Аннотация: ВСЕ ПЯТЬ ИСТОРИЙ В ОДНОМ ФАЙЛЕ Когда-нибудь наша цивилизация решит все свои проблемы, очистит планету, достигнет далеких звезд и найдет на просторах космоса подобных себе.
Особый агент
Когда-нибудь наша цивилизация решит все свои проблемы, очистит планету, достигнет далеких звезд и найдет на просторах космоса подобных себе. И тогда окажется, что у них те же проблемы, что были когда-то у человечества и им нужно деликатно помогать. Но вначале понять, каким путем это сделать, чтобы не нарушить ни этических ни моральных норм не только своего, но и чужого мира. И тысячи землян, неравнодушных к чужим проблемам, оденут меняющие внешность маски и вооруженные современными технологиями ступят на те планеты, где потребуется их ненавязчивая помощь. А когда придет время, раскроют свое инкогнито и предложат младшим братьям взаимовыгодные контракты, но ни в коем случае не оскорбляя и не развращая туземцев бесплатными подачками. А на родной планете их будут звать просто, агенты отдела помощи развивающимся планетам.
Убить зверя.
Книга первая
Аннотация: Два авантюриста, каких много бродит по вновь открытым мирам, разрешенным к поселению, на маленьком вертолете отправляются на поиск знаменитых самоцветов, и после аварии попадают к странным аборигенам, таинственным образом связанным с неизвестной цивилизацией. Выяснив, что безрадостную жизнь в диком племени можно изменить лишь побегом, друзья решаются на похищение самого ценного, что есть у аборигенов из имущества. Чем закончится их путешествие по полной опасностей пустыне? И почему у них порой проявляются умения, которых ни один из них никогда не изучал?
Да заткнись, ты наконец! Что я, без тебя не знаю, что делать?! Ох, проклятье, да куда же нас несет?!
-Кен! Взгляни быстрей, что там стучит?
-Дверь вырвало!
Вот пакость, только этого не хватало! Там же сложены все наши припасы!
-Кен! Что с припасами?!
Однако посмотреть, что с припасами, Кен не успел. Да он и вообще ничего больше не успел. Как и я сам. Потому что небо внезапно оказалось внизу, пустыня над головой, и снова небо над головой, и снова внизу. Потом все завертелось с сумасшедшей быстротой, в бессмысленном танце гигантского смерча. И внезапно оборвалось, сменившись диким грохотом ломающегося вертолета и взрывающихся приборов.
Открыв глаза, пару секунд не могу сфокусировать зрение, в голове все плывет и кружится. Затем, вспомнив, что произошло, начинаю осторожно выковыривать себя из-под обломков, попутно проверяя на целостность руки и ноги. Как ни странно, все на месте. Повезло!
Черт, а где же Кен?! Попытавшись крикнуть, понимаю, рот забит песком и пылью. Пока отплевываюсь, прямо подо мной раздается тихий стон. Сдвинувшись в сторону, принимаюсь разгребать куски обшивки и стекла, и вскоре обнаруживаю кресло Кена, намертво заклиненное сплющенной кабиной. И самого старателя, крепко пристегнутого к этому креслу.
-Оставь меня, уходи, сейчас взорвется! - не открывая глаз, стонет Кен.
Я провез его контрабандой, и не расстаюсь с любимым инструментом даже ночью. Хотя на планеты такого типа строго воспрещен ввоз любого оборудования, каковое можно использовать вместо оружия. Ничего мощнее арбалетов местная, не воинственная цивилизация пока не изобрела, хотя в технологиях некоторые страны продвинулись достаточно далеко. По местным меркам.
Через несколько минут бешеной работы Кен вызволен из западни, и мы, торопясь, ползком выбираемся наружу.
Однако, вертолет не только не собирается взрываться, но даже и не горит, полузасыпанный песком и мусором, который смерч притащил с побережья.
А вот где осталось само побережье, сказать трудно. Солнце, еще тусклое от не осевшей пыли, стоит прямо над головой, и во все стороны вокруг нас, сколько можно разглядеть, только песок, песок и песок.
Песок везде. В волосах, в одежде, в обуви. А также в ушах и носу. Даже в последних глотках воды, выпитых из фляжки, скрипят вездесущие песчинки. Вначале мы рьяно боролись с песком, на каждом привале тщательно вытрясая одежду и обувь. Но уже на второй день позорно сдались. Легкий суховей, вздымавший с верхушек барханов песчаные фонтанчики, исправно заправлял только что вытрясенную одежду новыми порциями песка. К тому же, как оказалось, песок вовсе не главная наша проблема. Выяснилось, что здесь не работают компасы, встроенные в наши мику, стилизованные под местные наручные часы. Стрелка, обязанная показывать магнитный полюс, в течение дня может смотреть в нескольких различных направлениях.
-Это залежи магнитных руд! - С умным видом изрек Кен, впервые увидав, как стрелка плавно разворачивается в сторону, противоположную той, что показывала минуту назад.
Мне было глубоко плевать, чего такого тут залежи, в этот момент я впервые почувствовал, как холодок безысходности ощутимо скользнул по потной спине.
А на другой день это ощущение повторилось. В тот самый миг, когда мы увидали на верхушке соседнего бархана рыжего крокодила. Кен, доказывавший мне в это время, что мы идем в правильном направлении, охнул и озадаченно сунул пятерню в пыльные лохмы. Всем на побережье было доподлинно известно, что песчаные вараны остались только в глубине пустыни. И вовсе не потому, что им не подходил климат гор, отделяющих пустыню от побережья, а потому, что кожа этих ловких хищников все время росла в цене.
-Сколько стоит сейчас в Гредале шкура варана? - шаря по карманам в поисках болтов, прошептал Кен.
-Ты с ума сошел? Мы не знаем, сколько нам еще идти, а ты собираешься еще и шкуру тащить?! - возмутился я.
Однако, взглянув в горящие охотничьим азартом глаза Кена, ясно понял, остановить его сможет только что-нибудь значительно повесомее голоса разума. И этим чем-нибудь в данном случае могу быть только я. А мне, как назло, в этот момент не пришло в голову ничего умнее, кроме как зачерпнуть горсть песка и швырнуть в сторону варана.
-Кыш!
Варан мгновенно развернул в сторону нашего бархана крокодилью голову и мне показалось, как в его маленьких глазках что-то мелькнуло. Вроде искорки интереса. А в следующий момент ящер уже быстро скользил к нам по песку.
-Ну что ж ты наделал! - взвыл Кен, опуская от досады взведенный арбалет.
И тут же поднял его вновь, обнаружив варана в десятке метров от себя. Болт свистнул и вскользь царапнул варана вдоль спины. Однако животное не обратило на прыснувшую яркой кровью царапину никакого внимания, неумолимо продолжая приближаться к геологу.
Я сорвал с плеча свой арбалет, и, не целясь, выстрелил в хищника. Болт смачно врезался варану в бок, и на песок хлынул кровавый фонтанчик. Варан мгновенно развернулся в мою сторону и прибавил ходу. Я сообразил, что не успеваю выдернуть из-за пояса и включить свой резак, поэтому, моментально сгруппировавшись, в кувырке ушел в сторону. И сразу вскочил на ноги, торопясь достать оружие.
-Вот тебе, гад! - азартно орал Кен, выпуская вдогонку хищнику болт за болтом.
И надо сказать, довольно удачно, в результате этой атаки драгоценная кожа украсилась еще парой кровавых дыр.
Только варан этого как будто и не заметил. Он разинул огромную пасть и бросился на меня. Я успел выставить руку с контрабандным инструментом перед собой и нажать кнопку. Резак с противным шипением проехал прямо по верхней челюсти хищника, заставив того в недоумении мотнуть тяжелой головой. От этого толчка я едва устоял на ногах, чудом удержав резак в руках.
А варан, обезумев от жуткой боли, вновь прыгнул на меня, мотая наполовину отрубленной челюстью. И вновь зашипела, запекаясь от жара инструмента, кровь животного. На этот раз мне повезло меньше, острые резцы нижней челюсти успели полоснуть по правому колену. В штанине мгновенно образовалось несколько аккуратно прорезанных прорех, окрасившихся моей кровью. Запах этой крови замутил и без того убогое сознание твари, она рванулась ко мне, торопясь отведать так заманчиво пахнущее блюдо.
Но теперь озверел и я. От резкой боли и от досады на собственную неловкость во мне словно проснулись неведомые дотоле способности. Как-то очень ловко выставив в сторону варана резак, я мгновенно провел им уверенный выпад в сторону песчаного крокодила и голова хищника рухнула на песок.
Отскочив в сторону, подальше от хлынувшей потоком темной крови, оглядываюсь на Кена. Странно, но друг вовсе не хлопает в восхищении моим подвигом ни ресницами, ни ладошками. Вместо этого, повернувшись ко мне спиной, он яростно пускает куда-то в соседний бархан один болт за другим.
-Кен, что там?! - заорал я, пытаясь взобраться по осыпающемуся склону поближе к другу.
Он прорычал что-то нечленораздельное, затем вдруг резко взмахнул руками и кубарем покатился по склону прямо на меня. Лишь в самый последний момент я сумел увернуться от летящего на меня в клубах песка Кена, но не устоял на ногах и покатился следом.
А когда, наконец, встал на ноги и обернулся назад, то увидал на вершине бархана двух разъяренных варанов, неистово рвущих бока третьему. Однако огромный рыжий крокодил, раненный Кеном, вместо того, чтобы убегать от острых клыков родичей, сам норовил вцепиться в них. Он крутился с неожиданной для его размеров скоростью, но силы явно были не равны. Вот один из нападавших выхватил из рваной раны увесистый лохмот мяса и за его зубами потянулись кровавые плети кишок.
Меня замутило от этого зрелища и я поспешно отвернулся. Как раз вовремя, чтобы обнаружить, что Кен, достав из-за пояса нож, кромсает убитого мной варана.
-Эй, Кен! - возмущенно рявкнул я на друга. - С какого перепугу ты решил, что торговцы в Гредале купят дырявую кожу?!
-А с какого перепугу ты решил, что я собираюсь ее продавать? - не переставая орудовать ножом, язвительно проворчал он.
Ну вот, теперь уж я и вовсе ничего не понимаю. Кен у нас парень сообразительный, и никогда не упустит напомнить, что мое дело таскать тяжести. Однако, обычно я и сам понимаю мотивы его поступков. Но вот сейчас, глядя, как на песок падают отхваченные от окровавленной туши куски мяса, не могу даже приблизительно уразуметь, зачем это понадобилось Кену.
-Что застыл, помог бы лучше! - сдался наконец он, тщетно пытаясь отпилить ножом корявую лапу гигантского пресмыкающегося.
Да пожалуйста, только зачем?
Однако, не дождавшись ответа на свой безмолвный вопрос, со вздохом приступаю к делу. Через несколько минут варан распилен на сочащиеся кровью куски, и Кен деловито разбрасывает их вокруг себя по какому-то странному, только ему одному известному, принципу.
-Отходим! - оглянувшись назад, командует он и мы торопливо покидаем место схватки.
Как оказалось, очень своевременно. Парочка мерзких тварей, дожрав раненного собрата, вспомнила, что тут был кто-то еще и ринулась в нашу сторону. И, разумеется, наткнулась на останки убитого мной варана. Гады немедленно вцепились оба разом в ближайший кусок и нервно завозились, пытаясь единолично сожрать добычу. И только глядя на их злобное противоборство, я понял замысел Кена. Пока вараны воюют так за каждый кусок, мы, возможно, успеем уйти на недосягаемое расстояние. Обернувшись к другу, чтобы похвалить за удачную идею, обнаруживаю, что он уже почти скрылся за верхушкой соседнего бархана.
Черт, а что ж тогда я-то здесь стою?!
Пустыня, на поверку, оказалась самым гадостным из всех ландшафтов, когда-либо виденных мною. Мало того, что здесь начисто отсутствовало все то, что обязательно наличествует в любой другой местности, например, вода, растения, и естественные укрытия, так еще и присутствовали крайне неудобные эффекты. Если днем мы едва тащились по вязкому песку, обливаясь потом от нестерпимой жары, то ночью, тесно прижимаясь друг к дружке в наспех выкопанной ямке, никак не могли согреться.
Мы уже потеряли счет дням, проведенным в этом аду, и потеряли надежду на возвращение домой. И все же вставали каждое утро с холодного песка и упрямо плелись куда-то, боясь признаться даже самим себе, что если утром вдали мелькнут на горизонте верхушки Охранных гор, то у нас все равно не будет ни единого шанса до них добрести.
И пища и вода уже закончились, и даже кусок варана, который втайне от меня прихватил с места стычки Кен, подходил к концу. Хотя есть подсоленные и привяленные на солнце ломтики было невыносимо омерзительно, мы честно жевали их, надеясь, что этим действием даем своему организму необходимое питание.
Но сегодня на заре, подняв с песка тупо гудящую голову, я твердо решил, ни за что не стану больше давиться этим отвратительным продуктом.
И вообще, никуда отсюда не пойду. Мне неплохо и в этой песчаной ямке, накрою голову рубашкой и буду отдыхать. Смотреть на небо, любоваться рассветами и закатами, звездами и редкими облачками.
Наслаждаться жизнью.
Наслаждаться столько, сколько влезет. Сколько придется.
Ну повернул, и что?! Ох, великий космос! Вот этих только и не хватало! Два рыжих чудовища, приподнявшись на коротких, кривых ножках, медленно поворачивали крокодильи головы, внимательно рассматривая близлежащую пустыню. И принесло же их в тот самый момент, когда я решил наконец-то от всего отдохнуть, отринув все насущное, все мелкое и суетное.
-Доставай резак, - командовал тем временем шепот Кена, - я попробую ранить переднего!
Откатившись от друга, достаю из чехла резак и начинаю осторожно приподниматься с песка. Хорошо, что мы устроились на ночь в ложбинке между барханами и здесь еще лежит густая тень. Вараны, стоящие на самой верхней точке освещенного утренним солнцем песчаного гребня не сразу рассмотрели нашу возню, а когда один из них, насторожившись, уставился в нашу сторону, было уже поздно.
Свистнул пущенный Кеном болт и грудь бдительного чудовища залило кровью. Второй нетерпеливо мотнул головой на вкусный запах и без предупреждения вцепился в своего приятеля. Я тоже пустил в гадов пару болтов, но они, по принципу подлости, ушли за молоком. А третий вообще не долетел даже до вершины бархана.
-Перестань разбрасываться болтами, у тебя что, неиссякаемый запас?! - свирепо шипит Кен.
Неиссякаемого запаса у меня нет, вернее у меня вообще нет никакого запаса, выясняю я, нашаривая на дне кармана последний болт. А Кен тем временем удачно вбивает в песчаных крокодилов еще два болта и ослепленные кровожадной злостью твари кубарем катятся в нашу сторону, намертво вцепившись страшными челюстями друг в друга. Включив резак, я поустойчивее становлюсь на дрожащие от слабости ноги, готовясь принять бой.
Но тут тот из крокодилов, что меньше пострадал от выстрелов Кена, резким движением мощных челюстей подбросил в воздух собрата. Раздался противный хруст и рыжее тело, сотрясаясь и скребя лапами песок, растянулось у моих ног. Несколько булькающих и всхлипывающих вздохов, и на глаза варана начала наплывать полупрозрачная пленка.
А победитель, не обращая больше внимания на издыхающего родственника, прямиком попер на меня. Видимо, сообразил своими скудными мозгами, что два тела на обед значительно лучше, чем одно. Я выставил в его сторону включенный резак и поглубже вдохнул. И в этот момент болт Кена шмякнул варана в затылок. Варан притормозил и недоуменно развернул голову в направлении геолога. И тогда я, решив что настала моя очередь, вонзил в спину варана свой резак. Тварь зашипела, резко махнула в мою сторону хвостом и я, выпустив от неожиданности из рук оружие, покатился по песку. А варан рванул за мной.
Ну вот и все, сейчас зубы гадины сомкнутся на моей шее, и я так и не успею вдоволь насмотреться на звезды и рассветы. Я даже глаза прикрыл было, чтоб не видеть отвратительной картины поедания меня вараном. Но сразу же устыдился своего малодушия, в любимых мною с детства приключенческих романах герои всегда встречали свою гибель лицом к лицу.
И открыл глаза пошире.
Чтобы открыть еще и рот.
От изумления.
Варан, минуту назад намеревавшийся сожрать меня, спешно улепетывал по пологому склону бархана. Вместе с моим резаком, торчащим у него из спины. Интересно, что так могло напугать кровожадного хищника?
И только через пару минут, кое-как поднявшись на ноги и оглянувшись в сторону Кена, я увидел несколько странных фигур в длинных белых капюшонах, протягивающих моему другу деревянную фляжку.
-Вода! - прошептал я шершавым от жажды языком и, покачнувшись от внезапно накатившей слабости, снова рухнул на песок.
Идея украсть воздушный шар возникла в моей голове как-то невзначай, и вначале показалась мне совершенно нелепой. Однако затем, мало-помалу превратилась в почти навязчивую. И вот уже который день я ломаю голову над этим вопросом. Я думал об этом днем, таская мешки за покупателями, я думал об этом ночью, ворочаясь на жестком песке.
И наконец, на этом же песке, озираясь и пряча написанное от чужих глаз, решился поделиться своей идеей с Кеном. Он прочел, тщательно затер ногой буквы, и выразительно покрутил пальцем в сторону моей головы. Я только безразлично пожал плечами. Если не нравится моя идея - выдвини свою, я же не против!
Своей идеи у него не было уже, по крайней мере, полсотни дней и он начал думать над моей.
Вот этим и хорош Кен. Теперь можно не волноваться, со свойственной ему обстоятельностью он выдвинет не меньше десятка решений и столько - же раз, с той же обстоятельностью, докажет невозможность их исполнения. Останется только выбрать наиболее приемлемый вариант и попытать судьбу.
Но испытанный способ сбоил. Два бесконечно долгих дня Кен задумчиво хмурил свои рыжеватые бровки, не переставая вертеть ручку допотопной мельнички и отрицательно качал головой в ответ на мои вопросительные взгляды. И, наконец, вечером, когда я, проводив последнего покупателя, уселся рядом с другом на неизбежный песок, чтобы с возможным комфортом съесть свой скудный паек, он тихо шепнул одно только слово:
- Невозможно!
Я недоверчиво хмыкнул, не переставая жевать жесткую хайку, и вдруг ощутил приступ такого безысходного отчаяния, что невольно громко застонал, как от зубной боли.
-Ты чего?- испуганно охнул Кен, и в тот же момент бесшумно распахнулась дверца и в проеме замерла замотанная в грязновато-белый капюшон тщедушная фигурка нашего хозяина.
-Сто слутилось? - прошелестел еле слышный вопрос.
Нужно выкручиваться. Я с горестным видом пошарил под собой и, найдя камешек, сунул его Риссеу под нос.
-Вот.
-Сто вот?
-Сел я на него, вот что!
-Ну и сто?
-Больно, что же еще?!
-Несный осень! - презрительно прошипел Риссеу, и дверца закрылась.
Я вздохнул с облегчением. Нам нельзя ни сердить, ни волновать нашего хозяина. Собственно, он никакой нам не хозяин, просто дает работу, и за это мы получаем каждый вечер по сухой хайке и порцию мутной воды в туго закрученной фляжке. Еще нам разрешено ночевать не под открытым небом, а в одном из отсеков жилища Риссеу, который раньше использовался для хранения разного мусора.
Низране жуткие мусорщики. Жизнь в этой нищей пустыне приучила их дорожить каждой мелочью и не выбрасывать вообще ничего. Из всего нужно извлечь всю возможную пользу - неписанный закон этих мест.
И мы с Кеном теперь четко представляли свою судьбу здесь. Пока мы можем целыми днями работать, скудно питаясь и недопивая, нам будет разрешено жить в этом песчаном окопчике, накрытом пленкой. Однако, если наступит черный день, когда не хватит сил подняться с песчаного ложа, нам останется лишь умереть от жажды и голода.
Низранам неведомо чувство сострадания, поэтому, вполне возможно, нас утилизируют в тот самый момент, когда мы не сможем поднять руки.
Об этом я старался не думать вообще, как и о том, из чего низране делают хайки. Нет, основа была из муки скороспелых местных злаков, которую молол для Риссеу на маленькой мельничке мой друг. Но вот темная масса, которую бережливо отмеривал хозяин, замешивая крутое тесто, вызывала у меня сильные подозрения.
Нам еще повезло, что, приняв во внимание мои крученые бицепсы, Риссеу отправил меня работать грузчиком в своем магазинчике. В мои обязанности входило также подносить товары оптовым покупателям, а они за скорую и аккуратную работу платили небольшими бутылочками с водой. Пока нам воды хватало, удалось даже обменять небольшие излишки на хайки и просторные белые капюшоны, без которых под палящим солнцем мы бы просто изжарились. Но случись что...
Тут я снова невольно вздохнул и в тот же момент почувствовал, как рука Кена несильно пихнула меня в бок. Вот это и угнетало больше всего - невозможность обсудить ситуацию. У низран невероятно острый слух, а их подозрительность зашкаливает за все мыслимые пределы. И если Риссеу хоть на миг заподозрит, что мы не такие уж смирившиеся с судьбой простачки - разом выставит на улицу и даже его патологическая жадность не помешает.
В ту ночь мне снилось море, и утром настроение у меня было - гаже некуда. Но я старательно скрывал его, деланно улыбаясь всем, кто попадался на пути. И только когда тащил мешки за очередным клиентом и пришлось проходить мимо тросов, удерживающих в вышине вожделенный воздушный шар, ухмыльнулся так криво, что слуга, несший самые ценные покупки, посмотрел на меня как-то особенно из своего белого кокона. Я выматерился про себя и весь остальной путь улыбался малорослым сухощавым низранам и их разномастным работникам особенно приторно.
Аккуратно поставив мешки на песок возле указанной дверки, я терпеливо ждал, и не очень удивился, когда расплатиться за работу вышел не хозяин дома, а сопровождавший его слуга. Он махнул в сторону мешков двум крепким работникам, вышедшим вместе с ним, и повернулся ко мне. Достав из недр балахона пузырек, внимательно взглянул в глаза. Я принял маленькую бутылочку, и внезапно все во мне сжалось. Там было что-то еще.
Стараясь не выглядеть суетливым, кладу пузырек в глубокий карман и еще раз, как бы невзначай, провожу по нему пальцем, проверяя, не почудилось ли. Нет. Я не ошибся. Крошечный пакетик топорщился на боку бутылочки.
Я вопросительно взглянул на слугу, недоумевая, что бы это могло означать?! Но он, якобы потеряв ко мне всякий интерес, с преувеличенным вниманием следил, чтобы все товары были аккуратно убраны в дом.
На всякий случай осторожно оглядываюсь, стараясь запомнить это жилище. Впрочем, оно ничем не отличается от нескольких десятков других обиталищ поселка низран. Вырытые в песчаном холме небольшие округлые земляночки - комнатушки соединяются между собой узкими переходами, и все это накрыто плотной, термостойкой пленкой-хамелеонкой, положенной на тонкие рейки.
Вообще-то пленка и рейки в окружающей деревеньку пустыне не растут, и где их берут низране, остается пока для нас тайной.
Не единственной, правда. Но спрашивать аборигенов про интересующие нас подробности низранского быта строжайше запрещено. А разномастные работники, попавшие сюда по сходным с нашими обстоятельствам, либо знают не больше нас, либо смертельно боятся любых расспросов.
Обычно я не очень тороплюсь возвращаться к Риссеу за новым поручением, но сегодня... Я уже сообразил, где можно рассмотреть загадочный пакетик, и нетерпение распирает меня. Протиснувшись через низенькую дверцу в первую комнатушку, которая называется - магазин и в честь этого чуть больше других, корчу хозяину жалостную гримасу и шепчу:
-Туалет, можно?
На мое счастье, хозяин занят с покупателем и, не поднимая головы, только дергает плечом в мою сторону, что, очевидно, должно означать - да. Ну, во всяком случае, именно так я трактовал этот жест, пробираясь по полутемным переходам к неказистому сооружению, носившему это изящное название.
В крошечном окопчике, сзади жилища Риссеу, сидя на корточках, осторожно отдираю от бутылочки загадочный пакетик. В нем виднеется клочок бумаги.
Почти не дыша, я развернул бумажку - там было всего два слова:
- "Возьмете - помогу".
На лингве!
А дальше произошло невероятное - едва я собрался понадежнее спрятать записку, чтобы показать вечером Кену, как бумажка потемнела, осела и рассыпалась тонким порошком. У меня не осталось никаких доказательств этого невероятного происшествия.
От неожиданности я громко рявкнул крепкое словцо из матросского сленга, хотя мама не раз говорила мне, что мат показывает умственную неполноценность мужчины. И тут же за щелястой дверцей раздалось знакомое:
-Сто слутилось?
-Живот болит!- резво отозвался я, в который раз отметив мамину правоту.
-От сего? - не унимался Риссеу.
-Не знаю, может от воды, - недовольно бурчу в ответ, догадываясь, что пора выходить.
На этот раз хозяин не успокоился, пока не помял мой абсолютно здоровый живот и не осмотрел внимательно язык.
-Нисево. - наконец успокоено прошуршал он и отправил меня с очередным клиентом.
К вечеру я, наконец, додумался, как поговорить об этом странном происшествии с Кеном. Хоть он и считается в нашей паре мозговым центром, а до такого простого решения не допер, гладил я себя мысленно по головке. Я просто показывал Кену порядковый номер буквы на пальцах, а он на пальцах же, шевеля губами, высчитывал, что это за буква. Так, где мимикой, где жестами я, наконец, объяснил другу суть невероятного предложения.
Естественно, у него пару раз получались такие слова, каких нет ни в одном языке, но постепенно все разъяснилось. Уточнив детали, Кен сел думать в своей любимой позе, а я спокойно уснул, честно считая, что с избытком выполнил свою долю мыслительной работы.
Утром Кен тем же путем объявил мне, что это может быть провокацией, но все же - стоит рискнуть. Он объяснил, что попробует передать весточку через знакомого работника. Потом нам нужно будет встретится с нашим новым компаньоном, чтобы обсудить детали побега. Я должен буду подать ему знак. Головой кивнуть. Ну, разумеется, если удастся с ним связаться.
Побег! Волнующее дивным запахом свободы слово! Как сжалось и дрогнуло что-то внутри только от одного осознания вероятности побега! А ведь еще пару месяцев назад мы чуть не сошли с ума от счастья, когда возникшие внезапно в жарком мареве песчаных барханов сухощавые незнакомцы, замотанные с головы до ног в необъятные грязно-белые балахоны, протянули нам фляжку с водой. Это было тогда ощущением настоящего, высшего чуда, невероятного спасения после нескольких дней отчаянной борьбы за выживание в этой беспощадной, полной незнакомых опасностей пустыне.
И только через пару недель жизни в низранском селении мы доперли, что ехидная судьба вместо настоящего спасения подсунула нам нищенский суррогат.
Два следующих дня я таскал мешки, широко улыбаясь всем встречным, и беспрестанно вертел головой в надежде встретить незнакомца, а на третий он сам пришел в магазин. В тот момент я стоял позади Риссеу, придерживая двумя руками открытый мешок с какой-то серой крупой, которую хозяин тщательно отмеривал маленькой мерочкой. Последовали традиционные фразы приветствия хозяину и быстрый внимательный взгляд в мою сторону. Надеюсь, что мой многократно отрепетированный кивок был не слишком поспешным. Клиент тихо прошелестел Риссеу что-то по низрански, после чего хозяин молча сделал мне знак следовать за ним.
За время нашего пребывания здесь я уже немного научился говорить по низрански, но сейчас не услышал ни одного знакомого слова. Это показалось очень подозрительным и я, топая за предполагаемым сообщником, решил быть крайне осторожным и хитрым. Тем временем мы уже прошли мимо последних землянок и топали вдаль по пустыне, все удаляясь от поселения.
-Куда мы идем? - осведомился я как можно безразличнее. Не хотелось паниковать раньше времени.
-Молчи. - Тихо приказал спутник.
Еще минут пятнадцать молча идем через барханы. Я начинаю нервничать. Неужели все-таки Кен был прав, и это подстава? Вот сейчас парень повернется и скажет, что мы с Кеном не прошли проверку на лояльность?! Что тогда делать? Но разве для такого заявления нужно было вести меня так далеко? Или мы уже сбежали? Но почему без Кена? Может пора объяснить спутнику, что без друга я никуда не пойду? Или все же стоит пойти?! А когда доберусь до побережья, нанять вертолет и вернуться за ним?! Но не придется ли мне тогда отбивать друга у низран силой?! А это уже совершенно недопустимый поворот событий! Я тяжело вздыхаю от этих мыслей и почти с ненавистью сверлю взглядом спину спутника. А он, не оборачиваясь, внезапно предложил:
-Оглянись, шар видно?
Я оглянулся.
-Только верхушку.
Он свернул за небольшой бархан и сел на песок.
-Садись, Арт!
Я невольно дернулся.
-Откуда ты знаешь мое имя?
-Не тупи, его здесь все знают! Как и мое, между прочим. Меня зовут Тези.
- Очень приятно! - пробубнил я, матеря себя за идиотизм, но все-таки задал очередной глупый вопрос - А почему шар не должно быть видно?
- На нем камеры для наблюдения за местностью.
-Врешь! - выдохнул я.
-Нет. - Серьезно ответил Тези и вытащил из недр балахона небольшую серую бусину, болтающуюся на нитке наподобие медальона. Он поднес бусину ко рту, шепнул в нее что-то и подал мне.
-Сунь в ухо.
Я подчинился и услышал медленный четкий механический голос, объясняющий мне в деталях план умыкания воздушного шара. Наверное, вид у меня в этот момент был донельзя идиотский. Обычно меня не очень легко удивить, а этому малорослому Тези это удалось уже два раза подряд. В этой дикой пустыне я никак не ожидал встретить такие обычные для моего мира вещи, как минидиктофон и камера слежения. Интересно, что еще может оказаться у этих низран за пазухой?! А шарик объяснял мне тем временем очень интересные вещи. Наконец мне сообщили кодовое слово включения записи и тот факт, что прослушать ее можно еще только один раз, после чего чудо техники перестанет функционировать. Я вытащил диктофон из уха и поинтересовался у Тези, откуда это у него? Но он только отмахнулся.
-Потом объясню! Ты все понял? - обязательно дай это прослушать Кену и если ему что-либо покажется невыполнимым или непонятным, сообщите мне! - тихо и настойчиво повторил он, вставая и отряхивая песок.
Мне так хотелось о многом поговорить, обсудить, уточнить, но Тези пресек все мои расспросы на корню. Пришлось вставать и двигать обратно. Назад, по приказу компаньона, я шел впереди. Шел и мечтал о побеге. То есть, нас и раньше здесь никто особенно не задерживал. Но уйти пешком через кишащую неведомыми опасными хищниками пустыню без запаса воды и оружия практически означало самоубийство. А сейчас долгожданная свобода наконец реально засветила на горизонте, и от этого мне вдруг стало очень легко. Я шел и улыбался рыжему знойному небу, бесконечным, серым барханам, еле видным верхушкам гор на горизонте и кажется, даже напевал, как вдруг злой шепот сзади осадил меня.
-Будь поосторожнее, особенно с Риссеу, и ничего не говори сейчас вслух!
-А ты? - сорвалось у меня.
-Тсс! - зло зашипело сзади по-змеиному, и я даже оглянулся от неожиданности, но тут же понял, что сделал это зря. На меня так люто смотрели выразительные карие глаза, что я молча отвернулся и двинулся к поселку. Петь, конечно, уже не хотелось, но окончательно испортить мне настроение не смогло бы сейчас ничто. На этот раз я улыбался встречным низранам вполне непритворно, и у меня даже возникло ощущение, что они тоже улыбаются в ответ.
Дойдя до жилища Риссеу, я обернулся, чтоб пропустить Тези, но его уже рядом не было. Когда и куда он свернул - я даже не заметил. Наверное, так нужно, решил я и вошел в дверцу. На звук моих шагов обернулся хозяин, слабо усмехнулся, и неожиданно сделал неуловимое, неприличное движение бедрами. Я так и замер на секунду от неожиданности, а он, как ни в чем не бывало, отвернулся к своим мешочкам. И привидится же такое, подумал я, пожал плечами, и отправился проверить, не нужно ли Кену принести зерно и унести готовую муку.
Он был в каморке один, и по его быстрому вопросительному взгляду я сразу понял, что он откуда-то знает, что я виделся с Тези. Я бодро подмигнул ему, давая понять, что все о-кей, но лицо Кена лишь как-то кисло сморщилось. Что-то не так? Все прежние подозрения вмиг ожили в моем мозгу. Я стиснул зубы. Неужели я доверился врагу? Как никогда мне захотелось свернуть кому-нибудь шею. Неожиданно сзади скрипнул песок под чужими ногами, и я заставил себя расслабиться. И тут же заметил, что Кен как-то странно смотрит на мои кулаки, взглянул туда же - ничего себе! Силой воли разжав побелевшие пальцы, я схватил мешочек с мукой и поволок в кладовую.
Весь остаток дня я работал как автомат. Мои мысли были заняты только одним: зачем и кому нужно нас подставлять? Сотня самых невероятных предположений родилась, и была отвергнута как совершенно немыслимая. Наконец стемнело, хозяин выдал нам наши пайки, и мы уселись ужинать в своей каморке. Я начал было на пальцах объясняться с Кеном, но он только прижал палец к губам. Ну молчать, так молчать. Поев, мы прилегли на песок и тут я как-то незаметно уснул.
Проснулся от толчка в спину уже под утро. Кен на пальцах объяснил, что теперь я могу рассказать о встрече с Тези. Я достал шарик, тихо шепнул в него пароль и вставил в ухо Кену. Пока он слушал инструкции, я наблюдал за выражением его лица. Мне очень хотелось знать, испытывает ли он те же чувства, какие испытал я, слушая эту запись. Но он только сосредоточенно кивал, а дослушав, шепнул шарику одно слово. Слабо пахнуло жженым пластиком, и крошечное устройство перестало существовать.
Следующие несколько дней Кен усиленно думал вечерами, изредка задавая мне разные вопросы. Я терпеливо отвечал, так как уже понял, какое решение принял мой друг. Все эти дни мы старались не пить заработанную мной у покупателей воду, а старательно закапывали маленькие бутылочки в углу каморки. Некоторые из них Кен обменял на какие то порошки и крупы у помощника Риссеу, но постарался сделать это в отсутствие хозяина.
Наконец он сказал мне, на пальцах как обычно, что завтра придет Тези, и я должен буду отвлечь Риссеу на пару минут. Я кивал с серьезным видом, но в душе у меня черти танцевали. Все это означало начало операции под названием "побег" или "улёт на воздушном шаре", причем второе лично мне нравилось больше. Придумывать новый способ как отвлечь хозяина не стал, решил применить уже испытанный.
Тези пришел на следующий день к вечеру, когда я уже устал его ждать. Пока шел традиционный обмен приветствиями, я болтался неподалеку от открытой дверцы, ведущей из мельничной каморы в магазин. И, едва Риссеу перешел от расспросов к рассуждениям о качествах своей замечательной муки, выскочил к ним.
-Ой, ой! Хозяин!- ныл я, - Болит! Болит!
-Зивот?- встревожено спросил он.
И вдруг, не поняв сам, почему, я капризно заявил:
-Какой живот?! нога болит!
-Посему?- озадаченно спросил он. -Мешок я на нее сейчас уронил!- вдохновение не покидало меня.
-Какой нога?- Риссеу кажется, поверил мне.
А действительно, какая? Я не спеша, выставил вперед правую ногу.
-Вот эта!
Хозяин, присев, внимательно изучал мои ноги, переводя взгляд с одной на другую. Я тоже посмотрел вниз. Интересно, что он там такое занятное разглядел? А Риссеу медленно поднялся и яростно смотрел теперь вверх, прямо мне в глаза. Разумеется, я постарался смотреть как можно наивнее и не моя вина, что с моей рожей это не всегда получается.
-Ты ленивий, хитрий смея !- свирепо зашипел наконец Риссеу - Ты сейчас идет работать и таскать все мешок в кладовая ! И если ты еще кричать - болит! - я тебя совсем выгонять!
Он так раскипятился, что стал говорить на лингве значительно хуже обычного. Бросив в меня последний уничтожающий взгляд, Риссеу отвернулся и обнаружив, что Тези исчез, почти бегом рванул в закуток Кена. С обиженным видом я поплелся следом, в душе надеясь, что Кену хватило этого времени. Хорошо, что я много выше Риссеу. Еще из коридорчика я рассмотрел, как Кен невозмутимо крутит свою ручку, а Тези, стоя к нему спиной, рассматривает надписи на мешках и мешочках. Хозяин подскочил к нему и недовольно что-то зашипел по низрански. Но Тези не остался в долгу. Показывая на мешки, он возмущенно отчитывал нашего хозяина. Как я понял, Риссеу не был очень честен с клиентами и подсунул хозяину Тези вовсе не ту муку, которую следовало. Догадавшись тихонько смыться, я отправился по своим делам, справедливо рассудив, что хозяину теперь совершенно не до меня.
Ночью мы со всеми предосторожностями вырыли еще одну ямку в своей каморке. В полумраке землянки, освещаемой лишь светом небольшой банки с местными светляками, я не очень хорошо все рассмотрел, но и того, что увидел, хватило, чтоб запрыгать от восторга. Никогда бы не поверил, что здесь могут быть такие вещи. Следующие пять дней я был настолько счастлив, что никакие придирки Риссеу не могли испортить мне настроение. Даже нудная работа и плохая еда не злили меня больше. Осточертевшие мешки, казалось, стали полегче, и я таскал их чуть не бегом. Хозяин злорадно ухмылялся, считая что хорошенько напугал меня, и теперь пожинает плоды своей проницательности.
А на шестой день с утра нас неожиданно заперли в нашей каморке и велели сидеть тихо. Кен выждал время, пока стихли вдалеке все шаги и сделал мне знак выкапывать наши сокровища. Лихорадочно копая песок, обвешиваясь под балахоном запасами продуктов, воды и оборудованием, принесенным Тези, я не сразу сообразил, что наконец-то он настал.
Великий день перемен.
День убытия.
Выломать жидкую дверцу для меня не составило бы никакой проблемы, но Кен велел копать песок под рейкой. Ну, копать, так копать. Я достал из-за пояса широкий низранский нож для работы в поле, и принялся за работу. С таким инструментом копать просто одно удовольствие. Кен шепотом повторял последние инструкции. Наконец дохнуло жарким воздухом пустыни, посыпался горячий песок, и мы выползли наружу. Огляделись. Никого. Засыпали дыру и осторожно поползли, скрываясь за землянками.
От увиденного на центральной площади у меня отпала челюсть. Около парившего в вышине низранского шара завис летательный аппарат неизвестной мне конструкции. От НЛО был перекинут трос к корзине шара, и по нему низране с помощью нехитрой лебедки отправляли в аппарат какие-то тюки. Снизу несколько низран грузили такие же тюки в сетчатый контейнер, привязанный к веревке, спускавшейся из корзины. Никого из слуг не было видно. Исключительно низране. Значит, поэтому никто из знакомых мне рабов не мог ответить, откуда у низран, занимающихся только охотой и немного земледелием, берутся промышленные товары. Их просто не допускали к этим тайнам. Интересно а как обстоят дела у Тези?! Надеюсь, ему удалось удрать, иначе вдвоем нам придется туго.
Низране тем временем споро погрузили все свои тюки, и НЛО плавно приподнялся. Теперь трос был наклонен в сторону корзины, и по нему стали передавать низранам тюки, ящики, коробки и свертки самых разных размеров. Вот теперь я точно знаю, как появляются у низран рейки, пленка и многое другое. Правда, неясно, чем за это заплатили пустынники. Ну и совсем уж непонятно, откуда прибыли загадочные купцы и почему низране держат их прилет в такой тайне даже от своих несчастных рабов. Пока я размышлял об этом, разгрузка закончилась, свистнул отцепленный трос, Нло резко рванул вверх и вскоре исчез из виду. Низране сгрузили тюки на песок, и как мураши резво потащили их в самый большой дом, который я называл дом вождя, потому что он стоял на центральной площади и около него всегда дежурил охранник. Площадь опустела.
Я оглянулся. Когда к нам присоединился Тези, я не заметил, но теперь искренне обрадовался его присутствию.
- Пошли!- тихо скомандовал он, и мы, поднявшись во весь рост, рванули к шару. Корзину шара держат на месте три троса растяжки и по плану захвата мой самый дальний, поэтому я мчался не оглядываясь. На ходу я застегивал на руках замечательные перчатки. Ладони покрыты стальными крошечными иголочками, направленными в сторону запястья. Что-то вроде липучек. Перчатки привязаны к широкому поясу тонкими, суперкрепкими тросиками.
Добежав до растяжки, я вцепился в трос правой рукой. Постаравшись ухватиться как можно выше. В левой нож. Быстрый взгляд назад, интересно, как там мои сообщники? Ого! Ребята, держась одной рукой, как я, другой пилят каждый свой трос. Я тоже начал резать свой. Не очень трудно, но секунд десять займет.
- Арт! берегись!
Я оглянулся. Низкорослый охранник, стоявший раньше у дома вождя, теперь во весь опор мчался ко мне. Со всей силы я резанул по тросу, и правую руку резко дернуло вверх. Ура! Летим! Выпустив из левой руки нож, предусмотрительно привязанный к поясу, я схватился второй рукой за трос. Однако оказалось, я рано обрадовался, что охранник остался с носом, настырный низранин ухитрился в последний момент прыгнуть на мою левую ногу. А в следующий миг в нее вонзилось что-то острое. Я охнул от неожиданности и правой ногой пару раз хорошенько пнул низранина. Но он громко заверещал и еще крепче вцепился в меня. Сидя верхом на моей ноге, он всхлипывал что-то по-своему, по-низрански и по всей вероятности расставаться с ней вовсе не собирался. Взглянув наверх, вижу, что Кен и Тези уже почти добрались до корзины. Не обращая внимания на пассажира, я тоже упорно полез ввысь.
Даже в чудоперчатках непросто лезть с грузом по капроновому тросу, болтающемуся на головокружительной высоте. К тому же у меня почему-то внезапно онемела левая нога и поплыло перед глазами. Видимо, зря я свысока подшучивал над игрушечными на вид кинжальчиками, с которыми ходили охранники. Из последних сил сопротивляясь накатывающей темноте, почти механически перебираю руками, но корзина почему-то приближается очень медленно. Неожиданно что-то ударило меня сзади. Я оглянулся. Рядом болтался на веревке крюк от лебедки. Сверху отчаянно закричал Кен. Засыпающее сознание подсказало единственный шанс на спасение. С трудом протянув руку, я ухватился за крюк, мотнул веревку вокруг кисти несколько раз и отключился.
Жарко. Хочется пить. Трудно открыть глаза. Ну и не буду. Рядом негромко говорят. Обо мне. Очень интересно! Послушаем. Оказывается, я правильно догадался, оружие низранина было смазано парализующим ядом. Хорошо, что у охранника нашлось противоядие. Эй, а охранник-то откуда?! Черт, это ж я на себе его притащил! Ну, валяйте дальше. Я очнусь часа через три? А вот и неправильно сосчитали, я уже очнулся. Какая ты молодец, что догадалась втащить его лебедкой! Кто "какая"?! Кто "догадалась"?! С чего это Кен вдруг стал на лингве выражаться косноязычно, как Риссеу? И тут голос Тези сказал:
-Просто я поняла, что без лебедки мы не сможем их втащить, ведь на Арте еще охранник висел!
Меня как будто снова ширнули ядовитым кинжалом. Прямо в сердце. Да я теперь и через шесть часов не очнусь, и не ждите. Несколько дней сидеть в тесноте крошечной корзинки рядом с девчонкой, да от одной только мысли о такой перспективе можно на неделю в кому впасть! И тут в моем светлеющем сознании возник вопрос, от которого я сразу открыл глаза:
-Сколько часов мы летим?
Две пары вытаращенных изумленных глаз с выражением такой радости смотрели на меня, что я решил не обижаться на то, что наш компаньон оказался девушкой. В конце концов, она же в этом не виновата.
-Хочу пить! - хрипло добавил я.
В тот же миг Тези склонилась надо мной с пузырьком в руке. Ну, возможно я был не прав, и девица на корабле не такое уж большое несчастье. Сделав несколько жадных глоточков, отстраняю ее руку. Месяцы жизни с низранами научили меня ценить воду.
-Так сколько мы летим?- повторяю, пытаясь сесть.
-Часов шесть, скоро закат. - Ответил Кен. - А ты бы полежал еще, рановато тебе садится.
- Будет плохо - лягу,- бурчу я, в душе благодарный Кену за такую заботу. Приятно все - же, когда можно разговаривать, не опасаясь вечно подслушивающих низран.
Кстати, а интересно, как Кен отделался от этого гаденыша, который мало того, что продырявил мне ногу, да еще и слезать с нее не хотел?
И как - бы в ответ на эти мысли я наконец рассмотрел в углу стянутый веревкой тощий сверток с ужасом глядящий на нас.
-А это что еще за новогодний подарок? - невольно вырвалось у меня, - Вы почему его не выкинули?
Сверток тоненько всхлипнул.
-Не надо Арт! Ему и так несладко, - неожиданно заступилась за охранника Тези.
Вот оно! Дождались! Начались эти девчачьи штучки. Теперь еще только слез не хватает!
- А действительно что теперь с ним делать?- неожиданно поддержал меня Кен - Может, опустимся и сбросим? Неужели он назад дорогу не найдет?
-Да какое нам вообще дело, найдет или не найдет? - Я еще вредничал, но уже ясно понимал, что никогда бы не бросил человека посреди пустыни, даже если этот человек - низранин.
Но охранник еще не догадался об этом, потому что неожиданно, плача и захлебываясь, начал быстро что-то лопотать по низрански. Тези явно отлично понимала это бормотание, Кен тоже слушал очень внимательно, мне же были знакомы лишь несколько слов, которые к тому же совершенно не подходили друг другу по смыслу. Например что могло бы означать " новая мать царица " и еще что-то в том же духе - бред какой то.
Наверное, малый со страха сошел с ума. Надеюсь, он не будет буянить. Тези видимо рассудила так - же. Дослушав лепет низранина, она велела Кену развязать пленника, и он беспрекословно ей подчинился. А вот это мне сразу как-то не понравилось. С чего это девчонка здесь раскомандовалась? Мы с Кеном обычно принимали все решения вместе, после детального обсуждения, и менять этот порядок я вовсе не собирался.
Твердо решив немедленно заявить об этом Кену, я только начал открывать рот, как Кен, обернувшись ко мне, шепнул несколько слов на языке, которого здесь знать не могли. Это существенно меняло дело, и поэтому, не успев ничего придумать я брякнул первое, что пришло в голову:
- А где тут туалет?
Все как-то странно замерли, потом посмотрели друг на друга и вдруг начали хохотать. Секунд пять я пытался сохранить обиженный вид, потом не выдержал и захохотал громче всех. Несколько минут безудержного хохота разумеется, не сделали нас друзьями, но и врагами мы больше не были.
Перестав трястись от страха, низранин вдруг сносно заболтал на лингве и, объявив что его зовут Миссе, объяснил нам особенности устройства нашего летящего в неизвестность дома. Оказалось что у корзины двойное дно и промежуток засыпан песком для балласта. Ссыпать его можно, потянув за тросик, открывающий клапан в дне. И это самое простое. Наполнен шар водородом, который вырабатывают особые бактерии, живущие в специальном термосе, прикрученном к одной из стенок корзины.
Вот тут и начинаются проблемы. Им нужна вода и некая питательная смесь, запас которой у нас очень невелик. Также нужно их фильтровать и чистить термос, а для этой процедуры у нас вообще ничего нет. Поэтому мы не сможем приземляться каждый раз, как кому нибудь приспичит.
После этой информации Кен и Тези как-то странно притихли, и я сообразил, что проблема туалета волнует не только меня. Интересно, а сколько у нас еще таких проблем? В низранском поселке мне казалось, что достаточно вырваться на свободу имея такое мощное вспомогательное средство как воздушный шар, а все остальное можно будет решить по ходу.
А ведь мы уже сполна испытали на своей шкуре, как опасна и коварна деллийская пустыня! Низране нашли нас в самом плачевном состоянии, когда, бросив разбитый вдрызг о камни старенький примитивный вертолетик, мы неделю плелись наугад через раскаленные пески. Мы уже истратили к тому времени все свои болты, отстреливаясь от огромных хищных варанов, выпили всю воду и потеряли, спасаясь от хищников, единственное серьезное оружие. И это еще огромное счастье, заявили аборигены, что нам не встретилась ни одна туффа - жуткое исчадие местной фауны.
-Это может получиться! - произнес внезапно Кен и я вздохнул с облегчением, наконец-то метод - проблема - Кен - решение снова заработал.
Получив инструкции к действию и открыв лючок в подвальчик с балластом, я попытался пролезть в него. Не тут - то было. Это отверстие совершенно не подходило к моим плечам.
-Мозно я ?- худенький низранин ловко юркнул вниз. За ним, несмотря на наши возражения, в люк решительно спустилась Тези. Кен хотел присоединиться, но ему заявили что там и без него тесно. Работать в подвальчике высотой около метра приходилось на коленях. Нам оставалось только взяться за расширение люка, чтоб как можно быстрее сменить Тези. Через час пыльной работы по пересыпке песка удалось освободить один угол. Отогнув край старой серебристой пленки, застилавшей дно и стенки корзины, так, чтоб песок не ссыпался обратно, мы проделали в уголке днища небольшую дырку и на этом устройство удобств было закончено.
Пока мы решали эту проблему, наступил вечер. Стоя у бортика и рассматривая нескончаемые волны барханов, я вдруг почувствовал нестерпимый голод и вспомнил, что по правилам Риссеу уже должен жевать хайку и пить свою законную бутылку воды. Ну, уж дудки! Даже за десять пайков я бы не возвратился к нему.
А вот глупый охранник летит в неизвестность и возможно никогда не вернется домой. Может кто-то сейчас горько плачет по нему. Мне вдруг захотелось сказать Миссе что-нибудь одобряющее и я развернулся лицом к обществу.
И тут же забыл свои благие намерения, завороженный увиденным действом. Стоя на коленках, на куске старой тряпицы Тези сосредоточенно делила куски хайки и бутылочки с водой. Скудные пайки с жестокой реальностью напомнили мне, что наши нищенские запасы, принесенные под одеждой, приходится делить теперь не на троих, а на четверых. Миссе, видимо, понимал это особенно четко, потому что сидел, отвернувшись от еды, и его худенькая спина была напряженно выпрямлена. И снова жалость к этому путешественнику поневоле поднялась в моей душе. А Тези, хлопнув низранина по плечу, молча, как равному, подала ему кусок хайки и воду. Потом, подвинув нам с Кеном наши пайки, спокойно откусила свой кусок.
На этот раз ужин занял у меня намного меньше времени, чем обычно, и, глядя, как низранин аккуратно ссыпает в рот последние крошки я вдруг решил задать ему свой вопрос:
- Миссе, а у тебя мать с отцом есть?
Никогда до этого я не видел у обычно невозмутимых низран таких широко открытых от удивления глаз и рта. Кен как-то нервно хихикнул, и широко открыть рот пришлось мне, потому что Тези неожиданно заговорила на языке, которого никто не должен был здесь знать, кроме нас с Кеном. Первые же ее слова, резко брошенные мне в лицо, настолько потрясли меня, что она, заметив это, смягчилась и уже спокойнее выдала такую информацию, от которой заглючил бы любой компьютер.
Эти шепелявые низране, оказывается, откладывали яйца! И к тому же у них был махровый матриархат! В том доме, что стоял на главной площади, жила их мать-царица и ее дочери. А отцами были многие заслуженные граждане, которых призывали к исполнению супружеского долга по выбору царицы. Но самое невероятное было в том, что пустынные царицы не все отложенные яйца вручали на высиживание своим дочерям. Отбракованные по известному только ей принципу яйца, мать надкалывала и отдавала слугам для приготовления яичного порошка, который, кстати, в качестве биодобавки входил в ту самую смесь, что всегда вызывала у меня такие подозрения.
Тези давно замолчала и, отвернувшись от меня, что-то перекладывала в наших небогатых запасах, а я все переваривал услышанное. Мне и раньше казалось странным, что низране никогда не говорят о своих семейных делах, и не ходят по улице женщины с маленькими детьми, но спросить об этом было совершенно невозможно. Скрытные и подозрительные пустынники и за меньшее любопытство наказывали очень строго. Но откуда же Тези все это известно, ведь она такая же рабыня, как и мы? Я все - таки задал потихоньку этот вопрос Кену, укладывающемуся около меня на ночлег, хотя и чувствовал почему-то, что этого делать не стоит. Кен как-то странно взглянул на меня и так же тихонько ответил:
-Потому, что она женщина.
-Ну и что?
Он отвернулся и не ответил. Я ничего не понимал. Все знали что-то, чего не знал я, и не хотели мне объяснить. Я лег на спину и, глядя в темнеющее небо, попробовал мыслить логически. Если низране привыкли свято поклоняться своей матери-царице, то вполне вероятно, что и к женщинам других рас они относятся с большим уважением, чем к их мужчинам. Похоже, что так. Но почему мать-царица терпит в своих владениях чужеродных соперниц? В доброту дамы, делающей из своих детей яичный порошок, я бы не поверил и под расстрелом. Значит ей почему-то выгодно такое положение чужестранок. Тут мои размышления зашли в тупик, и сколько я ни придумывал версий, ни одна из них не показалась мне единственно точной. Что-то говорило мне, что я на верном пути и не хватает одной лишь зацепочки, чтоб все стало на свои места.
Утром я проснулся поздно и с головной болью, и, хотя дулся на Кена за его секреты, все же не выдержав, признался ему, что мой дедуктивный метод завел меня в тупик. Тези в это время была в подвальчике, а низранин спал, замотавшись в незаменимый капюшон. Кен махнул рукой в его сторону:
-Спроси у него!
Так. Что же случилось с нашей дружбой, что даже ответ на свой вопрос я должен искать у вчерашнего врага? Я не стал устраивать допрос низранину, а просто решил отложить выяснение этой загадки на более подходящее время. В конце концов, какое мне теперь дело до этих полудиких аборигенов?! Правильно, никакого.
Тем более, пора выяснить, далеко ли мы продвинулись за ночь?! С этим намерением я встал и подошел к борту. Ничего себе! Сегодня мы летели намного ниже, чем вчера вечером. Можно было рассмотреть даже ветви сухих скрученных деревьев, изредка растущих среди барханов. А вон то дерево какое-то странное. Круглый веретенообразный ствол и провисшие мохнатые ветви делали его похожим на жуткого огромного кузнечика. Тень от шара пробежала мимо дерева и вдруг оно резко прыгнуло на нее. Я вскрикнул от неожиданности. Кузнечик замер и поднял вверх голову, разглядывая шар. Вот это экземплярчик! Кен охнул рядом со мной. Интересно, когда он подошел?
-Миссе! Миссе ! Иди быстрей сюда! Посмотри, что это такое?
Маленький низранин белым клубком метнулся к нам. А кузнечик огромными прыжками догонял шар. Расстояние сокращалось с каждой секундой.
-Туффа, туффа!
Никогда бы не подумал, что низране умеют так пронзительно верещать.
И только я открыл рот, чтобы успокоить трусливого парнишку, как туффа прыгнула и в прыжке плюнула вслед шару. Плевок с невероятным ускорением влепился в стенку корзины, и я едва успел вцепиться в бортик, так силен был рывок. Корзину качнуло сначала вперед, потом дернуло назад, и только теперь я понял, что плевок был ни чем иным, как гигантской паутиной, по которой туффа теперь поднималась к нам. А шар, накренившись, резко пошел на снижение. Я выхватил нож и, перегнувшись через бортик, попытался перерезать паутину. Впечатление такое, что режешь быстро застывающий резиновый клей. Рядом Тези зачем-то мотала бутылочкой с водой, пытаясь попасть на паутину. Бедная девочка! От стресса у нее совсем заглючил бортовой компьютер!
Однако, странно! Паутина от воды стала мягче и рыхлее и у меня появилась надежда перерезать ее. Но тут в стенку ударил второй плевок, и почти сразу третий. Шар снижался все ускоряясь, туффа, поднималась к нам, споро подтягиваясь на своих паутинах. Тварь явно рассчитывала на праздничный обед. Ну, только не жди, милая, что этот обед достанется тебе совсем уж легко! А туффа уже вцепилась страшными лапами в стенки корзины и над бортиком показалась уродливая голова с грозными клыками и тонким хоботком.
-Арт! Бей в глаз!
Черт, Тези, а где у нее глаз? На секунду оглянувшись, чтоб оценить расстановку сил, заметил, как Миссе ужом нырнул в подвальчик. Ну, вот вам и первая крыса. Что ж, трус, обойдемся и без тебя. Я остервенело бил ножом в жуткую морду, стараясь не совать руку близко к клыкам. Тварь махнула лапой, пытаясь достать меня, и перерубила один из канатов, держащих корзину. Корзина наклонилась еще сильнее, и нам приходилось держаться одной рукой, чтобы не вывалится. Тези бросив бутылку, колола туффу какой- то острой палочкой, и по- видимому, небезуспешно, от этих ударов тварь дергалась и пыталась уклониться. Тут я кажется, нашел таки глаз, туффа зашипела и беспорядочно задергала передними лапами. Внезапно Кен громко застонал и кровь друга брызнула на мой белый балахон. И в этот момент туффа начала мешком обвисать под корзину, намертво зацепившись шипастыми лапами за бортик. Не надеясь, что она вновь не очухается, я вцепился в жуткую голову и, нажимая изо всех сил, начал откручивать ее от туловища. Даже с моими мускулами это было не так-то легко, но боль за Кена привела меня просто в бешенство. Через минуту ненавистная голова была у меня в руках, и я уже было размахнулся чтоб выбросить ее за борт, но кто-то повис у меня на руке. А, Миссе! Ты уже вышел из подполья?
-Не бросить! не бросить! - вскрикивал низранин.
Я пожал плечами и, понемногу остывая, выпустил голову из рук. Миссе быстро сунул ее в угол и бросился к бухте каната подвешенной около лебедки. Только теперь я заметил, что шар опустился так низко, что задевает дном за ветви низкорослых, жилистых деревьев. Заскреб песок якорь, выброшенный развившим не низранскую скорость Миссе, и шар, дернувшись несколько раз, наконец остановился. Кен лежал с закрытыми глазами, Тези чем-то мазала рваную рану, пропоровшую его плечо. Я скрипнул зубами.
-Иди, помоги Миссе, - не оглядываясь, мягко сказала Тези и я, неожиданно для себя, безропотно подчинился. Наверное, и у нас наступает матриархат, что там бормотал этот трус про мать-царицу?
Низранин действовал так, будто каждый день совершал побег на воздушном шаре. Сначала мы подтянули перерезанный трос и как могли, починили снасть, затем спустились на песок и накрепко привязали корзину растяжками к деревьям. После суток полета было очень приятно походить по песку, но Миссе прошелестел, что нужно поторапливаться, в этом месте могут водиться вараны, ведь именно на них охотится туффа. Это сразу отбило у меня охоту гулять по песочку, и подозрительно оглядываясь по сторонам, я резво рванул к шару.
Взобравшись в корзину, мы начали освобождать наше средство передвижения от незваной гостьи. Перегнувшись через борта, перерубили по указанию Миссе, сначала задние, а потом и передние лапы, и тело туффы рухнуло на песок, а шар дернулся вверх. Теперь, по моим понятиям, было пора втаскивать якорь и сваливать отсюда, но у Тези и низранина, как оказалось, было свое особое мнение. Один за другим они соскользнули на песок и начали ковыряться в останках туффы. Мне вовсе не светило сидеть в безопасности, когда спутники подвергают себя риску, и к тому же, им могла понадобиться моя помощь. Ну хотя бы в поднятии тяжестей, если они, конечно, появятся.
Оглянувшись на Кена и убедившись, что мой напарник удобно уложен и по-видимому уснул, я спрыгнул на песок.