ИЗ КНИГИ ШЕСТОЙ. 'РОВНАЯ ДОРОГА ЖИЗНИ'



***

ЗИМНЕЕ УТРО

Так хорошо, так хорошо
порою утром ранним.
На западе расползся шов
на чёрной ночи ткани.

И фиолетов тот разрыв,
расходится светлея.
И был бы фотообъектив -
запечатлел бы, где я.

Морозен воздух, люд спешит
так бойко на работу,
и всяк вокруг себя глядит,
и понимает что-то.

Я думаю, жизнь хороша,
и мне совсем нескучно
вокруг себя глядеть, дыша
со всеми - так сподручней.

27 января 1997 г.


***

                            Памяти матери

1

Вот момент настаёт, он давно уж настал,
когда я вспоминаю о прошлом,
и находятся сами собою слова,
и сказать слово искренно можно.

2

Я давно, я давно о тебе написать
собирался, но, помнится, прежде
слов я нужных найти всё не мог и молчать
оставалось мне только, невежде.

3

Помню, ты умерла, я вернулся служить
на свою пограничную точку,
там, в горах, в твою память стихи я сложить
всё пытался, придумал лишь строчку.

4

Помню день, белый день, снег вокруг и мороз,
я на вышке стою с автоматом,
вспоминаю тебя и бубню всё под нос
одну строчку. Спускаться уж надо.

5

"Как же так, - говорю я себе, - ты стихи
сочиняешь о службе, о быте,
а о матери сил написать ни строки
нет в тебе. Как же так? Объясните".

6

Я теперь понимаю ту косность пера,
просто всё впереди еще было,
а теперь, по ту сторону зла и добра,
о тебе вспомнил я с новой силой.

7

И легко, так легко сочинять мне слова
в твою память, что, может быть, это
вовсе и не стихи, раз растут как трава
эти строчки, без воли поэта.

8

Ты ведь так не хотела, чтоб был я поэт,
я и сам чуть стыдился пристрастья,
а теперь тебя нет, и давно уже нет,
я же всё сочиняю. Несчастье.

9

Я вчера вот достал фотографий твоих
стопку в книжном шкафу и увидел
как была молода ты, красивей других,
среди солнца, песка, влажных мидий.

10

Ты простишь меня? Знаю, простишь, но корит
меня совесть за многое... Да уж.
Вот, едва не сболтнул, что сказать не велит
стыд, - мне легче, что ты умерла уж.

11

Ты меня поняла, так прости же опять
за такое худое признанье,
там, где встретимся мы, я сумею сказать
как я рад и как рад был заранее...

23 февраля 1997


ИЗ ЦИКЛА 'ДЕТСТВО. В ДЕРЕВНЕ'

I. МЕЖВОДНОЕ

1

Горячий шар встаёт над полем,
шуршат кузнечики в траве,
жужжит пчела и в голове
так ясно, так свежо, так волен
я в этот миг, так полон вер!..

2

Вон на посадку "кукурузник"
заходит с моря. Красота.
Хочу быть лётчиком - мечта
ещё манит меня и, узник
своей мечты, я жду когда

3

я вырасту и стану дядей.
Ну, а пока босой ступнёй
сшибаю камень, так что - ой,
ударился, но в небо глядя,
ступню я тру одной рукой.

4

Иду наезженной дорогой,
пыль между пальцев ног тепла
и нежит кожу. Весела
морская даль, что понемногу
мне открывается. Скала

5

у маяка блестит прохладно.
Но я всё дальше, всё иду
и думаю: вот упаду
случайно со скалы... Но ладно.
Гоню опасную мечту.

6

В другое время, в другом месте,
в кровати ночью размышлять
о страхах буду я, пугать
себя мечтами, хоть ты тресни
навязчивыми, и страдать.

7
А нынче радостью беспечной
наполнена душа. Летит
так близко чайка, вдруг кричит.
Я вздрагиваю. Но, конечно,
всё это только веселит.

8

Мне со скалы прекрасно видно
морское дно среди камней.
Чуть дальше, в море, ряд теней -
медузы плавают. Обидно,
сегодня много их, ей-ей.

9

Ну, вот уже и ПУЗИТАНЧИК
( названье странное, скажу,
у места этого, божусь,-
не расшифрую...) Вот воланчик
летает. Отдохну здесь. Фух.

10

Две девочки, видать близняшки,
играют в бадминтон. Увы,
не повернут и головы
в мою-то сторону. Какашки
я замечаю средь травы.

11

Стесняюсь и скорей спускаюсь
я к морю самому, где мать
девчонок с книгой загорать
на спину улеглась и, каюсь,
я стал за нею наблюдать.

12

Подсматривать, чтобы дыханье
перехватило - это кайф.
Но всё-таки, чуть подустав,
устроил я себе купанье,
и бухту пересёк я вплавь.

13

Дрожа всем телом, на горячий
улёгся камень. Моря плеск
так равномерен. Капель блеск
я сквозь ресницы видеть начал,
сожмурив веки. Сухой треск

14

доносится всё ближе - это
брат на мопеде едет. Он
везёт две удочки, бидон
с черешнею. Как это лето
так длится долго? Словно сон...

12 июля 1997 г.

II

Звёздная, чёрная, тёплая ночь.
Слышатся возгласы с моря.
Мама ушла на концерт в Дом культуры,
как бы чего не случилось.

Где-то в крапиве стрекочут сверчки,
блеет овца за оградой,
ВИА какой-то сегодня поёт
в клубе. И все из Москвы аж.

Странно, из сАмой Москвы, а сюда
путь их привёл, значит знают,
что есть совхоз такой в нашей стране,
маленький, а им известный.

Да, чудеса... Но когда ж наконец
мама вернётся с концерта.
Бабушка спит уж, и дед вон храпит,
мне б их спокойствие духа.

Тёплая ночь, очень тёплая ночь,
если в трусах по деревне
я пробегуся трусцой, - ничего,
тёмная ночь, не заметят.

Маме навстречу я выйду, авось
встречу ее по дороге.
Ног не порезать бы в сей темноте,
бьют ведь бутылки мерзавцы.

Что же, вон люди с концерта идут,
всё, побегу я обратно,
мама сейчас возвратится, ура,
прям облегченье такое.

Небо какое! Всё в звёздах. Вот мир
странно устроен, однако.
Что наши горести, беды, когда
всё так ничтожно в сравненье

с космосом? Да. Вот упала звезда.
Жаль, не успел загадать я
это желание, чтобы скорей
мама с концерта вернулась...

1997 г.


III. НА РЫБАЛКЕ

Какая тишина! Вот рыба бьёт
хвостом о воду. Плеск воды шуршащий.
Восходит солнце. Брат мой достаёт
из банки червяка рукой, дрожащей

от холода рассветного. Стоим
в воде мы по колено с ним, забросив
две удочки. Я, скукою томим
и холодом, жду брат когда попросит

сходить на берег прикурить бычок,
который, как и прочие окурки,
мы собирали накануне впрок
возле ДК. Вот всё-таки придурки!

Грузило заменяет гайка, что
так звонко хлюпает о гладь воды, когда я
забрасываю снасть. Томим мечтой
поймать побольше, брат, себя ругая

за то, что сорвался большой бычок,
подмышкой удочку держа, с остервененьем
рвёт червяка на части, на крючок
наживку нацепляет. Дальним пеньем

пространство оглашается, - ещё
один рыбак к нам на велосипеде
спешит, виляя по дороге, мол,
лихой ездок и мотогонщик едет.

Все это нам не нравится, и алчь
сильнее закипает в сердце брата,
да и в моём, а значит будет матч
и кто-то победит. Но уж не я-то!

Плохой рыбак я... Даже не пойму
в чем дело - но ловлю всегда я меньше
чем брат. Наверно это потому,
что я мечтателен и думаю: скорей же

пусть всходит солнце, и печёт жара,
чтобы оставить удочки и в воду
залезть купаться. Было так вчера,
так и сегодня будет, коль погоду

та туча не испортит, что идёт
всё ближе к нам. Но вот клюёт, и резко
я дёргаю вверх удочку, и бьёт
бычок хвостом о воду. Сердцу тесно

от радости в груди, вперёд тянусь
рукой я и спешу ладонью крепко
схватить добычу, так как я боюсь,
что вдруг сорвётся золотая рыбка...

27 июля 1997

V.

                                      Памяти моей бабки

Летним утром я встану и выйду опять променад
совершить перед завтраком, на заржавелой железке
подтянусь десять раз, окунусь в море, рад,
что так правильно жизнь я веду, и смущённо, по-детски,
засмотрюсь на красавицу справа, что роет в песке
ямку с младшей сестрёнкой и буду затем растираться
полотенцем махровым иль вафельным, на волоске
видеть каплю воды, что блестит, а затем возвращаться
стану в дом по дороге, покрытой асфальтом, в жару
мягким, очень горячим для ступней ребенка,
и насвистывать что-нибудь, видя, как брат по двору
уже шастает, ищет меня, и тогда ему звонко
закричу: "Эй, Сергей!" и почти что бегом
устремлюсь я к нему, угадав, что мой брат на мопеде
в это утро, а значит куда-то сейчас мы вдвоём
прокатиться поедем и в лёгкой, весёлой беседе
проведём мы полдня, почти вечность, а после обед,
и любимая бабушка будет борщом и глазуньей
с вермишелью кормить и кричать мне сердито вослед:
"Полежал бы в тенёчке с часок", но меня уже сдуло
со двора, словно ветром, - я к брату помчался гулять,
где забравшись в чужой огород за арбузами, страхом
и геройством своим наслаждаемся с братом опять
как вчера, но уж с меньшим нахальством, размахом,
и залезши в курятник, арбуз об коленку разбив,
с учащённым до нервной икоты биением сердца,
будем есть эту мякоть, лицо и живот извозив
в этой мякоти, пчёл отгоняя, локтем и коленцем
упираясь в куриный помёт и солому, а после бежать
под колонкою мыться, а вечером снова на море
мы отправимся с братом, где будем друг в друга кидать
мокрой тиной, песком, и, не ведая, в общем-то, горя,
поздно вечером я, заглядевшись на звёздную пыль,
загрущу вдруг о жизни, такой быстротечной и бренной,
но усну наконец, и степной безмятежный ковыль
будет тихо шуршать у кровати моей довоенной...

20 июля 1997


***

Снег идёт. Я еду в автобусе.
Возвращаюсь из деревни домой.
На сердце беспричинная радость.
Восторг жизни переполняет меня.

Это от того, что идёт снег,
и всё вокруг стало сказочным:
дома, деревья, дорога, небо.
Приеду домой, поужинаю
и тотчас пойду на санках кататься.

А в городе стихийное бедствие:
машины буксуют на дорогах,
люди утопают в снегу по-колено,
такого в Крыму давно не было.

И кажется, что весь ход вещей
отменён таким чрезвычайным происшествием,
и мир стал другим, лучше,
и впереди видится только счастье.

1997 г.


***

Тикает будильник. За стеной соседа
телевизор громко что-то там орёт.
Радио на кухне: о Чечне беседа.
Как они задрали. Глупый наш народ.

Пыль на шифоньере. Пыль на куче книжек.
За окном сигналы ментовских машин.
Замирает сердце. Холодеет ниже.
Окружён вещами, я сижу один.

Сколько же предметов. Если приглядеться,
много беспорядка нахожу вокруг.
Впрочем, и немного. Всё должно стереться
в памяти об этой комнате, мой друг.

Ты уже проехал всё, что сердцу мило,
и во что впивался молодой твой взгляд.
Вспоминать о прошлом тяжело, уныло,
в настоящем тихо и покойно. Рад.

Позабудь о многом, позабудь, дружище,
может, ещё будет что-то впереди.
Ведь, бывает, сердце шарит ещё, ищет
тот источник тайный непочатый. Жди.

И сентиментальность пробивает, кореш.
Смотришь фильм советский, прослезившись вдруг.
Вдруг о деде вспомнишь. И о бабке вспомнишь.
Смотришь их глазами сказочку ту, друг.

За окном луч солнца глянул из-за тучи.
Осветил напротив жёлто-серый дом.
Всё еще случится, будет ещё лучше,
если всё же будет то, зачем живем...

26 января 1997 г.


***

Я открываю новый мир,
когда пишу, порой внезапно;
бывает не согласен, сир,
с тем, что рукой своей царапнул.

Не хочется так низко пасть,
употребляя непристойность,
но не домолвить, как украсть,
да и к тому ж, хоть мат, но стройность

должна быть слога. Значит, я
так низко пал - жаргон ничтожный
лишь выражает, как моя
душа исполнит непреложный

путь - нет, не в ад, - таких я слов
высокопарных в лексиконе
и видеть нынче не готов, -
путь на ПОМОЙКУ, - вот, Полоний, 

словечко найдено. Мы все
уже не Гамлеты, а, скажем,
ни то ни сё, короче, всем
лечь на пол - и тебе, друг, даже.

                  25 июня 1997 г.


***

Как всё-таки уносит жизнь
от идеала, словно лодку
уносит в море, - оглядись -
земли ты не увидишь сотку

вокруг себя, - ни маяка,
ни прочего ориентира,
вокруг пустынно, ты да лира,
и мудрость чья-то высока.

Не доверяешь никому
и полагаешься на опыт
житейский свой, который му-
чительно сознанье копит.

И выдаёшь такую речь:
пурга всё это: книги, лица
отечества, которых сечь
давно пора по ягодицам.

Я источился, и моё
сознание, нет, не выносит,
когда встречаю я враньё,
и мщения душонка просит.

Но озираешься вокруг
и опираешься сердечно
на тех, кто ближе, кто твой друг,
и думаешь: всё быстротечно...

30 июня 1997 г.


МОИСЕЙ

                               Я по пустыне шел...
                                      К. М. Фофанов

Я по пустыне шёл. Я к ней привык. Считал,
что можно жить и в ней: со скрипом, но притёрся.
Рябила даль вокруг. День тихо угасал.
Я сел передохнуть на покрывало с ворсом.

Я, старый иудей, я много повидал,
видал и славу я и вот скажу вам, дети,
от славы моего народа убежал,
и вот живу с душой ребёнка я на свете.

Вот здесь вот, ровно здесь, у этого бугра,
я сорок лет назад увидел куст горящий
и слышал Бога глас. Как будто бы вчера
все это было. Да. Как я глаза таращил...

Я вывел свой народ. Напрасно фараон
преследовать меня пытался. Слава Богу,
я жив пока ещё. И всё-таки как сон
я вспоминаю ту священную дорогу.

Сомненья извели с тех пор мой бедный ум.
А люди... Люди - что? Они полны гордыни.
И чувствует себя какой-нибудь Наум
избранником небес, а я вот здесь, в пустыне.

В пустыне хорошо. Здесь можно вспоминать
о прошлом и глядеть на грустные закаты
как в детстве я глядел, колени обнимать,
склонив свою главу на ветхие заплаты.

Я всё чего-то жду... А может фараон
был прав, когда вертел передо мною носом?..
Посыльный вон бежит. Наверно Аарон
с каким-нибудь опять нелепейшим вопросом...

4 октября 1998 г.


УЗНИК

Лежу покойно на диване.
Смотрю в открытое окно,
где в выси, яркой и бескрайней,
чернея, движется пятно.

Не знаю, есть ли над Москвою
орлы летающие, - пусть
то был орёл, хоть я, не скрою,
в том уверять вас побоюсь.

Он так легко парил и плавно,
он так поднялся высоко,
что я подумал: как бы славно
к нему пристроиться рядком.

Из этой маленькой квартиры,
из этих душных, мрачных сфер,
где электрическую лиру
мятежный бы не снёс Бодлер.

А мы, привыкшие к уродству
в доступных формах, свой комфорт
не променяем на сиротство
и страшный Дюрера офорт.

Зачем?.. Живём себе в зашоре:
работа, траханье, еда...
Мы не орлы - какое горе!
Мы не летаем - вот беда!..

16 июня 1998 г.


ФАНТАЗИЯ НА ТЕМУ 'МАСТЕРА И МАРГАРИТЫ'


1. МАСТЕР И МАРГАРИТА В ДЕТСТВЕ

Угол дома. Дорожка в сад.
Тёплый ветер веет и солнце в зените.
Мир огромен, нов и его уклад
полон тайн и нравится Маргарите.

Белым пухом деревья покрылись,- цветы
на деревьях растут,- Маргарите понятно.
К ней подходит папа и с высоты
наклоняется к ней, а потом обратно.

Он высок, он сильный и бреет лицо,
его ласки порою пугают дочку.
Вот зависла пчела над высоким крыльцом,
а потом полетела, жужжа, к цветочку.

В это время мастеру десять лет.
Он идет со школы и чешет лопатки.
Его мама готовит борщ на обед,
а отец доедает супа остатки.

По дороге срубая колючки прутом
мальчик просто мечтает. О чём? Наверно
не о славе писателя, а о том,
как он станет лётчиком и военным.

Мир ещё не распался, он цел и чист,
все ещё впереди: и любовь до смерти.
А пока появляется клейкий лист
в том саду, где покрыты цветами ветви.

11 апреля 1998 г.

2. СТИХОТВОРЕНИЕ МАСТЕРА

Мне стукнуло сегодня тридцать три.
Забавно. Утром было солнце.
Я встал и думал: посмотри
в своё немытое оконце.

Весёлый день и жизнь проста.
Чудесно это совпаденье.
Коль не поможет красота,
поможет, может быть, везенье.

Такой обычный день пришёл,
что праздника не ощущаешь,
насколько это хорошо,
пока, быть может, сам не знаешь.

Пускай идёт всё как идёт,
дни, числа, даты - все неважно.
А то, что важно - узнаёт
со временем, пожалуй, каждый.

              3 февраля 1998 г.

3. МАСТЕР И ДЕНЬГИ

Он заработал тыщу долларов.
Ну что ж, положено начало.
Как в злополучной шутке Воланда -
их оказалось тут же мало.

Ну, это после, а пока же он,
держа в руке бумажки эти,
устало, я б сказал в адажио,
качается на табурете.

Он так стремился в напряжении
их заработать в этот месяц,
он был нацелен и в движении,
а вот сейчас сидит чуть свесясь.

И пустота в душе растущая
его невольно угнетает,
но мастер думает о будущем
и Маргариту вспоминает.

Она теперь уже доступнее.
Что гений перед златом, дети?
С деньгами проще и удобнее
расставить перед милой сети.

И всё-таки кольцо с брильянтами
он подарить ей не сумеет,
а могут ли служить гарантами
лишь эфемерные затеи?..

Как измельчал ты, мастер, думаю
я, посторонний, в общем, хлопец;
как маловерием изломана
твоя душа, что аж коробит.

Иль времена пришли последние,
и будущее нам не светит?
Так хочется сходить к обедне и
спросить у Бога: кто ответит?

Короче, мастера заклинило
на деньгах и своем достоинстве.
Ну что же думает любимая?
Что думают в небесном воинстве?

Все ждут: чем дело-то закончится?..
А я скажу немножко выспренне,
что бизнес - взрослая песочница,
чтобы забыть, как жизнь бессмысленна...

14 апреля 1998 г.

4. МАРГАРИТА

Она красива и бледна,
ее движенья так пластичны,
пред низким строго холодна,
брезглива перед неприличным.

И всё ж душа ее живёт
в согласье с чувством и любовью:
она роль женщины берёт,
чтоб насладиться этой ролью.

И он, в упор глядящий на
неё, ласкает её взглядом:
ладони, губы, грудь, спина
питают сердце сладким ядом.

Её он хочет... Он влюблён.
'Когда увидимся и где мы?'
Прошедшим он опустошён,
но есть заглавье новой темы.

За униженья, за облом,
за дни отчаянья и страха,
он этой женщиной влеком
как верой -  помыслы монаха.

Есть в ней порода, есть завет
духовного перед телесным,
и всё-таки манящий свет
не назовёшь одним небесным.

О да, душа её живёт
в согласье с чувством и любовью:
она роль женщины берёт,
чтоб насладиться этой ролью...

31 октября 1998 г.

5. КРЕДО МАСТЕРА

Не приукрасить, не соврать;
чтоб стих был лёгок, как дыханье;
уметь бесстрастно отражать
все страсти; дать вещам названье.

Нацелить взгляд на позитив
и, может быть, его достигнуть,
а нет, так горестный мотив
допеть и на судьбу не пикнуть.

И юмор, пополам с тоской,
порой в обыденном увидеть;
с людьми быть, как голыш морской,
чтоб мир не смог тебя обидеть.

И той, которая даёт
желанье жить, прекрасной даме,
быть верным, словно Ланцелот
в малоизвестной ныне драме.

                    7 июня 1998 г.


***

Мне не сгорать в костре любви,
а глухо, мертвенно томиться.
Её зови, иль не зови,
она вам может лишь присниться.

И всколыхнёт ваш бедный ум,
и смоет грязь потоком тёплым
с души, которой я, угрюм,
не чувствовал, ведь был животным.

Но тем печальнее для вас
проснуться посреди квадрата
в ночной или рассветный час
с пустой тоской, без адресата...

12 сентября 1998 г.


***

Я всё-таки тебя люблю,
хоть ты со мной жестока.
Я не звоню тебе, терплю,
хоть сердцу одиноко.

Пусть в ссоре мы, но отойдёт
вчерашняя обида,
и вот уж сердце снова ждёт,
не подавая вида.

И сам уж верю, что прошла
любовь, но почему-то
ты позвонишь, и сердце зла
не вспомнит на минуту.

И радость душу озарит,
но вновь, сжимая зубы,
я говорю себе: "П...ит,
она меня не любит".

Но чувствую, что на крючке
опять я оказался,
решимость вновь на волоске,
глядишь, и я уж сдался.

И снова факсы шлю тебе,
и жду нетерпеливо
что скажешь ты... Опять в борьбе
с собой, с тобой, спесивой...

Но вот звонишь ты, чтобы вновь
не вымолвив ни слова,
разжечь в душе моей любовь
и заковать в оковы.

И проклинаю и люблю
тебя за стиль твой редкий...
"Когда-нибудь её убью!" -
кричу как в оперетке...

февраль 2000 г.


КАРТИНА
 
                         К.О.

Неоклассическая донна
сидит с Младенцем на руках.
Чуть слева - мощная колонна,
летает голубь в облаках.

На первый взгляд художник слабый
и даже где-то пошловат,
но ты вглядись в картину, дабы
увидеть донны томный взгляд.

Она задумчиво печальна
и смотрит в сторону чуть-чуть,
она как будто инфернальна,
но так реалистична грудь.

Раздвоенность её сознанья
в противоборстве двух основ:
есть материнство, есть желанье
цепь разорвать земных оков...

8 мая 1998 г.


***
      
                Я не прожил, я протомился
                Половину жизни земной.
                        Николай Гумилев

О чём томишься ты, поэт?
О чём ты думаешь украдкой
когда глядишь на этот шаткий
и иссечённый мелко свет?

И стоя где-нибудь в метро,
стеснённый мрачною толпою,
ты с вежливой, но неживою
улыбкой дёргаешь бедром.

Ты думаешь: ' А как любовь?
Ужель бессмысленно томиться
я обречён, и эта птица
не снизойдёт мне в душу вновь?

Не может быть...' А дальше ум
насущным полнится: курс марки
и доллара, контракты, банки...
И вновь ты собран и угрюм.

И всё-таки томишься ты
лишь об одном и без чего-то...
Нет, не ведёт тебя работа
туда, куда влекут мечты...

21 декабря 1998 г.


***

Ровная дорога жизни.
Глазу зацепиться не за что.
Прошлое исчезло в линзе
с обратной перспективой. Мелочным

кажется всё то, что сделал.
Думаю, что деградирую.
Не то, чтобы старею телом,
но юность свою пародирую.

Знал бы я тогда-то, дерзкий,
что душа пойдет порожняя
по миру на каком-то отрезке,
был в речах бы осторожнее.

Понял я китайцев древних -
вежливость - верх добродетели.
Уходи от мыслей скверных,
ведь на небе твои свидетели.

9 апреля 1999 г.


***

Это жизнь. А это смерть.
Вот такая круговерть.

1999 г.

 
НА 200-ЛЕТИЕ А. С. ПУШКИНА

Поэт, пророк, певец любви,
ты, как природа, неподкупен,
ты, словно воздух, всем доступен
и также растворён в крови.

Тобой дыша не замечаем
величья твоего. Так что ж?
Отца ль великим назовёшь,
коль с детства им ты опекаем?

Ты альфа и омега: сны
и яви ядерного века,
все отклоненья человека
становятся с тобой ясны.

Пусть россиянин, каждый житель,
отпразднует твой юбилей.
И я с подружкою своей
по-своему воздам, Учитель!.. 

                5 июня 1999 г.


***

          Далёко-далёко за морем
          В столице нездешней земли
          --------------------------
          И мирно плывут корабли.
            Аркадий Байчурин

Далёко-далёко за морем,
в столице нездешней земли,
не ведают люди про горе,
и мирно плывут корабли.

Там райские птицы на ветках
о счастье поют и любви,
и я вспоминаю нередко
о чуде той светлой земли.

И как бы нам не было тяжко
я верю и ты, друг, узнай:
богач и последний бродяжка
вернутся в утерянный рай.

И девочка та, что когда-то
смеялась тебе из окна,
утешит тебя словно брата,
и лаской согреет она.

1999 г.