Аннотация: Начинаю серию статей, которые будут словесными иллюстрациями к моим фото, размещенным на сервере у Андрея Косорукова. Вообще-то, нормальные фото пояснений не требуют, но до этого еще ох, как далеко
Фотогалерея
Моя фотогалерея размещена на сервере замечательного человека, Андрея Александровича Косорукова. Собственно, и сама идея создания галереи принадлежит Андрею. Всю черную работу по размещению и оформлению выполнял тоже Андрей: я к своему стыду владею компьютером лишь на уровне дошкольников, а отсутствие у меня любопытства к технике и присутствие лени позволяют надеяться, что на этом уровне я и останусь. Андрей - один из авторов Самиздата, его раздел находится
здесь и называется "История болезни". На самом деле, большинство работ Андрея с той или иной степенью подробности описывают историю болезни и смерти той страны, в которой мы с ним родились. Кроме всего прочего, Андрей - радушный хозяин. "Посиделки на кухне" в его разделе стали настоящим салоном, куда заходят очень хорошие люди, тоже авторы "Самиздата".
Конечно, она будет изменяться. Во-первых, увеличиваться, особенно в разделах "Дальние страны". Во-вторых, внутри некоторых разделов появятся дополнительные, логически обусловленные подразделы. Так, в галерее есть "Весна воды", значит, должна быть "Весна света". Есть "Осенние нюансы", но нет нюансов зимних. А главное, будет идти отбор фотографий в уже существующих разделах: маловысокохудожественные уйдут, а на их место станут такие же, но немного более другие.
Вообще, уровень своей фотоквалификации я оцениваю как добротное любительство: до профессиональных фотографий моим работам очень и очень далеко, да и техника для настоящих съемок нужна иная. Я снимал, в основном, "Минольтой XG-1" с объективами-зумами 35-70 и 70-210, пока первый не был утоплен на Ладоге, а второй за двадцать лет работы в антисанитарных условиях не принял на себя столько пыли и грязи, что я с удовольствием отдал и камеру, и объектив сыну. Оказалось, что объективы надо время от времени чистить! Мой сын делает той же камерой с тем же зумом 70-210 такие снимки, что я уже начинаю скучать по моей старой и доброй "Минольте". Но - обратного хода у истории нет.
Я снимаю сейчас камерой "Олимпус - IS 300", это такая большая мыльница с зумом 28-110. В ней есть все ненужные навороты, вроде автофокуса, электронно-оптической системы, автопротяжки пленки, которые мне только мешают снимать, а, по сути, она была и остается мыльницей. Этой камерой можно снимать тещу на даче, любимую собаку у будки (в будке - нет!), застолье, и то, если выпито еще не все. Снимать пейзажи ею тоже можно, но...
Мне удается снять "Олимпусом" даже паутинки, хотя эта камера принципиально не автофокусируется на столь тонких деталях. Но - бывший советский человек неистребим сам и неистощим в своих выдумках! Он, то есть, я, бросает на землю чехол от камеры, наводит на нее резкость - чехол-то контрастный, наводится легко - а потом сохраняет эту наводку и, топчась у паутины, пытается поймать ее в заранее наведенный фокус. Иногда - удается. Теперь вот научиться бы снимать журавлиный клин в небе... Только непонятно, куда бросать чехол и как топтаться взад-вперед вдоль линии наводки на журавлей - линия-то уходит в небеса! Но - решим и эту задачу. Голь на выдумки хитра.
Кстати, о профессионализме. Добротный любитель уверенно сделает снимки многих объектов, и большинство этих снимков будут приемлемого качества. Профессионал сделает снимки любых объектов, и эти снимки будут заданного качества. Кроме того, профессиональная техника дает принципиально другую проработку деталей (разрешение) и диапазон проработки в светах и тенях. Имитация профессионализма достигается чаще всего жестким отбором: снял тридцать шесть кадров, выбросил тридцать пять, оставил один, набрал десяток таких, отборных, и выбросил девять из них. Оставшийся вполне можно показывать неподготовленной публике.
Я не касаюсь таких вопросов, как выбор сюжета, его композиция, рисунок, ритм и прочих нюансов, относящихся, скорее, к живописи. По моему мнению, по этим критериям можно оценивать художественный уровень фотографии, творческий потенциал, а не профессионализм фотографа.
Зима
Зимний раздел галереи самый маленький и не очень удачный, как с точки зрения качества снимков, так и с точки зрения реализации идеи "Зима". Зимой вообще снимать очень трудно, а мне пока не удавалось сделать такой снимок, чтобы не вызывал у меня самого ни одного вопроса. Будем учиться!
Снимки этого раздела сняты в трех местах: у нашего родника на реке Воря ("Прыжок через сугроб", "Река Воря", "Террасы реки Воря", "Люди и звери", "Первый мороз. Воря" и "Скоро реки станут"); в лесу между Московской кольцевой автодорогой (МКАД) и микрорайоном Гольяново, где я живу ("Гольяново. Февраль", "Пустая берлога", "Чернолесье", "Молодой ельник", "Тропинка. Гольяново") и прямо около моего дома ("Снегири 1", "Снегири 2", "Сонгюль").
Родник на Воре - наше спасение, когда долгими зимними днями особенно устаешь от города, от его суеты, от грязного городского снега, истоптанного тысячами пар ног, от четко расчерченных квадратов - почти все линии в городе или вертикальные или строго горизонтальные, даже небо воспринимается не как сферический купол, а как фон для прямолинейных росчерков трамвайных, троллейбусных и других проводов. Зимой особенно хочется попасть за город, но куда может уехать бывший трудящийся, если у него нет загородного дома или теплой дачи? Это ведь не лето, когда существуют сотни возможностей съехать с шоссе, проехать по лесной дороге километр-другой и попасть в почти нетронутый мир природы.
Но - у нас есть свой родник на Воре, и каждый выходной мы едем туда. Главное ездить каждую неделю. Родник расположен метрах в двухстах от того места, куда летом приезжает много людей: кто отдохнуть под огромными здесь соснами, кто порыбачить - под обрывом на крутом повороте реки ловятся хорошие окуни, сам ловил! Многие приезжают купаться - на следующем повороте реки, выше по течению намыт крутой и красивый пляж из отборного, крупного, желтого речного песка. Пляж называется Гагаринским. По преданию Юрий Гагарин часто приезжал сюда, что вполне вероятно: Звездный городок от пляжа находится всего в двадцати километрах, а машина у Юрия Алексеевича была, это точно. Это было всего сорок лет назад, так что мы вполне могли бы здесь встретиться. Только вот машины у меня тогда не было. Если Вы посмотрите на снимок
Первый мороз. Воря ,то там за дальним поворотом справа и будет этот самый пляж. Кстати, в половодье река иногда выходит из берегов, и тогда все эти видимые сейчас обрывы скрываются под водой.
А ездить к роднику каждую неделю необходимо потому, что мы расчищаем широкими "снеговыми" лопатами метров пятьдесят-семьдесят пути от асфальта до укромного местечка под большой елью, где можно поставить машину так, чтобы ее не было видно с шоссе. Все-таки, живем мы в наших условиях, а криминал он и зимой - криминал. Не расчистишь одну неделю - потом чистить будет намного и намного труднее: снег идет почти каждый день. Когда машина спрятана в сугробах, мы расчищаем дорожку к тому месту, где у нас обычно горит костер. Зимой воздух почти лишен запахов, поэтому даже запах инея, запах мерзлой коры вполне ощутим. А тут вдруг - костер! Куртки моментально пропитываются дымом, и долго еще дома из резко распахнутого шкафа вдруг появляется запах костра, романтики и лета.
Если Вы посмотрите на снимок
Река Воря , то легко представите себе, где горит наш костер: он наверху, слева от заснеженного сейчас берега, от того самого обрыва, где весной ходят окуни. На этом же снимке вдали видны колокольня и собор когда-то красивого и большого монастыря, Николаевской Берлюковской пустыни. Теперь в монастырских кельях приют и лечебница для душевнобольных, а собор и колокольня медленно, но безвозвратно разрушаются. Совсем недавно, лет десять назад, колокольню венчал соразмерно огромный золоченый крест. Крест упал, но, слава Богу, его не использовали где-нибудь на ограду или еще как, а взяли в расположенный недалеко отсюда город Ногинск, который раньше назывался Богородицк, и крест теперь, говорят, хранится в ногинском музее.
Окрестные места потихоньку застраиваются дачами, растут коттеджные поселки "новых русских", но все-таки здесь, у родника, еще сохранились островки дикой жизни. Здесь живет выводок рябчиков. Сюда забегает лиса, нора которой находится чуть подальше по той же дороге, но не к пустыни, а той, что идет прямо к деревне Дядькино. В полукилометре от дороги, за деревней, в лесу у лисы есть нора, и не одна! Здесь зимой можно встретить огромного зеленого дятла - я даже не знал раньше, что зеленые дятлы на зиму не улетают. У самого родника всегда живет стайка самых красивых наших синиц - ополовников, которые и на синиц-то совсем не похожи: изящные, пушистые, розовые с коричневым шарики, из которых торчат длинные-предлинные хвосты, как ручки у половников. Другое название этой синицы - аполлоновка, но оно сейчас почти не употребляется.
Зайцев здесь всегда было много, а один раз в четыре года их количество вдруг резко возрастает, и тогда редко где найдешь нетронутые снега: все изрыто заячьими тропами. Вот и здесь, на снимке
Прыжок через сугроб это ведь заяц прыгал! А рядом - лисий след. Ну, зайцы - понятно, они кормятся осиновыми веточками, корой упавших деревьев, а лисы-то как зимой выживают? Как кошки! Ловят мышей. Мышь - основа всего живого в нашей природе, именно поэтому они такие плодовитые. Никогда не видели, как мышкует лиса? Презабавное зрелище! Я думаю, ни у одного нормального человека, хотя бы раз видевшего этот увлекательный процесс, этот потрясающий танец, поставленный самым гениальным режиссером, ни у одного нормального человека рука не поднимется застрелить такого милого и невероятно умного зверька, которого, в отличие от наших домашних кошек, никто не кормит ни "Вискасом", ни, тем более, "Гурмэ".
Изо всей этой серии мне самому нравятся только два снимка:
Остальные, неплохие в замысле и на негативах, при печати и сканировании (а сканировал я их с отпечатков!) были достаточно сильно искажены. Посмотрите цвет снега. Кое-где он зеленый. Это солнце отражается от елей и дает на снегу зеленые тени. У меня на сканах этот нежно-зеленый цвет превратился в такие трупные пятна, что страшно становится. То же можно сказать и о голубом цвете, который дает отраженное небо. Нюансы этого голубого - главные цветовые прелести снега в солнечную погоду. А еще он должен искриться...Подождем следующей зимы, которая уже приближается и неотвратимо грядет. У меня теперь собственный сканер и, может, какие-то снимки получатся по-настоящему.
Вторая часть снимков сделана у нас в Гольяново. Мне повезло, и очень, что почти рядом с домом, всего в десяти-пятнадцати минутах, живет настоящий лес, занимающий участок километра три километров на пять в пределах Московской кольцевой дороги, и гораздо большую территорию сразу за дорогой. Впрочем, об этих местах я много писал в очерке Солотча. Добавлю только, что Пустая берлога и всегда была пустой: медведи у нас в Гольяново пока не водятся. Но в настоящей тайге под такими вывороченными корнями медведи ложатся довольно часто.
"Впрочем, медведь делает себе новую берлогу каждый год и только в крайности ложится в старую. Это бывает, например, когда вдруг выпадет глубокий снег или наступят сильные морозы; тогда он бывает рад и развесистой ели или же ложится в трещине скалы или в пещере. Но обыкновенно берлога делается им заблаговременно, иногда за месяц и более, и вообще он начинает устраивать ее еще в сентябре"...
"Медведь ложится в берлогу, смотря по погоде, но с Покрова (14 октября по н.ст. - Н.Ч.) он уже редко выходит из нее и в редких случаях дает след по первому снегу...Медведь всегда ложится головой к лазу; если же лежит медведица с детьми, то у каждого члена семьи имеется свое особенное логово; матка лежит тоже всегда впереди, за нею пестун и, наконец, молодые медвежата. От дыханья устье берлоги и очень близко стоящие деревья или кусты покрываются желтоватым инеем, который в открытых местностях виден издалека и нередко выдает медведя охотнику"... (Л.П. Сабанеев "Медведь и медвежий промысел на Урале". Журнал "Природа и охота", 1878, т.IV, декабрь, стр. 35-62. Цит. по Л.П.Сабанеев "Охотничьи звери". М., "Терра", 1998., стр.255-257).
Как видите на снимке, никакого желтоватого инея вокруг берлоги нет: значит, она действительно пустая. Смело вперед!
- это моя внучка Сонюшка, по документам София. Зимой гуляет с удовольствием, в любой мороз, особенно любит кататься с многочисленных у нас горок. Быстро научилась говорить, и теперь мы с удовольствием слушаем, как она воспитывает толстого кота Толстого: "Котиина тойстая!". Это ее кот.
Снегири у нас бывают всегда, но особенно их много, когда уродится рябина. Это самые спокойные и невозмутимые птицы, украшение зимы. Они сидят на ветках стайками, тихо перекликаются посвистом, похожим на легкое постанывание, и нагло плюются оранжевой кожурой рябиновых ягод: под каждым кустом на снегу образуется такое яркое пятно, круг диаметром метра полтора. В хорошую зиму к ним присоединяются малиновые с зеленью щуры и очень изящные дрозды-рябинники. Впрочем, снимать птиц я не умею, да и техника для этого нужна совершенно другая.
(Продолжение следует. Будем говорить о весне - это мне гораздо ближе).