Шел однажды по перрону дяденька Корней Чуковский
На большой и толстой нитке  таракана он держал.
А навстречу Достоевский - таракан-то мой, Лебядкин,
Ты зачем, Чуковский, свистнул аллегорию мою?

 
Шел по улице Успенский с Дядей Геной Крокодилом,
Пели песню про вагончик развеселый голубой,
А навстречу Достоевский - крокодил-то мой, однако,
Ты зачем, Успенский, свистнул Чернышевского портрет?

 
Хармс по улице несется с умирающей старухой,
И старуха, умирая, чушь по городу несет.
А навстречу Достоевский - отдавай мою старушку,
Ты зачем, бродяга, свистнул мой любимый самый труп? 

 
Броневик летит как ветер, Ленин грозно восседает,
И при встрясках на ухабах передергивается. 
А навстречу Достоевский - кто просил тебя, болезный
Бултыхаться в синем море, где Христос топил свиней?!

 
Шел понурый Достоевский с крокодилом, тараканом,
Убиенной им старушкой, а навстречу хитрый бес. 
Так зачем ты, Достоевский, в это гиблое, гнилое
Дело общего спасенья с тараканами полез?