Черных Алексей Борисович: другие произведения.

Горловка. Девятьсот пятый

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В процессе
  Горловка. Девятьсот пятый
  Поэма
  
  Описываемые события относятся к одному из эпизодов революции 1905-1907 годов - Горловскому вооруженному восстанию (см. http://ru.wikipedia.org/wiki/Горловское_вооружённое_восстание)
  
  17 (30) декабря 1905 года. За два часа до поражения восставших.
  Лидия Доброва в бою у станции Горловка и Корсунской копи ?1
  
  Метели злобной завыванье
  Порою скрадывало звук
  И выстрелов, и пуль визжанья,
  И громких окриков вокруг.
  
  Был снег так нестерпимо колок.
  Пургой закрученный в кольцо
  Он ранил тысячью иголок
  Разгорячённое лицо.
  
  Собравшись, Лидия Доброва
  Взглянула за угол, туда,
  Где бой усиливался снова
  И вспыхивала темнота.
  
  Вот справа, саженей за тридцать,
  Дружинник раненный лежит.
  Он жив как будто - шевелится
  И что-то вроде бы кричит.
  
  Кричит от боли, вероятно.
  Раскинув руки, на спине
  Лежать на снеге неприятно,
  В метель, под пулями - вдвойне.
  
  Пургой заметенные тропы
  Во тьме слепой не отыскать.
  Обременительны сугробы,
  По ним так нелегко бежать.
  
  Но нужно. Лида, чуть запнувшись
  От оружейного огня,
  Спешит к дружиннику, пригнувшись,
  Страх подступающий гоня.
  
  Споткнувшись, девушка упала,
  Лишь сделав несколько шагов.
  Шальная пуля запоздало
  Порхнула, воздух распоров.
  
  Метель почти по-волчьи взвыла,
  Крутя свой дикий хоровод.
  А Лида быстро подскочила
  И снова бросилась вперёд.
  
  Она ещё споткнулась дважды,
  Но удержавшись на ногах,
  Закончила бросок отважный
  От раненого в двух шагах.
  
  Дружинник был уж без сознанья -
  Застыл недвижимо в снегу.
  Тянуть его под стены зданья
  Придётся через 'не могу'.
  
  Гораздо проще в лучшем виде
  Десяток лишних вёрст пройти,
  Чем тридцать саженей, что Лиде
  Необходимо проползти.
  
  Она ведь не герой - учитель
  Словесности, но здесь верней
  Она и ангел и спаситель
  Несчастных, раненных людей.
  
  Тех, кто сейчас у копи этой
  И этой станции упал
  На снег, от боя разогретый,
  Кто не успел, не добежал.
  
  С натугою, ворча сердито,
  Под беспорядочным огнём
  Тянула раненого Лида
  Под стены станции с трудом, -
  
  Превозмогая боль и холод
  И обдирая кожу рук.
  И зная: поле боя - школа,
  Как свой обуздывать испуг.
  
  И вот, когда уже казалось,
  Что ей добраться удалось,
  Лихая пуля разудало
  Прошила девушку насквозь.
  
  Вошла ей пуля под лопатку
  И, выйдя из груди, на раз
  Вонзилась будто бы в 'десятку',
  Дружиннику в закрытый глаз.
  
  Смешалась кровь - его и Лиды,
  Стекая на примятый снег.
  Она жива, а он - убитый,
  Она - ещё, а он - навек.
  
  Одною пулей их обоих
  Сразил невидимый стрелок.
  Такое окончанье боя
  И несчастливый эпилог.
  
  Теряя мутное сознанье,
  Кровавой брызгая слюной,
  Шепнула Лида на прощанье:
  'Ах, Прохор!.. Прохор... Мой родной...'
  
  P.S. Лидия Доброва скончалась, не приходя в со-знание, по дороге домой, в поезде, которым гри-шинская рабочая дружина возвращалась после окончания Горловского боя.
  А на следующий день на станцию Гришино доставили тело погибшего в том бою командира дружины, учителя Прохора Дейнегу, жениха Лидии.
  
  
  Вечер 13 (26) декабря 1905 года. За четыре дня до поражения.
  Прохор Дейнега сотоварищи воз-вращают восставшим контроль над станцией Ясиноватая
  
  Темны, угрюмы, неуютны
  И длинны ночи в декабре.
  Тихи посёлки, малолюдны
  И соответствуют поре.
  
  В такое время не способен
  Хвалиться живостью народ.
  Но этот час весьма удобен
  Для тех, кто скрытностью живёт:
  
  Не нужно красться и таиться,
  Не нужно голову ломать,
  Как половчее исхитриться
  Своих врагов врасплох застать.
  
  Сулит безлюдье тем немало,
  Кто соглядатай, воин, тать.
  Но и повстанцам не пристало
  Такое время упускать.
  
  
  * * *
  
  Когда дружинники Дейнеги
  К Ясиноватой добрались,
  Они, заботясь об успехе,
  В бой безрассудный не рвались.
  
  Остановив на семафоре
  Свой поезд, выслали вперёд
  Разведчиков, чтоб профилёрить,
  Чем нынче станция живёт.
  
  Ночь обещала быть морозной.
  Неспешно ухал паровоз,
  И пар струился грациозно
  Дымком от дамских папирос.
  
  Искрились на белёсом снеге
  Осколки отблесков живых.
  Казалось Прохору Дейнеге,
  Мир успокоено затих.
  
  
  * * *
  
  Со слов друзей-ясиноватцев,
  Что пригласили им помочь
  Разоружить христопродавцев-
  Солдат и выгнать подлых прочь,
  
  Войска сегодня окружили
  Посёлок и, являя прыть,
  Свой ультиматум предъявили:
  Все забастовки прекратить;
  
  Запрет на сборы и собранья;
  Власть прежним органам вернуть;
  Покинуть станцию и зданья,
  Что окружали ЖД путь.
  
  Такая жёсткость возмутила
  Ясиноватовский народ.
  Угроза примененья силы
  Заставила созвать их сход.
  
  Но времени не дав на роздых,
  Солдаты митинг тот - взашей:
  Прикладами, стрельбою в воздух,
  Угрозами гоня людей.
  
  Командовал пехотной ротой
  Жестокосердный капитан
  Карамышев - с большой охотой,
  От власти и от водки пьян.
  
  Хлебал из фляжки без утайки
  Он самогонный скородел
  И лично пару раз нагайкой
  Кого-то от души огрел.
  
  И после этого разгона
  Ясиноватский комитет
  Послал за помощью, резонно
  Считая: нужно дать ответ.
  
  К тому ж с утра известье было:
  Авдеевцы отряд драгун
  От станции прогнали силой,
  Задав тем знатный карачун.
  
  Отсюда родилось решенье
  Лихих авдеевцев позвать
  Не то, чтоб войску дать сраженье,
  Но чтоб отменно напугать.
  
  А Прохор с гришинским отрядом
  Как раз в Авдеевку примчал -
  Вдруг, мол, какая помощь надо
  В гоненье 'царских прихлебал'.
  
  Но коль 'цепные псы режима'
  Сбежали, отхватив сполна,
  То помощь гришинской дружины
  Здесь оказалась не нужна.
  
  А их соседям - помощь к месту:
  Дейнега и его отряд
  С авдеевской дружиной вместе
  В Ясиноватую спешат.
  
  
  * * *
  
  Таким он был - кровавый пятый,
  Сверхреволюционный год.
  В стране, волненьями объятой,
  Метался и кипел народ.
  
  Как будто некий страшный вирус
  Людские души поразил
  И разом отношенье к миру
  И извратил и исказил.
  
  
  * * *
  
  Разведчики вернулись вскоре
  И доложили, что солдат
  В округе нет почти - в дозоре
  Лишь несколько постов стоят:
  
  На входе в станцию, у кассы,
  У телеграфа... Как тут быть?
  Дружинники своею массой
  Могли б легко их задавить.
  
  Но вызывало подозренье
  Решение лишь трёх бойцов,
  Определить на охраненье,
  А не полсотни стервецов.
  
  А вдруг, прикрывшись недоглядом,
  Карамышев решил схитрить,
  Чтоб пролетарские отряды
  В свою ловушку заманить.
  
  Как офицер он был обучен
  Войны искусству и владел
  Бунтарских лидеров получше
  Стратегией подобных дел.
  
  Но и над опытом довлеет
  Порой решительный напор
  Назло всему, что смысл имеет,
  И логике наперекор.
  
  Как крепко сжатая пружина,
  Что силу долго бережёт,
  Дейнега и его дружина
  Свой поезд двинули вперёд.
  
  Горохом ссыпавшись с вагонов
  И быстро охраненье сняв,
  Рассредоточились без споров
  И криков, станцию заняв.
  
  Действительно, лишь три солдата
  Стояли на постах своих.
  Где остальные 'супостаты',
  Пришлось выведывать у них.
  
  Допрос недолго продолжался,
  И Прохору пришлось слегка
  Своих удерживать, кто рвался
  Намять солдатские бока.
  
  Один мальчонка, Герш Завадский,
  Бойцов и вовсе пристрелить
  Пытался, тужась залихватски
  Винтовку перезарядить.
  
  Затвор не пожелал сдаваться,
  Что и спасло солдат, видать.
  Мальчишке лет всего пятнадцать,
  Откуда жажда убивать?
  
  Забрав оружье, подзатыльник
  Парнишке Прохор отпустил
  И не по-менторски обильно
  Отборным матом обложил.
  
  Стараясь всех призвать к порядку,
  Командуя до хрипоты,
  Дейнега выдал разнарядку
  На караульные посты.
  
  С учительским авторитетом
  Он указанья отдавал.
  А после местному совету
  Все полномочья передал.
  
  Троих пленённых пехотинцев
  Решил Дейнега отпустить,
  Узнав пред тем у лихоимцев,
  Как сослуживцев их схватить.
  
  
  Раннее утро 14 (27) декабря 1905 года. За три дня до пора-жения.
  Отряд Прохора Дейнеги разору-жает 12 роту 280 пехотного Ба-лаклавского полка вблизи стан-ции Ясиноватая
  
  На свете есть такое племя,
  Кто точно знает наперёд,
  Что жадное к победам время
  От них решительности ждёт.
  
  Подобно Прохору Дейнеге
  Они - передовой отряд
  Эпохи, и об их успехе
  Не зря реляции звучат.
  
  
  * * *
  
  Как на допросе рассказали
  Пленённые начистоту,
  Карамышевцы ночевали
  На продовольственном посту.
  
  Был пункт такой неподалёку -
  От станции в полуверсте.
  Чуть за посёлком, где-то сбоку,
  Но рядом с веткою ЖД.
  
  Любой, наверно, понимает
  И знает, что при всех иных
  К утру обычно притупляет
  Усталость бденье часовых.
  
  Не стоило дружине медлить,
  А нужно было побыстрей
  Накинуть окруженья петлю
  На карамЫшевских людей.
  
  Дейнега из своих знакомцев
  И из авдеевских 'коллег'
  Собрал ретивых добровольцев
  Под два десятка человек.
  
  На паровозе без вагонов
  Ударный Прохоров отряд
  Домчался вмиг по перегону
  К посту, где пехотинцы спят.
  
  Те нападения не ждали,
  Не по-военному совсем
  Свою ночёвку охраняли
  И кое-как и кое-чем.
  
  Солдатам служба их не в радость:
  Когда напился командир,
  То лень, апатия и праздность
  У них из всех сочится дыр.
  
  
  * * *
  
  Чины пониже занимали
  Большой бревенчатый амбар,
  Кто старше званьем - ночевали
  В пристройке с парой-тройкой нар.
  
  Строенья эти обрамляли
  Сугробы в оспинках мочи.
  Солдаты явно не желали
  Искать клозет в глухой ночи.
  
  Войдя в 'начальскую' пристройку,
  Разоружив солдата, что
  Мечтал под печкою о койке,
  Уткнув в ружьё своё лицо,
  
  Дейнега и его 'гвардейцы'
  Оружье стали собирать,
  Пока поддатые армейцы
  Спокойно продолжали спать.
  
  Привычная к невзгодам быта,
  Но перепившая вчера,
  Спала 'пехотная элита'
  Без задних ног, как детвора.
  
  Ни разговоры, ни хожденье,
  Ни лязг металла не могли
  Развеять пьяных сновидений
  Чадяще-смрадные угли.
  
  С такой же легкостью сумели
  Дружинники занять амбар,
  Где нижние чины храпели
  И источали перегар.
  
  
  * * *
  
  Дейнега был обескуражен:
  Готовый жизнь свою отдать,
  Он был решителен, отважен
  И рвался доблесть показать.
  
  А тут почти без напряженья,
  Не применяя сложных схем,
  Им удалось разоруженье
  Пехотной роты без проблем.
  
  Не думал Прохор, что удастся
  Так просто их лихой набег.
  В его отряде было двадцать -
  Всего-то! - двадцать человек.
  
  С какой-то детскою обидой
  Стоял Дейнега и смотрел,
  Как капитан во сне сердито
  Ворочал носом и сопел.
  
  Завадский Герш, стоявший рядом,
  Идиллию стерпеть не смог
  И ткнул винтовочным прикладом
  В холёный капитанский бок.
  
  
  * * *
  
  Пот у мальчишки капал с носа,
  Как будто летняя жара,
  А не декабрьские морозы
  В дверь проникала со двора.
  
  Потел же Герш от напряженья
  И предвкушения того,
  Что он получит наслажденье,
  Избив сейчас ещё кого.
  
  
  * * *
  
  Карамышев, проснувшись, нервно
  Вскочил на нарах, мутный взгляд
  Его сверкал немилосердно,
  Как резкой молнии разряд.
  
  Оружье у него забрали,
  Но он откуда-то достал
  Массивный, из булатной стали,
  Прекрасно сделанный кинжал.
  
  Тут и соратники Дейнеги,
  И прочие, кто рядом был,
  Застыли, словно их навеки
  Разрыв во времени скрутил.
  
  Не по уставу офицерам
  Пехотным этакий кинжал.
  Но капитан весьма умело
  Им и владел и управлял.
  
  Интуитивно угадал он,
  Кто командир его врагов:
  Дейнегу остриё металла
  Чиркнуло, чуть не распоров.
  
  Спасло же то, что полусидя
  Кинжалом офицер рубил.
  Его движение предвидя,
  На шаг дружинник отступил.
  
  Предотвращая продолженье
  Подобных выпадов, наган
  Нацелил Прохор, и в мгновенье
  Был ранен нервный капитан.
  
  Хрипя 'К оружию!', на нары
  Без сил Карамышев упал.
  И глухо звякнул об пол старый
  Упавший роковой кинжал.
  
  Вся кульминация момента,
  Казалось бы, сошла на нет.
  Но Герш на эти сантименты
  Имел совсем другой ответ.
  
  Он резко приподнял винтовку
  И быстро надавил курок.
  Ненужный выстрел и неловкий
  Никто предотвратить не мог.
  
  Герш бил в упор, нелепо тыча
  Винтовкой капитану в грудь.
  Смертельный выстрел закавычил
  Карамышевской жизни путь.
  
  
  * * *
  
  Ни революции витийства,
  Ни будущая благодать
  От социальных благ - убийства
  Ничем не могут оправдать.
  
  Коробит глупость объяснений:
  Чтоб революций вился дым,
  Клубок из жертв, убийств, гонений
  Оправдан и необходим.
  
  
  * * *
  
  Со сна и после смерти страшной
  Их командира не смогли
  Солдаты дать отпор отважный,
  Оружие не сберегли.
  
  Дружинники все их винтовки
  И всё изъятое вразброс:
  Продукты и экипировку, -
  В свой загрузили паровоз.
  
  Дух революции нестойкий
  Дружинникам не помешал
  Помародёрствовать в пристройке,
  Где мёртвый офицер лежал.
  
  Толпясь над трупом капитана,
  Поругиваясь невостро,
  Дружинники делили рьяно
  Его нехитрое добро.
  
  Остановить их - труд напрасный,
  И в раз второй за эту ночь
  Дейнега выругался грязно
  И вышел из пристройки прочь.
  
  Рассвет уже добавил серость
  В холодный, беспросветный мир,
  Где вся Дейнеговская вера
  В добро идей - теперь блезир.
  
  
  17 (30) декабря 1905 года. За шесть часов до поражения.
  Андрей Гречнев после нападе-ния на казармы сборного вой-скового отряда по улице Садо-вой в Горловке
  
  С утра мело. Как будто полог
  Из снега жёсткого накрыл
  Промёрзший до костей посёлок.
  И ветер воздух иссушил.
  
  Метель, в косых лачугах роясь,
  Стараясь Горловку встряхнуть,
  Сугробы намела по пояс,
  А кое-где почти по грудь.
  
  Нахаловок и Собачёвок,
  Шанхаев и Пекинов грязь
  Узором вьюжных подмалёвок
  Закрылась, словно бы стыдясь.
  
  
  * * *
  
  В процессе вялой перестрелки,
  Что длилась несколько часов,
  Никто не рвался в переделку
  И умирать был не готов.
  
  Стрельбы по людям безоружным
  Пытаясь впредь не допустить,
  Солдат напором ненатужным
  Дружинники взялись теснить.
  
  И лишь в процессе столкновенья
  Смогли повстанцы осознать,
  Что нужно было нападенье
  Гораздо раньше начинать.
  
  В дружине горловской не найден
  Был свой решительный герой,
  Подобный Прохору, кто жаден
  К победе быстрой и лихой.
  
  Они могли б ещё под вечер
  Собрать достаточно людей,
  Чтоб без излишних велеречий
  Солдат приструнить половчей.
  
  А так армейцы и жандармы
  Сумели за ночь укрепить
  Свои непрочные казармы,
  Проёмы досками забить.
  
  И вот теперь, в пургу и холод, -
  Не в лоб же их атаковать! -
  Казармы чуть ли не измором
  Восставшим приходилось брать.
  
  
  * * *
  
  Когда ж солдаты отступили,
  Подняв для виду белый флаг,
  Повстанцы радостно ожили,
  Повеселели на глазах.
  
  Простой победа получилась.
  Да ведь никто и не хотел,
  Чтоб столкновенье превратилось
  В суровый массовый расстрел.
  
  Хотелось лишь обезоружить,
  А то, что враг их отступил,
  Устраивало даже лучше:
  На пленных нужно много сил.
  
  Строй отступающих неровный
  Во мгле метельной утонул,
  И кто-то глупо и беззлобно
  Над головами их стрельнул.
  
  
  * * *
  
  Андрея Гречнева немного
  Жгут напряженья отпустил,
  Но, обессиленный тревогой,
  Вставать дружинник не спешил.
  
  Уткнув лицо в сугроб колючий,
  Андрей лежал. Казалось, жар,
  Что пёк лицо крапивой жгучей,
  Снег превращает в сизый пар.
  
  'Так на драгунов не похоже', -
  Подумал Гречнев невпопад.
  Но вскоре выяснилось, что же
  Заставило уйти солдат.
  
  День прометеленный, синюшный,
  Скровавив отблеском огня,
  Взялись казармы и конюшни
  Пожаром, сердце леденя.
  
  Сработала всего-то пара
  С десятка самодельных бомб,
  Заброшенных на обветшалый
  Двора казарменного ромб.
  
  От них занялся мусор разный
  У беленых саманных стен,
  И вскоре вспенилось всё красным,
  Как жаркий заводской мартен.
  
  Дружинники из расторопных
  К конюшне бросились спасать
  Несчастных брошенных животных,
  Тревожно продолжавших ржать.
  
  Открытые ворота, к счастью,
  Огонь пока не охватил,
  Но из его разящей пасти
  Спасли лишь нескольких кобыл.
  
  Сам Гречнев оббежал казармы:
  Училище недалеко,
  И может пламенем пожарным
  Объять всё здание легко.
  
  Его училище, в котором
  Андрей служил какой-то срок.
  И где тайком под видом хора
  Он большевистский вёл кружок.
  
  Андрей легко взлетел под крышу.
  Помедлив в слуховом окне,
  Он выбрался наружу, слыша
  Гуденье ветра в вышине.
  
  Пожар отсюда показался
  Еще опасней и страшней,
  Чем до момента, как поднялся
  На крышу скользкую Андрей.
  
  Метель то резко раздувала,
  То прижимала вниз огонь.
  Летели искры разудало,
  И в воздухе царила вонь.
  
  Когда очередным порывом
  На крышу искры занесло,
  Дружинник бросился ретиво
  Топтать их и ругался зло.
  
  Чуть позже прибежала пара
  Рабочих, чтобы помогать
  Училище из лап пожара
  Немилосердных вызволять.
  
  И завертелось-закружилось.
  Трудился Гречнев, что есть сил,
  И всё, что в этот день случилось,
  На час он будто позабыл.
  
  Забыл вчерашние событья,
  Жестокий самосуд властей,
  Доведший до кровопролитья
  И страшной гибели людей;
  
  Забыл о том, как было нужно
  Его дружине поступать:
  Солдат, не отобрав оружье,
  Не следовало отпускать;
  
  Забыл про тщетные надежды,
  Что разрывали изнутри;
  Забыл мечты, что грели прежде,
  А ныне просто умерли;
  
  Забыл о ложном чувстве долга,
  Что в бой бессмысленный вело;
  О беззащитности посёлка,
  Который снегом занесло.
  
  
  * * *
  
  А Горловка лежала рядом.
  Её заснеженный простор
  Вполне бы мог открыться взгляду,
  Будь вьюги послабей напор.
  
  Отсюда с крыши б можно было .
  Увидеть Корсунский рудник,
  Копров его пейзаж унылый
  И террикона строгий пик.
  
  Увидеть рядом, чуть правее,
  Свечу машзаводской трубы,
  Струящей в небо, не жалея,
  Дымов неровные клубы.
  
  Увидеть улицы Садовой,
  Изогнутой, как канапе,
  Ряды домов постройки новой
  Для служащих ОЮРКП .
  
  Квартиры - не чета шахтёрским
  Нагромождениям лачуг,
  Ютящимся по склонам плоским
  Холмов, разбросанных вокруг.
  
  Увидеть можно б было зданье
  Пекарни Мишурьянца, плюс
  Три магазина, чьи названья
  Вводили жителей в искус.
  
  Один из магазинов этих
  Был, к сожалению, сожжён:
  Его обугленные клети
  Глядели в хмурый небосклон.
  
  Так красным петухом злодейским
  Потешился в чужом добре
  Народ бездумный в день еврейских
  Погромов в этом октябре.
  
  Увидеть можно было б также
  Колонии машзаводской
  Домов скукоженных, озябших
  Не ровный и сумбурный строй
  
  Из редких каменных строений
  И частых - мазанок кривых,
  Полуземлянок, помещений
  И неуютных и сырых.
  
  С востока Корсунская балка
  Была видна бы. Юный сад,
  Основа будущего парка,
  Собой порадовал бы взгляд.
  
  На склоне балки, в окруженье
  Садовой поросли, вставал
  Красивый дом - на загляденье
  И зависть местных приживал.
  
  Построенный главинженером
  ОЮРКП апартамент
  Имел приличные размеры,
  Конечно, как на тот момент.
  
  Наверно, слишком уж дивила
  Домина эта местный люд,
  Что горловцы назвали 'виллой'
  Сей инженеровский приют.
  
  
  * * *
  
  Обилье пищи философской
  Дарует, кстати, нам пример,
  Что по фамилии Янковский
  Был этот главный инженер.
  
  Уж как-то в Горловке сложилось,
  Что местечковые царьки
  С фамилией Янковский жилы
  С народа тянут в две руки.
  
  
  * * *
  
  Пожар не то, чтоб разгорался,
  Но и не думал угасать.
  Андрей уже не опасался,
  Что дом не сможет отстоять,
  
  Но всё ж заглядывал с опаской
  Во двор пылающих казарм,
  Где разошёлся смертной пляской
  Зловещий огненный плацдарм.
  
  Был Гречнев так сосредоточен,
  Что ничего не замечал,
  Как будто мир из многих точек
  Творец в одну лишь точку сжал.
  
  А положенье изменилось:
  На западе, где был рудник,
  Как будто что-то оживилось,
  И некий фактор там возник.
  
  Тревожно выстрелы зардели,
  Неся ранения и смерть.
  Их даже сквозь муар метели
  Возможно было разглядеть.
  
  
  17 (30) декабря 1905 года. За десять часов до поражения.
  Капитан Угринович на следую-щий день после расстрела рабо-чих Горловского машинострои-тельного завода
  
  В связи с волненьями в бедовой
  И дерзкой Горловке драгун,
  Квартировавших на Садовой,
  Решили укрепить (в канун
  
  Возможных жестких столкновений)
  Пехотной ротой - для борьбы
  С зачинщиками возмущений
  И усмиренья голытьбы.
  
  К тому же весь состав наличный
  Земской полиции примчал,
  И пристав Немировский лично
  Своих орлов сопровождал.
  
  Возглавил этот разномастный
  И сборный войсковой отряд
  Драгунский капитан, прекрасный
  Служака, но не дипломат.
  
  Гонять рабочих Угринович
  (Так звался этот капитан)
  Был не готов. Драгуну совесть -
  Непозволительный изъян.
  
  Палить в японцев или турков,
  Быть беспощадным на войне
  Приемлемо - для демиургов
  Кровавых радостей - вполне.
  
  А здесь свои же, россияне,
  Грешно и дурно в них стрелять,
  Будь то шахтёры, будь крестьяне,
  Будь даже бунтовщик и тать.
  
  Не собирался Угринович
  Вчера устраивать стрельбу,
  Но коль дано пролиться крови,
  Уже не изменить судьбу.
  
  Кто ж знал, что туповатый пристав
  И пара глупых держиморд
  Из лихоимцев и садистов
  И ненавидят свой народ?
  
  Да Угринович эту 'тройню'
  И сам готов был расстрелять,
  Когда б они, затеяв бойню,
  Не удосужились сбежать.
  
  
  * * *
  
  Вчера не вьюжило. До ночи
  Истоптанный кровавый снег
  Тревогу мрачную пророчил
  И смертной жатвы новый грех.
  
  
  * * *
  
  А после вздорного расстрела
  Работников машзаводских
  Лихое воинство засело
  В казармах мрачных и глухих.
  
  Но и с учётом усиленья,
  Что в спешке за ночь возвели,
  Удерживать сооруженье
  Они бы долго не смогли.
  
  Всё это, будучи военным,
  Наш совестливый капитан
  Осознавал и, несомненно,
  Отхода приготовил план.
  
  Возникшие соображенья,
  Без лишних страхов и прикрас,
  Он изложил для обсужденья
  Своим подельникам сейчас.
  
  Сам отстранённо-флегматично
  Выглядывал в косую щель
  Щита, в который хаотично
  Стучались пули и метель.
  
  Щит, что закрыл проём оконный
  Двухслойной сбивкой горбыля,
  Конечно, был не дот бетонный,
  Но и не хлипкая сопля.
  
  За ним укрывшись, Угринович
  Пытался во дворе узреть,
  Что им сегодня приготовил
  Господь: удачу или смерть.
  
  
  * * *
  
  А сзади, страстью сатанея,
  Затеяли нелепый спор
  Пехотный капитан Корнеев
  И пристав Немировский. 'Вздор!' -
  
  Кричал Корнеев, не стесняясь
  Ни в жестах, ни в крутых словах.
  А пристав, вяло защищаясь,
  Горел румянцем на щеках
  
  И несуразности долдонил,
  Его бессмысленный бубнёж
  Своей нелепостью драконил
  Корнеева сильней, чем ложь.
  
  Размолвка старших командиров
  Отряда сводного никак
  В казармах не служила миру,
  Здесь только не хватало драк.
  
  Особенно, когда старался
  Отряд отбиться от врагов.
  Но Угринович и не рвался
  Утихомиривать глупцов.
  
  Не то чтоб самобичеванье
  Да муки совести при том
  Апатию и нежеланье
  Активничать развили в нём.
  
  Он просто ждал, когда наступит
  В атаке инсургентской спазм,
  Когда усталостью притупит
  Повстанческий энтузиазм.
  
  Тогда, прикрывшись белым флагом,
  Спокойно, будто на парад,
  Покинул бы неспешным шагом
  Казармы войсковой отряд.
  
  Ушли б за Корсунскую балку,
  В Енакиево, где пока
  Огонь восстанья не был жарким,
  Как в Горловке, наверняка.
  
  Тут не ахти какая хитрость,
  Но очень часто простота
  И показная безобидность
  Эффектней ратного труда.
  
  Повстанцы вовсе не стратеги,
  Не мудрой тактики сыны.
  Они, лежащие во снеге,
  Уже устали от войны.
  
  Стрельба и боя свистопляска -
  Для них чужое ремесло.
  Им поскорее бы развязка,
  Им побыстрее бы в тепло.
  
  
  * * *
  
  Манёвр отхода с белым флагом,
  Что Угринович предложил,
  По мненью пристава, зигзагом
  По всей полиции лупил.
  
  Знал Немировский: инсургенты
  Его вовеки не простят,
  И никакие аргументы
  Бунтовщиков не убедят.
  
  Солдат отпустят, близ казармы
  У них не станут на пути.
  А вот позволят ли жандармам
  Без осложнения уйти?
  
  Увязнув в этой мрачной мысли,
  Раз пять её перебубнив,
  Сник бравый пристав, голос кислый
  Его стал жалок и плаксив.
  
  Еще вчера, расправив плечи,
  Он тоном резким и сухим
  Плёл устрашающие речи
  Бунтовщикам машзаводским.
  
  Как царь и бог в одном флаконе,
  Радетель ярый о благом,
  Он обещал всех урезонить
  Лихой нагайкой и штыком.
  
  Сейчас же он обрюзгший, вялый
  Перед Корнеевым сидел,
  И обречённо и устало
  На сапоги свои глядел.
  
  Но Угринович осужденьем
  И капитана отмечал:
  Корнеевские рассужденья
  Поддерживал, но призирал.
  
  Пехотный капитан чихвостил
  Так пристава за то, что тот
  Несвоевременною злостью
  Нарушил правил неких свод.
  
  А то, что там погибли дети,
  И женщины, и старики,
  Корнеев будто не приметил,
  Не вспомнил! Что не по-людски.
  
  Но Угринович им обоим
  В укор ни слова не сказал.
  Как опытный боец и воин
  Он просто наблюдал и ждал.
  
  
  * * *
  
  Снаружи что-то изменилось:
  Двор словно вспыхнул, заалел.
  'Пора!' - казарма оживилась,
  Отряд волненьем загалдел.
  
  Всё было, в принципе, готово.
  Осталось сделать первый шаг.
  Сказав напутственное слово,
  Встал капитан драгун в дверях.
  
  Не к месту страшно огорчился,
  Что бросить предстоит коней.
  За древко жёстко ухватился,
  Помедлил, выдохнул сильней.
  
  Подумал вдруг, что тряпка флага
  Непозволительно грязна,
  И выглядит сейчас, однако,
  Не слишком белою она.
  
  Забилось сердце в ритме нервном,
  Дыханье ветер колкий спёр,
  И Угринович вышел первый
  На дышащий пожаром двор.
  
  А Немировский, часть жандармов
  И даже несколько солдат
  Остались всё-таки в казармах...
  Пусть их святые сохранят!
  
  
  17 (30) декабря 1905 года. По-ражение восставших.
  Прохор Дейнега в бою у станции Горловка
  
  В тот день мело с утра до ночи.
  Господь пытался охладить
  Людской порыв, к страстям охочий,
  Стремился нас заставить жить.
  
  Но даже Высшие намёки
  Людскому роду не указ,
  Когда идейные потоки
  Нафаршировывают нас;
  
  Когда гнетут догматы веры;
  Когда чрезмерный атеизм
  Рождает праздные химеры
  И пробуждает нигилизм;
  
  Когда чужих любого рода
  Гнобят и гонят на ура:
  Чужих с соседнего прихода,
  Чужих с соседнего двора...
  
  В тот день мело с утра до ночи.
  Бурлящий горловский вокзал
  Был возбуждением всклокочен
  И бой последний ожидал.
  
  
  * * *
  
  Дейнега выскочил из зданья,
  Не замечая нудный вой
  И ненавистное ворчанье
  Пурги ожесточённо злой.
  
  И станция, и мир окрестный,
  И всё живое на Земле
  Как будто стали несовместны
  В завьюженной донельзя мгле.
  
  Упав в сугроб и фыркнув снегом,
  Попавшим при паденье в рот,
  Прополз стремительно Дейнега
  На несколько шагов вперёд.
  
  Он переждал сварливый присвист
  Лихих, до смерти жадных пуль.
  Вкус снега едкий, словно известь,
  Горчил, как пригоршня пилюль.
  
  Наверно, нервная усталость
  Рот иссушила до того,
  Что только горечь в нём осталась
  И остального - ничего.
  
  А ведь в Дейнеге было прежде
  Энергии на жизнь вперёд.
  Он жил в мечтах, любви, надежде,
  И думал - вечность проживёт.
  
  Теперь мечты его - не к месту,
  Фрегат надежд его - разбит,
  А им любимая невеста
  Смертельно раненной лежит.
  
  
  * * *
  
  Всё как-то складывалось плохо.
  Не зная, как им поступить,
  И выскочил под пули Прохор,
  Чтоб обстановку оценить.
  
  Неспешный бой не обострялся
  Ни с той, ни с этой стороны.
  И всё ж исход осознавался:
  Часы повстанцев сочтены.
  
  Патронов было очень мало.
  По правде, не было совсем.
  Дружины действовали вяло.
  А чем им действовать-то, чем?
  
  Не пиками же, что в достатке
  Рабочий заготовил люд?
  Конечно, в рукопашной схватке
  Те пики перевес дают,
  
  Но ведь солдаты ни в какую
  Не рвутся в ближний бой идти.
  Атаковать в метель лихую -
  Напрасный труд, как не крути.
  
  Армейцы ждут, что инсургенты
  Сопротивленье прекратят,
  Ждут подходящего момента
  И с наступленьем не спешат.
  
  Не будет жаркой схватки с войском.
  А Прохору в душе лихой
  Мечталось, чтобы по-геройски
  Закончился последний бой;
  
  Чтоб им схлестнуться в схватке дикой,
  Остынуть и схлестнуться вновь;
  Чтоб заготовленные пики
  Таки познали вражью кровь;
  
  Чтоб биться, утопая в поте,
  Своей победой доказать,
  Что ты не раб смиреной плоти...
  Ах, впрочем, что о том мечтать?
  
  Всё будет проще, по-житейски:
  Насколько Прохор был ретив,
  Настолько командир армейский
  Был преизрядно терпелив.
  
  Романтики лихого боя,
  Увы, не стоит ожидать.
  Дейнега чувствовал, героем
  Ему сегодня не бывать.
  
  И пусть в душе немного Прохор
  О 'негеройстве' сожалел,
  Но этой мысли дальше вздоха
  Развиться дать он не посмел.
  
  Уняв остатки недовольства,
  Подумал о другом пути:
  Возможно, большее геройство
  Своих дружинников спасти.
  
  Пока возможность отступленья
  Ещё имеется, вперёд!
  Не следует тянуть с решеньем
  Начать со станции отход.
  
  Да, победить не получилось.
  Но опыт был приобретён,
  И в будущем, чтоб не случилось,
  Он будет с пользой применён.
  
  Не проведут их на мякине, -
  Так Прохору хотелось мнить...
  Ну, что ж? Дейнега знак дружине
  Подал, что нужно отступить.
  
  
  * * *
  
  На этот случай оговорен
  Был план для действий наперёд,
  Имевший, тут не будем спорить,
  Несложной хитрости налёт.
  
  Задумали под белым флагом
  С врагом затеять разговор,
  Пустопорожнюю бодягу,
  За вздорные уступки спор.
  
  Надеялись за это время
  Дружин остатки отвести
  За вспененные в снежном креме
  Посадки и ЖД пути.
  
  Кто местные - ушли б степями
  Ко близлежащим хуторам,
  Не горловские ж - поездами
  Разъехались бы по домам.
  
  
  * * *
  
  За вычетом дружин рабочих
  Вчера на горловский вокзал
  До развлечений охочий
  Окрестный люд понабежал.
  
  Не чтоб в бою принять участье,
  А просто тупо поглазеть,
  Бродить галдящим разномастьем,
  В достатке пить и не трезветь.
  
  Ведь из казённых магазинов
  Хмельного, чадного нутра
  Запасы спирта, водку, вина, -
  Всё разнесли ещё вчера.
  
  Сейчас же - кстати и некстати -
  По станционным закуткам
  Бродил пьянющий обыватель
  На зло повстанцам и войскам.
  
  Когда дружины, сожалея,
  С разбитой станции уйдут,
  Те, кто из пьяни потрезвее,
  Вслед за рабочими сбегут.
  
  Но те, кто в чаде алкогольном
  И дальше пребывать не прочь,
  Отходу спешному невольно
  Сумеют косвенно помочь.
  
  Пока солдаты разберутся,
  Что это за хмельной народ,
  Уже повстанцы разбредутся,
  И много времени пройдёт.
  
  
  * * *
  
  Но к чести Прохора, такие
  Циничные идеи он
  Не измышлял и был в другие
  Дела и мысли погружён.
  
  Дейнега переполз проворно,
  Чтоб лучше виден был вокзал,
  Чуть приподнялся и повторно
  Своим условный знак подал.
  
  Из зданья станции немедля
  Дружинник выбежал. В руках
  Он нервно дёргал плотно, в петлю
  Запутанный белёсый флаг.
  
  Из скатерти сооружённый
  Тот - символ рухнувших надежд -
  Сопротивленьем непреклонным
  Как будто выражал протест.
  
  Когда дружинник всё ж распутал
  Комок полотнища тугой,
  Метелью грозною раздутый
  Флаг затрещал над головой.
  
  Дейнеге явственно казалось,
  Что даже в снежной пелене
  Была видна и слышна ярость
  Биенья флага в вышине.
  
  Солдаты ж, видимо, не слишком
  Присматривались что и как.
  Их залпа ранящая вспышка
  Внезапно усмирила стяг.
  
  Две пули (минимум) пронзили
  Лихому 'флагоносцу' грудь.
  Он пал и в гибельном бессилье
  Прервал свой бесшабашный путь.
  
  Дейнега вспыхнул возмущеньем:
  Как так? Убит парламентёр!
  Постыдно это! Без сомненья,
  Позор подобное, позор!
  
  Кипя эмоциями, в шоке,
  Забыв о том, что замышлял,
  Дейнега подскочил на ноги
  И что-то громко закричал.
  
  Но тут же будто от удара
  В бедро кувалдой был сражён.
  Шальная пуля словно ждала,
  Когда на ноги вскочит он.
  
  Теряя жизненные силы,
  Дейнега кровью истекал.
  Сознание не уходило,
  Но он почти и не страдал.
  
  В нём только теплились обида,
  Что так нелепо умирать,
  И сожаление, что Лиду
  Не сможет больше он обнять.
  
  
  17 (30) декабря 1905 года. По-ражение восставших.
  Капитан Угринович после боя у станции Горловка
  
  Порой нежданная удача
  Событий изменяет ход,
  И всё, чем был ты озадачен,
  Решается легко и влёт.
  
  Казалось, бой уже проигран,
  И столь прискорбный результат,
  Пусть даже будет позже привран, -
  Не украшение солдат.
  
  И вдруг случается такое,
  О чём драгунский капитан
  И не мечтал во время боя,
  Когда отхода строил план.
  
  
  * * *
  
  Остатки сводного отряда,
  Что с безразличием брели
  По степи, вьюгою объятой,
  Всё потеряли, что могли,
  
  Не ощущая направленья,
  Идя почти что наугад,
  В метели жёстком завихренье
  Не холод чувствуя, но ад.
  
  Где Горловка, а где желанный
  Домов енакиевских край? -
  Не разглядишь во мгле буранной
  И даже взор не утруждай.
  
  Отчаянье и обречённость
  В край обессилили отряд,
  И лишь тупая измождённость
  Читалася в глазах солдат.
  
  Но вдруг сквозь вой метели злобной
  Глухое ржанье донеслось,
  Раздались крики, топот дробный...
  Всё разом живостью взялось.
  
  Казачья сотня - вот так случай! -
  Наткнулась к радости своей
  Во мгле завьюженной, трескучей
  На Угриновича людей.
  
  Волынцев пост, где эта сотня
  Изволила квартировать
  И был тем местом, где сегодня
  Отряд рассчитывал поспать.
  
  В Енакиево, где Петровский
  Металлургический завод
  Был непокорностью бесовской
  Известен всем не первый год,
  
  Всегда присутствовали части
  Различных воинских родов,
  Чтоб укреплять основы власти
  Оружьем силы, а не слов.
  
  И вот в счастливом совпаденье
  (Рояль в заснеженных кустах?)
  Казаки для соединенья
  Нашли их в горловских степях.
  
  Откуда только силы взялись
  В солдатах? Пять минут назад
  Они безвольно пробирались
  Через метельно-вьюжный ад.
  
  Теперь же, обретя подмогу,
  Они решили повернуть
  На Горловку, отмстить и строго
  Повстанцев от души встряхнуть.
  
  
  * * *
  
  Войдя в посёлок, Угринович
  Отряд направил к руднику,
  Так - чтоб попроще и без крови -
  Дружины разделить в пургу,
  
  Отсечь повстанцев на Садовой
  От тех, кто был на руднике,
  И кто на станции готовый
  Был как резерв
  
  
  
  
  В событьях горловских погибло
  Отнюдь не триста человек
  
  
  Никто не прав и правы все.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"