Длинный нож - и рука человека, который не юн.
Мне не хочется видеть, и я закрываю глаза...
Рождество. 
Человека позвали - зарезать свинью.
Он был занят. А может, болел. Но не смог отказать.
Пожилой человек, не колеблясь, заходит в загон.
Мне не хочется знать, как испуганно дышит свинья...
Мне не нужно - ни пряных копчёностей на Новый год,
ни горячих домашних сосисок. 

Исполнено ям
и провалов декабрьское небо с иголками звёзд.
Закурив, я иду вдоль сараев. 

У дома с крыльцом
исподлобый осёл, беспокойно жующий овёс,
производит копытно-ледовую дробь: цок-цок-цок.
В это время доносится возглас несчастной свиньи,
и, обрушившись, вечер хоронит - меня и осла -
в общей яме, где смерть, и смердит полусгнивший маис,
где боятся и давятся кровью, где не удалась
наша трижды паршивая жизнь - до таких степеней,
что не жалко уже - ни себя, ни детей, ни семью...

И, последним желанием, - снежная пустошь, 
и в ней
нет ни нас, ни двора, где ножом убивают свинью.