ИЗ КНИГИ ВОСЬМОЙ. 'НА ЯЗЫКЕ ВЕТВЕЙ'



***

Всё было так давно, всё было так недавно:
мятежные года, мятежная любовь,
и рухнувший мой мир, и невозможность вновь
ту веру обрести, что оскудела явно.

Теперь без катастроф давно живёт душа,
хоть чувствую порой, что вновь в тупик упёрся,
но выход нахожу, и к жизни я притёрся,
всё глаже жизнь течёт, но всё трудней дышать.

                               19 мая 2001 г.


ПРАЗДНОСТЬ

Живого поэтического чувства
так не дождавшись, я уселся снова
кропать стишок, поскольку как-то пусто
сидеть без дела, хоть сие не ново.

Читаю мало, потому что скучно:
откроешь книгу, пробежишь страницу
и думаешь: наверно мне поручено
всё понимать, любую небылицу.

И важным станет не идей коллизии,
и уж, конечно, не повествование,
а некое пространство метафизики,
участок эмпирического знания.

Открытий мало. Потому на чтение
не налегаю я. Сижу без дела.
Вот и пишу сейчас стихотворение,
поскольку праздность тоже надоела.

март 2001г.


***

Как солнечно. Как хорошо. Пусть осень.
Я во дворе гляжу по сторонам.
Вот тополь пожелтевший, листья сбросив
ещё не полностью, махает грустно нам.

Лист падает к ногам моим печально,
его я взглядом проводил, как мог.
Взгляд бросил в даль, но даль вокруг нахально
закрыли стены: каменный мешок.

Я снова устремляю в небо взоры -
там хорошо и радостно сейчас, -  
и думаю - пусть жизнь - одни повторы, -
я притворюсь, что это в первый раз...

               16 сентября 2001 г.


***

Былая вера и былые чувства
угасли в сердце навсегда возможно.
И было одиноко мне и грустно,
и красота мне показалась ложной.

Но время шло, надежда оживала,
и сердце наконец-то улыбнулось,
и всё, во что не верилось сначала,
хоть медленно, неполно, но вернулось.

Бывает так: осенняя погода,
дождливый день и ветр шумит листвою,
но вновь проглянет солнце и природа
дохнёт теплом и свежестью живою...

                       2000 г. 


ДВУСТИШИЯ

1

Я возвратился с работы домой.
Молча разделся как будто немой.

Снял свой пиджак и рубашку и брюки,
не ощутил ни тоски я, ни скуки.

Только чуть-чуть обломала мысля:
щас вот разденусь, а что опосля?

Чем заниматься? Ага, почитаю.
Но для начала, не выпить ли чаю?

Есть пастила и зефир можно съесть.
Сладкого хочется. Сладкое есть.

Скромен мой быт, чуть богаче, чем птица
я в этой жизни. Нормально, сестрица.

В сердце покой, в голове пустота,
всё хорошо. Обманула мечта.

На выключатель на кухне нажал я,
правильно всё в этой жизни, пожалуй.

Дождик пошёл за окном. Хорошо.
Вот и весна. Что я в жизни нашёл?

Просто привык. Я уселся на стульчик.
Чайник кипит. Будет всё-таки лучше.

Всё еще сложится, нужно лишь ждать.
Впрочем, не стоит впустую мечтать.

Мясо пожарю сегодня на ужин.
Тихо, спокойно. Никто мне не нужен.

2

Лёг на диван. Хорошо ощущать
сытость в желудке и просто лежать.

Просто лежать и читать. Сделал тише
я телевизор. Открыл Макса Фриша.

Нет, надо вырубить телек совсем.
Так-то вот лучше. Включу ровно в семь.

Фриш мой любимый писатель, похоже,
на настоящий момент. Он поможет.

С каждою строчкой души пустота ль
глубже и выше?.. Растёт вертикаль.

Перечисляет предметы писатель.
Им имена дает словно Создатель.

Я удивляюсь: закат, валуны,
море, трава, бледный месяц луны.

Или вот город: трамвай, мостовая,
здание банка, бутылка пивная.

Или герой вот: оделся, взглянул
в зеркало, шаркнул ногой, сел на стул.

Словно наезд кинокамеры: круча,
глина и камни, навозная куча...

Нет философии, есть только мир
образов, жестов. И, словно факир,

преображает писатель предметы:
вот запотевший стакан, сигареты...

Странное дело: как будто открыл
дверь в бесконечность. Такой вот посыл.

Как хорошо. Пропущу я, конечно,
"Новости" нынче. Там новость конечна.

3

Я за столом. На обои гляжу.
То ли пишу, то ли словно вяжу.

Видимо, так коротаю я время.
Что ж, одиночество - лёгкое бремя.

Слева лежат на столе стопки книг,
справа лежат на столе стопки книг.

Девы Марии фигурка из гипса
передо мной на столе, там, где Ибсен.

В рамочке фото: в швейцарских горах
Ира сидит на покатых камнях.

Ножки скрестила, упёрлась руками
в камень холодный. Холодный ведь камень.

Сзади неё вдалеке зубцы гор
снегом покрытые. Неба шатёр.

Солнца лучи у неё за спиною.
Тень перед нею и перед горою.

Что я сижу? Я собрался писать.
Правду сказать? Иль опять промолчать?

Тень на обои от шкафа ложится.
Правда-неправда - всё стерпит страница.

Главное, время заполнить трудом,
чтоб успокоилось сердце потом.

4

То ли простыл, то ли нет. Не понять.
Лай за окном непрерывный опять.

Сорятся, видимо, чьи-то собаки.
Жизнь у собаки от драки до драки.

В горле першит. Не простуды ли знак?
Что-то неважно мне. Впрочем, пустяк.

Жизнь у собаки от драки до драки.
Да. Мы, похоже, как эти собаки.

Страсти, рефлексы, инстинкты взялись
смело за дело. И это-то жизнь!..

Градусник надо подмышку засунуть.
Всё хорошо. Если плохо, то плюнуть.

Просто лежать и смотреть в потолок.
Просто лежать и смотреть в потолок.

Смолкли собаки, а, может, забылся
я, вспоминая, как счастья лишился.

Не огорчаться. К чему? Ни к чему.
Быть благодарным. Судьбе и Ему.

Может, Ему благодарность, как пища,
и не нужна. Я же сердце подчищу.

5

Ветер гудит всё сильнее на крыше.
Снова улёгся, открыл Макса Фриша.

Но положил себе книгу на грудь,
может попробовать лучше уснуть?

Вот и закончился день, так похожий
на предыдущие. День ещё прожит.

Выключил свет и улёгся в кровать.
Не вспоминай. Да и что вспоминать?

Ветер на крыше вовсю завывает.
Дождь за окном. Всё на свете бывает.

Детские страхи припомнил опять.
Сладко их вновь было б мне испытать.

Впрочем, итак беспокойство и смута
в сердце моём всё сильней почему-то.

Это смятенье лелею в душе:
сладко лишь мне и не страшно уже.

Дождь перестал. Ветер стих. Пролетела
жизнь пред глазами. И вот оно - тело,

тело, в котором душа. Тридцать пять
лет говорят ему. Трудно сказать.

Скоро усну. Ничего не тревожит.
Всё улеглось. День ещё один прожит.

Май 2000 г.


СОНЕТ

Весна почти прошла. Прошло и вдохновенье.
А было ли оно? Не ведаю - бог весть.
Последнее пишу сейчас стихотворенье
за этот я сезон весенний. Предпочесть

сонет решился я всем прочим формам. Это
не символ, а, скорей, лишь прихоть, да и та
случайности дитя, поскольку для сонета
мой прозаичен дух, и не влечёт мечта.

Мечты, мои мечты, разбились вы как волны
о берег жизни той, что противостоит
вам многие года, и список ваш неполный

хранят мои стихи, а память не хранит.
Душа как море спит, - на море штиль, не смута,
и всё-таки оно  чуть мёртвое как будто.

29 мая 2001 г.


           К N.

Ты мне пока еще звонишь,
нечасто, но порой находит -
бросаешь трубку иль молчишь,
но это уж меня не сводит

с ума, и сердце уж не ждёт
звонка от гарпии прелестной,
ты впала в пошлость, анекдот,
и о тебе давно нелестно

я думаю... Досада, да,
и та всё меньше покрывает
моё чело, бежит вода
и, к счастью, многое смывает

с души, кровавленной тобой,
и я давно уже утешен -
нет, не надеждою пустой -
отчаяньем и тем, что грешен.

И мне смешно, когда звонишь
и, бросив трубку, наполняешь
момент значительностью... Знаешь,
ты о себе уж больно мнишь!

Ты загнала любовь в тупик
своим нелепым самомненьем,
а я научен, ни на миг
не пожелаю повторенья!..

4 мая 2003 г.


ДОН ЖУАН

Вы осуждаете меня
не потому ль, что так трусливы?
В вас нет, и не было огня,
вам не понять мои мотивы.

Когда душа сгорит дотла
и ничего не остаётся,
какие могут быть дела
у смертного под этим солнцем?

Для вас, что тлеют целый век,
как тот кизяк, душою тёплой,
я - очень странный человек,
отчаянный и неудобный.

Отчаянный. О да, о да!
Отчаялся я быть счастливым...
Ведь я любил одну всегда
огнём души неповторимым.

Но это тайна. И она
умрёт во мне или со мною.
Нет, счастье - не моя страна,
хоть я искал её порою.

Я женщинам не мщу. О, нет.
Я ими только наслаждаюсь
и увлекаюсь, как поэт,
но не надолго увлекаюсь!

И в этом вся моя беда,
я не могу любить... Присохла
душа к одной, кого всегда...
Проклятая, чтоб ты подохла!...

12 мая 2001 г.


МАЙСКИЕ СТИХИ

1

Вот майский гром, а вот окно,
где в небесах черным-черно,
а дом напротив, белый, блочный,
лучом закатным и проточным,
как светом правды озарён.
И кто в картинке растворён?

Дождь хлещет по асфальту так,
как будто посягает мрак
весну загнать обратно в почку
назло зелёному листочку,
чей взрыв салатовый - на взгляд -
рапидом времени заснят.

Луч солнца скрылся, дождь прошёл
в одно мгновенье: хорошо!
А под окном моим рябина
блестит - рекламная витрина
нерукотворная - корой,
как всех времён телегерой.

                 2-3 мая 2003 г.

2

Белеют тучки в синеве,
свет льётся с неба слишком яркий,
и возникает без помарки
стих в восхищённой голове.

Щебечут птички за окном,
и льётся музыка из окон
как завиток, как женский локон
в лучах, которые кругом.

Но скрылось солнце, тень легла
как вековечное сомненье,
и за окном всё то же пенье,
но радость в сердце умерла.

               3 мая 2003 г.

3

День ярок свеж и бесподобен.
Не обобщай, ты не способен,
гляди сквозь тюль в своё окно
на полдня яркое пятно
до рези в яблоках глазных.
Мир как невеста, ты жених.

Глаза устанут - сфокусируй
своё внимание на синей
футболке, брошенной тобой
на спинку кресла, и напой 
весёлый шлягер, вспомнив грустно,
что сердцу хоть легко, но пусто.

                    3 мая 2003 г.

4

Скажите этой светотени,
что в невозможное ступени
открыты тем, кто сердцем юн,
кто познавать неустаюн.

Ещё скажите светотени,
что не осталось от горений
когда-то пламенной души
и пепла. Так и напиши.

И передайте светотени
моё спасибо, поколений
других СПАСИБ держу в руке
с закладкой в левом уголке.

               3 мая 2003 г.


СТАНСЫ К ***


Живой воды напившись, после мёртвой,
я, сбитый с толку, в жизненной пустыне
очнулся без любви, с душою стёртой
до крОви не без помощи гордыни.

Я растерялся. Я искал опору
в себе самом и близком человеке, -
и не нашёл её и было в пору,
как говорится, замолчать навеки.

Твоя любовь спасла меня. Я, помню,
как за соломинку, за чувство ухватился,
и новый мир окутал сердце, обнял,
что гармоничен был и воплотился.

Ты не из тех, кто много обещает
и не даёт любви, - таких я знаю.
Что ими движет - чёрт лишь разгадает, -
кокетство или глупость - не вникаю.

Дала ты больше мне, чем обещала,
а этот взгляд, мерцающий, глубокий
в час близости, острее был кинжала, -
он вырезал на сердце эти строки.

Прости, скажу фривольное словечко:
через твою сладчайшую игрушку
я мир постиг и глубину сердечка,
и лучше стал, попав в твою ловушку.

18 марта 2001 г.


НАБОКОВ

Максиму Лаврентьеву

И розовый гранитный особняк,
и Зинаида Гиппиус - кузина
директора училища - всё так:
Россия, звёзды, Мнемозина.

Экслибрис в толстых томиках Дюма,
и бабочка на листьях скабиозы,
всё это рядом - не сойти б с ума -
о, этих грёз убийственные дозы!

И ночь расстрела грезится ему
в своей стране, где не найти участья,
где хорошо немногим... никому,
но весь овраг в черемухе - о, счастье!..

1 февраля 2004г.


ФОТОГРАФИЯ МАКСИМИЛИАНА ВОЛОШИНА

Волошин с посохом и в рубище каком-то,
в глазах спокойствие, лишь в глубине зрачков
то знание, живущего у понта
философа, что не для простачков.

Ковыль, грабинник, лох ли серебристый,
как страхи детские, сжимают сердце вам,
хребтов голубоватое монисто
мир делит до и после - пополам.

                             2003 г.


РОДИНА

Люблю я родину обычною любовью.
Люблю я песен русских простоту
и грусть высокую, люблю таить мечту,
бродя по деревенскому подворью.

И детство вспоминая, средь двора
запущенного я люблю в печали
бродить и голос умерших едва ли
не слышать, словно он звучал вчера.

Люблю, в Москву вернувшись, радость знать
как в обретённой заново потере,
и фильм люблю "Москва слезам не верит",
и осени дождливой благодать.

Люблю снобизм московский, и улыбку
красавицы с рекламного щита,
и понимая, что вокруг тщета,
порой люблю всеобщую ошибку.

И кадры кинохроники с полей
сражений пробивают вдруг на слёзы.
И, как лекарство, принимаешь дозы
суровой правды родины своей...

2003 г.


***

В свете фонаря
первый снег кружится.
Где моя чистота?..

                18 ноября 2003 г.


***

Меня устраивает это,
меня устраивает то.
И полбеды, что у поэта
мозги давно как решето.

Беда, что и душа как сито,
не удержать ей чувств, увы,
и известью давно забита
труба души, до головы.

             28 ноября 2003 г.


***

Читать людей, как будто бы донос,
с ума сойти от собственных ошибок,
и утирать брутальный римский нос
своей судьбе спокойствием улыбок.

Я падаю, уже не поднимусь,
как хорошо последнее паденье!
Я весь в ничто перетекаю, жмусь
я к людям, как растение к растеньям...

8 апреля 2004 г.


ЭКСПРОМТ

Когда мне было десять лет,
я выглядел иначе,
я был блондином, не был сед
и был вождём аппачей.

Теперь ничейный я не вождь,
зато себе хозяин:
люблю в окно смотреть на дождь
с метафизических окраин.

29 июня 2004 г.


ЭТО БЫЛО ТАК ДАВНО

Это было так давно:
танцы в клубе допоздна.
Мозаичное панно
"Комсомольская весна".

Светомузыка и хрип
в микрофон, что чуть фонит:
"В свой вагон зашла она,
улыбнулась из окна".

А из этой толкотни
выйди, воздуха глотни,
сигаретку закури,
ни о чём поговори.

В небе звёзды так крупны
словно на лимане соль,
но они мне не видны -
ум мне застит алкоголь.

Лишь потом, когда уже
провожу подругу спать,
я на горнем этаже
встречусь с совестью опять.

И, пристыженный, паду
на скрипучую кровать
и задумчиво звезду
буду в небе наблюдать.

Сквозь ажурную листву
веток яблони в саду
взгляд пущу по существу
и слезами изойду.

22 сентября 2003 г.


***

Да, Ходасевич пессимист.
В его мировоззренье вязну,
и мир нелепо безобразный
он представляет как артист.

И я смотрю в своё окно,
где небо тучами покрыто,
а дождь стучит о жесть корыта,
ржавеющего уж давно

в углу балкона... Только драйву
добавлю я - и как ему -
мир презирать, желтеть от мук
не надоело?.. Мне по кайфу.

                  2003 г.

 
ФЕВРАЛЬСКИЙ ДЕНЬ

День серый, но как будто чем-то новый,
летают мошки белые под носом,
и дворник, к испытаниям готовый,
снег посыпает солью, словно просом.

Я в магазин утоптанной дорожкой
иду, в карманах руки отогревши;
сидит старушка на скамейке с кошкой,
и яблоками пахнет снег осевший.

8 февраля 2004


***

День ярок необыкновенно.
Приподнятость как в первый раз.
Я бодр и собран как военный.
Мир совершенен без прикрас.

И комната, где у стола я
сижу, настраивая слух,
вдруг свежая и молодая,
как я, как свет, как всё вокруг.

             15 февраля 2004 г.


ПАМЯТИ АНАСТАСИИ ХАРИТОНОВОЙ

Когда-нибудь, дожив до срока оного,
я напишу хорошие стихи
на смерть Анастасии Харитоновой,
пока ж почту её, хотя б плохим,

но искренним стихом. Анастасия,
мы с Вами были восемь лет на "вы".
Теперь Вас нет; Россия есть; Россия,
которой так болели Вы, увы.

И кажется бессмысленной банальщиной
в претензии быть к Родине. Да Бог
с ней, с Родиной, я думаю, чем дальше нам
от этой темы быть, тем лучше слог.

Тем чище воздух и кристальней сущности
таланта, одиночества, стыда;
Вам Фет был бог в стране туманной юности,
теперь Вам богом быть кому-то, да.

А мне, увы, кого теченье времени
уносит дальше, точно не забыть
Ваш образ, голос, жест в немом волнении
и взгляд живой, чуть в дымке, может быть...

20 декабря 2003 г.


***

Давай болтай, не стоят ни гроша
твои слова. В каком бы ты порядке
их не собрал - не промелькнёт душа
в формальной и мастеровитой кладке.

Мели, Емеля, душу отведи,
клади слова, как кирпичи на стройке,
ты строил дом, но из чего? - гляди -
ты рылся где?.. Похоже, на помойке...

8 апреля 2004г.


***

Открыть тетрадь без мысли, лишь томленье
испытывая что-нибудь начать,
и вот уже в душе стихотворенье
осмысленнее пробует звучать.

И смысл, что меньше кончика иголки,
я разглядеть пытаюсь, чтоб пролить
из этой точки золотую нить
энергии душевной в даль, в потёмки.

И вот уже я тему ухватил,
сосредоточен, сердце чуть забилось,
но тему исчерпал - я вмиг остыл, -
тьма впереди в мгновение сгустилась.

И я как зритель на театре: оп,
пред занавесом, только что закрытым,
стою, как дурень, с ртом открытым,
и думаю: пора и в гардероб...

23 февраля 2004 г.


ГОТЫ

Когда я сдохну, над могилой
прольётся дождь, и никого
я не увижу, даже милой,
и даже друга своего.

Крест покосится, лопухами
могилка прорастёт, увы,
поклонница, смердя духами,
не склонит нежной головы

над важным трупом. Только готы
напившись пива, обоссут
прогнивший крест мой или боты
о край заградки оботрут.

И хорошо. И так и надо.
Я сам как вы, я делал так.
И потому весёлым взглядом
вас провожаю на тусняк...

13 сентября 2004 г.


НА ФИЛЬМ КАРЛА ТЕОДОРА ДРЕЙЕРА
"СТРАСТИ ЖАННЫ Д,АРК"

Я б протянул спасительную руку,
когда б не жгучий стыд перед святою,
и позабытую, как детство, муку
я ощутил и пал бы перед тою,

которой дух и вера лишь подпора.
О как вернуть забытые страданья! -
и суд глупцов, и тяжесть приговора,
и блеск прозренья, и его попранье...

2004 г.


***

Виски мне серебрят года,
а я ещё могу влюбиться
в дитя вчерашнее - о да,
невольно станешь тут стыдиться.

Ну почему б не помечтать,
чтоб взбодрить дух в поникшем теле,
вот только б вновь не прогадать
и не влюбиться в самом деле...

2004г.


МЕЛЬКНУВШИЙ ОБРАЗ

Бывает так: ты слышишь музыку
по радио или в кино там,
глазами черканешь по кузову
авто за дальним поворотом,

и вдруг мелькнёт в твоем сознании
какой-то образ смутный, древний -
ты с мамою в каком-то здании
и голос женщины деревни,

и мама вторит ей вполголоса,
и тётя называет деткой
тебя, и гладит твои волосы,
и балует тебя конфеткой.

И всколыхнётся в недрах памяти
то чувство, что тогда возникло:
как будто сердце в мёртвой заводи
беседы женской - грустно сникло...

Лето 2004 г.


***

Забыть все детские обиды,
недетские забыть подавно,
и в основанье пирамиды
поставить то, что в жизни главным
едва ли назовёшь - попытку
украсить жизнь гирлянд словами,
и стих, как правнуку открытку,
оставить, подписавшись: vale...

2004 г.


НОЧНЫЕ МЫСЛИ

Ночные мысли - как укол
иголки в нервное сплетенье,
и мысль двоится: так вот, мол,
и едет крыша от биенья

упорной думы, что ежом
топорщится в мозгу бесплодном,
и душу - ниже этажом
живущую - волной холодной

зальет отчаянье... Но сил
набравшись или выпив водки,
уснёшь и, глядь, переступил
через отчаянье кокотки,

в тебе живущей, словно жизнь
тебя содержит слишком плохо...
Гляди на солнце и держись -
так утром скажешь после вздоха...

27 февраля 2005 г.


***

Заброшен день вчерашний словно лыжи
на антресоли подсознанья, друг.
Опять весна. Год совершает круг.
А я всё дальше или, может, ближе.

И если встать опять на табурет
шатающийся памяти, то в дальнем
и пыльном закоулке подсознанья
не различим вчерашний дивный свет...

1 мая 2005 г.


ГОРОДСКОЙ ВЕЧЕР

На металлические реки,
по улицам Москвы текущие,
гляжу, почёсывая веки,
и думаю о нашем будущем.

И думаю: вот это на фиг
цивилизация! С ума сойти!
Курчавый, как Артём Варгафтик,
не скажет Бог: рукой не мацайте

моё Творение, уроды!
А мы такие, мы рукастые!..
И в металлические воды,
текущие "Оками", "Маздами",

"Тойотами" и "Мерседесами",
вхожу я, пасынок Московии,
и напеваю тихо: бэса мэ...
ну то есть... муча... ну вы поняли!..

12 января 2005 г.


В БОТАНИЧЕСКОМ САДУ С МАКСИМОМ ЛАВРЕНТЬЕВЫМ

1       

Мы в Ботаническом саду
зашли в японский сад с Максимом
и сакурою любовались,
и думали: как хорошо.

Среди камней журчал ручей
и воздух чистым был и свежим,
и попки девушек прелестных
прельщали нас, козлов двух старых.

Шучу. Не старых. Не козлов.
И ясно, что не попки вовсе
прельщали нас, а выход в новый
и качественный мир эфира...

2

За стол пластмассовый с Максимом
мы сели, чтоб перекусить
в кафе, среди деревьев в парке.
Был рядом пруд, но без воды.

От ямы без воды прохладой
не веяло, зато с небес
нас дождик лёгкий перед этим
своей прохладой омочил.

Прохладой омочил и ноги
Максим, когда бокал свой с пивом
мимо стола поставил, так что
бокал разбился, брызнув пивом.

Максим смутился, я подумал,
что трогательно видеть друга
таким растерянно-смущенным,
вот настоящий где поэт!

2005г.


***

                                    И. Л.

Когда-нибудь оденусь в голубое,
направлюсь шагом нервным и упругим,
чтоб вновь стихотворение рябое
прочесть тебе, единственной подруге.

Я буду старым и весёлым мачо,
мы будем загорать с тобой на пляже,
и хорошо, что ничего не значат
слова и для тебя, и для меня же...


***

Я написал стихи такие:
когда-нибудь, когда-нибудь, когда-нибудь,
когда-нибудь, когда-нибудь, когда-нибудь...

2006 г.


***

Я шёл сегодня по улице,
капало с крыш, светило солнце,
было ярко, приходилось жмуриться,
и потому я походил на японца.

Я думал о тайной печали
и радовался весеннему настроению,
у книжного магазина кричали
весело девушки - новое поколение.

Было шумно - Тверская всё-таки,
как хорошо жить на свете, думал я,
и вдыхал вкусный воздух в лёгкие,
как воду пил в реке Амударья.

Кстати, Амударья. Названье из детства,
СССР, урок географии,
долго живу я, скажу без кокетства.
(Не вспоминай, не смотри фотографии...)

Я так же юн и такой же ребёнок,
только уставший и малость напуганный,
в стекле отразился мой подбородок,
а вот и я сам - возрастом застуканный -

какой-то взрослый мужчина,
сорока лет, с длинными патлами,
но ничего, это не кручина,
я счастлив здесь и сейчас, это главное.

17 марта 2006 г.


***

Жизнь похожа на рваный мешок с картошкой,
дни бегут - расползается шов,
и, просыпав на землю тяжесть мира, рыжим Антошкой
стоите и думаете: хорошо.

Стоите среди поля  и думаете - куда я шёл?
Какая разница, если нет желаний.
Можно, конечно, в книжке почиркать карандашом,
но лучше так наслаждаться, без знаний.

И начинаете идти, потому что страх подгоняет,
впереди горизонт, позади висельником качается
память сердца, но надежда не умирает:
"Ничего, завтра будет лучше!"...
                                   Но ничего не случается...

18 апреля 2006 г.


В СЕВАСТОПОЛЕ

Солнечное небо, обгоревший живот,
даже веки щиплет - тоже обгорели,
я занимаюсь делом или наоборот:
вглядываюсь пристально в призрак цели.

Я в Севастополе. Славный город.
С утра до вечера какое-то колыхание
тела в пространстве, мыслей мелькание
и здоровый, по распорядку, голод.

Я режиссёр - ничего лишнего
в голову не лезет - приятный взгляд вовне;
разве что иногда раздражаюсь на ближнего,
когда что-то не так, как хотелось бы мне.

Хорошо. Лучшего не надо.
Впрочем, почему-то жалко времени...
Вокруг балясины, лестницы, колоннады,
инкерманский камень и братья по племени.

май 2006 г.


МНЕ НЕКОГДА

Мне некогда подумать о себе -
работаю порой до самой ночи.
Мне некогда подумать о судьбе,
о справедливости и огорчаться очень.

Так жгу я настоящее, увы,
не думая о сделанного смысле,
и к ночи из чугунной головы
не вытянуть живой и свежей мысли.

Забыв себя и прошлоё своё,
работаю, вгрызаясь в нечто вящее
сознанием, что точно копиё
в цель замысла летит сквозь настоящее.

Но это настоящее - говно,
ведь я теперь работаю в кино,
а это компромисс на компромиссе.
И есть желанье дать пинка актрисе,

а нужно улыбаться - я стараюсь
и научаюсь - сам с собой в борьбе.
Мне некогда подумать о себе,
о том, во что я тихо превращаюсь...

5 августа 2006 г.


***

На "языке ветвей" я говорил о чём-то,
что плохо выразимо для сознанья,
язык мой не годится и для чёрта,
но в нём есть тень божественного знанья.

И эту тень, вернее очертанья,
увы, слова одни приобретают,
и это-то и есть моё познанье -
тень облачков, что незаметно тают...

2006 г.


***

Поэзия - игра,
всей правды не расскажешь.
Слова - лишь кожура
плодов, что не вчера
вкусил - а как докажешь?

2006 г.


***

Рыбий жир на подоконнике,
рыжей девочки соседство...
Не ищи значенье в соннике -
это просто твоё детство.

Мама, во дворе стоящая,
шелест, запах от акаций...
Просыпайся в настоящее,
чтоб во сне не обрыдаться...

2006 г.


***

                          Так много потеряно, что и не жаль ничего...
                                                          Олег Чухонцев

Так много потеряно, что и не жаль ни черта ведь! -
воскликнул поэт, поскорей записал эту строчку
и после задумался, вперив свой взгляд в одну точку.

Оставим сидящим его и не знающим, что тут добавить...

2006 г.