Чалов Алексей Анатольевич: другие произведения.

Шёпот боли. Часть 1-я

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Майор секретной службы Лютовинов, по прозвищу Лютый, десять лет посвятил ликвидации необычных людей - держателей. Честный и простой солдат, он не обсуждая исполнял приказы руководства, но попадает в ситуацию которая переворачивает его жизнь. Лютый задумывается, на той ли он стороне... "Шепот боли" - рабочее название, прошу прощение за огрехи, постоянно редактирую, но так невнимателен.

Часть первая.

      -- Радикальные меры.
   Ночь, лес.
   Ветер осторожно тронул крону дерева, как пианист виртуоз пробегает по клавишам инструмента, заставил трепетать каждый листок, наполняя ночную тишь мелодией шороха. Деревья слегка покачивались, шепча друг другу о чем то важном. На поляну, тенью скользнув между деревьев, выглянул лось. Огромный зверь замер, испуганно поведя влажным носом и что-то почуяв, растворился в предрассветной мгле.
   Группа в количестве десяти человек, словно призраки, передвигались по опушке леса. Скупые, выверенные движения, выдавали в них профессионалов высокого класса, тренированных, уверенных в себе воинов какого-то спецподразделения. Бойцы двигались цепочкой, след в след, как стая волков. В свете полной луны, серебристым цветом освещавшей осенний лес, тускло блестело оружие. Шли быстро, но ни звука не доносилось от вооруженных людей: не стукнет приклад, ни лязгнет боекомплект. Трава мягко пружинила под ногами, а сухие ветки, усеявшие их путь, словно дали обет безмолвия. Луна робко выглянула в разрывы облаков, но будто испугалась - увидев вооруженных людей, поспешно спряталась обратно. Камуфлированная форма, делала их почти неразличимыми в лесу, выдавая взору затаившегося в ночи мелкого зверья лишь смутные, едва видимые силуэты. Такие группы были бы обычным явлением где-нибудь в лесах Северного Кавказа, где легко можно встретить спецотряды десантников или войсковой разведки, прочесывающих местность в поисках бородатых бандитов, в лесах же Урала, вооруженные люди в спецодежде наверняка вызвали бы удивление обывателя, доведись таковому с ними вдруг столкнуться.
   Суровые, словно высеченные из камня лица, в глазах, цепко осматривающих окрестности - твердость, скупые, выверенные движения. Бойцы прочесывали местность в поисках одной им известной цели, вторые сутки без сна и отдыха, останавливаясь лишь на короткие привалы для приема пищи, но ничто в их облике не выдавало усталости.
   Отряд возглавлял ничем не приметный, сухощавого телосложения мужчина лет сорока. Невысокий рост, несколько даже тщедушный, он совсем не выделялся среди своих людей. Его трудно было заподозрить в каких-то особых дарованиях: не шириной плеч, ни рельефностью мускулатуры, мужчина не отличался. Белозубая улыбка и спортивная стрижка, тоже не были атрибутом его внешности, вот только цепкий взгляд - взгляд человека привыкшего отдавать команды и уверенного в беспрекословном и немедленном их выполнении, характерные складки на лице, выверенность и точность движений, выдавали в нем лидера...
   Он замер, подняв вверх руку. Солдаты застыли, напряжение повисло в воздухе...
   В нескольких сотнях метров, за деревьями стоял дом, чрезмерно просторное для лесной избушки одноэтажное бревенчатое строение, окруженное деревянным забором. Бревна еще истекали соком, источая свежесть недавно срубленных деревьев. Негромко урчал генератор. Сквозь плотные шторы на пластиковых окнах, едва пробивался тусклый свет, отражаясь в водах излучины реки, протекавшей поблизости.
   Командир подал едва заметный знак, и группа слаженно рассредоточилась по территории, так ловко растворившись в траве и кустарнике, словно целую неделю только и занимались, что репетировали на этом самом месте.
   Снайпер, энергично залез на дерево, с которого открывался отличный обзор на территорию возле дома. В оптику хорошо было видно, как два бойца, достали из мешков трубы цвета хаки, удлинили их, положив на плечо, прицелились.
   Ступая кошачьим шагом, командир приблизился к окну и осторожно прижался к стеклу ухом. Прислушался... Так же беззвучно отступил за деревья.
   - Здесь? - бойцы вопросительно посмотрели на командира.
   - Похоже, - так же шепотом ответил он. Сомнение промелькнуло в его лице на долю секунды, но тут же сменилось привычной твердостью, в глазах блеснула сталь. Он поднял руку и подал знак...
   Тишину ночи разорвал грохот реактивных снарядов. Ракеты, перечеркнув огненной полосой поляну, влетели в крайние окна. Казалось, напополам разорвано само небо. Раздался взрыв, дом перекосило - из стены вышибло несколько бревен. Тяжелая дверь вылетела вместе с косяком и, пролетев метров десять, упала на траву, дымясь. Из окон и дверного проема полыхнуло пламя, такое жаркое, что моментально пожухла трава вокруг. Никто..., ничто живое не могло выжить в этом аду. Снайпер, невольно поднял руку, закрываясь ладонью разверзнувшегося ада, и едва не сорвался с дерева.
   Командир строго прикрикнул:
   - Не расслабляться!
   Бойцы, привычно среагировали на командный окрик, напряглись, сверля взглядами бушующее пламя, добросовестно водя стволами автоматов.
   Вдруг, в проеме мелькнуло нечто темное, явно живое.
   Снайпер прильнул к оптическому прицелу. Внутри что-то екнуло..., сердце возбужденно заколотилось. Из здания выбежал мужчина. Волосы, одежда, кожа - все горело. С жутким воем, он зигзагами заметался по поляне, обезумев от боли. Боец плавно потянул спусковой крючок. Винтовка привычно толкнула в плечо, издав короткое "Псс!", - глушитель, почти полностью поглотил звук. Горящий, упал как подкошенный, развернувшись в воздухе. Вопль оборвался. Снайпер не видел - чувствовал, что попал прямо в сердце. Подстреленный несколько раз конвульсивно дернулся, царапая скрюченными пальцами землю, словно стараясь зацепиться за этот свет..., затих.
   Командир поднял автомат, с удлиненным глушителем стволом. Выпущенная веером очередь разрывных пуль перерезала тело убитого.
   - Никаких шансов, - проворчал он, убирая оружие за спину.
   Огонь жадно вылизывая бревна, охватил уже весь дом.
   Сияние все усиливалось, усиливалось. Бойцы насторожились. От дома исходил яркий, какой-то невероятной чистоты свет. Вначале его приняли за отблески горящего напалма, но он быстро превысил собой яркость пожара, завораживая смотрящих.
   В проеме появился источник сияния - молодая, невероятно красивая девушка, в какой - то совершенно белоснежной одежде. От жгучей красоты, у бойцов, перехватило дыхание. Огонь, казалось, совершенно не причинял ей вреда, с ревом обтекая изящное тело и выбрасывая сноп искр к звездам. Разорвав пламя упругой грудью, девушка вышла на поляну. Огляделась...
   Странное, незнакомое чувство охватило солдат. Они неожиданно почувствовали непреодолимое отвращение к тому, что наделали, отвращение ко всей своей жизни, наполненной болью и убийствами. Оружие полетело в траву. Тела, то одного, то другого, а затем и всех, сотрясли рыдания, скрючившись, они падали на землю, безвольно как куклы, простирая руки к сияющей.
   Снайпер громко рыдал на дереве. Сквозь слезы он увидел как некто, тот, кто когда-то давно, в прошлой жизни, был его командиром, не бросил оружие.
   - "Как он может держать в руках эту мерзость рядом с эммм..., прекрасной?". - Снайпер заплакал в отчаянии, что не может подобрать нужное слово, что бы описать неземную красоту богини. Слезы сразу просохли, когда он увидел, что этот гад, его командир, не бросает свое оружие к ее ногам, а, невероятно! мерзавец пытается поднять его..., направить на НЕЕ! Мысли бойца метались, он не мог сосредоточиться.
   "Зверь! Он хочет уничтожить ее? Да как он может!!!", - мысли сверкали озаряя мозг как молнии.
   Снайпер подтянул за ремень винтовку, брошенную им, но..., - о благо! - зацепившуюся за ветку. Он всей душой ненавидел свое оружие, но он должен остановить этого варвара, он должен остановить... Остановить!!!
   Оптика поймала лицо командира, искаженное гримасой то ли боли, то ли страха...
   Оставив попытки направить на девушку автомат, весивший наверно, целую тонну, командир бросил его, попутно выдернув из кобуры пистолет. Жилы вздулись на его шее, он с нечеловеческим усилием, сантиметр за сантиметром поднимал оружие, направляя его на держателя. Держатель просто стояла и улыбалась невинной девичьей улыбкой. Как он ненавидел ее в этот момент!!! Как он их всех ненавидел!!!
   Еще сантиметр..., еще немного. Все мышцы трещали от натуги. Пот ручьем бежал по рукам и спине, разъедая глаза... Еще чуть, осталось нажать на курок, как это невероятно трудно - нажать на курок...
   Все померкло, его закрутило в водовороте тени, сознание угасло...
   Винтовка привычно толкнула снайпера в плечо...

2. Янак. Новый виток.

   Янак почувствовал резкую боль.
   Он согнулся, будто сломавшись, схватился за живот и упал на пол трамвая.
   - Что с вами? - участливо склонилась над ним молодая девушка.
   - Ничего..., - со скрипом разомкнув стиснутые зубы, ответил он. - Сейчас пройдет.
   - Может скорую? - неуверенно предложила она.
   - Нет, нет! Не нужно! Со мной так бывает.
   Янак рывком поднялся на одно колено и, качнувшись, без сил переместился на свободное кресло.
   Девушка отвернулась, на лице было ну просто выгравировано чувство выполненного долга...
   Янак мысленно сжимал боль в тугую спираль. Боль медленно, нехотя отступала, освобождая тело.
   Случилось нечто ужасное. Илаиль умирает...!
   Янак сжал волю и швырнул ее вверх, сканируя пространство над головой. Вскоре он нашел то, что нужно. Птица, похоже - сорока или грач. Он осторожно вошел в сознание крохотного существа. Ощутил мысли пичуги, радость полета, чуть надавил... Слабое птичье сознание легко уступило. Он ощутил себя в птице, он ощутил себя птицей. Порывы воздуха бросали его из стороны в сторону. Далеко внизу виднелись изломанные линии городских улиц. Мелкими букашками копошился транспорт.
   Пробуя тело, взмахнул крыльями раз, другой... Резко развернувшись, полетел к источнику боли. Ветер ударил в лицо, взъерошив перья, он понесся как стрела, лишь мысль опережала его, одна лишь мысль:
   - "Я сейчас, я близко!!!".
   Трамвай дернуло на стыках рельс.
   Девушка вновь обернулась к припадочному парню.
   "Наверно больной", - подумала она.
   Парень безвольно лежал на сидении. Глаза закрыты, казалось он спит. Трамвай качнуло, и тело сползло, голова безжизненно мотнулась, с силой ударившись о поручень. Из носа и рта брызнула кровь, парень упал на пол, кто - то громко охнул.
   - Вызовите скорую. - Истошно завопила старушка, сидевшая в конце вагона в обнимку с большой хозяйственной сумкой.
   Немногие люди равнодушно отвернулись, скоро конечная остановка, все готовились к выходу. Все устали после ночной смены. Все хотели кушать. Все хотели спать. Все очень устали...
   Девушка, интересовавшаяся состоянием парня, полезла в свою сумочку.
   Ох, я телефон забыла, - повернулась к людям. - У кого есть телефон?
   Молчание..., непроницаемые лица, скользящие взгляды.
   -Ну дайте же телефон, вам что жалко?
   Трамвай остановился, двери открылись.
   Пассажиры выплеснулись наружу, увлекая с собой и девушку.
   "Мне больше всех надо что ли?", - подумала она перестав бороться.
   Старушка, встала с кресла и медленно приблизилась к парню.
   - Изверги, ироды, - ворчала она озираясь. - Вот Сталина на вас нет.
   Подойдя к телу, она склонилась над парнем, ткнув его клюкой.
   - Ну..., ты живой, аль как?
   Парень не двигался и, казалось, не дышал.
   Старушка с кряхтением обшарила ему карманы, ловко вытащила кошелек.
   - Прости Господи! До чего довели изверги! - Потрясла она кулаком неведомым врагам и, ковыляя довольно шустро для своего возраста, направилась к выходу...
   Янак, летел сквозь плотный воздух, разрезая его как нож масло. Он летел навстречу рассвету, таинственному художнику, раскрасившему горизонт в багровые тона. Внизу мелькала земля. Город вскоре остался позади, под ним и вокруг, насколько хватало взора, простиралась тайга. Поразительное птичье зрение позволяло охватить все вокруг. Если бы не страх и отчаяние, заполнившие душу, у него бы наверняка перехватило дух от той свободы, широты и простора в которых он купался.
   Цель была близко. Боль, пульсируя волнами, расходилась из этого места. Он сфокусировал зрение. Скрипучий крик отчаяния вырвался из клюва. Дыхание перехватило, и крик перешел в клекот. На поляне возле сгоревшего дома лежала она!
   Илаиль умирала.
   Он чувствовал, как яд толчками двигался по ее телу, пожирая каждую клетку огнем. Спикировал на поляну рядом с девушкой, грудь ожгло болью - не рассчитал скорость при посадке, со всего маху ударился о землю, перекувыркнулся и растянулся в траве. Быстро вскочил, боль в груди тут же уступила место другой, более страшной.
   Он, волоча лапку, бросился к ней.
   - Илаиль, любимая! - В отчаянии мысленно взывал к ней.
   Девушка повернула голову, затуманенные болью глаза взглянули на птицу, в них проявились любовь и нежность.
   - Янак, родной..., теперь все! - Ответила она ему, не размыкая губ.
   - Нет, я вылечу тебя!
   - Слишком поздно любимый, слишком поздно - я умираю.
   Отчаяние било в виски как молот, разрывало крохотный птичий череп.
   Девушка протянула руку и, обняв птицу, прижала к окровавленной груди.
   Он захлопал крыльями:
   - Кто это сделал?!!
   - Только не мсти, только не мсти за меня! - мягко, но настойчиво повторила она.
   - Кто это сделал? Кто стрелял?!!
   Вновь крикнул он, вырвавшись из ее теплой руки. Отчаянно крича к ней, он уже давно знал ответ. Только одна организация на земле обладала таким могуществом. Он знал их. Он найдет их...
   Илаиль поморщилась от мощного всплеска его мыслей, окрашенных багровой яростью.
   - Не нужно возлюбленный. Мне осталось немного, я рада, что ты успел. Иди ко мне!
   Она вновь прижала его к себе.
   Янак чувствовал, как ее сердце бьётся все медленнее. Он знал, что каждый вздох дается ей с трудом. Ткань платья, обтягивала тугую грудь в момент вдоха, сморщиваясь при выдохе и опадала все медленнее и медленнее с каждым разом. Он направил всю свою энергию на облегчение ее страданий. Сколько боли! Он умирал вместе с ней.
   Девушка выдохнула в последний раз. Ее сознание быстро гасло, направив ему последнюю мысль.
   - Я люблю тебя, Янак!
   Страшный птичий клекот разнесся над утренним лесом.
  
  
  

3. Антон.

   Антон собирал грибы. Он делал это почти каждый день с раннего утра, чтобы успеть к обеду на дорогу. Его личный маленький бизнес, грибы, парень продавал на обочине большой трассы проходившей поблизости от его родной деревни.
   Отец Антона пил "горькую". Сколько мальчик себя помнил, отец пропивал каждую зарплату вчистую, а приходя домой, вечно упрекающую его мать - тупо бил. Мальчик не любил отца, нет, он не боялся его, а, может, презирал? Он видел в пьянке слабость, даже не видел, а чувствовал - неким инстинктивным чувством - чутьем зверька. Мать подолгу плакала, прятала синяки от наблюдательных соседей, но мужа не бросала, все же любила его, где-то, в глубине души.
   Антон рано научился зарабатывать: сдавал бутылки, собирал и другие дары леса - продавая их на трассе.
   Он любил бывать на этой дороге. Жадно вдыхал запах автомобилей, что мчались мимо него - представители иной жизни, наверняка прекрасной и радостной. Глядя на их лакированные бока он мечтал об этой, другой, жизни. Он не представлял ее четко, но видел в своих детских фантазиях нечто большое и светлое. Мир, где не пьют водку, не причиняют боли, где все сыты и все время улыбаются, и никто не плачет, особенно мама.
   Иногда автомобили останавливались. Из их чрева выходили боги, владеющие этим чудом. Мужчины, женщины. Они подходили к нему и что-то покупали. Один раз, здоровый дядька, дал ему крупную купюру, но ничего не купил. Похлопал по плечу и, вздохнув, уехал, сказав лишь одну фразу: "Держись парень!". Антон не понял, но после тех слов долго было тепло внутри, где - то возле сердца.
   Однажды, возле Антона остановился дорогой черный джип, стекла которого ритмично вибрировали от звуков мощной стереосистемы. Дверь распахнулась, музыка яростно вырвалась на улицу вперемешку с женским визгом и хохотом. С водительского места, кряхтя, вылез молодой, не старше лет двадцати, но очень обрюзгший парень. Отбросив пустую пивную бутылку в кусты он, не особо стесняясь, шумно оправился с обочины. Застегивая ширинку ни с того ни с сего вдруг отвесил мальчику оплеуху. Антон упал, опрокинув ведро с товаром: грибы рассыпались, покатились по дороге. Сразу вскочил, пристально с ненавистью посмотрел в глаза обидчику.
   - Чего уставился, - визгливым, противным старушечьим голосом, крикнул ударивший, приближаясь.
   Мальчик не отвел взгляд.
   Водитель отвел ногу, собираясь еще и пнуть паренька, но, видимо передумал. "Быдло", - пренебрежительно бросил он, гоготнул, и быстро запрыгнув в машину, дал по газам.
   Антон, собирая с дороги товар, отбрасывая в сторону раздавленные широкими колесами джипа грибы, размышлял, что не так-то все хорошо и в "другой" жизни. Тот мужчина чем-то сильно напомнил ему родного отца.
   С того случая Антон невзлюбил джипы...
   Сегодня он торопился насобирать полное ведро грибов, оставалось чуть-чуть, как ветер донес до него сладковатый запах гари. Снедаемый любопытством он вышел на поляну. Возле реки тлели углями остатки сгоревшего дома. Он притих на краю опушки, прячась в кустах как зверек, отчаянно труся сам не зная отчего. Его глаза обшаривали поляну. Почти сразу Антон увидел девушку. Паренек понял - мертва! Уж мертвецов он навидался. В деревне, сильно удаленной от райцентра и его больницы, постоянно хоронили кого-то, и он хорошо помнил их бледно-синюшный оттенок кожи.
   Вокруг трупа скакала сорока, громко вереща по-птичьему.
   - Наверно хочет глаза выклевать, - подумал он.
   Возмущение на наглую птицу прогнало страх и он, нащупав крупную сухую ветку, бросил в нее.
   Ветка, кружась и со свистом рассекая воздух, угодила птице прямо в грудь, сбив ее на землю. Несколько перьев вырванных с мясом упали в траву. Удар должен был убить, но странное создание подпрыгнуло и развернувшись уставилось на пацана. Глаза птицы, казалось, излучали ярость, прожигали в нем дыры. Он никогда не видел, чтобы птица ТАК смотрела. Он просто физически ощущал ее ненависть.
   - Сейчас бросится! - Подумал он, не отрывая взгляд от страшных глаз, ощупывал траву вокруг себя в поисках оружия.
   Птица подпрыгнула, гаркнула. Деревья вокруг зашумели, застонали и к мальчику, набирая скорость, понеслось нечто, он не понял что именно, увидев лишь, как траву и листву разметает в стороны. Кровь застыла в жилах. Он почувствовал, как его жестко схватило что-то невидимое и швырнуло вверх, выше, выше...
   Никогда в жизни ему не было так страшно. Сердце упало на дно желудка и там превратилось в ледяную глыбу. Неведомая сила подняла его на такую высоту, что парень от страха описался. Казалось, страшнее быть не может, но нет, его резко рвануло вниз. Невидимые клешни вцепились в его сердце, земля летела навстречу. Ужас неминуемой смерти вырвал визг из легких. Он весь сжался. Глаза сами собой закрылись.
   Сейчас!!! Сейчас!!!
   Сила, будто передумав, внезапно, замедлила его падение, мягко и даже нежно опустив на землю. Сердце билось так, словно собиралось выскочить на волю. Он лежал в траве, не веря в случившееся. Страшная хватка ослабла, холод ушел...
   Парень лежал на земле не в силах шевельнуться.
   Вдруг он почувствовал на волосах нечто мягкое и очень теплое, словно об них терлась мурчащая кошка, а еще - так мама гладила по голове. Внутри него словно что-то взорвалось, он зарыдал. Первый раз за много лет, зарыдал. Странно, но слезы помогли ему. Шок прошел, он смог сесть и оглядеться.
   Страшной птицы нигде не было видно. Над деревьями послышалось хлопанье крыльев. Страх вернулся.
   Антон на четвереньках, боясь даже встать в полный рост, помчался к лесу. Забежав в тень деревьев, он запнулся обо что-то металлическое. Плохо понимая что делает, он схватил предмет. Деревья мелькали рядом с ним, ветви били по лицу, царапая кожу до крови. Силы скоро оставили его и парень упал. Сверху ударило что - то твердое. Слезы вперемешку с потом разъедали глаза. Он вытер их краем рубахи и с удивлением рассмотрел предмет, набивший ему изрядную шишку. В руках лежала снайперская винтовка с глушителем.
  

4 Солдат.

   Майор Лютовинов, прозванный за крутой нрав Лютым, прослужив двадцать лет в спецназе, никогда еще так не попадал. Получив пулю в плечо, кубарем скатился в реку с крутого склона. Дух перехватило, ледяная вода обожгла тело, сразу приведя в чувство. Бурное течение радостно подхватило раненого, пару раз ударило о прибрежные камни и резво потащило вниз. Он услышал несколько всплесков - по нему стреляли, пытались добить. Опасаясь "добавки" Лютый выдохнул, намокшая форма и тяжелый боекомплект быстро затянули под воду, где он гарантированно скрылся от пуль, которые еще пару раз булькнули, с неприятным жужжанием прорезая воду, наугад ища его тело в мутной воде.
   Под водой сознание совсем прояснилось, майор понял - стреляли свои. Скорее всего, снайпер, у других были автоматы снаряженные разрывными пулями, если б такая прилетела - оторвало бы все плечо! Проклятый янки, никогда он мне не нравился, долбанный Соул. "Хороший снайпер, хороший снайпер!". Навязал ты Андрюха его на мою голову! - Майор крепко ругнул своего друга и командира полковника Андрея Здравого по кличке "Мамонт".
   Когда Лютовинов подбирал себе команду для задания, то долго не мог найти снайпера. Толковых ребят разобрали, и тогда Мамонт подсунул ему этого новичка, американца. А ведь не хотел брать, как чувствовал! Но командир, в своей обычной манере, и взаправду внешне очень похожий на волосатого слоняру, чуть ли не силой навязал.
   "Вот доберусь я до тебя Мамонт! Только ради этого выживу!" - Он представил глаза командира после сообщенной ему новости, о его протеже, фыркнул, едва не хлебнув воды...
   Нужно всплывать...
   Грудь раскалилась, легкие, казалось, взорвутся в любой миг. Лютый плавно оттолкнулся от дна, медленно поднялся к поверхности. Верх головы без всплеска показался из казавшейся черной, в свете луны, поверхностной пленки воды: вот блеснули глаза, цепко осмотревшие окрестности, затем из воды показались и другие части лица - нос, рот. Организм жаждал с ревом вдохнуть свежий воздух, наполнив им легкие до предела, но майор пресек эти поползновения - не профессионально. Вдохнул медленно, бесшумно, стараясь не тревожить поверхность воды огляделся.
   Никого...
   Река явно вынесла его вне зоны поражения. Снайпер не видит, если конечно не бежал за ним сломя голову перепрыгивая нагромождение завалов бурелома, теперь не "достанет"..., а уж он-то этого гада..., "ну подожди янки!".
   Рана жутко засаднила, напоминая о себе.
   "Так и от потери крови можно загнуться", - прикинул майор. Зажав кровоточащее плечо, поплыл, сильно загребая одной рукой, к берегу.
   Вывозившись в прибрежной грязи, весь в водорослях, Лютый вылез на берег, похожий на жуткого монстра. Бессильно растянулся на камнях. В ушах бухало от усталости и большой кровопотери. "Если сейчас найдет противник то все", - равнодушно подумал он. Встряхнулся, крепко выругался - нет ничего хуже равнодушия, младшей сестры гибели.
   Боясь потерять сознание, Лютый, слабеющей рукой, достал передатчик из разгрузки. Нажал кнопку... Хитроумное и вероятно очень дорогое электронное устройство, посмертно пискнув, рассыпалось в руках.
   "Пуля задела", - отшвырнув бесполезную штуковину, подумал он.
   "Теперь все, конец", - мысли путались, в глазах быстро темнело...
   Стрекочущий звук все приближался, мешая ему совсем кануть в небытие. Майор вскинулся, - "вертолет?"
   Звук нарастал, быстро превращаясь в рев. Едва не задевая верхушки деревьев показалась вертушка, на огромной скорости бреющего полета пронеслась мимо, обдав Лютого плотным потоком воздуха. Видимо его заметили - пилот резко развернул вертолет. Машина, отчаянно накренившись, подлетела и зависла над ним. Лопасти бешено вращаясь разметали траву, срывая хлопьями пену с волн реки. Холодный ветер ударил в лицо, не давая Лютовинову потерять остатки сознания.
   С вертолета бросили трос. Из последних сил майор пристегнул карабин к поясу, рука, отпустив трос безжизненно свесилась когда его поднимали на борт. Последнее, что он запомнил - лицо Мамонта, склонившегося над ним...
   Очнулся Лютый в больничной кровати. В глазах все плыло от воздействия лекарств. С трудом огляделся, узнавая тесную палату лазарета родной базы. Значит он дома, спасен!
   "Поживем еще", - весело подумал майор.
   Его доставили на базу укрытую глубоко в горах за сотни километров от дорог и жилья. Тщательно замаскированный бункер-бомбоубежище, размещенный глубоко внутри естественных пещер, построенный в советские времена для членов правительства, после перестройки и развала СССР, был переделан в базу для специальных операций. Помимо естественной защиты скальных пород, толстенные бетонные стены и полностью автономная система жизнеобеспечения на сотню человек. База выдержала бы прямые попадания самого мощного ядерного оружия, после чего, в условиях радиоактивного или химического заражения местности, при любых природных катаклизмах могла функционировать неопределенно долгое время, сохраняя драгоценные жизни своих постояльцев. Более засекреченного объекта Лютый в жизни не видел, а повидал многое!..
   Майор попытался сесть. Голова кружилась, но тело вполне слушалось. Плечо туго перебинтовано, но боли почти не ощущалось. "Похоже, накачали обезболивающим", - прикинул он.
   Лучи искусственного рассвета пробивались сквозь жалюзи уставного серого цвета. Видимо какой-то датчик сообщил о его пробуждении. В комнату легко впорхнула медсестра Катюша - предмет воздыхания всех мужчин, когда-либо появлявшихся на базе и даже, по слухам, парочки женщин... Золотистые волосы ее, как всегда, были старомодно переплетены в тугую, толстую косу. Майор не замечал, чтобы девушка когда - либо пользовалась косметикой. Катюша никогда и ни с кем не кокетничала. Никогда не выпячивала и не показывала себя, и вообще разительно отличалась от большинства известных ему дам, но, даже униформа не могла скрыть ее великолепной фигуры. Взгляд майора, несмотря на слабость, как всегда при встрече с этой русской красавицей, словно магнитом притянуло в район верхней пуговицы ее халата. Белые нитки, которыми застежка была накрепко пришита к халату, казалось, не выдержат давления изнутри, и она вот-вот отлетит, освободив стиснутые тканью идеально красивые округлости...
   Каждый раз, прикипая взглядом к этому месту, он всей душой, страстно желал этой перламутровой мерзавке, наконец оторваться. Мысленно дергал ее, подпиливал, ругал, но..., поганка упорно держалась...
   - Похоже, жить будете, товарищ майор, - жизнерадостно произнесла девушка, заметив направление его взгляда и легко прочитав направление мыслей. Ее звонкий голосок, напомнивший Лютому теплый летний луг и трель жаворонка в небе, существенно поднял ему настроение.
   Катя относилась к солдатам как сестра, тепло, но твердо пресекая всяческие поползновения с их стороны. Лютый никогда и не пытался, Катя была единственным существом, которого старый вояка реально побаивался...
   - Как себя чувствуете? Голова кружится? - Приняв строгий вид, спросила она.
   - Все нормально, - хрипловато ответил майор, неудачно пошутил:
   - Старость не в радость!
   - Это вы то старик? - Засмеялась девушка. - Да не всякого двадцатилетнего, после такой кровопотери, откачать удается, а вы уже и на ноги, как я вижу, встать пытались! - Улыбку будто сдуло с ее лица, девушка нахмурилась, видя его попытки подняться, опираясь рукой о душку кровати. - Вам нельзя вставать, немедленно ложитесь! - строго сказала она.
   Он не слушался, упорно борясь со слабостью и головокружением, поднимался.
   - Немедленно ложитесь больной! - Ее голос обрел металлические нотки. - Иначе вколю успокоительное!
   Он все же встал, качался как колеблемый ветром тростник, с трудом удерживаясь на ногах.
   - Мне нужно срочно поговорить с Мамон..., э-э-э..., - замялся он, - полковником Здравым.
   - Я его позову, только ложитесь! - отчаянно крикнула Катя. Решительно взяла его под руку, мягко толкая на кровать.
   "Удивительно сильная!" - подумал майор. - "Или мне после ранения так кажется?". От тепла ее нежных рук у него перехватило дыхание. Почти не сопротивляясь, лишь слегка поворчав "для вида", послушно опустился на скрипнувшие пружины больничной койки. - "Похоже, действительно потерял много крови", - решил он. В черепе словно стучали кувалдами. Он чувствовал, что в любой момент может потерять сознание. Комната закрутилась в тошнотворном водовороте...
   Лютый вновь забылся.
   Ему снилась женщина, держатель, которую он застрелил на берегу. Она стояла и молча смотрела. Ее глаза проникали в самую душу, что-то в ней надрывая и выворачивая. Он направил на нее пистолет и выстрелил, в тот-же миг, с ужасом осознав, что стреляет в Катю.
   Он заплакал.
   Солдат плакал как дитя и не мог остановиться.
   - Прости меня! - Крикнул майор девушке. Он поразился невероятной доброте промелькнувшей в ее глазах. Глаза человека не могут быть такими добрыми. Она была жива! Она смотрела на него и улыбалась.
   Лицо девушки исказилось и трансформировалось в физиономию Мамонта. Он злобно посмотрел на Лютого.
   - Ты дурак! - заорал полковник. - Это война, настоящая война!
   Гримаса ненависти перекосила шрам, идущий наискось через правую щеку сверху вниз. Это дало сну новый виток. Лютый вновь увидел, как командир получил эту отметину десять лет назад, в далеком горном кишлаке, во время зачистки. Явственно ощутил гарь разбомбленного горного селения, сладковатый смрад горящей человеческой плоти. Пятеро бойцов в сильно запыленной форме шли по выжженной земле среди остатков хижин. Руки расслаблено лежали на автоматах небрежно висящих на шеях - сопротивления не ждали, артиллерия сравняла поселок с землей. Шли не торопясь, перебрасываясь сальными шутками, громко ржали над каждой.
   Выброшенная Мамонтом вверх рука - знак опасности, мгновенно прервала веселье. Солдаты рассредоточились, каждый взял на прицел свой сектор. Возле разрушенного до основания фундамента дома, склонившись над трупом старика в цветном халате, сидел мальчик лет десяти. Весь в копоти, непонятно как выживший ребенок, молча и безучастно раскачивался - видимо повредился умом.
   Мамонт подошел к пацану:
   - Эй, ты чей, кто еще выжил? - произнес он на языке пушту.
   Мальчик не реагировал.
   - Ты что, не слышишь? Контузило? - солдат толкнул его ногой. - К тебе обращаюсь!
   Ребенок отшатнулся, будто проснувшись, волчонком глянул на чужаков.
   - Оставь его, - сказал кто-то из солдат. - Не видишь, не в себе он...
   Мамонт нахмурился, взглядом пообещав несдержанному подчиненному всяческие кары, и..., на секунду отвлекся...
   Лютый, боковым зрением, заметил яростный прыжок афганца, блеск отточенной стали. Ствол автомата будто сам развернулся, на рефлексах, не думая, поймал "противника" в прицел, выстрелил...
   Тщедушное тельце покатилось в пыли, оставляя кровавую дорожку.
   - Вот сволочь! - воскликнул Мамонт, прижав ладонь к щеке. Сквозь пальцы обильно сочилась кровь.
   - Мелкий мерзавец, все-таки дотянулся!.. а ведь в шею метил..., спасибо, - небрежно бросил он Лютовинову.
   Тогда, в реальности, Лютый не секунды ни раскаивался в содеянном. - Война есть война, - всегда считал он, и никогда не жалел и не вспоминал о том случае. Сейчас же, заново переживая то давнее событие, его накрыло волной скорби, словно он застрелил самого близкого ему человека. Внутри все оборвалось, будто тот ребенок был его собственным сыном...
   Затем ему приснился снайпер - ранивший его американец. Лютый вновь и вновь нырял в черную глубину, прячась в волнах реки от пуль, спиной чувствуя холодок прицела...
   Он очнулся от укола.
   Катя отошла от раненого, убирая шприц с остатками лекарства:
   - Только недолго. - Сказала она кому-то невидимому, стоящему за кроватью. - Он все подскакивал, вас требовал..., ему нельзя волноваться...
   - Хорошо, идите, я вас позову, - послышался знакомый властный голос.
   В поле зрения появился Мамонт.
   Жестом отослав девушку и широко улыбаясь, пожал руку:
   - Все симулируешь? - он осторожно присел на край кровати. - Ну, ты крут! Даже завидно, блин! - весело произнес полковник. - Из такой передряги выбрался!
   Что с группой? - тяжело выталкивая из себя каждый слог, спросил Лютый.
   - Группы нет..., - нахмурился командир.
   - Погибли?
   Мамонт нехорошо усмехнулся:
   - Да нет, живы..., вот только крыши протекли немного...
   - Какие крыши? - туго соображая после ранения, спросил Лютый.
   - Какие, какие - черепушные конечно, или черепашные? Как там по правилам русского языка?.. Короче, с головами у них не в порядке. Когда твоих бойцов нашли, они бесцельно бродили по лесу, восторгаясь листочками, цветочками, белочками - в общем, исходя соплями. Здорово их пси-волной держатель приложила. Второй день толкуют о вечной любви и тому подобной ерунде.
   Полковник брезгливо поморщился.
   - Кстати, крестника твоего тоже словили, ну американца, который пулей тебя угостил. Он все рассказал, как было. Так что от тебя только детали.
   Лютый напряженно спросил. - Что с держателем?
   - С бабой то? Готова! Ты ее здорово приложил, точно в сердце! Сейчас с трупом наши очкарики, профессора колдуют. Красивая была, стерва!
   - Полагаю, еще одну медаль ты заслужил, а может и орден. - Он хитро прищурился:
   - Какого еще у тебя нет?
   Лютый не ответил. Он сосредоточенно думал о чем то своем. Мышцы лица двигались в такт мыслям.
   Мамонт слегка хлопнул его по плечу:
   - О чем задумался дружище?
   - Не знаю, не выходит из головы та девушка.
   - Держатель?! - удивленно скосил взгляд полковник.
   - Да...
   - Все думаю, кто она? Откуда? Почему они так опасны? - Он повернулся к Мамонту. - Ты знаешь, сколько я народу угробил, никто никогда не снился. А эта приснилась, с чего-бы?
   Он прямо заглянул в глаза полковника. - Скажи мне, зачем мы их убиваем? Какова цель всего этого? Ты знаешь?!!
   Глаза Мамонта застыли. Он внимательно посмотрел на друга. От этого взгляда, Лютого пробрал неприятный озноб, помолчав жестко произнес:
   - Ты устал майор! Устал и забылся!
   - Считай, что я этого не слышал! - рявкнул он, и резко поднявшись, вышел из палаты. Уже на пороге обронил:
   - Очухаешься, напиши подробный рапорт, потом поговорим.
   Дверь за ним закрылась.
   Оставшись один, Лютовинов впервые в жизни крепко задумался. Никогда раньше он не размышлял над приказами: приказ есть приказ - выполняй и все, не нужно думать, не нужно размышлять. Выполнил и забыл, и все, никаких эмоций! Лютый всегда считал, что только так правильно. Вдалбливал это изо дня в день себе и своим бойцам и всегда верил, что именно так и никак иначе. Но сейчас его что-то смущало. Он не мог понять что именно. Майор не мог понять, что его тревожит, что не дает спокойно уснуть, поддавшись наконец действию лекарств.
   "Похоже, я действительно устал. Чего мне там Катюха вколола?"
   Волевым усилием он отбросил все мысли, сомнения.
   Сознание немедленно провалилось в целительный сон.
  
   5 Янак.
   Янак, летал кругами, пытаясь нащупать связь с телом. Он дважды пролетел над местом, где оставил его. Затем вдоль трамвайных путей по направлению движения трамвая.
   Когда это ничего не принесло, стал кружить над городом, все расширяя и расширяя поиск по спирали...
   Бесполезно, тело не откликалось.
   "Неужели погибло?!!"
   Рыская над городом Янак и не заметил, как стало темнеть, пока едва не налетел в сгущающихся сумерках на столб. Каждая мышца вопила об усталости. Он едва держался в воздухе.
   Уже отчаявшись, наконец, нащупал слабое притяжение, которое привело к белому зданию с многообещающей надписью "Морг".
   Янак почувствовал, как по хохолку птицы пробежала неприятная дрожь.
   - Неужели конец? - Подумал он, борясь со слабостью и дрожью.
   Нет, он не боялся смерти, не боялся жить и умереть птицей. Его волновало лишь одно, месть. Он должен был найти свое тело, во что бы то ни стало найти. Он должен наказать убийц Илаиль, просто обязан.
   Сорока рванулась вниз по трепещущей, готовой вот-вот оборваться линии...
   Худощавый мужчина в белом халате склонился над трупом. Он занес руку со скальпелем и сделал глубокий надрез. Вздохнув, положил сверкнувшее острие. Глухо клацнуло железо. Патологоанатом достал мензурку, предусмотрительно заполненную чистейшим медицинским спиртом, и с бульканьем опрокинул ее в горло. Крякнув, он понюхал бинт и вновь взял скальпель. Не торопясь, сделал новый разрез.
   Раздался громкий хлопок, на мраморную плитку пола посыпалось стекло из разбитого окна. Пахнуло холодом. В комнату, обогнав осколки, ворвалась черная птица и, хлопая крыльями, заметалась под потолком.
   Мужчина инстинктивно замахал рукой, отгоняя ее, забыв про зажатый в руке скальпель. Плеснуло кровью, птица упала и забилась в конвульсиях.
   Доктор раздраженно смахнул кровь с халата, теперь придется выбрасывать, старшая медсестра за испорченный халат его просто съест.
   Он раздраженно замахнулся на виновницу беспорядка, но тут случилось нечто невозможное. Вскрытый труп на столе, вдруг сел, схватив ледяной рукой его за запястье. Глаза мертвого открылись, он посмотрел на обомлевшего доктора.
   - Ну что уставился? - Скрипучим, жутким голосом произнес мертвый.
   Разрезы на его теле затягивались на глазах. Тело быстро розовело.
   - Глунк! - Издал невнятный возглас врач, и грохот инструментов, задетых при падении его бесчувственным телом, подвел итог их беседе.
   - Бедолага! - Янак прошел мимо тела врача и поднял с пола смертельно раненую птицу. Голова сороки безжизненно свесилась вниз. Положив ее на стол, прижал к ране ладони. Яркая вспышка осветила комнату. Из под пальцев, сквозь перья вырвался яркий свет. Птица подняла голову. Осторожно сжав ей крылья, Янак поднес птаху к окну и осторожно выпустил.
   - Ну, хоть тебя я спас. - Грустно сказал он ей вслед, улепетывающей с максимальной скоростью.
   Он повернулся к доктору, глаза недобро блеснули. Тот лежал на полу, усеянный медицинскими инструментами, не подавал признаков активности, но явно был жив. Ярость вновь вспыхнула в душе как огонь. Он простер руку. Воздух вокруг пошел волнами. Хирургические инструменты послушно взмыли в воздух, направив свои острые жала в тело доктора. Инструменты блестели в воздухе, вибрируя. Одно усилие и этот несчастный будет пронзен ими насквозь, но Янак вдруг заколебался.
   В голове появился образ любимой и ее голос:
   - Не мсти!
   Он колебался несколько секунд, затем принял решение:
   - Ты то здесь причем, - сказал он бесчувственному телу и повел рукой в сторону. Шприцы, лезвия, пилы с силой ударили в стену морга и покореженные осыпались на пол.
   Янак внимательно осмотрел врача.
   - "Жить будет", - определил он и, боясь передумать, быстро направился к выходу.
   Жажда мести опаляла его.
   - Ну..., держитесь, ублюдки...
  
  
  
  
  

6. Лютый в лазарете.

   Лютовинов откровенно скучал.
   Вот уже три дня, как он валялся в лазарете. Дни тянулись тягуче, как резина. Никто его не посещал, будто забыли. Лишь Катя исправно заходила проведать трижды в день. Мерила температуру, давление, осматривала рану, иногда перевязывала. Глаза ее, глядя на больного, лучились теплотой и участием. Каждый раз, когда она прикасалась к нему, сердце майора начинало учащенно биться. В горле, что- то вечно сжималось, от чего его голос становился гнусавым. Дыхание перехватывало.
   Он злился на себя, на свое дурацкое положение больного, за которым ухаживают как за ребенком.
   - К вам пришли, - сказала Катя.
   Майор заметил настороженность в ее взгляде, даже некое сочувствие к нему.
   -Кто? - Ворчливо произнес он, подавляя нарастающее беспокойство.
   - Арчинский, - отведя взгляд, грустно произнесла девушка.
   Это плохо. Арчинский, штатный психолог, названный бойцами за глаза "Инквизитором", посещал лишь тех, в чьей лояльности усомнились, там, наверху. Многие из ребят, после беседы с ним, пропадали с базы. Мамонт, отводя взгляд, на построении, потом говорил кратко, что их перевели в другую часть, но всем было как-то не по себе. Бойцы пропадали не сказав никому ни слова.
   - Неужели Мамонт сдал?!! - Подумал Лютый, но взглянув на камеру наблюдения, тут же устыдился своей мысли.
   - Нет, скорее всего, кто - то из наблюдателей, передал запись с его неполиткорректным вопросом кому следует...
   Катя, тревожно наклонилась к нему. - Может сказать Арчинскому, что вы плохо себя чувствуете, что - бы зашел потом?
   Конечно, неплохо было бы продумать стратегию разговора с этим мозговыжимателем, но, как говорят: "Перед смертью не надышишься".
   Он решительно повернулся к девушке, - Зови!
   В комнату вошел немолодой мужчина в измятом гражданском костюме, словно он в нем так и спал. Усталые, даже несколько болезненного вида глаза, спрятанные под толстыми линзами очков быстро осмотрели палату и остановившись на Лютом. Лысина, с тщательно зачесанными на нее остатками волос, словно прилизанных, как всегда вызвали у майора приступ отвращения. Его удивляли лысеющие люди, из-за всех сил пытающиеся скрыть это, неужели они не понимают, как это нелепо? Ведь любой недостаток, можно превратить в достоинство и не скрывать свою лысину, а облагородить ее, ухаживать и лелеять, гордится ей, как признаком ума, опыта и мужской силы...
   Инквизитор мягко сел на стул рядом с больничной кроватью.
   - Ну-с-с, молодой человек. Как мы себя чувствуем? - Он поправил очки, уставившись на майора рыбьим взглядом, словно на некое подопытное животное, которое собирается препарировать.
   Лютому нестерпимо захотелось ударить его. Он ясно представил себе, как его кулак врезается в блямкающие губы и профессор падает на пол, с кровью выплевывая остатки зубов...
   Не смотря на это, он с предельной для себя любезностью ответил, мол все хорошо. Даже, вроде, выдавил из себя некое подобие улыбки.
   - Превосходно! - Инквизитор достал из портфеля какие-то бумаги. - Мне сказали, на последней операции вам попался очень сильный экземпляр?
   Майор фыркнул подумав, - "сильный, как же!". - Вслух же сказал, - не знаю, раньше они не сопротивлялись.
   Он разглядел ксерокопию своего рапорта в ворохе бумаг перебираемых профессором и сухо заметил. - В рапорте все изложено предельно ясно, мне добавить нечего.
   Профессор внимательно посмотрел на него. Повисла неловкая пауза. Инквизитор молча смотрел на него глазами дохлой жабы. Наконец он произнес:
   - Не совсем так. Как я понял из вашего рапорта - держатель обезвредил всех бойцов отряда, затем вы выстрелили в него, после чего вас ранил снайпер группы. Я верно излагаю?
   - Да, все так и было.
   Майор все больше раздражался, - "издалека заходит сволочь", - подумал он. - "Давай же, переходи уже к делу, мы ведь оба знаем, зачем ты сюда пришел".
   Листая его рапорт, профессор задал неожиданный вопрос, заставив майора усомниться в мотивах этой беседы:
   - Тут не очень подробно описаны ваши ощущения в момент атаки. Что вы чувствовали до выстрела? - Он вновь взял его под прицел своих бесцветных глаз.
   - Я солдат, не писатель. - Лютый повернулся к профессору. - А в тот момент чувствовал тяжесть в руках, автомат упал на землю, не смог удержать, стрелял из пистолета...
   Профессор внимательно вгляделся в лицо Лютовинова:
   - Меня больше интересует эмоциональная сфера. О чем думали, что чувствовали в тот момент? Отвращения к оружию, к себе, не было?
   - "Откуда он знает?".
   Лютый, маскируя растерянность вызванную неожиданным вопросом, по привычке, принял максимально тупое выражение лица (а-ля солдафон), поскреб макушку пятерней, нехотя произнес:
   - Вроде нет. Ничего подобного не помню.
   Инквизитор в возбуждении потер руки. - Любопытно, любопытно...
   Лютый терял терпение:
   - "Что-ж тут любопытного - то?".
   Профессор вновь поправил очки. - Вы много встречали держателей, в специфику своей работы, хорошо их знаете, они вели себя когда - либо подобным образом?
   Лютый пренебрежительно усмехнулся. - Нет, они трусоваты, никогда не сопротивляются.
   - Вы так думаете? - заинтересованно посмотрел на него профессор, приподняв очки.
   - А чего тут думать, десять лет за ними охочусь, все повадки изучил.
   Профессор оживился:
   - Вы знаете их возможности?
   - Да, нас инструктировали: влияние на материю на субатомном уровне; внушение, левитация, пирокинез и многое другое, всего и не упомнишь...
   За десять лет работы в спецподразделении, он много чего наслушался о противнике. Всегда относился к этому как к пустым разговорам и слухам, которые командование поддерживало, дабы бойцы не расслаблялись. Ни один держатель, никогда, не оказывал даже малейшего сопротивления.
   Майор не верил, до вчерашнего дня в сверхспособности держателей. На их месте, Лютый жахнул бы по врагу так, что головешки неделю бы собирали, не меньше..., а эти..., твари, покорно гибли, не противясь. У них было другое, неподвластное человеческому пониманию мышление. Другие мотивы.
   Это одновременно пугало, но и где-то восхищало Лютого. Невольное восхищение, однако, не мешало ему уничтожать их при первой возможности. Это была его работа. Ничего личного. Просто приказ...
   Теперь же, под пытливыми вопросами профессора, он и сам задумался. Почему именно этот держатель напал на них? Впервые, за долгие годы охоты, он ощутил на себе силу противника. "Сказки" об их возможностях, оказались не совсем сказками. Точнее - совсем не сказками. У него невольно пробежал озноб по коже, - если бы все держатели были такими..., у людей не было бы шансов.
   Профессор вновь спросил:
   - Вам ничего не показалось странным в той женщине?
   Лютый поморщился:
   - В твари, что ль? Кроме того, что она меня чуть не прикончила?
   Он усмехнулся, - пожалуй, нет - баба как баба. - Я бы сказал красивая..., если б не знал.
   - Кроме удара пси волной, больше ничего необычного не было? - уточнил инквизитор.
   Лютый пожал плечами:
   - Ничего такого я не заметил, даже пулю не остановила, хотя, наверное могла...
   Профессор наклонился к нему:
   - Как вы считаете, почему на вас не подействовало пси поле?
   "Вот попал!", - озноб пробежал по коже майора, - "теперь точно в лабораторию на эксперименты, нужно выкручиваться".
   - Не знаю, может меня взрывом оглушило..., - сдержанно ответил он.
   - Взрывом? - поднял глаза профессор, чуть усмехнулся. - Ну, ну...
   Он встал:
   - Пожалуй все! - профессор сгреб документы в портфель.
   - Подождите! - неожиданно для себя, крикнул майор. - Скажите, кто такие, эти держатели?.. - Майор запнулся под пытливым взором профессора, - десять лет уже на них охочусь, - сбиваясь, закончил он, - а все.., не знаю...
   Инквизитор теперь иначе посмотрел на него.
   - "Не знал!" - про себя обрадовался Лютый. "Значит Мамонт его не выдал!".
   Он закусил губу. Радость тут же сменилась горечью и злостью на себя:
   - Вот дурень, проболтался, сам себя выдал, и кто меня за язык тянул?!! - Мучительно размышлял он, с тревогой наблюдая за стариком.
   Профессор явно передумал уходить. Он пододвинул стул и сел рядом с ним.
   - Давно у вас такие мысли, - очень мягко, заговорил он.
   "Как с психом разговаривает, сволочь".
   Майор сделал максимально дебильное лицо:
   - Какие мысли? - тупо спросил он. - Так, просто спросил, интересно...
   Черты лица Инквизитора заострились. Он сейчас походил на коршуна, что заметил в траве хитро спрятавшуюся добычу и мягко, но неуклонно пикирует на нее...
   Лютый попробовал вытеснить закравшийся мерзкий страх злостью. - "В конце - концов, он боевой офицер и не позволит всяким там...".
   Страх вернулся, противно заползая в душу холодной змеюкой.
   Инквизитор был не "всяким". Одним росчерком пера, он мог списать любого на базе. Причем не факт, что списать на заслуженный отдых, ох не факт! Лютый мог запросто исчезнуть, как те ребята, что пропадали после таких визитов (якобы демобилизовались), но майор подозревал, что их списывали гораздо дальше. Спецназ есть спецназ. А его подразделение, пожалуй, одно из самых засекреченных на старушке земле. Ты либо лоялен, либо мертв - третьего не дано.
   Старик вновь открыл свой огромный портфель и залез в него, чуть ли не по пояс что- то там активно разыскивая.
   - Надеюсь, пистолет! - мрачно пошутил в мыслях майор.
  
  
  
  
  
   7. Янак, жажда мести.
   Он бесцельно шел по ночным улицам. Город был малолюден в этот час, но Янак не задумывался о своем внешнем виде, пока парочка запоздавших прохожих не шарахнулась от него в страхе.
   Разглядывая свое отражение в витрине, он невольно усмехнулся. Он и забыл, что сбежал из морга. Выглядел соответствующе: в непонятной белой накидке с белыми тесемками, удерживающими ткань, весь, с ног до головы, перепачканный засохшей кровью, он напоминал маньяка из дешевых фильмов ужасов.
   - Только тесака в руке не хватает, - с горечью подумал он.
   Ярость, что бурлила в нем с момента смерти Иллиль, опустилась на дно души и там затихла, не исчезая совсем, но и не туманя теперь мозг.
   Грубый окрик прервал его мысли. Задумавшись, он и не заметил как рядом остановился серый полицейский уазик. Дородный сержант повторил:
   - Ты чо, оглох? Иди сюда, я те сказал!
   Янак повернулся и пошел прочь.
   - Ты чо, не понял? - Вновь заорал постовой. - Стоять, я сказал!
   Янак вообще, обычно, относился с пониманием к людям в форме - полиции, бывшей милиции. Тяжелая работа, общение с низами общества и постоянные эксперименты над ними со стороны власть предержащих, не способствовали развитию манер. Но сегодня он был не в настроении, совсем не в настроении. Он чувствовал, что ярость, затихшая было, вновь поднимается в нем и вот - вот вырвется наружу...
   Он круто повернулся и пошел к автомобилю. Полицейские, вышли из салона, поигрывая дубинками.
   Ну что - ж, сегодня вам не повезло, - громко сказал он им.
   Те переглянулись, ухмыльнулись и стали обходить его с боков. Сержант, который окрикнул его, вблизи оказался не дородным, а просто неприятно обрюзгшим. Несколько подбородков, подчеркивали его кабаньи черты. Другой был наоборот чрезмерно худощав, болезненно бледен.
   "Вот есть же нормальные менты, почему ему одни уроды попадаются?", - невесело подумал он. - "Наверно на нормальных просто внимания не обращаешь...".
   Ярость бурлила, поднимаясь из глубин души все выше и выше, пока не достигла неведомой критической отметки. Он уже не мог удерживать ее. Энергия вырвалась широкой полосой, веером отшвырнув от него людей в форме. Он едва удержался, чтобы не размазать их о стены домов. Необычное сладостное чувство, возникшее где - то внутри, приятно щемило душу, побуждало убивать, уничтожить...
   "Так можно и весь город разнести".
   Он испугался. С трудом поборов себя, перенаправил уже почти неконтролируемую энергию на уазик. Внедорожник подхватило, как вихрь подхватывает лист газеты. Полицейские, оглушенные ударом, зашевелились, быстро приходя в себя. Худой качаясь, встал на четвереньки, поднял голову. Глаза округлились, наполнились ужасом. Автомобиль скрутился подобно мокрой тряпке. Колеса, части кузова, куски двигателя, все смешалось под воздействием ужасающей силы, под аккомпанемент жуткого скрежета лопающегося метала, крошащегося стекла. Что-то вспыхивало в этом месиве и тут же гасло, под огромным давлением.
   Янак властно повел рукой и гротескная статуя - то, что осталось от машины, мелькнув в воздухе и описав впечатляющую огненную дугу, грохнулась где - то вдалеке, за городом, вызвав вспышку далеко осветившую ночное небо.
   - Надеюсь, никого не пришибло, - равнодушно подумал он и сам ужаснулся себе - ведь нисколько не переживал за людей. Внутри будто все онемело. Никаких переживаний, жалости. Только огонь, прожигающий в душе огромные дыры, испепеляющий огонь ярости. Еще день назад, ему бы и в голову не пришло причинить и мизерный вред, даже защищаясь. Сейчас он едва сдерживался, что бы ни разметать весь город как карточный домик.
   Краем глаза, он заметил движение возле стены дома. Толстяк в форме почти поднялся на ноги, лицо разбито, глаза безумные, пустые...
   Второй полицейский лежал без движения. Быстро просканировав его с облегчением понял - "жив!".
   - Интересно, что менты в рапорте напишут? - невесело подумал он.
   Полицейский полез в кобуру, трясущимися, непослушными руками пытаясь выцарапать из нее табельный пистолет. Его напарник вдруг шевельнулся, вяло схватил толстого за рукав, останавливая.
   - "Весьма разумно с его стороны".
   Янак сильно оттолкнулся. Он никогда не летал в теле человека, потому взял слишком сильный разгон. В глазах потемнело - кровь, подчиняясь перегрузке, отхлынула от головы. Он с ревом рассекал плотные слои атмосферы. Больничную накидку срезало с тела как ножом. Воздух стал плотным словно сталь. Ему не нужна теперь одежда и стало глубоко наплевать, что о нем подумают. Кроме того, вокруг совсем стемнело, и вряд ли его смогли бы заметить с земли.
   Он несся в ночи, далеко внизу мелькал с огромной скоростью пейзаж. Погрузившись в себя, он не заметил, что давно уже превысил скорость звука, все разгонялся и разгонялся. За ним, как за авиалайнером, появился солидный дисперсионный след, воздух, сталкиваясь с его телом разряжался. Погруженный в свои мысли Янак не заметил ни излучение радара, нащупавшего его в небе, ни далекую вспышку на земле, ни серебристую стрелу помчавшуюся наперерез. Когда увидел ракету, было уже поздно. Взрыв плеснул градом раскаленных металлических шариков прямо в лицо. Янак вскрикнул и погрузился в густую темную ваксу.
  
   8. Лютый побег.
   Лютого выписали.
   Больничная койка ему изрядно поднадоела, потому он с радостью поскакал на стрельбище, совершенно забыв о причитающейся возрасту солидности. Руки, нежно поглаживали любимый ствол. Майор всегда трепетно относился к оружию, как к живому. Разговаривал с ним: хвалил за попадания, слегка журил за промахи. Впрочем, промахов он не допускал уже давно. Разве что, тот глупый вопрос профессору...
   Он мрачно ухмыльнулся. Инквизитор насел на него плотно, Лютый едва выкрутился..., если выкрутился...
   Майор прицелился. Поток пуль полетел к мишени. Он стрелял длинными очередями, но пули ложились точно в цель. Автомат дергался в руках как живой, доставляя радость.
   В тире появился Мамонт. Полковник наблюдал за подчиненным и единственным человеком, которого он мог назвать другом. О чем - то размышлял и похмыкивал, глубокомысленно крутя ус. Шрам на его лице будто жил собственной жизнью двигаясь в такт мыслям. Лютый, конечно, заметил начальство, но не подал вида. Да и Мамонт, взглядом профессионала отметил, что спина Лютого едва заметно напряглась при его появлении.
   Дождавшись, когда у майора закончится обойма и прекратятся выстрелы, он несколько раз хлопнул огромными ладонями. Аплодисменты, гулко разнеслись по стрельбищу.
   - Молодец, еще могешь! - Как всегда коверкая слова, по своей давней привычке, крикнул он.
   Лютовинов оттянул затвор, проверив патронник. Металл, характерно клацнул. Убедившись, что оружие не заряжено, нехотя отложил его в сторону, после чего посмотрел на Мамонта, не проявляя никаких эмоций, просто ожидая инструкций.
   - Все еще дуешься из-за снайпера? - Пристально смотря в глаза другу спросил Мамонт. - Да, тут я дал промашку, признаю...
   - Промашку? - не стерпев почти крикнул Лютый. - Да он меня чуть там не грохнул!
   Полковник усмехнулся:
   - Чуть не считается! Там вся твоя группа вышла из строя..., помнишь?
   - Да, - мрачно ответил Лютовинов, - как они кстати?..
   - Демобилизованы, - от Лютого не ускользнула легкая заминка командира. - Отправили в госпиталь..., пока...
   - А потом? Что с ними будет потом?
   Мамонт отвел взгляд:
   - Отправят домой...
   Лютый ясно видел, что командир ему врет.
   "Госпиталь, как же..., лаборатория Инквизитора", - подумал майор не глядя в глаза полковнику. - "Или и того хуже...".
   - Командир, ты просто так не приходишь, говори дело..., - перевел он неприятный разговор на другое.
   Мамонт усмехнулся:
   - С чего ты взял? Может я просто поговорить зашел, со старым приятелем?
   Лютый нетерпеливо дернул плечом.
   - Хорошо, хорошо, - торопливо произнес полковник. - Значит, имеется задание..., но боюсь, тебе оно не понравится...
   - Что за задание?
   - Пойдем! - Мамонт обнял друга за плечо.
   - Куда? - отстранился Лютовинов.
   - Познакомлю тебя с одной своей протеже, - полковник подмигнул, - Гузель зовут. Красивая..., аж жуть берет.
   - С меня красавиц, пожалуй хватит уже, я вчера насмотрелся..., - ворчливо произнес майор.
   - Эта тебе точно понравится...
   Лютый встряхнул головой, отгоняя легкий туман:
   - Что случилось?
   Мамонт внимательно посмотрел ему в глаза:
   - Ты в порядке?
   - Что произошло?
   - Ты вроде вырубился..., - полковник отвернулся. - Может, завтра поговорим?
   - Нет, нет, - твердо ответил Лютый решив разобраться со всем одним махом. - Идем, где там твоя Гузель?
   Мамонт как то странно посмотрел на него, чуть помедлив словно обдумывая ответ произнес:
   - Сегодня к ней не пойдем.
   - То идем, то не идем, - ворчливо пробурчал Лютый, - что за задание то?
   - Ты точно готов? - внимательно посмотрел на него Мамонт.
   Майор задумался, он поймал себя на том, что не чувствует прежнего азарта и нетерпения, как это было всегда раньше перед очередным заданием. Нет ощущения хищника, выходящего на охоту, когда весь мир, замерев, ждет того, что должно случиться. Он обожал это чувство, эту власть. Оно всегда появлялось в нем раньше, но не сегодня. Что - то изменилось в нем, что - то сломалось. Нет, это был не страх. Лютый прислушался к себе - страха он не чувствовал. Майор вдруг понял, что просто..., не хочет больше убивать. Мысль сверкнула, напугав своей простотой и безысходностью. Он не мог отказаться от задания, вопрос Мамонта о готовности был пустой формальностью. Лютовинов почувствовал себя в ловушке: он не мог убивать - он не мог отказаться от задания. Молча кивнул.
   Мамонт протянул конверт.
   Лютый глянул, небрежно взял.
   Простой кусок бумаги, но в нем чья-то жизнь. Фотография очередного держателя - мужчины или женщины. Где - то в России, а может и за рубежом (и такие задания иногда бывали) живет простой и обычный, внешне, человек. Всегда здоровается с соседями. Ходит на работу. Может, воспитывает детишек. Простой человек, во всех отношениях, кроме одного - он держатель...
   И этому человеку пришло время умереть, потому-что так решили наверху, и он - майор Лютовинов, выполнит задание, как всегда не раздумывая, как всегда безупречно, став носителем смерти. Он содрогнулся, принимая пакет, что не ускользнуло от проницательного взгляда..., друга? В глазах командира мелькнуло нечто..., нечто такое, что побудило Лютого усомниться - был ли ему Мамонт настоящим другом? Майор не знал, что такое настоящая дружба, но сейчас он вдруг почувствовал, что у друга, настоящего друга, не должно быть такого внимательного, изучающего каждое твое движение взгляда.
   Его стало мутить от осознания, что наверняка, у него самого точно такой же и взгляд и мысли. Да и сам он, мало чем отличается от своего командира, Мамонт всегда был для него образцом, достижимым идеалом. Сейчас же, он его почти ненавидел...
   Майор быстро отвернулся и пошел, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, к себе в комнату. Спинным мозгом, чувствуя взгляд Мамонта, сверливший спину, словно прицел снайпера, между лопаток.
   Войдя в свою маленькую коморку - его личное пространство, он впервые за много лет закрыл дверь на защелку и без сил упал на кровать, швырнув ставший уже ненавистным конверт на пол.
   "Что со мной происходит? Может рассказать все Мамонту?" - размышлял он.
   Лютый, долго и бесцельно, смотрел в одну точку на потолке. Наконец, пальцы нащупали конверт. Не глядя, он сорвал ногтем печать с надписью "Особо секретно!", вытряхнул на кровать содержимое. Долго не решался взглянуть на фото. Непонятное предчувствие томило его. Он разозлился на себя, незнакомые и чуждые ему чувства переполняли, схватил фотографию объекта и решительно посмотрел.
   У него перехватило дух, словно пропустил удар в солнечное сплетение - объектом была Катя...
   Майор отшвырнул карточку.
   Драгоценная Катя - Катюша, его тайная страсть. Ее - то за что? Он замычал, закусив губу до крови. Боль в кулаках отрезвила его. Оказывается, он со всей дури, лупил в металлическую стену, которая уже изрядно деформировалась.
   "Нужно успокоиться, что со мной происходит?!!" - ярясь все больше, лихорадочно думал он. Огромным усилием воли, он все же взял себя в руки.
   "Этого не может быть!" - разумно рассудил он. - Если нужно было бы убрать именно Катю, то для этого привлекли бы не его. Для этого существует спецотдел...
   Он нащупал фотографию, поднес к глазам, - так и есть, на него смотрела совершенно незнакомая женщина, даже непохожая на Катю...
   Достав досье, быстро пробежал глазами. Вздох облегчения вырвался из груди - так и есть, это не Катя. Некая Анна Крылова, жительница Подмосковья.
   Странно, но это не успокоило его. В нем продолжала бушевать ярость. Он не мог понять причины гнева. Он вообще ничего больше не понимал...
   "Что со мной? Может, я схожу с ума?" - Размышлял он вечерами.
   Мысли не давали покоя. Он старался избавиться от них тренировками, истязая себя на стрельбище и в спортзале, но они неуклонно возвращались, с пугающей настойчивостью. Мысли, мысли... Он знал, что бывает с теми, кто слишком много размышляет - они просто исчезают. Таинственный спецотдел, особо засекреченное подразделение на сверхсекретной базе, предназначенное для ликвидации своих, вышедших из под контроля. Засекреченный, но..., каждый о нем почему - то знал. Может начальство и хотело, чтобы все о нем знали, некий отрезвляющий фактор, так на всякий случай.
   Время шло и нужно было готовиться к операции.
   Необходимо набирать команду. Обычно он любил это - придирчиво, с удовольствием, отбирал бойцов. Обдумывал специфику каждого дела, тщательно разрабатывал план, просчитывая все мелочи, все случайности - им не место в работе настоящего профессионала.
   В этот раз он небрежно ткнул пальцем в первые попавшиеся фамилии по списку, назвав дежурному по базе пять человек. Дежурный молча удалился и через десять минут названные бойцы стояли перед Лютым. В глазах спецназовцев он видел радостное оживление, ту жажду, ту страсть, что была раньше и в нем, но сейчас он ненавидел их за это. Майор молча протянул им списки экипировки. Бойцы жадно расхватали. Побежали получать...
   Лютый же, удивил оружейника. Обычно он заказывал на задание целый арсенал. Сегодня, пистолет с глушителем, газовую мину с парализующе-усыпляющим содержимым и все! Он садистки игнорировал вопросительный взгляд бывалого солдата - единственного "старика" задержавшегося на базе, по слухам более тридцати лет - огромный срок для спецподразделения. Вопросов тот задавать не стал, не принято. Вздохнув побрел в оружейную.
   Вскоре, группа из шести человек, ничем не примечательных, одетых как обыкновенные добропорядочные граждане, небольшого подмосковного городка, поселились в специально заранее снятой квартире...
   Лютый, мощно ударил ногой. Хлипкая входная дверь, с треском оторвалась с петель, влетела в комнату. Перед глазами мелькнул развороченный ударом косяк. Лютый ворвался в квартиру. Как и показывали датчики, женщина сидела на кухне и что - то вязала. Майор мгновенно идентифицировал ее, окончательно убедившись в том, что и так знал. Это объект!
   Он направил пистолет, и, в этот момент понял, что не сможет выстрелить. Он сделал усилие, но палец на спусковом крючке словно застыл, не желая подчинятся. Его разум, отчаянно боролся с эмоциями. Разум требовал выполнить приказ, но нечто в груди отчаянно сопротивлялось.
   Держатель отложила вязанье и улыбнулась убийце, словно лучшему другу.
   Зрелая женщина, лет пятидесяти. Очень приятное, располагающее лицо. Добродушная улыбка, паутинка морщинок за уголками глаз - майор впервые видел держателя достигшего такого возраста.
   Они молча смотрели друг на друга.
   Ничто не мешало Лютому выстрелить. Он чувствовал, что эта женщина не окажет сопротивления. Они всегда себя так вели. Встречали убийц как лучших друзей. Умирали с глупой улыбкой на устах. Майор всегда удивлялся, держатели вели себя так, будто больше переживали за своих палачей, вовсе не беспокоясь за собственные жизни. Сколько сочувствия было во взгляде этой женщины! Ни тени страха! Словно перед ней стоял не убийца, а ребенок, заблудившийся несчастный ребенок.
   Лютый не мог выстрелить. Просто не мог...
   Майор опустил пистолет.
   Женщина мягко произнесла:
   - Знаю, у тебя много вопросов. Не смогу ответить тебе на них, мой путь закончен. Но ты найдешь ответы, обязательно найде...
   Она прервалась на полуслове, неестественно запрокинув голову, откинулась в кресле. На белой кофте, на груди, вспыхнул красный цветок, растекаясь багровым пятном.
   Лютовинов бросился к ней.
   - Стоять! - рявкнул сзади властный голос.
   В проеме появилась могучая фигура Мамонта. "Тишак" - абсолютно бесшумный пистолет, последняя разработка, источая слабый дымок из ствола, непреклонно смотрел на Лютого.
   Майор смотрел с отвращением, демонстративно повернулся к командиру спиной, спина съежилась в ожидании выстрела. Женщина лежала будто уснула, он осторожно приподнял ей голову и аккуратно закрыл глаза, внутри что-то заболело, будто потерял родную мать...
   В этот момент на него словно наехал грузовик, сознание померкло.
   Мамонт, настороженно глядя на неподвижное тело, медленно распрямлялся из боевой стойки. Наручники застегнулись на запястьях Лютовинова и бойцы, недоуменно переглядываясь, потащили безжизненное тело командира в тонированный микроавтобус, услужливо припаркованный к подъезду.
   Медленно выныривая из забытья, тумана окрашенного в кровавый цвет, Лютый попытался поднять руку - голова жутко саднила в месте удара.
   Тугая боль в запястье...
   Майор, повернул голову и тупо уставился на наручники, приковавшие его правую руку к ножке кресла.
   Он лежал на полу микроавтобуса, мягко подпрыгивающего на ухабах - куда - то везли.
   - Очухался?
   Добродушно улыбаясь, в кресле сидел Мамонт. Ноги в берцовых ботинках почти касались лица Лютовинова.
   - Куда..., меня везете? - с трудом разомкнув разбитые губы, произнес майор.
   Автобус подбросило. Он ударился лицом о ботинок командира, испачкав его своей кровью. Мамонт брезгливо ткнул ногой в куртку Лютого - вытирая обувь, придирчиво осмотрел блестящую поверхность, после чего произнес сквозь зубы:
   - Тебе то, не все равно? Не переживай, скоро все закончится, для тебя... - Мамонт равнодушно смотрел в окно на мелькающие мимо деревья.
   Лютый быстро оглядел салон, они вдвоем. Группа сопровождения видимо в другом месте. Водитель микроавтобуса за металлической перегородкой наглухо отгораживающей салон от передних сидений, сколько их там? На переднем сидении могут уместится трое...
   - Андрей, - майор впервые назвал Мамонта по имени, - Андрей, скажи, ведь мы были друзьями? Дружба была, или..., все обман?
   Полковник усмехнулся:
   - Чего ты ожидаешь? Что я, размазывая сопли, брошусь к тебе на грудь? Отпущу тебя? Ты слаб, выработался...
   Майор скривился как от зубной боли.
   Мамонт с деланым участием ехидно спросил:
   - Что, сильно тебе "приложил"?
   Лютый промолчал.
   - Не ожидал, ты был моим лучшим бойцом..., не думал, что так легко будет тебя взять..., слабак! - презрительно бросил полковник. - Какая - то баба, пусть и держатель, тебя как щенка сделала.
   Лютовинов повернулся к командиру:
   - Держатель тут не при чем. Выброса пси энергии в этот раз не было. Я..., я просто не смог, это неправильно. Неправильно! Ты никогда не задумывался, за что мы их убиваем? В чем их вина? Что они сделали?
   Полковник поднял руку:
   - Заткнись! Такие вот размышления и приводят в спецотдел. Лекарство от них одно - пуля в дурную башку. Ты что, считаешь себя самым умным? Если наверху решили, значит так нужно. Мы не владеем всей полнотой информации, чтобы делать выводы, да и не имеем на это права. Мы орудие, а орудие не должно думать, орудие лишь исполняет приказ хозяина. И ты, и я сами выбрали этот путь, разве нет? Если мой пистолет, - Мамонт похлопал по кобуре с оружием висевшем на поясе, - вместо того чтобы поразить цель, вдруг начнет сомневаться в правильности моих действий, что я сделаю с ним?.. Ответь! Что я сделаю с ним?
   - Уничтожишь...
   - Вот именно, друг мой...
   А вдруг они ошиблись? Что если мы оружие не в тех руках, - прервал его Лютый.
   - Это не наше дело, - возразил Мамонт.
   - Не наше, - задумчиво произнес майор, - почему не наше?
   - Не наше и все тут..., - отрезал Мамонт, не впадая в размышления.
   - Не наше, но..., возможно..., мое, задумчиво произнес Лютый, пытаясь сообразить сколько сейчас времени.
   Полковник достал черную пластиковую коробочку, небрежно швырнул на пол, так что бы ее хорошо было видно.
   - Узнаешь? - спросил он.
   Майор отвернулся, конечно он узнал газовую мину, которую перед заданием установил в автобус со спецгруппой. Мина должна была сработать через пять минут мгновенно вырубив всех в салоне на двадцать четыре часа.
   "Когда успели обезвредить?", - напряженно думал он. - "Видимо за мной наблюдали с самого начала...".
   - Зачем ты хотел их усыпить? - пытливо допрашивал полковник, хотел держателя спасти? Отвечай! Когда тебя завербовали?
   - Ну ты и идиот полковник! - Лютый рассмеялся.
   - Почему ты меня не пристрелил на месте? - он внимательно вглядывался в лицо Мамонта.
   Командир усмехнулся:
   - Была такая мысль.
   - Так почему? - настойчиво продолжал давить Лютый. - Хотел допросить, или..., ты ведь не веришь, что я продался?
   - Думаешь из - за нашей дружбы? - пренебрежительно кривя губы произнес полковник.
   - Надеюсь, иначе придется тебя убить...
   - Убить? - ухмыльнулся Мамонт. - Ты рехнулся?
   Взгляд его стал диким, когда Лютый направил на него ствол его собственного пистолета. Мамонт машинально хлопнул ладонью по пустой кобуре. Медленно поднял руки.
   - Не делай глупости, - потерянно сказал он, как то сразу постарев. - Как ты..., пистолет?!!
   Майор, держа бывшего друга под прицелом, сделал неуловимое движение запястьем прикованной руки, наручник, щелкнув открылся, звякнул металлом. Усмехнулся удивлению, отразившемуся на лице наставника.
   - Как ты это сделал? - спросил тот, осторожно скосив взгляд на наручники. - Это ведь "Скилы", на электронном ключе, их невозможно вскрыть...
   - Да, так думали..., - небрежно бросил Лютый. - Прощай..., друг.
   Рука с пистолетом разрезала воздух. Рукоять ударила под ухо полковника. Глухо чавкнуло.
   Мамонт сполз на пол.
   Лютый заботливо подхватил тело, крякнул - тяжело! Бережно уложил, пристегнул наручником.
   - Отдохни, - похлопал по плечу давнего наставника. - Не думал, что доведется "схлестнуться" с тобой. Быстро обыскал карманы.
   Повернувшись к кабине прислушался. Похоже, ничего не услышали - звукоизоляция хорошая. Сколько их там? Двое..., трое?
   Он направил ствол в место, где за стеной должен быть водитель, задумался..., нет, стрелять в своих, пусть и бывших, он не готов..., к тому же стены могут быть бронированы...
   Лютый улыбнулся этой мысли, которая его мотивы делала не столь благородными. Твердость и уверенность переполняли его.
   Лютовинов постучал пистолетом в стену, раздался скрип тормозов и шум камней под колесами на обочине дороги, - остановились.
   Боковая дверь легко отъехала в сторону, в проеме появилась дородная фигура водителя:
   - Что случилось товарищ полковник? - приседая от готовности услужить, произнес он, видимо со света не разглядел ничего в полумраке кабины.
   Он заморгал на ствол направленный ему в лицо:
   - Лютый, ты что?
   Лютовинов процедил сквозь зубы:
   - Передай: "Майор Лютовинов ушел в отставку".
   Рукоятка пистолета врезалась в лоб спецназовцу. Он опрокинулся назад, покатился с насыпи - скрывшись из виду.
   Лютый рванул пассажирскую дверь, держа пистолет перед собой, заглянул в кабину - никого!
   Похоже, Мамонт отправил группу другим "рейсом".
   Двигатель равномерно урчал - водитель не заглушил автомобиль.
   Лютый выключил зажигание, зашвырнул ключи в лес. Кустарник сомкнулся за его спиной, продираясь сквозь придорожные заросли, он жадно вдыхал запахи леса. Тайга поглотила его.
  
  
  
   9. Янак, в темноте.
   Густое, невыносимо черное ничто никак не хотело отпускать его. Он медленно, медленно выплывал. Глаза не открывались, будто веки весили тонну. Раздался неприятный скрип, прислушавшись с трудом понял, что это его голос - он издал протяжный стон. Тут же ко рту поднесли чашку с чем - то прохладным. Он жадно прильнул слипшимися губами, глотнул, поперхнулся - очень кисло.
   - Не торопись - раздался участливый девичий голос. - Глотай помедленнее, напьешься, не заберу...
   Он попытался сфокусировать зрение на источнике столь приятного голоса, но в глазах все расплывалось. Он моргнул несколько раз - бесполезно.
   Попытался поднять руку и протереть веки, но не хватило сил.
   - Обожди, - произнесла девушка.
   Он услышал шум шагов, отметил скрип половиц на деревянном полу, звук открываемой дверцы шкафа, дребезжание склянок...
   Она подошла и деловито сопя, стала медленно протирать лицо чем то влажным. Кожа жадно впитывала влагу. Глаза постепенно очистились от непонятной липкой жижи. Мир обрел свои очертания. Проявился и источник голоса. Перед кроватью стояла довольно приятная девушка. В глаза бросались точеные формы ее тела, облеченные в простенькое платье, явно деревенского покроя. Выделяющиеся скулы, черные как ночь волосы, сплетенные в тугой узел на затылке - выдавали восточную кровь. Дерзкая челка, немного растрепано спадала на удивительные глаза, словно лучившиеся участием.
   "Пожалуй она красива", - подумал он разглядывая незнакомку.
   С трудом оторвав взгляд от хозяйки, он быстро осмотрел комнату: кирпичная печь гудела от рвущегося изнутри пламени, стены из необработанных бревен, грубо сколоченная мебель - похоже, дом, в глухой деревне.
   - Кто ты? Откуда взялся? - спросила девушка.
   Он открыл рот, чтобы ответить, но..., не смог.
   Он порылся в памяти.
   Ничего...
   Удивительная пустота немедленно возникала в голове, когда он пытался найти хоть какую информацию о себе. Он безуспешно, задавал и задавал вопрос внутри себя:
   - Кто я? Кто я?!!
   Звенящая пустота в голове была ему ответом. Чем больше он пытался проникнуть за этот барьер, тем более пустота заполняла голову, будто в вату окутывая мысли. Он с возрастающим ужасом осознал, что не может ответить на столь простой вопрос. Он не знает - кто он.
   Собравшись с духом произнес:
   - Не знаю! Не помню...
   Собственный голос показался ему неприятным, словно заговорила треснутая, ржавая водопроводная труба - ужасно сипя.
   Девушка сочувственно сжала губы:
   - Эх, болезный! Хорошо тебя приложили!
   Она вновь стала протирать ему лицо влажной белой тряпицей.
   - Как я здесь оказался? - вновь просипел он.
   Девушка вздохнула, - я принесла, - она привычно дунула на заостренный кончик челки, что лез в глаза, - притащила, чего уж там - лось то здоровый ты... Она отвела глаза, словно стесняясь своей неженственной силы - мол, не девичье дело таскать здоровенных мужиков, нехотя продолжила:
   - В тайге ты валялся, без памяти, совершенно голый...
   (Теперь он понял причину ее смущения).
   - Я одела тебя, во что было... Чем богаты...
   Она запнулась. Только сейчас, он заметил, что одет в женский сарафан, весьма тесный для его фигуры. Он лежал на кровати, сверху наброшена старая, видавшая виды дубленка.
   - Весь в засохшей крови, - продолжила она, - раны странные, давнишние, уже коркой покрылись. Не нашла и следов, ты не с неба упал? - с серьезным видом пошутила она, внимательно изучая его сквозь полуопущенные длиннющие ресницы. - Как ты с такими ранами попал-то сюда? Что случилось?
   Он отрицательно покачал головой:
   - Не помню...
   - Ладно, спи! Тебе нужно сил набираться..., - хозяйка заботливо поправила дубленку, укрывая его.
   - Не смотри на платье, это мое, старое... Тебя нужно было согреть.
   - Пока спишь, сошью тебе чего, более подходящее.
   Видя, что он порывается что-то спросить, строго пресекла:
   - Спи говорю, потом, все потом.
   Он действительно ужасно хотел спать. Едва девушка отошла, провалился в сон, как в яму, но на этот раз жуткой, черной ваксы, что затягивала в себя, не было. Это был лишь сон, хороший, здоровый сон. Ему что - то приснилось. Кажется, он летал во сне...
   Разбудили его грубые мужские голоса в прихожей.
   Женский крик, звон покатившегося по дощатому полу, пустого жестяного ведра, шум борьбы. Неприятный мужской голос громко матерился, хлесткий звук удара и шум падения - происходило нечто очень нехорошее.
   Он приходил в себя, не в состоянии разграничить сон и явь.
   "Нужно встать и посмотреть, что происходит".
   С некоторым трудом поднялся, борясь с сильным головокружением и слабостью. Держась за стену, побрел на шум. Грубо выструганные доски поскрипывали под ногами.
   Из соседней комнаты донеслось: треск разрываемой ткани, женский крик перешедший в истошный визг.
   Он осторожно заглянул.
   В комнате находились трое мужчин в арестантских робах. Выглядели они как сбежавшие заключенные. На столе отчаянно отбиваясь, лежала девушка. Двое возились с ней. Один, самый крепкий с виду, видавший виды мужик, пыхтя, пытался раздвинуть тесно сжатые белые коленки. Другой, с испещренным оспинами лицом, плотоядно облизываясь, удерживал жертву за руки.
   Третий, очень худой, с бледным туберкулезным лицом - стоял у дверей. На предплечьях небрежно держал автомат, тускло поблескивающий в слабом освещении, с трудом проникающим в небольшие окна.
   Девушка, сверкая обнаженной плотью в прорехи изорванного в куски платья, гибко извивалась подобно змее, пытаясь вырваться из цепких рук насильников. Под глазом быстро набухал огромный синяк.
   Трое, не сразу заметили появившегося в проеме мужчину - увлеклись процессом.
   Не зная, что делать, он просто стоял...
   Именно худой, с оружием, видимо стороживший дверь, первым заметил его. Повернул голову - глаза округлились, рука лихорадочно дернула затвор автомата, подрагивающее дуло глянуло в лицо, овевая пробирающим до костей холодом смерти.
   - Стоять! Ты кто такой?!!
   Опять этот вопрос! Он снова сосредоточился, пытаясь вспомнить...
   Ничего!..
   Не зная, что делать, просто стоял и молчал.
   - Ты что, немой?!! - визгливо продолжил тот, с автоматом. - Кто еще в доме? - Зек быстро приблизился, больно ударил его холодным стволом в живот. Дыхание перехватило, гость сложился пополам рухнув на пол, руками прикрывая живот в месте удара.
   Двое насильников оставили девушку, подошли к незнакомцу, корчившемуся на полу. Рябой, с ходу пнул сапогом по лицу.
   Боль захватила. Он сжался, закрываясь руками от ударов, сыплющихся кажется отовсюду.
   Девушка, освободившись, стараясь не шуметь, быстро сползла со стола, одновременно пытаясь прикрыть изорванными лохмотьями тело. Забилась в угол, как испуганный зверек. Лишь сдерживаемые всхлипывания, выдавали ее существование.
   Один, по виду и поведению лидер, крикнул, ткнув пальцем в неподвижное тело на полу:
   - Хватит! Все, хватит! Насмерть забьете!
   Удары прекратились.
   Он повернулся к девушке:
   - А ты шалунья! А прикидывалась то...
   Строго глянул на тщедушного подельника:
   - Череп, я тебе что сказал? Ты дом осмотрел? Откуда он взялся? - спросил он.
   - Не знаю, Черствый, - страх промелькнул в собачьих глазах тощего. - Я везде смотрел, может, где прятался? - заискивающе ответил он, всем видом демонстрируя почтение.
   - Знаю я, как ты смотришь. Дождешься у меня!
   Мужчина на полу слегка пошевелился. Черствый присел на корточки возле избитого, с деланным сочувствием поинтересовался:
   - Как ты? Не больно?..
   Сплюнув сгусток крови, избитый не отвечал.
   - Смотри, он в бабском платье, - ткнул пальцем Череп.
   Главный, "ударил" его взглядом, тот заткнулся на полуслове, притих...
   - Вижу, - ворчливым тоном произнес предводитель. - Что у вас тут за игры? - ткнул он носком ботинка лежащего.
   Незнакомец молчал, сам с интересом рассматривая одетый на нем старый, вытертый ситцевый сарафан, будто увидев впервые.
   Рябой, заглянул в соседнюю комнату, в доме всего две, спрятаться негде: пара грубо сколоченных скамеек, стол и кровать.
   - Больше никого нет, я отвечаю! - обратился он к старшему. - А этот..., больной какой-то.
   Потеряв интерес к незнакомцу, обернулся к девушке:
   - Ну, заскучала? Иди сюда! - Подойдя к углу, пытаясь ухватить ее, рябой громко вскрикнул.
   - Чего там у тебя? - раздраженно, не оборачиваясь, бросил Черствый.
   Рябой, поглаживая укушенную до крови руку, с досадой крякнул:
   - Кусается, сука!
   Главарь не удостоил его взглядом. Достал из голенища сапога заточку, протянул тощему, - решай вопрос, твоя проблема, - мрачно произнес он, многозначительно кивая на незнакомца. Взяв из рук подельника автомат повернулся к отбивающейся девушке.
   - Э, Э!!! Мы так не договаривались! - окликнул их Рябой.
   Черствый усмехнулся:
   - А мы с тобой никак не договаривались...
   Череп поморщился, повернулся к мужчине, в глазах что - то блеснуло:
   - Значит, любишь женщиной одеваться? - вкрадчиво спросил он, пристально разглядывая. - Черствый, давай я с ним прежде "поиграю"? - повернув голову, заискивающе спросил у подельника.
   Тот задумался, неприятно ухмыльнулся:
   - Ладно, тащи его туда, в ту комнату, - он ткнул пальцем в противоположное помещение. - Не люблю я этого...
   Тощий пнул лежащего, - вставай!
   Странный мужик в женском платье, нелепо выглядящем на его мощной фигуре, явно вставать с пола не собирался. Сел скрестив ноги и молчал, поглядывая исподлобья.
   Черепу стало неуютно. Мужик выглядел крепким и, хотя не выказывал признаков агрессивности, но кто знает?
   Легко кольнул заточкой в бок, уже смелее произнес:
   - Вставай, тебе говорю!
   Незнакомец, вздохнув медленно поднялся...
   Черствый, за это время, уже исхитрился из отчаянно кусающегося, лягающегося и царапающегося угла ухватить девушку за лодыжку, грубо потянул извивающееся тело к себе. Вновь раздался пронзительный визг. Бандиты гоготали, грубо лапая ее.
   - Мне кажется, ей это не нравится, - странный мужик впервые подал голос.
   Главный, от неожиданности даже отпустил девушку, которую с трудом буквально выдрал из угла за секунду до этого. Та, на четвереньках метнулась под стол, затихла, сверкая глазами. Жуткая гримаса исказила его лицо, - что ты сказал? - переспросил он, сопроводив вопрос грязным ругательством.
   - Полагаю, девушка не согласна, - спокойно повторил незнакомец.
   - Череп! - рявкнул старший.- Долго ты еще с ним возиться будешь? Видишь, он нам мешает.
   - Нет, сейчас! - Тощий, масляным взглядом посмотрел на незнакомца, с трудом втолкнул его в другую комнату.
   - Давай поиграем! - зек переложил заточку в левую руку, правой настойчиво схватил его за ягодицу, сжал...
   Рука дрожала и была неприятно потной. От этого прикосновения что-то сломалось внутри. Кто-то другой в нем, тот, кого совсем не помнил, ответил тощему с холодной яростью:
   - Что ж, давай поиграем...
   Захватив руку с заточкой, сильно сжал..., резко вывернул...
   Громко хрустнуло, рука неестественно выгнулась, повисла. Оружие выпало из ослабевших пальцев, воткнувшись в пол. Тощий, не веря глазам, смотрел на сломанную руку. Боль накрыла его, он громко завизжал.
   Крик отрезвил подельников. Главарь повернулся, его глаза округлились. Матюгнувшись, он направил автомат, отчаянно и безрезультатно нажимая на спусковой крючок - совсем забыв о предохранителе. Трясущийся палец никак не мог нащупать предохранительный рычаг...
   Незнакомец прыгнул. Бандиты увидели лишь смазанное движение. Черствый почувствовал, что его голову сдавило железными тисками - противник захватил ее под коленный сгиб, провернул. В шее сухо треснула кость. Боль, раскаленным кинжалом пронзила мозг. Конвульсивно нажал на спусковой крючок. Последнее, что он увидел - очередь прошила тощего, истошно вопящего на полу, видно все же успел снять автомат с предохранителя. Затем мозг взорвался...
   Мужчина, приземлился после невероятного кульбита мягко как кошка - на ноги, следом за ним, на пол упал главарь, с вывернутой назад головой, тело его содрогалось в агонии и автомат в руке, каждый раз, выплевывал очередную порцию пуль, которые превращали потолок и стены в лунную поверхность, выбивая из него белые облака известки, пока боек не щелкнул - обойма закончилась!
   Страшный незнакомец медленно повернулся к последнему, оставшемуся в живых преступнику, поманив пальцем произнес:
   - Давай, что там у тебя?
   Рябой завизжал. Спиной распахнув дверь, споткнулся о порог и на четвереньках, не разбирая дороги бросился в лес. Он несся, вперед, продираясь сквозь густой кустарник. Руки и лицо были изодраны в кровь колючками. Кожа висела лоскутами. Глаза заливало кровью. Боли он не чувствовал - перед глазами, повторяясь снова и снова, стояла картина -голова Черствого вывернутая назад. Ему казалось, что страшный человек где-то рядом. Он видел его тень между деревьев, уже чувствовал его руки на своем горле.
   Лязгнуло... Страшная боль пронзила ногу. Заорав, Рябой с размаху упал на землю, ощупывая дрожащими руками торчащую из разорванной плоти кость, перебитую медвежьим капканом. Кровь хлестала из поврежденной артерии.
   - Это все, - подумал он.
   Сознание быстро затуманивалось от кровопотери. Откинувшись на спину, Рябой, в разрывы листвы, впервые за много лет увидел небо, пасмурное небо, но такое прекрасное сегодня. Он заскулил как раненый пес...
   Гость удрученно смотрел на погром, трупы. Весь пол был залит кровью. Убивая этих людей, он смутно удивлялся происходящему. Некто другой, не он, а кто - то в нем, убил холодно и расчетливо, точно зная - что и как делать. Тот, другой..., еще не успокоился. Он чувствовал его леденящую ярость.
   - Пойдем, догоним того, - рвался тот на улицу.
   - Кто ты? - спросил он внутри себя. Другой, зло рассмеялся, ничего не ответив.
   - Кто ты? - повторил вопрос. - Кто я?
   Пустота...
   Потерявший память посмотрел на девушку.
   - Вылезай, тебе ничто не угрожает, - мягко сказал он.
   Девушка не торопилась, настороженно поглядывая на него из-за ножки стола.
   Он равнодушно отвернулся. Спокойно и не торопясь занялся уборкой.
   "Трупы в доме - плохая примета", - хихикнул внутренний. Согласившись с ним, выйдя на улицу, быстро осмотрел окрестности. Глухая тайга, вдалеке от жилья и дорог. Этот факт отчего - то успокоил того, другого, внутри. Он даже, вроде, радостно потер руки.
   Спрятав трупы, забросал их валежником - зверье растащит за пару дней и косточек не останется. Вернулся в дом.
   Девушка, уже переоделась. Настороженно сидела в дальней комнате, на кровати. В руках появилось старая двустволка, из которой она недвусмысленно целилась в него, предупредительно сверкая глазами, стоило ему приблизиться.
   Неуловимый и не выветриваемый, но четко слышимый запах смерти, висел в воздухе.
   Он сел в старенькое кресло, - единственный заводской предмет мебели в этом доме, неведомо как оказавшийся в тайге:
   - Нужно уходить! Возможно эти не одни...
   Она выкрикнула:
   - Ты их убил!
   Он смутился:
   - Да, убил, чтобы не убили нас...
   - Они не хотели убивать, только..., - девушка поежилась.
   - Хотели, не знаю как, но я заглянул в их мысли. Им не нужны были свидетели, нас бы все равно убили и меня и тебя. Но не сразу, не сразу...
   Она содрогнулась, все еще мысленно переживая произошедшее.
   Мужчина вытянул ноги, пытаясь расслабиться в кресле. Не поворачивая головы спросил:
   - Как хоть зовут то тебя, спасительница?
   Ее взгляд чуть потеплел, хотя и не сменила напряженную позу и не убрала ружье.
   Немного подумав, ответила:
   - Чайкэ...
   Улыбнувшись одними глазами уточнила, - ты можешь называть просто Чайка!
   - Собирайся Чайка, мы уходим!
   - Мы?
   Он бросил ей полушубок, - у нас мало времени, одевайся!
  
  
   10. Антон, похищение.
   Серьезный, но очень вежливый мужчина, пришел на другой день после того, как Антон нашел винтовку. Красивый дорогой костюм, резко контрастировал с бедной обстановкой дома. Обаятельно улыбаясь, махнул перед лицом матери Антона, красными "корочками", невнятно представился и, дождавшись приглашения озадаченной женщины, вошел в дом.
   - Вы по поводу мужа? - суетясь возле плиты с чайником, спросила она тревожно. - Или этот охламон чего натворил? - Кивнула на насупившегося Антона, сидевшего в углу на старом видавшем виды диване.
   - Нет, вовсе нет..., не переживайте! - успокаивающим тоном произнес незнакомец. - Просто формальность... Здесь недалеко дом сгорел, говорят ваш мальчик был там сегодня утром? Можно мне поговорить с ним?
   - Ну конечно можно! - всплеснула руками женщина. - Сынок, иди сюда!
   - Ничего, ничего... Я сам, если вы не против, - мягко произнес гость.
   Он обошел ошарашенную, не привыкшую к такому обращению, женщину, осторожно присел на край дивана, пристально посмотрел в глаза мальчику:
   - Антон, ты был там сегодня утром? Возле сгоревшего дома, за рекой...
   Вкрадчивый голос, казалось, проникал под кожу.
   Паренек поежился, молча отворачивая лицо от едких глаз незнакомца, упрямо насупился.
   - "Винтовку ищут", - подумал он.
   Найденное оружие отдавать совсем не хотелось, но, как оказалось, гостя это мало интересовало - он не ругался, ни угрожал, но дал понять, что ему многое известно о вчерашних событиях.
   Мурашки толпами забегали туда-обратно по спине, когда мужчина спросил его, о чувствах, ощущениях которые он испытывал на поляне, когда его подбросила вверх неведомая сила.
   "Откуда он знает?!"
   Незнакомец подробно расспрашивал мальчика, вновь и вновь задавая странные непонятные вопросы. О винтовке он ни разу не упомянул.
   "Не знают!" - обрадовался Антон!
   Постепенно расслабившись, простодушно рассказал о случившемся.
   Вежливый незнакомец внимательно выслушал, задал несколько уточняющих вопросов. Дружески потрепав ладонью по голове, мужчина весело произнес:
   -Ты все правильно сделал, молодец.
   Он поднялся, поправил костюм.
   - Мне пора...
   Отказался от чая, что предложила мама Антона, дверь протяжно скрипнула, закрываясь за ним.
   - Я пойду, погуляю! - бросил Антон матери, осторожно выглядывая из окна...
   Выскользнув из дома, перебегая от стены к стене, следовал за незнакомцем. Он и сам точно не знал, зачем следит за ним, но какое - то внутреннее ощущение тревоги не давало отказаться от этой затеи.
   Мужчина подошел к черному джипу, с тонированными стеклами, припаркованному в соседнем переулке.
   "Будто специально машину спрятал", - неприязненно глядя на джип подумал Антон.
   Мужчина достал из кармана телефон, сел в автомобиль, дверца осталась открытой - видимо из-за полуденной жары.
   Антон подкрался ближе, стараясь подслушать разговор.
   Незнакомец говорил вполголоса, до него донеслось лишь обрывки непонятных фраз:
   - Субъект категории "С"..., возможно заражение..., прямое воздействие, требуется разрешение на коррекцию...
   Мальчик едва успел спрятаться в кустах, когда незнакомец, бросив трубку на пассажирское сиденье, неожиданно вышел из машины. Он потянулся до хруста в суставах, внимательно посмотрел прямо на то место, где затаился Антон. Парень уже решил, что тот его заметил, хотел встать, но незнакомец отвернулся, сел в кабину.
   Сухо хлопнула дверца. Двигатель мощно взревел, и черный гигант юзом рванулся вперед, выбрасывая из-под широких колес тучи гравия и пыли.
   Вернувшись домой Антон не мог найти себе места.
   "Знают или нет?", - тревожно думал он.
   Так хотелось вновь подержать в руках приятно оттягивающее руку прохладное цевье..., посмотреть через мощный прицел.
   С трудом дождавшись темноты, Антон прокрался в заброшенный сарай на окраине деревни. Старая, перепревшая солома полетела в стороны, он достал находку, бережно вытер винтовку рукавом. Приклад уперся в плечо, мальчик охнул - в окуляр прицела было все видно как днем, только в сером цвете.
   Играя с оружием, он осматривал деревню. Лежа на крыше сарая, всё селение видел как на ладони. Приклад приятно холодил щеку.
   В оптике сверкнул пучок света: на дороге со стороны трассы появился микроавтобус. Осторожно остановился на окраине, из салона, как тени, выскользнули несколько человек.
   Сердце мальчика тревожно забилось. Он вглядывался в оптику затаив дыхание, словно его могли услышать.
   Быстро и бесшумно передвигаясь, они направлялись..., мальчик напрягся - так и есть, прямиком к его дому! Собаки, обычно облаивающие каждого чужака, будто уснули. Жуткая тишина навевала чувство нереальности происходящего. С нарастающим страхом он наблюдал сквозь прицел снайперской винтовки, как незнакомцы быстро окружили его дом.
   "Это сон", - подумал мальчик. Сильно ущипнул себя, чуть не вскрикнул - было больно. Вновь прильнул к окуляру.
   За это время, чужаки уже открыли дверь. Двое проскользнули внутрь дома, и, пробыв там всего пару минут, вышли. Группа быстро отступила в автобус, который мигнув подфарниками уехал.
   "Что они там делали? - Быстро пряча оружие, думал мальчик, - может винтовку искали?".
   Кубарем, скатившись с крыши сарая, он стремглав бросился к дому. Беспокойство за мать переполняло его. За отца не переживал - тот по своему обыкновению, где-то пьянствовал, а вот мама...
   Ночной воздух разрывал легкие, раскалившиеся от быстрого бега. Он дважды падал, но, не обращая внимания на мелкие ушибы, вскакивал и бежал дальше. Дома мелькали с пугающей скоростью. Вот и родная калитка.
   Дверь оказалась заперта изнутри. Он громко постучал:
   - Ма-а-м!? -. - Открой, негромко позвал он.
   Прислушался...
   За дверью ни звука.
   Холод проникал в сердце, выжигая в нем непонятную пустоту, страх рос:
   - Ма-а-м! - протяжный крик разорвал тишину ночи.
   В селе залаяли собаки.
   Он отчаянно бился в дверь всем телом, кричал. Страшное предчувствие заползло в душу, и как он не гнал его, все увеличивалось. Неприятная слабость наполнила грудь.
   Проснулись соседи, улица наполнилась встревоженными голосами людей:
   - Что случилось? Антон! - окликнул его дядя Толя - здоровенный мужик, живущий по соседству. Он отмахнулся от встревоженной супруги пытавшейся затащить мужа домой:
   - Да погоди ты, может что случилось?
   - Да что у них случилось, наверно опять Николай напился, - ворчливо сказала женщина имея ввиду отца Антона.
   - Да когда же это закончится, - заголосила бабуля, проживающая через два дома. - Ирод! Сколько пьянствовать то можно!
   Антон стучал и стучал в дверь дома. Никто не открывал.
   - Похоже и вправду что-то случилось, - пошел шепоток по собравшимся людям. - Не убил ли он ее?
   - Обожди-ка, сказал подходя дядя Толя. Громко хэкнув, он ударил дверь ногой - срочную дядя Толя служил в десанте, потому хлипкая дверь от мощного удара сломалась пополам, половинки сорвавшись с петель, упали внутрь.
   - Эх ма..., - озадаченно посмотрел мужчина на остатки двери. - Перестарался однако...
   Мальчик бросился в дом.
   Бледное лицо матери, как будто бы спокойно спящей на кровати, только вот заострившиеся черты лица...
   Мальчик тряс ее за руку:
   - Мама, мама!
   Дядя Толя, вошедший следом, дотронулся до шеи неподвижной женщины, сказал изменившимся голосом:
   - Пойдем малыш, она умерла...
   Скорая помощь, во дворе. Кто-то вызвал из соседей...
   Печальное лицо доктора, его слова:
   - Это инфаркт, так бывает...
   Все происходило как во сне, он даже не плакал, лишь с ненавистью глянул на пьяного, растерянного отца, которого отыскали и привели люди.
   Ее убили! - кричал он им.
   Никто не слушал, его утешали, какая-то бабушка, пыталась прижать его к груди.
   Антон вырвался:
   - Ее убили, я видел их!
   Сочувствующие, немного виноватые взгляды людей - ему не верили!
   - Вызовите полицию, ее убили! - он забился в истерике, смутно почувствовал укол, оттолкнул доктора со шприцем. Зашатался...
   Доктор придержал его за руку.
   - Это успокоительное, я заберу его в больницу, - обратился врач непонятно к кому.
   Антон зашатался, хотел еще крикнуть им, как то убедить, но провалился куда-то вниз и падал, падал, падал. Мир закружился в безумном хороводе: дома, люди, звезды. Затем все померкло...
   "Газель" - скорая помощь, тряслась, подпрыгивая на ухабах. Водитель спешил в районную больницу. Доктор, искал что-то в своем саквояже, когда раздался скрип тормозов. Не ожидая резкого торможения, он больно ударился лбом об ветровое стекло. Плексиглас покрылся паутинкой трещин.
   Выругавшись, доктор повернулся к водителю, с намерением высказать все, что думает по этому поводу.
   - Ты что, сдурел? - заорал, брызгая слюной.
   Водитель молча показал вперед.
   Доктор посмотрел, брови удивленно поползли вверх.
   Впереди, наискось преграждал дорогу огромный черный джип. Перед ним, в свете фар "скорой", отбрасывая длинную тень, стоял мужчина в строгом костюме и черных очках, и это в темное - то время суток!
   - Что за "Люди в черном"? - доктор приоткрыл дверцу, высунув голову, стараясь придать голосу твердости крикнул:
   - В чем дело?
   Незнакомец молча приблизился, медленно засунул руку во внутренний карман костюма. Достал пистолет.
   Пссс... Пссс...
   Два выстрела, почти не слышных при шуме двигателя, прервали жизнь врача.
   Водитель, со страшным хрустом врубил передачу, нажал до упора на акселератор.
   Убийца отпрыгнул, едва увернувшись от бампера машины, который незамедлительно въехал в лакированный бок джипа. "Газель" заглохла...
   Киллер утратил невозмутимость, что- то орал угрожающе, направляя пистолет, обходя боком пытаясь прицелиться.
   Стартер чихнул несколько раз, двигатель "Газели" взревел, с визгом прокручивая задние колеса. Запахло горелой резиной. Фургон крутнулся, оставляя на асфальте черный зигзаг, съехал на обочину и перевернулся, мелькнув колесами.
   Водитель, трясущимися руками, пытался открыть переклинившую дверь. Толкал ее плечом, с все возрастающим холодом внутри - видя, как убийца медленно подходит.
   - Не стреляй! Не надо! - безумный крик разорвал ночь.
   Холод внутри, где-то внизу живота, превратился в глыбу льда, что упала на дно желудка.
   - Не стреляй! У меня дети! - отчаянно кричал он, закрываясь ладонью, от направленного пистолета.
   Три вспышки, с легким звоном пробив лобовое стекло, сотрясли тело.
   - Не попал! - с облегчением подумал водитель, совершенно не чувствуя боли.
   Последняя мысль, мелькнув, пропала...
   Человек в костюме, без суеты, подошел к мертвому, сделал контрольный выстрел. Цепким взглядом осмотрелся..., обошел опрокинутую "Газель".
   Задние двери легко открылись. Антон лежал на потолке фургона, весь обсыпанный медицинскими принадлежностями. Убийца проверил пульс мальчика - жив! Легкая гримаса недовольства исказила лицо.
   Небрежно взвалив ребенка на плечо, он отнес его к джипу, лишь на секунду остановившись возле безжизненного тела доктора. Бесформенная масса в белом халате, лежащая на дороге, лишь слегка вздрогнула, когда он для контроля выстрелил несколько раз.
   Бросив ребенка в багажник, со скрипом захлопнул дверь.
   Рыкнув, джип оставил позади себя: перевернутую скорую помощь и два трупа.
  
  
   11. Лютый, в поисках истины.
   Теперь на него охотилось лучшее секретное подразделение в мире.
   Кляня себя за редкостную тупость - что не поехал на автомобиле, Лютый бежал по тайге, с разбегу перепрыгивая упавшие стволы деревьев.
   В тайге он был своим. Несся как лось, сквозь буреломы, точно зная, куда и как поставить ногу. Запах хвойных деревьев пьянил его. С трудом сдерживался, чтобы как в детстве не заорать кличь индейцев во всю мощь легких.
   Отмотав около пятидесяти километров обнаружил, что слегка взмок.
   - Старею, - усмехнулся про себя майор, впрочем, не снижая темпа.
   - Пока не хватились, нужно успеть максимально удалиться от места последнего контакта, - размышлял он.
   Бег успокаивал. Немного поразмыслив, Лютовинов пришел к выводу, что первоначальный эмоциональный порыв - бежать в тайгу, был, пожалуй, единственно верным решением в данной ситуации.
   На дорогах, его бы быстро отследили со спутника. Он просто не смог сбить хитрую всевидящую электронику со следа. В густых же зарослях тайги, раскинувшихся на тысячи километров, наблюдение с орбиты ничего не даст. Любой сателлит окуляры спалит!
   Он улыбнулся невольному каламбуру.
   Конечно, его будут искать. Но на такой территории - пусть поищут, что иголку в стоге сена.
   Задумавшись, он проламываясь сквозь очередные кусты, слишком поздно заметил опасность, выскочил прямо на огромного матерого медведя. Едва увернулся от оскаленной пасти. Увидел второго - медведица! Затормозил, упав на задницу, пропахав кроссовками дерн. Откатился в сторону.
   Зверь, издал низкое рычание, поднялся на задние лапы - здоровенный, почти три метра ростом!
   "Тишак" позаимствованный у Мамонта, будто сам прыгнул в руки.
   Медведица махнула лапой, едва не снеся ему пол лица острыми когтями, невероятно быстро двигаясь для такого неуклюжего с виду животного.
   Самец, тем временем, попытался обхватить его. Майор сделал обратное сальто..., недостаточно быстро - когти зацепили куртку, оторвав большой кусок.
   Майор сообразил, что вмешался в брачную игру, серьезно расстроив медвежью пару.
   Самка забежала справа. В ее раскрытую пасть, свободно могла бы поместиться голова человека, его голова..., которую она не преминула и откусить бы, не увернись он в последний момент. Клыки, каждый размером с нож, лязгнули совсем рядом. Кожу обдало потным теплом зверя.
   Он работал на грани, в любой момент мог не успеть и, тогда все...
   Щеку ожгло болью. Самец все же изловчился, достал! Майор почти увернулся, лишь кончики острых когтей разрезали кожу как масло. Капельки крови рубиновым бисером усыпали листву.
   Лютый, дослал патрон в патронник, прицелился зверю, вновь вставшему на дыбы в кадык. Пуля пробьет гортань снизу и поразит мозг...
   - Стой! - крик человека, как выстрел, разорвал тишину леса.
   Майор выставил вперед ладонь, быстро убирая другой рукой пистолет за пояс.
   Медведи, услышав звук человеческого голоса, замерли, прислушались.
   - Все..., все ребята, достаточно, погорячились и будет...
   Он старался вложить в свой голос максимум уверенности и доброжелательности, медленно отступая. Кровь из рассеченной щеки неприятно щекотала шею, затекая под воротник куртки. Ткань там потяжелела.
   Самец посмотрел ему прямо в глаза. Шумно раздул ноздри. Чуя запах крови фыркнул, рыкнул, и подался вперед, но резко остановился, наткнувшись на взгляд человека. Тяжело вздохнул и, подпрыгнув, развернулся, не торопясь потрусил в лес.
   Самка последовала следом.
   Листва сомкнулась за вихляющими толстыми задами, матерых зверей.
   Сердце бешено колотилось, смерть вновь прошла совсем рядом, но заглянув в глаза, отошла до времени. Адреналин, выброшенный в кровь в момент смертельной опасности, прояснил сознание.
   - Да Лютый, попал ты... - произнес он вслух. - Хотя ты теперь, похоже, и не лютый вовсе...
   Прикладывая подорожник к ране, он вдруг понял, что делать дальше. Теперь он ясно видел цель. Бывший майор жаждал ответов и точно знал, где и у кого их получить.
   В тайге он может скрываться неопределенно долгое время, найти его тут практически невозможно, а вот в городе его поймают быстро.
   В лесу было хорошо, безопасно. Он жил здесь уже третью неделю, отрастил густую бороду, одежда изветшала, пару раз он видел военные патрули, прочесывающие местность. Тихо крадясь следом, узнал из разговоров, что ищут сбежавших зеков. Так и не понял, правда это или лишь прикрытие для его поисков. Вряд ли Мамонт настолько ударился головой, что-бы послать на его поимку простых солдат, уж наставник то хорошо знал, что в тайге его не найти никому. Может действительно зеки сбежали или ему Мамонт так на нервы капает, извращенным способом...
   В начале четвертой недели его дикой жизни, Лютый вышел на невзрачный домик в лесу. Охотничья заимка или приют лесорубов. Надеясь поживиться какой-нибудь одежонкой, он затаился в кустах, внимательно изучая местность.
   В доме прозвучали выстрелы, автоматная очередь. Майор напрягся, обратился в слух, пытаясь понять, что происходит. Старая, поросшая мхом дверь со скрипом распахнулась, из дома пулей вылетел мужчина, в арестантской робе, похоже тот самый, один из беглых зеков. Резво рванул в лес, только ветки затрещали.
   "Что ж тебя так напугало, родной?", - Лютый подобрался поближе, стараясь рассмотреть в проем распахнутой двери, что происходит внутри. Вскоре наружу, пятясь вышла здоровенная баба, в ситцевом платье. "Похоже дама увлекалась толканием ядра, с детства...", - подумал майор, разглядывая ее мускулистые, волосатые, кривые ноги обутые в кирзовые сапоги. Женщина за щиколотку, не особо напрягаясь, выволокла из дома труп, судя по одежде тоже зека, второе тело был небрежно переброшено через плечо. Она легко потащила двух мертвецов в лес. Лютый заинтересованно побрел следом.
   "Кто их так? Она? Да..., есть женщины в русских селеньях...". Покравшись совсем близко он с удивлением рассмотрел одного убитого. Шея у него была сломана особым образом, случайно так не получится, это особый удар, называется "Чайка бьет хвостом", такому удару учили только в спецподразделениях, да и то не во всех. Становилось все интереснее. Он присмотрелся к даме, она все время стояла к нему спиной, лица не было видно. Мадам резво закидала трупы валежником и повернулась, внимательно посмотрев как показалось Лютому прямо на него. Майор похолодел, перед ним не женщина, он знал этого человека, знал хорошо...
  
  
   12. Потерявший память.
   Потерявший память почувствовал - вот именно сейчас нужно что-то сказать:
   - Чайка, что ты делаешь одна в лесу? - спросил он первое, что пришло в голову.
   Глаза девушки потемнели, она отвела взгляд, подбросила хвороста в костер..., произнесла:
   - Слишком много вопросов..., зачем тебе это?
   Он запнулся. Простой вопрос вновь поставил его в тупик - действительно, зачем?
   Подумав, честно ответил:
   - Не знаю...
   Девушка поежилась, к ночи становилось прохладно, плотно запахнула края старой дубленки - явно не с ее плеча, велика...
   - Ты странный..., - протяжно сказала она, думая о чем-то своем. - Как это, потерять память?
   Он вновь погрузился в размышления глядя на огонь. На этот раз пауза затянулась, наконец произнес:
   - Не знаю как объяснить, не с чем сравнить. Пустота... Такое чувство, что все знаешь, но как только пытаешься вспомнить - словно проваливаешься в никуда, в ничто. Очень неприятное ощущение.
   - Расскажи лучше о себе, может, и я что вспомню. Почему ты одна? Ты красива...
   Девушка улыбнулась неловкому комплименту.
   - Тут все сложно...
   - Может, расскажешь?
   Она облокотилась на вещмешок, откинув голову внимательно рассматривая небо усеянное мириадами звезд. Глаза сделались печальными. Отблески костра плясали на лице, создавая причудливый узор из игры тени и света.
   - Сколько зла, сколько боли..., - отстраненно произнесла она.
   - Чайка, ты опять про тех? Не думай об этом - они преступники, убийцы, получили по заслугам.
   - Да, да... Я знаю. Мне, пожалуй, нужно сказать спасибо?
   Девушка неожиданно жестко посмотрела ему в лицо, он замялся под ее прямым взглядом:
   - Это не обязательно, - недоуменно произнес он.
   - Ну как же, ты ведь спаситель..., мой герой...
   "Ему кажется, или она издевается?"
   Впрочем, она говорила все это с глубокой печалью, без тени издёвки.
   - Ты так грустишь о них, словно они твои родственники...
   Он замолчал, взглянув в ее бездонные глаза - сердце захлебнулось той глубиной...
   - Пришли из тьмы, жили во тьме и ушли во тьму, - загадочно выразилась Чайкэ. - Э-х-х-х Люди..., Че-ло-ве-ки!
   Стараясь отвлечь ее от страшных мыслей вновь спросил:
   - Так ты расскажешь, почему одна, в лесу?
   Девушка долго молчала, не ожидая уже ответа он слегка вздрогнул услышав ее голос - столько тоски, столько боли было в ее словах:
   - Я не понимаю людей, а люди не понимают меня. Трудно объяснить...
   Чайка прервалась, помешала веткой в костре. Сноп искр поднялся вверх.
   - Осторожнее, могут заметить, - обеспокоился он.
   Девушка вздохнула:
   - Расскажу, если тебе интересно.
   - Мне очень интересно, - искренне ответил он.
   - Хорошо, только не перебивай!
   Он всем видом выразил готовность слушать.
   "Родители погибли, когда я совсем маленькая была, не помню их. Воспитывала бабушка. Она помогала людям, варила травы, кое-чему научила и меня. Доброй была, люди ее любили. Умерла в прошлом году..."
   Девушка всхлипнула, украдкой глянув на него, быстро вытерла заблестевший уголок глаза рукавом.
   Он сделал вид, что ничего не заметил...
   Чайка продолжила:
   - "В начале, все было хорошо. Люди ходили ко мне по привычке, как ходили много лет к бабушке, я старалась помогать. Затем прицепился один. Стал приставать, лезть с всякими глупостями. Ну, я на недельку отключила у него тот самый, сильно беспокоящий его орган, тот, которым вы мужчины обычно думаете. Мне тогда это показалось хорошей идеей, но совсем не понравилось его жене. Уж не знаю, что он ей сказал, но возненавидела она меня жутко! Стала всякие слухи распускать, народ против меня настраивать, в деревне проходу не давала...
   В общем, проснулась как то ночью, пьяная толпа у ворот. Крики: "Шлюха! Ведьма!" Дом спалили, спасибо хоть не вместе со мной, убежала. Вот, этот нашла, бесхозный. До поселка километров двадцать, с гаком. Лечиться, как прижмет, ко мне бегают, не стесняются. А вот "воевать", далековато - запала не хватает.
   Так и живу и никто мне не нужен".
   Чайка многозначительно прикоснулась к прикладу ружья висящего за спиной.
   Я думал баба Яга - сказочный персонаж, - сказал он и испугался, вдруг обидится? Виновато улыбнулся, всем своим видом показывая: "Пошутил я! Что с убогого возьмешь?"
   Девушка, впрочем, и не думала обижаться.
   - Да, я хорошо понимаю женщин, что скрывались в леса.
   - Только вот лезли к ним все время, всякие Иванушки - Дурачки.
   Она многозначительно глянула на него.
   - Ты не против, я тебя Иваном буду окликать?
   - Я же не лез, сама притащила, разве не помнишь? - смутился он.
   - Помню, такое не забудешь, - говоря, вновь слегка покраснела, или ему показалось?
   - Раз ты лекарь, может, поможешь и мне? - спросил он. - Может, имеется какое средство и для меня?
   Чайка улыбнулась, показав ровные белые зубки:
   - Отключить тебе "хозяйство" ниже пояса? Это я враз, только скажи!
   - Да нет, - он смутился, - ты же понимаешь о чем я...
   Девушка поморщилась, сразу посерьезнев:
   - Средство-то есть, вот только захочешь ли ты сам вспомнить?
   Мужчина даже немного растерялся:
   - Конечно захочу, почему нет?
   Девушка пристально посмотрела ему в лицо, заглянула, казалось в самую душу, глубоко вовнутрь своими бездонными с грустинкой глазами:
   - Память просто так не исчезает, для всего на свете есть причина.
   Ее взгляд достиг глубин его души, скользнул как бы сквозь него:
   - В твоем случае причина вовсе не в травме, травма - лишь повод для души освободиться от груза страданий...
   - Я понимаю куда ты клонишь, - перебил он ее, - но пойми и меня, я хочу знать!
   Чайка молчала, пряча взгляд в густых длинных ресницах.
   Теряя терпение, он вскочил с земли. Подошел к девушке.
   - Какая нежная кожа, - подумал он, осторожно взяв левой рукой ее кисть.
   Она не оттолкнула, лишь плечи - выдали легкое напряжение. Стрельнула глазами на ружье - на месте ли...
   Легкая краска смущения осветила лицо.
   "Сколько современных женщин смутятся в этой ситуации?" - с восхищением подумал он, невольно любуясь ее красотой. - "Но руку все же не отымает!"
   Сердце, вдруг, бешено заколотилось о ребра:
   - Чего это оно? - удивился он про себя, а вслух, прерывающимся голосом, произнес:
   - Мне очень нужно, правда! Ты не представляешь - как это тяжело..., не помнить ничего о себе.
   Мужчина, проникновенно заглянул ей в глаза:
   - Помоги..., а?
   Она одернула руку, поправила шаль, с неожиданной строгостью произнесла:
   - Смотрю, ты ходок. Может все - таки помочь..., с "хозяйством" то, а...?
   Она резко встала.
   Он беспомощно смотрел на нее, не в силах сообразить, что же сказать в этой ситуации.
   Чайка перешла на противоположную сторону костра, постелила дубленку, села. Вид был такой строгий, что он опасался первым заговорить.
   Чем-то обидел ее, но никак не мог понять чем.
   Придумывая слова оправданий, услышал ее голос:
   - Мы сами не знаем, чего хотим. Как бы плакать не пришлось, - сказала она, будто деревьям, на которых плясали отблески костра.
   Нехотя повернулась к недоумевающему мужчине, что стоял с глупым видом, неожиданно улыбнулась - словно рассвело:
   - Хорошо, помогу. Вот только не знаю, будет ли это помощью...
   Когда? - он медленно выходил из внезапно поразившего его оцепенения, все тело покалывало, словно отсидел или кровообращение остановилось, замерло не несколько секунд.
   - Нужно три дня...
   Мужчина не смог сдержать вздоха разочарования:
   - Так долго!
   - Раньше не получится, - отрезала она.
   Он затих, подбросив в костер пару веток. Неожиданно повернулся к лесу, замер насторожившись.
   - Что случилось? - встревоженно спросила Чайка.- Ты что-то увидел? Там зверь? Люди?..
   Мужчина не отвечал, настороженно вглядываясь в отбрасываемые отблесками костра тени деревьев.
   - Не пугай меня! - тихо произнесла она.
   Он вздрогнул, часто заморгал, словно очнувшись из глубокого транса. Посмотрел на девушку будто видел впервые, ее пробрал озноб от этого взгляда. Глаза были чужие, нечеловеческие...
   "Я ведь совсем ничего о нем не знаю!", - со страхом подумала она. - "А вдруг он убийца какой, маньяк?".
   Взгляд странного мужчины просветлел, наваждение исчезло.
   - Извини, - смущенно пробормотал он. - Мне показалось...
   - Что показалось? - вновь обретая уверенность, властно спросила она.
   - Не знаю, кто-то есть в этом лесу..., - мужчина замолчал на секунду. - Не враждебный. Такое чувство, что я его знаю...
   Он встряхнулся:
   - Да нет, ерунда! Просто показалось.
  
  
   13. Антон на секретной базе.
   Мальчик пробудился.
   Все тело жутко болело.
   С трудом подняв веки, Антон тут же зажмурился, спасаясь от яркого света, пробивающегося через окно. Обхватил голову ладонями, застонал - казалось, голова сейчас разорвется. Виски пульсировали, впиваясь иглами в мозг.
   Пальцы нащупали бинты, туго стянувшие его голову. Рука уткнулась во множество проводов идущих от странных квадратных штук под бинтами. Он осторожно приоткрыл один глаз - разноцветные провода шли к каким-то приборам, стоявшим на белых столах возле его кровати. Не в силах удивляться, он осмотрел помещение. Похоже на больничную палату: строгая обстановка, преобладают белые расцветки. Хотя точно не их районная больница, два года назад лежал в той, с аппендицитом. Здесь обстановка намного богаче, нет дыр в потолке, обои не отслаиваются. Да еще странные приборы, явно импортные, на вид очень дорогие, мигали множеством разноцветных экранов.
   Устало закрыл глаза. Комната померкла, но тут же вспышкой проявилась перед мысленным взором. Антон отчего-то не удивился, обнаружив, что прекрасно видит и сквозь веки.
   Из пустоты возникла фраза:
   - Пришел в себя...
   Фраза повисла в пространстве, переливаясь эмоциями, которыми была окрашена.
   В голове отчетливо прозвучало:
   - Нужно сообщить Инквизитору! - произнес другой голос.
   Антон почувствовал недовольство говорящего человека, он явно не любил того, кого назвал Инквизитором, все мысли были окрашены агрессивным бардовым цветом. Мальчик переместил сознание к их источнику. В голове возник образ: двое мужчин сидящих на стульях, через стену, в соседнем помещении. Он напрягся, сморщился от новой волны боли. Картинка прояснилась. Так и есть: двое мужчин в белых халатах, комната тесно напичкана всевозможными приборами, тусклое освещение и мониторы, мониторы. Один, за стеной, взял трубку телефона, сухо произнес:
   - Это лаборатория, докладываю, "пациент" пришел в себя. Да, да, все под контролем.
   Мальчик услышал и ответ:
   - Ждите, буду через пять минут.
   Мужчина положил трубку.
   Антон, сделав небольшое усилие, вошел в паутину мыслей, чувств, эмоций окутавшую лаборанта как кокон. Мгновенно считал информацию. Перед мысленным взором лентой промелькнула вся жизнь этого человека, быстро нашел нужное. Смутно удивился, что совсем не боится увиденного: сотни замученных опытами людей, таких как он, мелькали словно при максимальной перемотке видео. Прежний Антон уже кричал бы от ужаса, а в новом человеке, каким он стал, страха совсем не было.
   Боль отвлекала. Сосредоточился на ее источнике внутри себя, сконцентрировался..., сжал боль в тугой шар и резко выбросил вон.
   Где-то вверху звонко лопнуло стекло. Осколки мелким дождем осыпались на пол.
   - Что это было?!! - Мужчины в соседней комнате бросились к мониторам наблюдения. Антон, хорошо видел как их ауры окрасились цветами тревоги.
   - Плафон лопнул, - ткнул пальцем в монитор один.
   - Сам, или..., он? - Шепотом спросил другой.
   - Чего шепчешь, дурило, комната звукоизолирована. - Лаборант бросился к приборам, нажал несколько кнопок, удивленно посмотрел на чёрно-белое изображение передающееся на монитор с камеры наблюдения, одиннадцатилетнего ребенка, прикованного к кровати в соседней комнате. Ребенок лежал без движения, но показатели приборов зашкаливали!
   - Скорее всего, он..., - неуверенно произнес мужчина.
   Он схватил распечатку из принтера, тонкая бумага рвалась в руках, которые вдруг затряслись от волнения или..., страха?
   - Зафиксирован скачок волновой активности мозга, - заорал лаборант. - 0го! Он нас блокирует!!!.
   - Усиливай облучение!
   - Это его убьёт!
   - Увеличивай, я сказал! - крикнул тот же голос.
   Волна невыносимой боли накрыла Антона. Он боролся, но она давила, ломала возводимые им спешно преграды,не давала сосредоточиться. Почти теряя сознание, швырнул в пространство импульс, туда, к источнику боли...
   Приборы в соседней комнате взорвались, осыпая присевших на корточки и съежившихся от страха лаборантов множеством искр. Белые халаты покрылись мелкими черными пятнами, одежда тлела, обжигая кожу. Комната наполнилась дымом и воплями боли.
   - Как это может быть? - срывающимся голосом крикнул один, пытаясь сбить ревущее пламя халатом. - Как он смог?
   Лаборатория была полностью защищена специальным веществом, которое должно было полностью экранировать пси энергию. Раньше, это всегда работало...
   Второй, дернул со стены красный баллон. Черный раструб, шипя как десяток змей, обдал полыхающие приборы белым порошком, мгновенно сбив огонь. Кашляя от едкого дыма, изо всех сил швырнул огнетушитель в окно, пытаясь высадить стекло - даже не треснуло.
   - Пуленепробиваемое, бесполезно! - задыхаясь, крикнул другой, пытаясь в этот момент, ножкой от стула, выломать сервопривод стальной двери.
   - Мы в ловушке!
   Дым разъедал глаза, лаборанты упали на колени, стараясь спастись от едких газов, губы жадно втягивали воздух наполненный дымом - в поисках хоть глотка кислорода, но везде дым. Втягивая его, они пытались выплюнуть свои легкие, в глазах появились огненные точки, стало быстро темнеть...
   Внезапно все прекратилось. Дым застыл и осыпался пеплом вниз, в полутораметровой стене появилось отверстие - металл таял как воск. Отверстие быстро расширялось, большая часть стены ухнула вниз, рассыпавшись песком. Металлические песчинки, сверкая голубыми искрами, пощелкивая как попкорн, отстреливая от себя частицы, поскакали по лакированным полам, равномерно растекаясь по зданию, быстро превращаясь в странную голубую пыль. Послышались хрипы - лаборанты, выбежав в коридор, захлебываясь, жадно вдыхали свежий воздух.
   В коридоре, возле выхода на лестницу, стояли двое солдат в пятнистом камуфляже. Они вытаращили глаза на появившуюся дыру в стене, руки, тренированно дернулись к автоматам, висящим за спинами. Странное облако, как поток воды, ударилась валом об их ноги, обтекло и втянулось обратно, воссоздав стену, как и было. Через секунду, уже ничего не напоминало о фантастическом событии, охранники протирали глаза пытаясь понять: почудилось или нет?
   Хотя, распластанные на полу лаборанты подтверждали реальность происходящего. Все в копоти, с красной в волдырях обожжённой кожей они все не могли надышаться живительным воздухом, казавшимся сейчас таким сладким. Один пытался подняться с пола на ноги, протянул руку пытаясь что - то сказать охранникам, но лишь хрипы вырвались из опаленного едкими газами горла.
   Солдат подбежал помочь.
   Лаборант вскрикнул - сильные руки грубо схватили его. Помогая подняться солдат задел обожженное место.
   Шипя как змей, он сунул в руки помощнику-мучителю карточку доступа, бросающуюся в глаза ярко красными полосками по бокам, вновь что-то неразборчиво прохрипел.
   - Что - что? Не понял? - Прокричал боец, прямо в ухо.
   Мужчина в халате поморщился. Прочистил горло и с трудом выдавил из себя:
   - Убей..., пацан..., держатель..., идиот..., туда...
   Он ткнул рукой на дверь палаты, где сквозь стекло виднелся на кровати мальчик. - Быстро!!!
   - Убить...? Я не понял?
   Сзади раздался властный голос:
   - А что вам молодой человек непонятно? Ликвидировать, выполняйте приказ!
   Солдат, обернувшись, увидел в коридоре Инквизитора - старик появился совершенно бесшумно.
   - Но как..., это же ребенок! - Воин растерянно опустил оружие, - я это..., не могу...
   Старик пристально посмотрел на него:
   - Вы не выполните приказ?
   От его взгляда пробрало ознобом.
   Солдат выпрямился:
   - Нет, не могу! - твердо ответил он.
   Инквизитор повернулся к другому солдату, тот внимательно прислушивался даже скосил глаза:
   - А вы?..
   - Так точно! - без колебаний гаркнул военный.
   - Вперед! - кивнул в сторону палаты старик.
   Взяв автомат наизготовку, солдат выдернул карточку из руки напарника, пренебрежительно процедил едва слышно сквозь зубы:
   - Слабак!
   Дверь пискнула, принимая карту доступа, отъехала в сторону.
   Антон лежал без движения, но глаза смотрели ясно, с некоторой грустью.
   Наступившую тишину разорвало клацанье затвора. Мужчина прицелился...
   - Не-е-е-т!
   Второй солдат в отчаянном прыжке толкнул напарника, сбил его с ног, оба покатились по полу. Выстрелы, оглушительно прозвучали в закрытом помещении, пули ушли в сторону изрешетив стены и потолок .
   - Ух ты..., гад! - стрелявший отпихнул напавшего, попытался ударить прикладом. Тот ловко увернулся, быстро вскочил на ноги, встал посреди комнаты, раскинув руки, словно пытаясь закрыть собой мальчика.
   - Не дам! Одумайтесь! Это же ребенок!
   На этот раз приклад достиг цели, солдат рухнул на колени. Обхватил ноги напарника:
   - Не надо!
   Тот пытался освободиться, отталкивая его руки.
   - Так долго провозятся, - тихо произнес Инквизитор входя в палату.
   Пистолет легко вышел из кобуры, будто сам прыгнул в руки. Практически не глядя, он направил ствол, выстрелил...
   Пуля взъерошила одеяло на груди мальчика, но тот не моргнул и глазом, хрипя не свалился с кровати - как ожидал старик, продолжал спокойно лежать, гипнотизируя своими синими глазами. Лицо было плотно перебинтовано и его выражения не видно, но профессор мог бы поклясться, что тот ухмыляется.
   Теперь Инквизитор потратил долю секунды на прицеливание, направил пистолет прямо в глаза, эти ненавистные синие глаза, совсем недетские глаза держателя, выстрелил, еще, еще - все до последнего патрона...
   Мальчик спокойно лежал и смотрел на старика.
  
  
  
   14. Лютый. В гостях у профессора.
   Профессор Арчинский, как всегда открыл дверь квартиры своим ключом.
   Разуваясь у порога, по старчески покряхтывая, он позвал:
   - Лидочка, ты дома?
   Лидочка мирно сопела в ванной, заботливо уложенная туда Лютым. Женщина не доставила проблем, оказалась не спецагентом, как опасался мнительный майор, а обычной любовницей. Получив дротик с транквилизатором в шею, спокойно и совсем не напрягая Лютовинова уснула.
   За квартирой, майор наблюдал уже три дня. Пару раз пробирался туда, в отсутствии хозяйки, внимательно осмотрел, узнал много нового и о ней, и о профессоре - его присутствие здесь явно ощущалось, тот был здесь частым гостем. Небольшая двухкомнатная квартирка, небогато, но уютно обставленная - везде чувствовалась женская рука, мужских вещей не было. Похоже, Арчинский появляется здесь лишь на короткое время.
   Об этой связи профессора, он случайно узнал год назад, выполняя очередное задание, неделю претворялся бомжем в этом районе. Так и засек грозного профессора, который постоянно посещал одинокую даму. Майор тогда не посчитал нужным, отразить этот нюанс в рапорте, а адресок запомнил, так, на всякий случай...
   На третий день, уже теряя терпение, чего раньше за собой не замечал, Лютый наконец увидел через окно чердака, где он соорудил наблюдательный пункт, нескладную фигуру Арчинского, торопливо маневрирующего между луж, оставленных прошедшим недавно ливнем.
   У него было пять минут.
   Майор много раз прокручивал дальнейшие действия в голове. Оставалось только реализовать их.
   Напевая: "Врагу не сдае-о-тся наш гордый Варяг, пощады никто не желает...", он быстро открыл окно чердака, выбросил наружу свернутый в тугие кольца капроновый шнур. Крепкая веревка, расправившись, закачалась рядом со стеной, приняв ее цвет.
   Прицепив карабин к хитрому механизму, что позволял медленно спускаться с выбранной скоростью, он ласточкой сиганул в оконный проем. Механизм зажужжал. Здание высотное, нужное окно он пометил заранее. Снизу его вряд ли заметят, была небольшая вероятность, что кто - то выглянет из окон противоположного здания, потому скорость поставил максимально возможную.
   Ветер засвистел в ушах, когда он понесся вниз головой, к земле. Быстро, слишком быстро!
   Он резко рванул тормоз. Тело закрутило. Он потерял ориентацию, чуть запаниковал. Драгоценные секунды уходили.
   "Спокойно, спокойно! Нужно сориентироваться", - пытался унять панику в мыслях майор. - "Где же метка?"
   Он прижался к стене, сдерживая дрожь и борясь с головокружением огляделся.
   "Вот оно, нужное окно!", - на раме увидел отметку, поставленную на днях обыкновенным черным маркером.
   Оттолкнулся от стены, перебирая ногами, завис над проемом, осторожно заглянул...
   Окно выходило на кухню квартиры. Кухня пуста.
   Достал из кармана дверную ручку, быстро вставил в заранее просверленное отверстие, провернул - окно открылось.
   Карабин тихо щелкнул, нехотя отпуская надежный шнур - специальный механизм быстро втянул веревку обратно на чердак. Лютый скользнул в комнату, осторожно прикрыл окно. Замер: по ощущениям, хозяйка - в соседней комнате, телевизор смотрит, очередной сериал, вроде даже слезу пускает... Тренированная годами интуиция никогда его не подводила.
   Дротик с транквилизатором воткнулся точно в шею. Женщина опустила голову, медленно сползла с кресла.
   - Какое тело! - Мимолетно отметил майор, не слишком бережно запихивая мадам в большую ванну с нарисованными на эмали дракончиками. - У старика-то губа не дура!
   Он вспомнил прилизанную залысину профессора Арчинского, его рыбий взгляд. Майора передернуло от отвращения:
   - "И чем берет столь привлекательную особу, неужели все дело в деньгах..."
   В этот момент щелкнул замок, входная дверь открылась. Все, он не успел! Придется нападать из ванной комнаты - крайне неудобной позиции, с точки зрения тактики боя в помещении. Немощный, стариковский вид профессора был лишь еще одним оружием в серьезном арсенале Арчинского, совсем не напрасно прозванного Инквизитором. Майор слишком хорошо знал, на что способен этот немощный с виду старикашка.
   Лютый внимательно прислушивался к шарканью шагов в коридоре. Собрался как взведенная пружина. Вот, сейчас...!
   Он выпрыгнул, метнул дротик, в падении понял - профессора нет на месте, дротик поразил пустоту, отрекошетировав от стены улетел в коридор. Перекувыркнувшись через голову, майор уткнулся лицом прямо в дуло пистолета, холодно смотревшее в лицо. Профессор стоял совсем не в той стороне, где ожидал его увидеть майор. Лютый ясно понял - попался: и шарканье шагов в коридоре, и зов Лидочки - все было ловушкой, видно Арчинский почуял постороннего еще в коридоре, а может и на улице...
   - А мы вас обыскались, - улыбнулся Инквизитор. - Шустры вы однако, молодой человек.
   - Ты смотрю шустрее, - хрипло ответил майор.
   - Хамите? Ну, ну... Как вы нашли меня? - поинтересовался профессор.
   Лютый угрюмо молчал.
   - Не хотите отвечать? Не нужно! Сами узнаем...
   Палец побелел на спусковом крючке, Лютовинов дернулся в сторону, выстрел опалил лицо. Недостаточно быстро: брызнула кровь - пуля рассекла щеку. Майор захватил пистолет сверху, в момент выстрела - когда затвор отошел в крайнее заднее положение, не давая дослать патрон в патронник и выстрелить еще раз, ребром ладони другой руки ударил по защелке магазина тот выпал из пистолета на пол. Прыгнул и ударил профессора ногами в грудь, пытаясь оттолкнуться от него. Точнее попытался ударить: старик невероятно быстро уклонился в сторону, майор поразил пустоту, упал, перекатился. Рука, будто сама собой, без участия мозга захватила пистолетный магазин - пока ничья. Он пружинисто вскочил, принимая боевую стойку, и едва успел заметить бумерангом летящий в лицо пистолет, уклониться уже не успел... Небо и земля поменялись местами, череп взорвался на тысячу осколков - все померкло...
   "Что-то неделя не задалась", - подумал Лютый приходя в себя. Вторая контузия за неделю, такого с ним еще не бывало. Он дернулся: руки накрепко привязаны скотчем к ручкам кресла, ноги тоже неподвижны - скорее всего и там скотч, примитивное но вполне надежное средство, наклониться и посмотреть он не смог - шею захлестнула петля.
   Переносицу жгло пульсирующей болью: "Похоже, хрящ сломан", - подумал он. - "Лихо мне старик, пистолетом... Кстати, а где он?".
   Майор скосил глаза на настенные часы, без сознания он пробыл минуты две. Профессора в комнате не было. Впрочем, тот скоро появился - принес из ванной женщину, осторожно положил на диван. Профессионально поднял веки - проверил зрачки, удовлетворенно и как показалось Лютому с некоторым облегчением хмыкнул.
   "Она ему не безразлична", - отметил Лютовинов. Это было так не похоже на сухого, бесчувственного Инквизитора.
   - Ну - с, теперь займемся вами, молодой человек. - Старик подошел к связанному майору, достал пистолет - дуло глянуло в лицо, наполняя безразличием предчувствия близкой смерти.
   - Итак, как вы узнали этот адрес?
   "Если скажу правду это конец, он немедля убьет меня, нужно что-то придумать, потянуть время", - но в голову ничего толкового не приходило, кроме слов песни: "Это все, что оста-а-нется..., после меня..."
   Лютый мотнул головой, стараясь прояснить сознание. Петля врезалась в горло. Он захрипел задыхаясь:
   - Освободи, чуть...
   Профессор усмехнулся:
   - Э нет голубчик! Я не могу рисковать.
   - Дай хоть воды!
   Глаза старика сузились, цедя слова сквозь зубы тот с угрозой, оставив лекторский тон, произнес:
   - Давай так, я дам тебе десять секунд, а затем выстрелю тебе вот сюда, - ствол больно уткнулся в веко, надавив на глазное яблоко. Ты услышал меня, боец?
   Майор пытался отвернуть лицо.
   - На меня смотреть! - рявкнул Инквизитор, усиливая давление пистолетом.
   Боль стала нестерпимой... Казалось глаз вот-вот лопнет. Знает гад куда давить, правый глаз - самый важный орган для спецназовца, им прицеливаешься. Без правого глаза ты никто...
   - Хорошо, хорошо... Я скажу, - прохрипел Лютовинов. - Это один из ваших, ученый, на базе.
   - Кто, фамилия? - заинтересованно склонился к нему старик.
   - Я скажу, обязательно скажу, но в обмен.
   - Любопытно...
   Лютый прямо посмотрел в лицо Инквизитору свободным от пистолета глазом:
   - Ты скажешь мне, кто такие держатели и почему мы с ними воюем.
   Профессор поморщился, ехидно улыбнулся:
   - Хочешь знать? Сколько вопросов..., а знаешь, ничего я тебе не скажу! Мертвым информация ни к чему...
   Майор захрипел, сплюнул кровь и забился в конвульсиях, лицо быстро синело. С уголка рта потекла пена, глаза закатились.
   - Хороший спектакль, - улыбнулся Инквизитор.
   Вглядевшись в лицо Лютого выругался, дернул хитрый узел, шнур перетягивающий горло пленнику упал вниз. Отошел к стене, не опуская пистолет.
   - Ну, говори!
   Лютый приоткрыл один глаз, профессор стоял в нужном месте! Пальцы быстро скользнули в прореху на ткани ручки кресла, нащупали кнопку радиодетонатора.
   Арчинский заметил это движение, дернулся, пытаясь уйти от непонятной опасности, чувствуя ее загривком, как дикий зверь...
   Поздно!
   Громко хлопнуло.
   Взрывная волна сбила профессора как кеглю, швырнув через всю комнату, он упал вне поля зрения Лютого. В воздухе повисла цементная пыль. Как не выворачивал голову, отчаянно чихая от забившей нос пыли, майор не видел противника.
   "Убит, или лишь оглушен?"
   В любом случае нужно торопиться - соседи могли услышать взрыв.
   Пальцы порезались о лезвие. Чем хорош скотч - легко разрезается.
   Он мысленно поблагодарил Инквизитора, что тот использовал для связывания не веревку. Перетянутые руки затекли и пальцы слабо слушались, майор похолодел, когда бритва едва не выскользнула.
   Скотч, разрываясь с треском, нехотя отпустил руку. Майор быстро освободился, вскочил, тут же упал - ноги лишенные притока крови совсем не держали.
   Пытаясь растереть конечности одеревеневшими пальцами, взглянул на неподвижное тело Арчинского, усеянное слоем штукатурки.
   "Вроде дышит", - тревога и облегчение. Профессор шевельнулся, застонал.
   Нащупав пистолет, майор качаясь встал на ноги. Впрочем, оружие было уже не нужно - старик, падая, грудью разбил торшер и накололся на его венец, сделанный в качестве украшения в виде позолоченного копья сверху. Сломанный кусок копья торчал из груди, поблескивая позолотой. Профессиональным взглядом окинув рану, майор сразу понял - не смертельная: металлическая труба едва задела легкое. Профессор дышит, хотя и с трудом другим. На губах пузырилась кровавая пена, хотя, если не оказать помощь в ближайшее время...
   Майор быстро сделал укол от шока, ударил по щеке.
   Инквизитор застонал, глаза медленно открылись.
   - Жить хочешь? - склонился он над раненым.
   Арчинский с ненавистью посмотрел ему в лицо:
   - Шустрый..., сволочь... Как ты меня! Что это было?
   Он повернулся к стене осматривая небольшой кратер, возникший после взрыва:
   - А..., взрывчатка в стене..., хитро..., он закашлялся, сплюнул кровь. - Откуда ты знал, что я тебя именно в это кресло посажу?
   - Профессионалы предсказуемы, - небрежно ответил майор.
   Привычка все планировать спасла Лютого и на этот раз. Просчитывая операцию, он предвидел, что захват может и не пойти по его сценарию, поместил заряд взрывчатки за часами, так на всякий случай, в месте напротив кресла, где собирался стоять и сам, допрашивая связанного профессора. Профессионалы крайне опасны, но предсказуемы. Просчитав, вариант, что профессор выйдет победителем, он спрятал в кресле кое - что...
   Впрочем, рассказывать все это Инквизитору он не собирался, тот и сам все понял.
   - У тебя есть десять секунд, чтобы начать рассказывать правду, - спокойно произнес майор. - Мы оба знаем, что все равно ты все расскажешь.
   Инквизитор усмехнулся, он сам учил спецназовцев эффективным методам "развязывания языка"...
   Хочешь знать правду? - с кровью выплюнул он. - А нужна тебе..., правда-то? Сможешь жить с ней?
   Профессор закашлялся - майор в нетерпении ткнул пистолетом в ребра.
   - Времени все меньше старик, скоро ты истечешь кровью... Рассказывай и я, может быть, вызову "скорую". - Он опять ткнул пистолетом, сильнее.
   Инквизитор поморщился - больно, с трудом сдержал кашель, опасаясь выплюнуть порванное легкое:
   - Хорошо, хорошо! Убери оружие...
   Майор смутно удивился профессору, который на грани потери сознания все - же умудрился взять лекторский тон, как на лекции:
   - Однажды, очень давно, некоторые умы человечества, вдруг обнаружили, что мы, люди, вовсе не единственные разумные твари во вселенной и даже на земле - как считают многие. Существует, как минимум, еще одна раса совершенно чуждых и враждебно настроенных к нам существ, возможно и больше - мы точно не знаем. Эти существа, бесплотны. Исследования этих созданий все еще топчутся на начальном уровне, единственное, что мы о них знаем - они обитают в энергетических полях земли. Так вот, эти существа, время от времени, атакуют людей. Способ нападения пока неизвестен, но суть такова - человек теряет свою индивидуальность. Сознание пришельца поглощает человеческое сознание, выедает его как паразит, полностью получая власть над телом. Такие люди были всегда, их называли одержимыми, а тех существ, кто на них нападал -держателями. Священники называют их просто - бесы. Раньше таковых сжигали на кострах, топили в реках и т.д. Все это делали неспроста - как говорил Винни - Пух, человечество защищалось от угрозы, не совсем еще понимая ее сути - срабатывал инстинкт самосохранения вида.
   Профессор прервался, вновь закашлялся, внимательно посмотрел на Лютовинова, тот пытался скрыть бурю противоречивых эмоций захвативших его.
   - Не нравится? Ухмыльнулся профессор. - То ли еще будет!
   - Почему же они не защищаются? - почти крикнул майор. - Никогда не защищаются, никогда не проявляют агрессии?
   Арчинский оскалился:
   - Не понимаешь? Действительно не понимаешь, или..., не хочешь понимать? Скажи, зачем им защищать чужое тело? Ну убили и убили, перешел в другое и все дела... Это тебе твое тело дорого, как память, а для держателя лишь временная оболочка - чего жалеть, вокруг миллионы таких же! Ходят как зомби, не знают - что с этой жизнью делать, и радостно отдают себя, погружая сознание в счастливое небытие.
   - Нет, не может быть, не сходится, - яростно прервал его Лютый. - Зачем тогда их убивать? Почему бы не захватывать, удерживать, изолировать как то...
   - По той же самой причине... Как удержать того, кто нематериален? Мы пытались, но они просто оставляют тело, пустую оболочку без души, прежний хозяин ведь уничтожен. - Парировал профессор.
   - Допустим, - задумался Лютый. - Тогда, получается, мы сами провоцируем захват новых людей, уничтожая оболочки!?
   - И да, и нет, - ответил Арчинский. - Во-первых, держатель может захватить только человека определенного склада, предрасположенного к этому. Таких людей не так много, да и их следует предварительно обработать, внушить определенные мысли - через философию, эзотерику различные "духовные" учения. Держателю крайне трудно захватить неподготовленного, сопротивляющегося вторжению человека, если это вообще возможно, но уже заполучив тело, он активно готовит вокруг себя почву для внедрения - делает людей податливее. Как раковая клетка, возникнув в здоровом организме, мгновенно "заражает" и соседние клетки, и опухоль растет, пока не гибнет весь организм. Мы - хирурги, вырезающие из здорового, пока еще здорового организма раковые клетки. Уничтожая держателей и лиц, подвергшихся их воздействию, мы сводим риск такого заражения к минимуму. Это война - настоящая война, а на любой войне есть потери, в том числе и среди гражданских.
   Он потрогал кончик обломка, торчащий из груди:
   - Больно, действие наркотика заканчивается, - пожаловался он, поправив очки продолжил:
   - Во-вторых, после гибели оболочки, держатель не может сразу же внедриться в новое тело, не знаю точно по какой причине но должно пройти определенное время, по нашим данным от нескольких десятков, иногда даже сотен лет... Будь иначе, человечество давно бы уже проиграло эту войну.
   Арчинский внимательно посмотрел прямо в глаза Лютому:
   - У тебя еще есть шанс... Держатель тебя обработала, тогда на реке, но ты еще не "заражен". В любой момент может начаться атака, но ты ее уже не почувствуешь..., еще чуть и будет поздно...
   Лицо майора посерело, старик плотоядно улыбнулся, увидев, что удар попал в цель.
   Лютый стоял совершенно растерянный не зная, что думать и во что теперь верить. Что-то не сходилось в рассказе Инквизитора, он чувствовал это подкоркой, но пока никак не мог понять - что именно. Мысли разбегались и ускользали. При поверхностном изучении все выглядело весьма убедительно.
   Профессор внимательно наблюдал за ним:
   - Что, трудно признать себя предателем? Хочется как-то оправдать себя, выглядеть хорошим парнем, - издевательски тянул он. - Понимаю, но ничем помочь не могу...
   Инквизитор уронил голову, видно было, что разговор отнял у него последние силы:
   - Я устал, вызывай "скорую" или уже стреляй, заканчивай это...
   Майор встряхнулся, отогнал тягучие мысли.
   - Я проверю твои слова старик. Последний вопрос: как вы определяете, кто держатель? Как находите их?
   - Этого я тебе не могу сказать! - вскинулся профессор.
   - Ну-ну, не упрямься, - подбодрил Лютый тычком пистолета в ребра. - Смотри, ты истекаешь кровью. Еще минут пять и "скорую" вызывать смысла не будет...
   - Хорошо, хорошо! - Раздраженно вскрикнул Арчинский. - Я скажу...
   - Есть люди, обладающие определенными способностями. Они, как бы чувствуют держателей, иногда на больших расстояниях - в тысячи километров. Мы собрали группу из таких людей, так и пеленгуем этих тварей. Воистину - мы гуманны! В средние века инквизиторы "мочили" всех подозрительных лиц: кто не так думал, не то говорил, неправильно выглядел, косо посмотрел... Сейчас, с помощью поисковиков, мы точно определяем одержим ли человек или он просто в детстве неоднократно уронен о бетонный пол мамашей...
   Он прервался, внимательно разглядывая образовавшиеся складки на лице майора:
   - У тебя еще есть шанс, сдайся..., мы вылечим тебя, - вкрадчивый голос, казалось, проникал в голову. - Все будет как раньше, обещаю! У тебя осталось мало времени...
   - Знаю я ваше "лечение", - прервал его Лютый. - Если ты сказал правду, сам приду, если же нет, - он толкнул холодным стволом пистолета в центр лба профессора... - Вот-здесь будет аккуратное отверстие, обещаю!
   В глазах Инквизитора мелькнул страх..., или показалось?
   Лютовинов хмыкнул, спрятал пистолет. Подхватил мобильный телефон, валяющийся на полу, с трудом попадая в кнопки грубыми пальцами, набрал номер:
   - Скорая? Тут человеку плохо, сосед пьяный упал, напоролся на прут, помирает! - майор продиктовал адрес и с размаху швырнул мобильный на пол, наступил. Цветной экран треснул, раскрошившись на мелкие части под жесткой подошвой.
   - Эххх, только новый купил, - недобро глянул профессор. - А почему пьяный?
   - Завтра узнаешь, - жестко произнес Лютый, всаживая дротик с транквилизатором в дряблую шею - инквизитор отключился почти мгновенно.
  
   15. Янак. В городе.
   Чайка рассматривала его как некое необычное животное, в глазах появилось новое выражение - изумление.
   - Откуда деньги, Иван? - спросила она.
   Потерявший память нахмурился, почему-то раздражало это имя. Своего настоящего он не помнил, а девушка, устав окликать его просто "Эй ты!", предложила это.
   - Ваня, - сказала она. По-моему неплохо!
   Имя не понравилось, было отчего-то чуждым, но не находя что ответить нехотя смирился:
   - Ваня так Ваня! - скрывая досаду, с напускным веселием ответил он.
   Кажется, она заметила его игру, нахмурилась..., но докапываться до причины не стала.
   Вопрос о деньгах возник, когда они вошли в город: в старых дубленках, грязные после нескольких ночевок в лесу у костра, они ярко выделялись среди даже видавших виды городских бомжей. Когда их едва не задержал наряд полиции - еле унесли ноги, он твердо сказал:
   - Нужно купить одежду поприличнее, - с тревогой глядя на нее, словно ожидая протеста добавил. - Возражения не принимаются.
   Чайка глянула с усмешкой:
   - Денег у меня только на пищу, а у тебя, я полагаю, и на спички-то не хватит!
   Ее замечание, а особенно взгляд, как показалось слегка пренебрежительный, разъярили того, другого, злого, живущего внутри.
   Иван огляделся:
   - Жди меня здесь, - бросил он слегка опешившей девушке и скрылся за углом.
   Появился достаточно быстро.
   - Идем со мной, - твердо взял ее за руку, увлекая к элитному магазину одежды сверкающему всеми цветами рекламной радуги.
   Она подчинилась его напору, растерявшись от внезапно возникшей в нем такой непривычной уверенности, но перед дверью резко остановилась, выдернула руку:
   - Ты что, сдурел? Это дорогущий магазин, нам здесь и на носки не хватит! - крикнула она отступая.
   - Доверься мне, - мягко улыбнулся он, вновь беря ее за руку.
   Они зашли, приятно тренькнули колокольчики задетые дверью, сверкая дежурной улыбкой к ним, предупредительно бросилась вышколенная продавщица-консультант, женщина лет тридцати, уже чрезмерно следящая за собой. Разглядев посетителей, двух грязных бомжей, ее улыбка сменилась гримасой отвращения:
   - Пошли вон! - взвизгнула она. - Сейчас полицию выз...
   Она прервалась на полуслове, выпучив глаза: бомж засунул грязную руку в карман старой замызганной дубленки, извлек пачку крупных купюр, небрежно бросил на кофейный столик.
   - Нам необходимо помыться, переодеться, и кофе..., приготовьте.
   Властный голос уверенного в себе человека, развеял последние сомнения продавщицы уже доставшей телефон:
   "Причуды богачей", - подумала она, внимательнее осмотрев странных посетителей, вновь улыбнулась профессиональным оскалом:
   - Ну, у нас есть душ, только для сотрудников...
   Мужчина улыбнулся:
   - В виде исключения. Исключение будет хорошо оплачено...
   Он добавил к первой пачке еще одну.
   Взгляд женщины стал почти дружелюбным:
   - Нет проблем, - жестом подозвала помощниц...
   Иван, едва не упал со стула, где он сидел за кофейным столиком медленно потягивая "Экспрессо", когда из примерочной вышла Чайка. Длинное платье, насыщенного темно синего цвета, выгодно подчеркивало ее фигуру и подходило к его новому костюму. Угодливо вившиеся вокруг девушки консультанты, на фоне этой красавицы, выглядели серыми воробушками. Похоже, они это понимали - дежурные улыбки не могли скрыть завистливых взглядов полных тщательно скрываемой неприязни.
   Чайка же, чувствовала себя явно "не в своей тарелке", лицо несчастное-несчастное, словно обрядили редкостным чучелом, а не в платье последней коллекции какого-то там наикрутейшего, в данный час, модельера с непроизносимой фамилией. Она все время неловко поправляла ткань, идеально сидящую на ней, бросала на спутника почти ненавидящие взгляды.
   - Замечательно! - воскликнул он. - Тебе очень идет!
   - Подберите пожалуйста верхнюю одежду, - обратился он уже к девушкам.
   Вскоре из магазина вышел респектабельный мужчина лет сорока - сорока пяти, безукоризненно одетый по последнему писку капризной моды. Под руку, мужчину держала жгучая красавица на вид чуть старше двадцати лет, восточные черты лица которой ничуть ни портила легкая гримаса недовольства, даже немного придавая ей шарма.
   В проезжающем мимо черном "Форде", с наглухо тонированными стеклами, молодая девушка, почти девчонка - с внешностью куклы Барби, капризно ткнула пальцем в проходящую парочку, обращаясь к своему спутнику:
   - Вот, посмотри, как своих женщин одевают!
   Сидевший рядом мужчина, машинально пригладив оставшиеся на почти лысой голове редкие седые волосы, слегка поморщился: навязчивая жадность его новой любовницы переходили все границы. Впрочем, пока она его интересовала, потому он заставил себя улыбнуться:
   - Все будет, малышка моя, - слащаво произнес он. - На, после совещания поедешь за покупками.
   Старик передал девушке кредитную карту, блеснувшую золотом в полумраке салона. Карточка мгновенно исчезла, кукольное лицо сменило выражение легкого недовольства на маску восхищения.
   - Спасибо Папик! - звонко чмокнула в щеку.
   Радость от полученной подачки быстро прошла, на смену пришло чувство гадливости - придется сегодня ночью отрабатывать, напрягая актерское мастерство... Она повернулась к стеклу - вдруг заметит отвращение, мелькнувшее в глазах..., провела пальцем линию, поставила точку.
   Автомобиль, двигаясь по круговому движению, как раз проезжал мимо той парочки. Она профессиональным взглядом оценила "шкурку" девушки - "тысяч на десять евро потянет", - с некоторой досадой решила она, скользнув взглядом по фигуре ее спутника:
   "Совсем не старый! Вот повезло девке, одежка явно только из магазина, а она еще и мину недовольную держит..., типа: так себе шкурка то, вот стерва!"
   Девушка чуть скосила глаза на своего спутника: "А я с этим уродом должна, он пока даже машину не купил! Обязательно разведу его на "тачку" и все на этом"...
   Чайка все ворчала недовольно:
   - Я должна это носить?
   - По моему, тебе очень идет! - оправдывающимся тоном произнес он.
   - Эти тряпки порвутся в пять минут, да и холодно в них будет, - продолжала ворчать девушка. - Отдай мою одежду!
   Она схватилась за фирменные пакеты в руках у спутника, куда продавщицы упаковали их старые лохмотья:
   - Отдай!
   Мужчина мягко, но настойчиво высвободился, решительно швырнул пакеты в стоявший рядом мусорный контейнер.
   - Ты что сдурел!? - крикнула Чайка, едва не нырнув вслед за ними в благоухающие недра. Он едва успел ухватить ее за руку. Чайка затрепыхалась в его объятиях пытаясь вырваться.
   - Отпусти! Ну чего ты, отпусти!!!
   Крепко удерживая ее, он, неожиданно для себя обнаружил, что близость ее тела волнительно приятна для него, ее запах кружил голову...
   Резкая боль в паху заставила отпустить девушку, задохнувшись, он согнулся пополам, не сразу понял - Чайка двинула по причинному месту коленом.
   Девушка отвернулась и быстро пошла вниз по улице. Прихрамывая, в полусогнутом состоянии, он побежал догонять.
   - Попрыгай на пяточках, - как ни в чем не бывало, с усмешкой покосилась на него она.
   - Зачем ты так..., - приседая, произнес мужчина. - Здесь не принято в мусорные баки нырять, в таком виде..., могут в психушку забрать...
   - Зачем мою одежду выбросил? - прервала она. - Как я в лес вернусь? В этом!?
   - В лес мы больше не вернемся! - отдышавшись, твердо произнес он.
   - "Мы"? - она внимательно посмотрела на него, бездонные глаза стали задумчивыми. - Вот как, ты и за меня все решил?
   Мужчина сделал паузу, отведя взгляд и, на всякий случай, отступив от девушки на шаг упрямо повторил:
   - Мы будем жить в городе!
   Слегка смутившись, добавил:
   - Некоторое время, по крайней мере...
   Неожиданно Чайка улыбнулась, хотя глаза оставались грустными и задумчивыми, уже другим тоном, гораздо более спокойным и чуть усталым, произнесла:
   - Хорошо, посмотрим..., где жить-то будем, герой?
   - Найдем, - вновь обретая уверенность, сказал он.
   Девушка отвернулась и медленно побрела по улице. Он заковылял следом.
   - Ты где деньги-то взял? - чуть повернула она к нему голову.
   - Не спрашивай..., - он махнул рукой проезжающему мимо такси. - Шеф..., в хорошую гостиницу!
   Гостиница, в которую привез шофер, оказалась не то чтобы действительно хорошей, но после ночевок в лесу показалась измученным путникам шикарной. Переплатив вдвое за номер - паспорта ведь у него не было. Долго не мог открыть дверь, заело замок или руки вдруг стали дрожать. Мимо прошел консьерж, оглядев пару, взгляд задержался на девушке, понятливо хмыкнул. Чайка изменилась в лице, помрачнела. Наконец, неоднократно обруганный в мыслях механизм, щелкнув, отворил дверь. Настороженно остановилась на пороге, быстро оглядев номер Чайка спросила, чуть склонив голову и подозрительно прищурив глаз:
   - Почему кровать одна?
   - Двуспальная, - отведя взгляд, небрежно произнес он. - Других номеров не было...
   Врать, как оказалось, он совсем не умел - легкая краска смущения окрасила щеки.
   Девушка недобро усмехнулась, хищно блеснули острые белоснежные зубки:
   - Тогда ты спишь на полу!
   Она сдернула с кровати одно из одеял:
   - На, укроешься! - скомкав, швырнула ему в грудь. - Ночью может быть холодно...
   Всем видом показывая, что разговор окончен, сделав неуловимое движение извлекла огромный охотничий нож, многозначительно провела пальцем по лезвию глядя на мужчину:
   - Полезешь ночью, все начисто отрежу! - стараясь выглядеть строгой прошипела она, грозно сверкнув очами, небрежно швырнула оружие на кровать.
   - Где ты его прятала? - удивленно спросил Иван.
   Охотничью двустволку он, стараясь разоружить непредсказуемую спутницу, закопал еще в лесу, едва уговорив Чайку, что в городе с оружием нельзя: "не так поймут". Всю ее одежду выкинул, похоже нож прятался в специальных ножнах, на теле, скорее всего на внутренней поверхности бедра. Глаза непроизвольно уставились в то самое место...
   Девушка лишь усмехнулась, продолжала стоять и смотреть на него, пока мужчина послушно не побрел в угол, расправил одеяло..., спорить сил не было.
   Сон захватил, едва он коснулся пола.
   Чайка с пробуждающейся жалостью смотрела на скорчившегося в углу мужчину.
   "Может зря я так?" - думала она, снимая одежду, но сразу и резко подавила просыпающееся чувство к этому странному, потерявшему память мужчине.
   "Может, он женат и у него двое..., нет - пятеро детей!", - трезвила она себя, засыпая в обнимку с оружием...
   Через минуту оба сопели.
   Проснулся он от внутреннего толчка. Тот, внутренний, злой тормошил его, пытаясь что-то сказать или о чем-то предупредить. Сознание напряженно заработало, пытаясь понять, что именно его разбудило.
   Мужчина не поднимая головы, оглядел комнату. Лунный свет заливал помещение, все предметы были как на ладони, спрятаться негде.
   На кровати, раскидав ноги и руки, мирно посапывая, спала Чайка. Все вроде в порядке, но чувство тревоги не проходило, а напротив усиливалось...
   Послышалось или действительно, за дверью какой-то шорох?
   Он сосредоточился на дверной ручке, ему показалось или она шевельнулась?
   Стараясь не шуметь, на четвереньках подкрался к двери, прислонил ухо вслушиваясь. За дверью слышался раздраженный шепот:
   - Давай быстрей, чего возишься!
   - Замок заело, - ответил другой голос. - Может зря мы это? Предчувствие у меня плохое!..
   - У тебя всегда предчувствие..., - прервал его первый. - Натка сказала: жирный лох, прикид богатый, походу в командировке. Ясное дело - телку притащил, так что стучать в ментовку скорее всего не будет...
   Иван решительно повернул защелку замка, вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.
   - Что вам нужно, - строго спросил он у двух парней наркоманской наружности, сидящих на корточках у его дверей.
   "Совсем молодые", - подумал он. "Еще и двадцати, наверно нет".
   - Да мы..., тут это..., замок чиним..., - запинаясь произнес один.
   - Чего ты мычишь? - презрительно прервал его второй, с болезненно блестящими глазами - признаком начинающейся ломки. Он выпрямился, в руке щелкнув, сверкнуло лезвие - раскрылся выкидной нож.
   - Слышь, мужик... Нехорошо жене изменять с нашими телками, придется заплатить...
   Внутренний, "Злой", его второе "Я", радостно завозился в черепе, предвкушая драку. В сознании возникла четкая картина расправы над грабителями: шаг в сторону - уход с линии атаки наркомана с ножом, одновременный захват его руки, подсечка сбоку в колено, он почти слышал хруст сломанной кости, локтем в ухо другому...
   Нет! Решительно сказал он тому, внутреннему..., а вслух произнес:
   - Хорошо, я заплачу, - достав из кармана несколько смятых тысячных купюр, мужчина передал их грабителю с ножом.
   Жадно схватив деньги левой рукой, тот быстро спрятал их в карман, но нож не убрал.
   - Молодец мужик, но этого мало..., - кривя губы в устрашающей гримасе, цедя слова, произнес грабитель.
   Иван залез рукой в другой карман, достал последнюю "пятисотую", передал вымогателю:
   - Это все, больше денег нет!
   - Что-ж ты, без денег в командировку приехал? А с телкой, чем рассчитываться будешь?
   Его неожиданно покоробило, что парень назвал Чайку "телка", желание обойтись без насилия существенно понизилось, тем не менее, он, все еще миролюбивым тоном произнес:
   - Ребята это моя девушка...
   - О, да тут у нас чуйства? - коверкая слова, явно издевался грабитель, подмигнул подельнику, тот с готовностью осклабился в ответ. - Так может она с нами и расплатится?
   Он попытался обойти преграждающего путь мужчину, толкнул дверь...
   Иван успел схватить за дверную ручку, твердо закрыл, упер руку в косяк, как шлагбаумом преградив путь.
   - Вам пора ребята..., - усталый голос выдавал внутреннюю борьбу, с каждой секундой ему становилось все труднее сдерживать себя...
   - Ты че? - взвизгнул грабитель. - А без глаза хочешь остаться?
   Наркоман попытался тут же выполнить свою угрозу направив острие: может и правда хотел выколоть глаз, может только напугать, но терпение лопнуло. Легко перехватив руку с ножом вывернул. Лезвие, выскользнув из ослабевших пальцев, рикошетировав от стены, улетело в слабо освещенный боковой коридор, скользя по мраморным плиткам пола. Едва удерживаясь, чтобы не сломать подонку кость, он спокойно произнес:
   - Вы начинаете меня раздражать...
   Наркоман взвизгнул от боли:
   - Отпусти, сука!
   Второй грабитель, все время молча стоявший позади подельника, впервые подал голос:
   - Мужик, ты чего? Мы уходим! Всё..., уходим!
   Держа вывернутую руку на изломе, борясь с сильным желанием сломать ее, он хрипло произнес обращаясь к согнувшемуся от боли напавшему:
   - Что ж ты так, с гостями-то? Это тебе дополнительная оплата за гостеприимство, со скидкой, в другой раз расплачусь по полной..., - и отпустил.
   Грабитель, потирая кисть, бросая злобные взгляды через плечо, резво побежал с подельником к выходу. Отбежав на безопасное расстояние, повернулся, заорав гнусавым голосом:
   - Тебе конец урод, я тебя все равно порежу!
   Посыпались грязные ругательства...
   "Чайку разбудит!", - машинально шаря в кармане брюк, испугался Иван.
   Пальцы нащупали монету, извлекли и не успел он понять как, звонко щелкнули, метнув ее. Металлический диск, со свистом разрезав воздух, смачно врезался грабителю в центр лба, над переносицей, прервав на полуслове красноречивые излияния. Глаза наркомана осоловели, он отшатнулся и сполз по стене, встряхивая головой.
   - Андрон, ты чего? - затормошил полубессознательное тело обеспокоенный подельник.
   Андрон, что-то промычал нечленораздельное в ответ, попытался встать, но ноги не держали - рухнул как подкошенный.
   - Пошли отсюда! - шепотом сказал второй, со страхом оглядываясь на мужика, замершего в ожидании как взведенная пружина. В глазах его он ясно увидел свою смерть, он ясно увидел, что скажи еще они хоть слово, страшный незнакомец убьет их - просто и незатейливо сломает шеи и бросит подыхать, прямо здесь на лестнице. Чувствуя холодок между лопаток, он взвалил подельника на подкорки, стараясь двигаться максимально быстро потащил вниз.
   - Говорил же я "плохое предчувствие", никогда не веришь, - укоризненно проворчал он безвольно болтавшемуся на плечах Андрону. Тот промычал в ответ что-то нечленораздельное...
   Вернувшись в номер, Иван обнаружил, что Чайку все-таки разбудили. Девушка забилась в угол комнаты, выставив свой охотничий тесак перед собой. Увидев, что в дверь зашел Иван, немного расслабилась, не убирая оружия тревожно спросила:
   - Кто это был?
   Успокаивающе водя рукой сверху вниз, он мягко произнес:
   - Не волнуйся, это замок чинили, плохо открывался, помнишь? Опусти нож...
   - Почему они так кричали?
   - Заплатил мало, обиделись... Всё, они ушли, больше не придут.
   - Нужно уходить! - воскликнула она. - Быстро!!!
   Девушка бросилась к двери. Он едва успел перехватить ее.
   Чайка забилась в руках. Внезапно она расхохоталась, смех прервался рыданиями. Маленькие кулачки молотили его в широкую грудь. Острые ногти вонзились в лицо. Крик перешел в визг, от которого едва не лопались стекла в ставнях.
   "Истерика", - понял он. - "Вот когда прорвало..."
   - Успокойся, все хорошо, все в порядке, - кричал он ей.
   Девушка не слышала.
   Пощечина, еще одна...
   Вроде подействовало.
   В ушах еще стоял звон от ультразвука, но девушка уже трезво посмотрела на него, слезы, прорвав невидимые запруды, потоком хлынули по щекам.
   Он все еще удерживал ее, она, без сил уткнулась лицом в мужскую грудь. Рыдания сотрясли тело.
   Волосы растрепались, рассыпались по плечам, лезли в глаза, намокая от слез. Мужчина неловко гладил их, пытаясь убрать от лица, казалось волосы везде.
   - Все хорошо, тебе ничего не грозит, - вновь и вновь повторял он.
   "Бедняга, вот девчонке выпало...", сочувственно подумал он. - "А я то, дурень, думал она из кремня, бесчувственная".
   Рыдания, постепенно стихли, перешли в частые всхлипывания.
   - Что им всем от меня нужно? - захлебываясь выкрикнула она ему. - Что я им сделала?
   Он пожал плечами, - не знаю, что мы все друг другу сделали..., но поверь, со мной тебе ничего не грозит.
   Девушка совсем успокоилась, лишь прерывистое дыхание напоминало о случившемся согревая, казалось само сердце мужчины. Он уже решил, что Чайка уснула, совсем собрался отнести ее на кровать, но она вдруг шевельнулась, подняв голову:
   - Ответишь мне на один вопрос?
   - Все что угодно!
   Она улыбнулась:
   - Где ты все же деньги достал?
  
  
   16. Лютый, встреча с Рыжей.
   Спешно покинув дом любовницы Инквизитора, Лютый смешался с толпой. Дребезжащий трамвай, долго вез его по городу, он не сходил - подыскивал нужную остановку, такую, чтобы много людей, да и сверху все было закрыто ветвями деревьев или искусственным сооружением, майор не собирался облегчать жизнь тем, кто его выслеживал со спутников. Ничего подходящего долго не попадалось, теребя полу старого, видавшего виды плаща, он понял что нервничает. Скоро о его "визите" к профессору станет известно, или уже известно..., тогда "гончие" встали на след.
   Лютый снова и снова, прокручивал в голове разговор с Арчинским, если Инквизитор сказал правду и держатели действительно некие духовные паразиты, то времени у него мало. В этом случае он простой предатель и все, что ему остается - просто пустить себе пулю в висок, альтернатива хуже. Сдаться? Нет, этот вариант отмел сразу, нисколько не заблуждаясь относительно своих бывших коллег. Те просто пристрелят его, не вдаваясь в подробности, он и сам бы именно так на их месте поступил. Может и еще хуже - лаборатория Инквизитора, его передернуло от отвращения. Туда попасть хотелось меньше всего. Марионеткой в руках держателей он не станет, как почувствует, что дело плохо - украсит содержимым своего черепа, какую-нибудь мостовую. Для начала следует проверить слова профессора, они могут быть лишь тщательно продуманной ложью.
   Майор вспомнил, как инструктор в спецшколе, красивая зрелая женщина, обучала их, совсем еще юнцов, искусству обмана. Он тогда, как и все, больше разглядывал ее прелести, уделяя мало внимания лекции, но в память врезалась постоянно повторяемая инструктором формула: "Если хотите качественно обмануть человека, то говорите девяносто девять процентов правды и лишь один процент лжи. Запомните - люди всегда нутром чувствуют обман, потому высококачественная ложь всегда маскируется правдой. Этот один процент изменит, извратит правду, и она будет служить вам...".
   В словах Инквизитора, несомненно, есть доля правды, большая доля..., но в чем тот процент лжи, извращающий, отравляющий истину? Он должен быть, и он должен это узнать!
   Наконец показалась подходящая остановка. Вывернув серый плащ наизнанку, изнутри он был белого цвета, он снял широкополую старомодную шляпу - швырнул под сиденье. Из кармана появилась вязаная шапочка, плотно облёкшая голову до самых глаз. Едва успел выскочить из вагона - дверь с легким скрипом уже стала закрываться. Трамвайная дверь все же успела прищемить край плаща, выдергивая его, едва не сбил с ног пожилую женщину, отворачивая лицо быстро извинился. Двери овощного рынка закрылись за ним, толпа поглотила его - то, что нужно.
   Позволяя толпе увлечь его, подчинился ее течениям и законам. Его носило как щепку по рынку, это хорошо - здесь его не найти. Люди не мешали ему размышлять, а подумать майору было необходимо. Тяжелые мысли не отпускали...
   Будь на его месте кто другой, тот вряд ли заметил бы, как ловкие пальчики проникли в карман плаща. Майор дождался, пока карманник ухватит бумажник. Жулик почти вытащил добычу, когда Лютый резко перехватил руку, повернулся и удивленно разглядел воришку.
   Рука принадлежала молоденькой девчушке, не старше шестнадцати лет. Слишком худая - продукт своего времени, одета немного вызывающе: коротенькая юбка, майка, открывающая плоский живот с бусинкой пирсинга в пупке. Берцы на высокой платформе, идеально гармонировали с независимым выражением лица типа: "Мне все пофиг". Картину дополняли торчащие в разные стороны волосы, окрашенные во все цвета радуги.
   Осознав, что попалась, девчушка попыталась вырваться:
   - Отпусти извращенец, - взвизгнула она, явно пытаясь привлечь внимание окружающих.
   Перехватив тонкую руку повыше, Лютый слегка сдавил ее, сделав свирепое лицо прошипел:
   - Будешь рыпаться убью!
   Он натужно улыбнулся двум женщинам, остановившимся на крик и подозрительно буравивших его взглядами:
   - Дочка моя, совсем от рук отбилась...
   Женщины понимающе кивнули, мол у самих такие же...
   Он быстро потащил слабо отбивающуюся воришку сквозь толпу, выискивая какой либо закуток, свободный от людей. Вскоре он увидел нужное - дверь с надписью "полиция". Уверенно распахнув ее, махнул перед лицом опешившего сержанта корочкой офицера ФСБ:
   - Мне нужно поговорить с задержанной, - напористо произнес он, деликатно выталкивая полицейского наружу.
   - Посмотри, чтобы никто не зашел, - приказной тон побудил сержанта инстинктивно кивнуть, дверь закрылась перед его носом, он поднял кулак, намереваясь нерешительно постучать, но передумал, махнул рукой, отвернулся, медленно покачиваясь на широко расставленных ногах.
   Швырнув девушку на стул, он встал напротив...
   - Ты мент? - девушка съежилась на стуле.
   - Все равно ничего не докажешь! - с вызовом крикнула она.
   - Я не собираюсь ничего и никому доказывать, - усмехнулся Лютый.
   - Тогда зачем сюда притащил? Воспитывать будешь или "трахнуть" хочешь?
   Майор усмехнулся:
   - Ты не в моем вкусе..., да и воспитывать тебя надо было лет этак десять назад, сейчас поздно уже...
   Она взвилась со стула. - Тогда я пошла!
   - Подожди, хочешь заработать? - Остановил он ее.
   - Я не проститутка, фыркнула она, тем не менее, возвратившись на стул.
   - По моему ты слишком много думаешь о себе, - раздраженно произнес он. - Я не хочу..., мне не то нужно...
   - Почему это ты не хочешь? - непоследовательно обиделась девушка, вызывающе закидывая ногу на ногу.
   "Суповой набор, блин", - подумал Лютый, пытаясь подобрать нужные слова.
   - Послушай, - начал он. Мне нужна помощь, жилье на пару дней, не притон только, и найти одного человечка..., больше я никого здесь не знаю.
   Тон девушки принял деловой оттенок:
   - Сколько башляешь?
   - Что? - Не понял Лютый.
   - Платишь сколько, - сокрушаясь от его тупости, произнесла она.
   - Не знаю, двадцать тысяч хватит?
   Девушка привстала:
   - Двадцать тысяч, за "перекантоваться "пару дней" и найти кое-кого?".
   - Да.
   - За двадцать штук я тебе кого хошь найду!
   Из полицейского штаба они вышли как лучшие друзья. Лютый подмигнул сержанту, так и стоявшему возле дверей, он отвернулся - видимо не любил контору...
   Идя следом за воровкой, Лютый размышлял, что обращаться к преступному миру было верхом непрофессионализма, потому майор и надеялся, что профессионала его уровня в этом не заподозрят, и искать здесь будут в последнюю очередь. Нужно действовать нестандартно, стандартные поступки легко просчитать. Скорее всего, его скоро поймают, их служба "веники не вяжет", но просто ждать было не в его характере. "До утра доживем, а там видно будет", - оптимистично размышлял он, поглядывая на бодро вихляющую тощей задницей спутницу.
   Он не слишком удивился, когда она завела его в какой-то темный закоулок, где его быстро окружили десяток молодчиков с недружелюбными выражениями лиц.
   Девушка молча отошла в сторону, с равнодушным видом облокотилась на облезлую стену здания.
   "Знала чертовка!"
   Лютый, переключил внимание на обступающих его парней. На вид -крепкие, под кожаными куртками угадываются мускулы.
   "Похоже, разговаривать не собираются", - отметил Лютый. - Будут сразу бить...".
   Он спокойно стоял, ожидая нужного момента, парни медленно приближались - явно давили на психику. Обстановка соответствующая: в быстро сгущающихся сумерках, обшарпанные стены зданий без окон, неопределенного серо-морковного цвета, казалось, надвигаются нависая на него вместе с бандитами.
   "Сейчас, сейчас...", - он будто взорвался, крутанув "мельницу".
   Оборванный девичий визг - видно, кто-то, отлетев, задел его спутницу... Нападавших разметало в стороны: трое остались лежать на грязном асфальте без движения, остальные, схлопотав по физиономиям и грязно ругаясь быстро поднялись с асфальта, сплевывая кровь. В глазах появилась осторожность - зауважали салаги! В руках у одного щелкнул выкидной нож, лезвие тускло блеснуло.
   - Ребята, может вы по домам пойдете? - бодро сказал он им. - Целее будете...
   Бездумно уже не бросались, медленно обходили. Двое встали в боевую стойку.
   - "Посмотрим, что у вас? Киокусинкай? Слабовато против боевого самбо".
   Каратисты полезли первыми. Один попытался ударить ногой в голову, крутанувшись с разворотом и показывая неплохую растяжку. Со стороны выглядело красиво..., для девочек... Майор перехватил летящую к нему ногу и добавил ему "растяжки" потянув на себя и вбок, жестко подсек опорную ногу - каратист лишь "хекнул" треснувшись со всего маху о стену здания.
   Второй, ногами уже не махал - "научился", обрушил на Лютого град ударов кулаками. Майор уклонялся, ловил момент и, едва не пропустил выпад ловко зашедшего сзади бандюги с ножом. Жизнь спасли тренированные годами рефлексы, холод заточки он почувствовал "загривком", лезвие едва не вонзилось ему в почку, увернулся в последний момент - лишь пропороло плащ. Он замотал плащом руку с ножом, вывернул, кость противника треснула как сухая ветка. Нападавший заорал благим матом.
   - "Больно, а как же ты хотел", - майор двинул локтем ему под ухо, прервав крик.
   "Минус один".
   Лютый отметил, что еще двое скрытно достали ножи, у одного мелькнул пистолет. Вечер переставал быть томным, "друзья" у его знакомой оказались серьезные.
   "Только пальбы не хватало", - озабоченно подумал он. - "Приедет полиция, а за ней ликвидаторы..., он и так уже слишком "засветился"".
   Пора было форсировать события, игры закончены, уж извините ребята...
   Лютый превратился в смазанную тень, пистолет, будто сам собой выпорхнул из рук бандита, упав на землю, он вновь удивился, насколько хорошо его слушается тренированное тело - нападавшие один за другим ломались пополам, падали, даже не успевая понять что произошло. Через несколько секунд, в темном закоулке лежали разбросанные в беспорядке бесчувственные тела.
   Девушка прижалась к стене, даже в полумраке он видел, как испуганно блестят ее глаза. Майор плотоядно улыбнулся:
   - Ну что, твои друзья? - кривя губы в оскале, произнес он.
   Девчушка тонко пискнула, сползая по стене и судя по всему - пустила под себя лужу.
   - Поиграли, и хватит! - прошипел он. - Договор остается в силе!
   Девушка кивнула, не отрывая глаз от неподвижных тел:
   - Ты их убил? Сдавленным голосом произнесла она.
   - Нет, что ты, они просто отдыхают, еще часа два как минимум..., - скулы его обострились, сделав лицо каменным. - А тем, кто с оружием баловался, сломал пару конечностей, за все нужно платить...
   Он поднял пистолет с асфальта.
   - Трофей!
   Затвор тихо клацнул, майор озадаченно хмыкнул, заглядывая в патронник, до последнего момента считал, что это лишь муляж. Настоящий "Стечкин" - слишком серьезное оружие для простой уличной шпаны..., интересно откуда?
   Крепко взяв под руку не сопротивляющуюся, обомлевшую от страха девушку потащил ее прочь.
   - Куда идти? - рявкнул он.
   Она едва не вскрикнула, когда Лютый грубо встряхнул ее, вырывая из глубокой задумчивости, зубы клацнули, больно прикусив кончик языка.
   Девушка неожиданно заплакала:
   - Я не знаю! - отвернула лицо.
   - Лютовинов начинал злиться:
   - Подумай! Где мы можем переночевать?
   - Ты не понимаешь, это страшные люди! Они везде найдут нас..., найдут и убьют..., и тебя и меня. - Она всхлипнула.
   "Совсем девчонка", - подумал майор, а вслух произнес, стараясь выглядеть строгим:
   - Кто такие?
   - Бандиты! Это настоящая мафия! У них и менты прикормленные есть, тут все повязаны...
   - Хватит ныть, - Лютый, как и большинство сильных мужчин, совершенно не терпел женских слез. - Подумай, где нас не будут искать, хотя-бы пару дней..., есть такое место?
   Она задумалась всхлипывая:
   - Не знаю..., может к Светке?
   - Кто это?
   - Подружка моя, вместе учились...
   - Нет, подруг, родственников, родителей исключаем сразу.
   Девушка опустила голову:
   - Родителей нет..., родственников тоже.
   - Как нет?
   - Детдомовская...
   Лютому сильно захотелось прямо сейчас оставить девчонку, пусть мол сама выпутывается, сама виновата, раньше он не задумываясь так бы и сделал, может еще и шею свернул на всякий случай, но сейчас что-то останавливало. Незнакомое, чуждое ему чувство..., жалость?
   Он понял, что "засветился", по полной программе. Так "объявить" о себе еще умудриться надо, осталось только надеть сверкающую табличку на шею с надписью: "Вот он я!", и ждать прихода бывших коллег...
   Если девчонка сказала правду, то вскоре местные мафиози поднимут на уши весь город. Вряд ли в его бывшей конторе будут долго выяснять, кто же это, с его-то приметами, используя специфичные приемы, вырубил десяток вооруженных ребят. Вот влип, очкарик.
   Остается одно...
   - Подожди меня здесь..., - произнес он, приковывая ее наручниками к пожарной лестнице.
   - Куда ты? - тревожно спросила девушка, недовольно дернув запястьем.
   Не ответив, он растворился в сгущающейся тьме...
   Бандиты находились именно там, где он их и положил. Лютый поднял с пола заточку...
   "Инсценировать обоюдную драку раз плюнуть: стояли, ждали жертву, слово за слово..., подрались, дошло до поножовщины, никто не выжил, так бывает...", - он поднял нож, тут же понял, что не сможет никого убить...
   "Ну же..., они подонки, бандиты!", - уговаривал себя. - "Подумай, сколько они народу загубили!".
   Поднял нож, замахнулся..., взял второй рукой за рукоятку сверху...
   Майор выругался. Финка улетела в темноту, высекла искру, звякнув там о камень.
   Нужно было что-то срочно придумывать. Время уходило, в любой момент, кто угодно мог их обнаружить. Дворы глухие и не похоже, чтобы местные жители любили ночные прогулки на свежем воздухе, но "на грех и вилы стреляют"...
   Взгляд его скользнул по старой, проржавевшей коробке трансформаторной будки на заброшенной бойлерной, сиротливо стоящей в проулке, лицо просветлело...
   Лютый дернул покрытую ржавыми разводами дверь трансформаторной будки, довольно крякнул - то, что нужно! Местные власти, давно забросили проржавевшее сооружение, и бичи выдрали изнутри все ценное, так что места достаточно...
   Он быстро, одного за другим стал затаскивать внутрь тела бандитов. Втянув последнего, быстро установил маленькую черную коробочку с едва видимо мигающим зеленым индикатором, что-то нажал, осторожно положил ее на землю, пятясь вышел. Дверь, со скрежетом закрылась - газовая мина протяжно пискнула, вставая на боевой взвод, индикатор замигал красным. Мина сработает на движение, выпустит газ и гарантированно усыпит ребятишек еще на сутки...
   Майор вставил в старые петли для замка металлический прут, который с жутковатым скрипом завернул в тугой узел.
   Девушке казалось, что она уже почти открыла наручники, тыкая в них наугад в быстро сгущающейся темноте заколкой для волос.
   - Нет, так ничего не выйдет, - Лютый вынырнул из темноты заставив ее вздрогнуть. - Тут электронный замок, его открыть не так просто...
   Он ткнул пальцем, наручник щелкнув открылся.
   Спутница насупилась, растирая затекшую руку.
   - Идем, нам нужно торопиться..., - видя, что она стоит на месте, грубо ухватил ее за отворот куртки, притянул к себе и сквозь зубы, шипя прямо в лицо спросил:
   - Ты пойдешь? Если нет, вали отсюда прямо сейчас! Я тебя не задерживаю...
   Его руки разжались, она выдохнула, сердце бешено стучало. В глазах мелькнула надежда, она сделала шаг в сторону, другой...
   Лютый обрадовался, уйдет - одной проблемой меньше...
   Девушка остановилась, повернула к нему голову. В темноте он не видел выражения ее глаз, но в голосе явно сквозил страх:
   - Нет, я с тобой...
   "Похоже действительно своих "приятелей" боится", - понял он, - "как же ты девочка попала к ним?".
   - Тогда идем! - он взял ее за запястье, увлекая за собой.
   "Какие сильные пальцы, прямо стальные..., наверно синяки останутся", - подумала она. Странно, но ей вдруг, впервые в жизни, захотелось прислониться к плечу мужчины..., к его плечу. "Вот ведь гад, даже имени не спросил", - неожиданно разозлилась она, подавляя раздражением внезапно возникшее чувство.
   - Как тебя звать-то хоть? - неожиданно, словно прочитав ее мысли, спросил он.
   - Рыжая, - несколько смутившись, ответила она. - Мы куда идем? К Светке?
   - Есть одно место, - мрачнея, произнес он. - Старый друг...
   - Похоже, ты его не очень любишь, - заметила она.
   - Нет, просто давно не видел...
   Видавший виды, вздыхающий как старик автобус, доставил их почти к месту - остановка была напротив нужной гостиницы. На входе, едва не сбив Рыжую, с ними столкнулись два парня наркоманской наружности, что торопливо выскочили из здания, испуганно оглядываясь, припустили вниз по улице.
   - Вот уроды! - щелкнула кончиками пальцев по подбородку девушка, махнув каким-то молодежным жестом, видимо выражающим презрение, вдогонку. Она пыталась показать еще что-то, но Лютый затащил ее внутрь, прервав пантомиму. Его обрадовало, что на входе никого не было, в два часа ночи дежурные видимо спят, игнорируя свои обязанности.
   Быстро поднявшись на второй этаж, осторожно постучал в номер.
   - Привет Барс! - весело сказал он открывшему дверь мужчине...
  

Конец первой части

  
  
  
  
  
  
  
  

80

  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"