Слепой туман лежал над лесом. Серые сгустки клубились по сырой земле, то растворяясь в жухлой траве, то воспаряя к вершинам деревьев. Ночь унесла все звуки, мир погрузился в глубокий сон.
Неожиданно яркие всполохи озарили небо, развеяв дремлющую тьму. Подобно падающим звездам, огни полетели вниз. Коснулись поросшей мхом земли, на короткий миг осветив лес золотым сиянием и выхватив из мрака три безмолвные фигуры, подобные каменным изваяниям, вдруг тотчас погасли. И дальше тишину леса нарушали лишь шаги, медленно удаляющиеся вглубь чащи.
Вскоре один из идущих остановился. Острый слух уловил едва различимые звуки: сиплое дыхание живого существа, бегущего по лесу, шорох опавшей листвы, приминаемой беглецом, голоса птиц, потревоженных появлением незваного гостя. Словно почуяв опасность, пернатые создания взмыли вверх, закружили над кронами деревьев, оглашая окрестности испуганным криком. Лес очнулся от долгого сна, тревожно зашумел, зарыдал...
Юноша, гонимый страхом, продолжал бежать, цепляясь за сухие ветви, то и дело спотыкаясь и неуклюже падая наземь. Он не помнил, как оказался в лесу, не понимал, что заставило его покинуть дом и отправиться в глухую чащу. Жертва пока не видела своих преследователей, но инстинкт самосохранения, нашептывающий о приближении угрозы, побуждал не останавливаться.
Мужчины почувствовали, силы скорой добычи на исходе. Туманная завеса окутала их тела, а когда марево рассеялось, незнакомцы превратились в свирепых хищников. Волки прислушались, впитывая в себя окружающие запахи. Раздался яростный рык, похожий на победоносный клич; охота началась.
Голодные твари мчались сквозь ночь, неумолимо сокращая расстояние, отделяющее их от жертвы. Глаза хищников горели ненасытной жаждой. Ощутив запах живой плоти, горячую кровь, пульсирующую в жилах, преследователи взревели еще яростнее, еще отчаяннее.
Юноша выбился из сил. Бежал наугад, углубляясь в лесные трущобы. Отрывистое дыхание вместе с хрипами вырывалось из его груди, пот застилал глаза, ступни, содранные в кровь, саднили. Ветви хлестали по лицу и рукам, словно хотели задержать беглеца, помочь беспощадным преследователям нагнать свою жертву.
В какой-то момент все закончилось. Земля под ногами разверзлась, острые клыки с жадностью вонзились в уставшее тело, причиняя нестерпимую боль. На смену короткой жизни пришло забвение...
Ноэминь
Начался декабрь, однако в Олшире по-прежнему шли дожди. Солнце закрывали свинцовые тучи, лишь изредка позволяя тусклым лучам пробиваться сквозь мутную пелену.
До приезда в Олшир я любила зиму. Наступление холодов в моем воображении ассоциировалось с хрустящим белым снегом и запахом хвои, витавшим в школе. Я была одной из добровольцев, бравших на себя ответственность за праздничное убранство Айлин-илиона. В преддверии Вьюжного бала школа преображалась, а вместе с ней преображались и мы.
Но в Горнвилле ничего не менялось. Залы все так же украшали портреты суровых предков д'Оранов, в коридорах царила тишина, а за окном не было снега. Только дождь, отбивающий унылую дробь по шероховатому камню.
Последствия ритуала были ужасны. Частые припадки забирали все силы. Я не могла думать ни о чем, кроме боли, разрывающей мое сердце на части. Однако физические страдания были ничем по сравнению с муками совести. "Я опять подвела графа!" -- твердила себе денно и нощно. Осень закончилась, а я ни на шаг не приблизилась к разгадке тайны Горнвилля.
Пока боролась с болезнью, то впадая в беспамятство, то возвращаясь в унылую реальность, произошел еще один инцидент: из оружейного зала пропал мушкет, принадлежавший одному из предков Моркеса. На графа было больно смотреть. Он трепетно относился к своей коллекции и долго не мог оправиться после шока. Очередной обыск замка, как и следовало ожидать, ничего не дал.
Все это время я ждала помощи от Кротча. Надеялась, он подскажет, как раскрыть преступника, но директор не спешил отвечать на мои письма, и в голову стали закрадываться подозрения, что обо мне забыли, бросив на произвол судьбы. Неужели так трудно написать несколько строк?! Приободрить меня, сказать, что я молодец и отлично справляюсь со своей миссией. Конечно, это была неправда, но порой человеку необходимо услышать ложь, чтобы не разочароваться в своих силах.
Вместо долгожданного письма от директора пришли весточки от няни и Танаис. Подруга писала, что у них все хорошо. Практика проходит благополучно, Гело и Даян счастливы жить в Виллании и подумывают остаться здесь навсегда. Тана обещала, что по возвращении в Элаир меня ожидает сюрприз. Я мрачно усмехнулась. В последнее время в моей жизни было слишком много сюрпризов. Надеюсь, хоть этот окажется приятным.
Письмо от Квенны не было таким оптимистичным. Няня жаловалась на Эмина, сетовала, что он расточает семейные ценности, а дом превратил в притон аферистов и шлюх. Квенна опасалась, что к тому времени, как мы вступим в права наследников, от богатства родителей уже ничего не останется.
Няня просила меня вмешаться, не дать Эмину окончательно опозорить наше имя. Но что я могла сделать, находясь в Олшире? И даже если вернусь, это ничего не изменит. Скорее всего, Эмин вновь посадит меня под замок, а потом насильно выдаст замуж за какого-нибудь проходимца. Или придумает что-нибудь похуже. Хотя, что может быть хуже брака с нелюбимым человеком?
В конце письма Квенна умоляла возвращаться как можно скорее, намекала на какую-то опасность, якобы подстерегающую меня в Олшире. О какой опасности шла речь я так и не поняла. А объяснить подробнее, что хотела этим сказать, няня не удосужилась.
Что же касается моих отношений с Алессандром, могу с убежденностью заявить -- никаких отношений между нами не было. После бала в Черствуде он потерял ко мне всякий интерес. Лишь однажды заглянул поинтересоваться моим самочувствием и больше я его не видела.
Карэн, следуя примеру друга, не торопился меня навещать. То ли был обижен за что-то (понять бы еще за что!), то ли из-за размолвки с Алессом не хотел приезжать в Горнвилль.
Зато с визитами вежливости зачастила Шанталь. Все время спрашивала, лучше ли мне и желала скорейшего выздоровления. Врала! По глазам было видно, как она рада моему недомоганию.
Назло Шанталь я быстро пошла на поправку. Сегодня на рассвете, когда проснулась, почувствовала, что силы вернулись ко мне, а боль притупилась. Не желая томиться в одиночестве, решила пообедать со всеми. Домочадцы искренне обрадовались моему выздоровлению. Даже Илэйн расщедрилась на ласковую улыбку, хотя обычно при моем появлении графиня кривила губы в пренебрежении. Одна Шанталь, увидев меня, помрачнела и принялась с недовольным видом ковырять овощное рагу, что-то бормоча себе под нос. Заняв место на краю стола, я с сожалением отметила, что кресло напротив пустует. Значит, Алесса нет в замке. Почувствовала, как в сердце просыпается заснувшая было ревность.
-- Ноэминь, не хочешь составить мне компанию? -- спросила Илэйн. -- Я собираюсь в город за покупками, а тебе необходим свежий воздух и короткая прогулка пойдет на пользу.
-- С удовольствием! -- просияла я.
Вырваться из Горнвилля -- что может быть лучше!
-- Вот и отлично! -- оживилась графиня. -- Заодно выберем ткань для твоего праздничного платья.
Я с радостью кивнула. Вскоре должен был состояться Вьюжный бал, устраиваемый в самую длинную ночь в году. Значит, не за горами еще одно торжество. Надеюсь, на этот раз со мной ничего не случится.
-- А где Алесс? -- вступил в разговор Айлиль. -- Я его все утро ищу.
-- Отправился с друзьями в Норвуд, -- отгоняя от себя скулящих собак, отозвался граф. Любимцы графини обиженно взвизгнули и нырнули под стол в надежде, что кто-то сжалится над ними и угостит мясным лакомством. -- Кьяра решила устроить репетицию перед Вьюжным балом и созвала на праздник пол Олшира.
-- Что можно делать в Норвуде в такую пору? -- удивилась Илэйн, поправляя соскользнувшую с плеч шерстяную шаль. -- Там же холодно и мрачно.
Как будто здесь тепло и уютно!
-- Меня волнует другое, -- задумчиво произнес Моркес, -- когда мой непутевый сын сделает де Касс предложение? Родители Кьяры из меня всю душу вытрясли этим вопросом!
-- Не думаю, что Алесс готов к женитьбе. Он слишком молод. -- Илэйн незаметным движением скинула на пол жареный окорок. Стая счастливо залаяла. -- Хотя, Кьяра бы ему подошла.
Услышав последнюю фразу графини, Шанталь вскочила. Столовый прибор выпал из руки девушки, с глухим звоном ударившись о камень. Собаки, решив, что это еще одно угощение, понюхали нож и разочарованно фыркнули.
Дочь графа с ненавистью посмотрела на мачеху, взглядом желая наказать ее за опрометчивые слова. Болезненная привязанность Шанталь к брату была очевидной, но Моркеса это почему-то совсем не тревожило. В который раз поразилась странным отношениям в семье д'Оранов. Нет бы показать девушку лекарям, отправить куда-нибудь лечиться, желательно подальше от этого унылого места. Но графу было все равно, что творится в душе его дочери. Создав новую семью, его сиятельство позабыл о старой.
Шанталь ушла. Я бы с удовольствием последовала ее примеру, потому как на глаза наворачивались слезы. Наверное, меня обуревали те же чувства, что и Шанталь. Ревность, ненависть к Кьяре и обида на Алессандра за то, что столько времени проводит с де Касс.
Моркес и Илэйн как ни в чем не бывало продолжили обедать, время от времени возобновляя разговор об Алессе и Кьяре. Спасибо, меня не заставили петь дифирамбы нашим голубкам!
В комнату возвращалась ужасно злая, про себя кляня Алессандра и призывая все мыслимые и немыслимые проклятия на его голову. Ненавижу! То пристает, делает вид, будто ревнует к Карэну, а потом забывает обо мне и отправляется с Кьярой в Норвуд. Пусть только попробует приблизиться ко мне! С этого момента я на него даже не взгляну!
Раздражение нарастало по мере того, как я думала о д'Оране. Желая отвлечься от грустных мыслей, стала собираться на прогулку. Раскрыв сундук, достала первое платье.
-- Это не подойдет, это тоже, -- бормотала, перебирая свой немногочисленный гардероб. -- А по этому платью давно полы плачут! Ни на что кроме, как на тряпки, оно не годится!
Закончив с ревизией, пришла к выводу, что мне необходимы перемены. Начать решила с малого. Избавлюсь от этой ветоши и накуплю ткани для новых платьев. Впредь никакого серого цвета!
Выглянув в коридор, окликнула служанку, направляющуюся к лестнице:
-- Хейли, будь добра, забери мои вещи. Хочу, чтобы их сожгли.
-- Почему сожгли? -- с недоумением вопросила девушка. -- Мы бы могли отвезти вещи в приют. Они бы там пригодились...
-- Нет! -- нетерпеливо возразила я. -- Их должны сжечь! Сегодня же! А еще это и вот это... -- Я стала скидывать с кровати все, что попадалось под руку. Последней жертвой моего гнева оказалось бальное платье. То самое, в котором ездила в Черствуд и... танцевала с Алессом. -- И его тоже! -- Бросила лазурный наряд на пол, украсив им груду тряпья.
-- Но... -- попыталась возразить служанка, заметив, с каким пренебрежением я отнеслась к творению ее рук.
-- Не перечь! Иди, выполняй приказ!
Хейли с укором на меня посмотрела. Никогда прежде я не разговаривала с ней в таком тоне. Присев в быстром реверансе, девушка собрала вещи и выбежала из комнаты. А я безмолвно стояла, глядя ей вслед. Что это было? Я всегда вежлива с прислугой, но сейчас готова была ударить Хейли за то, что она осмелилась мне возразить. До сих пор чувствовала, как в сердце клокочет ярость.
Сполоснув лицо прохладной водой, вскинула голову и встретилась взглядом с девушкой, отражающейся в зеркальной глади. Глаза заволокла пелена гнева. Ненавижу себя! В сердцах схватила подсвечник. Бронзовый канделябр разбил мое отражение на миллионы блестящих осколков, осыпавшихся на пол. Такими осколками была полна моя жизнь и, казалось, уже ничто не способно их склеить.
Мэйнвилль, небольшой городок на западе Олшира, считался центром графства. Правда так называемая столица мало чем отличалась от окрестных деревень. Те же дома, сложенные из серого камня, небольшие дворики, огороженные деревянным забором, да ухабистые дороги, покрытые темно-коричневой жижей, разлетающейся мириадами брызг под копытами лошадей. Угрюмые горожане, заметив графскую карету, хмурились еще больше, всем своим видом давая понять -- д'Оранам здесь не рады.
-- Приехали! -- возвестила Илэйн. -- Купим ткань, а потом, если хочешь, можем послушать мессу.
Я неуверенно кивнула. Идти в церковь? Зачем? Проводить время в молитвах, на которые никто никогда не ответит? В глубине души я давно объявила небесам негласную войну. Всевышний забыл обо мне, я -- о нем. Сначала Бог забрал у меня отца, затем бабушку и маму. А когда я сумела побороть свою боль и снова научилась любить, новое чувство оказалось безответным. Небеса и на этот раз меня обманули.
-- Это площадь святой Агари, -- нарушила ход моих мыслей графиня. -- Вон за тем зданием находится храм. Много веков назад он был капищем Моросу, где священники приносили мертвому богу человеческие жертвы...
-- Потом его перестроили, превратив капище в церковь Всевышнего, -- закончила я за графиню урок истории.
В прошлые времена так поступали со многими культовыми строениями, чтобы не тратить время и средства на воздвижение новых храмов.
-- Вижу, ты не особо рвешься в церковь. -- От Илэйн не укрылось недовольство, прозвучавшее в моем голосе.
-- В храмах на меня накатывает тоска. Приходят мысли о том, что рано или поздно все мы покинем этот мир, чтобы отправиться в новый. Если он, конечно, существует.
-- Фу! Говоришь, как столетняя старуха! -- поморщилась графиня. -- В твоем возрасте нужно строить планы на будущее, а не разглагольствовать о загробной жизни.
-- К сожалению, живя в Олшире, я все чаще начинаю думать о смерти.
Не стоило этого говорить. Кажется, мои слова задели графиню. Навесив на лицо маску недовольства, Илэйн подобрала полы плаща, забрызганные грязью, и быстрым шагом направилась к лавке с простенькой вывеской "Ткани". Понуро опустив голову, я побрела следом. Ну кто меня за язык тянул! Только наши отношения начали налаживаться, но нет! Мне нужно было все испортить! Илэйн очень напугана, а тут еще и я со своими философствованиями!
Пока графиня расплачивалась за вилланскую парчу и кружево, привезенные из восточной страны специально по ее заказу, я решила выбрать отрез для праздничного платья. Надеюсь, Хейли простит меня за резкие слова и согласится помочь с нарядом. Иначе придется искать новую портниху. И что на меня нашло? В последнее время я часто раздражалась, а сегодня ярость затуманила мой разум. Нужно учиться сдерживать свои чувства, не хочу становиться похожей на Эмина, который считает, что слуги созданы лишь для того, чтобы ублажать его и потакать всем его прихотям.
Помимо серебристого шелка для бального платья, я выбрала два отреза светлых тонов, намереваясь сшить пару повседневных нарядов.
-- Сорок пять льеннов, госпожа. -- Лучезарно улыбаясь, торговец протянул мне раскрытую ладонь.
Я тихонько присвистнула. Цены здесь не уступают столичным. Но я не собиралась экономить на себе и без сожаления рассталась с большей частью своих сбережений. Торговец предложил отнести свертки в карету, за что получил еще одну монетку от Илэйн.
Мы вышли на улицу. Начал моросить дождь. Черная пелена заволокла небо, не оставив ни единого светлого пятнышка.
-- Теперь в церковь? -- решила подольститься к графине. -- Я так давно не была на мессе.
Илэйн, оказывается, уже забыла о моих словах. Приказав торговцу передать покупки кучеру, графиня взяла меня под руку, и мы не спеша пошли по главной улице к храму, купола которого возвышались над остальными зданиями.
Чистый звон колоколов пронесся по городу. Я насчитала девять ударов и нахмурилась. Обычно девять раз звонили по покойнику. Вскоре поняла, что не ошиблась.
У входа в храм толпились горожане. По расстроенным лицам людей стало ясно, что в Мэйнвилле произошла трагедия.
-- Может, вернемся в замок? -- спросила, замедляя шаг. Перспектива присутствовать на отпевании не воодушевляла.
Илэйн не успела ответить. Из храма показался седовласый мужчина, облаченный в черную сутану. Заметив нас, священник сбежал по ступеням и быстрым шагом двинулся в нашу сторону.
-- Миледи, -- церковник склонил голову в пренебрежительном поклоне, -- вы уже в курсе случившегося? Граф с вами? Мне необходимо с ним поговорить.
По толпе прокатился недовольный шепот, быстро перерастающий в гневный гул. Силы Мороса! Да что здесь произошло?!
-- Не понимаю, о чем вы, -- ответила Илэйн, машинально отступая назад. -- С чего вы решили, что граф должен был приехать?
Лицо священника исказила гримаса ненависти. Он больше не пытался скрыть своих чувств. И толпу, уже готовую наброситься на нас, похоже, сдерживать не собирался.
-- Мой сын... Его убили! -- прорыдала женщина, протискиваясь к графине. -- По вашей вине, д'Ораны, загублена еще одна жизнь!
Священнослужитель обнял безутешную мать.
-- Сегодня ночью погиб Кирол, сын этой женщины. Лорд Моркес заверил меня, что убийств больше не будет, но оказалось, его словам грош цена!
-- Мы не будем молчать! -- закричали люди.
-- Вы ответите за наше горе!
-- Если д'Оран не может защитить своих подданных, значит, нам не нужен такой граф! -- бесновалась толпа.
-- Скажи кучеру ехать к храму. Скорее! -- шепнула мне графиня и запинающимся голосом обратилась к священнику.
Не теряя времени, я поспешила к площади. Благо, мое бегство осталось незамеченным. Значит, убийства не закончились. Зло пробудилось. Нужно заставить Моркеса написать Кротчу! В этом графстве творится тьма знает что, и самой мне никогда не понять, кто истребляет людей. Достаточно глупых игр в спасительницу Олшира! Д'Оран обещал своим подданным, что смертей больше не будет. Пора напомнить ему об обещании!
Разбудив дремавшего на козлах кучера, я села в карету. Всевышний! Только бы эти люди не навредили графине!
Спустя несколько минут мы подъехали к храму. Горожане обступили Илэйн и продолжали изливать на бедняжку свои возмущения. Женщина пыталась успокоить разбушевавшуюся толпу, но едва ли ей удавалось перекричать обозленных людей. Пэб, наш кучер, поспешил на помощь госпоже.
Илэйн была на грани. По белым щекам графини катились слезы.
-- Почему вы обвиняете меня в смерти юноши?! За что проклинаете мою семью?! -- истерично вскрикнула д'Оран и пошатнулась. Если бы не Пэб, вовремя подбежавший к ней, женщина бы не удержалась на ногах.
-- Разве не видите, ей плохо! -- Как и несколькими часами ранее внутри меня бушевал ураган. Раздражение помимо воли стремительно нарастало. -- Пэб, отведи ее сиятельство в карету, мы уезжаем!
Я развернулась к толпе, готовая разразиться обличительной тирадой, заставить их замолчать, но не успела произнести ни слова. Рядом с безутешной матерью стояла старуха, закутанная в черную шаль. Именно ее яростные проклятия чуть не довели Илэйн до обморока. Но стоило мне обернуться, как женщина затихла.
-- Леана? -- Старуха отшатнулась от меня, как будто я была прокаженной.
Горожане бросились к ней, толпа пришла в движение. Воспользовавшись суматохой, мы с кучером вывели Илэйн и усадили в карету. Несколько особо ярых противников д'Оранов кинулись за нами, не желая отпускать.
-- Дави каждого, кто посмеет преградить нам путь! -- крикнула я Пэбу и со зловещим удовлетворением заметила, что мои слова возымели действие.
Всегда считала, что в конфликтной ситуации угрозы не помогут. Нужно использовать дар убеждения. Оказывается, я ошибалась. Не рискуя погибнуть под копытами лошадей, люди расступились. Вскоре мы ехали по лесу в сторону замка.
-- Как вы?
-- Уже лучше. -- Илэйн улыбнулась сквозь слезы. -- Спасибо, что вступилась. Думала, они разорвут меня на части. Слышала бы ты, что они кричали!
-- Кто та старуха, что стояла с матерью погибшего?
Графиня нервно смахнула слезы.
-- Лария. Травница из Телля, деревни, расположенной в окрестностях замка. Столько лет поливает нас грязью, а Всевышний никак не приберет ее. Сумасшедшая ведьма! -- Илэйн устало вздохнула. -- Служанка, которую убил Гортейн, была ее племянницей. И теперь всякий раз, когда видит нас, начинает проклинать.
Значит, Леана не была одинока, у нее имелась тетка-знахарка. Чего Лария испугалась, увидев меня? И почему назвала Леаной? Или мне послышалось? Все произошло так быстро.
В сердце запульсировала знакомая боль, постепенно усиливаясь. Я коснулась браслета в надежде, что мой талисман поможет унять ее. Согласна, глупо. Но порой мне казалось, что именно альяри придает мне силы.
-- Что они говорили об этом юноше, Кироле? Это одна из тех смертей... -- Я осеклась, заметив, как по лицу графини вновь катятся слезы.
-- Ноэ, я так больше не могу! -- Илэйн задрожала, то ли от холода, то ли от страха. -- Я ненавижу это место! Ненавижу этот проклятый замок, где каждый камень дышит страхом и болью. Ненавижу весь Олшир! Я так боюсь за свою семью!
Я обняла женщину.
-- Все будет хорошо, -- сказала, сама не веря своим словам.
Вернувшись в Горнвилль, первым делом дала Илэйн снотворное. Вскоре графиня спала крепким сном.
Разговор с графом, на удивление, прошел спокойно.
-- Ты права, Ноэминь, -- говорил Моркес, -- я долго закрывал глаза, думал, все утрясется само собою. Теперь понимаю, что ошибался. Сегодня же напишу Кротчу.
Я облегченно вздохнула, обрадованная решением графа.
-- А мне с семьей, наверное, будет лучше уехать из Олшира, -- задумчиво произнес д'Оран. -- На время. Пока все не уляжется. Поедем в Эрминсон к родственникам Илэйн. Не хочу, чтобы она и Айлиль видели весь этот ужас.
Ну вот, узнав об опасности, граф решил сбежать. Хотя его можно понять. Моркес беспокоится за семью и хочет ее уберечь.
-- Надеюсь, вы не держите на меня зла за то, что не смогла вам помочь, -- печально прошептала я. -- Мы, травники, умеем лечить людей, готовить целебные зелья и насылать животворные заклинания, но никто не научил меня искать убийц, ловить магов, проводящих колдовские ритуалы, и разгадывать забытые тайны. Поэтому, попросить помощи у Кротча -- это лучшее, что вы можете сделать. Не стоит рассчитывать на мои силы, они, как оказалось, слишком ничтожны.
-- Ты сделала все, что могла, и мы благодарны тебе за это.
Кивнув, я направилась к выходу.
-- Ноэминь, -- окликнул меня граф, -- я пойму, если захочешь уехать. Можешь отправиться в Элаир вместе с гонцом.
Я молчала, не зная, что ответить. Вернуться к прежней жизни. Покинуть этот мрачный замок навсегда. Забыть о трех месяцах, проведенных в Олшире, а вместе с этим забыть об Алессандре.
-- Спасибо за заботу, милорд, -- как можно бодрее произнесла я. -- Но мне бы хотелось остаться. Возможно, моя помощь все-таки еще пригодится.
Этим же вечером я намеревалась отправиться в Телль поговорить с Ларией, но мне помешали. В замок прибыли гости, и Моркес настоял на моем присутствии за ужином.
В комнате, смежной со столовой, заметила одного из гостей. Юноша стоял у окна, заложив руки за спину, и вглядывался в кромешную тьму.
-- Здравствуй, Карэн.
Виконт обернулся. На короткий миг в его темных глазах отразилась горечь обиды, но молодой человек, как истинный дворянин, с детства приученный скрывать свои чувства, тут же справился с эмоциями. Поприветствовав меня сдержанным поклоном, Карэн вернулся к изучению мрачного пейзажа, так похожего на его взгляд.
-- Ты приехал к Алессандру?
Виконт недовольно хмыкнул, ясно давая понять, он по-прежнему в ссоре с д'Ораном и идти на мировую не намерен. "Почему же ты здесь?" -- хотела спросить, но Карэн меня опередил:
-- Отцу необходимо поговорить с графом, мне пришлось сопровождать его. Моя б воля, никогда бы не переступил порог этого дома!
Гордец! Не переступил порог этого дома! Карэн произнес последнюю фразу с таким пренебрежением, будто Горнвилль и все, кто живет в нем, ему противны.
-- Неужели это все из-за меня? -- Подойдя к виконту, осторожно коснулась его руки, пытаясь показать этим жестом, что я ему не враг.
-- Ноэминь, дело не в тебе. Наша с Алессом дружба уже давно умерла, -- с горечью произнес д'Элмер. -- Еще в те годы, когда мы учились в академии. Позже я пытался воскресить то, что он разрушил, но тщетно. Всякий раз Алессандр намеренно возводил между нами преграду. Наконец я решил, с меня хватит! Надоели его скрытность, его странное поведение и подлые выходки.
Я нахмурилась:
-- О чем ты? Объясни.
-- Все д'Ораны себе на уме. Многие считают Шанталь сумасшедшей, а я готов поклясться, не только она, но весь их род безумен. А то, что происходит в Горнвилле... -- Виконт усмехнулся. -- Не верю я ни в каких призраков! Уверен, кто-то из д'Оранов издевается над своей собственной семьей.
-- Ерунда! Зачем им это делать?!
Карэн обернулся и взял мою ладонь в свои руки.
-- Не пытайся объяснить поступки этих людей. В них нет логики. Я очень сожалею, что тебе довелось проходить практику именно в этой семье. Боюсь, они и тебя сведут с ума.
-- Карэн, в тебе говорит обида. Ты не можешь простить Алессу тот злополучный бал.
-- Я давно перестал обижаться на д'Орана. Это не первый случай, когда он пытается перебежать мне дорогу.
-- Ну мы же с тобой... -- Я залилась краской смущения. -- В общем, нас ведь ничего не связывает...
Разговор начал принимать неприятный для меня оборот. К счастью, в тот момент в дверном проеме показалась взлохмаченная голова Айлиля. Мальчик пригласил нас к столу и попросил поторапливаться. Карэн нехотя отпустил мою руку и, не сказав больше ни слова, вышел. Немного постояв у окна, я покинула комнату.
Отец Карэна, лорд Лэндон, занял место рядом с Моркесом. Мать виконта, меланхоличная женщина по имени Кларисса, устроилась подле мужа и с явным нежеланием отвечала на вопросы графини. Я пригляделась к родителям юноши, пытаясь понять, в кого он пошел. От матери Карэн унаследовал большие карие глаза, в которых вечно таилась печаль. От отца ему достались светлые русые волосы и низкий, приятный голос.
Слуги подали первые блюда и разлили в бокалы вино.
-- Карэн, что-то тебя давно не было видно, -- обратилась к юноше Илэйн. -- Неужели поссорился с Алессандром?
-- Виконт проиграл мне в одном состязании и никак не может смириться с поражением.
Собравшиеся повернули головы на звук знакомого голоса, в котором как обычно звучали нотки превосходства. Алесс стоял, прислонившись к дверному косяку, и окидывал нас насмешливым взглядом. Я едва удержалась, чтобы не вскочить и не выбежать из зала. Поняла, о чем он говорил.
-- Значит, для тебя это всего лишь игра?! -- негодующе воскликнул Карэн.
-- Именно. И сейчас ты сидишь возле моего приза.
Присутствующие, как по команде посмотрели на меня. Повисло напряженное молчание. Я слышала, как неровно бьется мое сердце, униженное и оскорбленное. Значит, все это время Алесс играл со мной, насмехался над моими чувствами, а я навоображала невесть что и поверила тому, во что так хотелось верить. Я была всего лишь призом, который он желал получить. А когда победа оказалась у него в руках, д'Оран забыл обо мне.
-- Алессандр, выйди, пожалуйста, -- нарушил тягостную тишину Моркес. -- Сначала приведи себя в порядок, потом вернешься к столу.
-- Я голоден! -- упрямо возразил д'Оран и плюхнулся в кресло напротив меня. Подняв бокал, послал мне ядовитую ухмылку и залпом выпил крепкое вино. -- Вижу, леди Ноэминь, вам уже лучше.
-- Вашими молитвами, милорд, -- отбила я пас.
-- Вы пошли на поправку, а д'Элмер уже тут как тут.
-- Это не первый раз, когда Карэн пытается отбить у меня девушку. Прежде ему это не удавалось, вряд ли и сейчас получится.
Я уже готова была сползти под стол и присоединиться к скулящей стае, ожидающей лакомых кусочков. Только бы не чувствовать на себе недоуменные взгляды гостей.
-- Да ты пьян! -- побелев от гнева, прошептал Карэн. Поднявшись, молодой человек обратил на д'Орана полный ненависти и презрения взгляд. -- Мне жаль, что все эти годы я считал тебя своим другом. Ты невыносим, Алесс!
Виконт покинул зал, не в силах больше терпеть общество д'Орана. А тот продолжал нагло усмехаться, косясь на опустевший бокал.
-- Быть может, нам не стоило приезжать? -- неловко произнес лорд Лэндон.
-- Что вы! -- запротестовал Моркес. -- Это всего лишь юношеские размолвки. Уверен, сегодня же они помирятся. Мы всегда вам рады.
-- Это не размолвки... -- заикнулся было Алессандр, но граф гневно проревел:
-- Алесс, выйди вон! Я не хочу тебя видеть!
-- Но...
-- Вон, я сказал!
Юноша поднялся. Пылая яростью, вылетел из зала. Моркес поспешил сменить тему и заговорил о ночном происшествии. Илэйн, не желая больше слышать об убийстве, громко затараторила о парче, приобретенной для праздничного платья, и незаметно все переключились на обсуждение более радостного события -- грядущего Вьюжного была.
-- Что на него нашло? -- шепнул мне на ухо Айлиль, удивленный поведением брата.
-- Самой бы хотелось знать.
Алесс за стол так и не вернулся, чему я была несказанно рада. Воспользовавшись удобным моментом, когда внимание собравшихся было обращено на графа, покинула зал.
Только бы не столкнуться с д'Ораном! Еще одной встречи я не переживу. На сегодня с меня хватит унижений. Всевышний! Что обо мне подумали родители Карэна! Небось, считают меня ветреной особой, которая вскружила головы парням, чтобы разрушить их дружбу. А Моркес! На протяжении вечера я несколько раз ловила на себе его внимательный взгляд. Даже боюсь представить, что он подумал!
-- Ноэминь! -- Почувствовала, как кто-то сжал мою руку и потянул в комнату, мимо которой я только что прошла.
-- Ты напугал меня!
Карэн извиняюще улыбнулся и подошел к окну, посеребренному лунным светом.
-- Я не мог уехать, не поговорив с тобой.
-- По-моему, за сегодняшний вечер было переговорено слишком много, -- мрачно заметила я.
Виконт провел пальцем по запотевшему стеклу, рисуя на нем размытые узоры.
-- Мне очень неловко за Алесса. Я не хотел впутывать тебя в наши размолвки.
-- Если кто и должен извиняться, так это Алессандр.
-- Он не будет извиняться.
-- Я знаю.
В комнату незаметно прокралась тишина. Разглядывая витиеватую роспись на стекле, оставленную рукой Карэна, я чувствовала его неровное дыхание на своей коже. Юноша осторожно коснулся моего плеча, кончиками пальцев пробежался по натянутой спине. Я не решалась обернуться, понимая, что если наши взгляды встретятся, за этим последует нечто большее. Я боялась его поцелуя. И в то же время какая-то часть меня жаждала ощутить прикосновение его губ, хотя бы на мгновение почувствовать себя любимой. А может, мне просто хотелось наказать Алесса за его слова? Хотя бы таким способом.
-- Ноэминь, ты дорога мне. И я прошу лишь об одном -- дай мне шанс заслужить твою любовь.
Карэн обнял меня и легко коснулся моих губ. Наш поцелуй длился лишь мгновение, но мне стало тесно в его руках, и я отпрянула.
-- Извини, Карэн. Я не могу.
Не в силах понять своих противоречивых чувств, выбежала из комнаты, оставив виконта возле окна, на стеклах которого таяли еле заметные узоры.
Алессандр
И вдруг кто-то громко захлопал в ладоши.
-- Какая сцена! Браво! Ты наконец-то научился обращаться с девушками. Помнится мне, Ролана даже не позволила себя обнять. А тут такой чувственный поцелуй. Сколько нежности.
-- Что происходит, Алесс? Откуда в тебе столько яда? -- Карэн с ненавистью покосился на друга.
Алессандр пересек комнату и опустился на подоконник. Смахнув со лба черную прядь, вскинул на друга насмешливый взгляд.
-- Удивительно, нам всегда нравились одни и те же девушки. Думал, Ролана была последней, кто сумел разрушить нашу дружбу, но появилась травница, и мы снова по разные стороны баррикад.
-- Ноэминь тебе безразлична. -- Карэн вглядывался в безучастное лицо друга, пытаясь понять, о чем он думает. -- Просто тебе невыносима мысль, что кого-то могут выбрать вместо тебя. С Роланой было то же самое. Если бы не ты, мы бы с ней были вместе. И она осталась бы жива. -- Карэн с сожалением посмотрел на д'Орана. -- Ты до сих пор не можешь смириться с потерей. Винишь себя, потому что знаешь, Ролана умерла из-за тебя! Я только не могу понять, зачем тебе Ноэминь? Она не заменит Ролану и не поможет оправдаться перед самим собой.
Алессандр вскочил и неровным шагом направился к выходу.
-- Обвиняй меня сколько хочешь! Я не виновен в том, что она умерла. Это был несчастный случай. А что касается Ноэминь... -- Д'Оран обернулся к другу. -- Она будет моей. Как и все те, кого я желал до нее и буду желать после. Ты не сможешь мне помешать!
Алессандр ушел. Первым порывом виконта было броситься за д'Ораном, выбить из него высокомерие. Силой заставить забыть о девушке, которой, Карэн точно знал, Алессандр принесет одни страдания. Как и всем остальным, которые оказывались на пути этого самовлюбленного мальчишки.
Год назад Алесс похитил у него Ролану. А когда Карэн вновь полюбил, д'Оран вознамерился забрать и эту любовь. Алессандр почувствовал вкус соперничества, и теперь не остановится ни перед чем. Ноэминь, подобно несмышленому зверьку, с легкостью попадет в силки, расставленные умелым охотником.
В порыве ярости юноша схватил со стола графин, наполненный ядовито-красной жидкостью, и запустил им в стену, мечтая, чтобы на ее месте оказался Алессандр. Вино, словно капли крови, медленно стекало по неровному камню.
Глава вторая
НАПАДЕНИЕ
Ноэминь
Утром выпал первый снег. Невесомые хлопья закружили в небе, постепенно опускаясь на землю. Завеса из свинцовых туч приоткрылась, и солнце рассыпало холодные лучи по белому ковру.
Разложив на кровати отрез серебристого шелка, я мысленно нарисовала платье, в котором собиралась пойти на бал. Вот досада! Совсем позабыла о лентах и застежках. Придется ехать в Телль докупать недостающее. В принципе, я и так туда собиралась, чтобы встретиться с травницей, заодно загляну в местные лавки.
Прежде, чем отправиться в деревню, решила извиниться перед Хейли. Я обидела ее и теперь хотела загладить вину.
-- Доброе утро, Ноэ. -- Хейли стояла у печи и сыпала в кипящую воду нарезанную морковь. Оранжевые кружочки катились по доске и, падая в котел, превращали бурлящую жидкость во множество фонтанчиков, которые весело вздымались вверх и так и норовили выплеснуться наружу. Опять Зельма будет недовольна, девушка слишком крупно порезала овощи. В кулинарных изысках Хейли явно несильна. -- Будешь завтракать?
Я с сомнением покосилась на пирог, очень напоминающий комок мокрого теста. Рядом на блюде громоздились неровно нарезанные ломти белого хлеба и сыр. Зельма слегла с простудой, поэтому Хейли решила взять бразды правления на кухне в свои руки. Боюсь, ничего хорошего из этого не выйдет.
-- Завари чаю. Хейли, -- я замялась, подбирая слова, -- извини за вчерашнее. Не знаю, что на меня нашло.
Девушка положила на стол разделочную доску и потянулась за солью. Щедрой рукой бросила белые кристаллы в подозрительно пахнущий суп.
-- Ноэ, тебе не за что извиняться. Я -- служанка, ты -- гостья графа. Я обязана исполнять твои приказы, не задавая вопросов. Это мне стоит просить прощения за то, что спорила с тобой.
-- Глупости! Ты мой друг, и я не хотела тебя обидеть. Была расстроена, вот и разозлилась.
-- Я даже догадываюсь из-за кого, -- усмехнулась девушка.
Вода с ароматными травами начала пузыриться в котелке и тихо шипеть. Разлив горячий напиток в чашки, Хейли устроилась напротив меня.
-- Это Алессандр заставляет тебя страдать.
-- Вовсе нет, -- пробормотала, отводя взгляд.
Хейли подула на чай, отчего пар, витающий над чашкой, рассеялся, и сделала маленький глоток.
-- Ноэ, не мне учить тебя жить, но все же позволь дать совет -- сторонись этого человека. По его вине страдали многие.
И она туда же! Сначала Карэн набивался в советчики, теперь Хейли решила меня учить. Я и без них поняла, Алесс -- подлец и связываться с ним не намерена. Вот только как вырвать его из своего сердца?
-- А ты? Ты тоже страдала? -- Я внимательно посмотрела на девушку, желая понять, была ли она одной из тех, кому д'Оран вскружил голову.
-- Я -- нет.
-- Тогда кто же? -- не отступала я.
Хейли с поспешностью поднялась. Отвернувшись, стала греметь грязной посудой, которую ей вдруг понадобилось срочно вымыть.
-- Неважно, -- уклончиво ответила служанка. -- Просто держись от него подальше.
На лестнице, ведущей в кухню, послышались шаги. Взволнованный слуга с порога закричал:
-- Леди Ноэминь, нужна ваша помощь!
-- Что случилось, Глэйс?
-- Лорд Алессандр упал с лошади! Пойдемте скорее!
Я вскочила, нечаянно опрокинув чашку. Остатки чая выплеснулись на стол. Хейли что-то испуганно зашептала, но мне в тот момент было не до ее причитаний.
-- Как это произошло? Он же отличный наездник!
-- Не знаю. Крестьяне из Ворно нашли его в лесу. Алессандр был без сознания. Хвала Всевышнему, сейчас он пришел в себя!
В комнате наследника собралось все семейство. Шанталь сидела на полу у ног брата и сжимала его руку так крепко, будто это могло исцелить его. На виске д'Орана рдела запеченная кровь, левая голень распухла и представляла собой жуткое зрелище. Подвинув Шанталь, я опустилась около Алессандра и окончательно разорвала разодранный чулок. Все равно вещь испорчена безвозвратно.
-- Алесс, объясни толком, что произошло? -- допытывался Моркес.
-- Я мчался по лесу, когда седло неожиданно соскользнуло, и я очутился на земле, -- кривясь от боли, ответил юноша. -- Или его плохо закрепили, или...
-- Кто-то перерезал подпругу! -- В комнату вбежал запыхавшийся Пэб. За спиной конюха маячил бледный Велес. -- Мы нашли лошадь у ворот. По-видимому, подпруга была подрезана и во время скачки лопнула окончательно.
-- Кто седлал твою лошадь? -- Моркес метнул яростный взгляд на притихшую челядь.
Алесс кивнул в сторону Велеса, испуганно жавшегося у стены. Помрачневший Пэб подтолкнул своего подопечного к графу.
-- Ваше сиятельство, я хорошо закрепил ремень. Клянусь, седло крепко держалось, подпруга была совершенно новой, -- запинающимся голосом прошептал юный конюх.
-- По-твоему, я просто взял и ни с того ни с сего упал?! -- вспылил Алесс.
-- Нет, но... -- Парень опустил глаза в пол.
Отправив служанку, с интересом следящую за волнующей сценой, за чистыми полотенцами, холодной водой и обеззараживающей мазью, я попросила графа перенести разговор в другое место.
-- Ноэ, с ним все будет в порядке? -- напоследок уточнил д'Оран.
-- Да, милорд. От ушиба еще никто не умирал.
Приказав Велесу идти за ним, Моркес вышел. Слуги, обсуждая утреннее происшествие, шумной гурьбой последовали за графом. Одна Шанталь не сдвинулась с места.
-- Шанталь, -- мягко сказал Алесс, -- не переживай за меня. Сейчас Ноэ сделает перевязку, и я хотел бы отдохнуть.
Девушка неохотно поднялась. Стрельнув в меня ревнивым взглядом, поцеловала брата в щеку и попросила больше никогда ее так не пугать. Право, такое ощущение, будто он смертельно ранен!
Вернулась служанка со всем необходимым для лечения.
-- Спасибо, Кэри. Можешь идти.
Алессандр дождался, пока за девушкой закроется дверь.