы ещё два раза добились попаданий. Не выдержав нашего огня, эсминец начал отворачивать в море, отказываясь от спасательной операции. Покидая поле боя, взяв курс на юго-запад, немец начал увеличивать скорость. Мы пошли за ним, чуть увеличив дистанцию, когда поняли что у противника орудия меньшего калибра, чем у нас, и менее дальнобойные. Над морем показались первые лучи солнца, освещая место сражения. Немец попытался оторваться от нас, но мы его не отпускали, продолжали преследовать и после ещё пары попаданий наш противник запарил и начал терять ход. В районе средней дымовой трубы на нем разгорался большой пожар. Было хорошо видно, что эсминец глубоко сел в воду, и имеет крен на левый борт. Ответный огонь ослаб, отвечали только два его орудия, но несмотря на дюжину попаданий, он продолжал медленно двигаться. Нам оставалось влепить в его борт всего-то несколько снарядов, и он пошел бы на дно. Но в это время раздался возглас сигнальщика "Корабли с юга!"
   Гляжу в том направлении, там из-за горизонта поднимались столбы дыма и стали вырисоваться мачты спешащих сюда кораблей. Кого там ещё несёт - подумал я - если наши, тогда кто? Но эти слишком быстро идут. У нас в Рижском заливе нет ни одного быстроходного корабля. Стал вглядываться в приближающие корабли, по их размеру понимаю, что это должно быть два крейсера и пара эсминцев. Наш избиваемый противник как мог, спешил навстречу тем кораблям. Немец сопротивлялся и вел ответный огонь, его снаряды рвались рядом с эсминцем, нанося ему мелкие повреждения своими осколками.
   На нашей палубе кто-то истошно заорал - "Санитара, санитара быстрей".
   "Как жаль, что у орудий нет бронированных щитов, они бы половину наших комендоров уберегли бы от осколков, а то мы так их всех потеряем. Вот только вернемся в Гельсингфорс, я обязательно подам рапорт на имя командующего. Даже на старых эсминцах стоят щиты, а на новейшие не предусмотрели" - сокрушался я.
   А корабли-то с юга приближались.
   В бинокль было видно, что к нам навстречу на полном ходу идут два германских крейсера с парой эсминцев.
   -Всё, пора уходить. Возвращаемся назад, надо подобрать парочку пленных и уходить по добру по здорову - сказал я своему старшему офицеру.
   На циркуляции кормовые орудия ещё раз достали немца, но и он нам третью трубу попортил, пробив её насквозь. Мы быстро развернулись и поспешили туда, где затонул вражеский эсминец. На подходе к месту затопления увидели шлюпку полную людей, гребущих не к острову, а от него. Сразу поняли что это выжившие из экипажа потопленного нами немецкого эсминца. Значит им, удалось спустить её на воду, или шлюпку сорвало, когда эсминец тонул почти вертикально кормой. Подходим к шлюпке - так и есть полная немецких моряков. Заставляем всех перейти на борт "Новика", а это более тридцати человек. Они, видя, что с юга идут корабли, начали всячески задерживать процедуру пересадки со шлюпки на борт эсминца. Мы пригрозили, если не ускорятся с поднятием на борт, то просто при отходе утопим их, пройдясь над шлюпкой. Как только последний наш пленник поднялся на борт, тут же направились в сторону Гангута.
   В это время до наших преследователей было семьдесят кабельтовых. Нас начали преследовать два корабля, крейсер и эсминец, вторая пара занималась спасением своего эсминца. Крейсер открыл огонь, первая пара снарядов разорвалась за кормой в пяти-шести кабельтовых и это были не менее 150-мм снаряды, судя по вставшим фонтанам воды. А это значит, что такие орудия могут нас быстро отправить на дно, если мы позволим им, ещё на десяток кабельтовых приблизится.
   -Григорий Ксенофонтович, не подведи, вы уж со своими людьми постарайтесь как на мерной миле - всё выжать из своих машин.
   Эсминец набирал ход, а по корме взрывались снаряды преследователя. Нам приходилось менять курс, чтобы сбить прицел не идти же всё время по прямой.
   Михаил Андреевич - обратился ко мне мой штурман Кемарский - тут в трех милях от полуострова начинается песчаная банка, не посадить ли нам немца на неё.
   -Как ты это собираешься сделать?
   Я знаю проход, правда там всего полсотни ширины и четыре метра глубины, но нам этого хватит, а вот ему - и показывает рукой на корму, за которой поднимались фонтаны от взрывов снарядов нашего преследователя - нет.
   -А ты нас сам не загонишь на эту косу, тогда нам всем настанет конец. Где ты будешь искать свой проход, если за нами идет - и это не эсминец, а крейсер. И пары снарядов с него нам хватит, чтобы встать. Давай от греха подальше, обойдем эту банку, и будем надеяться на машинную команду. А на такой скорости мы твой проход просто не увидим.
   -Тогда давайте я по самой кромке проведу, а потом сразу четыре румба вправо, и если немцы клюнут, то они захотят срезать этот угол. Тогда они могут задеть своими винтами за мель, а если возьмут ещё круче, то и совсем выскочат на неё. Но надо это всё сделать так, чтобы это выглядело, как будто это они заставили нас курс изменить.
   Мы чуть довернули к самой банке, теперь под нами было, пять-шесть метров воды, позади, поднималась большая спутная волна, скорость стала падать, как будто в котлах стал садиться пар. Хорошо, что это продолжалось меньше мили, но это позволило крейсеру сблизиться на несколько кабельтовых. Один из его снарядов разорвался недалеко от левого борта. В обшивке эсминца образовались две пробоины от осколков. Следующий залп лёг перелётом метров двадцать, подняв столбы воды по курсу, что даже успели в один из них влететь, пока он оседал. Как только мы прошли песчаную банку, сразу повернули, чуть ли не на девяносто градусов, как будто резко меняем курс из-за разрывов с левого борта. Обходя банку с севера, намерено начали сбрасывать ход и как только увидели, что форштевень крейсера глядит на нас, снова начали набирать ход и ворочать курсом на север, как будто собираемся уходить в сторону финского побережья.
   -Смотрите! А немец-то клюнул! - радостно воскликнул Кемарский.
   Крейсер стал резать угол, но видимо в последний момент на его борту штурман смог определиться, где именно они находятся, и куда этот курс ведёт. Крейсер стал отрабатывать назад и ворочать влево, стараясь вывернуть, но не успел и воткнулся в мель, выползая на неё носом. Корма просела и правый винт врезался своими лопастями в огромную каменюку лежащую тут с незапамятных времён. Одну лопасть срезало подчистую, две другие были загнуты. Крейсер становился калекой, будь он на чистой воде, его скорость не превысила бы и восемнадцати узлов.
   -Молодец штурман, напишу представление к награде. Не ожидал, что у нас выйдет так славно.
   -А вот если бы мы проскочили через проход, то крейсер встал бы там намертво.
   -И так всё вышло замечательно.
   -Не плотно он сел на мель, могут его сдёрнуть.
   А мы сейчас попросим подмогу прислать.
   -Радиограмму в штаб флота. Сообщить: Немецкие линейные корабли прекратили преследование и повернули назад. У мыса Дагерорта имел бой с двумя эсминцами противника, один потоплен, второй серьёзно поврежден. Имел контакт ещё с двумя крейсерами и двумя эсминцами. При отходе один крейсер противника заманил на песчаную банку, что находиться в семи милях к северу от Дагерорта. Прошу выслать дозорные крейсера, для уничтожения или захвата крейсера противника.
  
   Отойдя за пределы дальности орудий крейсера, начинаем наблюдать за действиями противника.
   Германский эсминец сблизился со своим крейсером, видимо два командира решают, что же делать дальше.
   - Сейчас эсминец предпримет попытку стащить крейсер с банки, - сказал Бабицын.
   Что им ещё остается делать, они же не далеко от минно-артиллерийских позиций, а там всегда наши крейсера дежурят.
   На мостик поднялся старший лейтенант Граф - Михаил Андреевич, я тут пообщался с немецкими пленными моряками, потом потолковал с одним из офицеров и узнал много любопытного.
   -И чего они тебе такого наговорили?
   -Представляете, вот те эсминцы, с которыми нам пришлось вести бой, оказывается, построены на наши деньги.
   -Как это на наши деньги?
   -А вот так. Ещё перед войной в Германии для ускорения постройки для флота серии вот таких эсминцев как наш "Новик" были заказаны механизмы и некоторые корпусные конструкции. Как наверно догадываетесь, с началом войны мы их не получили. Германцы всё это прикарманили, и впоследствии приспособили для достройки своих эсминцев. Эти вот эсминцы только недавно вступили в строй.
   -Но как видишь, от этого они не слишком много выиграли. Один эсминец мы потопили, другой тяжело поврежден и не факт что он не утонет. А если немцы и доведут его до базы, то ремонт затянется надолго.
   -Так жаль же, можно сказать своё своими же руками своё же на дно пустили.
   -И что это были за эсминцы?
   -Тот, что был потоплен, V-100 в 1500 тонн при четырёх 88-мм орудиях и шести торпедных трубах в 500-мм, второй V-99. Впоследствии нам стало известно, что немцы его так и не дотащили до своих берегов, он затонул в десяти милях от Мемеля. Ещё выяснилось что в бою эсминец потерял более сорока убитыми и ранеными. Кроме того, немцы подобрали из воды всего одиннадцать человек с V-100. Итог боя, сто шестьдесят человек убито, ранено и взято в плен.
   -Калибр-то у них маловат, хоть и новейшей постройки, - вставил наш артиллерист.
   -Так это же хорошо, что маловат, а то кто его знает как сложился бы наш бой, - сказал Бабицин.
   -Чего не знай, точно так же сложился бы - возмутился Федоров.
   -Господа, господа офицеры я ещё не закончил то о чем начал.
   -Ну и что там дальше?
   -А вот этот крейсер перед нами, это "Пиллау"...
   -Как я понял из твоего вступления, это тоже наш корабль, - прервал я Графа
   -Да, при закладке его нарекли "Муравьёв-Амурский". (Примечание. Заказанные перед войной немецкой фирме Шихау, крейсера "Муравьёв Амурский" и "Адмирал Невельской" так и не стали русским крейсерами. Когда началась война, немцы реквизировали корабли для нужд своего флота и дали новые имена - "Пиллау" и "Эльбинг". В ходе Ютландского сражения 19 мая 1916 года "Эльбинг" столкнулся с линейным кораблем "Позен" и погиб, "Пиллау" в июле 1920 года передали Италии, где его переименовали в "Бари". В сентябре 1943 года его потопила в Ливорно американская авиация)
   -А что наши пленники говорят вот об этом эсминце, неужели и он имеет какое-то отношения к нашему флоту.
   -Вы не поверите, но он также не достался тем, кто за него заплатил. Это G-101, несостоявшийся латинос. Германия его для Аргентины строила.
   -Вот даже как! Значит и его задарма заполучили.
   В это время с крейсера на эсминец подали буксиры, и он надрывая свои турбины пытался стащить крейсер с песчаной банки.
   -Надо помешать им, а то они освободятся до прихода наших крейсеров. Я боюсь того что крейсер не плотно сел на мель, то этот эсминец сможет стащить его с мели - высказался старший офицер.
   -Помешать-то надо. Но вот у крейсера-то, орудия более дальнобойные и по крупнее чем наши. Почти шесть дюймов. Как бы нам от него не получить такой нежелательный тяжеловесный подарок. А то у нас и так корпус повреждён близким разрывом и понемногу течёт.
   -Михаил Андреевич, аварийная команда справляется с поступлением воды. Все мелкие пробоины в корпусе забиты деревянными пробками, большие прикрыты щитами и укреплены распорами.
   -Хорошо, сближаемся на полном ходу. Фёдоров, попробуй отогнать эсминец, хотя бы на время.
   -Сделаем, Михаил Андреевич.
   Фёдоров направился к носовому орудию растолковать расчету, что нужно делать.
   -Полный вперед держать курс на сближение с противником.
   Эсминец стал набирать ход.
   -Ваш высокоблагородие, корабль с юга - доложил сигнальщик.
   Я посмотрел вначале на юг, где на горизонте показался дым, потом на северо-восток, но там дымов не наблюдалось.
   -Эх, сорвалось, не удалось нам захватить немца. Ну и где же наши дозорные крейсера? Неужели им ничего не передали?
   -А это что за корабль подходит с юга - немец или наш? - с сомнением и с надеждой одновременно спросил Бабицын.
   -Нет, это все же наверно немец.
   Теперь стало неразумно бросаться в атаку на корабли и отгонять эсминец, если это подходит немец. Пока решали, кто это может быть, "Новик" приблизился на дальность открытия огня, наши орудия вновь заговорили. Снаряды ложились около борта эсминца, который не имел возможности маневрировать, так как был связан буксиром с крейсером. Но тут орудия крейсера открыли огонь, и нам пришлось маневрировать и этим мы значительно ухудшили свою стрельбу. За это время спешащий корабль приблизился на столько, что был опознан нами как немецкий крейсер турбинного типа "Грауденц".
   -Всё, надежды больше нет, сейчас крейсер снимут с мели, - вымолвил я с большим сожалением.
   Другие офицеры промолчали, кто-то просто с досады чертыхнулся. Все понимали, что флот упустил такую возможность, если не захватить корабль, так заставить немцев поступить точь-в-точь как с "Магдебургом" в начале войны. Снаряды с немецкого крейсера несмотря на наши зигзаги стали иногда падать в опасной близости от нас. Но и мы не оставались в долгу и уже два наших снаряда попали в неподвижный крейсер. Но к месту аварии подходил второй крейсер ещё несколько минут и мы будем в досягаемости его орудий, и нам придется отходить на безопасное расстояние. И этот момент настал и нам пришлось отступить.
   Крейсер подходил к месту аварии, сбросив скорость за полмили да банки, опасаясь, что и сам может вот так же выскочить на мель. Он не бросился за нами в погоню, понимая, что на это у него просто нет времени, что в любую минуту могут подойти русские корабли надо спасать своего товарища. Но подойдя к месту аварии, они все создавали отличную цель, так и просили - "ну вы что не стреляете, мы тут стоим все в куче".
   -Хорошо стоят! - воскликнул Федоров. Ну грех не воспользоваться этим. Любой перелёт может быть удачным.
   -Мы-то тут, что сможем сделать своим калибром. Крейсер нам не потопить, все видели что после двух наших попаданий даже дыма на крейсере не появилось - сожалеюще проговорил Граф. Но тут же его голос изменился до мечтательного. Вот был бы у нас сейчас полный комплект торпед, славно могло бы получиться.
   -Гаральд Карлович, вы, поди, кое-что упустили из виду, из орудий мы можем с семи миль их достать, а чтобы нам подойти на дистанцию пуска ваших торпед, надобно вдвое сблизиться - остудил его я
   Но мы предприняли ещё одну попытку помешать спасательным работам. В очередную атаку шли с носовых углов, чтобы по нам стреляло как меньше орудий. Но и нам в этом случае придётся использовать только своё одно носовое орудие, и надеяться на свои перелёты. С германского крейсера, видя, что мы предпринимаем ещё одну атаку, открыли огонь с предельной дистанции, которая превышала нашу не менее чем на десять кабельтовых. А это значит, что мы будем идти более мили под огнём противника. Нас будут безнаказанно расстреливать, а сами не сможем ответить. По нам хоть и могли стрелять только два орудия, но и они стреляли так часто, казалось, что крейсер вел огонь всем бортом. Наконец и мы могли открыть огонь, но одна наша носовая пушка, да ещё на носу стремительно идущего корабля, когда нос то подпрыгивает на волне то ныряет, не так-то легко в кого-то попасть с такого расстояния. Это немец стоит на песчаной банке и его не качает, его артиллеристы имеют хорошую возможность лучше прицелиться в нас, и расстреливать как на полигоне. Столбы воды вставали то на нашем пути, то с бортов. Один раз мы даже слышали, как снаряд просвистел у нас прямо над головами и взорвался за кормой в кильватерном следу. Но Бог нас пока миловал, прямых попаданий не было. Хотя осколки залетали к нам на палубу.
   -Не будем испытывать судьбу, она сегодня к нам и так благотворила. Право руля - скомандовал я.
   Эсминец пошел на циркуляцию, в это время мы были в сорока пяти кабельтовых от немецких кораблей. Пока эсминец разворачивался на обратный ход, комендоры Федорова развили такую скорострельность из всех орудий, что наши снаряды поставили вокруг немецких кораблей лес фонтанов и умудрились ещё пару раз куда-то попасть. Мы увидели на одном из кораблей вспышку, а следом показался дым от пожара. А на каком из трёх кораблей это произошло было не понятно, так как все они находились в одном створе.
   И для нас эта безрассудная вылазка чуть не закончилась плачевно. На циркуляции один из снарядов разорвался в нескольких метрах от борта. Пара довольно крупных осколков пробила борт во втором котельном отделении, а гидравлический удар был такой силы, что в обшивке были нарушены швы и многие деревянные заглушки повылетали. Вода стала поступать в котельное отделение, скорость у нас стала падать, началась борьба за живучесть. На палубе было убито двое и ещё четверо ранено. Тем не менее, наша вылазка не была напрасной, один из снарядов перебил осколками на половину буксировочный трос уже поданный с крейсера на крейсер и когда он натянулся, то лопнул, а чтобы завести повторно, надо было потратить какое-то время.
   -Дымы! Дымы с севера. Ваше высокоблагородие дымы с севера - кричал Астапчук от радости и возбуждения, он даже ни сколько не сомневался - это идут наши корабли.
   -Наконец-то дождались!
   -Рано радуемся, Михаил Андреевич - остудил я своего тёзку. Они ещё далеко, не менее часа хода.
   -Как бы немцы не успели сдернуть свой крейсер с мели, покуда крейсера сюда дойдут,- сожалел штурман. А как хотелось захватить его. Всё же как-никак но это наш крейсер, хоть и под германским флагом.
   -Немцы не позволят нам его целиком захватить, обязательно подорвут - сказал Бабицын. И сказал так, как будто отрубил.
   -Так лучше пусть подорвут на мели, чем он затонет на глубине. После взрыва что-то да останется нам полезного, не всё погибнет. Вспомни "Магдебург".
   -Нет, теперь германец никуда не денется, быть ему взорванным - подытожил Граф. Смотрите, германцы до сих пор ещё не завели буксир, так как над их трубами нет такого сильного шлейфа.
   Наши крейсера как не спешили, но приблизились незначительно и были на удалении пятнадцати миль от нас, ну может чуть меньше. В них мы признали своих стариков, пару неразлучных ещё с русско-японской войны броненосных крейсеров - "Россия" и "Громобой". Их сопровождала четверка эсминцев из седьмого дивизиона, вначале принятые нами из-за большого расстояния за их схожесть силуэтов с эсминцами типа "Финн". Только вот это были эсминцы типа "Кит". чуть меньше по водоизмещению, и вооружены всего-то парой 75-мм орудиями, а на "Финнах" пара четырехдюймовых стоят. Будь это "Финны" мы с ними могли и побеспокоить немецкие корабли и даже очень сильно, так как у нас было бы двенадцать стволов, а это уже сила. А что эти эсминцы могут сделать из своих 75-мм орудий, у которых предельная дальность стрельбы семь с половиной километров, когда как немецкие орудия на крейсерах стреляют в два раза дальше.
   Поглядите! Над немецкими кораблями взвились шлейфы дыма, им всё же удалось завести буксир, - воскликнул Кемарский
   Если немцы, сдёрнут его с банки, то все наши жертвы были напрасны - сказал Федоров. Это его комендоры больше всего пострадали.
   -Тогда опять придется жертвовать своим кораблем, и помешать им в этом - объявил я.
   - Михаил Андреевич, но наша скорость после выхода двух котлов не превышает двадцати пяти узлов, да и снаряды заканчиваются. К баковому орудию и так подносим из кормовых погребов - засомневался мой старший офицер в перспективности задуманного.
   -Прав Федоров! Что бы наши жертвы небыли напрасны, надо сорвать спасательные работы, пока не подошли наши крейсера и не раздолбали этот крейсер.
   Нам не удалось сблизиться с сидящим на мели крейсером, немецкий эсминец заступал нам дорогу, не подпуская нас на дальность открытия огня. Нам оставалось одно, посостязаться в меткости с этим эсминцем. Победителей в этом состязании не было, но нам удалось немного его потеснить, и он ушел под прикрытие орудий крейсера. С него, незамедлительно открыли по нам огонь, на который мы не могли ответить. На всё это у нас ушло минут пятнадцать. Немцы спешили. Было видно, как они пытаются снять с мели крейсер, из труб обоих крейсеров валили клубы дыма, видимо турбины работают на пределе.
   Наши крейсера тоже спешили, ещё четверть часа и они смогут открыть огонь. Эсминцы вырвались вперёд, оставив крейсера позади себя, уже приближались к нам.
   "Но что они могут сделать? Выйти в торпедную атаку? Это для них самоубийство, ночью - да, был бы шанс, но при дневном свете. ..." - думал я глядя на приближающиеся наши корабли.
   За это время немцы так и не сняли крейсер с мели, хотя сдвинули на несколько метров. Им пришлось облегчить нос, избавится от якорей и якорных цепей и многих нужных и не очень нужных грузов, что-то перетащить на корму. Ещё немного и они успели бы, но вот русские крейсера приближались, оставалось ещё несколько минут и они откроют огонь. Теперь надо было спасать экипаж, а крейсер готовить к взрыву. Большая часть экипажа "Пиллау" за исключением двух десятков оставшихся на корабле, перешла на "Грауденц" - флагманский крейсер командующего второй разведывательной группой контр-адмирала Хеббингхауса.
   В это время минеры закладывали заряды в носовой погреб и под турбины, кто-то разрушал приборы и механизмы, открывал кингстоны и после этого все оставшиеся перебрались на ожидавший их эсминец. Первый взрыв раздался с первыми залпами русских крейсеров, открывшие огонь, чтобы отогнать крейсер с эсминцем. Второй взрыв поднял большой фонтан воды недалеко от борта, это взорвалась торпеда, выпущена эсминцем по своему погибающему крейсеру. Она зарылась в песок, так как в спешке не переставили на ней глубину хода, так как эсминцы до этого готовились для атаки русских линкоров. Но вот почему не сработали заряды в машинном отделении неизвестно. "Грауденц" на отходе обстрелял своего собрата, нанося ему новые повреждения, но когда возле него разорвался 203-мм снаряд с одного из русских крейсеров, он быстренько стал уходить на юг. Мы не стали дожидаться развязки, направились домой, свою миссию выполнили и даже с лихвой, и за это заплатили тремя жизнями, и ещё восемь человек было раненых.
  
   II
  
   Оценка на действия экипажа эсминца "Новик" в бою с превосходящими силами противника.
  
   Корабли нашего отряда уже подходили к Ганге, когда на "Петропавловске" приняли ещё одну радиограмму от Беренса, где он сообщил о бое с эсминцами и о крейсере, севшем на мель. Можно было повернуть три своих крейсера обратно в море к Даго, где сидел на мели крейсер. Или даже весть отряд. Однако я этого сделать не мог, так как на кораблях заканчивался уголь из-за его перерасхода. Нам же, чтоб перехватить корабли противника на подходе к Мемелю, пришлось идти на пределе машин. Хотя сто миль туда и столько же обратно, ну ещё полсотни там накрутим, на это угля должно было хватить. Вот только со снарядами полный напряг. А если и немцы подобную радиограмму тоже получили, то должны были кого-то выслать на помощь своему крейсеру возможно даже те самые линкоры повернуть на выручку. А там позади нас остались дозорные корабли, среди них два довольно хорошо вооруженных броненосных крейсера и посланные щедрой рукой на наш ночной запрос пара линейных кораблей. Нет, вы не подумайте, что Канин выслал на поддержку дредноуты - нас там встретили "Андрей Первозванный" и "Император Павел I". Вот пусть кто-то из них и сходит к Даго.
   А Беренс молодец! История повторяется, что в моём времени, что тут - "Новик" снова встретился с двумя эсминцами. Но тут вышло даже круче, одного он точно утопил и другого повредил, но вот загнать крейсер на мель - такого в моей реальности не было, и место боя немного в другом месте, однако это ничего не меняет, а история меняется.
   Тогда я ещё не знал всех подробностей этого боя - оказалось, что и эсминцы те же самые что и в моей реальности, вот только здесь был вначале потоплен V-100, а V-99 повреждён. Когда стало известно, что и второй эсминец затонул, я понял, что эта реальность пошла по другому пути, но это случилось чуть позже.
   Такой выдающийся результат боя, это, прежде всего заслуга командира "Новика" Беренса, который своим поразительным хладнокровием и талантливым управлением кораблем много способствовал успешным действиям и вселял спокойствие и уверенность всего личного состава.
   Этот бой еще раз доказал его блестящие военные дарования. Управление огнем нашей артиллерии лейтенантом Федотовым также нельзя не признать исключительно блестящим, дающим ему полное право считать себя одним из главных виновников этого успеха. Отличился также и лейтенант Граф, если бы не его торпеда поразившая один из эсминцев и отправив его на дно, то бой с двумя эсминцами был бы непредсказуем. Вовремя поданный совет штурман Кемарского поспособствовал завлечь неприятельский крейсер на мель где он впоследствии был подорван своим экипажем из-за угрозы быть захваченным русским флотом. Действия остального личного состава, в особенности плутонгового командира мичмана Бергштрессера, артиллерийского кондуктора Попова и остальной прислуги орудий, были так же выше всяких похвал. Каждый из них отлично доказал знание дела, храбрость и сознание долга. Большое спасибо и машинной команде во главе с инженер-меха­ником капитаном второго ранга Кравченко за безупречную работу механизмов. Всё это и ещё многое другое я узнал только по приходу эсминца на базу. Все эти перечисленные мною и ещё ряд других участников того боя, были награждены отдельно и щедро самим Государем. Но это будет ещё впереди. А пока корабли направлялись в Гельсингфорс.
  
   Девятая глава. Перед грозой
  
   I
  
   Разнос и похвала от командующего флотом. Оглашение некоторых планов на ближайшее будущее.
  
   На следующий день после нашего возвращения я с утра прибыл к командующему флотом на разбор полётов. Адмирал Канин был не в духе, это ещё слабо сказано. Он еле сдерживался, чтобы не накричать, это было видно по нему. Хоть я и нарушил негласный приказ, но победителей не судят.
   -Контр-адмирал Бахирев, у вас какой был приказ? - повышенным тоном задал вопрос адмирал Канин. И тут же сам на него и ответил - Выступить в роли охранения конвоя и проводить его до Ирбенского пролива. Прикрыть минные заградители при минировании пролива. Так же вам было приказано силами полудивизиона эсминцев осуществить минирование на подступах к.....
   Пока Канин заводясь, пытался поставить меня в позу, у меня в голове вертелась одна мысль, которую я хотел высказать командующему. "Как будто конвой и сам не смог бы дойти до залива. Два броненосца и крейсер что были в конвое, не смогли бы довести до пролива два минных заградителя и два транспорта. Да могли" Но я молчал, нельзя было нарушать субординацию. И так ушел в свои мысли, что даже перестал слышать командующего.
   -После окончания операции по минированию - внезапно голос Канина опять стал слышимый для меня - сопроводить минные заградители обратно. И всё. А вы что предприняли?
   А в моей голове новые мысли - "А я-то с чего завожусь. Ну да. О том что мы не встретим кораблей противника я предполагал. И не потому что я такой провидец, а просто читал что перед самой операцией по проникновению в Рижский залив активность надводного германского флота в прилегающих к Моонзундскому архипелагу водах резко снизилась. А начальству об этом неведомо. Вот оно и озаботилось таким прикрытием, а вдруг германский флот надумает перехватить конвой".
   -Ваше Превосходительство, мы приказ выполнили. И проводили. И заминировали. Потерь ни при конвоировании, ни при минировании не было. Так как во всём этом нам противник не чинил препятствий. А раз он бездействует, то я решил сам к ним пожаловать.
   Канин даже обалдел от такого моего оправдания. Он смотрел на меня ошарашенными глазами не находя слов в ответ на моё явное издевательство. Но, по-видимому, кто-то там с наверху посоветовали ему, не сильно меня ставить в позу за такое явное нарушение, так как результат выхода в море боевой оперативной группы превзошёл все оптимистические прогнозы. Ни кто не ожидал такого оглушительного успеха. Ну и я в том числе.
   -Почему не согласовав со штабом флота свои действия, вы повели корабли для обстрела Мемеля?
   -Ваше Превосходительство, месяц назад из-за плохой погоды нам тогда не удалось обстрелять Мемель, так в этот раз погода была идеальная, и не грех было воспользоваться.
   -Почему не выполнили распоряжение на возвращение, переданное вам несколько раз с помощью радиотелеграфа?
   -Ваше Превосходительство, были сильные помехи, никак не могли четко разобрать передаваемое сообщение. Я уже выразил своё неудовольствие лейтенанту Запрудному на плохую работу его подчиненных.
   Канин посмотрел мне в глаза, как бы говоря, ну ты и шельмец адмирал.
   -Внезапной встречи с противником, какими бы силами он не располагал, мы не боялись. Я, как и говорил, погода была идеальной, видимость до самого горизонта. Появись превосходящие силы противника, мы повернули бы назад. А раз на море всё спокойно, вот я и решил пойти и выполнить тот самый приказ. Я ещё тогда пообещал пред всеми, что мы обязательно его выполним, вот мы его и выполнили. Противник понес значительные потери как никогда. Уничтожено пять боевых кораблей - три броненосца, крейсер и эсминец.
   Мы ещё не знали про затонувший эсминец и что немцы спишут разбитый нами броненосец.
   -Многие корабли противника получили повреждения, а некоторые весьма серьёзные. Это значит, что некоторое время они будут небоеспособны, и находится в ремонте. При обстреле порта были нанесены повреждения портовым сооружениям, и стоящим в порту транспортным судам. Когда мы оттуда уходили, то во многих местах наблюдались пожары.
   -Все это похвально, но надо было все согласовать со штабом - несколько смягчил свой тон адмирал. А теперь расскажи, какой урон вы сами понесли от противодействия противника.
   -На вверенных мне кораблях, что выполняли набег к Мемелю, мы потеряли - погибшими двенадцать человек, ранеными сорок один. Да, жертвы невосполнимы, мы потеряли отличных моряков и хороших специалистов, которых нужно ещё подготовить, но это во много раз меньше, чем понёс кайзеровский флот. "Петропавловск", "Адмирал Макаров" и "Новик" нуждаются в ремонте сроком от месяца до двух.... На других кораблях мелкие повреждения, их можно устранить прямо на месте, ну в некоторых случаях понадобиться помощь мастеровых, а так можно все повреждения устранить с помощью экипажа.
   -Вот рапорт где я подробно изложил о каждом корабле, - и протягиваю командующему несколько листов - он составлен на основании рапортов поданных мне командирами кораблей. Канин взял бумаги и мельком просмотрел их, хмуря брови и порываясь что-то сказать, но его что-то сдерживало. Было видно, что он готов разразиться гневом. Но вот за что? За то, что без его согласия увёл корабли к Мемелю. Так мы предупредили штаб флота, что направились туда. Да, конечно мы его поставили перед фактом. А вот если бы наш поход завершился только одним обстрелом Мемеля, тогда бы он высказал своё неудовольствие и как думаю в очень эмоциональном ключе. И не дай Бог случись что-то непоправимое, особенно если это была бы потеря или даже более тяжёлое повреждение линкора, чем на самом деле он получил в бою, тут бы разразился гром и мелькали молнии. А так ничего страшного не случилось, хотя линкор и крейсер получили серьезные повреждения, но как я доложил командующему, через месяц-два все повреждения исправят. Главное мы вернулись с победой и с минимальными потерями. Я решил, пока он тут на что-то решается, подсунуть ему ещё несколько рапортов.
   -Ваше Превосходительство, вот ещё рапорта - это ходатайства на представление к награждению офицеров и матросов, особо отличившихся в этом походе.
   -Мы рассмотрим ваши рапорта. Пока готовь "Петропавловск" к отправке, завтра он должен уйти в Петроград, его нужно в кротчайшие сроки отремонтировать.
   -Ваше Превосходительство, у меня одна просьба и она очень не отложная.
   -Какая такая просьба?
   -У сидящего на мели немецкого крейсера надобно устроить засаду. Послать туда подводные лодки. Немцы обязательно предпримут попытку разрушить свой корабль, и привести его в полную негодность чтоб мы не могли им воспользоваться. Я не знаю, это могут только корабельные инженеры определить, можно или нет, в кротчайшие сроки восстановить этот корабль. Но вот использовать в наших целях его механизмы и вооружение можно, это я и без них сказать могу. А для этого его надо сохранить в том виде, в каком он находиться, пока не прибудут инженеры и всё не обследуют. Нам нужен такой корабль, в нашем флоте нет ни одного современного крейсера. Кроме того, этот крейсер формально наш, построен на наши деньги, и уничтожать собственный корабль как-то руки не подымаются. Ещё его можно использовать как приманку.
   -И как это вы хотите всё организовать.
   Немцы знают, что на корабле произошёл только один взрыв, да он нанёс огромные разрушения, но даже я могу с уверенностью сказать, что его можно ввести в строй, да, надо потратить немало сил и времени. Там разрушена только носовая часть крейсера, но не так сильно как на "Магдебурге". Ещё затоплено половина отсеков, но сам корабль стоит на ровном киле и на песчаной банке, а не на камнях. Так что снять его с мели не составит труда и отбуксировать в один из наших портов. Немцы это понимают и поэтому приложат максимум усилий, чтобы мы его не подняли и не отбуксировали с этой банки, а потом и восстановили для нужд нашего флота.
   Я уверен, что не сегодня так завтра они предпримут попытку его уничтожить. Могут послать подводные лодки или крейсера, а вероятнее всего броненосцы, так как нескольких крупнокалиберных снарядов хватит для полного уничтожения крейсера. Я предлагаю выслать две-три подводные лодки, и расположить их на удалении шести-восьми миль от крейсера, и подождать гостей. Они обязательно будут. Кроме того послать миноносцы, чтобы не допустить подводные лодки противника. Они обязательно самыми первыми попробуют добить корабль. Ещё нужно вокруг крейсера выставить противоторпедные сети, да в два ряда, чтобы невозможно было торпедировать крейсер. После этого они обязательно вышлют крупные боевые корабли для уничтожения крейсера. А мы их подождем. Если повезёт, кого-нибудь торпедируем или хотя бы напугаем чтобы больше близко к крейсеру не подходили.
   -Ну, что ж, это дельное предложение. Я распоряжусь, чтобы направили подводные лодки в данный район. И сегодня же вышлю туда эсминцы в дозор.
   -Ваше Превосходительство, а противоторпедные сети выставить.
   -Да-да и их тоже. Михаил Коронатович у вас ещё что-то есть сказать, говорите, я слушаю.
   -Я уже не раз говорил, что на островах Эзель и Даго надо организовать площадки для нашей авиации, как для разведки, так и для атаки бомбами обнаруженных кораблей противника. Для перехвата самолетов и дирижаблей противника, которые осуществляют разведывательные полеты.
   -На Эзеле уже есть самолёты, но их пока мало, но больше нам не выделяет сухопутное командование, они ссылаются на то, что им самим самолётов катастрофически не хватает. Но даже эти ничтожные силы как могут, препятствуют разведывательным полётам противника. Вот только что пришло донесение - Канин взял один лист со стола и начал читать. "Сегодня в 6.45 в районе маяка Церель были произведены перехваты воздушного противника. Лейтенант Лишин с наблюдателем авиационным унтер-офицером Смолиным на летающей лодке ФБА вылетели на перехват немецких самолетов, вступили в воздушный бой с двумя аэропланами противника, один из них сбили, другого вынудил отступить, хотя уже и их самолёт был поврежден". Вот видите, наши авиаторы не дают противнику безнаказанно проводить разведку в районе Рижского залива.
   До этого дня я мало интересовался действиями своей морской авиации. Просто знал, что авиация у нас есть и всё. Да, выполняет разведывательные полёты над противником, да, препятствует противнику проводить разведку наших морских сил. Так тут оказывается, и воздушные бои происходят. И победы у авиаторов есть.
   -Да, у нас ещё сравнительно мало аэропланов и гидропланов - продолжал далее адмирал Канин - мы будем настаивать на том, чтобы ставка ещё выделила нам дополнительно аэропланы. Вы знаете, что на апрель месяц вся авиация Балтики имела в своем составе двадцать один самолет. В том числе на сухопутных шасси; пять "Фарманов" и два "Депердюссена" годных только для разведки. Из гидропланов мы имели две лодки Григоровича, шесть летающих лодок ФБА (балтийцы именовали этот аппарат "Фуки-буки"), это пока самая подходящая для нашего флота летающая лодка. У нас с началом войны был заказ на закупку таких машин во Франции и на их постройку в Петрограде на заводе господина Лебедева. Заказ-то мы сделали, вот только выполняется он очень медленно, что едва успеваем восполнять потери. (Примечание. Лодка ФБА имела скорость 100 км/ч, скороподъемность на высоту 500 метров -- 10 минут, брала максимальную нагрузку 310 кг и стоила 36 тыс. франков). Кроме гидропланов было четыре поплавковых аэроплана Сикорского С-10 и две "М. Фарман-11".
   -Но сейчас как я знаю стали поступать самолеты Григоровича М-5. (Или "пятак", так морские лётчики прозвали М-5).
   -Да у Григоровича вышла неплохая машина, морским летчикам она нравится, но опять же их мы получаем очень в малых количествах.
   Тут в этом времени я узнал о двух воздушных хулиганах, которые будут даже покруче самого Чкалова - это лейтенанты флота, Грузинов и Фриде. Последний из них ещё и сам пытается конструировать гидросамолёты, да к тому же он испытывает все новинки авиапрома. Это он испытывая лодку М-5, признал ее "выдающейся", хотя в скором времени появится М-9. Интересно было бы узнать, а какой он о ней оставит отзыв.
   (Примечание. Лейтенант Г. А. Фриде первый морской летчик, пролетевший под всеми мостами на Неве на морском самолете, вторым был Грузинов А.Е. который осенью 1916г пролетел подряд под всеми мостами на Неве.) (Примечание. Гидросамолет М-5 1915г. Полетный вес 960кг скорость 105км/час потолок 3300м продолжительность полета до 4 часов. Лодка могла принимать более трехсот килограмм полезной нагрузки. "Пятак" очень быстро вытеснил из русской гидроавиации зарубежные машины и стал основным типом летающей лодки, стоящей на вооружении. Но это до появления М-9)
   -Также этим летом мы пыталось получить самую малость - всего два сухопутных самолета "Илья Муромец" для флота. Но переговоры с армейским командованием не дали положительного результата, хотя один из отрядов "Муромцев" - эскадры воздушных кораблей, был направлен в Зегевольд, это в пятидесяти километрах от Риги, как нас заверили, он будет действовать в интересах Северного фронта и морских сил в Рижском заливе.
   -Но мне как помнится, на прошедшем совещании у морского министра, был же разговор о заказе для нужд флота десяти таких самолетов как "Илья Муромец".
   -Заказ мы сделали, но вначале завод должен выполнить заказ от военного ведомства. Так что неизвестно когда мы получим свои самолёты.
   -Значит вся надежда на сухопутное начальство, как они будут выполнять своё обещание.
   -Пока будем обходиться своими силами. На сегодняшний день в распоряжении Балтийского флота числится тридцать четыре аэроплана из них девятнадцать в районе Рижского залива, и на острове Эзель.
   -Но такого количества самолётов на такой большой театр боевых действий будет определённо мало. А нельзя ли попросить начальника воздухоплавательного отдела Морского Генерального штаба капитана второго ранга Тучкова, чтобы он обратился к "шефу авиации" Великому князю Александру Михайловичу с ходатайством, о выделении нескольких дополнительных аэропланов для Балтийского флота. А пока обязать - заведующего авиацией службы связи Балтийского моря - капитана второго ранга Дудорова, (такая была вначале должность у инициатора создания морской авиации Балтфлота) перебросить хотя бы два-три аэроплана на Даго, поближе к сидящему на мели немецкому крейсеру. Там они займутся разведкой кораблей противника и смогут вовремя предупредить наши корабли о появлении немцев.
   -Сегодня же отдам такое распоряжение Дудорову.
   Под конец нашей беседы адмирал Канин высказался - Михаил Коронатович я был очень недоволен вашими действиями, но раз вы опять отличились и нанесли противнику урон, то я поздравляю вас и экипажи ваших кораблей с победой. И только что пришла хвалебная телеграмма от Императора, он опять выражает удовольствие вашими действиями по отношению к противнику и всех благодарит за это.
  
   Кое-что из действий морской авиации Балтфлота.
   Перед прорывом немецкого флота в Рижский залив активизировалась и авиация противника. Немцы стали совершать ежедневные разведывательные полеты над Церелем, Аренсбургом, акваторией Рижского залива. Систематически бомбардировать оборонительных сооружений и батареи на подступах к Риге, на островах, русские корабли и порты в Рижском заливе. Кроме аэродромов у Либавы и Виндавы по приказу германского командования была развернута авиационная станция на озере Ангерн для гидроавиации. Более интенсивно стали использоваться свои авиатранспорты - "Ансвальд" и "Санта Елена". Всё это потребовало усилить активные действия русской авиации.
   С июля 1915 года, не ограничиваясь проведением только разведывательных полётов вблизи Моонзунда, русские летчики начали совершать полеты к уже захваченной немцами Виндаве и даже до Либавы для разведки и бомбардировки сил германского флота. Для быстрого оперативного реагирования на действия немецкой авиации, были созданы так называемые подвижные станции на нескольких грузовиках, перебрасывавших авиационное имущество в ту или иную точку острова Эзель. Было принято решение развернуть на Моонзундских островах широкую сеть постоянных станций для гидроавиации и аэродромы для самолётов, прежде всего у Цереля и Аренсбурга, а также вдоль побережья Ботнического залива и на Аландских островах.
  
   Вернувшись к себе на "Петропавловск", я вызвал к себе Пилкина. Через несколько минут он прибыл в адмиральский салон.
   -Владимир Константинович я только что от командующего, и знаешь что, ему не понравилось то, что мы подставились под снаряды броненосцев - полувсерьёз полушутя начал я.
   -Интересно, как можно провести бой и не получить повреждений, да хотя бы самых незначительных?
   -Только в одном случае, если только противник будет безоружный.
   -Так где мы сейчас на Балтике можем встретить таковых?
   -Не расстраивайся Владимир Константинович, хотя командующий и начал разговор на повышенных тонах, но быстро успокоился. Понимает, что нас не за что наказывать, зато в остальном похоже он довольный, но виду не подает, Да и поздравление от императора тоже повлияло на его решение.
   -Ещё бы ему не успокоиться, всё же это большая победа. Я так думаю, что государь не только нас поблагодарил за победу, но и командующего, за руководство блестяще проведенной операцией.
   -Вот что, Владимир Константинович, готовить корабль к переходу в Петроград, и прошу тебя, ты уж наседай на мастеровых, чтобы они максимум за три недели всё привели в надлежащий вид. В самое ближайшее время "Петропавловск" позарез будет нужен тут.
   -Михаил Коронатович, как я могу насесть на мастеровых, поди сам знаешь что с ними трудно договорится, я только командир корабля а не командующий чтобы их подталкивать.
   -На этот счет не беспокойся, тебя поддержат и из штаба флота и из министерства.
   -Если всё произойдет, так как обещаешь, тогда ремонт выполним в срок.
   Константиныч, у меня есть большая просьба к тебе. Нужно составить докладную записку о боевых возможностях линейных кораблей типа "Гангут", и что надо сделать для их повышения. Какие у тебя будут конкретные предложения, на сей счет. Что нужно изменить, дополнить или наоборот убрать, чтобы за три зимних месяца всё это перестроить и по весне уже опробовать в боевых походах. И подумай, каким же должен быть новый линкор в составе нашего флота.
   -Вопрос я думаю, задан вовремя, у меня есть кое-какие соображения на этот счет. И что изменить или добавить на существующие линкоры, также есть своё представление о том, каким должен быть новый линейный корабль.
   -Вот и я хочу знать мнения командиров о наших дредноутах.
   -Хорошо, я напишу такую записку.
   -Вот и ладненько, а я попробую и других озадачить такой просьбой.
   Пилкин ушел выполнять приказ по подготовке к переходу "Петропавловска" в Петроград.
   Я так же засел за составление докладных записок. Что-то я направлю командующему флотом, но продублирую на имя морского министра, так как опасаюсь, что адмирал Канин что-то положит под сукно. Григоровичу и только ему будет ещё несколько бумаг, так как только он может дать ход некоторым моим предложениям.
   Одну из них я написал на основании рапорта Беренса, поданного им сразу после боя у острова Даго. Кое-что вспомнил сам, основываясь на микроскопические знания в этой области, принесенное из своего времени.
   Первое - надо на всех эсминцах, что находятся в строю и имеют на вооружении четырёхдюймовые орудия - увеличить угол подъёма орудий. А на тех что находятся на верфях, всё это выполнить в процессе постройки. Как я помню в моей реальности, там поступили очень просто, увеличили высоту станка, на котором стоит орудие, с помощью вставки. Надо просто поднять орудие на полметра и дальность стрельбы возрастет почти до девяти миль.
   Второе - это, обязательно установить бронированные щиты. От снарядов они не спасут, зато от осколков должны комендоров уберечь. А то у Беренса после боя осталась половина артиллеристов, а другая была выбита осколками, будь щиты, они бы ещё половину уберегли.
   Был ещё один момент в моей реальности. Также после боя Беренса с эсминцами противника было принято решение, увеличить мощь артиллерийского огня путём установки спаренных орудий на корме эсминцев, и даже было дано задание Металлическому заводу, начать производство таких артиллерийских установок. Но потом командование флотом стало опасаться, что они вовремя не успеют на строящиеся корабли, а только задержат их ввод в строй, и от установок временно отказались в пользу одноорудийных. Надо сделать так, чтобы разработка и производство продолжалась, потом в будущем они нам пригодятся для перевооружения эсминцев.
   Третье - заменить три двухтрубные торпедные аппараты, на трехтрубные. Кормовой аппарат, убрать к черту. Он стоит между орудиями, и хорошо, что, во время артиллерийского боя "Новика" он был пустой. После боя в этом аппарате насчитали пять осколочных попаданий. Будь там торпеды, а они возьми и рвани - и двух орудий как небывало, а это самый наилучший вариант, а могло просто после взрыва оторвать корму.
   После такой замены мы даже выигрываем, после этого у нас в залпе будут уже девять торпед вместо восьми. Ну, или на худой конец можно заменить только два торпедных аппарата, на трехтрубные. И даже в этом случае мы нечего не теряем. Надо решить ещё один вопрос. Пора переходить на более мощные торпеды, нынешние слабоваты для крупных кораблей, другие флоты уже приняли на вооружение торпеды повышенного калибра от 500-мм и выше.
   Четвертое - заказать фирме "Голланд" серию подводных лодок, но сделать заказ не так как было в реальности - (там вначале было заказано только пять лодок, и лишь потом после поставки первой партии последовал заказ на следующую партию) надо сразу сделать крупный заказ, а то, наши заводы слишком медленно строят свои подлодки. А вот подводные лодки у этой фирмы вышли вполне неплохие, некоторые даже пережили ВМВ. В Америке же заказать дизеля, для подлодок, а то у нас из-за нехватки этих дизелей начнутся проблемы или уже начались. А может и без моей подсказки заказ уже сделан. Вот этого я не помню, только помню что из-за нехватки этих самых дизелей, их стали снимать с канонерок амурской флотилии и ставить на подлодки.
   Пятое - выдвинуть идею насчет торпедных катеров назовём этот проект - быстроходной миноноской.
   Шестое - улучшить мореходность линейных кораблей путём переделки носовой оконечности, как это было сделано в моём мире.
   Седьмое - а что у нас на седьмое. В сухопутные дела нам соваться как-то не с руки, могут не так понять. Скажут, какого черта моряк лезет в не своё дело. Моряк - вот и пусть занимается своими корытами. А вот насчет бронехода, или по-нашему - танк, я бы подбросил им дельную мысль, и не такую, что родилась в головах островитян, взять и склепать железный бак на гусеницах, а что-то другое. Просто надо будет нарисовать им эскиз компоновки боевой машины на подобия нашего "МС" обговорить тех задание, а остальное пусть додумывают сами. Думаю, наша промышленность потянет такой проект. Вот только кому это надо будет показать. Я не знаю, но кто-то у нас в это время занимался этими проектами. Читал я про какого-то Лебедева, что построил царь-танк. (На самом деле это чудо сконструировано инженером Николаем Лебеденко, ГГ просто забыл точную фамилию изобретателя. В это самое время, где-то под Москвой идёт сборка этого монстра.) Этот царь-танк во время испытаний застрял на поле, или то была лесная поляна, там его и забросили, не смогли вытащить. После этого неудачного выступления, он простоял на этой поляне несколько лет, как памятник провальным изобретениям Царской России.
   А предложим это дело Пороховщикову, он что-то подобное предлагал военному ведомству. Я думаю, что он справится с этим, только надо немного помочь.
   О танках своему начальству я докладывать не буду, надо будет встретиться с теми, кто сейчас в этом заинтересован и этим делом занимается. Записку по этому делу направлю в Главное военно-техническое управление, пусть рассмотрят. А хотя почему своим не докладывать? Наоборот надо своим предложить, например, как противодесантное средство. Можно что-то наподобие самоходной артустановки предложить. Будут такие самоходки вдоль берега ползать, и в случае вражеского десанта на наш берег, они своим противодействием постараются не позволить противнику высадится на него. Вооружить такой бронеход трехдюймовкой и парой пулемётов, этого для десанта хватит. Против кораблей, что будут поддерживать десант, надо построить что-то наподобие того, что спроектировал сын Менделеева. Вот только эту самоходку надо облегчить, это увеличит её подвижность, а то она у него рассчитана на попадание 152-мм снаряда, но на немецких эсминцах и крейсерах пока в большинстве своём стоят 88-105-мм орудия. Против орудий броненосцев это броня не спасёт, а вот подвижность его может спасти. А то сто семьдесят тонн это слишком много, такого монстра на острова не переправишь, такая самоходка может действовать только с материка.
   Так что броню уменьшим и придадим ей немного наклон. А не как в его проекте, со всех сторон вертикальные поверхности, похож на двадцати тонный железнодорожный контейнер, поставленный на гусеницы. Хотя для меня он выглядит привлекательней, чем английские ромбы. И вот такой бронеход вооруженный четырех или пятидюймовым орудием, немало попортить крови тем, кто будет поддерживать высадку десанта со стороны моря. Для защиты островов надо строить облегченный вариант, так будет проще их туда доставить.
   Все, решено, надо будет встретиться ещё раз с командующим и доказать перспективность такого проекта. Встретиться и поговорить с Пороховщиковым, и Менделеевым, проработать все детали проекта. Если командующий не захочет посодействовать мне, то придётся искать поддержку у Николая II.
   На следующий день я опять побывал у командующего со своими прожектами и предложениями, в большинстве своем одобренными, чего я никак не ожидал. Некоторые из моих предложений получили первоочередное исполнение. Это увеличение угла вертикальной наводки и установка противоосколочных щитов на орудия, пока это всё на строящихся кораблях. На действующих, эти работы будут проводиться в зимнее время. На это же время запланировано и перевооружение новыми торпедными аппаратами эсминца "Новик". С остальными моими прожектами - это насчет подводных лодок к министру и выше. На торпедные катера надо выдать задание на проектирование, и на закупку легких двигателей пригодных для это.
   Насчет планов по проектированию и начало постройки танков и самоходок пришлось отложить на некоторое время. Немцы, подтянув резервы, начали наступление на Ригу с трех направлений, одно из них вдоль побережья Балтийского моря входило в зону ответственности Российского Балтийского флота с одной стороны, с другой стороны - Германского флота Балтийского моря. Нашим кораблям вменялось в обязанности поддержать приморский фланг 10 армии. Точно такой же приказ был и у немецкого флота поддержать свою армию и помочь её захватить Ригу. А для этого надо изгнать русские корабли из Рижского залива, а самим туда прорваться и ударить по русским войскам обороняющих Ригу с тыла, и этим вынудить их отступить от города. В июле 1915 года немецкие войска заняли Виндаву, к августу вышли к Риге.
   Итак, чтобы ускорить развязку и облегчить своим войскам взятие Риги, а там, смотришь, и столицы с ее фабриками и заводами, германское командование, решило создать угрозу крайнему правому флангу русских армий. Для этих целей решили привлечь крупные силы своего флота, по мощи превосходя весь наш флот в несколько раз. Но здесь история уже начала давать сбои. Из-за непредвиденных потерь по нашей вине немецкий флот начал своё продвижение к Рижскому заливу на два дня позже, чем в моей реальности. Немецким адмиралам пришлось немного перетасовать свои корабли, подыскивая замену потопленным и выбывшим по техническим причинам.
  
   II
  
   Ловля крупной дичи на живца.
  
   С конца июля из районов Рижского залива, "Ирбенки" и острова Эзель стали всё в большем количестве приходить тревожные донесения. Назревали крупные события.
   Начиная с первых чисел августа над Ирбенским проливом и островом Эзель стали по несколько раз в день пролетать самолеты и дирижабли противника, наши малочисленные воздушные силы, что находились на острове, вступили в воздушные бои. Уже второго августа над проливом был сбит один немецкий гидроплан. На другой день после обеда был замечен немецкий дирижабль, который производя разведку вдоль северного берега Курляндии, направлялся к маяку Церель и дальше к Аренсбургу. Три наших гидроплана, кружась вокруг цеппелина и беспрерывно стреляя из пулеметов, заставили его повернуть обратно. Цеппелин видно был поврежден, так как стал со снижением удаляться в сторону Либавы. Наши лётчики не смогли начать его преследовать в виду того что у одного самолета закончился боезапас, а два других нуждались в дозаправке бензином. Лётчики балтийского флота также приступили к разведывательно-бомбардировочным полетам над немецкими базами. Вступали в воздушные бои с авиацией противника, отражая их налёты на корабли и береговые укрепления. Но всему этому служило помехой недостаточная численность нашей авиации, низкая надежность техники, прежде всего моторов. Часто случалось, что из пяти-шести самолетов до цели долетали только один-два. Даже в таких условиях наши авиаторы выполняли свои задания, и им даже удавалось одерживать победы.
   В этот же день, в пять часов утра в трех милях от стоящего на мели "Пиллау", один из двух дозорных миноносца был безрезультатно атакован германской подводной лодкой. Миноносцы обстреляли предполагаемое место нахождения подлодки. На следующий день в этом же районе немецкая подводная лодка выпустила две торпеды по "Пиллау" но они до крейсера не дошли. Одна из них застряла в сети, что так предусмотрительно по моей просьбе были выставлены вокруг корабля, вторая взорвалась - ударившись о грунт.
   "Вот и приманка начала действовать, первые гости пожаловали" - подумал я, прочитав эти донесение полученные из штаба флота.
   "Но когда немцы поймут что им не пробиться сквозь заграждение, то уберутся восвояси, и вот тогда надо будет ждать броненосцев, а возможно и линкоров. Надо срочно выводить на позиции наши подлодки".
   Надо об этом напомнить адмиралу Канину. Хотя не будем надоедать командующему, он и так похоже стал от меня шарахаться. Будем действовать через штабных, попросим Колчака напомнить адмиралу о засаде или через своего земляка, князя Черкасского, они там с командующим часто сталкиваются на своём "Кречете"
   4 августа в 7.20 утра, миноносцы "Выносливый" и "Внушительный" были атакованы двумя подводными лодками, но торпеды прошли мимо. К обеду на помощь нашим дозорным эсминцам подошли ещё "Боевой" и "Внимательный" они вчетвером начали преследование подводных лодок противника и вынудили их покинуть этот район.
   Вечером туда подошли наши подводные лодки, "Акула" и "Гепард" заняв позиции на удалении шести миль от "Пиллау", на юг и юго-запад. Первой командовал капитан второго ранга Гудим Николай Александрович, второй, старший лейтенант Подгорный Яков Иванович.
   6 августа в утренних сумерках наши дежурные эсминцы в Ирбенском проливе обнаружили две подлодки противника, которые намеревались в надводном положении проникнуть в Рижский залив. "Финн" и "Эмир Бухарский" начали преследовать их, обстреливая любое место, где как будто показывался перископ или предположительно что-то похоже на него. Примерно через час, без всякой видимой причины, на минном заграждении раздался взрыв, предполагают, что взорвалась немецкая подводная лодка, уходившая в море после атаки. Но подтверждений тому пока нет. После взрыва эсминцы отошли обратно вглубь пролива и снова заняли своё место в дозоре.
   Я был на борту "Полтавы", когда рано утром штабом флота было получено сообщение от наших дозорных эсминцев, что дежурили возле песчаной банки.
   В нём говорилось, что к стоящему на мели "Пиллау" подходил отряд немецких кораблей составе двух броненосцев, три крейсеров и шесть эсминцев. Вдалеке наблюдались ещё дымы, но что за корабли там, определить не смогли.
   Тут и ребёнку ясно, что без линкоров здесь не обошлось. Германцы их на всякий случай вывели? А вдруг русские возьмут и надумают, прогнать их броненосцы к чёртовой матери от "Пиллау", выведя свои линкоры из залива. Да разве Канин на это пойдет, на что он осмелится это подымить возле минно-артиллерийской позиции. У нас тут в каких-то двадцати милях перед Финским заливом в дозоре находилось два крейсера-старичка - "Россия" и "Громобой". Но немцы их не боялись, и что их боятся, когда за спиной броненосцев находились корабли прикрытия. Взлетевший с Даго на разведку лейтенант Гарковенко обнаружил в море большую эскадру: четыре линкора, два линейных крейсера с эскортом из крейсеров и эсминцев, всего девятнадцать вымпелов. Хороший мы им урок преподнесли, два раза тумаков получили, сразу уважать начали, ишь какие силы против нас держат, чтобы только их броненосцы не обидели.
   Я получил приказ подготовить к выходу свою группу в район песчаной косы. Это линкор "Полтава", крейсера; "Баян", "Богатырь", "Олег" и шесть эсминцев. Остальные корабли в ремонте. Готовилась к выходу и вторая полубригада дредноутов адмирала Максимова.
   -Наконец-то приманка сработала! Я ни на минуту не сомневался, что немцы вдруг возьмут и не пошлют свои корабли - поделился я новостью с Вяземским. Но он почему-то не разделил моей радости на этот счет.
   -Сергей Сергеевич, что-то ты сегодня какой-то "смурной". Негоже перед выходом так раскисать.
   - Да я подсчитывал наши шансы выстоять против шести германских дредноутов.
   -Шансы у нас хорошие, так как я сомневаюсь, что адмирал Канин отважится нас выпустить дальше минно-артиллерийской позиции. Но на всякий случай мы продемонстрируем перед немцами готовность к выходу из залива давая понять, что мы не слишком-то боимся их превосходства.
   Так оно и вышло. Пока мы собирались и вытягивались с рейда, у песчаной косы всё закончилось.
  
   Отогнав огнём от "Пиллау" наши эсминцы, германские броненосцы приступили к обстрелу крейсера. Как шли они курсом на север, так и начали пристрелку правым бортом с расстояния шести миль.
   Немцы спешили как можно быстрей уничтожить свой корабль, но именно из-за этого они никак не могли поразить его. Может потому что мешали друг другу своей стрельбой. Броненосцы, пройдя немного на север, повернули на новый галс и стали сближаться с крейсером. Чтобы с близкой дистанции расстрелять его наверняка. Броненосцы подходили всё ближе и ближе, как к самому крейсеру, но также к той точке, где они могли быть атакованы одной из двух подлодок. В крейсер, который они обстреливали, попало уже несколько снарядов, на нём начинался пожар. Немцы были уверены, что ещё несколько попаданий и с ним будет покончено навсегда, и можно уходить отсюда. У них на сегодня ещё одно задание - обстрелять русские позиции на курляндском побережье. Внезапно над морем прогремел сдвоенный взрыв, и над броненосцем "Лотринген" поднялось огромное облако дыма, с пламенем вверх взлетели обломки конструкций, броненосец стал быстро валится на левый борт. В первую минуту на немецких кораблях подумали, что он наскочил на русскую мину. К гибнущему кораблю поспешили эсминцы, чтобы спасти тех немногих, кто уцелел при взрыве. Из более семи сотен членов экипажа спаслось менее сотни. Это "Акула" нашла свою жертву, оправдав своё название.
  
   III
  
   Подводная лодка "Акула" под командованием капитана второго ранга Гудима находилась в пяти милях на юго-запад от стоящего на мели немецкого крейсера. Примерно в миле от него на юг находилась подлодка "Гепард" под командованием старшего лейтенанта Подгорного. Это была только что вступившая в строй новейшая подлодка, почти в семьсот тонн, с мощным торпедным вооружением, не то что "Акула". Но и "Акула" была не старым представителем Российского подводного флота только потому, что вошла в состав флота четыре года назад. А на самом деле, была она заложена через год после русско-японской войны. Вот как быстро у нас строят боевые корабли для флота и это всего-то подлодка, менее четыреста тонн водоизмещением. Про остальных представительниц можно сказать, что они все или почти все зарождались в русско-японскую войну и в данный момент никакой боевой ценности не представляли, хотя играли роль пугала для Германского флота. Да, в те времена все очень боялись подлодок, как только кто-то завидит перископ или что-то похожее на него, так в это место с перепуга столько всаживается железа и взрывчатки...
   Накануне командир "Акулы" получил приказ, срочно идти к полуострову Дагерорта, и встать в засаду на удалении шести миль от разбитого германского крейсера. В самое ближайшее время там ожидается появление немецких кораблей. На пару с ним пойдет старший лейтенант Подгорный на подлодке "Гепард".
   И вот они здесь. Ещё со вчерашнего вечера заняв свои позиции, как им показалось на самом верном курсе подхода немецких кораблей. Если только это правда, что тут в ближайшее время появятся немцы, для того чтобы окончательно раздолбать то, что осталось от этой груды железа.
   "Акула" и её напарница уже почти восемь часов болтались на поверхности моря в ожидании противника, В двух милях от подлодок ближе к полуразрушенному крейсеру стояли в дозоре два наших эсминца. Вторая пара эсминцев ушла ещё вчера, после того как из этого района были изгнаны подлодки противника. Это случилось за час до прихода на позицию наших подлодок.
   На крохотном ходовом мостике "Акулы" с трудом но, всё же не толкая друг друга, смогло уместиться четверо, сам командир, штурман лейтенант Копец и два сигнальщика. Ещё двое находились на верхней палубе, это минный офицер старший лейтенант Калчев со своим подчинённым унтер-офицером Гончаровым, они проверяли исправность торпед в наружных аппаратах.
   -Почему они так уверены, что именно в ближайшее время Кайзеровский флот надумает бомбардировать этот остов? - задал вопрос штурман своему командиру. Они что думают, мы потащим его к себе да начнем восстанавливать, - кивая в сторону разбитого "Пиллау". Тогда почему "Магдебург" не сняли с камней да не отволокли в Кронштадт, или хотя бы в Ревель? Он-то находился в каких-то пятидесяти милях от него, а отсюда более сотни.
   -Лейтенант я не знаю, как решили поступить вот с этим, будут его снимать или нет, нас послали сюда устроить засаду и по возможности, чтобы она была результативной. А что до "Магдебурга", то там и спасать-то практически было нечего, немцы его основательно взорвали, да и наши крейсера хорошо постарались. А этот ещё вполне целый, возможно смогут его восстановить или на худой конец снимут всё годное.
   -Стефан Афанасьевич, наши рыбки не подведут? - вопрос был задан минному офицеру
   -Недолжны, Николай Александрович, я всё проверил, сработают как надо, ли ж бы мы не зря тут простояли.
   -В штабе уверяют, что в самое ближайшее время германский флот пошлёт сюда корабли, что бы разнести свой крейсер на мелкие обломки по всему морю.
   -Если уверяют, тогда подождем.
   -Ваш высокоблагородь, семафор с "Гепарда" - доложил сигнальщик.
   С "Гепарда" первыми увидели приближение дымов с юга, и предупредили об этом на "Акуле".
   -Похоже, что не обманулись на "Кречете", всё по их вышло - обмолвился Калчев.
   -Теперь дело за нами.
   Я вот сомневаюсь, правильно ли мы выбрали место для засады? Они могут и ближе или дальше от нас пройти.
   Могут. Но я думаю, что самая подходящая дистанция для расстрела корабля, это три-четыре мили. Потому-то мы и находимся посередине.
   Вскоре и с "Акулы" увидели на горизонте дымы приближающих кораблей. Время шло, наконец, показались мачты, впереди идущих небольших судов, по всей видимости, это передовой дозор из эсминцев, а дальше более массивные мачты, не иначе броненосцы. Было видно, что "Гепард" пошел на погружение.
   -Нам тоже пора. Покинуть мостик, все вниз. Приготовиться к погружению.
   Через три минуты над водой торчала только рубка подлодки. Она ещё несколько минут находилась в позиционном положении, но и она скрылась, оставляя только кончик перископа.
   Погрузившись под воду, наши подводники стали ожидать, когда в приделах видимости покажутся корабли.
   В томительном ожидании прошло еще несколько минут и вот первыми в перископе, - в который наблюдал Гудим - показались эсминцы противника, за ними шла пара крейсеров и только потом два трехтрубных броненосца. Продолжая наблюдать за противником, до которого было ещё далеко, он увидел, как башня головного броненосца выплюнула облако дыма. Вначале создалось такое впечатление, что противник заметил твой перископ и открыл по нему огонь. Но это оказалось не так. Далеко и восточнее подлодки послышались подводные взрывы. Гудим всё понял, это немцы отгоняют наши эсминцы со своей дороги. Да и что их отгонять, они там не сумасшедшие, чтобы вставать на пути закованных в броню броненосцев, им бы и одного крейсера хватило, чтобы уйти отсюда. Они здесь не для того чтобы с крейсерами связываться, и тем более с броненосцами. А чтобы не допустить подлодки противника к этому ржавому остову. Наше командование ещё надеются, что из этой груды металла можно извлечь какую-то пользу.
   Эсминцы быстренько ретировались от греха подальше, но оставались в пределах видимости, и в недосягаемости корабельных орудий.
   Гудим в который раз поднимал перископ, но до кораблей было ещё далеко. Было видно, что эсминцы разделились, четверка и пара крейсеров, держались севернее и позади броненосцев, чтобы не мешать им, расстреливать свой крейсер. А также приглядывать за нашими эсминцами, или вдруг с севера подойдут русские корабли. Ещё один крейсер и пара эсминцев ходила галсами в миле от броненосцев западнее. Броненосцы вначале прошли курсом на север, ведя огонь по кораблю правым бортом, пройдя так немного, они развернулись на юг и пошли на сближение со своей целью. Теперь броненосцы вели огонь уже левым бортом, но вот этот курс выводил их прямо на подлодку. А может даже, если броненосцы ещё чуть-чуть довернут к банке, то выйдут и позади её. Командир "Акулы" решал, как ему поступить - оставаться на месте, отходить назад, или нырять на глубину, чтобы не попасть под таран. Приняли решения отойти назад.
   Броненосцы приближались, Гудим спешил убраться с дороги, он боялся, что с такого близкого расстояния торпеды не сработают. Ему удалось отойти метров на пятьсот с линии курса, а всё равно казалось, что этот броненосец шел прямо на него. Всё уже было готово оставалось какое-то мгновение до команды пли. Гудим выстрелил сразу двумя торпедами и обе попали, да и как с такого расстояния не попасть. Лодку, которая находилась в каких-то трех кабельтовых, так тряхнуло под водой после этого взрыва, что многие не закрепленные вещи полетели на палубу, жалобно звякнули стёкла и также посыпались в эту кучу. Потекли сальники на перископе, они и до этого подтекали, а после этого ещё сильнее. Решили оставаться на месте, только ещё метров на пятнадцать погрузится и лечь на дно, да и кто будет искать подлодку можно сказать у самого борта уходящего под воду броненосца. Немецкие эсминцы бросились на помощь к броненосцу, но какая может быть помощь, если он уже скрывался под водой.
   Выловив остатки экипажа ушедшего на дно корабля, эсминцы бросились догонять удаляющийся броненосец, который как только его собрат получил две торпеды в бок, сразу прекратил огонь. Он резко переложил руль, чтобы не врезаться в корму уже лежачему на боку броненосцу, обойдя его с правого борта, стал удаляться на юго-запад. За ним следовал крейсер. Державшиеся до этого севернее немецкие корабли также повернули назад и направились домой.
   Старшему лейтенанту Подгорному фатально не повезло. Он видел, как после попадания торпед Гудима броненосец в течение пары минут пошел на дно, А также заметил, что "Акулу" никто не преследует, оба эсминца, что держались рядом с броненосцами, заняты спасением экипажа. Оставалось только посетовать, что не он на месте Гудима, иначе атаковал бы эсминцы, стоявшие без хода и спасавшие людей. Ещё он понял, что после изменения курса, второй броненосец пройдет значительно дальше его засады, и пошел на перехват с такой скоростью, насколько позволяли его электромоторы. Но он опаздывал, броненосец проходил в двадцати кабельтовых от него, за ним шел крейсер. Понимая, что дистанция не убойная и с такого расстояния поразить цель фифти-фифти. И он промахнутся. Он с досады так кулаком двинул по перископу, что взвыл от боли. Ну почему Гудим не атаковал концевой броненосец, тогда наверняка вот этот вышел на меня гораздо ближе, и мне не пришлось надрывать электромоторы, так ещё и батарею разряжать.
   В какой-то миг показалось, что фортуна ему улыбнулась приближалась вторая группа немецких кораблей, которые до этого находились севернее, она была и более многочисленней. Подгорный решил атаковать их из аппаратов Джевецкого-Подгорного и если выпустить все торпеды сразу, то будет шанс кого-то поразить.
   (Примечание. Это он в 1910 году предложил модернизацию торпедного аппарата Джевецкого. И в последующем эти аппараты под названием "Аппарат Джевецкого, измененный лейтенантом Подгорным" были приняты на вооружение российских подводных лодок).
   Вот эти корабли, судя по курсу, должны пройти недалеко от подводной лодки понял Подгорный, и он занял позицию для встречи.
   В то время но наших подводных лодках, не предусматривалось запасных торпед, а носовые торпедные аппараты были пустые. Вражеские корабли приближались, но они держали высокую скорость, как будто за ними гнался весь русский флот. Были приготовлены все восемь аппаратов, что находились на верхней палубе, они были повернуты на пятнадцать градусов на каждый борт. Когда время подошло, был произведён вначале залп правым бортом, почти навстречу кораблям под острым носовым углом. Три торпеды сошли нормально, четвёртая зацепилась хвостовыми рулями за раму, было слышно, как работает её винт. Все внутри подлодки вжали головы в плечи, ожидая, что торпеда вот-вот взорвется и в пробоину хлынет вода. При таких обстоятельствах все сразу погибнут, так как на этих лодках никаких поперечных перегородок нет, и это будет одна железная братская могила на всех.
   Подгорный, чуть подвернув свою слегка накренившуюся на левый борт подлодку, левым бортом к кораблям противника, произвёл новый залп. Но и тут одна из торпед не сошла, так и осталась в аппарате. Прождав положенное время, и не дождавшись взрывов торпед, Подгорный понял, что промахнулся. Тем не менее, одна из торпед всё же попала в эсминец, только взрыватель не сработал. Но от судьбы не уйдешь, через неделю при форсировании Ирбенского пролива, он налетел на мину и отправился отдыхать на дно морское.
   Дождавшись когда немецкие корабли уйдут, Подгорный всплыл в позиционное положение, над водой торчала одна рубка. Выбравшись наружу, вначале огляделся, противник уже далеко, "Акула" находилась на месте потопления броненосца и добывала доказательства своей победы, обильно плавающего в воде, с севера спешили два эсминца. Теперь надо выяснить, что же произошло с торпедами? После осмотра пришли к неутешительным выводам, во втором торпедном аппарате по левому борту торпеда оставалась внутри, держатели были открыты, но она из аппарата не вышла.
   А вот по правом борту создалась опасная ситуация, торпеда зацепившись хвостовыми рулями за один из бугелей первого торпедного аппарата, теперь покачивалась в такт лодке, свешиваясь с борта в полупогруженном положении. Это хорошо, что не всплыли полностью, и не вернули аппараты в исходное положение, а то сейчас торпеда билась бы о борт и могла в любой момент рвануть.
   -Тузов, проверь, что с ней - приказал лейтенант Геркович минному старшине, показывая на торпеду по левому борта.
   -Ярослав Анатольевич, а что собираешься делать с этой? - задал вопрос своему минному офицеру командир подлодки, поглядывая на вторую торпеду.
   -Сейчас глянем, Яков Иванович. Я бы на всякий случай вывел всех на палубу. Не дай Бог, она детонирует, ударившись о борт, а так наверху большинство могут выжить. Но вначале надо придать дифферент на нос и корму приподнять, чтобы люди в воде не стояли.
   -Николай Владимирович, - обратился Подгорный к старшему офицеру - распорядитесь, чтобы экипаж приготовился выйти на верхнюю палубу, и Владимира Александровича попросите подняться наверх. Подгорный опять обратился к минному офицеру - Ярослав Анатольевич, а с этой-то что? - показывая на мирно лежащую торпеду.
   -Тузов ты долго собираешься там возиться. Что с торпедой?
   -Ваше благородие - кажись, воздух стравила, потому и не сошла.
   -Надо взрыватель снять и держатели зафиксировать. А мы с Герасименко займёмся той голубушкой, пока волнение не большое, и её о борт сильное не бьёт.
   Через несколько минут весь экипаж столпились на корме позади рубки. А в это время на носу шло обсуждение.
   -Что будем делать?
   -Может, попробуем её отцепить и сбросить в море - выдвинул предложение Герасименко.
   -Как ты это представляешь? Всё же вес торпеды более восемьсот килограмм.
   -Концом обвяжем хвост, но только нужно человек десять добровольцев, чтобы сдернуть её с этого крючка.
   -И как она себя поведет при падении, когда она отцепится? Как будет падать, и в какую сторону пойдёт? сразу на дно, или вдруг на волне её бросит на борт? Взрыватель сработает, тогда лодке кранты, да и люди погибнут. Про нас с тобой и говорить нечего, в миг к праотцам отправимся.
   Пришлось заняться разоружением этого опасного предмета на месте. Так как отцепить и сбросить торпеду, было просто опасно. Герковичу и Герасименко пришлось лезть в воду, хоть сейчас и лето, но это вам не черноморский курорт с тёплой водицей - это Балтика.
   Пока расправлялись с торпедой, к "Гепарду" подошла "Акула". Так сюда же направлялись на полном ходу свои эсминцы, но им просемафорили, чтобы близко не подходили, и волну не разводили, а оставалась в отдалении. Если что-то пойдет не так с обезвреживанием торпеды, то им спасать выживших людей. Эсминцы ушли к горевшему крейсеру, высадив там свои аварийные партии, приступили к тушению пожара.
  
  
   Как только шумы винтов вражеских кораблей стихли, Гудим всплыл под перископ. Было видно, что германские корабли уходят на юг и больше не помышляют об обстреле сидящего на мели крейсера. Подождав ещё немного "Акула" всплыла. Командир и ещё несколько человек поднялись на верхнюю палубу. На аварийном крейсере вновь разгорался пожар, который тушить было некому. На севере дымили наши дозорные эсминцы, в миле к югу над водой торчала рубка подлодки Подгорного находящейся в позиционном положении.
   -Что это "Гепард" не всплывает? Германские корабли вон как улепётывают после того как свой броненосец потеряли - высказывался вслух штурман.
   -Да он просто дожидается, чтобы эсминцы противника подальше отошли, всё же они ближе к нему, чем к нам. Как отойдут, так и всплывет, - ответил штурману Калчев.
   -Николай Александрович, а не подойти ли нам к месту гибели броненосца, может, что полезное подберём, предложил - Калчев. А ему так хотелось взять что-то на сувенир, это же их первая победа.
   Через несколько минут лодка шла среди всякого мусора всплывшего на месте катастрофы вражеского корабля. Всем хотелось заиметь себе память о поверженном враге. Матросы стали досаждать просьбами старшего офицера дозволением подняться на верхнюю палубу, что-либо выловить, да будь то хоть кусок дерева и то сувенир.
   -Господа! а вам не кажется что с "Гепардом" что-то не то, - воскликнул мичман Чистовский. Я вот наблюдаю за ней некоторое время, она всплыла с дифферентом на нос и весь экипаж стоит на корме только несколько человек находятся в районе первого аппарата.
   -Похоже, она получила повреждения подводой - предположил лейтенант Копец.
   -Что же вы хотите, это же первый боевой выход. Лодку только приняли в казну, экипаж ещё не освоился с ней, никак авария произошла, - эту версию высказал старший офицер подлодки.
   -Идем на помощь - объявил Гудим. Всем покинуть палубу за исключением вахты.
   Набирая ход, подлодка пошла на сближение с "Гепардом".
   -Запросить у Подгорного, что случилось с его подводной лодкой. Через минуту стало известно о неприятности, что приключилась с их товарищами.
   -Надо на всякий случай снять с "Гепарда" экипаж, если всё благополучно разрешится, вернём обратно, если нет, то, сколько жизней спасём.
   -Передать на "Гепард", мы подходим, будем снимать экипаж.
   Тут же пришёл ответ, запрещающий подходить к ним, не дай Бог рванет торпеда в тот момент когда "Акула" будет у борта, тогда ещё больше людей погибнет.
   Гудим, несмотря на протесты Подгорного, аккуратно приблизился вплотную к "Гепарду". Забрав большую часть экипажа с аварийной подлодки, тут же отошёл на безопасное расстояние.
   Вся операция по обезвреживанию торпеды заняла минут сорок, но эти сорок минут для кого-то показались нескончаемыми часами.
   Уже не опасную торпеду с большим трудом отцепили от торпедного аппарата, и она, при падении ударившись о борт, ушла на дно. Вот так закончился поход для Подгорного ну и пусть что он не отличился, всё ещё впереди, главное подводная лодка не пострадала. Этот инцидент выявил ненадёжность этих решетчатых торпедных аппаратов, у них оказалось много недостатков. Это, повреждение торпед при погружении подводной лодки глубже двадцати метров. Обмерзание в зимнюю пору. Иногда они застревали в аппарате, что и подтвердилось в этом походе. Представляли большую опасность при обстреле, любой осколок, попавший в боевую часть торпеды, приводил к фатальному результату для подводной лодки. Всё это подтолкнуло подводников к тому, что нужно на последующих подлодках этой серии, что сейчас достраивались и были в низкой степени готовности, переделать немного проект, чтобы можно было разместить внутри ещё четыре торпеды. Разделить подлодку на несколько отсеков водонепроницаемыми перегородками. (Примечание. В нашей истории это было выполнено только через двадцать лет при модернизации подлодки "Пантера" в то время она называлась "Комиссар", после модернизации "Б-2".) Вернувшись из похода, Подгорный написал обстоятельную докладную записку на эту тему, что послужило в последующем, переделке подлодок уже заложенных и имевших низкую степень готовности. В последующем подводные лодки на наших верфях строились только по изменённому проекту.
  
   После того как немцы потеряли свой броненосец на нашей засаде, они прекратили все попытки добить крейсер, решив что он и без того основательно повреждён, вряд ли мы его захотим восстанавливать. Возможно, ограничимся демонтажем артиллерии и оставшимся в целости приборами и механизмами. Прецедент уже был, это крейсер "Магдебург" выскочивший на камни в самом Финском заливе, там русские также сняли орудия, и кое-что из целого оборудования.
   Теперь для Германского флота оставалась одна задача, это прикрыть фланг своей армии наступающей вдоль Курляндского побережий на Ригу от систематических обстрелов русскими кораблями. А после прорыва в Рижский залив, совсем изгнать русских оттуда.
   Радиоразведка Ренгартена перехватила и расшифровала ряд германских радиограмм, из которых стало ясно, что противник в ближайшие дни предпримет попытку прорыва в Рижский залив. Командование флота с целью усиления минной обороны Ирбенского пролива и Рижского залива, решило срочно выставить ряд дополнительных минных заграждений, как на подступах к Ирбенскому проливу, так и в самом проливе. Этим занимались эсминцы и минный заградитель "Амур". Эсминцы ставили мины в просветы между прежними минными заграждениями, а также выставлялись отдельными банками южнее Цереля. Здесь было выставлено ещё 550 мин. Кроме того, 8 августа минным заградителем "Амур" было усилено заграждение у южного (курляндского) берега Рижского залива, а с сетевых заградителей были выставлены в проливе сетевые заграждения против подводных лодок. Решили, пока противника нет, старые подводные лодки не выводить, так как со своей мизерной автономностью они там пока не нужны. Хотя в дозоре перед входом в залив на позиции находилась подводная лодка "Кайман". А новых в русском флоте всего две, не считая "Акулы". "Гепард" находился в Гельсингфорсе - принимал боеприпасы после своего неудачного похода. "Барс" решили послать через Суэло-зунд на коммуникации противника только после начала операции. А пока оставалось только ждать её начала.
  
   Десятая глава. Ирбенский пролив - первая попытка прорыва
  
   I
  
   С утра 10 августа, на штабном корабле Балтийского флота "Кречет" все стояли на ушах. В четыре часа поутру на корабль пришло сообщение с Цереля - перед Ирбенским проливом появился огромный Германский флот, противник обстреливает маяк и стоянку дозорных эсминцев.
   -Ну вот, и началось! - воскликнул я, когда эта новость дошла до "Полтавы".
   Германский флот Балтийского моря, хоть и поредевший основательно за последние два месяца, но пополненный переведёнными кораблями с Северного моря, выделил для этой операции три линейных корабля (броненосца) типа "Виттельсбах", два типа "Брауншвейг" четыре крейсера, семнадцать миноносца, двадцать один морской и двенадцать катерных тральщиков.
   Под общим командованием вице-адмирала Шмидта, с утра предпринял попытку прорыва в Рижский залив через Ирбенский пролив. Главной целью операции было - уничтожить русские корабли в Рижском заливе. Если не получится уничтожить, то вытеснить их через южный выход в Моонзунд, заминировав проход. Была поставлена задача, полностью заблокировать выход из Перновского залива. По возможности затопить там несколько старых пароходов, чтобы лишить русские корабли и подводные лодки базирования на Пернов. Обстрел укреплений и фланга русского фронта у Усть-Двинска и Риги, поспособствовать их захвату войсками. По мере развития благоприятного исхода этой операции, намечалось захватить весь Моонзундский архипелаг.
   А чего его не захватить-то было, если на острове Эзель находилось всего три батальона пехоты и две батареи полевых пушек. Да только успели установить две береговых батареи. Одна находилась на мысе Церель и состояла из четырех 152-мм орудий, вот только полностью её оборудовать не успели (потом на её месте начнут устанавливать 305-мм орудия). Ещё одна батарея, и тоже четырёхорудийная, но только 75-мм орудий находилась к северу-востоку от первой, у деревни Менто. Вот и вся оборона острова Эзель. Это просто счастье, что противник не знал истинных сил защитников архипелага, а то возможно немцы предприняли бы попытку захвата островов.
   О создание противодесантной обороны Моонзундских островов заговорили ещё в конце 1914года, когда на фронте дела пошли, не так как хотелось русскому командованию. Этот вопрос особенно остро встал еще в мае 1915 года, в связи с получением агентурных данных о подготовке в Киле десанта в составе двух корпусов. Эта операция не состоялась, но флоту пришлось выделить для противодесантной обороны три морских батальона, а сухопутному командованию - одну конную сотню, да роту ополченцев и две полевые батареи.
   Других сил тогда ни флот, ни крепость Петра Великого не имели, поэтому командование решило основную часть сосредоточить на острове Эзель, оставив на острове Даго и других островах конные части для наблюдения. Учитывая, что побережье острова Эзель изобилует местами, удобными для высадки десанта, все силы гарнизона сосредоточили в центре острова, примерно на одинаковом удалении от всех опасных мест (60-70 км). Считалось, что силы обороны будут обладать высокой подвижностью и иметь надежную связь с наблюдательными постами на побережье.
   (К концу лета 1915 года - то есть после начала операции германского флота - гарнизон Моонзундской обороны состоял из отдельной морской бригады, трех полевых батарей, пулеметной команды, двух конных сотен и 3-й Аренсбургской пограничной бригады батальона ополченцев. Все эти силы находились на трёх островах; Эзель, Даго, Моон, но основная часть войск была сосредоточена на Эзеле.)
   Немцы предполагали осуществить высадку десанта на восточном берегу Рижского залива, но это было только в перспективе.
   Германский флот со стороны Финского залива прикрывали прибывшие с Северного моря, силы флота Открытого моря (в составе восьми линейных кораблей-дредноутов типа "Нассау" и "Остфрисланд", трёх линейных крейсера, четырёх крейсеров, тридцати двух эсминцев и миноносцев, и тринадцати тральщиков) под командой вице-адмирала Хиппера. Конечно, не все эти корабли сейчас собрались перед проливом, это просто общее количество выделенных Германским флотом кораблей для этой операции, но большая часть была здесь.
  
   И так 10 августа ещё в темноте перед рассветом, германский броненосец и два крейсера подошли к маяку Церель, с намереньем уничтожить береговой пост наблюдения и стоящие за мысом эсминцы прикрытия минного заграждения. Из-за тумана и темноты подошедшие корабли с маяка заметили слишком поздно, а потому одновременно с донесением на стоявшие за мысом эсминцы посыпался град снарядов. Эсминцы стояли очень тесно, однако ни один снаряд не попал в корабли, хотя осколки пробивали борта и дымовые трубы, а фонтаны от разрывов заливали некоторые эсминцы водой. Существенных повреждений и даже раненых среди экипажей не было. Все суда находящиеся возле мыса снялись с якорей, и рассыпалась в разные стороны. Береговая батарея открыла огонь по противнику, чем во многом удивила немцев, которые никак не ожидали, что орудия уже введены в строй. Противник видя, что их попытка с внезапным ударом провалилась, и все русские корабли сумели выйти из под огня, отступили за пределы орудийного огня с береговой батареи.
   В 3.50 под прикрытием старых линейных кораблей (броненосцев) "Пройссен", "Гессен", крейсеров "Берлин", "Медуза" и нескольких эсминцев и миноносцев, германские тральщики приступили к тралению входного фарватера в Ирбенском проливе. Началась операция германского флота по прорыву в Рижский залив.
  
   II
  
   В шесть утра я был у командующего, он собрал всех флагманов, что находились сейчас в Гельсингфорсе.
   -Господа офицеры - обратился Канин - сегодня с трех часа утра германский флот предпринимает попытку проникнуть в Рижский залив через Ирбенский пролив. Он располагает подавляющим преимуществом перед нашими морскими силами в Рижском заливе. Да и весь наш флот уступает им в несколько раз. Единственно, что несколько уравновешивает силы, -- это минные поля в Ирбенском проливе, проход через которые противник должен очистить под огнем наших орудий. Согласно сообщениям с постов наблюдения, в море замечены не менее пяти линкоров-дредноутов под эскортом крейсеров и эсминцев. Они сейчас находятся перед проливом в недосягаемости наших 152-мм орудий с береговой батареи. Если честно признаться, мы были не готовы к такому повороту событий. Да и эта батарея была установлена только по настоянию контр-адмирала Бахирева. Для капитальной постройки у нас просто не было времени. Да и сам адмирал с этими предсказаниями немного затянул, выдал бы на полгода раньше, тогда возможно мы успели что-то более добротно возвести, и более мощные орудия поставить.
   Канин посмотрел на меня, ожидая, что я отвечу на его укор. Но я решил промолчать, да и не мог я ничего предсказать полгода тому назад, так как нахожусь в этом теле всего два месяца. Да и на установку мощных орудий время всё равно бы не хватило.
   -Этой батарее бороться с линкорами и броненосцами не под силу - продолжил Канин - и под огнём линкоров она продержится максимум пять минут, так как там всего-то четыре 152-мм орудия. Возможно, против крейсеров и эсминцев может выстоять дольше. Так что огня по линкорам она не открывает, да они близко и не подходят, как и другие корабли противника. Прорыв, германцы осуществляют ближе к курляндскому побережью, который ими уже захвачен, а это почти на пределе дальности наших орудий. После того как отобьём это нападение, то в будущем на мысе Церель надо установить мощную 305-мм батарею или по возможность 356-мм чтобы простреливать весь пролив насквозь.
   К тому же мы никак не ожидали, что противник займет южное побережье Балтики и никакой обороны на берегах Ирбенского пролива не возводилось, понадеялись на минные поля и корабли прикрытия, зная, что через Моодзунд тяжелым кораблям в Финский залив не пройти. А вот почему-то про Рижский залив и его побережье забыли. Тогда думали только об обороне столицы. Все считали, что германский флот с началом войны предпримет попытку захвата столицы со стороны моря, потому-то вся довоенная оборона строилась из соображения именно такого развития событий. Теперь германские войска стоят под Ригой. Зачем прорываться через весь Финский залив, если можно войти в Рижский и высадить войска на его восточном берегу. Теперь представьте, что будет, если немцы прорвутся в залив и высадят в тылу наших войск крупный десант - произойти катастрофа. Вы сами видите, какие силы задействовали немцы. Их броненосцы сейчас прорываются в залив, где им противостоят всего два наших. Прикрывают их дредноуты, что немцы перебросили с Северного моря. Они опасаются, что мы можем ударить с тыла, по их кораблям прорыва. Но германцы прекрасно знают, что у нас сейчас в наличии только три дредноута, четвёртый на ремонте в Петрограде. Да будь у меня в наличие все линкоры, я и то не выведу их в море, нам не потягаться с немцами. Это только сегодня пять линкоров заметили, а сколько их на самом деле пришло на Балтику? Никто не знает.
   -Англичане должны знать, сколько против них осталось, - вставил слово князь Черкасский.
   -Англичане, имея такой флот, стоят в базах и не хрена ничего не делают - поддержал Черкасского командующий второй бригадой крейсеров контр-адмирал Курош.
   -Их помощь нам бы не помешала, если бы они своими действиями на Северном море отвлекли на себя часть Германского флота. Но как показывают происходящие события, они своим бездействием только способствуют немцам на проведение этой их операции - взял слово начальник штаба вице-адмирал Кербер.
   -Это они специально так поступают. В прошлом годе пропустили "Гебена" с "Бреслау" в Дарданеллы, а хотя могли спокойно его перехватить, и теперь это чирей на нашей заднице. Так ещё и сами сейчас туда полезли, решили захватить пролив с таким умыслом, если нам удастся захватить Босфор, так в их руках окажется выход в Средиземное море. И мы опять окажемся запертыми у себя на Черном море. Извините меня, Ваше Превосходительство - оправдывался каперанг Колчак за свою несдержанность.
   -Всё это так, Александр Васильевич и Бог им судья, - вновь взял слово Канин. Но надо сегодня же, связаться с представителями союзного командования, и убедительно их попросить предпринять какие-либо военные действия на море, пока Германский флот на Северном море находится в ослабленном состоянии.
   Я сидел и думал о том, что только что предложил адмирал Канин.
   "Да-да, сейчас они разбегутся, узнав о том, что половина флота Открытого моря на Балтике. Только вот чайку заварят, напьются и всем своим флотом двинут в Гельголандскую бухту, тевтонцев мочить, или к фламандскому побережью, помочь бельгийцам продержатся на оставшемся клочке их собственно территории. Да они рады до усрачки ... мать вашу, чтобы вас всех раком поставили. До этого дня, они спали и видели, как было бы хорошо, чтобы немецких кораблей не было в Северном море, и вот дождались. Теперь какое-то время они не будут дрожать, что вдруг какой-то немецкий крейсер или эсминец подойдет к их острову и пульнёт пару снарядов на какой-либо пустырь и испортит им лужайку. Англичане там у себя сидят и думают - надо чтобы немцы подольше задержались на Балтике, чем будут стоять в Гельголандской бухте и нервировать нас. Для этого мы тихо постоим на базах, и не будем им мешать. Может быть, русским удастся нанести им маленький урон. Ослабление обоих противников нам будет только на руку. А Колчак-то молодец, правильно догадался, с какого хрена эти пи...ы полезли в Дарданеллы - чтобы нас не выпустить. Турки молодцы, надают по соплям сынам туманного Альбиона и их союзникам, и придётся им уходить несолоно хлебавши".
   Я встал со своего места, все присутствующие обратили на меня своё внимание.
   - Ваше Превосходительство, это лишний труд. Унижаться перед англосаксами не стоит. Они дадут нам своё обещание помощь всем, чем могут, но вот выполнять его не поспешат. Так что нам придётся в одиночку отбивать это нападение. Я сегодня же могу со своими эсминцами пойти в Рижский залив, мог, конечно, и крейсера прихватить, но боюсь, что они не пройдут по каналу. Или совершить набег на германское побережье, но этот рейд, нажима на Рижский залив не ослабит. Для прорыва предостаточно и тех сил, что сейчас пытаются это сделать. И нам надо драться тем, что есть и постараться нанести противнику как можно более чувствительные потери. Чтобы в следующий раз, когда полезут, подумали, стоит или нет, это делать. Из первых донесения мы знаем, что противник уже несёт потери на наших минных полях. На данную минуту известно, что противник потерял один эсминец и одно тралящее судно, ещё один эсминец получил повреждения. Его уволокли на буксире. И это только за три с небольшим часа. Так что мои эсминцы там будут в самый раз.
   -Я согласен с вами, но зачем вам туда самому идти, направьте туда дивизион капитан первого ранга Паттона.
   -Я предлагаю скрытно выставить минное заграждение у Мемеля, прямо на фарватере - предложил Колчак - сейчас ночи становятся длиннее, можно выйти засветло, чтобы ночью быть на месте. Выставить мины и уходить. Да, придётся возвращаться засветло, но мы будем уже поблизости от входа в залив. Если что, вон Михаил Коронатович подсобит прорваться, это на тот случай, если немцы надумают выставить блокаду на входе в Финский залив. А то можно уйти к Аланским островам, а там в Або.
   -Насчет минных заграждений.... Я полагаю, Александр Васильевич, что нужно разработать несколько вариантов. И в самое ближайшее время приступить к исполнению.
   -Для скрытной постановки минных заграждений, подошёл бы "Новик", но он сейчас в ремонте - намекнул Колчак командующему - поговаривают, что в скором времени он заканчивает ремонт.
   Александр Василичь, а вы у Бахирева спросите, это в его подчинении находиться корабль.
   "А он ещё и подкалывает" - с сарказмом подумал я. Намекает, что это я водил свою группу в рейд, в котором и получил повреждения эсминец.
   -Большинство направленных на ремонт наших кораблей уже заканчивает его - продолжал командующий - неделя другая и они все соберутся тут, вот тогда подумаем и о рейде. Господа офицеры, смотрите, как после этого заявления встрепенулся адмирал Бахирев.
   "Что-то он сегодня не равнодушный ко мне" - подумал я, глядя на Канина.
   -Михаил Коронатович вы не слишком радуйтесь, что я вот так взял и послал вас в рейд. Всё же сейчас кайзеровский флот на Балтике несоизмеримо превосходит нас. А Балтика это не океан, и запрятаться на её просторах затруднительно, а вот перехватить вас можно легко. Выйдешь в море только тогда, как наступит благоприятный момент.
   -Так уж и выйду! Ваше Превосходительство, я предполагаю, что такой момент наступит в декабре.
   -Ладно-ладно и в декабре можно ещё сбегать к берегам Германии. Только я не хочу понапрасну рисковать половиной флота, хотя и говорят что ты удачливый, но все знают, что иногда удача отворачивается.
   -Ваше Превосходительство! У нас как говорят, Бог любит троицу. А это значит, что у адмирала есть ещё один удачный выход, где ему должна улыбнуться удача - вставил своё слово адмирал Максимов, от которого я совсем не ожидал поддержки.
   -Это ты к чему говоришь Андрей Семёнович, поди хочешь тоже в рейд к берегам Германии сходить?
   -А почему же не сходить. Объединим силы с адмиралом Бахиревым и четырьмя линкорами можно сбегать до самого Киля.
   -Так уж до самого Киля.
   -А что!? По-быстрому сбегаем туда да обратно. Крейсеров с собой не берём, чтобы своей скоростью нас не стреножили, тогда нас ни один германский линейный корабль не догонит. А вот "Новик" для разведки очень даже пригодиться.
   -Вы! Андрей Семёнович, кажись, о линейных крейсерах запамятовали - напомнил Максимову начштаба вице-адмирал Кербер.
   -Ну и что, линейные крейсера. Сколько может их тут быть? Мы пока имеем сведения только о двух, так что они нас не остановят.
   -Это сейчас их два, а сколько их будет через неделю? А у Бахирева "Петропавловск" ещё в Петрограде, да и "Новик" там же.
   -Господа офицеры мы немного отвлеклись, - прерывая дискуссию, заговорил Канин - сейчас нам нужно подумать и решить чем мы можем помочь Морским силам в Рижском заливе.
   -Можно помимо эсминцев Паттона перебросить крейсера "Олег" и "Богатырь" предварительно разгрузив их полностью и по одному провести через морской канал. Для уменьшения осадки крейсера можно ещё под него понтоны подвести - предложил я.
   -Эти крейсера со своей артиллерией хороши только будут при поддержке нашего сухопутного фронта под Ригой - высказался Колчак. А может предложенным способом перетащим "Баяна" с "Адмиралом Макаровым", всё же и артиллерия более дальнобойная и броневой пояс имеется.
   Попробовать можно, но вначале все надо просчитать, получиться у нас таким способом перебросить туда "Баян" или нет - одобрил Канин.
   Больше мы ничем помочь не можем, остается просить генерала Рузского, чтобы нам помогла авиация Северного фронта и совершила несколько налётов воздушными кораблями Сикорского на германские корабли в проливе.
  
   III
  
   Из Рижского залива сообщения поступали, чуть ли не каждую минуту, и все были в курсе о развивающихся там событиях.
   С целью противодействия тралению к входу в Ирбенский пролив к 5 часам, подошли канонерские лодки "Грозящий" и "Храбрый", которые своим огнем обстреливали головные тральщики противника, мешая им заниматься тралением. С ними в перестрелку вступили немецкие крейсера "Берлин" и "Медуза". В 6 часов подошла "Диана" со своей дальнобойной артиллерией и заставила германские крейсера немного отступить. В это время канонерские лодки сосредоточились только на тральщиках, которые, не выдержав огня, поспешно отступили, получая повреждения и теряя людей. На помощь своим крейсерам и тральщикам, подошли германские броненосцы. Теперь "Диане" пришлось отступить за пределы досягаемости главного калибра броненосцев. Тральщики вернулись в фарватер и возобновили траление. Позади двигались крейсера поддержки. "Диана" пошла на сближение и вновь воспользовалась своей дальнобойной артиллерией, несколькими залпами накрыла тральщики и один из приблизившихся германских крейсеров. При маневрировании крейсер "Медуза" подорвался на не протраленной мине, видя это, броненосцы сразу отошли назад, опасаясь повторить его судьбу. Наши наоборот приблизились и опять давай обстреливать тральщики, которые, не выдержав огня, вновь прекратили траление и предоставили право разбираться с нами - своим крейсерам и броненосцам.
   Через час к немцам, взамен выбывшим тральщикам, и утопшему крейсеру подошло подкрепление. Крейсер "Данциг" прибыл заменить "Медузу" и привёл с собой несколько тральных судов, которые тут же взялись за прокладку фарватера. На помощь "Диане" и канонеркам подошел "Цесаревич", вот только из него помощник так себе. Хоть он и выглядит внушительно, вот только его орудия подкачали, имея дальность стрельбы в восемь миль, когда на немецких броненосцах орудия забрасывали снаряды до десяти миль. С подходом "Цесаревича", германские линейные корабли "Пройссен" и "Гессен" вновь пошли вперёд, открыли по нему огонь с дистанции 80-85 кабельтовых, заставив его отойти. А что ему ещё оставалось делать. Достать из своих недальнобойных орудий броненосцы противника он не мог. После отхода "Цесаревича" немцы перевели огонь на "Диану" и канонерские лодки, вынуждая также немного отойти.
   С броненосцами могла потягаться "Диана", в смысле не то что она могла бороться с ними на равных, а в том, что только она могла достать до них, так как имела дальность стрельбы почти сто кабельтовых, а сама даже оставаться в недосягаемости их орудий. Но её орудия все же, слабоваты против брони броненосцев, хотя нескольких попаданий добилась.
   С началом операции по тралению русских минных заграждений, на русских минах подорвались и затонули, крейсер "Медуза" и эсминец "S-22", взорвались и затонули тральщики "Т-52" и "Т-61". Подорвались и получили повреждения эскадренные миноносцы "S-144"; "V-29" Подорвавшиеся корабли были отбуксированы в Либаву.
   "Диана" артиллерийским огнём потопила тральщик "Т-43" ещё одному нанесла сильные повреждения. Добилась трех попадании в крейсер "Берлин", и по одному разу в оба броненосца. От огня канонерских лодок пострадали ещё два тральщика. Но все эти потери не остановили противника и к половине первого по полудню, они всё же проделали проход в минном заграждении. Но когда проход через первое минное заграждение был протрален и корабли противника попытались пройти в Рижский залив, тральщики через две мили обнаружили новое заграждение, на котором вскоре взорвался и затонул тральщик "Т-58". В это время к проливу подошла "Слава" и дивизион эсминцев под командованием начальника минной дивизии Трухачева.
   После небольшой перестрелки с русскими кораблями, немецкие корабли отступили от нового минного заграждения, опасаясь, что при маневрировании какой-либо корабль может налететь на мину, так как им было мало места для маневра между двух минных полей. Вице-адмирал Шмидт предположил, что траление вновь обнаруженного заграждения затянется и оставшегося светлого времени ему будет недостаточно, и он отказался в этот день от прорыва.
   После этого немецкие корабли отошли за первое минное поле и встали на ночь на якоря, выставив вокруг себя противолодочные сети. Их безопасность осуществляла дюжина дозорных кораблей.
   Адмирал Шмидт проанализировав сегодняшние действия обеих противоборствующих сторон, пришел к неутешительным выводам, после которых отправил сообщение высшему командованию; "Ввиду плотных минных заграждений, прорыв может быть успешным лишь при условии выделения значительно большего числа тральщиков, так как за короткий промежуток времени отряд прорыва лишился пяти таких кораблей. Также нужно усилить огневую мощь - броненосцы с этой задачей не справляются".
  
   В этот же день после захода солнца, две наши подводные лодки "Крокодил", и "Дракон" прокрались вдоль полуострова Церель к выходу из пролива, и затаились недалеко от фарватера. В ночи были замечены два дежурных корабля противника, на которые было жалко тратить торпеды.
   В это самое время семь наших эсминцев вошли в пролив со стороны залива, и заново наставили мины на уже протраленном немцами фарватере. Кроме этого между минными полями было выставлено в две линии, ещё одно минное заграждение. Его выставил минный заградитель "Амур", и не параллельно прежним заграждениям, а наискось. Это было сделано специально для того чтобы сбить противника столку и затруднить их маневрирование. Здесь же между минными заграждениями должна занять позицию подводная лодка "Аллигатор", под командованием капитана второго ранга Ростислава Вальронда. Пока противника нет, Вальронд решил до рассвета отстояться под берегом острова Эзель. Но противник в этот день так и не появился, и на другой день тоже.
  
   Немецкие минеры уже определились с нашими минными полями, и высчитали, в каком порядке стоят мины. Поэтому рассчитывали, что с утра они пройдут минные поля быстрее, чем это было сделано накануне. Но германское командование возобновило операцию только на третий день.
   Первая попытка прорыва, осуществляемая под прикрытием броненосцев, окончилась неудачей. После первой неудачи вице-адмирал Шмидт запросил разрешения использовать в качестве ударной силы, вместо устаревших броненосцев, более современные линкоры. 12 августа Главнокомандующий сил Балтийского моря гросс-адмирал Принц Генрих разрешил включить в группу прорыва дредноуты "Нассау" и "Позен". 13 августа вице-адмирал Шмидт поднял флаг на дредноуте "Позен", который стал флагманом его эскадры в этой операции. По решению высшего германского морского командования, возобновление операции по прорыву германского флота в Рижский залив назначено на 14 августа. В этой операции первая линейная эскадра осуществляла оперативное прикрытие.
   Отряд в составе линейных кораблей-дредноутов "Позен", "Нассау", броненосцев "Пройссен" и "Гессен", легких крейсеров "Любек", "Грауденц", "Данциг", "Берлин", двадцати девяти эсминцев и миноносцев, четырех дивизионов тральщиков, восьми сторожевых кораблей, одного заградителя, двух пароходов-прорывателей заграждения, трех пароходов для закупорки Перновского залива под командой вице-адмирала Шмидт приступил к выполнению намеченной операции. Имея в прикрытии с моря эскадру вице-адмирала Хиппера из шести линейных кораблей, трех линейных крейсеров, пять крейсеров и тридцать эсминцев и миноносцев.
   С утра германские тральщики под прикрытием линейных кораблей и крейсеров начали траление прохода через Ирбенский пролив. Первыми пошли катерные тральщики, как и полагается для проверки, нет ли мелкосидящих мин. Следом за ними двинулись морские тральщики, и сразу же обнаружили, что фарватер вновь заминирован. Шмид устроил разнос командиру отряда сторожевых судов, это его подчиненные просмотрели тот момент, когда русские сумели вновь заминировать фарватер, который был с таким трудом и потерями, протрален три дня назад.
   Позади их по мере продвижения тральщиков, двигались крейсера и броненосцы. Линкоры пока находились возле кромки минного поля, под охраной миноносцев и ожидали своей очереди.
   Наши эсминцы и канонерские лодки, находившиеся в районе своего маневренного пространства, пытались противодействовать тралению огнем своей артиллерии, но каждый раз, обстреливаемые крупной артиллерией броненосцев и крейсеров противника с дистанции семьдесят-девяносто кабельтовых, были вынуждены отходить. Где-то без пятнадцати девять германский тральщик "Т-46" попав на русскую мину, взорвался и тотчас затонул.
   К девяти часам к Ирбенскому проливу из Моонзунда подошли броненосцы "Слава", "Цесаревич" и крейсер "Диана", канонерские лодки "Грозящий" и "Храбрый", открыв огонь по неприятельским тральщикам, вынудили их временно прекратить траление. Потеряв ещё один тральщик потопленным, а два получили повреждения, противник поспешно отошел под защиту броненосцев и крейсеров. В дело вступили "Пройссен" и "Гессен". "Славе" и "Цесаревичу" пришлось вступить с ними в перестрелку. С одной стороны наши броненосцы имели больше пространства для манёвра, но они имели меньшую досягаемость своих орудий. Ввиду того что дальность огня "Славы" не позволяла с этой дистанции вести стрельбу по неприятелю, русский линейный корабль затопил несколько отсеков одного борта и получив крен, увеличивавший дальность огня, снова вступил в бой. Немецкие корабли находились в протраленном коридоре и не могли маневрировать, этим и воспользовались наши броненосцы. "Слава" добившись двух попаданий в один из практически стоящих броненосцев, вынудила их отойти. Вскоре на помощь своим броненосцам и тральщикам подошли линейные корабли "Позен" и "Нассау", которые с дистанции сто пять кабельтовых открыли сильный огонь по "Славе", заставив ее отойти. Неприятель вновь взялся за минное заграждение, вгрызаясь в него, он медленно его проходил.
   Пройдя первое минное поле, немецкие тральщики направились к обнаруженному два дня назад следующему заграждению. Нет, они не ринулись сломя головы вперёд, зная, что тут было две мили чистого пространства. Но это было три дня назад, так за это время русские могли всё тут завалить минами, что они и проделали с фарватером. Вперёд опять пустили минные тральщики, и те прошли весь путь между полями, так и не встретив ни одной мины. Немцы не могли в это поверить, что русские не выставили тут заграждения. Или у русских, мины заграждения закончились, и им ставить нечего.
   Тральщики приступили к своей привычной, но смертельно опасной работе и это не заставило себя долго ждать. Ещё один тральщик взлетел на воздух, это был второй за сегодняшний день, кто налетел на мину. Пока тральщики пытались пробиться сквозь минное поле, наши корабли своим обстрелом препятствовали их действиям, заставляя их отступать под защиту тяжёлых кораблей. Немцы вновь, как и раньше для защиты своих тральщиков выдвинули вперёд два броненосца и пару крейсеров в окружении нескольких эсминцев. Все эти корабли влезли в пространство между минными полями, и затеяли перестрелку с нашими кораблями. Опять сказывалось преимущество дальнобойных орудий немецких кораблей. Но на этот раз наши корабли могли быстро сократить дистанцию боя, так как линкоры находились ещё за внешним минным полем и помочь своим броненосцам не могли, так что силы были равны. Даже у нас был небольшой перевес за счет более мощных орудий эсминцев и крейсера, да и две канонерские лодки вместе, не уступали по силе любому из крейсеров германцев. И вот тут и разгорелся нешуточный бой. Два русских броненосца сражались с двумя такими же немецкими, крейсер и две канонерки против двух крейсеров иногда в разборки влезали эсминцы, но ни те ни другие в торпедную атаку выйти не могли, так как их разделяло минное поле. Немцам приходилось туго, пространства для манёвра у них было ограничено. В сторону Эзель маневрировать было нельзя, оттуда начинали вести огонь береговые орудия. Можно было только на юг в сторону Курляндского побережья, или отступать назад по протраленному каналу на недосягаемость русских орудий, и оттуда обстреливать русских. Уже обе стороны добились попаданий друг в друга, и там и тут были убитые и раненые.
   Немецкие корабли при маневрирование всё больше склонялись к югу, где и было выставлено ещё одно минное заграждение. Они уже ходили по минному полю, но как-то умудрялись проходить между минами, но это длилось не долго. Первым налетел на мину эсминец, это был тот самый эсминец, что словил торпеду от Подгорного. Тогда ему повезло, торпеда не взорвалась, на этот раз мина сработала очень аккуратно - а точнее между котельными отсеками, так что эсминец было не спасти. Через некоторое время не повезло везучему "Любеку", он налетел носом на мину, но как мы говорили, везучему - он оставался на плаву. Да, к тому же он мог двигаться, только как рак - задом. По нему тот же час сосредоточили огонь все корабли кроме броненосцев. Получив ещё несколько разнокалиберных попаданий, он всё же добрался до протраленного фарватера и намеревался в него войти, но пришел приказ от адмирала Шмидта - в фарватер не входить. Эсминцы прикрыли избиваемый крейсер дымовой завесой. А по фарватеру на помощь своим терпящим поражение кораблям спешили два дредноута.
   Вот тут сказала своё веское слово подводная лодка "Аллигатор". Пока немцы были заняты тралением, а потом, избегая русских снарядов энергичным маневрированием, в это время по счислению, на глубине двадцати метров подводная лодка медленно приближалась к протраленному фарватеру. Когда стали отчетливо слышны взрывы снарядов в воде, командир "Аллигатора" решил что пора осмотреться, и выяснить где противник. Всплыв под перископ, Вальронд огляделся. До броненосцев было мили четыре, ну не как не меньше, а вот крейсер и несколько эсминцев находились в паре миль от "Аллигатора".
   -А где же второй крейсер - удивленно проговорил Вальронд - неужели потопили? и стал оглядывать горизонт. Крейсер обнаружился. В миле от подлодки стоял трехтрубный крейсер с большим дифферентом на нос, рядом с ним два эсминца пускали дымы, отгораживая подранка от огня русских кораблей. Вот из-за этого дыма Вальронд вначале его и не заметил. Цель показалась заманчивой, стояла на месте и просила добить её.
   -Ага, голубчик, получил своё, но видно недостаточно сейчас мы это исправим. Осталось только подойти ещё поближе, чтобы уже наверняка пока никто не заметил. Шестьдесят вправо - скомандовал Вальронд - и помедленнее, чтобы перископ не создавал сильный бурун.
   Но скрытности "Аллигатора" поспособствовали и сами немцы, когда дымовой завесой прикрывали свой крейсер. И вот когда "Аллигатор" был уже готов, расправится со своей жертвой, но тут появилась жертва на много жирнее, в виде дредноута.
   -Мать честная! Сюда идёт дредноут. По характерным призракам это линкор типа "Нассау". Нет, такую цель ни в коем случае упускать нельзя. Атакуем линкор.
   Ростислав Вальронд нацелился на новую жертву, только оставалось продвинуться ещё ближе к протраленному фарватеру. И вот дождавшись благоприятного момента, был произведён четырёх торпедный залп из двух аппаратов Джевецкого и двух носовых. Но лодку покинуло только три торпеды, одна по техническим причинам осталась в носовом аппарате. Сразу после залпа лодка ушла на пятнадцатиметровую глубину и направилась на север. Вскоре лодку догнал звук взрыва, принятый всеми за взрыв торпеды. Всплыв через 10 минут под перископ, командир определил, что в районе находится уже два дредноута, над одним клубился дым, и было заметно, что он сел глубоко носом в воду. Вокруг крутились пять миноносцев, ставя теперь перед ним дымовую завесу.
   Две торпеды из трёх, что были выпущены по "Позену", попали обе под мостик, между башнями чуть в нос, выводя носовую башню из строя. Пострадала и левая бортовая, там сразу был затоплен зарядный погреб, потом началось постепенное затопление смежных отсеков. Всего погибло, утонуло, и получили ранения более сотни человек. На немецких кораблях атаку "Аллигатора" не обнаружили, а решили, что линкор налетел на не протраленные мины. Второй дредноут в это время вёл огонь по нашим кораблям, вынуждая отойти их вглубь залива, чтобы вывести из-под огня и свои броненосцы, и подорванный линкор.
   Вальронд даже не предполагал, что ему удалось торпедировать именно флагманский корабль вице-адмирала Шмидта.
   -Нам удалось повредить германский дредноут - объявил командир "Аллигатора" на что несколько глоток прокричали "ура". Но он был ни один, второй прятался за его корпусом, и остался мною не увиденным.
   -Так надо вернуться и постараться второй подорвать - предложил мичман Фомин.
   -Это невозможно, сейчас там крутятся пять миноносцев, они определённо знают о нашем присутствии и не позволят подойти. У нас всего две торпеды, их на потопления линкора не хватит. Может случиться, что из них из аппарата выйдет только одна.
   -Тогда может добьём этот первый?
   -У нас есть другая жертва, от которой мы отказались в начале и она ближе. Пока на германских кораблях легкая паника из-за подрыва линкора, мы под шумок добьём крейсер. И скажи мне лейтенант, что с торпедой, почему она не вышла из аппарата? - бы задан вопрос минному офицеру.
   -Возможно что-то с двигателем, или баллон сжатым воздухом пуст.
   -А ты куда смотрел?
   -Когда принимал торпеды, все они были исправны.
   -Так почему же тогда она осталась в аппарате?
   -Как вернёмся, я выясню что случилось.
   "Аллигатора" подкрадывался к подорванному крейсеру, который ещё глубже погрузился носом в воду. Рядом находились два тральщика и один небольшой эсминец, из-за этого приходилось двигаться осторожно, чтобы не заметили. До крейсера оставалось меньше шести кабельтовых, когда лодке пришлось разворачиваться.
   -Погружаемся на двадцать метров. Начать разворот влево.
   После разворота "Аллигатор" ещё несколько минут двигался кормой в сторону крейсера сокращая дистанцию.
   -Всплываем под перископ.
   Как только перископ "Аллигатора" выглянул из воды, Вальронд быстро оглядел горизонт, кроме крейсера и его охраны рядом никого.
   -Семь градусов, право, - капитан скорректировал курс.
   И только подлодка начала двигаться кормой по направлению крейсеру, как с него заметил бурун от перископа, и тут же открыл огонь из всех орудий, которые способны были стрелять. Эсминец с тральщиком пошли на подлодку, стреляя по перископу, принуждая Вальронда к погружению. Командир "Аллигатора" проявил большую выдержку, чтобы сразу не нырнуть под воду, он всё же прицелился и разрядил торпедные аппараты. Как только торпеды вышли, сразу нырнули на двадцать метров, глубже не позволяла глубина в этом месте. Над головой глухо рвались снаряды, не причиняя лодке никаких повреждений, но вот раздался довольно приличный взрыв, так обычно взрываются торпеды.
   Лодка вот уже второй раз за сегодняшний день пыталась добраться до спасательного берега острова Эзель. Надо поторапливаться, а то скоро аккумуляторы разрядятся, ведь дальность подводного хода у таких лодок как "Аллигатор" всего на всего двадцать пять миль. Пройдя полчаса под водой, и так как шумов винтов кораблей поблизости не было слышно, Вальронд всплыл под перископ, чтобы оглядеться. Миноносец с тральщиком были в миле от лодки, они возвращались назад крейсеру, который наклонился на левый борт, интенсивно горел - значит, не промазали. Линкор кормой вперёд на буксире у броненосца уводился по фарватеру на выход из пролива. Второй линкор с броненосцем перестреливались с невиданными отсюда русскими кораблями.
   -Крейсер больше не жилец, линкор тащат на буксире - он надолго выведен из строя. - Прокомментировал командир подлодки своему экипажу, увиденное в перископ. Мы хорошо сегодня потрудились. "Аллигатор" уходил ему тут делать просто нечего, у него нет больше торпед.
   А бой в это время продолжался дальше. Тральщики вновь приступили к форсированию минного поля. Наши эсминцы на больших ходах проходили вдоль кромки минного поля, ведя огонь из орудий. Большая скорость не способствовала меткости, зато могла спасти их от попаданий с немецкой стороны, но и такой огонь заставлял тральщики прекращать траление. Но как только огонь с немецких кораблей становился опасным, эсминцы тут же, резко меняли курс и уходили из-под огня. Сделав петлю, эсминцы вновь возвращались, и опять всё повторялось заново.
   Однако сгустившаяся мгла, позволила германским тральщиками, возобновить траление, которое продолжалось до 19 часов, пока не взорвался ещё один тральщик. После этого вице-адмирал Шмидт ввиду приближения темноты, отдал распоряжение о приостановке операции до следующего утра. Но корабли уже не отводил, а наоборот, оставив на этом пятаке все корабли участвовавших в дневном прорыве добавив ещё несколько эсминцев, только линкор вывели за минное поле, заменили его крейсером "Ниобе", в помощь к находящему тут "Берлину" и броненосцу "Гессену". Броненосец "Пройссен" получил пять снарядных попаданий, и сам нуждался в ремонте. Поэтому сейчас он играл роль буксира у линкора "Позен".
   Подводя итоги второй попытки прорваться в Рижский залив, результаты для немцев были не утешительны. Потеряв четыре тральщика и три из них на минах, а остальные получили от огня русских кораблей разной степени повреждения. Также был потерян на минах один эсминец, да прибавить сюда крейсер, да тяжело поврежденный флагманский линкор. Который, приняв более двух тысяч тонн воды во внутренние отсеки, и погрузившись носом почти по верхнюю палубу, буксировался в ближайший свой порт.
   "Если так и дальше пойдет, то прорвавшись в Рижский залив, для выполнения дальнейших задач кораблей может не остаться" - так размышлял вице-адмирал Шмидт находясь на борту линкора "Вестфален", сделав его новым флагманом. "А, командование торопит, с этим прорывом. Войска под Ригой не могут прорвать оборону русских, и весь успех этого наступления теперь зависит от него. Надо прорваться в залив, и с тыла ударить по обороне Риги. Но русские сражаются с упорством фанатиков, что там, на фронте под Ригой, что тут на море. Засели за этими минными полями и никак их не выбить, сколько уже кораблей потеряно. А кто его знает, может за этим минным полем русские ещё выставили, да не одно. И чтобы их все протралить так и тральщиков не хватит".
   Германский флот за трое суток с начала операции потерял уже семь тральщиков, два эсминца и два крейсера. И хоть большинство из этих кораблей были все старой постройки, но это, ни сколько не приуменьшает русский флот и его искусство минной борьбы.
   Трухачев тоже подводил итоги. Потопленных кораблей не было, а вот повреждения получили многие. Особенно сильно пострадала канонерская лодка "Храбрый" в неё попал один 280-мм снаряд и три 105-мм. Много бед натворил крупнокалиберный снаряд, пробив борт позади ходового мостика, он проник в котельное отделение, разорвавшись, вывел его из строя. Все кто там был, погибли или утонули. Канонерка лишилась хода и приняла много воды, её срочно потащили к острову Абрука, что рядом с Эзель и там посадили на мель. После заделки пробоин и откачки воды, канонерку решено срочно отбуксировать на ремонт. В эсминец "Гайдамак" крупнокалиберный снаряд попал в корму, уничтожив орудие, рулевую машину и один вал. Эсминец также остался без хода и его на буксире потащили пока в Моонзунд, а уж потом отправить в Ревель на ремонт, а то Рига стала прифронтовым городом. Это уже минус два корабля из тех крох что имеем. "Слава" приняла на себя четыре крупнокалиберных снаряда, не считая десятка других, но боеспособности не утратила и оставалась на позиции, а вот боезапас был на исходе. Потери на броненосце составили более шестидесяти человек убитыми и ранеными. В "Цесаревич" попало три крупных снаряда, два из них, в броневой пояс который эти удары выдержал, но фильтрация воды наблюдалась, а вот третий уничтожил правую носовую башню среднего калибра, снаряды с крейсеров и эсминцев основательно попортили верхние надстройки и трубы. В "Диану" кроме одного 280-мм, попало с дюжину другого калибра, крейсер лишился двух 130-мм орудий левого борта и половины средней трубы. Это наша ударная сила, ещё один такой бой и всё.... Сдерживать противника будет нечем. Потери тоже немалые, только убитыми мы потеряли шестьдесят два нижних чина и девятерых из офицерского состава, так ещё у нас более ста тридцати раненых, возможно, что кто-то из них помрёт".
  
   IV
  
   "Кайман" и "Дракон" так за весь день и не смогли подобраться к противнику, тут перед заливом в дневное время было вавилонское столпотворение. Корабли снующее туда сюда в радиусе поражения, в большинстве своём были, или тральщиками или миноносцами, для которых торпед было жалко. А так хотелось что-то крупное. От крейсера и выше, или на худой конец эсминец в тысячу тонн. Но эсминцы больно быстро ходили, а линкоры что стояли в отдалённости, хорошо охранялись, да ещё окружили себя противоторпедными сетями, а над ними висело два дирижабля. Подлодки, было, сунулись сблизиться с кораблями противника...
   Первой, пошла "Дракон" командиром которой был Ильинский Николай Николаевич, но она смогла пройти всего пять миль от Цереля, когда была замечена с дирижабля, что висел над морем в районе стоянки германского флота. Подлодку выдал бурун от перископа, а потом сверху её и саму-то хорошо было видно. Вот эта колбаска сбросила на лодку три бомбы, после которых на лодке от сотрясения и гидродинамических ударов стал плохо слушаться руль. В довершение всего дейдвудный сальник гребного вала начал пропускать воду. Ильинскому пришлось поворачивать обратно к берегу. Так после этого, эта чертова колбаска стала наводить на подводную лодку, свои корабли. Те руководствуясь подсказками, всё время держались рядом, и обстреливали подлодку ныряющими снарядами, пока с береговой батарей не догадались дать несколько залпов. Только тогда, преследователи оставили лодку в покое, и отошли на безопасное для себя расстояние. Вторая подводная лодка "Крокодил" прошла и того меньше, и ей пришлось возвращаться под защиту своих орудий. Теперь они обе стояли под берегом и дожидались сумерек, под защитой которых намеривались ещё раз попытаться подойти к линкорам. А пока времени до вечера оставалось ещё много, Ильинский приказал заняться устранением неисправностей полученными после бомбёжки.
   Пока шел бой в проливе, русское командование 6-й армии, в подчинении которой находился Балтийский флот по просьбе моряков, решило произвести бомбометание германских кораблей, для этого задействовало свою стратегическую авиацию.
   Самолёты появились с юго-востока, со стороны занятого противником курляндского побережья, летя на высоте двух километров. Это были три воздушных корабля "Илья Муромец" и две летающие лодки "ФБА" прикрытия. "ФБА" издалека, ещё могли сбить немцев с толку, но вот "Муромцы", никак. Таких больших, да ещё и четырёхмоторных в ближайшие два года не появятся. На немецких кораблях приготовились к отражению налёта и срочно вызвали свою авиацию, которой лететь сюда менее получаса. Но как оказалось это уже лишнее, самолеты были вызваны, и летели на перехват. Когда "Муромцы" пролетали над позициями германских войск, сухопутное командование, обеспокоенное тем - а куда это направляются русские бомбовозы и что они собираются бомбить? Вызвало авиаподдержку. Но русские самолёты сухопутные позиции не бомбило, а проплыв по небу над сушей направлялись в море, где находился германский флот. По ним открыли огонь с кораблей, оснащённых зенитными орудиями. По мере приближения к основным силам Германского флота, разрывов становилось больше. В небе распухали черные цветки шрапнельных разрывов, пытаясь захватить в свои объятья самолеты.
   Это хорошо, что в это время авиацию ещё всерьёз не воспринимали, и на кораблях, и то не на всех, стояло от одного до двух орудий стреляющей шрапнелью. О зенитных автоматах летчикам беспокоиться не приходиться таковых на кораблях пока нет. Нет и крупнокалиберных пулемётов, а что сделает "Максим" самолету пока он не опустится ниже. И не о какой ПУАЗО, пока и говорить нечего. Она только разрабатывалась. Вообще чтобы сбить один самолет, как было подсчитано потом, в то время тратилось в среднем - только подумайте - пятьдесят тысяч снарядов. Об авиации и способах противодействия ей, заговорили на следующий год. И в 1916-м году на один сбитый самолёт тратилось порядка десять тысяч снарядов, а в 1918-м году три тысячи.
   Воздушные корабли медленно по современным меркам, чуть менее ста километров в час проходили над немецкими кораблями, приближаясь к главной своей цели. "ФБА" занялись дирижаблем, что висел над немецким флотом, второй до этого момента улетел куда-то на север. По-видимому, его послали проверить, не вышел ли русский флот из Финского залива. А вот этот дирижабль остался тут, он исполнял роль противолодочного охранения. Нет, это был не цепеллин, который имел очень хорошее оборонительное вооружение, а более простой типа "Парсеваль - МН". После двух заходов наши самолёты продырявили его оболочку, из которой начал выходить водород, а сам он медленно начал спускаться к воде. После третьего захода дирижабль вспыхнул, не знай, куда попали пули, то ли в двигатели и он загорелся или ещё куда-то, что дало искру, но эта колбаса вспыхнула, и моментально, вся она охватилась огнём. Не прошло и минуты, и то, что осталось от дирижабля, уже шло ко дну.
   "Муромцы" неся каждый по десять двухпудовыми бомб и по две пятипудовых, атаковали корабли противника. Первым заходом были атакованы корабли, что находились ближе к курляндскому берегу - здесь стояли линейные крейсера вице-адмирала Тирпица, и крейсера контр-адмирала Хеббингхауса. На эти корабли и пришелся первый удар. С каждого самолёта было сброшено по две пятипудовых бомбы и по четыре двухпудовых. Наши авиаторы никак не ожидали такого везения, что корабли будут стоять, самолётов прикрытия нет. Понятно, что зенитная артиллерия на кораблях только устанавливается, и сейчас есть не на всех кораблях, и вот в таких условиях с первого же захода добились двух попаданий двухпудовыми бомбами в "Фон дер Танн", и одного попадания восьмидесяти килограммовой бомбой в "Мольтке". Серьезных повреждений двухпудовые бомбы не могли нанести, но эффект произвели большой. На "Фон дер Танне" было убито и ранено десять человек, кроме этого, было уничтожено две шлюпки, и на спардеке возник маленький пожар, который быстро был ликвидирован. На "Мольтке" бомба угодила во вторую трубу, (на этом типе кораблей броневых колосников не было) пробив решётку и сам дымоход в котельном отсеке, она рванула между двух котлов, выведя их из строя полностью, ещё три котла было повреждено в смежных отделениях. От воздействия самой бомбы, погибло четверо, а вот обваренных до смерти ещё человек двадцать, всего пострадавших набралось с полсотни. После этого попадания и потери одного котельного отделения, скорость "Мольтке" уменьшилась на три узла.
   "Муромцы" во время этой атаки шли курсом с юго-востока на запад, над стоящими внизу линкорами, а теперь стали описывать полукруг, поворачивая на восток к входу в Ирбенский залив, где находились главные силы противника - корабли прорыва и поддержки. С этих кораблей видели, что стоять на месте слишком опасно и начинали расползаться. Все корабли способные вести борьбу с авиацией открыли заградительный огонь, стараясь не допустить прицельного бомбометания по кораблям.
   В это время к нашим самолетам пришло подкрепление в виде четверки гидросамолетов "М-5" прилетевших из Аренсбурга. Гидросамолёты прошлись над палубами кораблей, обстреливая их из пулемётов, заставляя верхнюю вахту и прислугу зенитных орудий разбегаться и прятаться за стальными конструкциями. "Муромцы", у которых оставалось ещё по шесть двухпудовых бомб заходили на линкоры вице-адмирала Шмидта. Корабли успели сняться с якорей, и теперь набирая ход, стали уходить в разные стороны, пытаясь маневрировать. Да и на помощь немцам спешила авиация, вдали с юго-запада появились многочисленные точки приближающихся немецких самолётов. Немцы чуточку опаздывали. Они не успевали предотвратить бомбовый удар по своим кораблям. Так может, удастся сбить хоть один из "Муромцев", да заработать железный крест, а возможно и деревянный. Так как "Ильюша" ещё тот - крепкий орешек. Чтобы его сбить, одного истребителя мало. (За всё войну непосредственно истребителями противника был сбит один самолет и как говорят, правда или нет, но его атаковало двадцать истребителей) Четверка гидросамолетов "М-5" полетела навстречу приближающему противнику, чтобы на дальних подступах немного задержать его, пока "Муромцы" не отбомбятся и не направятся до дому. Немцы не стали слишком заморачиваться с непредвиденной помехой, оставив четвёрку своих самолетов, сами восьмеркой устремились за нашими воздушными кораблями, которые уже успели сбросить свой бомбовый груз на корабли.
   На "Рейнланде" бомба попала в башню главного калибра, броню она не пробила, а вот грохот внутри был приличный. Больше попаданий не было, да и против тяжелых кораблей эти бомбы бесполезны. Ими не то что линкор, но и определённо, эсминец одной бомбой не потопишь, тут надо несколько штук, а более крупных бомб нет. Обещали, десятипудовые подвезти, но когда это будет, никто не знает.
   За всем этим, что происходило в воздухе и в море, наблюдали наши подводники и личный состав береговой батареи. А кто имел хороший бинокль, а также дальномерщики, видели как над одним из немецких кораблей, взвилось облако дыма, чем вызвало восторг на берегу. Освободившись от бомб, "Муромцы" взяли курс на юго-восток, позади них держалась пара "ФБА", которым приходилось охранять троих, а сзади догоняли германские самолёт. Невольные свидетели очень переживали, видя как более скоростные германские самолёты наскакивают на наших "Муромцев". Снизу казалось, что "Ильюши" просто летят себе по прямой, и даже не маневрируют, а по ним стреляют и стреляют, и ничего им не делается. С земли невидно, что же творится на борту этих воздушных кораблей. Возможно, там есть раненые и даже кто-то убит, а сами самолёты получили многочисленные попадания и повреждения, но продолжали свой полёт. Вот один из самолетов противника потянул за собой дымный след, направился к спасательной земле. Через короткое время ещё один самолет без всякого видимого повреждения, ни дыма, ни огня, он просто спикировал в воды "Ирбинки". Со стороны открытого моря, планировала наша летающая лодка, где также шел воздушный бой. Двигатель дымил и за летающей лодкой тянулся серый дымный шлейф, но она тянула к острову, то клюя носом готовая вот-вот войти в пике, но потом всё же выравнивала свой полёт и продолжала лететь, приближаясь к берегу. В это время на волнах догорал ещё один немец, сбитый нашими авиаторами. "Муромцы" и их преследователи всё отдалялись от своих зрителей на мысе, сейчас бой шел уже над Рижским заливом. С немецкой стороны, был поврежден ещё один самолет, когда он стал уходить в сторону курляндского берега, было видно, что за ним тянется дымный след от поврежденного мотора. С нашей стороны получил ранение летчик с "ФБА" и ему пришлось приводниться недалеко от своих кораблей, те спасли пилотов и сам самолёт. Один воздушный бой удалился, зато другой проходил рядом почти над островом, но и он недолго продолжался, после того как ещё один немец вспыхнул и начал разваливаться в воздухе теряя крылья, два оставшихся германских самолёта вышли из боя и полетели домой. После боя наши гидропланы полетели к Аренсбургу, возле которого они базировались.
  
   Одиннадцатая глава. Воздушный налет.
  
   I
  
   В ночном небе среди туч, что гнал западный ветер, почти неслышно плыли четыре цепеллина, их нес попутный ветер, только иногда они, корректируя курс, заводили два из четырех двигателей. Этот вылет должен был состояться ещё четверо суток назад. Он задумывался как превентивный бомбовый удар по русским кораблям в их главной базе. Надеялись таким способом на некоторое время вывести из строя русский флот, чтобы он не мешал, ибо в это время начиналась операция по прорыву в Рижский залив. Из-за этого пришлось перенести другой налет - возмездия - на Англию.
   С самого начала войны Кайзер Вильгельм II запретил наносить какие-либо бомбовые удары или обстреливать Англию. Так как состоял в кровном родстве с британской королевской фамилией. Война, в которой солдаты убивали солдат противника, считалась делом вполне пристойным и даже благородным. Но стать изгоем в собственной семье из-за того, что снарядами и бомбами, будут убиты английские женщины и дети... Пойти на это Кайзер отказывался. Но, в конце концов, под давлением высшего командования рейхсвера, Вильгельм был вынужден разрешить бомбардировки и обстрелы Британских островов. В телеграмме, которая поступила в главный штаб ВМФ под новый 1915 год, Экипажам боевых кораблей, которые будут участвовать в набегах на английское побережье, а также цеппелинов, категорически запрещалось обстреливать и бомбить что-то кроме военных баз и объектов военного значения, судоверфей, доков, промышленных объектов, и заводов выпускающих военную продукцию.
   19 января 1915 года можно считать днем рождения стратегической авиации. В этот день впервые в практике боевых действий немецкие цеппелины атаковали военные объекты в глубоком тылу врага, и не просто в тылу, а на территории Британских островов, ранее считавшихся абсолютно недоступными для нападения с моря или воздуха.
   Лондон по-прежнему был исключен из разрешенного списка целей, и здесь на руку немцам сыграли французы. 20 июля они произвели бомбардировочный налет на Карлсруэ. В этот день набожные немцы отмечали праздник тела Христова, и на улицах было много народу. Во время бомбардировки погибло сто десять и ранено сто двадцать три человека. Одна бомба угодила прямо на площадь, где погибло много детей. Реакция общественности, была ужасной. По стране прокатилась волна ненависти к французам и, естественно, ко всем странам Антанты. Даже французские газеты отметили, что этот бесчеловечный акт "станет прелюдией к будущим кровавым кошмарам". Кайзер Вильгельм II умыл руки, и разрешение было получено без всяких ограничений. Петер Штрассер, когда узнал эту новость, воскликнул. "Наконец-то наступил звездный час боевых дирижаблей!" То, чего не могли добиться закованные в броню эскадры линейных кораблей, сделает его дивизион "летающих сарделек". Он, лейтенант Штрассер, как древний галл, принесет войну на берега надменной Англии и заставит противника капитулировать в своем собственном логове.
   Секретный меморандум Главного штаба недвусмысленно указывал: "Мы не должны отвергать, ни один из способов поставить Англию на колени, каким бы фантастическим он не выглядел"
   В место того чтобы лететь на Лондон, был получен приказ нанести удар по Гельсингфорсу. В этом налёте участвовал сам командир воздушной эскадры Петер Штрассер, по прозвищу "сумасшедший лейтенант".
   Прозвище "сумасшедший лейтенант" укрепилось за Штрассером с легкой руки адмирала Тирпица. Однажды, доведенный до белого каления настойчивыми требованиями командира Дивизиона воздушных кораблей о постройке все новых цеппелинов, адмирал Тирпиц обозвал неуемного аэронавта - "маньяком, возомнившим, что дирижабли лучше дредноутов". Раздражение адмирала понять было нетрудно -- английский флот с успехом блокировал немецкий флот в гаванях. А Штрассер при каждом удобном случае напоминал флотскому начальству - "дирижабль способен преодолеть любую стену блокады, какой бы высокой она не была". Следует заметить, что хотя Штрассер и вызывал раздражение адмирала, но в словах командира дивизиона была изрядная доля истины. В начале войны флот Германии действительно переживал не лучшие времена, он был заперт в своих базах и не мог без опаски выйти в море. И поэтому главный штаб ВМФ настойчиво искал способы нанесения врагу как можно более чувствительных ударов. Поскольку традиционные методы ведения войны на море себя не оправдывали, в ход пошли довольно экзотические для того времени новинки техники, такие как подводные лодки, авиация и дирижабли которых раньше не было и вот теперь бурно развивался. И уже кое-какие положительные результаты их применения были.
   Они вылетели ещё засветло, курсом на север вдоль Шведского побережья до Аландских островов. Но на таком расстоянии, чтобы не было видно с берега невооружённым глазом. Они рассчитывали появиться в районе островов в вечерних сумерках или темноте, а уж оттуда повернуть на восток, к северной точке входа в Финский залив. До островов долетели без происшествий, никто не отстал. Механизмы на всех четырёх цепеллинах работали без серьёзных поломок. Как только вдали у самого горизонта показались острова, повернули на восток, чтобы пройти незамеченными мимо наблюдательных постов, что выставили на этих островах русские. И было маловероятно, что в опускающейся на море ночи, да на таком большом расстоянии их могли заметить. Теперь оставалось пройти ещё около ста пятидесяти километров до первой линии русских дозоров.
   Дальше по приказу Штрассера, каждый командир цепеллина должен действовать самостоятельно. До этого они летели в относительной близости друг с другом, если только пару километров между цепеллинами назвать близким расстоянием. То теперь они еще больше увеличили дистанцию между собой, чтобы ночью ненароком не протаранить друг друга. Над морем в полёте работали все четыре мотора, но вот подлетая к линии дозора русских кораблей, два мотора были выключены, а другая пара работала на малых оборотах.
   Сейчас цепеллины летели по воле ветра, так как он был попутный, и это было на руку командиру отряда. Он намеревался незаметно подойти к главной базе русского флота и выполнить приказ Кайзера, отомстить этим варварам за их варварский обстрел мирного города Мемель. После выполнения этого задания, можно будут нанести сокрушительный удар по Лондону. А сейчас у них другое задание, для которого каждый цепеллин нёс более тонны бомб, из них, десять двадцатикилограммовых удушающих, по одной трехсоткилограммовой бомбе, специально предназначенных для удара по русским линейным кораблям. Остальной арсенал составлял из фугасных и зажигательных малокалиберных бомб, от трёх кило и до пятидесяти. В первом часу ночи первый цепеллин пересёк невидимую в темноте линию дозорных русских кораблей. Никто не видел и даже не догадывался о присутствие друг друга. Когда по расчётам штурмана до Гельсингфорса оставалось восемьдесят километров, пришлось задействовать все четыре двигателя, чтобы компенсировать снос с курса из-за перемены ветра.
   Через час в утренней мгле на северо-востоке, показалось светлое пятно - это был город Гельсингфорс.
   "Если бы не противный северо-западный ветер, который задул после полуночи, сейчас мы были бы над базой. Но нам предстоит не менее получаса туда лететь, а потом среди этих многочисленных островков разыскать линейные корабли. Это может отнять немало времени, и до рассвета уже недалеко", - рассуждал Штрассер. Через пятнадцать минут полёта, впереди стали появляться яркие вспышки и доносились раскаты грома. Кто-то из его подчиненных добрался сюда раньше его и теперь производит бомбардировку. Кто бы это ни был, он вышел точно на русскую базу.
  
   II
  
   Борт линкора "Полтава"
  
   -Ваше Превосходительство проснитесь, да проснитесь же - услышал я взволнованный голос Качалова. Германские дирижабли прилетели, на корабли бомбы сбрасывают.
   -Что? И тут же вскакиваю с дивана, - какие дирижабли?
   -Германские, Ваше Превосходительство.
   Я окончательно проснулся. Вначале глянул в иллюминатор, за ним было ещё темно, потом на хронометр. 4.16. Скоро рассвет. Про себя отметил, что поспать удалось три с половиной часа. Донеслись трели боцманских свистков.
   Крепко же я заснул, даже не услышал, что объявили боевую тревогу. Коря себя, я быстро надел обувь, схватил мундир и выскочил из каюты. Надо быстрей на мостик и сниматься с якоря, по неподвижному кораблю очень удобно отбомбиться. Иначе эта сигара зависнет точно над палубой и вывалит весь груз на неё.
   Я выскочил на верхнюю палубу, глянув вверх - над нами никого. Ну, и где дирижабли, кого бомбят? И тут раздался мощный взрыв по правому борту. Я глянул туда, в пяти кабельтовых от нас, стоял линкор "Гангут", а рядом с ним напротив носовой башни был угольщик. А почему был? да потому что над ним было огромное облако угольной пыли выброшенной взрывом из трюма, куда попала бомба, и он тонул. Как я понял по силе взрыва, и какой был грохот, она была не маленькой.
   Интересно, чем его так шандарахнули, или бомба попала в котёл? Что судно так быстро идёт ко дну. А вот и этот гад висит над линкором.
   Огромная колбаса по размеру не уступающая самому линкору медленно плыла вверху.
   Тут и высоты-то чуть больше полкилометра, ишь ты и не побоялся разлета осколков, так низко опустился. Хотел наверняка сбросить ту дуру, да промахнулся. Чудом повезло Кедрову, а попади она в линкор и мог бы повторится тот самый случай, что случилось с "Маратом" в 1941 или того хуже... - всё это проносится у меня в голове.
   На палубе линкора разорвалось несколько небольших бомб, некоторые взрывались с яркой вспышкой, и потом в том месте начинало что-то гореть. А некоторые давали облако серо-желтого дыма без громкого взрыва.
   -Мать их, да они суки бомбят какой-то гадостью - вырвалось у меня.
   Оглядываюсь в поисках угрозы сверху, не может быть, что только один к нам пожаловал.
   Ага, так и есть, вон еще один с юга плывёт по небу, но до него еще не менее десяти километров.
   -Снимаемся с якоря Сергей Сергеевич - объявил я Вяземскому, как только поднялся на мостик. И с этим надо поспешить, там ещё один германец летит, и если он нас уже видит, то будет атаковать. Сколько у нас котлов под парами?
   -Второе котельное в рабочем состоянии, шесть котлов под парами, можем через пятнадцать минут и первое котельное пустить.
   -В общем слушай. Германцы применяют против нас какие-то очень крупные бомбы, наверно и сам заметил, как быстро ушел на дно угольщик. Так они, суки, против нас применяют и удушающие. Выдать винтовки экипажу и на палубу, и в помощь к нашим четырём противоаэропланным пушкам. Как только приблизится эта сосиска до трёх кабельтовых, пусть начинают стрелять. В такую большую цель я думаю, они попадут. Если конечно она опустится также низко как эта колбаса. Срочно оповестить все корабли отряда - сниматься с якорей и выходить в море.
   -Ваше Превосходительство, но из винтовки невозможно сбить цепеллин.
   -Зато можно понаделать немало дырок, а это утечка водорода, а как следствие потеря высоты и грузоподъемности, это конечно временно и они все дырки заклеят. А если какая-то дурная пуля, да залетит куда-то... Сергей Сергеич, как только якоря оторвутся от грунта, сразу даем ход. Якоря подымаем на ходу. Идём на встречу вот той сосиске, что приближается с юга, за кабельтовый до неё поворачиваешь против ветра. А вот им будет очень трудно среагировать на такой маневр против ветра, да ещё на встречном курсе. Они обязательно пролетят мимо.
   Вяземский быстро отдавал приказы, и теперь вместе со мной наблюдал, как медленно приближался к нам воздушный противник. Мы ещё не дали хода, а это грозит нам большими неприятностями.
   С носовой башни по воздушному противнику открыла огонь шрапнелью зенитная пушка. Ещё месяц назад я настоял, чтобы на всех кораблях моей группы установили зенитные орудия. Как всегда что-то не хватает, так и зенитных орудий тоже катастрофически не хватает, но некоторые корабли успели получить и даже кое-где установить. По проекту, на каждом линкоре должно было стоять по четыре зенитных орудия, но как всегда из-за нехватки последних, корабли приняли без них. Это потом их начали устанавливать, но как-то очень медленно. Вот и на нашей "Полтаве" только на прошлой неделе установили ещё два к тем двум, что стояли на концевых башнях. Кроме того, я заказал на местном судоремонтном специальные станки изготовить под пулемёты "Максим" с возможностью стрельбы и по воздушным целям. Но они ещё не готовы, обещали на днях привести, а как бы они сейчас пригодились.
   Наконец боцман отдал отмашку, якоря оторвались от грунта, линкор тут же дал ход. Первыми на выход устремились тройка оставшихся в отряде эсминцев из дивизиона Беренса, и крейсер "Адмирал Макаров". Мы шли за крейсером с ещё не полностью поднятым якорем, но главное мы могли двигаться и по возможности маневрировать.
   Якорь чист - услышал я голос вахтенного.
   Вяземский начал увеличивать скорость, и линкор стал лучше слушаться рулей. К выстрелам пушки прибавилась трескотня винтовок. Эсминцы уже вышли с рейда и рассыпались в разные стороны. Воздушный противник не стал заниматься эсминцами, а сбросил несколько мелких бомб на следовавшим за ними крейсер, которые упали в каких-то полста метрах, по левому борту. Линкор сближался с цепеллином, мы точно шли на него. Когда оставалось метров триста пятьдесят, Вяземский скомандовал: "Право на борт. Машинное, выжать всё что сможете!".
   Но я думаю, более двенадцати узлов вряд ли мы сможем сейчас дать, идём пока на шести котлах, через несколько минут ещё три подключатся.
   Линкор медленно покатился направо, уходя из-под этой огромной сосиски, что неукротимо приближалась к нам. И вот она уже над нами, а мы ещё ни как не можем из-под неё выскользнуть. Она, так же как и мы делает поворот, чтобы не выпустить нас из своих объятий. Пушки уже не могли стрелять почти вертикально вверх, была слышна только трескотня винтовок, некоторые матросы легли на палубу и лёжа стреляли вверх. Мы понемногу выползали из-под сосиски, когда оттуда сорвалось несколько черных капель, и устремилась вниз к нам и одна из них была довольно большой.
  
   III
  
   Петер Штрассер видел, как внизу русские корабли приходят в движение, пока они стояли, их не так сильно было видно. Но вот как только кто-то из них давал ход, сразу стало заметно, их выдавал кильватерный след, он как бы увеличивал сам корабль. Сейчас внизу навстречу ему шли русские корабли. Впереди три эсминца, бомбить не стоит, невозможно попасть, слишком маленькая цель. А вот следом четырехтрубный крейсер, за ним русский линейный корабль. То, что нам надо! Там дальше ещё какие-то корабли выходят.... Не этот ли линкор бомбили, а теперь он убегает? Штрассер ещё на подлете видел яркие вспышки во мгле, это было похоже на разрывы бомб или орудийные залпы. Вот и сейчас с русского крейсера стреляет одна пушка и с дредноута пара, но пока близких разрывов не было, русские снаряды почему-то разрываются над нами.
   "В спешке неправильно выставляют трубки. Это нам на руку" - подумал Штрассер и стал рассматривать в бинокль, увиденный вдалеке цепеллин, висевший над рейдом русской базы. Вокруг его взбухали редкие шрапнельные разрывы
   Внизу он заметил ещё один русский дредноут на палубе того что-то дымилось. Значит, его бомбили и, видимо, не особенно удачно, ибо дыма мало и огня не видно. "И кто это был"? - вслух спросил себя Штрассер.
   Цепеллин пролетел над линкором, оставляя его позади себя, и хотел развернуться на обратный курс.
   Нет, ничего не выйдет, а если и выйдет, то займёт слишком много времени. Нечего и пытаться, ветер не позволяет совершить маневр.
   Наконец, Штрассер понял, чей это воздушный корабль. Судя по бортовому номеру, лейтенанта Штикера. Это он отбомбился по тому русскому линейному кораблю, фугасками и зажигательными бомбами, это и были те самые вспышки в ночи, что я видел, но видимо самой большой из имеющихся в наличии бомб или не попал, а возможно не успел её сбросить на линкор. Не поэтому ли теперь пытается повернуть назад, чтобы её сбросить.
   - Он слишком низко опустился, и восемьсот метров не будет, мы летим на тысяча двести, - констатировал капитан-лейтенант Клаус Хирш, командира воздушного судна.
   -Да, он низко опустился и может за это поплатиться. Хотя глянь, у русских тут слабая противовоздушная оборона, по лейтенанту Штикеру от силы стреляют два-три орудия. Давай Клаус теперь наш черед испробовать нашу малютку вот на этом линкоре русских, раз он так торопится к нам на встречу.
   На цепеллине всё было готово к бомбометанию, все находились на своих местах в ожидании приказа. Вот внизу под воздушным судном проскочили русские эсминцы, по ним открыли огонь из пулемётов так на удачу, вдруг попадут, хотя высота полета более километра, но и пуле лететь вниз, а не вверх. Русские же пули залетают сюда, столько понаделали дырок в баллонетах, даже капрала Шульца серьёзно ранило. Только Штрассер об этом подумал, как пуля попала в бинокль, выбивая его из рук. Ещё чуть-чуть на десять сантиметров в сторону и получил бы пулю в лицо или того хуже под подбородок и прошла бы она до самого мозга - от таких мыслей у Штрассера на спине выступил холодный пот и его прошиб холодный озноб, хотя тут на высоте и так было прохладно. Он не подал виду, что ему стало страшно, но заметил, как на него смотрел Клаус Хирш. Как ни в чём не бывало, Штрассер попросил у него бинокль взамен разбитого.
   -Приготовились - скомандовал Штрассер, наблюдая за русским кораблём - сейчас русский линкор будет в прицеле, и мы нанесём по нему удар. Немного взять влево, а то нас сносит ветер.
   Он видел, что на палубе линкора, матросы кто стояли, а кто-то лежали и стреляли по их воздушному кораблю из винтовок.
   - "Кто-то из них чуть не попал в меня" - Штрассер вспомнил про пулю.
   -Сейчас вы у меня побежите прятаться как крысы, когда на вас полетят бомбы!
   -Ещё взять влево. Приготовится, - командовал Клаус Хирш.
   Но в этот момент русский корабль стал ворочать влево, выходя из-под удара.
   -Влево, ещё влево! - выкрикивал Штрассер, увидя маневр линкора - Моторы правого борта на полную мощность.
   Цепеллин не поддавался на команды, он не хотел поворачивать влево. Нет, он поворачивал, но очень медленно и не так как хотелось тем, кто им командовал. Это всё из-за противного ветра который не дает повернуть в сторону выходящего из под удара русского дредноута. Хотя шанс ещё был его поразить, но вот цель сокращается в площади поражения. Ещё пару минуту назад можно было пройтись вдоль всего корабля и вывалить на него весь бомбовый груз, то момент упущен. Разве что поперёк или немного наискосок, только точнее прицелится и немного ниже опустится для верности.
   -Прекратить огонь из пулемётов, если не хотите превратиться в баварские колбаски. Стравить из носовых баллонетов тысячу кубометров газа. После этого нос нашего корабля немного опустится, при снижение скорость возрастет, как только бомбы будут сброшены, нас поднимет вверх.
   Так и поступили. Как только нос завис над палубой линкора, последовала команда на сброс бомб. Вначале от цепеллина оторвались четыре фугасные пятидесятикилограммовые бомбы, сразу за ними большая, и напоследок из кормового отсека успели сбросить несколько зажигательных и пару удушающих.
  
   IV
  
   Когда от цепеллина оторвались бомбы, я глядел только на большую каплю, другие просто не видел. Мой мозг их не воспринимал. Успеем или нет выйти из-под удара? Попадет или мимо пролетит? Только эти два вопроса были в моей голове. Где-то в районе третьей башни прогремел сдвоенный взрыв, с бортов взметнулись водяные фонтаны, вода обрушилась на корму, и за кормой ещё один громаднейший столб воды. В корму ударил гидродинамический удар, весь корабль содрогнулся от толчка.
   -"Пронесло" - выдохнул я с облечением.
   Нам в кормовую часть линкора попало две фугасные бомбы. Одна упала между третье башней главного калибра и рострами. Пробив палубу, она взорвалась в коридоре между каютами, повыбивав почти все двери, и взрывной волной наводя там страшный погром. Другая бомба попала между кормовой боевой рубкой и башней, если точно, то в площадку кормового мостика снеся её и коверкая, вот поэтому пробития палубы не было. Однако эта бомба убила двоих зенитчиков, находившихся на башне, троих ранила, двоих травмировала, их отбросило взрывной волной на палубу. Кроме них в корабль попали ещё две зажигательные, но с возгоранием быстро справились, а вот с паникой - что произвела удушающая, не сразу. Когда разорвалась эта бомба, начиненная какой-то фигнёй, и кто-то истошно заорал "газы", все, кто был на верхней палубе (не только стрелки, но и аварийная команда) ломанулись на нос линкора, их потом с трудом уговорили уйти, так как уже эту гадость давно унесло ветром. Но трое при взрыве пострадали от газа, не смертельно, так немного хватанули.
   Но налёт на базу ещё не закончился. Это мы успели выйти в море, за нами шли ещё "Олег" с "Богатырём". Но вот почему другие не выходят? Понятно же, что в движущийся корабль труднее попасть. И почему "Гангут" и "Севастополь" до сих пор не снялись с якорей? На что они надеются?
  
   V
  
   Промазали - в сердцах выкрикнул Штрассер, видя, как в каких-то пятнадцати метрах позади линкора встал большой фонтан воды.
   Но мы же в него попали двумя бомбами - возразил Клаус.
   -Этого для него слишком мало он даже не почувствовал. Нам всего-то не хватило секунды.
   Тут он вспомнил, что на такую же секунду поспешил тот русский матрос, что выбил пулей из его рук бинокль.
   -Курс на тот линкор. Лейтенанту Штикеру до него уже не достать, пусть ищет другую цель. Но вот где остальные, что-то их не видно.
   Штрассер начал осматривать горизонт в поисках ещё двух цепеллинов из его дивизиона, они должны быть на подходе.
   На западе никого, горизонт чист. Он перешел к правому борту, осматривая горизонт на востоке, и вдали увидел цепеллин, который медленно приближался, преодолевая почти встречный ветер.
   -И кто так промахнулся, придётся поговорить с их штурманом, из-за этой бестолочи, им теперь не меньше часа сюда против ветра выгребать. А что случилось с четвёртым, куда его занесло, неужели они ещё дальше проскочили.
   А вот четвёртому крупно не повезло, случился просто уникальный случай. Цепеллин "L-13" под командованием капитан-лейтенанта Генриха Мати шел самым последним. Когда по расчетам штурмана они проходили линию русского дозора, сломался вал на кормовом правом двигателе. Но решили полёт продолжить, но тут ветер поменял направление и цепеллин начало сносить к югу, все попытки продолжать полёт к Гельсингфорсу не увенчались успехом. Оставалось два варианта: освободится от половины полезной нагрузки и пробиться к русской базе или поворачивать к югу в сторону Курляндского побережья. Решили оставить только самую большую бомбу и четыре фугаски, остальное сбросить в море. Бомбы посыпались в море. И вдруг с поверхности моря кто-то выстрелил. В темноте они не заметили русский крейсер, это был "Громобой". Там подумали, что германец обнаружил их в темноте и бомбит, и открыли огонь. Того, что случилось после первого же выстрела, никто на крейсере не ожидал. В небе вспыхнул огромный огненный шар и стал падать в море. Снаряд попал в баллонет и там разорвался, водород воспламенился. Никто не выжил. Между тем, на крейсере было всего две 47-мм зенитки, на них никто и не надеялся. Что можно сбить этой мухобойкой, кроме разве мухи, если в момент выстрела она решила заглянуть в ствол пушки.
  
   Штрассер подходил к ещё одному русскому дредноуту, этот не желал сниматься с якорей.
   -Клаус сколько и чего у нас осталось после первой атаки?
   -Шесть фугасных бомб, восемь удушающих и сотня зажигательных.
   -Если всё это вывалить точно на линкор, может что-то и выйдет. Потопить не потопим, а серьёзный урон нанести получится.
   -Тогда нам опять придётся опускаться ниже, а то с такой высоты не все бомбы попадут по линкору.
   -Насколько мы поднялись после сброса более полтонны бомб.
   -Сейчас тысяча восемьсот метров, чтобы опустится до отметки тысяча двести метров, надо ещё две-три тысячи кубов газа выпустить.
   -Исполнять. Идем на снижение.
   Цепеллин приближался к линкору с носа, он так и не предпринял попытки, снятся с якоря. И у этого линейного корабля, как и у предыдущего, на носовой башне стояло два зенитных орудия, и они стреляли по нему, но всё мимо. Осталось минута или две и бомбы упадут на него.
   -Русские самолеты, - раздался крик одновременно с трескотнёй пулемётов.
   -Держать курс на линкор, мы выполним приказ Кайзера, они поплатятся за свой варварский налёт на наш город. Клаус половину зажигалок оставь на город, мы их там сбросим.
   -Но герр капитан, а самолёты русских.
   -Пока огня не открыть, мы стравливаем водород, одна искра, и мы все влетим на огненном шаре в валгаллу.
   Бомбы посыпались на стоящий внизу русский линкор, который несколькими минутами ранее попал под удар лейтенанта Штикера. Лейтенант тогда добился четырёх попаданий фугасными бомбами, от которых образовалось несколько очагов возгорания, и в довесок шестью с удушающей начинкой. На этот раз в корабль попало три фугаски, четыре удушающие бомбы и два десятка зажигалок, которые прибавили ещё несколько очагов.
   Потом на разборе полётов у командующего, первому кому поставили на вид - "За вон из рук плохую военную подготовку вверенной бригаде" - был начальник первой бригады линейных кораблей контр-адмирал Максимов. Следующим был капитан первого ранга Кедров. Он отхватил сполна, был снят с командования кораблём с формулировкой - "За тяжёлые повреждения линкора, и большие потери в личном составе".
   Как выяснилось впоследствии, это всё из-за паники перед газовыми бомбами, что немцы сбросили вместе с фугасками на корабль. Многие матросы при вопле газы, германец нас травит газами - прыгали за борт или запирались в нижних помещениях линкора. Поэтому линкор почти остался небоеспособный, он даже не мог сняться с якоря и дать ход, так как дежурная вахта третьего котельного отделения на половину отравилась газами, попавшими в отсек вместе с подаваемым вентиляторами воздухом. Был и один положительный момент. В этом отсеке пострадали также два унтер-офицера Г. Ваганов и Ф. Яцкевич, бывшие в этот день на вахте. Это их считали в РИ зачинщиками бунта на "Гангуте" в 1915 году. А тут, через месяц, вернувшись из госпиталя, они заделались такими непримиримыми врагами немцев, что в последующем на этом линкоре большевистской ячейке, что агитировала за окончание войны, было не уютно. Да и бывшие руководители той ячейки погибли при этом налёте, а внедрение новой, наталкивалось на враждебность основной массы экипажа. Это были те, кто испытал на себе эту утреннею бомбардировку. Так что в этой реальности бунта на линкоре не произошло и не произойдёт.
   Подвергся бомбардировке и "Севастополь", его атаковал лейтенант Штикер после того как не смог повторно выйти на "Гангут". Он увидел ещё один русский линкор, который стоял на якорях возле Свеаборга, и после атаки попав в него двумя фугасками и несколькими зажигалками. Но и сам за это поплатился, один из шрапнельных снарядов разорвался рядом с его воздушным кораблем. Остальной груз он сбросил на крепость и стал уходить в сторону Моонзунда, преследуемый тремя русскими самолётами. Разрыв снаряда вблизи не прошел бесследно, были повреждены несколько баллонетов с водородом. Дирижабль начал медленно, но верно терять высоту. В надежде, что с увеличением скорости аэродинамическая подъемная сила возрастет, лейтенант Штикер приказал перевести двигатели на максимальный режим. Это на некоторое время выправило положение. Но преследующие его русские самолеты, понаделали немало новых дырок.
   -Выбросить за борт балласт -- скомандовал лейтенант. Цепеллин поднялся ещё выше да попутный ветер помогал им, русские гидропланы к этому времени уже повернули назад, оставив их в покое. Всего этого хватило на час, и цепеллин опять начал медленно терять высоту.
   -Запчасти и бортпаек! За борт - скомандовал Штикер.
   Но и этого было недостаточно. Тогда вслед за пайком полетели - пулеметы, патроны, теплая одежда. Скорость снижения заметно уменьшилась, но шансы достичь ближайшей базы дивизиона таяли с каждым потерянным метром высоты. Штикер принял решение тянуть до ближайшей к ним земной тверди - к оккупированному немцами, побережью Курляндии. Попутный ветер помогал подбитому дирижаблю быстрей достичь берега, увеличивая все шансы экипажа в борьбе за спасение своего воздушного корабля. Выбрасывать за борт было уже нечего. Отчаянно пытаясь облегчить дирижабль, команда избавилась от радиостанции, пустых топливных баков, поручней в рулевой рубке и даже деталей переднего двигателя, который к тому времени уже остановился из-за выработки топлива. Наконец, показался долгожданный берег, дирижабль буквально ползком заполз на спасательный прибрежный песок.
  
   С юго-востока против ветра к главной базе русского флота пробивался третий цепеллин. Во время рейда к русской базе он шел третьим в группе, а с наступлением ночи, в целях безопасности, на высоте двух с половиной километров. Где как оказалось, ветер был несколько сильнее, чем на тысячу метров ниже.
   Обер-лейтенант Венке, рассудил так, что если он заберётся повыше, то уж точно ни с кем в ночном небе не столкнётся. Вот эти лишние метры в секунду и сыграли злую шутку. Он на двадцать километров проскочил точку поворота, и пока с большим трудом из-за перемены направления ветра смог взять верный курс, был снесён ещё на тридцать километров на юго-восток. Теперь ветер был встречным, что очень осложняло дальнейшее выполнение задания. Даже при работе всех четырёх двигателей скорость против ветра не превышала сорока километров, и он сильно опаздывал. Уже наступил рассвет, когда он подошел к Гельсингфорсу на расстояние видимости.
   Венке видел, что два воздушных корабля его дивизиона уже сбросили свой бомбовый груз и уходили. Огромное пространство водной глади перед Гельсингфорсом занимали большие и маленькие островки, среди них сновали суда. Он также разглядел, что среди этой мешанины островков в двух местах поднимается черный дым от пожаров. Значит, операция прошла вполне удачно. Особенно было много дыма над одним из кораблей, похоже, это русский линейные корабль.
   -Пока эти русские спали, кто-то из наших смог в темноте незаметно подойти к линкору. Похоже они не ожидали нашего визита, и были застигнуты врасплох. Понадеялись, что в базе на них никто не нападет, что тут они в полной безопасности, вот за это и поплатились - восхищался заместитель Венке, лейтенант Регекампф.
   - Эх, подвел нас Гейнс, если бы не его ошибка, да и я сам виноват, доверился, иначе мы бы отбомбились в сумерках, - сожалел о случившемся Венке.
   -Сейчас уже солнце встало и нам будет ох как нелегко пробиться к кораблям, так ещё и русские гидропланы в воздухе.
   -Надо забираться ещё выше и сбросить свой груз на портовые сооружения, у меня другого выхода нет, так как с большой высоты в корабль можно попасть только случайно. А ниже опустится, да при свете дня, это просто самоубийство, мы будем у них как на ладони.
   Он направил свой цепеллин к городу, который уже давно проснулся, и толпы народа собрались на всех возвышенностях, откуда открывался вид на корабли, базировавшиеся в Гельсингфорсе. Они были разбужены орудийными залпами и разрывами бомб, и решили поглазеть, что же происходит на рейде, по какому случаю пальба?
   Над "Гангутом" поднимался дым от пожара, рядом с ним в воде плавали люди, многие плыли к островкам, чтобы там спастись. К ним спешили лодки и баркасы местных рыболовов и доставляли на городскую пристань. От доставленных на пристань матросов обыватель узнал, что в утренних сумерках германские дирижабли незаметно подкрались к линкору и давай кидать бомбы начиненными ядовитыми газами и травить людей. Любители поглазеть на бесплатное зрелище, наблюдали, как в небе к югу от порта происходил воздушный бой. Несколько маленьких самолетов кружило вокруг двух огромных цепеллинов, которые уплывали по воздуху. Кроме этого они увидели, как на большой высоте к городу приближается ещё один цепеллин. Им стало интересно, а на какой из кораблей он намерен сбросить бомбы, тут со всех сторон посыпались прогнозы на эту тему. Кто-то высказался, что если он вместо кораблей бомбы сбросит на город. Кое-кто был в курсе и знает, что вот такие колбаски летали в Англию и бомбили не только промышленные здания, но и дома простых граждан. А тут ещё послухам, что пронеслись среди местных обывателей, что вот эти огромные пузыри кроме бомб и ядовитый газ распыляют - он у них наверно в этом пузыре находится. Цепеллин приближался к городу, люди задрав кверху головы, наблюдал за его полётом. Он летел. Даже не летел, а очень медленно плыл как облако высоко в небе. Снизу по спирали к нему поднимались два гидроплана. А внизу среди праздной публики начали заключать пари - смогут подняться на такую высоту гидропланы или нет.
   Венк решил, как только дирижабль окажется над портом, освободиться от груза, после этого его воздушный корабль поднимется ещё выше, а там развернувшись сразу уходить на юг, в сторону Курляндии. Да при попутном ветре, да на всех моторах, то русским его и не догнать.
  
   VI
  
   На следующий день в России начались немецкие погромы, и с каждым днем они становились всё масштабнее. Те, что были в Москве в мае, по сравнению с теперешними, были только цветочками, а тогда Москва в течение трех дней была во власти толпы. В это были вовлечены многие люди, стремившиеся попросту чем-либо поживиться на халяву, пока одни изображали из себя патриотов России, другие тянули, что плохо лежало. Но так как народ не знал иностранных языков, то заодно громил всех подряд с иностранными фамилиями или кто плохо говорил по-русски. Пострадало пятисот коммерческих предприятий, двести семь частных квартир и домов, больше сотни подданных Австро-Венгрии и Германии, пятисот русских подданных с иностранными фамилиями и именами и граждан союзных государств, и, кроме того, пострадало даже девяносто русских подданных с русскими же именами и фамилиями. За три дня в городе насчитали семьдесят пожаров, десять из них - "очень больших" и одинадцать - больших", убытки, понесенные частными лицами, составили около 4000000 руб. Удар, которые нанесли погромы по экономике Москвы, был весьма чувствительным. Достаточно сказать, что в городе не работало около двухсот тысяч рабочих. К 14 июня в городе закрылось около двухсот предприятия и триста магазинов, в основном принадлежавших подданным враждебных государств (за исключением славян, французов, итальянцев и турецко-подданных христиан), сорок фирм было переведено на новых владельцев и это только в Москве.
   Сейчас масштабы погромов выросли в разы и всё из-за того что во время бомбардировки Гельсингфорса, погибло и получили ранения более трехсот человек и более ста человек получили отравления и это только среди мирного населения. И самое страшное, что тогда случилось, что среди пострадавших было много детей. Народ требовал возмездия за такое чудовищное преступление - где погибли и пострадали невинные дети. Во время похорон невинных жертв войны, собрались тысячные толпы людей. На головы германцев посыпались проклятья, а так как их тут рядом нет, то на тех, кто как-либо лояльно относился к ним или намекал о примирении с немцами, для них настали весёленькие дни. В Германии этот инцидент хотели преподнести как случайность, что цепеллины бомбили только корабли русского флота, и несколько бомб случайно попало на городские кварталы. Но многие видели, а там на берегу находились не только жители города, но было и не мало представителей из других стран в том числе и нейтральных, что этот германский цепеллин умышленно сбросил бомбовый груз на город, он даже не пытался атаковать русские корабли. Всеми было признано, что это была не случайность, а преднамеренные действия германского экипажа. После этих событий по стране прокатился патриотический подъём под лозунгом "Всё для победы!". Появилось много добровольцев из числа среднего класса, но таких направляли в училища и на курсы - фронту нужны офицеры и всякого рода специалисты.
   Нашу "Полтаву" залатали за двое суток, как и "Севастополь", рабочие Гельсингфорса работали круглосуточно, да когда это было видано такое - (было такое и сучилось это в годы ВОВ, вот только будет эта война или нет в этом мире, покажет время) - чтоб все работы делались без понукания. На таком же подъеме отремонтировали и крейсер "Адмирал Макаров", он простоял десять дней без ремонта, а тут вдруг без всякой волокиты ремонт завершился в кратчайшие сроки.
   Общественность требовала, от правительства, армии и флота, решительных действий. Флоту досталось за его пассивность. Назревали перестановки и отставки. Подчинение Балтийского флота Главнокомандующему VI армией, было одной из роковых ошибок, чтобы не сказать больше -- несуразностей верховного командования. Во-первых, флот вывели из подчинения армии и предоставили больше самостоятельности. Правда была создана оперативная группа кораблей на базе Морских сил Рижского залива, куда вошли несколько канонерских лодок и старых эсминцев для непосредственной поддержки приморского фланга русских войск держащих оборону по побережью Балтийского моря. История всех войн, и в особенности несчастной русско-японской, подтверждает старую истину, что флотом нельзя управлять с берега. После этого адмирал Канин получил от Императора добро, по своему усмотрению использовать все четыре линкора, и на планирование и проведения самостоятельных морских операций. В мою группу перевели "Севастополь" пока "Петропавловск" на ремонте, но это будет чуть впереди, а пока операция Германского флота по прорыву в Рижский залив продолжается.
  
   Двенадцатая глава. 14 августа Ирбенский пролив - черный день германского флота
  
   I
  
   В этот день подводные лодки "Барс" и "Гепард", выйдя через Соэла-Зунд в Балтийское море, направились на юг в тыл германскому флоту. Их поставили в известность о том, что 13 августа "Кайман" и "Дракон" встали на позиции перед минным заграждением Ирбенского пролива. И надлежит с двух направлений попытаться ударить по противнику. Но ни "Крокодил", ни "Дракон" днем не смогли выйти в атаку на германские корабли.
   Мгла и туман мешали наблюдению, а крупная зыбь сильно качала лодки. Лодки разделились, чтобы охватить большее пространство, но договорились, в случае чего, встретиться в пяти милях от Виндавы. Рано утром "Гепард" разглядел, как на расстояние шести кабельтовых от него проследовал неприятельский трехтрубный крейсер типа "Бремен" и с ним пять миноносцев. Лейтенант Подгорный не успел дать залп, корабли выскочили из полосы тумана и тут же скрылись, снова войдя в туман.
   -Пойдем дальше на юг, потом оттуда на восток. Надо полагать к тому времени туман должен рассеяться. Туда же должен подойти "Барс", а то в этом тумане мы его потеряли - поделился своими планами Подгорный со старшим офицером.
   К десяти часам туман рассеялся, и перед Подгорным открылась заманчивая картина. В четырех милях от берега стояли на якорях большие немецкие корабли, обвешанные противолодочными сетями, сверху висело два дирижабля, высматривая, не покажется откуда-либо противник. Вокруг сновали эсминцы и другая мелочь.
   -Не подступишься - оценил обстановку Подгорный - будем ждать благоприятный момент. Не вечно они будут стоять, прикрывшись со всех сторон сетями, должны ведь когда-то сняться с якорей, вот тогда и атакуем.
   Капитан второго ранга Василий Федотович Дудкин, командир "Барса", также оценивал противника. "Барс" находился несколько восточнее "Гепарда" между кораблями Хиппера и Шмидта, в более выгодной позиции, поскольку не все крупные корабли Шмидта стояли, прикрывшись сетями, им приходилось иногда заменять какой-либо корабль, выбывший из строя при прорыве Ирбенского пролива. Ещё он видел, как дирижабль и миноносцы гоняли наши подлодки, что пытались прорваться со стороны Ирбенки. Он стал осторожно подкрадываться поближе, выжидая подходящего момента. И такой момент настал через несколько часов, во время авианалёта наших самолетов. В это время наблюдение за водной поверхностью ослабло, и этим воспользовался "Барс". На нём услышали далёкие подводные взрывы, вначале подумав, что преследуют "Гепарда". Подняв перископ, Дудкин увидел, что юго-западнее от него русская авиация бомбит корабли противника, самолёты летели курсом на вторую группу кораблей.
   -"Это наш шанс" - подумал командир "Барса" "Сейчас всё внимание сигнальщиков занято воздушным противником, и этим надо воспользоваться. А где дирижабли? Что-то в воздухе их нет. Улетели или были сбиты? Но это и к лучшему, когда над тобой не висит эта колбаса".
   "Барс" пошел на сближение с одним из стоящих линейных кораблей, намереваясь его атаковать в момент поднятия противоторпедных сетей. Дудкин не успел приблизиться, линкоры начали движение, подняв крайние полотнища сетей, как только увидели приближающееся самолеты, остальные сети поднимали уже на ходу. Линкоры удирали, крейсера следом за ним. Цель ускользнула. Однако "Барсу" открылся вид на стоящие в относительной близости друг с другом пять судов, по виду не боевых, а транспортных.
   -Я думаю, что на этих самых судах находятся не что иное как войска, предназначенные для высадки на наше побережье. Если это не так, тогда по какому случаю, они тут стоят, да ещё чуть ли, не в центре всего Германского флота. Атакуем транспорты, право десять - скомандовал Дудкин. Приготовить оба носовых, и крайнее аппараты Джевецкого.
   Командир "Барса" произведя залп из шести торпед, надеялся увидеть результат в перископ, но, повернув его назад, увидел неприятельский миноносец, идущий прямо на лодку. Пришлось срочно уходить под воду. Находясь на пятнадцатиметровой глубине, услышали взрыв двух торпед, а над собой вначале разрывы ныряющих снарядов, а потом шум винтов проносившегося миноносца. Были также слышны подводные взрывы, восточнее "Барса". Возможно, там преследуют "Гепард" - подумал Дудкин - но это могли быть и бомбы, со своих же самолетов атакующих немецкие корабли.
   В течение двадцати минут, не было ни какой возможность посмотреть, кого же удалось поразить, так как постоянно над лодкой ходили вражеские корабли.
   -Теперь не успокоятся суки, пока мы не уйдем отсюда - чертыхнулся Терлецкий.
   -Придётся уходить отсюда. Тридцать градусов право на борт.
   "Барс" покидать район и отходил южнее, и как только на лодке перестали слышать рядом с собой шумы винтов, Дудкину всё же решился посмотреть на дело своих рук, точнее торпед. Вместо пяти судов, он насчитал только четыре, и один из них имел большой дифферент на корму, пятого не было видно - он исчез. (Впоследствии выяснилось что Дудкин потопил пароход приготовленный к затоплению в Перновском заливе, или попросту говоря это был брандер) Поврежденным оказался прорыватель минных заграждений, потому-то и не затонул, поскольку был рассчитан выдержать подрыв на нескольких минах, так как его трюмы были забиты пустыми бочками, деревом, пробковой крошкой. Но из строя он был выведен, торпеда поразила отсек с машинной установкой. Это был один из двух прорывателей в составе флота адмирала Шмидта. Понаблюдать за плодами своей работы опять не дали германские корабли.
   -Ну и что они к нам привязались - воскликнул Дудкин, видя, как в его сторону приближаются уже два миноносца. Пришлось опять нырять на глубину.
   -Если так и дальше будет продолжаться, то у нас скоро аккумуляторы разрядятся да и дышать становится трудней, - заметил старший офицер подлодки лейтенант Терлецкий.
   -Уходим дальше на юго-запад, и там попробуем всплыть.
  
   Подгорный видел результат бомбардировки германских кораблей. "Слабоваты бомбы для этих дредноутов, похоже, только краску им попортили", - подумал он, оценивая результат воздушного налёта. Правда, над одним из пятибашенных дредноутов был виден высокий столб черного дыма. Он довольно продолжительное время стоял над кораблём.
   А вот сам он так и не сумел выйти в атаку на корабли противника. Когда начался налёт корабли, он подумал, что это самый благоприятный момент, все отвлечены отражением воздушной атаки. Но линкоры и крейсера так и оставались на месте, и противоторпедных сетей не убирали. Да и сам налёт длился короткое время.
   -Что вам сказать - оторвавшись от перископа, заговорил командир со своими офицерами, - Налёт нашей авиации не принёс ожидаемых результатов, ни один большой корабль даже не предпринял попытки сняться с якоря. Мелочь не в счет.
   -Так они не попали, что ли? - задал вопрос Кузмин.
   -Попали. Над одним из дредноутов стоит приличный столб дыма и на другом что-то дымило. Но у дредноутов приличная броневая палуба, а её не так-то легко пробить даже снарядом, ни то что этими мелкими бомбами.
   -Все равно они молодцы, если сумели попасть и вызвать даже пожар на линейном корабле, - радовался за авиаторов штурман
   -Но нам это не помогло, корабли так и не сдвинулись с места, а мы так на это надеялись.
   В это время где-то восточнее и довольно далеко раздались два взрыва.
   -Похоже, кто-то воспользовался благоприятным моментом, - предположил Геркович.
   -Это, по все видимости бомбы с самолетов были.
   -А если это всё же "Барс" отличился? - не сдавался Геркович.
   -Допустим. Но у нас уже время на исходе, надо срочно провентилировать лодку и зарядить батареи. Сейчас отходим на запад, вернёмся позже. Германские корабли никуда не исчезнут, что-то и для нас останется.
   Подгорный всплыл под перископ, решил перед уходом с позиции ещё раз оценить обстановку. Корабли Хиппера и Геника так и стояли, прикрывшись сетями, рядом сновали эсминцы. Восточнее, где находились корабли Шмидта, происходила суета, было видно, что эсминцы противника проявляют какую-то нервозность, шныряя туда-сюда.
   "Возможно, Геркович прав и "Барсу" удалось кого-то подорвать, но похоже что оба линкора целы, на счет других я не уверен" - подумал Подгорный созерцая сложившуюся обстановку наверху. Если это так, то я рад за него.
   Отойдя на десять миль на запад, Подгорный всплыл на поверхность, сразу же приступил к зарядке батарей и вентилированию лодки, пока такую возможность предоставляет противник. Но через три часа пришлось сыграть боевую тревогу, так как со стороны Ирбенки, вдоль побережья на юго-запад шел конвой.
   -Жаль, что мы не успели полностью зарядить батарею, и вынуждены уйти под воду, тут ничего не поделаешь, к нам приближается противник, возможно, это и есть наша цель. Погружение, идём наперехват.
   Через час стало понятно, что трехтрубный броненосец буксирует кормой вперёд линейный корабль типа "Нассау", в охранении ещё находилось три больших миноносца.
   -Братцы, а германцам сегодня явно не везёт, или вот этот линкор подорвался на мине, или кто-то из наших, подорвал его торпедой.
   -Недаром мы слышали подводные взрывы, я думаю что это "Барс" отличился.
   -А вот я, так бы не утверждал, Ярослав Анатольевич, когда мы уходили оба линкора Шмидта были целы. Этот, должно быть кто-то со стороны пролива зашел, там же две старые подлодки на позиции стояли. И ещё не побоюсь предположить, что он напоролся на одну из мин при форсировании пролива.
   Подгорный предположил почти верно - это был "Позен". После того как в него попали две торпеды с "Аллигатора". Теперь его волокли до ближайшего порта, чтобы немного подлатать, прежде чем буксировать дальше.
   -Ишь как он мордой в море сел, что вода гуляет по верхней палубе. Надо сделать так чтобы германцы его не дотащили до места. Атакуем линкор, приготовить четыре торпедных аппарата - два носовых и два Джевецкого. Идем на сближение.
   Четыре торпеды пошли в сторону линкора. Подгорный видел, как у борта вздыбились огромные черные фонтаны воды вперемешку с огнём и дымом. Буксиры оборвались, линкор закачался на волнах, кренясь на борт.
   На этот раз в "Позен" попали три торпеды. Первая попала в районе кормовой башни главного калибра почти под киль, ибо корма из-за дифферента была приподнята, вторая угодила в районе кормового мостика под броневой пояс, а третья - между средними башнями, но на её пути оказался главный броневой пояс и угольные ямы. Хотя броня и не была пробита, но и тут началось поступление воды из-за нарушения водонепроницаемости. Линкор принял порядка 6000 тонн воды, но вот тонуть не хотел и всё ещё держался на воде.
   -Вот же гад живучий, никак не хочет на дно идти. Приготовить ещё два аппарата Джевецкого. Подгорный решил добить линкор ещё двумя торпедами, но перископ заметили, по нему открыли огонь эсминцы и один из них устремился на таран.
   -Убрать перископ, рули на погружение, принять по двадцать тонн воды в главные цистерны. Лодка стала уходить на глубину, было слышно, как над неё прошел корабль и вдруг недалеко от лодки раздался взрыв. В лодке многие не удержались на ногах, посыпалось стекло, кое-где из трубопроводов ударили струи воды, половина лампочек вышла из строя.
   -Да после такой встряски я сомневаюсь, что наши торпеды в наружных аппаратах в полном порядке, как бы они нас не подвели в самый нужный момент,- высказал сомнения Геркович. Он ещё не забыл купания в воде при обезвреживании торпеды в предыдущем походе и почему-то вновь не пылал желанием это проделать.
   Следующий взрыв раздался впереди по курсу, но дальше и его воздействие было минимальным. Немцы применили противолодочные мины. По шуму винтов определили, что эсминец совершает циркуляцию намереваясь повторить атаку на предполагаемом нашем курсе.
   -Право на борт, всю мощность на электромоторы - крикнул Подгорный.
   Эсминец прошел по левому борту, произошел ещё один взрыв, но на относительно безопасном расстоянии и новых повреждений лодка не получила. После этого было слышно, что в отдаленности ходит эсминец разными галсами, но больше взрывов не было. "Гепард" оставался под водой ещё с полчаса, и всё это время лодка шла на юго-запад, выходя вперёд по курсу конвоя.
   Пока корабли встали из-за оборванного буксира, "Гепард" продвинулась вперед мили на полторы.
   -Я думаю - начал Подгорный - что линкор после таких повреждений протащат вдоль самого берега, это на тот случай если он все же начнёт тонуть. Если затонет, то со временем немцы могут его поднять. Я намерен занять позицию в полумиле от берега, откуда нас не ждут. Но там глубины малые, так что у нас под килем с поднятым перископом до дна будет всего на всего десять-пятнадцать метров.
   Подгорный занял позицию и начал наблюдать за караваном. К битому линкору прибавилось ещё несколько кораблей. Теперь тут находился эсминец с разбитым полубаком, который буксировал малый миноносец с разрушенной кормой, или это был переделанный из него тральщик. Последними пошли оба прорывателя минных заграждений "Отенсен" и "Золинген", один тащил другого. В охрану добавили крейсер и ещё один эсминец.
   -Видимо адмирал Шмидт решил создать караван калек и всех их отправить до ближайшего порта - высказался командир "Гепарда".
   Вот наконец-то караван двинулся дальше. Как и прежде броненосец тащил за собой линкор, но тот сел глубоко почти до казематов противоминной артиллерии, будь хотя бы небольшое волнение и не нужно тратить торпеды. Но как назло - с утра на море было волнение, а сейчас оно успокоилось.
   Впереди шел эсминец, ещё два прикрывали со стороны моря, один со стороны берега, крейсер шел мористей.
   У Подгорного также закрались сомнения насчет торпед, поэтому решил сразу все их использовать при атаке на германские корабли.
   -В первую очередь освобождаемся от наружных торпед, и сразу же разворачиваемся, не ожидая результатов стрельбы. Если будем ждать, то потеряем время. Если ни одна из шести торпед, не попадет или не сработает по каким-либо причинам, для этого у нас в кормовых есть ещё две, и они должны сработать. Если хоть одна сработает, из шести то это наше счастье.
   Шесть торпед отделилось от подводной лодки, ни одна не зацепилась своим хвостом, не осталась по причине стравливания воздуха. Первым на торпеду налетел эсминец.
   Потом этот случай германская пропаганда вознесет до небес, как самоотверженный подвиг командира эсминца Отто Вальдгоффа. Пожертвовав ценой собственной жизни и жизнями большинства членов своего экипажа, он прикрыл своим эсминцем от русских торпед, линейный корабль "Позен".
   Не успел осесть фонтан воды, поднятый взрывом у борта обреченного эсминца, как ещё два взрыва встало у правого борта линкора. Так что его теперь и германский Бог не в силах спасти. Но он все равно продержался ещё полчаса на воде, и на ровном киле пошел на дно. Три торпеды исчезли в море, что с ними случилось неизвестно, может утонули пройдя несколько десятков метров от подводной лодки, или прошли свое положенное расстояние и только тогда затонули.
   -Все время истекло, больше взрывов не будет, или мимо прошли, или утонули. Теперь линкору точно конец, маловероятно, что он сможет остаться на плаву, после всего этого. Только мы одни всадили в него пять торпед, не считая, что он был уже до нас повреждён. Подорвавшись на мине, или кто-то попал в него торпедой.
   В этот момент все на подводной лодке услышали один за другим два взрыва.
   -Что это было? - недоуменно спросил минный офицер Геркович, всё ещё прислушиваясь, не раздастся ли ещё один взрыв за бортом. - Это не могут быть наши торпеды. Прошло слишком много времени. Я полагаю что на линкоре что-то взорвалось. Огонь добрался до одного из погребов.
   - Или его кто-то подорвал.
   -Поднять перископ - распорядился Подгорный.
   Немецкий линкор устав от борьбы с пожарами и поступлением воды решил нырнуть ко дну и там отдохнуть. Вокруг агонизирующего корабля плавало много шлюпок, а в воде барахтались люди. А ещё Подгорный увидел, как в трех кабельтовых от линкора заваливался набок броненосец.
   "А вот и причина загадочного взрыва" - подумал Подгорный, разглядывая тонущий броненосец. "Если он не налетел на дрейфующую мину то, значит его торпедировала подводная лодка. А это и по всей вероятности был "Барс".
   -Рядом с линейным кораблём тонет ещё и броненосец - объявил командир на немой вопрос своих подчиненных. А раз это не наши торпеды как ты утверждаешь - обратился он к лейтенанту - то это "Барс" подорвал тот броненосец.
  
   Кавторанг Дудкин находился значительно мористей, заряжая свои батарей и вентилируя лодку, когда заметил приближающие корабли с востока. Это был конвой состоящих из броненосца и повреждённого линкора под охраной миноносцев. Он решил перехватить их, когда понял, что линкор сильно повреждён, и он идёт на буксире кормой вперёд. Дудкин в надводном положении, пошел на перехват конвоя. Намереваясь идти так, пока его не заметит противник и только потом погрузится, а то он не успеет их перехватить. Но пройдя так минут пятнадцать увидел, что у борта линкора встали огромные фонтаны воды.
   -Нас опередили, линкор подорван, - поделился Дудкин увиденным.
   Видимо это Подгорный оказался в более выгодной позиции, чем мы - высказался лейтенант Терлецкий.
   -Да это определённо не мины, видишь, там один из эсминцев кого-то атакует.
   "Барс" в это время находился в семи милях от неприятельских кораблей, но оставался пока не замеченным противником.
   -Что-то ослепли немцы, неужели они до сих пор нас не видят.
   Но через несколько минут он изменил своё мнение на счет слепых сигнальщиков на германских кораблях. С броненосца последовал залп, и два всплеска встали в пяти кабельтовых правее "Барса", следующий залп приблизился ещё ближе. Один из эсминцев направился в их сторону. А на востоке появились дымы, ещё приближающихся кораблей. Дудкин вынужден был погрузиться и уже под водой продолжить свой путь на перехват "живучего линкора". Как его ещё было называть после того, как в него попало не менее двух торпед, а он всё ещё продолжал держаться на воде.
   Каперанг не знал, что в линкор попало уже пять торпед. Более часа крадётся "Барс" под водой к кораблям противника и за это время он всего пару раз на несколько секунд подымал перископ, ориентируясь на корабли. За это время их там прибавилось. Когда Дудкину оставалось пройти с милю до точки, откуда он мог выйти (как сейчас говорят - на убойную позицию) для торпедного удара, караван двинулся дальше. Он уже хотел отсюда произвести залп вдогон по линкору.
   -Приготовится к торпедной атаке.
   -Но командир! с такого расстояния мы можем промахнуться.
   -Но другого выхода нет, надо попробовать пока ещё можно его достать. Нельзя его отпускать это всё же линейный корабль, к тому же сильно поврежден. Возможно, одного нашего попадания будет достаточно для его потопления.
   Дудкин не успел произвести расчеты для залпа, как пришлось срочно нырять, сзади надвигался крейсер, быть протараненным как-то не хотелось.
   -Ложимся на параллельный курс. Поворот 60 вправо. Прибавить мощность на электродвигатели. Пойдем позади вдогон за линкором. Всякое может случиться, рано или поздно мы подловим благоприятный момент.
   Но это случилось неожиданно рано. Через полчаса преследования, были услышаны последовательно три взрыва. Один чуть раньше, два следующих слились почти в один. Над "Барсом" прошумели винты спешащего куда-то корабля. Подождав, когда шум винтов удалится, Дудкин глянул что твориться на поверхности.
   Линкор тонул, с него спускали шлюпки, самые нетерпеливые сами прыгали в воду опасаясь задерживаться на тонущем корабле. К линкору подходил эсминец, чтобы подобрать людей.
   -С линкором покончено - он тонет. Нам остаются только или крейсер с броненосцем или транспорта. Хотя мы сегодня уже выходили на них в атаку и это похоже тот самый, что нами повреждён днем. Сейчас его волокут на ремонт. Нам даже не надо догонять голову конвоя только поверни влево и вот они транспорты и можно атаковать. Так что предпримем? - Задал вопрос своим офицерам командир "Барса".
   -В первую очередь выбиваем боевые корабли противника, хоть ненамного уравняем шансы для нашего флота - предложил лейтенант Терлецкий
   -Решено, атакуем броненосец.
   Через пару минут, что и было исполнено. Две из четырех выпущенных с пятисот метров торпеды попали в броненосец, эти взрывы и были услышаны на "Гепарде". Обе подлодки затаились в глубине, ожидая, когда корабли противника уйдут из этого района. Впоследствии, когда немцы ушли дальше, подобрав экипажи торпедированных кораблей "Гепард" наконец смог подняться на поверхность. В четырёх кабельтовых из воды торчали кончики мачт затонувшего линкора. Немного дальше примерно на пару кабельтовых из воды ещё торчала мачта, а по ту сторону их, в полумиле, на волнах покачивалась подводная лодка "Барс".
   Подгорный решил подобрать какой-либо сувенир, в память о потоплении линкора. Он не забыл, как тогда хвастался Гудим после уничтожения броненосца. А вот он его переплюнул, и смог пустить на дно линкор. Подгорный осторожно подвёл подлодку к месту потопления линкора, опасаясь получить повреждения о то, что сейчас покоится на дне. В воде плавал разный мусор, и это всё было покрыто нефтью, что не сразу и поймешь, что плавает.
   "Откуда тут нефть? Если у линкора и броненосца котлы на угольном отоплении. Неужели это из одного эсминца столько вытекло" - подумал Подгорный.
   Глядя на всё это, как-то сразу расхотелось что-то вылавливать в этой грязи, но тут на его глаза попала какая-то деревянная вещица похожая на ящик для сигар или табака с какой-то монограммой или гербом на крышке.
   Дудкин последовал примеру своего товарища, также решил подобрать себе сувенирчик на месте упокоенного на дне броненосца. Оба командира после маленького совещания решили устроить тут засаду, надо было использовать торпеды в кормовых аппаратах.
   Нашим подводникам вновь повезло, через четыре часа ожидания они обнаружили подводную лодку под охраной двух миноносцев следующую в надводном положении со стороны Либавы. Это был подводный минный заградитель "UС-4", и направлялся на наши коммуникации. И на этот раз отличился Подгорный. Одна из двух торпед попала позади рубки "UС-4", и та продержалась пять минут на поверхности, ушла на дно. Один из миноносцев занялся спасением выживших подводников, а второй миноносец начал преследовать "Гепард" бросая в воду специальные подрывные патроны, это что-то среднее между глубинной бомбой и миной замедленного действия. Но когда рядом с миноносцем что занимался спасением, прошла торпеда, стало ясно, что подлодка тут не одна, он быстро свернул спасательную операцию и дал ход, хотя в воде находилось ещё несколько человек. Сбросив им несколько спасательных кругов, оба эсминца решили ретироваться, чтобы ещё больше не потерять людей из-за пары несчастных.
   Как только миноносцы ушли, подводные лодки всплыли, подобрав двух оставшихся человек с подлодки противника, пошли на север к Финскому заливу. Одним из спасенных оказался помощник командира подводной лодки, после опроса он поведал о том, что в предыдущий боевой поход их лодка выставила минную банку возле острова Эре, и показал примерную точку на предоставленной карте. А вот правильно он показал или нет, это предстоит выяснить. Подгорный обо всем услышанном срочно передал радиограммой нашему командованию, чтобы приняли меры по предупреждению всех кораблей находящихся в районе острова Эре. Это предупреждение помогло избежать беды, все находящиеся в районе острова Эре суда были остановлены до прибытия тральщиков, которые и провели контрольное траление по всем фарватерам и уничтожили пять мин. (Так что минный заградитель "Ладога" в этот день не встретился с миной, как было в РИ)
   Поход для "Барса" и "Гепарда" прошел удачно, потопив линкор, броненосец и подводную лодку и одно судно, да ещё одно было повреждено. Ну и пусть, то что кавторанг Дудкин потопил брандер, что приготовили для затопления, он ведь этого не знал, так ещё вывел из строя судно, приспособленное для прорывов минных заграждений. После прибытия в Гельсингфорс командир "Барса" так и доложил, что им потоплено транспортное судно, предположительно с десантом на борту, и ещё одно судно повреждено, попаданием торпеды в корму. Кроме того им потоплен броненосец типа "Брауншвейг", за что получил благодарность от командующего. Но больше всего похвалы и почестей досталось Подгорному за потопление линейного корабля "Позен". На следующий день подлодки вышли в Ревель, первая -- для ремонта механизмов, вторая -- для исправления дейдвудного сальника.
  
   II
  
   15-16 августа
  
   Пятнадцатого утром, германские тральщики под прикрытием главных сил, и пользуясь значительной мглой, возобновили траление прохода в Рижский залив. Находясь в западной части горизонта, германские корабли и тральщики почти не были заметны, в то время как русские корабли "Слава" и "Цесаревич" с "Дианой", канонерские лодки и эсминцы, пытавшиеся противодействовать прорыву своим огнем, были хорошо видны противнику. Он каждый раз открывал сильную стрельбу при приближении русских кораблей к району протраливаемого фарватера. При одном из приближений линейный корабль "Слава", попав под сильный обстрел линейных кораблей "Вестфален" и "Нассау", получил ещё одно попадание крупным снарядом и вынужден был отойти для исправления полученных повреждений. Снаряд попал почти под кормовую башню, после чего её заклинило повернутую на 50 градусов левого борта, кроме этого осколками был повреждён элеватор, было вспыхнувшие заряды в беседках, с риском для жизни были потушены комендорами. Сам подбашенный отсек пришлось затопить, во избежание взрыва погребов.
   "Цесаревич" средним калибром стрелял по тральщикам, для главного калибра фугасных снарядов почти не было, а бронебойным по ним стрелять бесполезно, если только будет прямое попадание. Но и по линейным кораблям он также не стрелял, так как дальности не хватало. Основную борьбу с тральщиками вели крейсер "Диана" и эсминцы с четырёхдюймовками, только они доставали до противника. Очень не хватало канонерской лодки "Храбрый" имевшую на вооружении дальнобойные 105-мм орудия, три дня назад, после тяжёлых повреждений её отправили в Ревель. Вместо канонерской лодки, на помощь своим товарищам пришел дивизион эсминцев под командованием Паттона. Все понимали, что канонерка предпочтительней пары эсминцев, так как имела кое-какую броню, которой у эсминцев нет. Но и это, какая не какая - а помощь, так как для более крупных кораблей канал ещё не готов.
   Днем русская авиация попробовала повторить вчерашний успех и снова атаковала германские корабли, но на этот раз её встретили ещё на подходе многочисленные самолёты противника. Да и сами корабли теперь не стояли на месте, а маневрировали, так что добились только одного попадания в крейсер, на котором наблюдалось возгорание. Разменяв два на четыре, на этом воздушный бой закончился, потерь среди "Ильюш" не было.
   Несмотря на сильное противодействие со стороны наших кораблей, и потерю двух тральщиков противник успешно преодолевал основные заграждения, благодаря чему были созданы условия для прорыва в залив главных сил. Учитывая, что превосходящие силы противника получили возможность отрезать и уничтожить находящиеся у Ирбенского пролива русские силы, командующий минной дивизией Трухачев, ставший уже контр-адмиралом, в пять часов вечера приказал "Славе", которая до сих пор так и не справилась с повреждениями полученными в бою, отойти от Ирбена в Моонзунд.
   K 18-и часам германские тральщики, пройдя большую часть заграждений, получили приказание приостановить дальнейшее траление до утра. С наступлением темноты германские силы, обеспечив себя охраной на ночь, остались на позиции в Ирбенском проливе, чтобы с утра продолжить операцию.
   Но ночью минный заградитель "Амур" выставил триста мин на пути германского флота, да эсминцы ещё двести штук добавили.
   Перед минным заграждением со стороны Рижского залива на позицию встали две старые подводные лодки "Окунь" командир лейтенант Меркушев и "Макрель" командир лейтенант Дмитрий Карабурджи. В эту же ночь позицию в Ирбенском проливе, перед протраленным немцами проходе в минном заграждение, заняли английские подводные лодки "Е-9", под командованием коммандера Макса Хортона, и "Е-1" командир кэптэн Ноэль Лоуренс. Они ещё вчера вышли из Ревеля, прошли через Моонзунд далее между островами Эзель и Даго и вышли в море.
   Вице-адмирала Шмидта торопили - на 18 августа было назначено новое наступление на Ригу и к этому числу германский флот должен быть под Ригой, чтобы помочь в её овладении ударом со стороны залива. А он всё топчется в проливе, никак не может его пройти, потеряв почти четверть выделенных для этого сил.
   Да и у нас чтобы сдержать такой натиск германского флота, сил в Рижском заливе нет, мы даже подкрепление что-то больше эсминца или канонерской лодки из-за несвоевременно прорытого канала перебросить не в состоянии. Хотя работы по углублению производиться круглые сутки, и до-завершение работ осталось одна неделя. Только противник нам этой недели не хочет предоставить. Начались подготовительные работы по проводке в Рижский залив крейсера "Баян". В Ревель было доставлено больше половины выделенных понтонов. Сам крейсер начали облегчать, выгружая с него все припасы.
   Пока силы прорыва пробивали проход среди минных полей Ирбенского пролива в Рижский залив, вице-адмирал Хиппер решил произвести диверсионную вылазку к Аландским островам, прощупать оборону на подступах к Або (Турку). Застать врасплох находящиеся в этом районе русских, и нанести им поражение. Может удастся выманить русские корабли из Финского залива и навязать им бой. Отряд германского флота в составе линейных крейсеров "Зейдлиц" (флаг вице-адмирала Хиппера), "Фон-дер-Танн", калеки "Мольтке", и легкого крейсера "Кольберг" в охранении флотилии эсминцев, подошел к острову Утэ. В шестидесяти милях южнее находилась первая дивизия линкоров контр-адмирала Гедеке, в составе четырёх линкоров типа "Остфрисланд". Это было прикрытие, на тот случай если русские решаться вывести свои линкоры из залива.
   Хиппер выслал вперёд легкий крейсер "Кольберг" под прикрытием четвёрки эсминцев для обстрела, находившихся в районе островов русских кораблей. Немецкий адмирал в начале предполагал, что крупнее канонерки и эсминцев тут у русских ничего нет. Но когда "Кольберг" повстречал отряд в составе крейсеров "Громобой" и "Россия" с эсминцами. Он запросил помощь у адмирала в виде линейного крейсера "Фон-дер-Танн". Из-за дальней дистанции русские броненосные крейсера ничем не могли ответить линейному крейсеру, хотя в "Кольберг" один раз попали. 203-мм снаряд с "России" попал между второй и третьей дымовой трубой, уничтожив радиорубку. Пострадал от осколков один из эсминцев, снаряд с "Громобоя" разорвался в непосредственной близости от борта. Когда снаряды с "Фон-дер-Танн" стали падать слишком близко к бортам русских кораблей, те отошли вглубь шхер. "Сибирский стрелок" шедший крайним, получил два сквозных попадания шестидюймовыми снарядами, но без серьезных повреждений. После этого линейный крейсер "Фон-дер-Танн" приблизился к острову Утэ, намереваясь его обстрелять, но сам был обстрелян 152-мм орудиями с береговой батареи, и получил одно попадание.
   Хиппер видя что русские корабли боя не принимают а находятся среди шхер а преследовать их не зная минной обстановки полное самоубийство он решил всеми кораблями уничтожить находящуюся на Утэ русскую батарею. И возможно ему удалось бы её уничтожить, но после нескольких залпов корабли прекратили обстрел, и спешно ушли на юг. А батарею спасла маленькая подводная лодка "Крокодил" Она попыталась выйти в торпедную атаку, но полный штиль и хорошая видимость помешала этому. Находившиеся на маяке Утэ наблюдатели, по следу от перископа на воде, отлично видели маневры лодки, бывшей от них на расстоянии четырёх-пяти миль, и даже составили план ее атаки; понятно, что противник тоже заметил "Крокодила", открыл огонь по воде, и весь отряд поспешно ушел. Так как совсем недавно подводными лодками был потоплен линейный корабль "Позен", Хиппер не стал рисковать своими линейными крейсерами.
  
   III
  
   Германские тральщики с утра возобновили работы по тралению. Эту работу они проделали под защитой линейных кораблей и броненосцев с крейсерами, против которых нам нечего было выставить. "Слава" получившая накануне повреждения до сегодняшнего вечера так и не смогла помочь своим товарищам. Несмотря на героическое сопротивление наших морских сил в недопущение траления прохода в минном заграждении и потерю на минах и от огня ещё трех кораблей, тральщики противника к 16-и часам все же обеспечили проход главным силам в Рижский залив и дальше к Аренсбургу. Причем было уничтожено обнаруженное сетевое заграждение против подводных лодок. Оно было обнаружено случайно, так как одно из полотнищ сети намоталась на винт одному из тральщиков. Эти сети были снабжены специальными подрывными патронами против подводных лодок, вот тральщик и подорвался на двух таких подрывных патронах, получив в корме пару пробоин и лишившись винта.
   Ввиду позднего времени прорыв был отложен до следующего дня. Оставив перед протраленным фарватером пару тральщиков в дозоре, все германские корабли расположились на ночь между минными полями, не опасаясь, что будут внезапно атакованы нашими эсминцами, но противоторпедные сети всё же выставили.
   Мы также за эти сутки лишились одного корабля - был потерян эскадренный миноносец "Разящий". Пять старых эсминцев все типа "Деятельный" имеющие самую малую осадку были посланы через минное поле, чтобы зайти с тыла на протраленный фарватер и выставить несколько минных банок. Зная интервалы между минами, и в каком порядке они выставлены, эсминцы, идя почти в полной темноте, ориентируясь только лишь по компасу и руководствуясь числом оборотов машин, прошли между минными заграждениями и поставили более сорока мин с углублением в шесть с половиной метров в уже протраленном фарватере.
   Во время этой операции противник не обнаружил наши корабли. Но вот на обратном пути при форсирование минного заграждения, когда до выхода на чистую воду оставалось совсем немного, идя последним "Разящий" наскочил на свою же мину. При взрыве погибло семнадцать человек и одинадцать получили ранения, сам эсминец спасти не удалось. Подобрав оставшийся экипаж, эсминцы пошли к Аренсбургу. Противник слышал и видел вспышку взрыва в ночи, но так как это происходило на внешней стороне минного заграждения, не проявил большого беспокойства. Прошлись пару раз лучом прожектора для самоуспокоения и предположили, что именно русские сами попали на свои мины.
   Наше командование, понимая, что предотвратить прорыв немцев в Рижский залив не удастся, рано или поздно и враг ворвётся сюда. Тогда последовал приказ, в разных местах залива выставить минные банки на предполагаемом курсе кораблей противника. Этими постановками занялись минные заградители "Амур" и "Волга". Также в эту ночь все четыре канонерские лодки, что поддерживали наши войска в районе Риги это "Сивуч", "Кореец" и "Гиляк" с "Бобром" ставили мины на подступах к Риге и западному побережью залива.
  
   IV
   17 августа
   Рано утром наши эсминцы напали на дозор германцев и заставили их поспешно войти в протраленный фарватер. Два эсминца зайдя в фарватер, начали ставить мины на виду у противника, вынуждая их вызвать на помощь свои эсминцы и крейсера, чтобы пресечь минирование. Первыми на помощь поспешили эсминцы, но они не смогли помешать ставить мины, так как у нас на подмогу прибыла "Диана" и держала эсминцы противника на почтительном расстоянии. Но тут в дело вступили крейсера "Грауденц" и "Данциг". "Диана" перенесла огонь на нового противника, вынуждая их начать маневрировать, но фарватер слишком узкий для таких действий. Но это продолжалось не долго, "Диане" пришлось начать отход, так как она попала под обстрел броненосца "Гессен" - последнего представителя из семейства броненосцев типа "Брауншвейг".
   Как только эсминцы сбросили последнюю мину в воду, на полной скорости покинули фарватер. Тральщики тут же приступили к уничтожению нового препятствия, чувствуя за своей спиной поддержку. Но наши эсминцы выставили мины с полутораметровым углублением специально против тральщиков. Первым наскочил на мину и тут же, просто исчез в поднятом взрывом фонтане воды "Т-65", следующим был "Т-71" Взрыв произошёл в районе миделя, тральщик переломился и быстро затонул. Из экипажа в двадцать пять человек удалось спасти только восемь. Траление сразу застопорилось, в виду боязни экипажей тральщиков наскочить на мину, и отправится вслед за только что погибшими в течении нескольких минут двух предшественников, почти со всеми экипажами.
   Адмиралу Шмидту, ради предотвращения роптания экипажей тральщиков, пришлось пустить вперёд прорыватель минных заграждений "Золинген", единственный в наличии, второй был повреждён русской подлодкой. Он решил что тральщики нужно поберечь, ввиду больших потерь с их стороны. Они должны понадобятся там в заливе, на подступах к Риге. Через два часа, подошедший прорыватель начал движение через заминированный участок, принимая на себя взрывы якорных мин. Было известно, что до кромки минного поля осталось совсем немного и есть надежда, что он выдержит несколько подрывов до выхода на чистую воду. Может после этого боевой дух у экипажей с тральщиков немного поднимется, и остальное они доделают, не так страшась подрыва.
   Наши корабли открыли по судну огонь, в том числе и "Цесаревич" пришедший сюда к минному заграждению. Выдержав три подрыва и два попадания от "Цесаревича", "Золинген" горел, хотя казалось там и гореть нечему, всё что мало-мальски должно гореть, с этого судна было удалено. Само судно, кое-как держась наплаву, погрузилось носом в воду по самые клюзы, но, тем не менее, прошло заминированный участок. Машина на нем была разбита, последние метры оно преодолела по инерции, в конце свернув в сторону, чтобы не затонуть в проходе, проделанным с таким трудом. В проход сразу устремились эсминцы противника, под прикрытием огня с крейсеров и линкоров. Тральщики принялись расширять проход, чтобы вначале могли пройти крейсера, а потом и основные силы. Наших сил было слишком мало, чтобы препятствовать этому. Тогда контр-адмирал Трухачев приказал всем кораблям отходить в Моонзунд. По фарватеру через минные поля потянулись корабли германского флота. В след первой группе эсминцев проникнувшей через пролив, проследовали два крейсера и ещё одна группа эсминцев. Следом двигался "Гессен" за ним ещё два крейсера. Линейные корабли "Вестфален" и "Нассау" ожидали своей очереди, чтобы проследовать по протраленному фарватеру в залив.
   Но, не пройдя и трёх кабельтовых по фарватеру "Гессен" наскочил на одну из мин, что были выставлены ночью нашими эсминцами. Броненосец продолжал двигаться вперёд, все подумали, что он наскочил на какую-то не протраленную мину, так как раньше через это место прошло больше десятка кораблей, и никто из них не подорвался. На "Гессене" было затоплено одно котельное отделение и отсек с динамо-машинами пара угольных ям. Капитан ещё надеялся спасти свой корабль, так как это ещё не смертельные повреждения. Но вот когда броненосец налетел на очередную мину, тогда стало понятно что кораблю пришёл конец. "Гессен" перевернулся и затонул прямо на фарватере.
   Вице-адмирал Шмидт прибывал одновременно и в растерянности и в ярости, что потерян ещё один тяжелый корабль на русских минах, и во всем этом, по его мнению - виноваты командиры этих тральщиков. Это по их вине на не протраленных минах подорвался броненосец. Как такое могло случиться, что две мины остались на фарватере? Значит трал был не заглублён, и прошел по верх мин, с этим вопиющим случаем он разберётся потом, если только его не снимут с командования за столь большие потери. Он приказал ещё раз пройтись с тралами по всему проходу и вот результаты этой проверки его повергли в ужас. Оказывается, что его корабли ходили по минам, их спасло только-то, что они были выставлены именно на тяжелые корабли. А он хотел двигаться сразу за первой группой кораблей, что уже прорвалась в залив, вот тогда быть беде подорвись ещё один из дредноутов. Но это была не последняя на сегодняшний день причина волноваться за свое место.
   Такое ощущение, что у русских весь залив заминирован и у каждой десятой мины стоит подводная лодка - думал Шмидт.
  
   V
  
   Через час после того как первые немецкие корабли вошли в Рижский залив был торпедирован крейсер "Данциг". Отличился командир подводной лодки "Окунь" лейтенант Меркушов.
   Подводные лодки "Окунь" и "Макрель" ещё затемно заняли позицию в небольшом отдалении перед протраленным фарватером, чтобы противник не догадался о нахождении поблизости подводных лодок. Пока до рассвета оставалось несколько томительных часов подлодки находились в надводном положении для сбережения кислорода для продолжительного пребывания под водой. Как только ночная мгла начала растворятся, на море опустился туман, обе подводные лодки погрузились под воду, чтобы случайно не попасть под форштевни своих же кораблей и в подводном положении направились в сторону протраленного фарватера. Вскоре наши эсминцы атаковали дозор противника, и подлодкам стало легче ориентироваться, они пошли на взрывы, раздающиеся на западе. Наверху бой то затихал, то разгорался с новой силой, лодки находились под водой уже более трех часов, когда с западной стороны прошло в непосредственной близости несколько кораблей. Что это корабли противника не было никаких сомнений.
   Меркушов решил оглядеться и выяснить, что за корабли прошли через фарватер. Нескольких секунд хватило для выяснения обстановки. В миле от кромки минного поля находились два крейсера и шесть эсминцев они маневрировали под обстрелом наших кораблей. До ближайшего крейсера было около двух миль. Но он при маневрировании приближался к затаившейся подлодке. На минном поле тонуло какое-то судно, его назначение Меркушов не определил. Было видно, что тральщики пытаются увеличить ширину протраленного участка, а там дальше ждали своей очереди на проход по фарватеру броненосец и крейсера.
   -Там ожидают своей очереди главные силы германцев, и первым идет броненосец с крейсерами, не считая эсминцев, я намерен его атаковать - объявил Меркушов.
   -А если подождать дредноут и подорвать его прямо на середине прохода и этим мы выиграем немного времени - предложил мичман Лисс.
   -Я, не против, но у нас уже начинается проблема с кислородом, так что долго нам тут не высидеть. Через три часа, если броненосец и тем более линкоры не пройдут через фарватер, атакуем крейсера. А сейчас всем отдыхать для сохранения кислорода.
   Лодка опустилась на дно в ожидании достойной цели. Через полчаса "Окунь" вынужден был всплыть под перископ. Вдали где-то в районе минного поля раздались с небольшим интервалом два сильных подводных взрыва.
   -Ваше благородие а что там за взрывы - задал вопрос боцман Судаков после того как лейтенант оторвался от перископа.
   -Похоже, нам не дождаться сегодня линкоров - броненосец затонул прямо на фарватере.
   -Так это что получается - "Макрель" вошла прямо в фарватер и подорвала броненосец? - восхитился мичман.
   -Я не думаю, что это Дима Карабурджи подорвал броненосец, он наверно наскочил на мины, что ночью поставили эсминцы, проникнув через минное поле. Ну что, теперь нам остается только атаковать корабли, что проникли в залив. Идем на сближение с противником до него сейчас две мили. Нам предстоит подойти к ним, не менее чем на пять кабельтовых, чтобы поразить наверняка. Боцман Пискарев сейчас всё зависит от твоей сноровки, смотри, чтобы нас не вынесло на поверхность. Торпедная атака, на рулях - 50 вправо.
   Лодка ложилась на курс.
   -Пискарев опускаемся на пятнадцать метров. Так пойдем не менее 20-и минут.
   Через 15 минут стали прослушиваться шумы работы винтов ещё через три минуты Меркушов решил ещё раз глянуть на корабли противника. Как только перископ вышел из воды, лейтенант быстро обозрел горизонт и тут же скомандовал.
   -Мичман приготовить все торпедные аппараты. На рулях 10 влево - так держать.
   Через минуту последовал залп. Лейтенант наблюдал следы только четырёх торпед, идущих в сторону ближайшего крейсера, вот почему нет ещё следов от двух он не знал. Повернув перископ назад, тут же закричал.
   -Пискарев срочное погружение, электромоторы полную мощность. Через минуту над лодкой проследовал корабль. Может это была случайность, и противник не видел перископа, а возможно и намеренно шел на таран, ориентируясь именно на перископ. Волна от работы винтов качнула лодку, промедли несколько секунд и лодка могла быть протаранена. Как только пронесся над лодкой эсминец, за шумом его винтов был услышан взрыв предположительно торпеды.
   -Идем к Моонзунду, поворот на 90 влево. Уменьшить наполовину мощность на электромоторах.
   Через полчаса подводного хода лейтенант Меркушов снова решил глянуть в перископ, его одолевали сомнения, попал он в крейсер или торпеда взорвалась, ударившись о какое-либо препятствие. Кроме того надо взять правильный ориентир.
   -А мы всё же попали - объявил он новость всему экипажу. Жаль, что не удалось потопить, но крейсер серьёзно повреждён, имеет большой дифферент на корму. Через полчаса "Данциг" уйдёт под воду, его добьет Дима Карабурджи.
  
   VI
  
   В 10.00 второй дивизион тральщиков при­ступил к тралению с целью расширить проход в мин­ных заграждениях до четырехсот метров для беспрепятственного прохода основных сил флота. Но тральщикам надо было прокладывать новый проход в обход затонувших броненосца и минного судна-прорывателя. Когда тральщики под­ходили к месту где затонуло судно, "Т-77" при маневре в узком месте фарватера, вышел из-за буев фарватера и наскочил кормой на мину. Два отсека заполнились водой, но тральщик удалось удержать на плаву и даже довести до ближайшего порта. Остальные тральщики выполнили свою работу.
   После полудня германский флот вошел в Рижский залив, разделившись на два отряда, и двинулся вглубь. Один отряд к Моонзунду вёл адмирал Шмидт, впереди первый и второй дивизионы тральщиков с поставленными тралами, за ними на больших интервалах крей­сера, "Берлин" (флаг командующего разведывательных сил в восточной Балтике контр-адмирала Хопмана) и "Кольберг", затем в кильватерной ко­лонне "Вестфален", "Нассау", десятая флотилия эсминцев шла с линкорами. Следом прошёл минный заградитель "Дойчланд", прикрываемый восьмой флотилией минонос­цев. В его обязанности входило минирование южного выхода из Моонзунда. В 14.30 флагманский корабль прошёл в пятнадцати милях от Аренсбурга. Незадолго до этого с флагмана по правому борту на дистанции тридцать кабельтовых заметили погружавшуюся подлодку - это была "Макрель". "Вестфален" открыл огонь и выслал для преследования минонос­цы, но лодку не обнаружили. В полдень, в соответ­ствии с планом, в разведку послали крейсера в сопро­вождении миноносцев: "Берлин" к Аренсбургу, "Кольберг" к бухтам восточного побережья острова Эзель. Не обнаружив там русские корабли, они вернулись к главным силам, но "Берлин" обстрелял причалы в Аренсбурге, потопив там баржу и нанеся повреждения самим причалам.
   Второй отряд крейсеров во главе крейсер "Грауденц" с командующим второй раз­ведывательной группы контр-адмиралом Хеббингхаусом на борту, а также крейсеров "Регенсбург", "Штральзунд", под охраной девятой флотилии миноносцев направились в Перновский за­лив к Пернову (Пярну). У него был приказ, выяснить там ли базируются подводные лодки и по возможности их уничтожить, чтобы обезопасить своё пребывание в Рижском заливе.
   Вице-адмирал Шмидт в первую очередь попытался заградить южный выход из Моонзунда минами, но около семи часов вечера один из шедших впереди траль­щиков налетел на мину и через полчаса отправился на дно. Шмидт отменил на этот день минную постановку "Дойчланда" ввиду минной опасности и приближения ночи направился к острову Кюно на соединение со вторым отрядом, чтобы вместе переж­дать в укрытом месте ночное время.
   В этой реальности наши канонерские лодки так и остались в Риге, и не пытались прорваться в Моонзунд, только поднялись вверх по реке и были замаскированы.
   Контр-адмирал Хеббингхаус, так ничего не обнаружив возле Пернова, пошел на соединение с командующим. В пяти милях южнее острова Кюно с "Грауденца" в вечерних сумерках заметили неясные силуэты двух кораблей. На опознавательные сигналы они не ответили. "Грауденц" обстрелял их и пустился в погоню, увлекая за собой пару эсминцев. Рус­ские корабли повернули на юг, увеличив скорость стали уходить в сторону Риги. Это были эсминцы "Стройный" и "Дельный" посланы на разведку. "Грауденц" стал их нагонять и в 20.28 открыл огонь по головному кораб­лю, освещая его прожектором. На крейсере счита­ли, что бой идёт с канонерскими лодками, причём в головном опознали "Хивинец". Бой происходил на дистанции более двадцати кабельтовых, наши эсминцы энергич­но маневрировали и отвечали огнём на огонь. Ночь позволила нашим эсминцам оторваться от противника и затеряться в темноте. "Стройный" был поражен двумя снарядами, но не в ущерб своей скорости, но потерял семь человек убитыми и ранеными. "Дельный" отделался несколькими осколочными повреждениями и одним раненым.
   Между тем флагманский "Вестфален" и весь его отряд, направляясь на юг к Усть-Двинску в 20.17 настолько прибли­зился к месту действий, что были замечены по носу вспышки выст­релов и лучи прожекторов. Но из-за темноты обстановка боя вице-адмиралу Шмидту была не ясна, и в 20.32 "Вестфален" запросил обстановку у контр-адмирала Хеббингхауса, и повёл свой отряд к месту боя. Вскоре в лу­чах прожекторов на расстоянии мили по носу стали видны корабли по силуэту были опознаны как свои. Других кораблей рядом не было, они растворились в ночи.
   После полуночи главные силы стали на якорь в десяти милях к северу от острова Ру­но: "Вестфален", "Нассау" и "Дойчланд" с минами на борту, крейсера с эсмин­цами и первый дивизион тральщиков. Лин­коры выставили противолодочные сети, опасаясь атак подводных лодок. Но ночь не прошла спокойно. Находившийся в дозоре, на ли­нии между островом Руно и мысом Домеснес, миноносец "S-31" налетел на мину, взрыв произошёл позади мостика, две кочегарки сразу же затопило, раз­лившаяся нефть вызвала пожар, несмотря на при­нятые меры, через два с половиной часа он затонул. Погибло одиннадцать человек.
   Таким образом, к вечеру 17 августа почти все наши силы за исключением десятка кораблей находящихся в Риге - сконцентрировались в Куйвасте. Залив перешел в руки неприятеля. Последний бой должен был разыграться на плесе между Куйвастом и островами Вердер и Шильдау. Это на тот случай если бы германский флот предпринял попытку прорываться дальше вглубь Моонзундского архипелага, после чего уцелевшие суда могли удирать на север. Ну а линейным кораблям "Славе" и "Цесаревичу", ввиду их большой осадки, что не могли пройти Моонзундом, погибнуть. Но, посылая броненосцы в Рижский залив, командующий флотом, заранее примирился с их возможной гибелью. "Диану" ещё можно было провести по каналу, облегчив до придела. Надо было преодолеть самый мелкий участок канала длинной примерно в полторы мили, не углубленный до сегодняшнего дня. Но работы продолжались круглые сутки.
  
   С утра, крейсеры "Грауденц", "Регенсбург", "Штральзунд", под командованием контр-адмирала Хеббингхауса, и несколько миноносцев, блокировали порт Пернов. В городе началась паника - все бежали куда глаза глядят. Ополченская дружина немедленно отступила от города, предварительно взорвав городскую электрическую станцию и завод "Вальдгоф". В городе оставался небольшой отряд регулярных войск да одна батарея полевой артиллерии. Когда в городе начались взрывы, немецкий адмирал понял, русские сами уничтожают стратегические объекты и чтобы принудить быстрей покинуть город военным формированиям, приказал обстрелять город. Крейсера и эсминцы открыли огонь, снаряды падали не только в порту, но и в городе. Среди мирных жителей появились убитые и раненые, начались пожары, а так как в городе дома преимущественно деревянные и тушить их было некому, то Пернов значительно выгорел. На входе к устью реки Перновы поперек фарватера немцами были затоплены два ста­рых парохода и несколько барж. Они полагали, что гавань служит базой для русских подводных лодок, но это было не как. Однако благодаря течению реки закупорка удалась только частично, после поднятия одной баржи портом можно было пользоваться по-прежнему. Между тем видя, что с берега практически не оказывают ни какого сопротивления, немцы высадили небольшой десант, отправив шлюпки на берег. Там они захватили бывших на пляже нескольких человек решивших поглазеть на шоу и увезли с собой, после чего неприятельские суда ушли в море. Ответным огнем русской полевой батареи был слегка поврежден эсминец "V-183"... В газетах этот немецкий отход расписали как победу ополченцев над десантом противника.
   В тот же день около 10.00 часов основные силы германского флота появились с южной стороны Моонзундского пролива. Тральщики, шедшие впереди, натолкнулись на минное заграждение, начали его обследовать. Всего было выявлено три минные банки, поставленных еще вчера нашими кораблями. Выявив их расположение, адмирал Шмидт решил включить обнаруженные минные банки в свою систему минного заграждения, и приступили к постановке мин с внешней стороны пролива.
   Чтобы препятствовать этому в пролив вошли оба броненосца и "Диана" и почти вся минная дивизия. Поначалу контр-адмирал Трухачев предположил, что германец предпримет попытку прорваться во внутреннее пространство Моонзундского архипелага. Но когда стало ясно, что немцы не намерены прорываться дальше, а пытаются наоборот отгородиться от нас своим минным заграждением. Тогда корабли открыли огонь, не позволяя "Дойчланду" спокойно ставить мины, и тому пришлось ускорить постановку мин, опасаясь даже случайного маленького осколка попавшего в мину. Но силы нашего флота были не равны, "Славе" опять пришлось в одиночку перестреливаться с двумя дредноутами, не надеясь на помощь "Цесаревича". Как только "Дойчланд" выставил мины, Шмидт повел линкоры на юг, оставив около минного заграждения контр-адмирала Хопмана с крейсерами и частью эсминцев. Он запланировал на сегодня, загрузится углём, так как на вчерашнюю стоянку к острову Руно должны прийти угольщики и танкер, которые он просил прислать.
   На линкорах осталось мало угля, - рассуждал адмирал Шмидт - нам почти всё время приходились быть на ходу, прикрывать свои тральщики. Русские всё время пытались им помешать расчищать фарватер в этих бескрайних минных заграждениях. Они всё время держали нас в напряжении, что ни какой возможности пополнить бункера углём у нас просто не было. Если мы и сегодня не примем уголь, то нам придется сворачивать всё операцию, так как половина кораблей просто встанет. И так на турбинных эсминцах топливные цистерны почти сухие и они стоят у острова под охраной второй флотилии тральщиков. Это хорошо, что об этом ещё русские не знают, да и вовремя мы их заблокировали в Моонзунде, а через Ирбенский пролив им не пройти, там на входе адмирал Хиппер стоит, а так пары крейсеров хватило бы чтобы целую флотилию уничтожить. После погрузки угля и заправки нефтью корабли должны собраться в двадцати милях севернее Риги, на утро назначено наступление на Ригу и флоту приказано поддержать его своими пушками.
   Подходя к Руно, адмирал Шмидт не увидел, ни угольщиков, ни танкера. Он разразился такой гневной тирадой в адрес высокого начальства, но потом уже помягче продолжил.
   "И когда я буду грузить уголь, если до сих пор к нам ни пришло не одного угольщика. Они что там думают, что мой корабли будут стоять у пирса под погрузкой, черт побери, нам придется загружаться в море и на волнении. Через пять часов стемнеет, а их всё нет. И как же мне завтра на последних тоннах угля поддерживать огнем наше наступление. Они что там думают, что у меня бездонные угольные ямы. Если через два часа корабли не появятся на горизонте, буду телеграфировать в штаб флота, адмиралу Принцу Генриху чтобы он договаривался с сухопутным командованием о переносе наступления под Ригой на сутки. Так как без пополнения топливом не о какой поддержки сухопутных войск не может быть и речи" Но вскоре всё прояснилось - почему угольщики задерживаются.
  
   VII
  
   Подводные лодки "Е-1" и "Е-9" вторые сутки находились на позиции перед проливом. В первый день достойных целей кроме тральщиков и малых эсминцев в пролив не входило. А вот утром следующего дня, когда туман над морем еще не разошелся, с "Е-9", которая находилась в надводном положении, заметили целый караван больших транспортных судов под охраной миноносцев - следующих в пролив. Вначале коммандер Макс Хортон предположил, что на этих судах немцы перебрасывают десант. Но он не увидел на палубах ни одного солдата.
   "Раз нет солдат, значит это снабженцы - рассуждал коммандер, он ещё больше в этом уверовал, когда разглядел среди кораблей танкер - ясно немцам понадобился уголь и нефть для своих кораблей в заливе. Значит приняли решение, запасы пополнять на месте, не выводя корабли из залива а это уменьшает риск в потери какого-либо корабля на переходе на бункеровку". Решение верное. Хортон решил атаковать конвой, если он сам идет прямо на тебя. А удачная атака поспособствует уменьшения запасов на кораблях противника, это значит они будут ощущать нехватку топлива а из-за этого менее подвижны.
   "Видит эти корабли Лоуренс? - думал Хортон - если видит и тоже решил их атаковать, как бы нам не ударить по одному и тому же судну".
   Хортон зря беспокоился. Кэптэн Лоуренс в это время был в десяти милях северо-западнее пролива.
   -Торпедная атака, атакуем второе судно, идущее в колонне. Срочное погружение.
   Лодка пошла на погружение, оставляя на поверхности только один кончик перископа. Через двадцать минут "Е-9" выпустила две торпеды в самое большое из увиденных им судов - примерно в шесть тысяч тонн. Судно тонуло меньше десяти минут. После того как только Хортон убедился что судно тонет, решил развернуться и атаковать ещё и танкер. Пока он выполнял этот маневр, был замечен кораблями противника и загнан под воду. Все попытки выйти второй раз в атаку на этот же караван, так и не увенчалось успехом. Пришлось затаиться на глубине и оставаться там пока не перестали прослушиваться шумы винтов шныряющих по близости сторожевых судов противника.
   Этим же ранним утром подводная лодка "Е-1" находясь на позиции перед Ирбенским проливом, но немного севернее своего напарника, заметила в тумане немецкие эсминцы и, погрузившись, пошла под водой им навстречу. Вскоре за эсминцами показались три крупных военных корабля. Вначале опознаны как линейные корабли, но через несколько минут после того как корабли приблизились, стало ясно что это линейные крейсера адмирала Хиппера.
   -Джентльмены, нам сегодня крупно повезло, перед нами крейсера-дредноуты типа "Мольтке" - поделился информацией со своими подчиненными, кэптэн Лоренц. Атакуем флагманский корабль адмирала Хиппера. Торпедная атака.
   Маневрировать было незачем, так как корабли сами шли на лодку, оставалось только дождаться того момента когда подать команду "Товсь!.. Пли!.." -- и с расстояния в три-четыре кабельтова, кэптэн Лоренц выстрелил двумя торпедами. Результата видеть не пришлось, ибо эсминцы сейчас же бросились на "Е-1" и заставили ее скрыться под водой. Торпеды попали в головной крейсер "Зейдлиц", который удержался на воде и ушел вначале в Либаву, а оттуда на верфь. Через час об этом инциденте стало известно вице-адмиралу Шмидту, и командующему флотом Балтийского моря - принцу Генриху.
  
   VIII
  
   Русское командование начало осознавать всю угрозу положения под Ригой ещё в конце июля и начало переброску дополнительных сил сухопутных войск (было переброшено с других участков фронта, а также из самой столицы три пехотных корпуса) и усиливать морскую группировку в Рижском заливе. Мы-то знаем, что морские силы Балтийского флота ничтожны, и усилить-то по существу и нечем. А до войны этому вопросу уделялось очень мало внимания, тогда и не предполагали что враг подойдет так близко к Риге и выйдет на берега Рижского залива. В то время главное внимание уделялось обороне Финского залива, в умах высшего командования ходило мнение, что германский флот предпримет попытку прорваться через Финский залив к столице, если уж не захватить, так подвергнуть её обстрелу с моря. Вот по этому, на обоих берегах залива строились береговые батареи. В первую очередь они предназначены для отражения этого мнимого прорыва к столице. А укреплять оборону пролива связывающего Балтийское море с Рижским заливом надумали только на исходе первого года войны, когда враг был в нескольких десятках километрах от него. Началось поспешное возведение на острове Эзель береговых батареи, пока только малого и среднего калибра, пригодны в лучшем случае для борьбы с эсминцами, да может быть с одиночными крейсерами. Продолжались работы по углублении фарватера, между Финским и Рижским заливами. А его надо было прорыть ещё до войны. А теперь нам из-за не своевременного принятия этих мероприятий приходится расплачиваться.
   Адмирал Шмидт смог пополнить топливом свои корабли только к 10.00 часам, когда наступление немецких войск к этому времени уже как два часа развивалось, не так успешно как им хотелось.
   В 8.00 на пятидесяти километровом участке фронта противник предпринял третье за этот месяц наступление с целью захватить Ригу. Основной удар наносился между городами Огер и Кирхгольм, это в тридцати километрах южнее Риги с целью обойти Ригу с юга и отрезать её от остальной части России. Здесь противник вновь применил газовую атаку против русских войск, и сумел немного потеснить, заняв первую линию обороны, но дальше наступление опять застопорилось. Второй удар наносился вдоль Рижского залива. Вот этот удар и должен поддержать германский флот сосредоточенный теперь в Рижском заливе. Первыми на поддержку своих войск подошли к берегу эсминцы и крейсера, и по просьбе своего сухопутного командования начали обстреливать позиции наших войск. И только через три час, после того как погрузили уголь, к этому присоединились линкоры. И на позиции наших войск обрушился шквал металла, как со стороны фронта, так и со стороны залива. Попавшие под этот перекрестный огонь некоторые части вынуждены начать отход. Пехота стала призывать вышестоящее начальство, чем-либо помочь от обстрелов с моря.
   Первыми помочь пехоте, подключили эскадру воздушных кораблей базирующих в Зегевольде. Четыре "Ильи Муромца" в сопровождении десяти самолетов сопровождения вылетела на бомбометание кораблей противника. На подлёте к кораблям наши самолёты встретили не менее двух десятков самолетов противника. В воздухе разгорелся воздушный бой, "Муромцам" пришлось прокладывать путь к кораблям с помощью пулемётного огня и живучести своих воздушных кораблей. Линкоры на время прекратили обстрел берега, им приходилось маневрировать, чтобы уклониться от бомб. Это же пришлось выполнять и крейсерам с эсминцами, чтобы не попасть под таранный удар своих линкоров.
   При одном таком маневрировании два корабля подорвались на минном поле, поставленное два дня назад канонерской лодкой "Бобр" в двух милях от нашего берега. Оно было выставлено для прикрытия приморского фланга русских войск, от возможного десанта в тылу. Погиб эсминец "S-143" , получил тяжёлое повреждение крейсер "Штральзунд". Это было последней каплей выведшей из себя адмирала Шмидта. Он отвел линейные корабли на пару миль дальше от места, где подорвались его корабли, чтобы избежать участи своих товарищей, оттуда начал обстрел русских позиций, более не приближаясь к береговой черте. Однако обратился к принцу Генриху с просьбой разрешения покинуть Рижский залив, опасаясь ещё более больших потерь. Он оправдывался перед начальством за большие потери тем, что из-за сильной утомленности личного состава тральщиков и миноносцев, нет никакой возможности протралить весь этот залив. Так как у экипажей тральных судов сложилось стойкое убеждение, что весь залив буквально завален минами. А еще эти русские подводные лодки, которые тут просто кишат, и это реальная угроза. На их счету потопление нескольких боевых кораблей и как минимум одного линейного корабля. А теперь по их же вине его корабли страдают от недостатка топлива, в связи с потоплением самого большого транспорта с углём. Или его соединение усиливают ещё несколькими эскадрами тральщиков и миноносцев для борьбы с минами и подводными лодками. А также срочно пополняют корабли всеми припасами, а то он не гарантирует благополучный исход блокирования Риги.
   На счет некоторых видов припасов, как пообещали во флотских верхах, то они будут в ближайшее время поставлены. Но как говорят в народе, обещанного сто лет ждут. А вот чтоб получить дополнительные силы на то адмирал Шмидт получил категорический отказ. Операция должна продолжаться теми силами, какие есть у него в наличие, или до тех пор, пока развивается наступление на сухопутном фронте.
  
   Тринадцатая глава. Глубокий Рейд
  
   I
  
   С утра я явился к командующему с планом набеговой операции, на какую меня подвигло прибытие вчера на главную базу флота, линкора "Петропавловск" и двух эсминцев. Первым был прошедшим ремонт "Новик", а вот второй, это его собрат, только что принятый на вооружение новейший эсминец "Победитель". Хотя он и был принят в спешке с некоторыми недоделками, но это поправимо (в РИ он был принят на два месяца позже). Вначале я и не надеялся, что ремонт "Петропавловска" завершится так быстро. Думал, что он затянется на пару месяцев, а его завершили за семнадцать дней. За две недели отремонтировали "Новик".
   - Ваше Превосходительство, разрешите моей группе произвести диверсионный выход в район Курляндского побережья.
   - Да как вам, батенька, такое в голову пришло! Интересно, как вы себе это представляете, со своими-то силами против почти всего кайзеровского флота.
   -Во-первых. Этот, почти весь флот, как вы соизволили выразиться, уже половину выделенных сил на эту операцию, подрастерял. Перед тем как сюда идти, я переговорил с контр-адмиралом Непениным и узнал много интересного из дислокации германского флота. Чтобы усилить группировку адмирала Шмидта, немцы ввели в залив третий линейный корабль по приказу принца Генриха. И это на просьбу адмирала Шмидта, вывести из залива корабли. Германское наступление наталкивается на упорное сопротивление наших войск, и сухопутное командование очень надеются на помощь своего флота в захвате Риги в ближайшее время. Они понимают, если не удастся в этот раз занять Ригу, то им придется выводить корабли из залива. Базы для базирования там у них нет, а чтобы её создать, нужно захватить Ригу, или Моонзундский архипелаг, а для этого лишних войск на ближайшее время у них нет. А вот чтобы войти туда обратно в следующий раз, понадобиться гораздо больше сил. И теперь этот захват Риги для них вопрос чести, столько потерять кораблей на минах, да и наши подводные лодки в этом посодействовали.
   Как это так, всё бросить и уйти!? Нет. Мне кажется, принц Генрих так взбешён, что ни о каком отходе из залива не помышляет. Да и старший братец пилит его за такие потери, что он попытается взять город без всякой помощи со стороны сухопутных войск - только силами своего флота. Но это вряд ли у него получится без десанта или наступления сухопутных войск с фронта. Значит, сейчас у них три линейных корабля в Рижском заливе, четыре линкора типа "Остфрисланд" под командой контр-адмирала Гедеке, в районе Ирбенского пролива.
   -Не забывай адмирал, там ещё линейные крейсера адмирала Хиппера.
   - Если информация достоверна, то один из крейсеров вчера серьёзно поврежден нашими английскими союзниками, и как докладывал кэптэн Лоренц, ему удалось поразить двумя торпедами флагман самого Хиппера - "Зейдлиц". Наша служба радиоперехвата это подтверждает. Также есть сведенья что "Мольтке" больше двадцати пяти узлов дать не может, и то, это в чрезвычайном режиме, а так у него двадцать три узла, как у нас. И всё из-за того что он получил повреждения одного из котельных отделений. Так что будем считать, что у немцев перед Ирбенским проливом пять с половиной линейных кораблей. Да и соотношение орудий главного калибра стреляющих на один борт почти одинаково, исходя из курсового угла.
   -Так вы что хотите, получит согласие вывести все четыре наших линейных корабля против немцев. Так они через три часа, смогу перебросить из залива ещё три линкора.
   -Да я и не планировал пока линейный бой с немцами. А вот оттянуть их от Ирбен я хотел. Это для того чтобы эсминцы могли войти в протраленный фарватер и выставить там мины. Хотя, некий шанс есть, если вывести все четыре дредноута. Пару броненосцев придержать в резерве, это на тот случай если нам придется отходить к минно-артиллерийской позиции с хвостом из германских линкоров.
   -Нет, на это я пойти не могу. Четыре корабля, против шести!
   -Ваше Превосходительство, говорю вам, я пока не планирую бой с линейными кораблями, но мне показалось, судя по вашей реакции, вы такой возможности не исключаете. И, возможно, сами могли бы возглавить линейные силы в этом бою, просто опасаетесь, что государь не позволит в этом конкретном случае задействовать все четыре линейных корабля, если не получит гарантии на положительный результат. Что-то на вроде, один наш дредноут как минимум за три немецких.
   -Ну, вы Михаил Коронатович и мечтатель. Три, да за один наш. Да я сейчас бы приказал выйти в море будь уверен в таком исходе боя. Но я не уверен. Будь у всех четырех линкоров такая же боевая подготовка как в твоей группе, вот тогда появился бы маленький шанс, а так...
  
   II
  
   В восьмом часу вечера, оперативная группа вышла с рейда, и направилась прямо на юг в сторону Ревеля. Если о нашем выходе и узнал противник это даже хорошо. По всему Гельсингфорсу распустили слух о том, что наконец-то прорыт канал в Моонзундском проливе между Финским и Рижским заливами, и теперь мы готовим к переброске корабли для поддержки морских сил в том районе. Я не знаю и не представляю возможности резидентов этого времени, когда эти распространенные нами слухи о канале, достигнут нужных ушей в Германии, или даже кайзеровского командования в районе Риги. Но предполагал, что в течении суток они ещё не достигнут штаба принца Генриха. Но всё равно наш путь вначале лежал поближе к Моонзундскому проливу. Как будто говоря, что в этом проливе мы всё же закончили работы по углублению канала, и способны перебросить через него в Рижский залив дредноуты. Где-то в Финском заливе в это время находилась германская подводная лодка "U-26", она могла увидеть направляющиеся в сторону Моонзунда линейные корабли и проинформировать об этом своё командование. Пока на море опускались вечерние сумерки, мы шли на юг, но как только на море опустилась ночь, повернули на запад, и на пятнадцати узлах направились к выходу в Балтийское море. Миновав в темноте минно-артиллерийскую позицию и линию дозоров своего флота, мы вышли в открытое море.
   -Николай Николаевич проложи-ка нам курс на северную оконечность острова Форе.
   Прошло два часа как корабли в предрассветном тумане миновали траверз полуострова Дагерорт, идя курсом на юго-запад. Ещё во время обсуждения плана операции со своими командирами, я их предупредил, если на море будет сильный туман, и кто-то оторвется от отряда, добираться самостоятельно до места сбора, в пятнадцати милях восточнее Форе. Как и прежде мой "Петропавловск" шел первым, ведя за собой "Полтаву" дальше шли крейсера и эсминцы типа "Охотник" ранее входившие в особый полудивизион. Теперь после ротации переведены в мою оперативную группу из-за их более лучших мореходных качеств, и большей дальности хода. А это так важно моей группе, особенно для рейдов к побережью Германии.
   Эсминцы "Новик" и "Победитель" должны выйти только через сутки с минами на палубе, им предстояло пройти через Моонзунд, далее через Соэл-Зунд выйти на северное побережье Эзеля, и там в одной из бухточек отстаиваться в ожидание благоприятного момента.
  
   С ходового мостика "Петропавловска", более или менее я видел, только позади идущие в кильватере "Полтаву" и крейсер "Адмирал Макаров", а вот идущий следом крейсер "Баян" смутно вырисовывался в тумане, остальные крейсера были скрыты туманом. На крейсерах и эсминцах находилось более шестисот мин, которые мы намериваемся поставить несколькими минными банками прямо перед выходом из Данцигской бухты. По окончанию минной постановке я подаю кодированный сигнал и иду полным ходом на север-северо-восток. После моего сигнала из Финского залива выходят линкоры "Севастополь" с уже подремонтированным "Гангутом" и двумя броненосцами "Андрей Первозванный" и "Павел I" и демонстративно также направляются на юг. При этом, ведя интенсивные правдоподобные радио-переговоры, например о планах, нанести огненный налет на германские корабли, что расположенные у Ирбенского пролива. Этим они должны привлечь к себе внимание германского флота. Дойдя до параллели пролива Соэл-Зунд или ещё южнее повернуть назад в сторону Финского залива. И начать уводить за собой линейные силы немцев. Вот только пойдут они или нет, это только один Бог знает. Если немцы не пойдут за приманкой, то северная группа даёт такой же кодированный сигнал, и тогда мы идем строго на юг. Но это всё запланировано только на завтра. А нам надо ещё незамеченными подойти к Данцигской бухте. Мы намерены часа четыре простоять вблизи острова Форе, от которого до Ирбенского пролива, где находится германский флот сто миль, а потом идти на юг, чтобы к полуночи быть возле бухты. Не дойдя до острова четырнадцать миль, мы легли в дрейф. Линкоры с крейсерами в середине, эсминцы в миле полукругом на восток.
   -Владимир Константинович, распорядитесь, чтобы смотрели за морем вовсе глаза. Вызвать на мостик лейтенанта Киреенко.
   Наш "Петропавловск" во время ремонта получил новую игрушку под названием РРП (Радио Разведывательный пеленгатор) антенна корабельного РРП была натянута между мачтами в диаметральной плоскости корабля и представляла собой рамку из трех витков антенного провода. Определение пеленга осуществлялось при циркуляции корабля по изменению интенсивности сигнала.
   Ещё один РРП установили на кормовой боевой рубке, но уже с вращающейся антенной в виде рамки и с гониометрической антенной системы Беллини и Този, которая обеспечивала более высокую точность пеленгования по сравнению с первой РРП. Там же в районе рубки соорудили помещение для спецов, занимавшихся дешифровкой радиотелеграмм и определением координат нахождения источника передач.
   - Вот что, лейтенант - обратился я к Киреенко, - сейчас под твоей командой все наши радиотелеграфисты и немало тех, что прибыли с тобой, от тебя сейчас требуется, чтобы радиотелеграф постоянно работал на приём. Слушать все сообщения, какие только сможете услышать, по их интенсивности стараться определить, далеко или близко от нас находится источник передачи. Да что я тебя учу, сам всё знаешь, для того тебя сюда поставили. Назовём твою должность "Начальник радиоразведки первой тактической оперативной группы", также в твои обязанности входит, сбор разведданных о кораблях противника в Балтийском море Ваша команда должна выяснить, а впоследствии отслеживать их перемещение. В первую очередь это касается всех дредноутов, и так по убывающей, вплоть до эсминца. Если только сможете выявить и определить, что это именно тот самый корабль, а не баркас какой-нибудь. И не забывать отслеживать подводные лодки и минные заградители. А потом обо всём докладывать, где какой корабль находиться на тот момент, когда это потребуется мне. И поэтому постарайтесь по возможности, всё, что выловите, прочитать. Ренгартен снабдил вас всеми известными нам немецкими шифрами?
   -Так точно, Ваше Превосходительство.
   -Вот и хорошо. Самим в эфир без моего на то приказа не выходить. Можешь быть свободным.
   Мы уже два часа дрейфовали на почтительном расстоянии от шведского острова, надеясь оставаться для всех незамеченными. Вначале в этом нам помогал туман, но он начал постепенно рассеваться, это вызывало моё беспокойство, что нас в скором времени могут обнаружить. Ещё немного и мы будем как на ладони.
   "Так надо что-то предпринять, или стоять ещё два часа или двигаться вокруг Готланда. Если пойдем вокруг, то большая вероятность встречи с купцом, или со шведским военным кораблём. Швед, конечно, ничего предпринимать не будет, так как нейтральные воды. А вот депешу своему начальству обязательно настучит, а её могут немцы прочитать. Если это случится, тогда о нас станет известно германскому командованию, и оно предпримет шаги для нашего перехвата. Можем просто нейтралов встретить или даже германский конвой с рудой. Насчет конвоя, это даже хорошо, можно поступить двумя способами или утопить их к чертовой бабушке, или взять в качестве призов".
   -Ваше Превосходительство, мы тут как девка на выданье! Нас же со всех сторон видно, - начал беспокоиться наш главный штурман. Не дай Бог появится германский дирижабль, нам поневоле придется возвращаться обратно.
   -Да я об этом уже думал, Николай Николаевич, как только туман начал рассеиваться. Так что ты предлагаешь?
   -Я предлагаю начать движение к Данцигу, но только не сразу на юг, а обойти Готланд вдоль западного побережья и к полуночи мы будем на месте.
   "Штурман-то точь-в-точь мою мысль высказал, я только пять минут назад об этом же думал"
   Я с вами согласен Николай Николаевич. А ты что скажешь Владимир Константинович? Два часа нам тут не выстоять в любой момент может показаться разведывательный дирижабль или корабль противника и вся наша скрытность коту под хвост.
   Тогда решено, идём в обход. Давайте штурман, прокладывайте курс между Готландом и материком. Владимир Константинович сигнал на корабли - следовать за мною.
   Корабли пришли в движение, приняв походный ордер, направились к берегам Германии. До наступления сумерек наши сигнальщики только пару раз видели дымы на горизонте от одиночных судов, но что это были за корабли, мы не проверяли. Зачем размениваться на одиночный корабль, будь это какой-либо караван судов, я бы изменил план и обязательно послал крейсера проверить. А тут за час до заката, когда на море опять начал опускаться туман, прямо на нас вышел небольшой пароход, и тот на поверку оказался датчанином. В целом наш поход прошел спокойно, наши радиотелеграфисты так за все время и не отметили какое-либо повышение активности других радиостанции и не только вблизи нас, но и на большем расстоянии.
   За тридцать миль до цели нашего похода, Вердеревский повёл крейсера "Богатырь" и "Олег" к западной части Данцигского залива, где им предстояло выставить мины у Хельской косы. Пройдя к югу ещё десять миль, я приказал уменьшить скорость линкоров до малого, отпустив вперёд эсминцы и вторую пару крейсеров. Эсминцы, пользуясь своими малыми размерами, а значит и малой заметностью, подходят как можно ближе к Пиллау и минируют подходы к судоходному каналу. Крейсера "Адмирал Макаров" и "Баян" должны выставить своё минное заграждение в глубине залива, между Данцигам и Пиллау. Наша задача прийти на помощь любому из трёх отрядов, поэтому мы и избрали эту точку как самую равноудалённую от всех.
   -Как-то уж очень всё гладко получается. Мичман Никишин, узнай у радиотелефонистов, всё ли по-прежнему, нет ли даже малейших изменений в переговорах?
   Но было относительно спокойно. Через три часа все три группы беспрепятственно выставили мины и направились в точку сбора. До рассвета оставалось немногим более трех часов.
   - Передать кодированный сигнал в штаб флота. Владимир Константинович, принимайте командование, курс на Либаву. Попрошу перед Либавой меня разбудить.
   Через два с половиной часа в каюту, где я отдыхал, вошел Качалов. Как только дверь в каюту приоткрылась, я тут же открыл глаза.
   -Выше Превосходительство, лейтенант Киреенко дожидается в кабинете.
   -Скажи, через минуту буду.
   -Что у тебя лейтенант? - задал я вопрос, входя в кабинет.
   -Ваше Превосходительство. Вице-адмирал Кербер, вот уже как час сорок двигается курсом на юг, и интенсивно переговаривается в эфире. Немецкий флот, судя по перемещению пеленга их работающих радиопередатчиков, клюнул на приманку, начал движение навстречу нашим кораблям.
   -Что нибудь смогли расшифровать из перехваченных радиограмм?
   -Пока не полностью. Но из того что мы уже успели расшифровать, знаем не мало. И это то, что час назад, из Либавы вышел авиатранспорт. Судя по его последней передаче, он впереди нас в тридцати милях. Он спешит за своим флотом, который опережает его на восемьдесят миль. Если мы поспешим, то можем его догнать через два с половиной - три часа, на подходе к Ирбенскому проливу.
   -И это что, все? Больше ничего нет?
   -Есть кое-какие сообщения из Рижского залива, так же из отдела радиоразведки. Наши сообщают - что германское наступление под Ригой выдыхается, им не помогает даже поддержка с моря, наши войска держаться. Адмирал Шмидт начинает испытывать нехватку снарядов и требует прислать их хотя бы для эсминцев и крейсеров, а два линкора вывести из залива для пополнения главного калибра.
   -Да, эта новость не из приятных. Есть какие-либо подтверждения что они или получили на то разрешение? И уже уходят из залива, или уже вышли?
   -Пока не все радиограммы расшифрованы. В первую очередь занимаемся радиограммами из районов Ирбенского пролива и Рижского залива, то есть всеми теми, что исходят из восточной части Балтики. Только единичные что идут с западного сектора.
   -Нам ещё этих линкоров на своём пути не хватало, хотя это даже хорошо если мы их встретим, так как они почти без боезапаса.
   -Ваше Превосходительство. Ещё не всё ясно с одним из дредноутов Хиппера, похоже что один из его броненосных кораблей, остался в районе Ирбенского пролива. Работу его радиостанций не выявили, возможно, он следует с остальным флотом.
   -Ну, молодец, обрадовал, - с иронией проговорил я - Возможно там, а возможно нет. А это точно, что там только один из линкоров Хиппера? Предположим, что оба линейных крейсера остались перед проливом, а линкоры Шмидта ещё в заливе, на то чтобы расчистить путь для Беренса, потребуется немало время. Сам Беренс сейчас отстаивается где-то на западном побережье Эзеля, в часе хода от пролива. Даже возможно, что мы повстречаем сразу четыре дредноута, тогда операцию по минированию фарватера придется отменить. А нам уходить на север. Это всё что хотели сообщить или ещё что-то есть?
   -Это пока всё, как только нам удастся ещё расшифровать какие-либо радиограммы, в тот же час будет доложено. Не густо, лейтенант. А главное, всё так туманно ещё плохо работаем.
   -Ваше Превосходительство, мои люди работают без отдыха и они стараются.
   -Лучше старайтесь, я должен знать точно, что нас ждет у пролива. Можете идти, я вас больше не задерживаю.
  
   III
  
   Мы шли на восемнадцати узлах намеревались догнать и уничтожить авиатранспорт противника и его эскорт. Вперед шли эсминцы "Охотник" и "Пограничник", за ними на расстоянии трех миль "Петропавловск" и "Полтава", замыкали колонну "Макаров" и "Баян". В прикрытие шли "Олег" с "Богатырем" и ещё два эсминца. Время приближалось к полудню, когда были замечены дымы на севере, и вот уже около получаса наблюдаем, как на горизонте вырисовываются мачты и трубы не менее пяти кораблей, это похоже наша цель, за которой мы так спешим.
   На мостике появился Киреенко с новыми известиями.
   -Ну что нового удалось за эти два часа узнать?
   -Ваше Превосходительство, противнику известно о нас, он видит наши дымы и интенсивно переговаривается со всеми, пытается выяснить, что за корабли находятся к северу от Лиепаи в квадрате 211-23.
   -Ты мне скажи только одно, что с линкорами Шмидта и где линейный крейсер. А то, что меня уже заметили, мне плевать.
   -Адмирал Шмидт со своими линкорами пока в заливе, к нему из Свинемюнде вышли два транспорта с припасами.
   -Вот бы их перехватить - воскликнул Свиньин - тогда точно корабли в заливе без снарядов будут бесполезны.
   -Нам сутки тут не продержаться, могут так нас прижать, что придется прорываться с боем. И нам не ведомо, как он сложиться для нас. А сейчас, мы догоним и разделываемся с этим авиатранспортом, дальше идём к проливу, если там остались только легкие силы германцев постараемся их всех разогнать, чтобы Беренс смог выставить мины. И уже на отходе, передаем сообщение в штаб флота, чтобы срочно выводили подлодки на подступы к проливу для перехвата кораблей с припасами. Лейтенант, что слышно о линейном крейсере? Где он сейчас?
   -Ваше Превосходительство, из полученных данных из службы радиоразведки, он ещё прошедшей ночью отбыл в Мемель.
   -Так это что получается, что мы могли его встретить и даже возможно разошлись с ним в утреннем тумане на дистанции открытия огня и не заметили друг друга. А может он нас заметил и не решился принять бой.
   -Никак нет, Ваше Превосходительство, он нас не видел, ну к сожалению и мы его тоже. Он бы не стал молчать, если бы заметил какие-то корабли в море, и тут же доложил об этом. Мы обязательно услышали бы его передачу рядом с собой.
   -Хорошо лейтенант. Что известно о линейных кораблях противника, они продолжают идти на север или повернули назад, поняв, что корабли вице-адмирал Кербера это просто приманка?
   -Ваше Превосходительство, ещё несколько минут назад они шли курсом на север.
   -Как только станет известно, что германцы повернули назад, сразу докладываешь. А теперь, пока мы будем нагонять впереди идущих, ты давай, как можешь глуши все их передачи. Пусть твои радисты ругаются матерно на немецком или на русском мне по.... Несут какую-либо околесицу, чтобы сбить столку всех, кто будет это принимать. Всё ясно лейтенант?
   -Так точно! Ваше Превосходительство.
   Увеличив скорость до полного, мы нагоняли отряд немецких кораблей в составе: авиатранспорта, одного трехтрубного крейсера и четырех больших миноносцев. Этот авиатранспорт был больше похож на обычное торговое судно большого тоннажа, на глаз приблизительно не менее десяти тысяч тонн, с одной трубой посредине корпуса с какой-то большой надстройкой на корме и ходовой рубкой перед трубой. Судно отчаянно дымило, выжимая всё до последней лошадиной силы из своих машин, чтобы поскорей добраться хотя бы до пролива, так как свой флот уже не догнать. А вот пройти фарватером в залив, шанс был, если только эскорт и те корабли что находятся у пролива, задержат нас. Но как оказалось впоследствии, дураков подставляться под двенадцатидюймовые снаряды в рядах командиров немецких кораблей находящихся у пролива не нашлось.
   -Ваше Превосходительство, немецкие корабли в приделах досягаемости - доложил командир линкора.
   -Ну, чтож Владимир Константинович, давай начинай.
   "Петропавловск" начал пристрелку с девяноста пяти кабельтовых, но не по авиатранспорту, а по крейсеру, идущему позади германского отряда. Мы вырвались вперёд, отрываясь от крейсеров. "Макаров" и "Баян" начали отставать ещё раньше, они не могли поддерживать такую же скорость как линкоры и отстали больше чем на две мили. "Богатырь" с "Олегом" тоже понемногу отстают и теперь находились в полумиле позади нас.
   -Ход не уменьшать, крейсера потом нагонят, главная наша задача не упустить противника - предупредил я Пилкина. Сигнал "Полтаве", выйти вправо - цель авиатранспорт.
   Наши линкоры быстро нагоняли противника, да и не только его, мы уже догнали свои эсминцы, что шли в трех милях впереди нас. Крейсер энергично маневрировал, уклоняясь от наших снарядов и одновременно пытаясь прикрыть этот неуклюжий корабль дымовой завесой. Наши снаряды уже несколько раз накрывали крейсер. Было видно, что несколько раз их разрывы вставали у самых бортов, скрывая крейсер за огромными султанами воды. Один или несколько снарядов прошили крейсер насквозь, у него повреждения. Через пару залпов над ним поднялся большой столб черного дыма и угольной пыли. Вскоре вспыхнуло пламя, крейсер начал выкатываться вправо. После очередного прямого попадания появился заметный крен. Когда дистанция сократилась до шестидесяти кабельтовых, в дело вступила противоминная артиллерия, отгоняя вышедших, было, в торпедную атаку германских миноносцев. Через несколько минут крейсер уже беспомощно качался на волнах. Авиатранспорт также пылал из-за вспыхнувшего авиационного бензина, миноносцы расступились перед нами в разные стороны. Мы прошли мимо, не останавливаясь, этим могут заняться и отставшие крейсера. Наш путь лежал к проливу, до которого оставалось около двадцати миль.
   - Аэропланы с правого траверза 60, - доложили сигнальщики.
   - Ваше Превосходительство, со стороны Курляндского побережья приближаются не менее двух десятков германских аэропланов, - сообщил мичман Никишин.
   Я вышел на правое крыло мостика - на высоте примерно с километр, к кораблям приближались маленькие бипланы. Ну, эти нам не опасны, они не в состоянии поднять крупных бомб, по всей вероятности самая большая бомба не крупнее полтинника, а основной ассортимент, это бомбы от пяти до двадцати килограмм, такими, нас не остановить. Они, могут быть опасны разве что для эсминцев. Но в него ещё надо попасть, когда он на полном ходу.
   -Убрать всех лишних людей с верхней палубы.
   Через несколько минут германцы начали атаку на линкоры, которые в этот момент шли не менее чем на двадцати трех узлах, выписывая зигзаги на воде. Вся наша ПВО состояла из четырех зенитных орудий установленные на концевых башнях, и четырех пулемётов "Максим", наконец-то для них были изготовлены специальные станки, заказанные ещё месяц назад в Гельсингфорских мастерских. Эти пулемёты были установлены по два на каждый борт, в районе ходовой рубки и второй дымовой трубы. Орудия в данный момент стреляли куда-то вверх, разрисовывая небо дымными облачками от разрывов шрапнельных снарядов. Даже такой редкий и не точный огонь нервировал немецких пилотов, особенно их расстроила меткая пулемётная очередь, выпущенная унтер-офицером Савельевым, после которой один аэроплан, дымя мотором, поспешил добраться до берега. Линкоры во время налёта почти не пострадали, хотя основная масса аэропланов была нацелена именно на них. Пока доклада о результатах налёта с "Полтавы" не поступало, но, судя по тому, что в "Петропавловск" попали двумя мелкокалиберными бомбами, попортившие нам палубный настил, да один матрос получил ранение, то и на "Полтаве" более существенных повреждений не должно быть. От крейсеров пришло сообщение, что повреждений от налёта германской авиации не получено. Эсминцы вот они на виду, и похоже все без видимых повреждений. Пока продолжался налёт, мы приблизились к нашей цели ещё на восемь миль. Перед нами открывался пролив и немецкие корабли. Всякая мелочь уходила по фарватеру в сторону Рижского залива, а два крейсера и несколько эсминцев уходили на север, намереваясь соединится с основными силами флота.
   -Передать Беренсу, что путь свободный. Пусть поспешит, нам тут задерживаться нельзя.
   Линкоры вплотную приблизились к своим же минным заграждениям, выставленные несколькими сплошными полями перегораживая пролив почти на всю глубину и в котором немцам с большими потерями но удалось протралить фарватер и прорваться в Рижский залив.
   -Николай Николаевич ты нас только на своё же минное поле не выведи. А то смотрю на тебя, и мне кажется, что ты про существование оных забыл. А у меня такое чувство, что наш линкор уже идёт по минному полю.
   - Не извольте беспокоиться, Ваше Превосходительство, выйдем точно.
   Наш главный штурман не ошибся и подвёл линкоры точно к кромке минного поля, где оба линкора развернувшись бортом дали несколько залпов по удирающим по фарватеру германским кораблям. У меня даже появилось желание войти в залив и потягаться с тремя линкорами адмирала Шмидта. Зная, что два из них с минимум боекомплекта, но побоялся что, не зная протраленного фарватера, наскочу на мину. Хотя тут в начале фарватера вешки стоят, их немцы в спешке не успели убрать, но вот дальше в глубине пролива немцы могли их и поснимать. Но допустим, что я пройду в залив, так с этой стороны нас могут заблокировать корабли Хиппера, а канал через Моонзундский пролив ещё не прорыт. Хотя с южного входа в пролив мы в состоянии войти, и надёжно его прикрыть с той стороны. А как нас на днях информировал командующий - что до окончания работ по углублению судоходного канала для кораблей с осадкой до десяти метров, оставалась максимум неделя.
   Ко мне подошел Пилкин и тихо так по-дружески на правах старого товарища проговорил. - Михаил Коронатович, а я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь. У тебя же всё на лице написано и глаза так заблестели, я уже подумал, что сейчас последует команда войти в фарватер и начать движение в сторону Рижского залива, а мне как-то придётся тебя от этого отговаривать.
   - Каюсь, Владимир Константинович. Был порыв. Сиюсекундный. Войти в залив и сразиться с линкорами Шмидта, зная, что они почти безоружны. И помяни моё слово, другого случая, нанести серьёзный урон, нам больше не представится.
   -А как же Хиппер со своими кораблями, он ведь тоже может зайти в залив, а выход из него только один.
   -Не забывай, у нас ещё есть Беренс с минами на борту, мы за собой проход заминируем. А вот у Хиппера тральщиков нет, они все со Шмидтом в заливе. Пока придут новые, да расчистят путь, мы со Шмидтом должны уже покончить.
   К нашему разговору начали прислушиваться все находившиеся на мостике офицеры.
   -Я даже допускаю, что мы можем потерять один линкор, но вот немцы должны потерять все свои и это будет для немцев катастрофа. И в Рижский залив после этого они больше не сунутся. А без поддержки флота, немцам Ригу не взять.
   -Ваше Превосходительство, лейтенант Киреенко сообщает, что германский флот повернул назад и теперь спешит сюда - доложил мичман Никишин. По его мнению, флот находится в семидесяти милях от нас.
   -А вот это известие самое паршивое за последние два месяца. Что из этого следует предпринять, господа офицеры?
   Это значит, что тут мы можем задержаться максимум час, и надо будет срочно уходить - высказался Пилкин.
   -Все правильно Владимир Константинович, у нас на то чтобы подождать прихода Беренса и пока он будет минировать фарватер, даже этого часа нет. Если мы хотим проскочить мимо немецкого флота, то надо выходить уже сейчас и прорываться вначале на северо-запад. И шанс на то, что мы не повстречаемся с пятью линкорами Хиппера пятьдесят на пятьдесят, и с таким же результатом погибнуть. Но вот, сколько мы прихватим собой на дно, тут большой вопрос. Может один или от силы два, а может случиться и не одного. Нет, мы конечно сможем нанести повреждения им, и по возможности даже тяжелые, но для нас это будет безоговорочное поражение. Можно даже спасти свои линкоры, понадеяться на их скорость, но тогда немцы перехватят крейсера и уничтожат, а вот на это я не пойду. Если войдем в залив, то с тремя линкорами Шмидта мы встретимся обязательно на все сто, так как сами будем его искать. Но там мы обязательно выйдем победителями. Так куда пойдем? В залив, или будем прорываться на север?
   И чем я больше говорил о заливе, тем больше я склонялся именно это проделать.
   -Ваше Превосходительство! Воскликнул мичман Никишин и тут же что-то засмущавшись замолчал, наверно из-за того так эмоционально воскликнул, или ему показалось что он перебил меня.
   -Да мичман, вы что-то ещё хотите нам сообщить.
   -Никак нет, я не об этом. Я просто хотел высказать своё мнение воспользоваться своим правом младшего по званию.
   -Чтож давай высказывайся - с легкой улыбкой на устах разрешил я.
   -Ваше Превосходительство, я за то чтобы войти в залив и дать там бой германскому флоту. Этим мы поможем защитникам Риги.
   -Вот и первый высказавший, кто следующий или соберём военный совет?
   -Тогда придется собирать всех офицеров отряда, а для этого у нас нет время - высказал свою точку зрения флагманский артиллерист Свиньин - лично я поддерживаю мичмана. Сейчас в заливе три дредноута типа "Нассау" каждый вооружен, как и наши по двенадцать орудий главного калибра. Но у наших линкоров калибр двенадцать дюймов, а у немцев одиннадцать дюймов, да и орудия у них стоят неудачно на один борт могут одновременно стрелять только восемь. А это значит, что количество орудий в одном залпе одинаково, что у нас что у них, получается двадцать четыре ствола, но наши на один дюйм больше, а значит мы уже выигрываем в мощности залпа. Их снаряд весит 305-кг, а наш 470-кг и по дальности стрельбы мы превосходим на двадцать пять кабельтовых. (Ютландского боя ещё не было и его результатов пока никто не знает, в том числе и Свиньин, а это то, что немецкие одиннадцатидюймовки почти не в чем не уступали английским орудиям в двенадцать дюймов и они очень хорошо пробивали бронированные борта английских линкоров, а мы знаем, что за броня стоит на наших линкорах) Я за то чтобы дать бой германцам. Мои артиллеристы не подведут.
   - Ну, с тобой всё ясно. Чтобы наш главный артиллерист да отказался пострелять, - вставил штурман Крыжановский. - Но я тоже за то, чтобы идти в Рижский залив, не откладывая, двигаясь за кораблями противника пока они видны, так мы определим их фарватер. На входе в него до сих пор стоят вешки, противник так спешил от нас удрать, что не убрал. Я предполагаю, немцы даже не рассматривают возможности того, что мы рискнём войти в Рижский залив. Они подумают, что это для нас западня - спереди линкоры Шмидта позади, будут линкоры Хиппера. Вот потому-то они и поспешили сами укрыться в заливе, понадеялись что там-то они будут в безопасности. Сами посудите, кто полезет в смертельную ловушку. А нам именно на это и нужно рассчитывать. Когда германец увидит, что мы двигаемся по фарватеру, бросится снимать вешки, а нам надо этого не допустить.
   - Кто ещё также думает?
   - Ваше Превосходительство, давайте узнаем мнение командиров и старших офицеров кораблей, - предложил Пилкин.
   - Владимир Константинович, вы-то сами что решили?
   -Ваше Превосходительство, оба варианта ведут к соприкосновению с германским флотом. В первом - У нас есть шанс проскочить мимо Хиппера, а если этого не удастся, то на помощь должен подойти отряд вице-адмирала Кербера. А это уже вместе будет четыре линкора и два броненосца, так что в сумме выходит пять на пять. Вот тут уже исход сражения будет зависеть только от мастерства команд.
   -Если мы войдем в залив, то нам неизбежно придется встретиться с противником. Нет, я его не боюсь. Я боюсь что нас там могут блокировать. Не будем ссылаться на то, что два из трех линейных кораблей почти без снарядов, все равно на каждом линкоре должно быть не менее по двадцать снарядов на ствол. (Их оставалось в среднем по тридцать на ствол, но они были неравномерно распределены по башням) Это 240 снарядов на борту, из них, ни одного фугасного. А что мы знаем о противнике, какие силы нас там будут ждать?
   -На счет того, какие силы противника нас могут ждать в Рижском заливе, мы поручим выяснить лейтенанту Киреенко.
   -Какие бы нас силы там не ждали - продолжал дальше Пилкин - то после такого боя, оба линкора будут повреждены, а возможно как вы и сами предположили, останется только один серьёзно поврежденный линкор. Обратно через пролив нам не выйти там будут линкоры Хиппера. Кроме того из Германии могут прийти ещё несколько, и гораздо более сильных линкоров типа "Кайзер" или "Кёниг" а вместе с ними и новые флотилии тральщиков, и они вновь начнут форсировать минные поля. Мы все знаем, что канал ещё не прорыт, и вывести поврежденный линкор мы не сможем. Один путь у нас - это уйти только в Моонзунд. А там отстаиваться или защищать южный выход, если германцы после повторного проникновения в залив надумают ещё проникнуть и в Моонзунд.
   - Владимир Константинович, а я так не думаю. По всей вероятности половина того что вы только что обрисовали, так оно и будет. Но вот в повторное форсирование минных полей, я не верю. Вряд Кайзер после таких потерь решится посылать корабли в Рижский залив, тогда ему нечего будет противопоставить англичанам на Северном море. И что это будет за блокада, если нас отрежут только от южного пролива, так что второго Порт-Артура для нас не будет.
   -С севера подходят два эсминца ...
   -Мичман, выясни, чьи это эсминцы.
   -Через пару минут Никишин доложил, что с севера приближаются "Новик" и "Победитель" минут через двадцать будут тут. Крейсера также подошли с "Адмирала Макарова" от начальника бригады получен семафор. Капитан первого ранга Плен доложил - что крейсер "Ниобе", и гидроавиатранспорт "Ансвальд" потоплены. В плен взято сто сорок восемь человек. Среди экипажей крейсеров, потерь нет.
   -Ну и славненько, хоть там всё в порядке. Семафор Вилькену и Плену - эсминцам и крейсерам начать форсирование пролива. Кораблям поначалу держаться отмеченного фарватера. А впоследствии взять направление на идущие впереди немецкие корабли.
   -Ваше превосходительство, как же они пойдут без тральщиков? Если на отходе противник выставил мины в фарватере, тогда кто-то из наших может подорваться на минах - опять засомневался Пилкин в моих действиях.
   -Я разделяю мнение старшего лейтенанта Крыжановского, что надо поспешить за противником, пока он видим, взять направление и придерживаться его. Так как немцы форсировали наши минные поля по кротчайшему пути - то есть по прямой. Это должно нам облегчить с определением направления движения. А вот насчет мин в фарватере то это маловероятно. Во-первых - немцы даже не помышляют о том, что мы последуем за ними. Второе - просто у них на борту в принципе недолжно быть мин. Решение принято мы идем в залив. Срочно свяжитесь с начальником минной дивизии контр-адмиралом Трухачевым. Ему надо сообщить - что мы входим в Рижский залив, и с его стороны ставится задача нас поддержать в заливе. Пусть начинают всеми силами форсировать южный выход из Моонзунда. Об этом же предупредить и штаб флота и оттуда продублируют выше сказанное Трухачеву.
   Первым начал движение по фарватеру эсминец "Охотник", под флагом нового командира полудивизиона эсминцев, капитана первого ранга Павла Викторович Вилькена. Следом потянулись остальные эсминцы, держа дистанцию между собой в три кабельтовых. Через несколько минут через фарватер повел свои крейсера Плен. "Новик" подошел к борту линкора в тот момент когда в фарватер входил последний из крейсеров отряда.
   -Михаил Андреевич у меня к вам ответственное задание - прокричал я в рупор. Как видите, наши планы изменились. Мы решили войти в Рижский залив и дать бой находящемуся там германскому флоту адмирала Шмидта. Ваша задача осталась той же, закупорить фарватер, но немного она будет производиться в другом порядке. Вначале идете за нами, мины начнёте ставить через пару миль от кромки, но не сразу, подождёте, когда мы пройдём фарватер насквозь, сигнал мы вам подадим. Раньше мы планировали, что вы ставите мины изнутри фарватера и уходите в Моонзунд через Соэло-Зунд. Теперь после постановки вы идете за нами в залив. Постарайтесь выставить мины так, чтобы противник не мог сразу проникнуть за нами в залив. Для этого им понадобятся тральщики, которых в течение суток у них не будет.
   -Ваше Превосходительство, а если там впереди мины.
   -Будем надеяться, что впереди их нет. Но именно поэтому вы и подождете, пока мы не пройдем весь путь до выхода в залив.
  
   Мы прошли уже большую часть пути, пройдя первое минное поле и входили в пространство между минными полями, о котором у нас имелись точные координаты. Позади нас остались торчащие из воды мачты крейсера "Любек", потопленного здесь подводной лодкой "Аллигатор". Впереди послышались орудийные выстрелы.
   -Выяснить что происходит?
   Через минуту было доложено - Вилькен на "Охотнике" при поддержке "Сибирского стрелка" вступил в артиллерийскую дуэль с немецкими эсминцами, находящиеся на выходе из фарватера.
   -Передать на "Макарова". Отогнать противника огнём крейсеров.
   И вот тут мы чуть не потеряли один их эсминцев, который во время маневрирования налетел на затонувший в этом месте броненосец "Гессен". "Сибирский стрелок" свернул себе налево форштевень, два носовых отсека заполнились водой, осадка носом увеличилась на семьдесят сантиметров. Из-за поврежденного носа, эсминец плохо слушался руля, его всё время тянуло влево. Кроме того он ещё получил снаряд в корму, потеряв при этом трёх убитыми и двух ранеными.
   С одной стороны это даже к лучшему, что именно эсминец налетел на затонувший броненосец, а не крейсер или линкор. Вот тогда беды не миновать, так как осадка крейсеров и линкоров гораздо больше, чем у эсминца, который только вскользь прошелся по днищу перевернувшегося броненосца, а если бы крейсер или линкор со своей осадкой, массой и габаритами, врезался в этот броненосец, повреждения были бы на много серьезнее. Хотя нам было известно, что где-то на фарватере затонул броненосец, но точного места не знали. Зато теперь знаем. Так там где-то впереди, ещё один корабль затонул, и надо быть очень осторожным, чтобы и на него никто не налетел. Вот теперь получилась маленькая заминка, с какой стороны обходить утопленника? Справа, или слева немцы расширили фарватер? Решили обходить с левой стороны, так как броненосец тонул через правый борт, то предположили, что и германские тральщики, опасаясь намотать на свои винты всякой гадости с разбитых мачт, пошли налево.
   Повреждённый эсминец пошел первым, если и повернули не в ту сторону, так уж пусть покалеченный корабль налетит на мину, чем терять ещё один целый. К эсминцам ведущие перестрелку с немцами, на помощь стали потягиваться крейсера, они уже получили предупреждение о подводном препятствии. "Адмирал Макаров" открыл огонь из носовой башни с семидесяти кабельтовых по одному из трёх германских эсминцев державшемуся напротив выхода. Когда дистанция сократилась, к обстрелу подключились и 152-мм орудия. Эсминцам нечего было противопоставить крейсерам, так как ещё и "Баян" открыл огонь из 203-мм орудия находясь позади "Макарова" в пяти кабельтовых, посылая снаряды через него. Огонь двух крейсеров да четверки эсминцев быстро вынудил эсминцы противника отойди от выхода. Путь был выбран правильно и через час все корабли вошли в залив.
   -Передать на "Макаров" Пал Михайловичу; Выслать два крейсера к южному выходу, и по возможности помочь Трухачеву пробиться в залив.
   -Вот и всё назад пути нет только вперёд. Курс на остров Аэро, там подождем Трухачева.
   Линкоры бросили якоря с восточной стороны острова, два оставшихся крейсера встали в трёх кабельтовых по правой раковине. Эсминцы охватили корабли полукругом на расстоянии пяти-шести кабельтовых, просто дрейфовали готовые в любой момент дать ход.
   Я собрал на борту линкора "Петропавловск" малый военный совет, пригласив начальника бригады крейсеров капитана первого ранга Плена, начальника 4-о дивизиона эсминцев капитана первого ранга Вилькена, капитана второго ранга Беренс командир первого полудивизиона новейших эсминцев. Присутствовали и оба командира линкоров Пилкин и Вяземский, флагманский артиллерист и штурман и ещё несколько флотских командиров и специалистов.
   - Итак, господа офицеры, мы вошли в Рижский залив и намереваемся дать бой германскому флоту. Сейчас лейтенант Киреенко предоставит нам данные, с кем мы можем тут встретиться.
   -Ваше Превосходительство, по данным разведслужбы мы смогли определить примерный состав германского флота вице-адмирала Шмидта в Рижском заливе. В его состав входят, линейные корабли под командой капитана первого ранга Энгеля, "Нассау", "Вестфален" и "Рейланд". Первая группа крейсеров контр-адмирала Хопмана, это крейсера "Берлин" и "Кольберг" и эсминцы десятой флотилии капитана второго ранга Витинга, примерно шесть-семь кораблей. Под командованием контр-адмира­ла Хеббингхауса; крейсер "Грауденц", "Регенсбург", "Штральзунд" и эсминцы капитана первого ранга фон Ресторфа; это первая, восьмая, и девятая флотилии миноносцев - примерно ещё четырнадцать-шестнадцать кораблей. Кроме того, тут у немцев скопилось много вспомогательных кораблей, две флотилии тральщиков, флотилия сторожевых судов, даже несколько буксиров и другой мелочи.
   -И так, там нас ждет германский флот - из трех линкоров, пяти крейсеров, и не менее двадцати эсминцев не считая такого же количества, а возможно и больше тральщиков, плюс сторожевых судов и транспортов.
   -У вас всё лейтенант или есть что добавить?
   -Да, Ваше Превосходительство. Нам удалось перехватить и расшифровать германскую радиограмму. В трех милях от полуострова Хель, наскочил на мину и взорвался германский транспорт "Вольф II", что доставлял снаряды адмиралу Шмидту. Взрыв был такой силы, что сопровождавший его один из миноносцев получил серьёзные повреждения.
   -Дмитрий Николаевич, эту победу надо записать на твои крейсера. Вы выставляли мины в том районе прошлой ночью.
   -Спасибо за поздравления, Ваше Превосходительство, но не одни мы выставляли мины в том районе. Надо узнать точные координаты подрыва транспорта, тогда узнаем наши мины или кого-то другого. Месяца два назад, в том же районе выставлял мины дивизион эсминцев Вилькена.
   -Хорошо не будем делить, все вы молодцы. Лейтенант есть ещё что-то?
   - Сейчас идёт интенсивный радиообмен между Шмидтом и Хиппером, выясняют, сколько именно русских линейных кораблей могло войти в залив. И как такое могло случиться, что он пропустил нас в залив.
   -Так они не знают сколько нас? Так это нам на руку не сразу полезут, начнут вначале выяснять, - предположил Плен.
   -Но а мы продолжим дальнейшее наше обсуждение исходя из того что противник прекрасно знает сколько именно нас. И тут я хочу особо подчеркнуть о германских крейсерах. Самое скверное это, что все немецкие крейсера достаточно быстроходны, ход у них от двадцати пяти до двадцати восьми узлов, за исключением разве что "Берлина". А вот мы этим похвастаться не можем, на что способны наши крейсера, мы знаем. Максимум, это на короткое время выжать ход до двадцати двух узлов. Как вы поняли, я говорю о паре крейсеров Вердеревского, а это значит, что противник будет диктовать дистанцию.
   -Ваше Превосходительство, а нам и не надо бегать за ними, как только контр-адмирал Трухачев войдет в Рижский залив, надо направить "Цесаревича", "Диану" и канонерские лодки к фарватеру, вот там пусть они эти крейсера и караулят, пока мы не сразимся с основными силами их флота - высказал своё предложение Плен.
   -А вы дорогой Павел Михайлович не допускаете такой мысли, что если нам вдруг придется отступить к Моонзунду перед германскими линкорами, тогда Трухачев будет отрезан от главных сил и уничтожен.
   -Нет, не допускаю. Мы не для того сюда вошли, если бы вы не надеялись на победу. Предположим, что мы разменяем два свои линкора на три их, но вот остальной их флот должны извести полностью. И если не мы, то немцы его сами уничтожат, если поймут, что им выхода из залива нет, мы их просто не выпустим. Здесь ему негде укрыться, на западном побережье залива нет не одной бухточки даже для эсминцев не говоря про крейсера.
   -Так германский флот может попытаться пробиться через минные заграждения, так как у них тут много тральщиков.
   -А если германец вновь надумает прорываться через минные поля, то у нас будет гораздо больше сил, чем до этого было у адмирала Трухачева. Я думаю, что с такими силами мы этого не допустим, ну или сумеем задержать их гораздо дольше. К этому моменту уголь на немецких кораблях закончится, его у них и так был не полный запас, снаряды тоже, что тогда остаётся делать? Вот так и может получиться второй Порт-Артур, только наоборот. Там нас японцы перетопили, а тут немцы должны сами себя уничтожить, предварительно сняв свои экипажи на занятый их войсками западный берег Рижского залива.
   -Павел Михайлович! Вы не так меня поняли. Не сюда германский флот будет пробиваться, а отсюда. Вы слышали, что нам только что доложил лейтенант Киреенко. Тут в заливе скопилось много тральщиков, а также сторожевых судов, которые тоже могут превратиться в тральщики. Вот адмирал Шмидт возьмёт и пожертвует всеми тральщиками и сторожевыми судами и протралит новый фарватер, если только уже не начал этого делать и спасёт свои крейсера да эсминцы.
   -Ваше Превосходительство! Михаил Коронатович! Тогда не будем ждать Трухачева, а пойдем на юг и поищем там корабли противника. Навяжем им бой, а тут и адмирал Трухачев подоспеет со своими кораблями и подсобит нам - внес свое предложение Беренс.
   -А и то, правда, пока мы тут стоим и дожидаемся, германские корабли там себе проход проделывают, надо пойти и поторопить их - вставил свою реплику Свиньин.
   -Нет, нам всё же придется подождать, когда адмирал Трухачев пробьётся в залив и только тогда идти искать противника. Мне сейчас для успешного боя нужны эсминцы. Там нас будут дожидаться более двадцати германских, а у нас только пять, шестой калека, его оставим здесь. Потом он присоединится к минной дивизии, взамен отданных нам эсминцев. Сейчас у Трухачева, находится наш полудивизион эсминцев Паттона, да плюс ещё семь "Добровольцев" в самой минной дивизии. И когда они придут, то у нас будет шестнадцать эсминцев вооруженных только четырёхдюймовками. Вот тогда мы можем и потягаться со Шмидтом, не опасаясь массированных торпедных атак со стороны эсминцев противника. Также я рассчитываю на "Славу" с её неплохой артиллерией.
   -Пригодилась бы и "Диана", но со своим девятнадцати узловым ходом она только будет нас сковывать - высказал своё мнение начальник крейсерской бригады.
   -Да и у ваших крейсеров Павел Михайлович, как всем известно, совсем не выдающиеся скорости, так что он будет вам в самый раз.
   -Ваше Превосходительство. На "Славе" может действовать только одна башня, вторая выведена из строя ещё шестнадцатого августа. Как мне известно, ещё сутки назад на ней продолжались ремонтные работы - поставил в известность Беренс.
   -Жаль, а я рассчитывал на неё. Она помогла бы нам на некоторое время связать своим огнём третий линкор, пока мы занимались бы двумя другими.
   -Да немецкий линкор, имея двукратное преимущество в бортовом залпе перед "Славой", уже через пяток минут боя отправит её на дно. Даже если у неё обе башни будут в полном порядке. А теперь мы знаем, что в действии только одна, и преимущество стало уже четырёхкратным. Кроме того, у немецких орудий скорострельность выше, тех, что стоят на "Славе".
   -А я бы так не утверждал Николай Николаевич - заступился за "Славу" её бывший командир Вяземский осаживая флагманского штурмана. Это корабль ещё может за себя постоять, только надо более энергично маневрировать, а не подставляться под снаряды линкора, то и с десяток минут выстоять можно. А эти десять минут могут переломить ход боя в нашу сторону. Кроме того, любой из наших линкоров может одной башней поддержать "Славу" а это увеличит её шансы уцелеть в этом бою.
   -Пять дымов с юга - поступил доклад с мостика от вахтенного.
   -Это точно только эти дымы, а там дальше на горизонте ничего не просматривается?
   Через полминуты я услышал. Горизонт чист только эти корабли.
   -А я уж подумал, что адмирал Шмидт решил не давать нам соединится с отрядом Трухачева и пока мы в меньшинстве, ударить по нам.
   -Ещё бы, он же не ожидал такого, что мы войдем в залив, и не просто так, а с намереньем дать бой, - взял слово Свиньин. Возможно, он в точности не знает, сколько именно зашло в залив линейных кораблей, два или все четыре. Потому-то он выслал разведку, пытается выяснить, сколько нас и что мы собираемся предпринять против него.
   -Пусть выясняют. Шмидт и в самом деле не знает, какими именно силами мы располагаем. Немецкие эсминцы, что были у фарватера, мы прогнали, они видели только нас. Но может быть и такое что позже в залив вошли ещё два линкора. У Хиппера контакта с Кербером не было, и он не знает, правда или нет, что он двигался навстречу с нашими дредноутам, возможно, он слышал переговоры наших буксиров изображающих дредноуты. Так что Шмидт может и в правду решить, что в залив вошли все русские линкоры. Потому-то так и осторожничает.
   А если ему всё в точности известно о нас, потому-то и не опасается, чувствуя своё превосходство, но понимает, что после прорыва моонзундской группы, силы сравняются. Возможно, за этими кораблями сюда идут основные силы немцев, намереваясь нас разбить пока мы не соединились. Тогда нам придется принимать бой в невыгодном для себя положении, срочно возвращая свои крейсера от южного выхода. Если мы вступим в бой в ближайший час, тогда мы ничего не сможем поделать с вспомогательными кораблями противника, они смогут удрать отсюда. Хотя шанс не выпустить их у нас ещё остаётся. Если сюда подойдут корабли что укрылись в Риге, а это четыре канонерские лодки и пятёрка старых эсминцев. - Высказал свои соображения Пилкин
   -И так господа офицеры, - подвёл я итог нашему совещанию - как только получим известие от адмирала Трухачева, что он форсировал южный выход, снимаемся с якорей и спускаемся на юг. Идем на малом ходу по направлению к острову Руно, давая время догнать нас эсминцам. Остальные корабли под командованием Трухачева направляются к Ирбенскому проливу и фарватеру. Для него ставится задача предотвратить возможные попытки как проникновение кораблей противника, как со стороны Балтики, так и со стороны Рижского залива. Второе наиболее вероятно, так как всякая немецкая мелочь попытается ускользнуть из залива в особенности это попытаются сделать тральщики и в любом месте пролива.
   -Наша задача, как только эсминцы нас догоняют, начинаем поиски германской эскадры адмирала Шмидта и навязываем ему бой. Но уже сейчас надо через штаб флота связаться с капитаном второго ранга Дудоровым, чтобы для нас организовали воздушную разведку, да и прикрытие не помешает.
   -Ваше Превосходительство! Так у нас тут в Аренсбурге, это в каких-то пяти милях отсюда находились гидропланы, их по всей вероятности перебросили на Моон в Куйваст, после того как немцы вошли в залив. Так ещё и на самом острове находилась авиационная станция с несколькими сухопутными самолётами. Может пошлём туда эсминец всё выяснить, если что, то, оттуда можно будет связаться по телефону с Куйвастом, и если самолеты там, то договорится о разведке - предложил капитан первого ранг Вилькен.
   -Хорошо, до Аренсбурга сбегает "Победитель", нам всё равно надо связаться со штабом и Дудоровым и всё им объяснить. Я бы был очень признателен, если бы наше сухопутное командование расщедрилось и выделило несколько воздушных кораблей Сикорского для удара по кораблям противника вовремя нашего боя. Своим налетом они нам бы поспособствовали, заставив корабли маневрировать и этим сбивать прицел их артиллеристам. И заберите с кораблей всех пленных немцев да переправьте их на Эзель, не хватало ещё нам за собой их в бой тащить.
   Павел Михайлович, вот ещё что, если во время боя что-то случится с моим кораблём, я имею ввиду, если он будет потоплен, или что-то со мной... - дальше командовать будете вы.
   Плен порывался что-то ответить на это, но я его остановил.
   -Не надо слов Павел Михайлович, всё может случиться, и я предупреждаю сразу. А теперь господа офицеры по кораблям, я чувствую, что скоро начнется.
   Через полчаса корабли идущие с юга приблизились на столько, что мы смогли опознать их - это были крейсера "Грауденц" и "Регенсбург", а также три эсминца. Разведка противника ближе девяти миль к нам не отважилась подходить. Немного покрутились вдали, и ушла на юг, мы огня не открывали, хотя достать могли.
  
  
   Капитан первого ранга Вердеревский привёл свои крейсера к южному выходу из Моонзунда. "Коронат" отправил его сюда помочь контр-адмиралу Трухачеву быстрей пробиться через минное поле закупорившее выход.
   Трухачев и сам бы справился с этой задачей, но потратил бы больше времени на это, так как германский заслон, состоящий из двух крейсеров и четвёрки эсминцев, мешал нашим тральщикам в этом. Ими был уже потоплен один тральщик и два повреждены. Один тральщик подорвался на своей же мине, в живых из двадцати двух членов экипажа осталось только шестеро. Но остальные тральщики продолжали свою работу под охраной "Дианы", которая как могла прикрывала их до подхода крейсеров Вердеревского. Германские корабли, завидев приближение "Богатыря" и "Олега" не приняли боя, а тут же поспешили на юго-запад, хотя имели перевес в силах. Как только противник ушёл, тральщикам на расчистку фарватера в минном заграждении понадобилось всего час опасной работы.
   И так, ценою двух тральных судов и повреждением одного миноносца на мине, корабли контр-адмирала Трухачева входили в залив, и согласно распоряжениями от командующего, он поступал в подчинение Бахирева. Вердеревский увёл все большие эсминцы на соединение с оперативной группой. Самому адмиралу отдано распоряжение идти к Ирбенскому проливу и не допустить противника к фарватеру и не позволить ему ускользнуть из залива в любом другом месте пролива. А также задержать корабли противника, если он предпримет попытку прорыва со стороны Балтийского моря. Хотя на сегодняшний день такой прорыв маловероятен, но на всякий случай надо быть готовым.
   "А что у меня осталось и с чем я должен отбиваться, если на меня полезут немцы, ладно, если только тральные суда, а если что-то крупнее. Под моим началом остались одни ветераны времён японской войны "Цесаревич" и канонерская лодка "Грозящий" да немногим более десятка старых миноносцев. Хотя бы "Диану" с её дальнобойными пушками оставили, а то и её увели. Ну что ж будем надеяться на Бахирева, что он не пропустит сюда линкоры, а то раскатают нас немцы как блин" - думал Трухачев стоя на мостике "Цесаревича" идущего к Ирбенскому проливу и глядел в след "Диане" со "Славою", уходящим на соединение с кораблями Бахирева.
   В это время корабли Бахирева готовились к бою, в котором решалась судьба Риги, а возможно и всей России.
   -Выше Превосходительство, сообщение от Вердеревского: Корабли минной дивизии прорвались сквозь германский заслон и направляются на соединение.
   -Тогда и нам пора сниматься с якоря.
  
  
   IV
  
   Когда в штабе Балтийского флот получили первое за сегодняшний день донесение от Бахирева, вначале многие недоумевали, зачем это адмирал вместо того чтобы идти в Финский залив вошел в Рижский залив, загоняя себя в ловушку. По плану, Бахирев должен идти на соединение с главными силами флота, которые в этот момент под командованием самого начальника штаба Балтфлота вице-адмирала Кербера вышли из Финского залива. Он должен был отвлечь на себя первую дивизию линкоров контр-адмирала Гедеке и увлечь за собой на север, предоставляя Бахиреву возможность нанести удар по немецким кораблям около пролива с последующим минированием фарватера. Впоследствии быстрый уход на север - или в Або, а если всё сложится благоприятно, то и прорваться в Финский залив с помощью отряда Кербера.
   Колчак в сильном возбужденном состоянии прибыл с докладом к адмиралу Канину.
   -Ваше Превосходительство! Пришло сообщение от контр-адмирала Бахирева - начал свой доклад начальник оперативной части штаба Балтфлота.
   -Где он? Идет на соединение с отрядом Кербера или прорывается к Або?
   -Никак нет, Ваше Превосходительство.
   -В чем дело, почему нет? Что, неужели германцы его перехватили? Так что же он там передает? Читайте!
   Колчак начал читать радиограмму: Довожу до вашего сведенья, что вверенный под мое командование оперативно-тактический отряд намерен проникнуть в Рижский залив заминировать за собой фарватер и дать решительный бой находившейся там эскадре противника. Прошу отдать распоряжение начальнику минной дивизии контр-адмиралу Трухачеву начать операцию по прорыву в Рижский залив через южный проход и назначить место встречи у острова Аэро. Конт-адмирал Бахирев.
   Как только Канин услышал, чего удумал этот морской казак Бахирев, он столько высказал в его адрес "лестных слов", что Колчак даже был рад, что самого адмирала тут нет, а то он мог и вспылить за не обоснованность многих высказываниях в свой адрес.
   -Срочно свяжитесь с Бахиревым. Передать ему приказ; Входить в залив запрещаю. Немедленно идти на прорыв, навстречу с отрядом адмирала Кербера. За невыполнение приказа понесёте суровое наказание.
   -Ваше Превосходительство. Я уверен, что уже поздно посылать этот приказ, по всей вероятности адмирал Бахирев уже входит в залив и минирует за собой фарватер.
   -Что он натворил, теперь он в ловушке, ему не выйти целым из залива. Когда у противника подавляющее превосходство в силах, ему остается только погибнут, не нанеся какого либо существенного ущерба ему. Против его двух линкоров, почти десять германских и что он думал, когда совал свою дурную голову в эту петлю. Своим безрассудным поступком он лишит наш флот половины сил, которые и без того так мизерных по сравнению с Кайзеровским флотом.
   -Ваше Превосходительство! Я адмирала Бахирева знаю давно, и не взвесив все варианты за и против, он безрассудно ни за чтобы не решился войти в Рижский залив. Он рассчитал всё правильно.
   -Да чего он там взвесил, опять решил сыграть на публику. Видите ли нашёлся оракул на мою голову, всё он рассчитал и подсчитал. А это он подсчитал! С двумя линкорами против девяти.
   -Ваше Превосходительство. Его силы после соединения с контр-адмиралом Трухачевым окажутся приблизительно одинаковыми, с прорвавшимся германским флотом в Рижском заливе.
   -А как же линейные корабли контр-адмирала Гедеке и линейные крейсера вице-адмирала Хиппера. Войдя в Рижский залив, они пройдутся по нашим кораблям и даже не заметят.
   -Ваше Превосходительство, в данный момент они ничем, ни угрожают эскадре Бахирева. Не имея при себе тральных судов, они сразу войти в залив не смогут. Бахирев за собой проход заминировал, и как минимум на сутки себя обезопасил со стороны Балтийского моря. Хотя за сутки германский флот не сможет перебросить должного количества тральных судов, на это ему понадобиться ещё минимум трое суток.
   -Даже так. Значит, у Бахирева в запасе будет два-три дня. За это время он должен провести бой с германскими дредноутами или уходить в Моонзунд. Что будет потом, когда противник подтянет свои тральщики, и проделает вновь проход в минном заграждении?
   - Всё будет зависеть от того, какие потери мы понесём в Рижском заливе в ближайшие дни. Какие действия предпримет противник исходя из двух вариантов завершения боя в заливе. И только после этого мы будем вырабатывать план действия. Или он остаётся в заливе или уходит в Моонзунд.
   -Сейчас значит, всё зависит он него. Разобьет он противника - Рига, а возможно и Россия будет спасена. Если потерпит поражение, да хранит его Бог. Это будет катастрофа, которую нам не простят.
   В Штабе Балтийского флота шла напряженная работа, вырабатывались десятки возможных вариантов последующих действий вероятных противников. За несколько часов до начала боя в Рижском заливе штабом флота было отдано десятки приказов и распоряжений. Были задействованы все морские силы, и большинство воздушных, что находилось в районе Рижского залива. И теперь оставалось только ждать и надеяться что Адмиралу "Коронату" опять повезёт, и он выйдет победителем в смертельной схватке с сильным противником, или хотя бы не понесёт тяжелых потерь, и сумеет сберечь корабли.
  
   Конец первой книги.
   Ростов на Дону. 2011год.
  


РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Масягина "Шоу "Кронпринц"" (Современный любовный роман) | | Н.Самсонова "Жена мятежного лорда" (Любовное фэнтези) | | С.Волкова "Сердце бабочки" (Психологический триллер) | | О.Обская "Невеста на неделю, или Моя навеки" (Попаданцы в другие миры) | | М.Леванова "Попаданка, которая гуляет сама по себе" (Попаданцы в другие миры) | | Ю.Меллер "Опустошенный север" (Попаданцы в другие миры) | | О.Гринберга "Краткое пособие по выживанию для молодой попаданки" (Приключенческое фэнтези) | | К.Татьяна "Его собственность" (Современный любовный роман) | | Есения "Ядовитый привкус любви" (Современный любовный роман) | | К.Марго "Мужская принципиальность, или Как поймать суженую" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"