Чернорицкая Ольга Леонидовна: другие произведения.

Пушкин, или Все мужики сво...

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Реконструкция Пушкина после "Реконструкции чтения", предпринятой Павлом Высевковым. Речь пойдет о миниатюре Пушкина, которая подверглась структуралистскому анализу Павла Высевкова, в результате которого Пушкину было приписано следование мифологии статуи, юноша стал Христом, девушка - Богородицей, а стихотворение - подписью под "Пьетой Ронданини" Микеланджело. Реконструкция чтения Высевкова
  

Пушкин, или Все мужики сво

  Реконструкция Пушкина после "Реконструкции чтения", предпринятой Павлом Высевковым.
  Речь пойдет о миниатюре Пушкина, которая подверглась структуралистскому анализу Павла Высевкова, в результате которого Пушкину было приписано следование мифологии статуи, юноша стал Христом, девушка - Богородицей, а стихотворение - подписью под "Пьетой Ронданини" Микеланджело.
  Пьета Ронданини [Микеланджело]
  Юношу, горько рыдая, ревнивая дева бранила;
  К ней, на плечо преклонен, юноша вдруг задремал.
  Дева тотчас умолкла, сон его легкий лелея,
  И улыбалась ему, тихие слезы лия.
  А.С.Пушкин
  
  Это одно из самых правильных пушкинских стихотворений, смысл которого женщинам предельно ясен: все мужики сво.
  Вот так вот они, истуканы, равнодушно спят под женские слезы. Тут вся суть во внешней неподвижности картины. Ничего не происходит. Персонажи сидят в одной и той же позе: юноша на плече девушки. Тут шелохнешься - разбудишь, а по сюжету положено сон его лелеять. Но при всей этой внешней неподвижности -остались даже слезы - во внутреннем мире девушки все изменилось с минуса на плюс. А может быть и с минуса на плюс не менялось, а скорее всего, брань была показной, для воспитания, и когда объект дидактики уснул, то радость скрывать было уже и не нужно. Юноша же даже в своем внутреннем мире абсолютно статичен. Для него эмоции и страдания девы - колыбельная песня, под которую он сладко уснул.
  Что же делает Павел Высевков в своей трактовке "Культурологики Пушкина"? Он смещает акценты и переходит на сторону юноши, которому приписывает страдания, а девушке вместо ее чистых и нежных воспитательных чувств, горьких от осознания невозможности их воздействия - "экспрессивную ревнивую брань". Видите, как смещены акценты? Ведь одно дело нежное пушкинское "горько рыдая, ревнивая дева бранила" и совсем другое дело аттестация Высевкова - "экспрессивная ревнивая брань"! Тут не только перестановка и грамматическое переобустройство слов с добавлением научного термина "экспрессивный" - тут полная деконструкция всего Пушкина и всего истинного положения дел. И при этом автор "Реконструкции", цитируя Бицилли, видит свою задачу в "раскрытии истинного значения"! Но разве можно раскрыть истинное значение слов Пушкина, придавая им тот шовинистский негативный оттенок, которого у Пушкина не было. Напомним: Пушкин к деве относится с явной симпатией. Но очевидно автор уловил сейсмические волны, исходящие из воюющей против феминизма толпы, и решил ей подыграть, зная, что именно это стихотворение служило всегда твердой опорой в наших антимужских настроениях.
  Что же делает исследователь дальше для того, чтобы оправдать деяния юноши, коим, разумеется, нет никакого прощения, потому что разве можно прощать изменников? Он притягивает его образ к образу Христа, а для этого делает противозаконное - ломает неподвижную скульптурную группу и кладет юношу на колени девушке, что во времена Пушкина было верхом непристойности, но сейчас, поскольку у автора литературоведческого исследования есть все резоны соответствовать духу времени, то можно и так. Павел Высевков пишет: "итак, в нашем стихотворении мы имеем целую скульптурную группу: "усопшего" юношу по сути лежащего поперек-накрест на коленях у Девы Марии. Европейское искусство Возрождения на этот счет числит особый жанр "пьета" (плач), иллюстрацией которого может служить, например, "Пьета Ронданини", исполненная Микеланджело в 1498-1501 годах и, что немаловажно, над нею скульптор работал за 6 дней до смерти. Скульптура представляет собой двух персонажей: снятого с креста(!) Иисуса и Деву Марию".
  Разумеется, скульптурная композиция, обрисованная в стихе Пушкина, имеет столько же сходства с указанной пиетой, сколько и с известной скульптурой Мухиной "Рабочий и колхозница", где тоже, кстати два персонажа, и один из них - дева, но знание Микеланджело делает честь эрудиции автора и заранее посрамляет его менее просвещенных оппонентов, которые кроме "Рабочего и колхозницы" никаких других скульптур никогда не видели. К тому же автор может нам резонно заявить, что никаких рабочих во времена Пушкина еще и в помине не было, а Христос с Марией были, и посему гипотеза доказана.
  Остается только поздравить автора с сенсационным открытием. Мы-то по простоте полагали, что Иуда и Христос - разные лица. А теперь получается, что это не совсем так. Ибо юноша, совершивший предательство (иначе откуда бы взяться ревности девы) - Христос. Давно не случалось наблюдать столь отважного проникновения в замысел автора. Как говорил в подобных случаях Пушкин, "мы могли бы подтвердить суждение наше множеством выписок". Но выписок, собственно, никаких и нет. Ни дневниковых записей, где Пушкин бы исторгал умиление Пьетой Ронданини, ни какими-либо другими хранящими архивную пыль документами. Аналогия взялась из исключительно одной выписки: "Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила". Так вот, откуда, оказывается, текут девичьи слезы! Вот откуда печаль. Мы-то по простоте своей все время трактовали эту разбитость в пушкинской "Царскосельской статуе" как потерю девственности, которую единственную в этом мире действительно стоит оплакивать. А тут выяснилось, что это не символическая потеря невинности, а настоящая гибель. Отсюда вытекает и Христос, снятый с креста. И все потому, что исследователь мало применил выписок. Нашел только одно произведение, где Пушкин употребил слово "дева". Ведь если уж считать, сколько раз и в каких случаях Пушкин употребил слово дева, то зачем себя ограничивать только "Царскосельской статуей", а не взять, к примеру, "Сказку о Золотом петушке", где шамаханская царица тоже играет роль воспитательницы, причем так же безуспешно: сколько мужчину не учи, он все равно дураком останется, и пока ему петух в голову не клюнет, ничегошеньки в этом мире не поймет. Вот и Людмила неоднократно Пушкиным названа девой... К чему бы это? Наверное, к дождю. Зная, что "весь спектр семиотических ресурсов пушкинского текста не позволяет нам остановиться на бытовой интерпретации", то почему бы в таком случае не заподозрить в юноше из стиха - Руслана, в Руслане - Христа, а в Черноморе Антихриста, уносящего Богоматерь за тридевять земель и отлучающим ее от России. Тут бы к месту и сказать, что Христос, вернув Богоматерь на русскую землю, явится спасителем, а Черномор будет повержен. Чем и объясняется в разбираемом нами стихотворении отсутствие внешнего антуража, на которое указывает автор.
  Если каждый раз при употреблении Пушкиным слова "дева" читать это как Богоматерь, то едва ли не вся пушкинская поэзия станет единым молитвословом Деве Марии:
  
  Ты ль, дева нежная, стояла надо мной
  В одежде воина с неловкостью приятной.
  
  И снова дева над водою
  Сидит, прелестна и бледна,
  Глядит, кивает головою,
  Целует издали шутя.
  
  Прелестная дева ласкала меня,
  Но скоро я дожил до черного дня.
  
  И дева юная во мгле
  тебя искала
  И именем своим
  подругам называла.
  
  Я видел, дева у окна
  Одна задумчиво сидела.
  
  В далеких дева шла местах
  И тайный плод любви несчастной
  Держала в трепетных руках.
  
  Чем не мадонна с младенцем? Но почему тайный плод любви? Или дева является имплицитной Девой Марией только в пушкинских скульптурных миниатюрах? К чему такое ограничение?
  А не проще ли применить другую, традиционную для советских учебников аналогию: дева - нарождающаяся революция - ко всему творчеству Пушкина, и тогда станет понятным, что она разбила кувшин-государство не случайно, не случайно перестала бушевать, когда юноша-русский народ уснул у нее на плече, и ясно, что народившийся младенец - плод ее тайной любви к мировому капитализму, скоро выйдет из леса как мессия перестройки. И тогда живая жизнь пушкинских поэтических дев полностью уложится в теоретическую модель современной антиутопии, а если нужно будет найти какое-то скульптурное соответствия, то пусть это будет станция метро Площадь революции, пугающая впечатлительных людей оружием, направленным прямо на них. Ведь если голова юноши по произволу исследователя может упасть на колени девушки, то почему на ней по той же самой причине не может оказаться буденовки?
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Н.Щерба "Ведьмин крест" Д.Аксенов "Реформатор" В.Абоян "Древо войны" И.Сударева "Двойная честь" В.Михальчук "Клыки на погонах" Т.Устименко "Принц для Сумасшедшей принцессы" Ю.Зонис "Дети Богов" О.Демченко "Семь легенд мира" М.Палев "Серебряный ятаган пирата" В.Филоненко "Сто рентген за удачу" А.Каменистый "Время одиночек" Е.Малиновская "Кодекс дракона" В.Вегашин "Почерк Зверя" О.Баумгертнер "Коготь Дракона" Т.Григорьев "Все не просто" Д.Казаков "Кровавый рассвет" С.Шкенев "Архангелы Сталина" Я.Алексеева "Сестра Рока" Л.Астахова "Ничего невозможного" Д.Морозов, И.Эльтеррус "Фиолетовый меч" А.Астахов "Щит Найнавы"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"