Аннотация: КНИГА ТРЕТЬЯ серии "Королевское око" продолжение дилогии "Женись на мне дурачок"
Всё могут короли?!
Книга третья, продолжение серии "Королевское око" включившей в себя книги "Женись на мне, дурачок!" и "Простая история".
Аннотация
Даже в страшном сне не могло присниться справедливому и мудрому правителю Этавира, во что выльется его желание нанести неофициальный визит принцессе, чей портрет задел самые романтичные струны королевского сердца. И уж тем более не догадывался королевское око Грег Диррейт, какие интриги, препятствия и тайны встанут на его пути, если он решит действовать так, как посчитает нужным.
Глава 1
-Грег!
Вот невезение! Ну откуда он взялся на мою голову? Я почти влепился в стену и, пригнувшись как можно ниже, продолжил движение. До угла, где можно будет выпрямить спину и идти свободно, оставалось всего ничего, каких-то двадцать локтей.
-Грег! - с легкой досадой повторил хорошо знакомый голос с высоты второго этажа.
Откуда я знаю, что именно со второго? Так именно там по периметру замка тянется сплошной балкон, по которому можно попасть в любую из комнат. Точно так же, как и из любой комнаты можно выйти на балкон и увидеть, что творится внизу. Не видно только узкой полоски пространства возле самой стены, и вот по этой-то недоступной взглядам зоне я и пытаюсь сейчас удрать.
Как куда? Подальше, разумеется. От того бедлама, что творится в замке.
-Грег, ты что, забыл, что я тебя слышу? - неумолимо, как возмездие, раздался голос прямо над головой.
А вот это, между прочим, нечестно. И вообще категорически запрещено кодексом ковена. Использовать свои особые способности в отношении жителей королевства. А также его гостей, исключая лиц, заподозренных в совершении противоправных действий. И поскольку я никаких таких действий не совершил, и даже еще не задумывал, то естественно, подпадаю под действие этого самого параграфа. Вот только говорить об этом Хенрику пока не стану, лучше предпочту и дальше делать вид, что не слышу его окриков.
И, не останавливаясь ни на миг, продолжу продвигаться к куче камней, за которой меня ждет свобода. Ну, относительная, разумеется. Абсолютно свободен может быть только полный идиот, а я себя таковым пока не считаю.
А вот и первая веха моего пути. Оставшаяся от разобранной стены куча камней. Если шмыгнуть за нее, откроется выход в сторону бывших хозяйственных построек, между которыми столько укромных местечек.
Темная тень накрыла пробившуюся между камней и мусора молодую траву, и я разочарованно вздохнул, выпрямляясь во весь рост. Эх, хорошо быть магом! Сначала можно отследить несчастного, замученного родича с помощью способностей эмпата, а потом настигнуть его, используя заклинание левитации.
А что могу выставить в ответ я, если у меня нет, и никогда не было и грана магических способностей?! Ну не дротиком же его сбивать на лету, как нахальную ворону?!
-Грег, - глядя на мое расстроенное лицо, мягко позвал Хенрик в очередной раз, - вот не мог бы ты, прежде чем удирать, поинтересоваться, зачем я тебя ищу?
-Ну, и зачем? - с напускным безразличием буркнул я, втайне начиная подозревать, что он вполне может быть прав.
Но это вовсе не значит, что я собираюсь так просто сдаться. А чтобы он не смог меня раскусить, незаметно поворачиваю камень в надетом на палец фамильном кольце. Теперь мои эмоции будет не так просто расшифровать.
-Тебе пришло послание от Клариссы. На твое имя получено разрешение хана Останы, на посещение ханства в любое время, - веско объявляет Хен.
Надо, же, не прошло и полгода, едко хмыкнул я про себя, продолжая молчать. Не может же быть, чтобы Хен гонялся за мной только затем, чтоб сообщить это известие?! Тем более, что разрешение гулять по Остане мне сейчас абсолютно без надобности. Нет у меня ни желания, ни возможности куда-то уезжать или уходить. Зие через два месяца рожать, и хотя жена чувствует себя отлично, ее непредсказуемые капризы могут свести с ума даже самую вышколенную прислугу. И потому без меня тут никак не обойтись, лишь мне удается уговорить её откусить кусочек маринованного масленка вместо маринованного боровичка, которого не нашлось ни в одном из погребов окрестных деревень. И только я могу после этого спокойно выслушать признание миледи, что вообще-то ей хотелось пирожков с луком.
Кроме того, в замке полным ходом идет капитальный ремонт. На который я легкомысленно согласился в тот злополучный день, когда еще и близко не догадывался, как быстротечны и изменчивы желания беременных женщин.
-Знаешь, - сказала она тогда, опираясь на мою руку, и разглядывая с высоты третьего этажа свои владения - мне давно не нравится, как распланирован наш двор.
Я в ответ только пожал плечами. Распланирован почти так же, как десятки подобных дворов в замках, которые я когда-либо посещал. То, есть, посреди стоит сам замок, а вокруг, между ним и мощными стенами, расположены все причитающиеся замку атрибуты.
И в нашем замке сразу после ворот идет передний двор, или въезд, отлично просматривающийся со стен, и не только просматривающийся, но и прекрасно простреливающийся. Не стоит забывать, кто готовил к осаде этот замок. Потом, с одной стороны хозяйственный двор, с конюшнями и сенниками, различными непонятными теперь кладовочками и каморками, а с другой - казарма для воинов и перед ней небольшой тренировочный дворик. А в самой отдаленной части, возле восточной стены дома, - сад и цветники.
И вот тут нужно признаться, что я и сам иногда чесал в затылке, рассматривая пробивающийся сквозь камни хозяйственного двора бурьян. Дело в том, что ни лошадей, ни воинов у нас нет и в помине. Если Зия желала покататься по окрестным полям, в расположенную под стенами замка деревню отправлялся лакей, и через пятнадцать минут возвращался, сидя на козлах. Зимой это были сани, осенью карета, весной и летом открытая коляска. А тащили или катили очередное транспортное средство послушные и холеные лошадки старосты. И это было удобно и нам, и селянам. Потому что никакой иной платы за пользование землей, дорогой и мостами Зия с них не брала. И, кроме того, разрешала селянам собирать всякие грибы-ягоды и аккуратно вырубать сухостой в лесу, прилегающему к замку с севера. Она считала, что крестьянам вполне хватает королевских налогов, которые, если судить справедливо, не так и высоки. Всего десятина от прибыли. Ну а за тем, чтобы никто не смог укрыть чистую прибыль, бдительно следили маги-телепаты. Впрочем, в этом вопросе я был совершенно солидарен с женой, процентов с денег, которые достались ей в наследство и моего солидного жалованья нам более чем достаточно на безбедное существование. Зато крестьяне, получающие из замка не только материальную поддержку, но и магическую, а в случае необходимости и помощь королевского ока, необычайно ценят свое везение, и никогда не оставляют нашу кухню без свежих продуктов. А нас самих без охраны от подозрительных личностей, ведь бдительности селян может позавидовать любой начинающий сыскарь.
Вследствие этого и никакие воины нам не требовались, кроме того, друзья Клариссы опутали замок такой сложной системой защит и проверок, что даже я сам, возвращаясь домой в чужой личине, иногда всерьез опасался за собственную безопасность. И потому никто не громыхает по утрам под окнами оружием, не матерится пьяными голосами, получив жалованье, и не пытается по ночам проникнуть в спальни к горничным.
Вот потому-то я и согласился так легко на перестройку, даже приблизительно не подозревая, во что вляпался.
-Это еще не всё, - так и не дождавшись моего вопроса, вздохнул Хенрик, - вместе с разрешением она прислала письмо от князя Теокадина Шуари.
А вот с этого ему нужно было начинать. Хотя... я и так уже успел сложить два и два. Данное мною Кадину пять месяцев назад обещание помочь восстановить справедливость так пока и осталось невыполненным. Слишком много нужно было сделать хану Останы и его верным советникам, чтобы навести в стране порядок, потому и до дела Кадина не сразу дошла очередь перетряхнутого королевскими магами ханского правосудия. Да и как она могла дойти, если после проверки магов на свободе осталось всего двадцать судейских чиновников из сотни. А на прежних местах - втрое меньше. Вот потому и сидят безвылазно в Дильшаре Леон с Клариссой, заняв тот дом, который снимал я, когда изображал торговца редкими животными. Его хозяин оказался не только замешан в темных делишках, но и очень проворен, сумев удрать прямо из-под носа ханских нукеров.
-Почему ты молчишь? - начал нервничать маг.
Я только пожал плечами и, больше не скрываясь, отправился дальше. Ни на секунду не сомневаясь, что он пойдет следом. Ну и на самом-то деле, а куда ему деваться? Если это именно ему чего-то от меня нужно?! И чтобы высказать свою просьбу или предложение он просто обязан будет последовать за мной.
Хенрик действительно потопал следом, выражая свое неодобрение возмущенным пыхтением, но я героически старался не обращать на него внимания, неуклонно приближаясь к конечной цели моего маленького путешествия.
После того, как нанятые в окрестных деревнях крепкие парни начали разбирать многочисленные постройки хозяйственного двора, я обнаружил там массу интересного. Но самым замечательным оказалась заваленная мусором голубятня. Наверное, раньше здесь курлыкало несколько десятков почтовых голубей и каждый, желавший получать иногда из Монтаеззи весточку, привозил с собой пару накрытых темным полотном клеток. Ведь голуби возвращаются только в родное гнездо.
Едва обнаружив любовно сплетенные из прутьев гнезда и кучу ажурных клеток, я запретил селянам даже близко подходить к этому строению, и теперь вечерами яростно спорил с выписанным из Торсанны архитектором по поводу его прожектов. А невысокий худенький старичок сверкал на меня из-под косматых бровей неожиданно голубенькими глазками и сыпал терминами и названьями научных трудов на архитектурные темы. И за пару сотен квадратных локтей, которые занимала взятая мной под опеку голубятня, вел со мной непримиримую борьбу. Замыслив именно в том месте соорудить чайную беседку. Но и я отступал только тогда, когда замечал, что слушающая наши споры Зия начинает по-детски тереть слипающиеся глаза.
-Ты не хочешь помочь Кадину? - карабкаясь вслед за мной по лесенке, почти жалобно осведомился Хенрик.
Я только довольно ухмыльнулся в ответ, в который раз порадовавшись собственной сообразительности. Ведь если бы мне не удалось скрыть свою заинтересованность, выдвигать условия мог бы он. А теперь их буду диктовать я, и постараюсь не забыть ни единой мелочи.
-Хенрик, - усевшись на обнаруженную мною и отмытую служанками скамейку, отвечаю проникновенно, глядя прямо в такие знакомые серые глаза, - зачем ты меня мучаешь?! Ты же знаешь, что при всей моей симпатии к Кадину, я не могу сейчас покинуть замок даже на день.
-Да почему это не можешь, - неправдоподобно возмущается он, - Зия чувствует себя отлично, и если ты не доверяешь привезенным повитухам, мы с Мари можем тут пожить несколько дней. Кстати, и Карику полезно будет подышать деревенским воздухом. В смысле, чистым, почти деревенским.
Ой, ёй! Похоже, действительно очень плохи дела у Кадина, раз меня так уговаривают. И я, разумеется, соглашусь, тем более что сам очень хочу, чтоб восторжествовала справедливость. Но это вовсе не значит, что так легко откажусь от намерения поторговаться.
-Хенрик, - встав со скамьи, подхожу к небольшому оконцу и отворяю створки, - посмотри.
-Куда? - высунув голову и обведя взглядом кучи камней, балок и мусора, оставшихся от разбора сенников, поинтересовался он.
-Вдаль. Видишь, какая панорама? Вот если сделать тут выход на балкончик, а с него лесенку на крышу, то можно будет пускать голубей прямо с крыши.
-Каких еще голубей? - так ошарашенно вытаращился шурин, что меня понесло.
-Хенрик, - вздохнул я таинственно, - дай слово мага, что никому не расскажешь.
-Даю, - немедля поймался он, все маги жутко любопытны.
-Вот представь, лет через пять... или может даже раньше... весна, эта голубятня, вокруг кусты сирени, а выше только синее небо. А на крыше, огороженной перилами, разумеется, стоим мы втроем, я, Зия и наш сынишка. В небе белой стайкой летят голуби... и если не смотреть вниз, то можно представить, что мы на мостике небольшого судна, вокруг море, а над нами вьются чайки.
-Когда Зия родит, вы можете отправиться в твой домик у моря, - как-то неправильно понял он моё объяснение, - ты переутомился.
Придется исправлять положение.
-Вот и ты меня не понимаешь, - тяжело вздохнув, буркнул я, - совсем, как тот упрямый старикашка. Вознамерился разобрать этот сарайчик и поставить чайную беседку. Ну, какой тут чай? Это же западная сторона! Утром тут тень и роса, а вечером все прогревается как на сковороде. Да у нас столько балконов и террас, что никакая беседка вообще не нужна. Лучше бы какой-нибудь прудик придумал, с рыбками и кувшинками. Дети любят рыбок и птичек, я по себе помню.
-Грег, - тихо и сочувственно промямлил шурин, - а при чем всё это?
-При том, - вздыхаю ещё тяжелее, - я, конечно, пойду в Дильшар, ты прав, Кадину нужно помочь. Но голубей у моих детей уже не будет. Ладно. Забудь. Идем в дом, нужно поговорить с Зией.
Пока мы спускаемся по лестнице и идем через двор, Хенрик о чем-то так сосредоточенно размышляет, что я искренне радуюсь недоступности своих эмоций. Зная, что он разобиделся бы всерьез, услышав едва сдерживаемый хохот.
Телепорт выбросил меня не в Дильшар, как я втайне надеялся, а в Декту, в портальный чуланчик Ештанчи. Вздохнув с легкой досадой, уж очень хотелось повидать Клариссу с Леоном, открываю дверцу крошечного помещения, украшенного для отвода глаз связками прошлогодней травы и какими-то метлами. И попадаю прямо в объятья Кадина. А еще через секунду на нас как обвал обрушивается мощное тело его верного охранника.
-Дирам, шайтан, задавил совсем! Ну, тебя тут и откормили, ни одна лошадь не увезет! - притворно бурчу я, с удовольствием изучая лица друзей.
Они и в самом деле окрепли, и теперь даже близко не напоминают тех худых и потрепанных наемников, которых я встретил в чайхане полгода назад. И дело даже не в налившихся силой мышцах и округлившихся щеках. Из глаз парней исчезла тоска и безнадежность, а Кадин больше не хватается каждую минуту за больной бок.
-Меня вы, наверное, не помните? - похожий на Кадина мужчина с аккуратной бородкой, мягко улыбаясь, наблюдает, как меня добросовестно мнут его родственники.
-Князь Иштадин Шуари, - дружелюбно улыбнулся я в ответ, разве его можно забыть?!
Но вот узнать - с трудом. Он еще больше не похож на изможденного старика, которого мы осенью принесли в Дильшар с жемчужных островов, чем его брат на себя тогдашнего.
-Для вас просто Тадин, - твердо объявил князь, прижав руку к сердцу, - я вам жизнью своей и брата обязан.
-Тогда я - просто Джиль, - так же доверительно прижимаю к груди руку.
Несмотря на разрешение хана, я решил не мелькать в Остане собственным лицом, и накинул одну из заранее заготовленных Клариссой личин. Очень ненавязчиво смазывающую запоминающиеся черты лица и делающую меня непримечательным северянином. Потому и не представляюсь собственным именем, тем более, Кадин с Дирамом все равно по привычке зовут меня именно Джиль.
-Идите в дом, обед на столе, - приглашает радушная жрица и я, не споря, иду вместе со всеми.
Незачем им говорить, что я только пятнадцать минут назад встал из-за стола в собственном замке. Где меня пытались накормить так, словно я в одиночку отправляюсь в Гиссарскую пустыню без походной сумки.
Тем более, за столом может присутствовать Ештанчи, и у него могут быть ко мне поручения. Да и с сопровождающим магом я должен познакомиться именно тут. Его перебрасывали мне в помощь из Торсанны и ради экономии энергии не стали делать портал в Монтаеззи.
-От Рудо есть известия? - Мы с Кадином задали друг другу вопрос почти одновременно, и очень насмешили этим Дирана.
-Последний раз получил вестника с полмесяца назад, - первым сориентировался я, - они уже налаживают торговлю и начинают строить собственные баркасы.
Рудо женился на Лайли в тот же день, как смог вставать с постели, и в этот же день Кадин дал клятвы Заре, специально дождавшись выздоровления друга. И теперь наш неугомонный язва живет на побережье во дворце Тахара. И каждые полмесяца шлет нам вестников, отчитываясь о делах. И неизменно зовет в гости.
-Да, мне он это тоже написал, - улыбнулся Кадин, - и намекнул, что скоро будет отцом.
-Ну, меня ему не перегнать, - гордо фыркнул я, приятно хоть в чем-нибудь быть первым.
-Нас тоже, - На ступеньке стоит располневшая Зара, и стеснительно улыбается незнакомому мужчине.
Хотя и точно знает, что это я, но каждый раз с трудом привыкает к моим новым личинам.
-Поздравляю, - искренне радуюсь за молодую семью, целуя руку бывшей подопечной, - но как же мы тебя повезем?
-Она пока останется тут, Ештанчи разрешил ей пожить. А когда можно будет, я приеду за ней с повозкой.
И это правильно, киваю в ответ на его слова, стараясь не замечать погрустневших глаз художницы. Нечего женщинам в таком положении мотаться по степи на лошади. Тем более негодяй, обманом завладевший не только огромным состоянием князя, но и его именем, вовсе не собирается сдавать свои позиции. От Дильшара до имений князя слишком далеко и ханские указы здесь почти не имеют силы. Вот и пришлось Иштадину собирать деньги и нанимать отряд наемников, который ждет его в небольшом городке Кыра-Бутар, в полудне пути от Декты.
-Прошу к столу! - в проеме двери, противоположной входу, стоит Ештанчи, в простой белой полотняной рубахе ниже колен и выглядывающих из-под нее штанах из той же ткани.
Совершенно такой же, как и полгода назад. И в комнате все точно так же, словно мы вернулись в ту же минуту, из которой вышли. Вот только вместо букетика желтых степных тюльпанов на столе в тот раз стояли багровые бессмертники, да не было незнакомого мага, изучающе разглядывающего нашу компанию. Пользуясь его же приемом, в открытую рассматриваю серьезное лицо и понимаю, в этот раз ковен не пожадничал, выдав мне в помощь по меньшей мере мастера второго круга.
-Я - Юрас, - представился нам маг и, пользуясь приглашением, первым сел к столу.
За обедом мы говорили мало, сказалось присутствие постороннего человека. И первым делом выяснили, что наши желания выехать в путь как можно скорее полностью совпадают. Зару это известие опечалило еще больше, но мужественная девушка старалась не подавать виду. Хорошая жена не станет портить мужу начало пути глупыми слезами, говорит одно из местных правил, и Зара изо всех сил пыталась улыбаться. При взгляде на нее мне невольно припомнилась бодрая улыбка провожающей меня в портал Зии, и настроение начало стремительно падать вниз, как сброшенный в пропасть камень.
-Пойдем, я отдам тебе твои ножи, - заметив, что я почти не ем, позвал Ештанчи, - я их сохранил.
-Да?! А я и забыл про них в той суматохе! - неуклюже пытаясь скрыть нечаянно вырвавшееся на лицо удивление, устремляюсь вслед за шаманом.
Хотя отлично помню, что ничего я у него не оставлял и не забывал. Да и как я мог бы оставить тут оружие, если оно мне в тот момент было необходимо как воздух?!
Ештанчи в точности повторил прошлогодний ритуал отпирания дверей и с каждым щелчком замка в моем мозгу щелкала какая-то пружинка. Приоткрывая мне кусочки какой-то загадки, но пока не давая ясного понимания, хочу ли я знать на нее ответ.
-Вот, - заперев за собой последнюю дверь, шаман достал из сундука завернутые в ткань ножи.
Пара обычных дротиков, ничем не отличающаяся от тех, что распиханы по обнимающему мой торс поясу. Почему же Ештанчи не решился отдать их мне при всех? Никогда не поверю, что у него не было для этого особого повода.
-Ничего не заметил? - почти неслышно хмыкнул шаман, внимательно наблюдая, как я кручу в руках оружие.
И не столько этот вопрос, сколько сквозящая в его голосе тревога, заставили меня присмотреться к тонким лезвиям повнимательнее. Однако ничего подозрительного обнаружить так и не удалось.
Узкое лезвие вывернулось из ручки как пробка из флакона и на смуглую морщинистую ладонь шамана выпала нанизанная на нитку цепочка тонких, как соломинка, разноцветных цилиндриков. Похожих на детские бусы.
-Запомни, белый - сильное снотворное, бросишь в кувшин с вином половину - уснут все, кто выпил хоть глоток. Целым можно усыпить небольшую деревню. Черный - заставляет мгновенно расти усы и бороду, желтый снять волосы в одно мгновение. Растворяешь половину в чайной пиале и мажешь. Только не пальцем, а кисточкой. Или чем-то похожим. Красный - выпьешь с чаем или супом и начнешь гореть, как в лихорадке. Недолго, день или два, думать и ходить не мешает. Синий - самый опасный. Дает на несколько часов нечеловеческую силу и ловкость, но потом нужно дня три отлеживаться и хорошо есть. Этой дозы может хватить на четыре раза.
-А что во втором дротике?
-То же самое. Спрячь так, чтоб случайно не потерять. - Ештанчи тяжело вздохнул и пошел к двери.
-И ты не скажешь, для чего так меня вооружил?! - испытующе смотрю я на мага, чувствуя, как все сильнее разрастается в душе тревога.
А вместе с нею и подозрение. Пока еще призрачное и невесомое, не основанное ни на чем, кроме интуиции и странных действиях шамана. Хотя, если вдуматься, не его одного. И всё это мне не просто не нравится, это возмущает и злит, заставляя держаться так напряженно, словно в ожидании немедленного нападения.
-Не могу, - на миг обернувшись от двери, горестно шепчет шаман, - я и так... сделал слишком много.
В Кыра-Бутар мы въезжали поздним вечером, когда угасли неяркие краски степного заката и на бледном небе появились первые несмелые звездочки. Городок, похожий скорее на большую деревню, встретил нас запахом жарящегося мяса, дыма и навоза, почти возле каждого дома просторные загоны со слегка отощавшими после зимы лошадьми, коровами и овцами.
Наемники Иштадина расположились на пустыре с южной стороны городка, недалеко от полноводной пока речки. Расставили полукругом латаные летние шатры, отпустили свободно гулять лошадей, стреножив только чересчур горячих жеребцов. И, сытно поужинав, мирно варили в походном котле степной чай, с жирными сливками и солью.
Наше прибытие не особенно взволновало бывалых воинов, засуетился только их командир, выбирая место для нового шатра, да кашевар прибежал с вопросом, хватит ли нам оставшегося от ужина плова или ставить жарить свежее мясо. От мяса мы дружно отказались, плова вполне хватит. Тем более, что переметные сумки оттягивали выданные в Декте припасы. И хотя мы ими уже перекусывали, сделав на излете дня небольшой привал, некоторые из выданных продуктов, особенно пироги и жареная птица подлежали немедленному съедению. Иначе завтракать ими придется местным собакам.
-Когда выезжаем? - только один вопрос интересует командира наемников, крепкого бритоголового воина, явного уроженца более южных провинций.
-Выедем до света, дай наказ постовым, чтоб после полуночи ставили варить мясо, в обед костры разводить не будем, - строго приказал Иштадин, сразу показывая воинам, кто будет здесь командовать.
И это было правильно, в таких походах командир может быть только один. Наемники люди пройдошливые, слабину чувствуют сразу и не преминут ею воспользоваться. А нам предстоит бой с людьми, собранными лже-Иштадином, и от дисциплины в нем будет зависеть очень многое, возможно, даже жизнь. Конечно, все мы постараемся повернуть грядущие события так, чтоб жертв было как можно меньше. И я рад, что вместе со мной идет маг, с ним наши шансы на быструю победу увеличиваются многократно. Хотя и не особенно ясно представляю, что именно буду делать я сам. И когда начинаю об этом раздумывать, каждый раз возникает ощущение ненормальности, какой-то надуманности, если даже не наигранности, ситуации. Вот только в чем оно заключается, я пока никак не мог сообразить.
И потому решил перед сном сходить на речку, хотя вода и мутновата после весеннего разлива, но прекрасно смоет пот и усталость. Да и весеннее солнце в этих районах уже жарит почти по-летнему, особенно холодной она быть не должна.
Вода действительно была вполне приемлемой, и плавал я чуть дольше, чем планировал, все же первое купанье в этом году. А когда вылез на бережок и ринулся к приготовленному куску полотна, заменяющему в пути купальные простыни, то невольно застыл от изумления и ярости. За время моего отсутствия в вещах кто-то успел покопаться.
Моя жизнь так часто зависит от мелочей и деталей, что я запоминаю их совершенно неосознанно. Вот и сегодня, уходя купаться, окинул взглядом небрежно брошенные вещи и запомнил получившуюся композицию. Даже не задумываясь, для чего мне это может понадобиться. А вернувшись, сразу понял, вещи не только трогали, но и попытались положить точно так, как бросил я. Но несколько мелочей не совпали, и это меня сразу встревожило. И как следствие возник естественный вопрос, может ли это мне чем-то грозить?! И если может, то чем?
Я тщательно стряхнул полотно, и начал медленно растирать кожу, лихорадочно размышляя, что может злоумышленник сделать с одеждой? Банальное воровство я отмел сразу, все вещи лежат на месте. Да и не имеют они такой ценности, ради которой стоило бы рисковать. А денег я с собой сюда не брал, они вообще лежат на дне седельной сумки. Да и к тому же кошель у меня зачарован Клариссой, если кто-то попробует стащить или открыть - надолго запомнит маговские шутки. Можно предположить приворот, или напротив яд, но это тоже неправдоподобно. Нет в отряде ни одной девушки, а через городок мы проскочили почти в темноте и так быстро, что нас и рассмотреть толком не успели. Значит, остаются самые печальные предположения. Меня обыскивали, чтоб что-то проверить, но что именно?
Небрежно поднимаю рубаху, отрясаю от несуществующего песка и отчетливо понимаю, что именно интересовало шпиона.
Мой пояс с оружием. Я давно выработал привычку класть его так, чтоб ни один дротик не выпал из своего гнезда, и чтоб на оружие не попали песок или влага. Для этого его нужно свернуть особым образом, а с первого раза это сделать трудно. Вот и теперь мой пояс недовернут ровно на пол-ладони. А поскольку никто, кроме старых друзей, Иштадина и мага не знал, что я его ношу, круг подозреваемых сужается до четырех человек. И хотя двоих мне очень хочется отмести сразу же, пока я этого делать не стану. Просто понаблюдаю за ними, и постараюсь понять, чего хочет неизвестный грабитель.
Утро я встретил с головной болью и отвратительным настроением. Мало того, что мешали уснуть первые голодные комары, так еще и отпугивающий амулет остался в сумке. А маг сразу уснул, и будить незнакомого человека из-за такой мелочи мне как-то не захотелось. Да и мысли, взбудораженные неожиданным происшествием, никак не хотели успокаиваться, придумывая все новые причины чьего-то внимания. Постепенно в подсознании уже начинала связываться в стройную цепочку одна версия, но она была мне настолько неприятна, что я никак не хотел допускать ее возможности. Хотя и не мог отказаться от попытки продолжить свое расследование.
Глава 2
Горожане, впервые попавшие весной в южную степь, обычно шалеют от восторга и на пару часов превращаются в неуправляемых детей. Да и те из местных жителей, кто давно не видел пышно цветущего разнотравья, тоже растроганно бросаются к каждой особенно красочной полянке. И я давно привык не удивляться такому поведению. Но старший князь Шуари просто потряс меня. Доехав до голубого, как осколок неба, лоскутка цветущих незабудок, он спрыгнул с лошади, упал лицом в цветы и несколько минут лежал неподвижно. И только по едва вздрагивающим плечам можно было догадаться, что он плачет от счастья. Потому что давно простился даже с мыслями о возможности своего возвращения в эту степь.
И глядя на его вздрагивающую спину, я дал себе слово, что не стану жалеть негодяя, ради богатства отнявшего счастье и покой у целой семьи.
Однако вовсе не мне удалось вонзить нож в злобное существо, расплатившееся половиной стад за чужое имя и имущество. Князь Иштадин исхитрился срубить вместилище грязных и жадных помыслов самолично.
Мы три дня гонялись за угнанными двойником стадами и повозками с добром. Узнав о приближении большого вооруженного отряда по пастушьей почте, лже-Иштадин загрузил на телеги все ценное, запер домочадцев в подвале и велел слугам поджечь дом. Спасла бедолаг только его поспешность, убедившись, что солома, разложенная вокруг дома, разгорелась, негодяй ускакал вслед за ушедшим обозом. И тогда преданные слуги, давно раскусившие самозванца, отгребли горящие снопы и вывели из подвала приговоренных. Они еще очень мудро поступили, не потушив солому сразу, а стаскав в одну кучу и целых три часа добавляя в нее кизяк, мусор и свежую траву.
Охранники негодяя, сдавшиеся сразу после смерти хозяина, рассказали, что двойник не единожды оглядывался убедиться, что густой столб дыма продолжает рваться в весеннее небо.
-Спасибо тебе за все, отныне мой дом - твой дом, мой хлеб - твой хлеб, - прижав руку к сердцу, поклонился князь, когда я объявил, что не поеду в ними в разграбленное поместье, а прямо отсюда вернусь домой.
И мы оба знали, что это не пустые слова. Если мне негде будет жить, я смогу приехать и меня примут как самого близкого и любимого родственника. Вот только вряд ли у меня когда-нибудь появится такая нужда, хотя, как сказал один мудрец, ни от чего в жизни не стоит зарекаться.
Потом меня долго мяли и хлопали по плечам вовсе не нежные ручки друзей, и я сносил всё это безобразие без малейшего возмущения, потому что чувствовал себя жутко виноватым. За то, что посмел заподозрить проверенных в бою друзей.
И, наконец, все закончилось. Сделав вокруг меня последний круг, ускакал вслед за хозяевами Дирам, уводя в поводу коня, от которого я категорически отказался. Прекрасно помня, что в моем замке портальная площадка находится на балконе.
-У меня не хватит сейчас энергии на портал, - спокойно объявил сидящий у погасшего костра Юрис, когда последние телеги скрылись между пологих холмов.
В погоне за самозванцем, и в последующем бою он действительно очень помог нам своим искусством. Легко находил нужное направление, путал травами ноги вражеским лошадям, прятал в тумане подбиравшийся к двойнику ударный отряд. Однако я уже столько лет общаюсь с магами, что могу с первого взгляда точно определить, когда они действительно опустошены до предела, а когда еще могут кастовать. И теперь прекрасно видел, что мой помощник смог бы открыть и не один такой портал.
Однако говорить ему ничего этого не стал, просто лег на траву и приготовился ждать. За последние несколько дней я уже сделал окончательные выводы и теперь хотел посмотреть, что он предпримет. Потому что, раскусив исполнителя хитроумного плана, пока не мог догадаться, с какой целью все это было проделано. А что цель была, и немаловажная, сомневаться не приходилось, слишком много труда и усилий было вложено в ее исполнение. И вот это и злило меня больше всего.
Потому что я человек, по сути своей, доверчивый и добрый. И если мне объяснить по-хорошему, то я могу все понять и пойти навстречу. А когда меня к тем же действиям принуждают хитростью и интригами, где-то внутри от обиды и возмущения просыпается просто ослиное упрямство и непокорность.
-Могли бы доехать с ними до поместья, - в никуда пробормотал Юрис, - отдохнуть и спокойно уйти в Торсанну. Что тебе так приспичило вернуться именно сейчас?
-Может ты забыл, или не расслышал, что у меня жена скоро должна рожать? И у меня болит за неё душа, - устало пояснил я, и прикрыл глаза.
Ну же, не тяни, выдай мне заранее заготовленную речь. Не понимаю, зачем вам понадобилось что-то от меня скрывать, знаю лишь, что это почти удалось. Если бы не многозначительный подарок Ештанчи, да не случайная оговорка Кадина, я бы выбросил из головы все сомнения еще три дня назад.
-Нужно было раньше выехать, - сердито рыкнул я на друга, когда мы, едва не загнав лошадей, примчались к еще дымящейся куче мусора, разложенной перед центральным входом в летний дом князя.
-Так ведь тебя же ждали, - встревоженно высматривая среди вымазанных сажей людей своих племянников, буркнул Кадин - Ештанчи так и сказал, ты обидишься, если не дождемся.
Он опомнился в тот же миг, начал что-то объяснять про недовезенное оружие и нехватку наемников, но я уже все понял и поставил в своих выводах последнюю точку. И решил, что буду впредь вести себя очень осторожно и ничем не выдам своих подозрений. Пусть тот, кто решил сыграть со мной странную шутку, считает, что я временно оглох и ослеп. И катастрофически поглупел.
-Мне кажется, можно попробовать, - завозился Юрис часа через два.
Солнце уже стояло в зените, и он почти сварился в своем форменном камзоле. Я приоткрыл один глаз, с сомнением посмотрел на его покрасневшую физиономию и скептически хмыкнул.
-Давай лучше подождем, пока ты не будешь полностью уверен?
Мне солнце не мешало совершенно, белая полотняная одежда и накинутый на два прутика платок, который в дороге я ношу намотанным на голову, спасали от жары.
-Я уверен, - похоже, еще немного, и ему придется сотворить какой-нибудь дождик.
Скорее всего, он давно мечтает его устроить, и только собственные слова о нехватке энергии заставляют терпеть. Ну, так ведь это справедливо, что маг так расплачивается за свою ложь. Никто не заставлял его лгать. Или всё же заставлял?
Портал вывел нас в совершенно незнакомое мне место, и на мой вопросительный взгляд Юрис невнятно объяснил, что это промежуточный пункт. А затем поспешно сбежал, оставив меня одного.
Ну, наконец-то, ухмыльнулся я про себя, усаживаясь в кресло, сейчас начнется самое главное.
-Грег Диррейт? - очень официально осведомился вошедший в комнату незнакомый сыскарь, многозначительно кладя перед собой пачку документов.
-Да, это я, - надеюсь, ответ звучит достаточно сухо и в нем не проскальзывают насмешливые нотки.
-У нашего ведомства к вам несколько вопросов.
-Задавайте, - благосклонно кивнул я в ответ, едва не съязвив, мол, не стесняйтесь.
Но вовремя прикусил язык, ни к чему его дразнить или злить. Ведь издали видно, рядовой работник, к тому же молодой, амбициозный. Наверняка считает, что раскручивает дело государственной важности.
-Вначале сдайте все оружие, которое вы имеете.
А вот этого предложения я ждал. Глупо было бы не ждать, после того как Юрис пытался проверить мои дротики. Ничего он в тот раз, разумеется не нашел, я специально засунул подаренное Ештанчи оружие в те гнезда, до которых очередь дойдет в самый последний момент. Точно зная, что такое в моей практике не случалось пока ни разу.
Они и сейчас там лежат, вот только чудодейственных химикатов в них нет. Я перепрятал их в более надежное место. Конечно, пришлось припомнить уроки Клариссы и с часочек поработать иголкой, зато теперь я уверен, что ничем не выдам старого шамана.
-Пожалуйста, - поднявшись с кресла, поднимаю рубаху и отстегиваю с простого ремня свой арсенал.
Положив его на стол, начинаю доставать ножи из-за голенищ сапог, отстегивать наручи, вытаскивать из намотанного на голову платка диски и звезды.
Ну, да, признаюсь, я заранее просчитал, что мне устроят эту проверку и специально к ней подготовился. В обычное время большая часть этого оружия хранится в специальных пеналах и ножнах. И вовсе не на моем теле, а в походной сумке. Но сейчас мне просто необходимо ошеломить и сбить с толку не только сыскаря, но и магов, незаметно замерших в проеме открытой двери.
-Всё, - лихим движением фокусника встряхнув платок, ловко скручиваю его в жгут и оборачиваю вокруг головы.
-Еще амулеты и все зачарованные предметы, - как-то нервно просит он, опасливо поглядывая на кучу острых и смертельно опасных железок, выросшую на его столе.
-Пожалуйста, - устало соглашаюсь я, снимая с шеи связку кулонов, а с рук браслеты и пару колец.
-А остальное? - подозрительно уставился сыскарь на последнее кольцо и идентификационный амулет.
-Это фамильное кольцо с печаткой, - поворачиваю я перстень, - и его я сниму только в том случае, если король объявит, что лишил меня титула. А вот это - обойдя стол, привычным жестом открываю верхнюю крышечку амулета, чтоб сыскарь мог ясно увидеть знак старшего королевского ока, - даже король единоличным решением не имеет права снять.
-Но я... - сыскарь до этого момента явно не подозревал о моем особом статусе, и теперь несчастно поглядывал на магов в ожидании подсказки.
Однако, не получив от них никакой поддержки, неуклюже сделал вид, что всё это ему отлично известно. И начал деловито отодвигать от меня небрежно выложенный арсенал. Именно с таким расчетом и разбросанный, чтоб ни кто, не умеющий с ним обращаться, не смог безнаказанно взять оружие в руки.
И почти сразу получил возмездие за свою самоуверенность. В виде довольно глубокого пореза и брызнувшей фонтаном крови.
-Нельзя ли поосторожнее, - высокомерно скривился я, - счищать кровь с оружия и кожаных пенальчиков не самое приятное дело.
Один из магов в три прыжка оказался возле незадачливого сыскаря и мгновенно остановил кровотечение. А потом одним движением руки убрал кровь с моих вещей. Все ясно, выпускник южной школы.
-Извините его, - с легкой досадой извинился лекарь, - он не нарочно. Пройдите в соседнюю комнату, подождите, пока мы проверим, нет ли на ваших вещах чужих заклинаний или проклятий. Таково указание главы ковена.
Я только безразлично пожал плечами, типа, мы люди подневольные, нам все равно. И неторопливо отправился в соседнюю комнату.
-Не хочешь чаю, или травяного отвару? - притворно бодрым голосом предложил Юрис, сидящий возле накрытого стола с кружкой в руке.
Ну, маги, вы что, совсем меня за дурака держите? Да на такие примитивные крючки я не ловился, даже когда еще был учеником второго круга. Даже смеяться расхотелось, от такого оскорбления.
-Ничего я не хочу, - раздраженно рычу, плюхаясь на диван, - сколько раз тебе говорить, у меня жена беременна! Мне домой нужно! Я вообще на эти три месяца отпуск взял!
-Да пойдешь ты домой, не переживай, - хмуро вздохнул маг, - сейчас переговорят с тобой и отправят.
За пять дней, что мы провели вместе, я довольно-таки хорошо его изучил, и теперь могу утверждать, что на эту роль Юрис согласился без особой радости. Скорее всего, его пришлось уговаривать, или даже приказать. И за свое решение он уже заплатил. Мои друзья почти сразу поняли, что к этому магу я отношусь вовсе не так, как к Клариссе с Леоном, и сделали свои выводы. Уже через сутки, а может и раньше, Юрис понял, что в отряде он на положении изгоя, и замкнулся. Ел в сторонке, в разговоры не вмешивался. Оживлялся только в те моменты, когда его о чем-то просили. Хотя я не раз ловил его внимательный взгляд, когда мои друзья начинали вспоминать подробности нашего осеннего приключения.
И сейчас он явно дает мне понять, что ни в чем серьезном меня не подозревают, не догадываясь, что я и сам уже сделал подобные выводы. И даже больше, осмелился предположить, что догадываюсь о настоящей причине. Вот только ему об этом знать вовсе не положено.
В кабинет сыскаря меня позвали лишь через два часа. Сделав самую кислую физиономию из своего богатого набора, плетусь вслед за магом, заранее настраиваясь на длительный и занудный допрос. Выбор сыскаря для сегодняшнего спектакля яснее ясного сказал мне, что ни один из старых знакомых не согласился играть эту роль. Вид моих ножей, старательно разложенных по кучкам, вызвал у меня приступ смеха, который я сдержал только невероятным усилием воли. Ясно, что ничего они не нашли, да и не могли найти, а вернуть дротики на их привычные места просто не сумели.
-Я могу забрать свое оружие? - самым любезным тоном, каким я разговариваю лишь с врагами и иностранными послами, осведомляюсь у сыскаря.
-Да, разумеется, - так же вежливо разрешает он, но по алеющим скулам и свежим розовым шрамам на пальцах стража закона без слов понятно, что он уже сто раз пожалел о своем согласии.
На роль в этой постановке. Ну, ничего, зато на будущее у него будет отличный иммунитет против участия в интригах начальства.
Взяв со стола свой пояс, мельком его осматриваю, и, убедившись, что кожа нигде не попорчена неумелым обращением, начинаю быстро рассовывать дротики по местам. Сначала самые простенькие и дешевые, ими я лишь предупреждаю серьезных врагов и наказываю мелких воришек. Потому они и не всегда возвращаются на свое место. Затем боевые, самые тяжелые и длинные, они хороши, когда враг еще далеко. Потом фигурные, отлаженные бить с переворота. И наконец дорогие, именные, которые можно использовать и как кинжалы. Диски и звездочки упаковываю в кусок тонко выделанной кожи варана и кладу в специальные гнезда на внешней стороне пояса. Знакомая тяжесть надежно обнимает торс, возвращая иллюзию свободы.
-Привет, - входя в комнату, хмуро буркнул Зиновас Лавайзир, начальник одного из сыскных подразделений.
И мой старый знакомый, почти друг, не раз ходивший со мной на задания. А теперь решивший выступить против меня, если я правильно понимаю? Или нет, скорее позволивший кому-то натравить себя на меня. И этого я ему не прощу, даже если цель у них самая что ни на есть благородная.
-Привет, Зин, - отвечаю с самой широкой улыбкой, которую сумел изобразить, и дерзко опускаюсь в облюбованное двумя часами ранее кресло.
Кажется мне, или оно точно стало с тех пор каким-то комковатым? Чуть скосив глаза на обивку, понимаю, нет, не кажется. Значит, бедное кресло подвергли осмотру с пристрастием. Как вовремя я подсуетился со сменой тайничка!
Зин испытующе рассматривает мое кристально честное лицо и мрачнеет на глазах. И правильно делает, кому-кому, а уж ему-то давно известно, что не из тех я людей, которые забывают добро. И, тем более, зло.
-Извини, что тебя здесь задержали, - сквозь зубы выдавливает он, - надеюсь, ты не будешь на нас обижаться. Откройте портал в замок Монтаеззи. Но... Грег, у меня к тебе личная просьба... никуда не выходи из своего замка, пока не получишь от меня вестника.
-Нет... я не буду обижаться... - улыбаюсь старому сыскарю так лучезарно, словно он только что подарил мне всех своих знаменитых собачек, - и просьбу твою, разумеется, выполню. Какие могут быть сомнения? И не стоит меня благодарить... сейчас. Потом сочтемся.
Это Зиновас дернул зубами, или так обиженно скрипит раскуроченное кресло? На всякий случай я встал с него, и, поглядев на младшего сыскаря, теребящего от волнения свои бумажки, решил, что, по крайней мере, хоть этому, вполне могу отплатить уже сейчас.
-Прощай, сыскарь, - произношу дружелюбно, - мне очень жаль твои руки... попробуй взять несколько уроков у хорошего мастера. Увидишь, это совсем нетрудно.
Простой дротик, выдернутый так быстро, что сыскари не успели даже рты раскрыть для возражений, беззучно пронесся над головой парня и приколол к створке распахнутого окна противную зеленую муху. Прилетевшую на запах свежей крови, но так ничего и не обнаружившую.
-Прощай! - кивнув потемневшему Лавайзиру, выхожу из кабинета и по разгорающемуся сиянию портала понимаю, маги отлично расслышали всё сказанное.
Глава 3.
Хенрика в замке не оказалось. Ну, если честно признаться, на такое везенье я и не рассчитывал. Ясно же, что маг специально спровадил меня к Кадину, как очевидно и то, что ему тоже приказали. Но я вообще запретил себе даже вспоминать про тайную операцию магов. Зиновас напрасно просил прощения, еще в степи мне было понятно, чья это интрига. Как понятна и та простая истина, что маги всеми силами пытаются меня от чего-то удержать. Вот только от чего именно, я не могу пока понять. А если честно, и не хочу. Мне никогда не нравилась игра втемную, и лезть в нее я вовсе не собираюсь.
-Грег, там Мари пришла порталом, вместе с Кариком, - чуть вопросительные нотки звучат в голосе вошедшей жены, и я немедленно вскакиваю с места и устраиваю её на диване.
-Пусть погостят, - благодушно соглашаюсь, располагаясь рядом и нежно целуя её ладошку.
Да пусть хоть сотня гостей наедет, я буду только несказанно рад, если это развлечет мою жену. Мне очень не нравятся изменения, произошедшие в ней за те несколько дней, что я провел в Останских степях. Изводившая служанок капризность исчезла, словно смытая вешней водой ледяная переправа. Сейчас моя жена целиком захвачена потоком каких-то новых эмоций. И больше всего меня тревожит, что я догадываюсь, каких именно. Это беспокойство за кого-то близкого, настолько сильное, что перебарывает в Ортензии все остальные чувства.
-Грег... - нежные пальчики запутались в моих волосах, - она просит, чтоб ты её выслушал.
Вот именно этого я и боялся. И не желал просто до дрожи в позвоночнике. Но и отказать жене родственника не могу, по очень многим причинам не могу. Поэтому придется её выслушать, но для того, чтоб сказанное ею не стало достоянием ушлых магов, необходимо принять свои меры.
-Хорошо... пусть придет в мой кабинет после обеда. А сейчас давайте, просто погуляем?
Как же мне повезло, что моя жена отлично понимает мои взгляды и малейшие изменения интонации. И никогда не вступает в спор, как некоторые вздорные женщины, встречающиеся значительно чаще, чем того хотелось бы. Вот и сейчас она прекрасно расслышала не то, что сказано вслух, а то, что я хотел ей сказать.
И дала об этом понять мягкой улыбкой и поглаживанием моей щеки.
Поэтому гулять мы идем не в сад, и не на балкон. Наоборот, прихватив Мари, которая на удивление безоговорочно подчинилась взгляду Зии, начинаем спуск вниз, к тем самым подвалам, с которых и началось мое знакомство с этим замком. И с его прелестной хозяйкой, за что я не устаю благодарить всех известных мне богов.
На этот раз мы движемся довольно медленно, и Мари начинает уже выказывать откровенное нетерпение, но я вовсе не намерен из-за её нетерпения рисковать здоровьем жены. И продолжаю так же неспешно спускаться впереди, полуобернувшись к Ортензии и контролируя каждое её движение.
-Наконец-то, - буркнула себе под нос раздосадованная моим демонстративным пренебрежением невестка, когда мы вошли в одну из камер.
Теперь тут не так стерильно чисто, как оказалось, маниакальной чистоплотностью отличалась не Зия, а Ландиса. Зато появились шкафы, диваны, и прочая мебель, перекочевавшая из комнат верхних этажей, где голубоглазый старичок оборудует детскую комнату для будущего лорда Монтаеззи.
А кстати, что-то он мне еще не встречался с тех пор, как я вернулся. Интересно, успел он уже снести голубятню, или Хенрик нашел для него убедительные доводы? А если нашел, то любопытно узнать, какие?!
Усадив женщин на самый удобный диван, запираю дверь и активирую амулет безмолвия. Теперь ни один самый сильный маг, если он даже затаился неподалеку, не сможет услышать ни одного слова.
-Говори, и поторопись. Амулет не бесконечный, - усевшись рядом с Зией, приказываю невестке нарочито строго.
Чтоб не вздумала начинать рыдать. Тогда её долго не успокоить.
Но она рыдать не стала. Нет, она сделала много хуже. Неуверенно встав со своего места, несколько секунд нахмурившись меня рассматривала, так что я даже занервничал, и вдруг рухнула на колени. Прямо к моим ногам!
-Мари! - вскакивая, возмутился я, - ты что, с ума сошла?
-Прости... я виновата, я потом вспомнила... все вспомнила... и отцу рассказала... я вела себя так чудовищно...
-Мари! - добавляю в голос строгости, стремясь быстрее поднять её с полу и прервать этот бессмысленный лепет.
Но она, заливаясь слезами, отчаянно цепляется за мои ноги и бормочет все более непонятные и неприятные вещи.
-Я знаю, тебе трудно всё позабыть... но больше мне некого попросить, а они запретили... даже рассказывать и думать. Я начала все забывать... и вдруг нашла амулет. Хенрик оставил, сказал, поверни камень, если почувствуешь что-то не то.
-Мари, это было давно, я уже все простил. Я тогда тоже был виноват, - усадив, наконец, невестку на диван, бормочу успокаивающие слова.
Без труда догадавшись, что так нелепо сработал оставленный Хеном амулет. Все ментальщики больше всего опасаются вторжения в мозги своих родичей и всегда стараются соорудить им амулеты посильнее. Вот и он, похоже, перестарался. Если вместе с недавними событиями к ней вернулись заблокированные магом воспоминания почти четырехлетней давности.
-Так ты мне расскажешь, наконец, что произошло?
-Я не знаю... но они не вернулись... - снова жалобно заплакала Мари, - понимаешь, никто не вернулся!
Так.
Вот оно.
То, чего я так упорно не хотел предполагать.
Они!
Значит, Хенрик все же ушел на задание. И ушел не один. Но сначала сплавил в Останские степи меня. Очень ловко сплавил, нужно будет поздравить родственника с успехом. Я ведь в тот момент даже не догадывался, что он может так со мной поступить. И теперь мне понятно, откуда Ештанчи всё знал заранее. Наверняка, тоже получил задание задержать меня подольше. Но выполнять его не стал, наоборот, дал мне намек. А возможно и подсказку, как именно следует решить эту задачу. Ну, что ж, значит, у меня на одного проверенного друга стало больше. Узнать бы ещё так же точно, на сколько больше стало тех, кому я теперь никогда не смогу доверять, как прежде.
-Мари, успокойся, выпей вот это, - непонятно, где Зия взяла маленький стаканчик и какие-то пузырьки, но действует она вполне уверенно.
Значит, таскает с собой, а я и не обращал никакого внимания на вышитый кошель, какие все дамы носят у пояса. Нужно будет выяснить у лекарей, чем это они её поят, и почему я до сих пор не в курсе.
Мари тем временем немного успокоилась, а может, лекарство подействовало, и я приступил к расспросам. Далеко не сразу ей удалось объяснить все более-менее внятно, однако, уловив суть произошедшего, я на несколько мгновений оторопел.
И, забывшись, даже присвистнул. Все было не просто плохо, все было хуже некуда.
А началось всё с короля. Вернее, с того страшного события, которое произошло больше двадцати лет назад. Я был в то время совсем мальчишкой и не вникал в подробности, но атмосферу горя и подавленности, царившую вокруг, помню хорошо. Плакали женщины, мрачно ругались мужчины. В тот день погиб наш прежний король. Вместе с королевой и гостившей в Торсанне принцессой Луизьон, старшей дочерью короля Фляндии. И любимой невестой нашего Торреля Дортеона. В один миг он лишился и родителей и возлюбленной.
Потом, конечно, сыскари нашли и тех, кто задумал это страшное преступление и исполнителей, позарившихся на огромные деньги. А молодой король в результате этого расследования лишился еще двоих родственников, дяди по материнской линии и его единственной дочери, своей кузины. Которая с детства вбила себе в голову, что именно на ней должен жениться Торрель.
С тех пор наш король так и не женился, хотя недостатка в женском внимании никогда не испытывал. Но пока ни один из портретов подрастающих принцесс из соседних стран не задел его сердце всерьез, как и многочисленные поклонницы из знатных семей родного королевства. А недавно он получил очередной портрет, из Шладберна. Когда Мари сказала про это, я вдруг припомнил, что и сам в курсе этого события. Вспомнились даже едкие шуточки, которые отпускали доставившие портрет портальщики. Что страна могла бы несказанно разбогатеть, если бы брала хорошие деньги за телепортацию таких ценных предметов.
Но вот о том, что этот портрет чем-то понравился Торрелю, я услышал впервые. А о таком безумном шаге с его стороны, как неофициальный визит, не знает, по-моему, никто, кроме очень ограниченного круга влиятельных лиц. Да Мари, умеющей лучше любого сыскаря выуживать из Хенрика самые секретные сведения. Единственное, чего она не смогла сказать, это кто именно отправился сопровождать короля. То есть, имена-то Хен называл, но ей они были незнакомы и потому не запомнились. Зато Мари точно знает, с кем ушел пять дней назад её муж. Кларисса, Леон и Энилий. Очень интересная подборка. Одна природная магичка и трое менталов. Они планировали вернуться через два дня, портальные амулеты были у всех. Но не вернулись до сих пор и не прислали ни одного вестника.
Хуже ситуации, чем эта, я даже припомнить не могу, и теперь отлично понимаю угрюмость Зина. Мало того, что они короля потеряли, так еще и приходится возится с возможными претендентами в спасатели. Особенно с такими нахальными как я. И ведь понимал же он, что вся их возня бессмысленна, если я захочу уйти, то уйду. И клятва меня не удержит, потому что я вообще старше его по рангу, и имел полное право не давать никаких обещаний. Надеюсь, Зин понимает это так же ясно, как и я. Но сейчас для меня намного важнее другое, понять, с чего следует начать поиски. Потому что, еще только давая Мари разрешение на этот разговор, уже точно знал, отказать ей в помощи я не смогу. Тем более, выяснив подробности.
-Грег, а как ты выберешься из замка? Порталы они наверняка сбили, - задумчиво хмурится Ортензия и у меня прокатывается по сердцу теплая волна.
Большинство из знакомых мне дам в этой ситуации встали бы в дверях с воплем - не пущу! Или закатили истерику, предложив мужу выбрать между ней и службой. Некоторые выразились бы еще хуже, заявив, что нечего мужу туда соваться, раз даже сильные маги не смогли справиться.
А моя жена размышляет, как помочь мне обмануть могущественный ковен и не попасть в лапы соглядатаев.
-Мне нужно немного над этим подумать. Все равно пара часов ничего не изменит, - благодарно целуя её запястье, вздохнул я, - попытайся лучше определить, кто в нашем замке работает на ковен, и, пожалуй, нам пора отсюда уходить.
-А зачем определять, я точно знаю, - сквозь вымученную улыбку Зии сквозит тревога, - Хен еще два года назад шепнул по секрету. Это наш мажордом. Но он влюблен в Ренну, и я могу её попросить...
-Нет. Ничего никого не проси. И не объясняй. Я сам все сделаю, просто постарайтесь вести себя, как обычно.
Проводив женщин наверх, и устроив с удобствами в гостиной, я рванул было в библиотеку, но новая мысль развернула меня на полдороге. Не буду я копаться в пыльных фолиантах, наводя на догадки тех, кто попытается меня выследить. У меня есть совершенно уникальная возможность получить нужные сведения из первых рук. Но вначале нужно тщательно продумать все тонкости начинающего вырисовываться плана побега.
Мне пока не особенно понятно, как именно я попаду в Шладберн, это должно выясниться позже. Но одно предельно ясно уже теперь, магия в этот раз мне не поможет. Да и ни в какое сравнение не идет мощность кучки амулетов, накопленных мною за годы службы, с мощностью толпы магов, ушедших туда. И не вернувшихся назад.
Простой вывод напрашивался сам собой, если она не помогла им, то мне тем более не стоит и пытаться. Следовательно, нужно искать другие пути и других помощников. И вот этим я и займусь в первую очередь, едва покину замок. А покидать его нужно как можно скорее. Маги наверняка отслеживают передвижение Мари, и вскоре на помощь моему персональному соглядатаю прибудет более опытное подкрепление. А возможно, уже и прибыло. Значит, нужно создать такую обстановку, работать в которой им будет намного труднее.
В потайной кладовочке у меня собран целый склад вещей, которые любой нормальный лорд давно бы выбросил на помойку. Старая одежда и обувь, ливреи, сумки, шляпы, походные принадлежности и всевозможные инструменты. И, разумеется, в особом шкафчике разложен целый арсенал зачарованных предметов. Однако в этот раз все они остались на своих местах, как ни хотелось мне взять хоть самые простенькие амулеты. Наоборот, к ним добавилось несколько вещиц, которые я с сожалением снял с себя. Оставив, да и то лишь до того момента, как смогу отдать на сохранение Ортензии, идентификационный овал и фамильный перстень.
Только пару амулетов переноса, засунутых в потайной кармашек пояса, я не тронул. Конечно, вокруг замка маги легко поставят искажающий купол, который собьет перенос и вернет меня назад. Но накрыть все окрестности не под силу даже им. Поэтому мне нужно лишь выбраться из замка и отойти на несколько миль. Жаль, конечно, что в Шладберн или хотя бы в Гассию мне не попасть, эти амулеты настроены на сравнительно небольшие расстояния, но обогнать магов я все же надеюсь.
После того, как я разобрался с амулетами, пришла очередь одежды. В одну сторону откладываю то немногое, что намереваюсь взять с собой, в другую то, что поможет мне уйти незаметно. Затем на маленьких листках бумаги я написал пару подробных инструкций, свернул их в крошечные квадратики и спрятал за обшлагами рукавов. Убедившись, что письма не выпадут при нечаянном движении рук, тяжело вздохнув, направляюсь в гостиную, где пьют чай мои дамы.
Предстоит самое удручающее, прощание с женой. Только вчера вечером я вернулся из опасной экспедиции, а сегодня вынужден снова бежать из дома. И в этот раз даже приблизительно не могу сказать, когда снова увижу любимые серые глаза. Но даже несмотря на то, что это мое путешествие вряд ли будет легким, я прекрасно понимаю, насколько тяжелее будет ей. Тем, кто остается ждать, всегда труднее. Разум, эта величайшая награда и величайшая кара человека, ежечасно будет терзать ждущего страшными картинками выдуманных бед. Воображаемые сцены гибели любимого отравят самое существование, страшные кошмары станут преследовать не только ночью, но и днем. Лишь очень немногие, абсолютно лишенные воображения люди легко переносят разлуку, но, как я подозреваю, они и не знают счастья истинной любви.
-Зия... ты не против, если до обеда я займусь хозяйственными делами? - произношу вслух, а глазами говорю совершенно иное.
-Разумеется, нет, я же сама попросила тебя взять на себя эти заботы, - глядя мне в глаза, твердо сообщает Ортензия, и я прекрасно понимаю, что она тоже имеет в виду не проверку отчетов.