Аннотация: Текущее обновление. Новгород столица Руси. 16.05.12 16.20. Пролог, 1 глава полностью и начало 2й. Прода. Правка текста и дополнения.
Новгород столица Руси.
Пролог
1463 год 27 ноября, Московский Кремль, княжеские палаты.
Великий князь Московский Иван III Васильевич вышел из себя, что случалось с ним крайне редко, но сейчас его переполняла звериная злоба, которая затмила разум. Князь пинал ногами лежащего на полу своего ближнего боярина Степана Бородатого и зло шипел сквозь зубы:
- Предал своего князя пес смердящий! Говори, сколько тебе посулил Новгород, чтобы меня извести! На кол посажу собака! Все твое семя поганое под корень изведу, чтобы и духа твоего на земле не осталось!
- Не злоумышлял я против тебя княже! Христом Богом клянусь. Враги мои на меня наветы облыжные возводят. Я всю жизнь у твоего батюшки князя Василия за место пса цепного был и твоей матушке княгине Марии Ярославне служил верно, - пытался оправдаться опальный боярин, прикрывая руками разбитое в кровь лицо.
- Почему тогда скрыл от меня, что в Верее сын псковского боярина Томилина объявился, который привез из стран заморских пищали скорострельные? Тебе известно, что этот боярин моих верных людей в Новгороде побил, и все планы мои порушил! Я больше года трудился, чтобы поставить в Новгороде своего Владыку, а теперь все труды псу под хвост!
- Лжа все это княже и наветы! Не сын боярский Алексашка, а вор и самозванец! Мастера с 'Пушечного двора' мне крест целовали, что пищаль эта баловство и много таких пищалей сделать невозможно! За каждый выстрел из скорострельной пищали золотом платить нужно, а где столько золота на Руси взять?
- Ой ли? А я думаю, что это тебе Новгород золотом заплатил, чтобы ты Алексашку Томилина к ним спровадил. Совсем ты заврался Степан, нет больше тебе веры! Бояре Норовы и Судаковы со всем семейством давеча на Москву из Новгорода прибежали, они совсем другое сказывают! Сам архиепископ Иона Алексашку Томилина признал, да и купцы Псковские в Новгороде его видели и тоже клянутся, что Алексашка вылитый Данила Савватеевич Томилин. Ты почему боярыню Пелагею Воротынскую в узилище держишь и перед мои очи ее не представил, когда она в Москву из Вереи с ябедой на Путяту Лопахина приехала?
- Так Пелагея сама Алексашку Томилина самозванцем назвала и ябеду написала, что он ее ограбил и едва не убил, - снова начал оправдываться Степан Бородатый.
- Не узнаю я тебя Степан, за бабий подол решил спрятаться? Баба дура, чего с нее взять! Однако боярыня тоже много чего мне поведала! Рассказала Пелагея, что Алексашка Томилин муж вельми ученый и разумный, языки заморские знает, поэтому она его воеводой и поставила. Также божится боярыня, что дружинники, которые вместе с Алексашкой в Новгород сбежали, баяли меж собой, будто он в ближней охране Ромейского императора сотником служил! И ты такого человека от меня утаил? Алексашка Томилин должо'н уже давно на Москве быть вместе с пищалями своими скорострельными, а не в Новгороде! Предал ты своего князя Степан, и нет тебе прощения! Поди с глаз долой, видеть тебя не хочу! В железо его и на дыбу! - закончил свою обвинительную речь князь и махнул рукой телохранителям.
Дружинники, не мешкая, выполнили приказ разгневанного князя и уволокли за дверь брыкающегося боярина. Иван III сел в кресло и угрюмо насупив брови, глубоко задумался. Полученные из Новгорода известия о провале заговора против архиепископа Ионы, фактически поставили крест на его планах по объединению русских земель под своей рукой. Победить в бесконечных междоусобицах невозможно без сильной дружины, а сильная дружина требовала больших денег, которых у Ивана просто не было. Недород прошлого года не позволил собрать намеченный хлебный оброк с боярских усадеб, поэтому нечем было торговать с Новгородом. Если до весны не решить финансовые проблемы, то дружина переметнется к тому, кто сможет заплатить, а татарские наемники, которых в дружине больше половины, просто вышибут князя из Москвы и разграбят город. Однако ничего толкового в голову князю не приходило, поэтому Иван приказал накрывать ужин и позвать песенников.
Теперь немного истории, чтобы ввести читателей в курс дела. Ивану III Васильевичу в 1463 году исполнилось всего 23 года, однако он с малолетства являлся одной из ключевых фигур и одновременно разменной монетой в политической разборках на Руси. Детство Ивана фактически закончилось, когда княжичу исполнилось всего 6 лет. В 1446 году его отца Василия II Темного ослепил конкурент в борьбе за московский престол Дмитрий Шемяка, после чего вся полнота власти фактически перешла к его бабке княгине Со́фье Вито́втовне. Софья имела характер властный и не терпела возражений, поэтому она сразу отодвинула в сторону от рычагов власти жену своего сына Василия Темного Марию Ярославну, у которой на этот счет были свои планы. Бабка Ивана III была дочерью великого князя литовского Витовта Кейстутовича и лоббировала на Москве интересы Литвы, поэтому она приложила все силы, чтобы воспитать из внука послушного проводника литовских интересов.
Женщин с характером Софьи Витовтовны в наше время называют стервами, поэтому о спесивости и злобе княгини ходили легенды. Именно идиотская выходка литовской княгини 8 февраля 1433 года на свадьбе своего сына Василия II Темного и дочери Серпуховского князя Марии Ярославны, стала причиной многолетней кровавой междоусобицы на Руси, в результате которой Василий II лишился московского престола и был ослеплен по приказу Дмитрия Шемяки.
Безобразный инцидент на свадьбе, спровоцированный по указке княгини Софьи Витовтовны, едва не закончился кровавой бойней, а поэтому вызвал в душе невестки естественный протест, затем переросший в плохо скрываемую неприязнь. Пока бабка Ивана III вершила судьбы Руси, постоянно вмешиваясь в дела сына, ее внук потихоньку мужал под присмотром матери, ненавидевшей всеми фибрами души свою свекровь, и незаметно вырос в самостоятельного политика.
После смерти в 1453 году Софьи Витовтовны, рычаги власти перешли под контроль княгини Марии Ярославны. Супруга Василия Темного резко ограничила влияние литовской партии на своего мужа, поставив на ключевые административные посты своих людей. В результате этих перемен тринадцатилетний наследник престола фактически обзавелся собственным теневым двором, состоящим из приближенных своей матери. Среди доверенных лиц княгини Марии ключевую роль играл боярин Степан Бородатый служившие еще ее отцу Серпуховскому князю Ярославу.
Многоопытный 'заплечных дел мастер' достался Василию Темному в качестве приданого жены, и Московский князь высоко ценил и одновременно боялся Степана. Боярину Бородатому поручали самую грязную и кровавую работу, с которой он практически всегда успешно справлялся. К примеру, отравление в 1453 году Юрия Дмитриевича Шемяки - смертельного врага Василия Темного, дело рук Степана Бородатого.
С именем ближнего боярина княгини Марии Ярославны связано много слухов и сплетен, так например смерть бабки Ивана III Софьи Витовтовны, тоже связывают с ним. Правда, покойнице в 1453 году исполнилось уже 82 года, а в те времена говорили, что столько не живут. Однако слишком все удачно вышло для матери Ивана III, сначала был отравлен кровный враг семьи Дмитрий Шемяка, а следом за ним преставилась ненавистная свекровь.
Василий II Темный за годы своего правления не снискал воинской славы и о нем говорили, что князя Василия не бил только ленивый. Фактически все сражения, в которых учувствовал Московский князь, заканчивались поражением, однако ему всегда удавалось выкрутиться и остаться при власти.
В 1445 году после сокрушительного разгрома под Суздалем, Василий Темный попал к татарам в плен. Князь, чтобы спасти свою шкуру, подписал позорный договор с татарами, согласно которому фактически отдал Русь на разграбление, после чего его авторитет упал ниже плинтуса и кровный враг Василия Темного - Дмитрий Шемяка, без боя захватил Москву и был провозглашен новым Московским князем. Однако всего через два года 17 февраля 1447 года Василий Тёмный вновь вступил в Москву и занял великокняжеский престол, а 17 июля 1453 Дмитрий Шемяка был отравлен. Вскоре умерла и мать Василия Темного, которая являлась при слепом сыне 'Серым кардиналом' и именно благодаря ее интригам Московский князь то возносился к вершинам власти, то снова оказывался у разбитого корыта.
После смерти своей свекрови Софьи Витовтовны, Мария Ярославна начала понемногу создавать авторитет своему сыну, который должен был заменить на престоле своего слепого отца. В 1455 году Иван вместе с опытным воеводой Фёдором Басенком совершает победоносный поход против вторгшихся в пределы Руси татар. Конечно, Иван выполнял в этом походе только представительские функции, но грамотно организованная его матерью пиар компания, сделала из Ивана III едва ли не Александра Невского. Через пять лет в августе 1460 года, когда княжичу исполнилось двадцать лет, он уже лично, возглавил войско Великого княжества Московского, закрыв путь на Москву, орде хана Ахмата, осадившего Переяславль-Рязанский (нынешняя Рязань).
Сражения с ордынцами не произошло, так как татары пришли грабить, а не воевать, поэтому хан Ахмат разграбив окрестности Переяславля-Рязанского, повернул домой с богатой добычей и большим полоном. Однако Ивана III со всех церковных амвонов провозгласили спасителем земли Русской, а в 1462 году после смерти Василия II Темного молодой князь без проблем занял московский престол.
Однако взойти на отцовский престол оказалось значительно проще, чем удержаться на нем. Увы, но 'за базар' нужно отвечать, поэтому 'победитель татар' в Орду за ярлыком на княжение ехать опасался, так как понимал, что татары не потерпят такого своеволия и готовился к войне.
- Чтобы вести войну, нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги, - говорил Наполеон.
Увы, но денег у Ивана III не было, так как отец оставил наследнику пустую казну. Правда, деньги были у Новгорода, который делиться с Москвой не собирался. Еще при жизни Василия II Темного велись переговоры с Великим князем Литовским Казимиром IV о разделе сфер влияния на северо-западе Руси, но Литва требовала в обмен на 'Вечный мир' и отказ от притязаний на Новгород, передать ей Псков, на что Москва не соглашалась. Попав в безвыходную ситуацию, Иван III решил пойти ва-банк и ради свержения архиепископа Ионы, согласился на требования Казимира IV, отдать ему Псков. Переговоры с Литвой проходили в строжайшей тайне через доверенных людей бабки Московского князя Со́фьи Вито́втовны, поэтому о замыслах Ивана III не знало даже ближайшее окружение его матери в том числе и Степан Бородатый.
Московский князь по молодости лет сделал ошибку, доверив подготовку заговора родовитым болтунам, а не опытным профессионалам, в результате чего заговор с треском провалился. К власти в Новгороде пришли враги Ивана III, а архиепископ Иона, которого заговорщики должны были тайно доставить в Москву, остался на свободе.
Планировалось, что Иона после покаяния в грехах передаст пост новгородского Владыки ставленнику Ивана III, после чего власть в Новгороде по существу перейдет под контроль Московского князя, а вместе с властью и новгородская казна. Однако весь намеченный расклад был порушен появлением в Новгороде Алексашки Томилина, который силой досель невиданного оружия подавил заговор. Теперь Ивану III ничего не оставалось, как пойти на военную конфронтацию с Новгородом и попытаться привести новгородцев к покорности силой оружия. Хуже всего было то, что времени на подготовку похода требовалось много и раньше середины января 1464 года начать осаду Новгорода не получится.
Иван III прекрасно осознавал что лично наделал непоправимых ошибок, но сложившаяся ситуация требовала назначить козла отпущения, которым стал боярин Степан Бородатый. Хотя князь и приказал отправить Степана на дыбу, но лишаться многоопытного специалиста было глупо, поэтому Иван подозвал начальника охраны и приказал ему отправиться в разбойную избу с приказом не калечить боярина Бородатого, а содержать его в узилище со всем бережением до особого распоряжения.
Глава 1.
1463 год 27 ноября, Новгородский Детинец, Воеводский двор.
Прошло двадцать дней со дня 'Великой Ноябрьской Революции' в Новгороде, так я стал ехидно называть события, произошедшие в тот злосчастный день 7 ноября, когда судьба загнала меня в ловушку. Нежданно негаданно создалась чрезвычайно опасная ситуация угрожающая моему здоровью, а скорее всего и жизни.
Пока я штурмовал со своими стрельцами загородную усадьбу Борецких и спасал из плена архиепископа Иону, новгородское Вече избрало меня 'Степенным тысяцким'. На первый взгляд псковский боярин Алексашка Томилин удостоился большой чести, став в одночасье новгородским министром обороны, но это только на первый взгляд. На самом деле хитрые новгородцы назначили меня стрелочником, который должен собственной головой ответить за произошедшие кровавые беспорядки в городе.
Новгородская демократия, это палка о двух концах, причем оба, скорее всего, будут лупить меня по башке со страшной силой! Как выбрали 'господа новгородцы' Алексашку Томилина тысяцким, таким же манером и турнут его поганой метлой с высокого поста. Кроме наспех обученной стрелецкой сотни мне в Новгороде практически не на кого опереться, а без поддержки местных олигархов 'Степенной тысяцкий' обычный зицпредседатель.
Правда мой друг Еремей Ушкуйник, тоже стал новгородским 'Посадником' и за его спиной стоит самый богатый в городе 'Словенский конец', но он также обязан защищать интересы своих сторонников, без которых даже глава города нуль, без палки. Если ситуация того потребует, то Еремей сдаст меня любимого на расправу и не почешется, причем в этом не будет его вины. За спиной Еремея родная семья, а я для него только приятель к томуже с довольно темным прошлым.
Если быть до конца честным, то боярин Томилин дожил до сегодняшнего дня, лишь благодаря бардаку, царившему в 'Совете господ' Новгорода, который никак не может договориться о переделе власти.
'Совет господ' - это высшая палата новгородского парламента, в которую входят: архиепископ, посадник, тысяцкий, кончанские и сотские старосты, а также старые посадские и тысяцкие.
'Степенной тысяцкий' был обязан по должности присутствовать на пленарных заседаниях этого совета и я вскоре прекрасно понял, что новгородской верхушке плевать с высокой колокольни Софийского собора на мнение пришлого временщика. По большому счету боярина Томилина давно бы уже списали в расход, но у 'господ новгородцев' до него пока не дошли руки.
Жить мне, конечно, хотелось, но что значат хотелки единственного человека против мощи новгородской знати? Все бойцы стрелецкой сотни жители Новгорода, поэтому мои подчиненные запросто повернут оружие против своего командира, если им придется выбирать между пришлым боярином и своими семьями. Новгородцы благородных князей пинками из города вышибали, а самозваного боярина и подавно грохнут, если возникнет такая нужда.
Первые дни после революции меня не покидала мысль о бегстве из города, однако все возможные варианты побега не выдерживали никакой критики и со стопроцентной вероятностью должны были закончиться моей смертью. В конце концов, я обозлился от безысходности и решил, что если придется помирать, то лучше сделать это красиво и желательно с музыкой. Придя к этому неприятному выводу, я начал обдумывать варианты, как мне нагнуть под себя Новгород, а там уже поглядим, куда кривая вывезет.
Пока 'Совет господ' грызся за власть, 'Степенной тысяцкий' ломал себе голову как выстроить новгородцев в колонну по четыре и повести их за собой в светлое капиталистическое будущее. Ничего кроме очередного самозванства мне в голову не приходило, поэтому я решил не париться и пойти проторенной до меня дорожкой.
Прошу читателей меня извинить, но для разъяснения политических раскладов того времени снова придется сделать экскурс в историю.
***
Испокон века русский человек гордился своей православной духовностью и богобоязненностью, отличавшей его от погрязшего в грехе корыстолюбия запада, а тем более дикого востока. Кому спрашивается, не хочется считать себя лучше соседа хотябы духовно, особенно если этот сосед живет богаче и сытнее тебя? Церковь всячески поддерживала в народе это заблуждение, так как разводить на бабки развесившего уши лоха намного проще.
Может это и прозвучит кощунством, но любая церковь вне зависимости от конфессии - это древнейший кооператив по продаже 'Царствия небесного' за наличные, причем по твердому курсу. Правда, служители культа берут оплату за свои услуги при земной жизни своих прихожан, а 'Царствие небесное' обещают только после смерти оплатившего услуги.
Кто-то может сказать, что попы нагло кидают своих прихожан на бабки, но церковники в ответ делают удивленные глаза и заявляют, что это гнусные гонения на веру. Увы, но с того света еще никто не возвращался, поэтому святые отцы смело отметают любые наезды и продолжают в том же духе!
Сразу оговорюсь, что вера в Бога и церковь, как хозращетная организация, далеко не одно и то же. Изначально церковь была создана учениками Иисуса Христа для того чтобы разъяснить простому человеку постулаты христианской веры и помочь ему прийти к Богу, однако вскоре появились желающие погреть руки на этой теме. Даже в 21 веке не перевелись псевдо-пророки гарантирующие доставку платных СМС на мобильник Всевышнего, номер которого почему-то известен только им одним.
Я сам человек верующий и знаю по себе, что ярыми атеистами бывают только молодые люди, наивно считающие себя бессмертными. Не буду кривить душой, но я тоже не являюсь исключение из их числа, а поэтому в теме. Правда, после того как 'дама с косой' пару раз наведывалась ко мне в гости, то невольно стал задумываться о вечном. Вот примерно таким путем человек обычно и приходит к Богу, хотя некоторые индивидуумы до самой смерти остаются идиотами.
Считается, что Православную веру на Русь принесли греки, однако в библейских апокрифах есть упоминание о том, что крестил Русь сам Апостол Андрей Первозванный, который считается первым учеником Иисуса Христа. Андрей в молодости был учеником Иоанна Крестителя, но после знакомства с Иисусом до последнего дня земной жизни Спасителя следовал за ним.
Если верить древним преданиям, то Андрею Первозванному, согласно жребию, брошенному между Апостолами, выпало проповедничество во Фракии и Скифии, которая считается прародиной древней Руси. В народе издревле ходили легенды об Апостоле Андрее, который якобы по прямому указанию Господа основал на Руси тайную Русскую церковь Иисуса Христа.
Сведения о жребии, выпавшем Андрею нести на Русь слово Господа отрывочны и весьма противоречивы. Согласно другим древним свидетельствам Андрей вообще на Руси никогда не был, а отправился в Индию, минуя Скифию. Однако легенды о крещении Руси Апостолом Андреем, совершенном по прямому указанию Иисуса, дожили до 21 века. Несколько таких легенд мне довелось услышать от священника отца Никодима, когда я в добровольно-принудительном порядке посещал его проповеди на зоне, вот и запомнил.
Теперь вернемся к официальной версии, согласно которой Русь крестил князь Владимир Святославич в 988 году Н Э. Именно эту дату принято считать началом официальной истории Русской Церкви. До Х века Русская епархия числится в списках константинопольских епископий сначала на 61-м, а потом на 60-м месте. В общем заштатный 'Мухосранск' не более того. Конечно, к 15 веку Русская Церковь значительно повысила свой статус, но все равно оставалась глухой провинцией для Византии. Однако после захвата в 1453 году Константинополя турками, Русь стала единственным источником доходов для 'Константинопольской Православной Церкви'.
После гибели Византийской империи православные иерархи лишились всех своих доходов и влачили жалкое существование, поэтому были вынуждены обратить свой взор на варварскую Русь. Жить впроголодь в горных монастырях, мало кому понравится, а 'Русь святая' в плане поднятия церковного благосостояния - поле непаханое!
Поначалу у греческих 'гастарбайтеров' духовного фронта дела шли просто замечательно. Константинопольский патриарх назначал все правящую верхушку 'Русской Церкви' и без его ведома в монастырях даже кошки не плодились. Греки занимали высшие посты в церковной иерархии на Руси и, следовательно, снимали все сливки с пожертвований прихожан. Со временем в среде местного духовенства стало расти недовольство греческим засильем, а особенно несправедливым распределением финансовых потоков. Кому может понравиться, что молоко от твоей коровы пьет неизвестно кто, а заготавливаешь сено и пасешь скотину ты родимый, к тому же навоз воняет у тебя под окном?
Александр Томилин перенесся на Русь как раз в тот момент, когда война внутри православной церкви за передел власти вошла в наиболее острую фазу и 15декабря 1448 года на очередном 'Соборе' 'Русской Церкви' без одобрения Константинопольского патриарха, был избран митрополитом Киевским и всея Руси Иона Московский. Этот противозаконный акт фактического самозванства послужил отправной точкой для создания независимой от Константинополя 'Русской Православной Церкви'.
После своей смерти митрополит Иона был причислен к лику святых, хотя вместе со своим патроном Василием II Темным фактически продал в рабство татарам всю свою паству. Как говорится: 'Неисповедимы пути Господни'.
***
Пока новгородские олигархи были заняты переделом власти, я тоже не терял времени даром, а ускоренными темпами стал доводить будущий стрелецкий полк до списочного состава в шестьсот человек. Казна 'Степенного тысяцкого' находилась в полном моем распоряжении, а поэтому я сразу залез в нее обеими руками, наплевав на возможную внеплановую ревизию.
Уже 12 ноября в посаде, где располагалась моя колесная мастерская, был объявлен наборе рекрутов, желающих поступить на службу в стрелецкий полк. На этот раз я подошел к подбору новобранцев исходя из новых политических реалий и собственных шкурных интересов. Если в первой стрелецкой сотне в основном служили новики, семьи которых проживали в самом Новгороде, то следующих рекрутов, я решил набрать из посадской молодежи.
Население пригородных посадов жило намного беднее 'горожан' и 'посадские' считалось в новгородской иерархии вторым сортом. 'Горожане' относились к ним презрительно, и по Новгороду ходило море прибауток в которых высмеивались глупые жители пригорода. В ответ на наезды 'посадские' платили 'городским' той же монетой, и скрытая вражда довольно часто заканчивалось мордобоем между ватагами молодежи.
Такое положение дел давало возможность сыграть на разногласиях между 'горожанами' и 'посадскими', и я решил создать лично мне преданную армию, которая в случае нужды проведет кровавую зачистку в Новгороде, невзирая на лица и звания.
Небогатое население посада восприняло объявление о наборе рекрутов, как манну небесную, и еще затемно у ворот моей колесной мастерской выстроилась шумная толпа добровольцев.
Стрельцы в 'заморских' пятнистых кафтанах и полосатых тельняшках, давно стали кумирами новгородской молодежи, поэтому вступить в полк пожелали и кандидаты из городской молодежи. 'Посадские' сразу устроили потасовку с незваными визитерами и накостыляла им по шее. Я тоже нещадно отсеивал 'городских', отдавая предпочтение 'посадским', за что вскоре был вызван на ковер к Еремею Ушкуйнику, к которому потоком пошли жалобщики.
- Александр, ты почто обижаешь людей новгородских, которые пришли наниматься в 'Стрелецкий полк'. Люди бают, что ты мзду берешь с новиков за поступление на службу. Ты мне конечно друг, но так можно и до правежа доиграться! - отчитал меня Еремей, как только я вошел в его кабинет.
Для меня такой наезд не стал неожиданностью, поэтому я сразу перешел в контратаку:
- Еремей, я бы с радостью принял в 'Стрелецкий полк' любого горожанина, но приходится им отказывать! 'Городские' ребята и здоровее будут и потолковее, однако в казне тысяцкого на это нет серебра! Если 'Совет господ' готов втрое увеличить налоги в казну ополчения, то я с великой радостью наберу в полк только городскую молодежь! Учти, при таком раскладе казенного серебра только на одни пищали хватит, а стрельцы будут ходить без порток! Я и на первую стрелецкую сотню треть собственной казны потратил, а целый полк моя мошна не потянет!
- Это как же так вышло? Прежние тысяцкие как-то обходились, и десятины на городское ополчение за глаза хватало? Откуда у тебя вдруг появились такие растраты? Неужто так дороги твои пищали? - усомнился в моих словах Еремей.
- А ты намеревался задарма на огненный бой дружину перевести? Пищаль скорострельная стоит дорого, да и каждый заряд для нее ох как кусается! Задаром только мыши в амбаре родятся! Ты новгородских кузнецов поспрошай, за какую цену они подрядятся пять сотен скорострельных пищалей изготовить, вот тогда и поглядим! - возмутился я, выказанным мне недоверием.
Еремей не ожидал от меня такого отпора и умерил свой пыл.
- Александр, ты не шуми, это я так, для порядку спросил. Ты пойми мне самому за каждую гривну с 'Советом господ' воевать приходится, а ты налог на ополчение в три раза увеличить предлагаешь. Рассказывай лучше, как будем выкручиваться, иначе сожрут нас с тобой с потрохами.
- Еремей, я 'посадских' в стрельцы нанимаю только потому, что половинное жалование им обещаю! Мало того, я лишь со второго месяца службы буду платить стрельцам серебром, а пока они только за прокорм будут горбатиться! Пойдут 'горожане' в стрельцы на таких условиях?
- Нет, конечно! Жалование дружинникам давно установлено, если его уменьшить, то нам городская стража сразу головы снимет. Александр, а может сперва только одну сотню новиков набрать, а потом каждый год еще по сотне?
- Да я не против, но Московский князь не будет в сторонке дожидаться, пока мы с тобой канителимся! Иван, наверняка, уже свою дружину в поход собирает и к январю под стенами Новгорода будет. Конечно, город ему не взять, но с боярами я думаю, он договорится, а те повесят нас с тобой прямо на городских воротах. Вот Еремей, о чем нам с тобой нужно думать, а не из-за каждой резаны собачиться!
Посадник угрюмо насупился и, задумавшись над моими словами, замолчал. Я тоже помалкивал, дожидаясь, когда Еремей обмозгует вопрос и мне ответит. Театральная пауза несколько затянулась, но наконец, посадник собрался с мыслями и произнес:
- Раньше середины января князь Иван с дружиной к Новгороду не подойдет, просто не успеет. Только вот чем мы с тобой Александр его встретим? Бояре меж собой говорят, что к Литве послов засылать нужно и в унию с папистами вступать, только Иона на это не пойдет, а его слово всех перевесит! Новгородцы свою кровь лить не любят, а Литва задарма на помощь не придет. Вот и получается, у нас с тобой: 'куда не кинь - всюду клин!' Ты-то сам, что делать предлагаешь?
- Первое, это мне не мешать, а помогать по мере сил. От Ивана отбиться можно, да так что он до Москвы побежит, без оглядки! Есть у меня задумки, как дружину московскую побить, только время работает против нас. Еще прошу тебя, устрой мне встречу с Владыкой. Архиепископ говорят, сильно приболел после всех этих передряг, а попы меня к нему не допускают. Еще мне допросные листы нужны, которые со слов заговорщиков твои люди записали.
- Александр, это все что тебе нужно?
- Пока да, а дальше видно будет. Голова у меня и так от дум лопается, поэтому придется решать проблемы по мере их поступления, - выдал я фразу из 21 века.
- Ох, и чудно ты порой говоришь Александр, прямо как книжник какой жидовский! Где только ты слов таких нахватался? Ладно, привезут тебе допросные листы, а о встрече с Ионой мне сначала нужно потолковать с ближниками Владыки. У тебя горит или как?
- Думаю дня три, можно будет подождать. Сначала мне нужно допросные листы прочитать и все обдумать. Когда листы у меня будут?
- Я сейчас же прикажу все подготовить и передать тебе. Ты в Детинце будешь или в посаде?
- В посад уеду, боюсь, что без меня там не управятся. Еремей ты меня извини, но дел накопилось по горло, даже выспаться толком некогда. Если у тебя все, то я поеду?
- Конечно, езжай. Я и сам каждый день далеко за полночь домой возвращаюсь и засыпаю словно убитый. Как только мой батюшка со всеми этими делами справлялся, ума не приложу? - ответил, покачав головой Ушкуйник.
На этом риторическом вопросе мы закончили разговор с Еремеем и распрощались. Я снова уехал в посад набирать рекрутов, где с головой окунулся в неотложные дела и заботы.
Великий товарищ Сталин как-то сказал:
- Техника решает все!
Правда, затем хитромудрый Коба несколько раз менял свое мнение в угоду политическому моменту, но кто я такой, чтобы с ним спорить?
Спорить с великим вождем конечно глупо, а поэтому во главу угла я поставил организацию поточного изготовления огнестрела и боеприпасов к нему.
Технология производства гладкоствольных Дефендеров у меня уже была отработана и уже через две недели в арсенале 'Томилиного подворья' появились полторы сотни новеньких револьверных ружей. Однако теперь на первый план вышло обеспечение Дефендеров боеприпасами, так как стрелять им придется очень много. В колесной мастерской помимо фанерных щитов в две смены изготавливали корпуса для фугасов, а новгородские кузнецы в 'Водской пятине' ковали из проволоки поражающие элементы для них.
Помимо городского ополчения, в моем подчинении оказалась прислуга городской артиллерии, установленной на крепостных стенах и в Детинце. После проведения ревизии этого хозяйства я сразу понял, что толку от этих пушек не будет никакого, разве пустить этих монстров на металлолом и в переплавку.
Чтобы пушкари, опухшие от безделья и пьянства не маялись дурью, я сразу взял их в оборот и нагрузил изготовлением мин и фугасов. Мастера огненного боя привычны к работе с местной взрывчаткой, поэтому сам Бог велел им заполнять корпуса фугасов и мин порохом, а также металлическими стрелками.
Несмотря на все мои наполеоновские планы и фактически круглосуточную работу, вскоре начались серьезные проблемы с производством боеприпасов к Дефендерам. Даже работая в две смены, мои токаря буквально зашивались на проточке стволов Дефендеров и корпусов для капсюлей, а тут навалились еще и гильзы. Поэтому мне поневоле пришлось форсировать отладку технологии штамповки, чтобы разгрузить токарный участок начавший гнать брак.
Мысли о создании поточной линии штамповки гильз с помощью ручных гидравлических прессов в моей голове крутились давно, но затор, создавшийся на токарном участке, заставил бросить другие дела и заняться этим вопросом вплотную.
Чтобы не утонуть в многочисленных технических нюансах мне пришлось пожертвовать производительностью туда и соорудить примитивные прессы по типу ручных гидравлических автомобильных домкратов. Конструкция гидравлического домкрата проста до безобразия, а если плюнуть на долговечность и изготовить рабочий цилиндр домкрата из бронзы, а шток поршня из дерева, то она упрощается на порядок.
Мой гидравлический пресс состоял из квадратной дубовой рамы, стянутой двумя металлическими шпильками, внутрь которой вставлялся гидравлический домкрат. Подвижный стол пресса тоже был деревянным и перемещался по боковым брусьям рамы как по направляющим. В качестве рабочей жидкости в домкратах я использовал конопляное или льняное масло, которое прекрасно справлялось со своей задачей. Растительное масло не пенилось и не разъедало деревянные детали агрегата, к томуже оно оказалось прекрасной смазкой для штампов.
В 15 веке тонкие листы метала, получали ручной ковкой, расплющивая в блин болванку. Листы металла получались разным по толщине и для вытяжки гильз на прессе не годились, а поэтому срочно пришлось выдумывать ручной прокатный стан. Это препятствие удалось преодолеть всего за неделю, после чего медный лист для заготовок прокатывался на вальцах с ручным приводом, конструкцию которых я тупо скомуниздил с обычной лебедки.
Вытяжные штампы тоже пришлось конструировать максимально примитивными, жертвуя ради простоты производительностью. В принципе получавшийся 'девайс' состоял только из плоской матрицы с единственным отверстием и цилиндрического пуансона, и я наивно надеялся, что со своей задачей такой штамп справится. Однако как я не мечтал обойтись малой кровью, но пришлось отказаться от самоцентрирующейся матрицы и пуансона, так как снова пошел сплошной брак. Штамп пришлось срочно переделывать и устанавливать на рабочие плиты две направляющие колонки, с которыми, мне пришлось повозиться, но проблемы с браком сразу закончились.
Технологический процесс вытяжки я разбил на три перехода, а чтобы исключить человеческий фактор, выдрессировал прессовщиков, словно цирковых собачек. Рабочий устанавливал в штамп плоскую заготовку гильзы, затем поджимал ее ручным прижимом и вручную накачивал давление в домкрат, пока матрица не поднимется вверх до ограничителей. Затем давление из домкрата стравливалось, и промежуточная заготовка передавалась на второй пресс, где производился второй переход вытяжки. Окончательная калибровка производилась на третьем прессе, иначе гильзы не лезли в барабаны Дефендеров. Получившаяся заготовка гильзы имела облой, поэтому он обрезался на токарном станке. Увы, но обрезной штамп в условиях 15 века изготовить не реально, поэтому я решил не браться за заведомо провальное дело.
Чтобы не прерывать работу из-за возможных неисправностей оборудования мы со временем создали две параллельные линии штамповки, по три пресса в каждой, после чего проблема с гильзами закончились. Конечно, без механического привода много не наштампуешь, но шесть ручных прессов выдавали на-гора до пятисот гильз для патронов в смену.
Все мои технологические новинки на 90% были деревянными, и только те детали, для которых невозможно применить дерево, изготавливались из металла. Конечно, страдала долговечность оборудования, но при наличии у нас довольно продвинутого станочного парка, сделать даже шестерню из дерева или бронзы не проблема.
Хотя проблема с гильзами худо-бедно решилась, но терочные капсюли по-прежнему изготавливались токарным способом, что тоже требовало серьезных трудозатрат. Однако, я начал задумываться над технологией изготовления гремучей ртути, для привычных капсюлей, но это пока было делом будущего.
В первых числах декабря производство стрелкового вооружения вышло на запланированный уровень в пять Дефендеров в смену. Рабочие уже набили себе руку на выполнении разбитые на простейшие переходы операциях, и мне оставалось только контролировать работу. Прессовый участок выдавал на-гора до пятисот гильз в сутки, но токаря успевали выточить не более пятидесяти корпусов для капсюлей, поэтому нам пришлось ограничиться изготовлением только двух сотен гильз в смену.
Пока на 'Томилином подворье' ковалось невиданное доселе оружие, мне все-таки удалось набрать в посаде пять сотен рекрутов. Желающих стать стрельцами оказалось море, однако отсеивать добровольцев приходилось практически через одного. Я намеревался набрать пятьсот рекрутов, чтобы создать два полноценных батальона по три роты в каждом, но это не значит, что можно набирать на службу кого попало. Кто-то из кандидатов не подходил по физическим данным, кто-то просто оказался глуп или трусоват, а зачем мне нужны 'Аники воины'?
Временами на призывной пункт заявлялись такие визитеры, по рожам которых сразу было видно, что по ним 'Разбойная изба' не просто плачет, а буквально рыдает! Таких удальцов с большой дороги, я сразу отправлял на правеж к 'заплечных дел мастерам' Еремея Ушкуйника и всего лишь один раз ошибся в своих подозрениях.
Вскоре подходящие кандидаты в посаде закончились, и я начал ломать голову как покрыть возникшую недостачу в полторы сотни рекрутов, но вопрос решился сам собой. Весть о наборе в 'Стрелецкий полк' уже успела разнестись по округе и на четвертый день стали подтягиваться ватаги молодежи из окрестных деревень. Как не странно, но среди деревенских ребят отсев оказался небольшим, и 17 ноября 1463 года набор в стрелецкий полк был завершен.
Параллельно с набором рекрутов, ускоренными темпами превращался в настоящую крепость тренировочный лагерь ушкуйников, где до этого я тренировал первую стрелецкую сотню. Все набранные мной рекруты сразу направлялись в лесной лагерь и включались в работу.
Спрашивается, зачем мне такой геморрой, если в Детинце есть казармы на тысячу ополченцев, где сейчас квартирует только городская стража из трехсот дружинников? Делал я это намеренно, так как размещать стрелецкий полк в новгородском Детинце было опасно. В случае нападения на Детинец стрелецкий полк оказывался в ловушке, из которой сложно вырваться, а за городом можно хотябы сбежать. По этой причине я бывал в своей резиденции на 'Воеводском дворе' лишь время от времени, предпочитая ночевать на 'Томилином подворье' или в расположении полка за городом.
Отпущенное судьбой время до визита Ивана III по мою душу таяло со страшной силой, а мои стрельцы вместо боевой учебы занимались строительством и хозяйственными работами. Новобранцы строили своими силами казармы и хозяйственные постройки, потому что наступила зима и в чистом поле не заночуешь.
Правда, я осуществлял только авторский надзор за проектом, а рулили стройкой специалисты 'Плотницкого конца'. Печи в казармах тоже сооружали наемные мастера, которые ставили 'Голландские печи' в моей усадьбе, а стрельцы трудились подсобниками. Только полный идиот может доверить печное дело неопытным юнцам, так недолго и на смерть угореть.
Стены вокруг новых казарм я планировал поднимать в виде пятиконечного равелина, что было новшеством для 15 века, так как в то время еще не знали что такое кинжальный огонь с флангов, после которого выжившие в бойне неделю отстирывали свои портки.
Дорвавшись до власти, я нагородил в голове наполеоновских планов, и замыслил соорудить в лесу чуть ли не 'Брестскую крепость', но жизнь быстро ощипала с моего грандиозного проекта все павлиньи перья. Мы, находясь в постоянном цейтноте, поэтому вскоре пришлось плюнуть на архитектурные изыски. Если действовать по моим задумкам то стройка затянется на годы, поэтому я приказал возводить крепость по типу американских фортов 'Дикого запада'. Чтобы не долбить превратившийся в камень грунт, нам пришлось укладывать бревна прямо на замерзшую землю, что в разы ускорило строительство, однако отрицательно сказалось на прочности крепостных стен. Увы, но по весне все, что мы здесь нагородили, наверняка поплывет и скорее всего, крепость просто развалится. Новгородские плотники, глядя на такое варварство, только качали головами, но нам сейчас нужно просто пережить зиму, а если отобьемся от дружины Ивана III, то можно будет все перестроить по уму.
Через день после нашей встречи с посадником мне привезли допросные листы и две сотни гривен серебром, видимо Ушкуйник каким-то чудом сумел выбить для меня дополнительное финансирование. Все равно даже после этого финансового вливания денег на все не хватало, однако мне удалось расплатиться по текущим долгам.
Завершив до обеда горящие дела, я приказал Сироте никого не пускать ко мне в кабинет и с головой погрузился в изучение следственных материалов. Уже к вечеру мне стала понятна общая схема заговора и его основные цели, а к утру у меня уже был готов общий план действий в сложившейся ситуации.
Если верить рассказам заговорщиков, то заговор произошел спонтанно по инициативе Марфы Борецкой и Иродиона Норовва. Семьи Борецких и Норовых входят в число богатейших и влиятельных боярских родов Новгорода, но относятся к двум непримиримым противоборствующим партиям. Борецкие являлись креатурой Литвы, а Норовы отстаивали интересы Московского князя.
Такое странное сотрудничество в подготовке заговора на первый взгляд выглядело весьма странно, видимо поэтому осведомители Ушкуйника его и проморгали. Катам (палачам) посадника на допросах, которые на Руси 15 века по традиции проводятся с пристрастием, удалось выяснить, что непримиримые враги вошли в союз по принуждению. Борецкие получили приказ из Литвы, а Норовы из Москвы совместно подготовить свержение архиепископа Ионы.
Большинство новгородских бояр отстаивали независимость Новгорода, как от Литвы, так и от Москвы и относились к Борецким и Норовым с настороженностью. Заговорщики прекрасно знали об этом, поэтому в заговор вовлекли только полностью зависящих от себя жителей города, а главной ударной силой сделали собственные дружины и отряд наемников, пришедший из Литвы. Как не старались предатели скрыть подготовку заговора, но по городу стали распространятся тревожные слухи.
Первого ноября 1463 года дружинники боярина Норова случайно перехватили гонца из Пскова с письмом к Владыке, в котором Иону предупреждали о кознях против него, поэтому было решено форсировать события. Борецкие подменили гонца и послание, после чего архиепископ, словно на пожар поскакал в Псков.
Лживый гонец завел обоз Владыки в засаду, и Иону захватили в плен. Первоначально планировалось тайно доставить архиепископа в Москву, но доверенный десятник дружины Норовых, которому поручили это дело, испугавшись ответственности просто сбежал. Архиепископ Иона был в большом авторитете среди подавляющего большинства Новгорода и Пскова, поэтому трогать его было себе дороже.
После такого форс-мажора Борецкие и Норовы, собрались на экстренный совет, и после долгих дебатов решились начать восстание. Деваться вдохновителям заговора было некуда, ибо покушения на Владыку новгородцы им не простят и порубят обе боярские семьи в капусту.
Утром 7 ноября Борецкие приказали своим сторонникам ударить в вечевой колокол и собрать народ на Вече, на котором должна была смениться власть в городе, но тут неожиданно в расклад вмешался ваш покорный слуга, который расстрелял на мосту через Волхов отряд литовских наемников и дружину Борецких.
Пока я воевал у 'Словенской проезжей башни', дружинники бояр Норовых, тайно размещенные в домах на 'Плотницком конце', напали на усадьбу Еремея Ушкуйника. Заговорщикам кровь из носа нужно было не допустить созыва альтернативного Вече на 'Ярославовом дворище', решения которого могло поддержать большинство населения Новгорода.
В том бою погиб Никифор Сторожевский, но дружина семьи Ушкуйников и ополченцы 'Словенского конца' отбили нападение и в кровавом побоище фактически полностью вырубили отряд нападавших.
Что произошло после описанных выше событий вам уже известно, поэтому не буду повторяться.
Проштудировав материалы допросов, я понял, что в очень опасный переплет попал не только Александр Томилин, но и сам новгородский Владыка Иона. Окончательную ясность в сложившийся политический расклад внесла конфискованная в усадьбах Борецких и Норовых переписка с Москвой и Литвой.
Среди этих документов меня особо заинтересовала аналитическая записка агента работающего на московского думного дьяка Степана Бородатого, которую тот не успел отослать в Москву. В этой записке информатор, засланный московской разведкой в ближайшее окружение архиепископа, сделал подробный психологический анализ личности Ионы и его ближайших соратников. Прочитав этот опус, я буквально выпал в осадок, узнав о нравах, царящих на 'Владыкином дворе'.
На первый взгляд это длиннющее послание, написанное костным канцелярским языком, не имело особой ценности в плане раскрытия козней заговорщиков, но для меня документ оказался настоящим кладом. Зная всю личностную подноготную архиепископа и его ближнего окружения, можно было смело прогнозировать действия и планы Ионы, чем я немедленно и занялся.
Новгородский Владыка являлся непререкаемым моральным авторитетом в Новгороде и рьяно отстаивал независимость новгородской епархии от притязаний не только католической Литвы, но и Московского князя. Не то чтобы Иона был фанатичным патриотом Новгорода и ярым сторонником новгородских вольностей, просто Владыка не хотел расставаться с единоличной церковной властью.
Я где-то читал, что как-то проезжая через жалкий альпийский городишко Юлий Цезарь сказал:
- Я хотел бы быть первым здесь, чем вторым в Риме.
Видимо абсолютно такого же мнения придерживался и Иона, который не желал поступиться своей властью и независимостью. Архиепископ не был также и тупым фанатиком веры, так как прекрасно знал всю нелицеприятную подноготную церковной жизни и постоянно учувствовал во властных интригах. Иона не боялся запачкаться в крови своих врагов, иначе он никогда не занял пост архиепископа Великоновгородского и Псковского Святой Русской церкви. Не один десяток противников архиепископа гнил заживо в застенках и кельях отдаленных монастырей, куда их отправляли на медленную смерть.
После изучения трофейных документов у меня сложилось мнение, что в данный момент архиепископ стоит перед дилеммой, куда ему податься после покушения на себя любимого. Если пойти на поклон к Ивану III, то это значит стать мальчиком на побегушках у молодого князя, семью которого Иона на дух не переносил. Ежели вступать в союз с католической Литвой, то паписты потребуют от Ионы вступить в унию и пришлют в Новгород своих эмиссаров, а 'Папа римский' похлеще Московского князя будет. Видимо по этой причине Владыка взял паузу, сказавшись больным, спокойно чтобы разобраться в обстановке и только затем принять обдуманное решение.
Просчитав все за и против, я решил не откладывать намеченный визит к архиепископу и сделать тому предложение, от которого он не сможет отказаться. Конечно, это была моя очередная авантюра, но кто не рискует, тот не пьет шампанского.
После принятия окончательного решения я вызвал в кабинет Павла Сироту и отправил его к Еремею с просьбой организовать визит к Владыке на ближайший день, после чего отправился спать.
Глава 2.
Утром я проснулся довольно поздно и сразу после завтрака уехал с 'Томилина подворья' в Детинец, где располагалась резиденция тысяцкого. Здесь я почти до полудня занимался накопившейся мелочевкой и принимал немногочисленных посетителей, ожидая посыльного от Владыки. План разговора с Ионой у меня окончательно сложился в голове, и оставалось только притворить его в жизнь. В полдень вместо посыльного ко мне пришел Еремей Ушкуйник, который проводил меня в личные покои архиепископа. Еремей передал меня на руки горбатому монаху по прозвищу Пимен Горбатый занимавшему должность личного секретаря Владыки. Секретарь провел меня в покои архиепископа, а затем через кабинет в его спальню.
Владыка лежал на кровати и упорно делал вид тяжело больного человека, однако на столе в кабинете я заметил поднос с пустыми тарелками. Видимо Иона обедал сидя за столом, а не в постели и только перед моим приходом лег в постель.
- Зачем раб божий ты побеспокоил больного старика? Неужто у тебя ко мне такое срочное дело, что я должен его обсуждать даже лежа на смертном одре? - с укоризной прошептал архиепископ.
- Станиславский отдыхает, - подумал я, глядя на мнимого больного.
Однако старших нужно уважать, поэтому я вежливо сделал вид что, что поверил в эту театральную постановку и со скорбным голосом ответил:
- Владыка, дело у меня весьма важное и спешное, только поэтому я посмел нарушить Ваш покой.
- Говори Алексашка, что за дело у тебя такое, я слушаю. Если какую безделицу выдумал, то не обессудь! Взлетел ты высоко, только падать с такой высоты очень больно, как бы в лепешку не расшибиться! - решил меня напугать Иона.
- Владыка дело тайное и я попрошу выслушать меня наедине, - ответил я на угрозу, потупив взгляд.
- Пимен пойди прочь! Только будь поблизости, пока я с тысяцким беседую, - приказал архиепископ своему секретарю.
Монах поклонился и выскользнул из спальни словно тень. Как только за ним закрылась дверь, Иона спросил:
- Теперь мы вдвоем, и нас никто не слышит. Говори Алексашка, что у тебя за тайны такие?
Я кашлянул, чтобы прочистить горло и начал говорить:
- Владыка, дело у меня весьма важное и касается не только Новгорода, а и всей Руси! Мне удалось выяснить, что заговор Казимира Литовского и Московского князя Ивана направлен не столько против Новгорода, а лично против тебя Владыка. Иван III приказал силой привезти Владыку новгородского в Москву для отречения, после чего тебя должны были отправить в дальний монастырь, где уморить. Не мне рассказывать, как такие дела делаются, ведь как говорится: нет человека - нет проблемы! Только людишки боярыни Марфы Борецкой испугались кары небесной за такое подлое преступление и сбежали.
- Откуда тебе приблудному самозванцу такое ведомо, может быть? Пошто ты Алексашка языком мелешь как сивый мерин? Чем это Владыка новгородский так Москве и Литве не угодил, что князья меня жизни лишить решили? - возмущенно прорычал Иона.
Иона настолько был возмущен моим заявлением, что сел на кровати забыв о своей болезни. Ситуация начала выходить из-под контроля поэтому я отбросив все экивоки и резко ответил на наезд архиепископа:
- Владыка, кричать на меня конечно можно, только толку от этого не будет! То что ты меня самозванцем назвал отчасти верно, но тебе не известна вся правда, зачем в Новгороде объявился Александр Томилин - боевой инок тайной 'Русской церкви Иисуса Христа', основанной самим Апостолом Андреем Первозванным'! Шел я из стран далеких именно к тебе архиепископ Иона, с тайной вестью о твоем предназначении, только к несчастью задержался в дороге и опоздал на целый год. Три года назад мои братья во Христе, отправили меня на Русь, чтобы рассказать тебе, что Господь избрал Владыку новгородского Иону патриархом 'Русской церкви Иисуса Христа' и отдал ему на попечение землю Русскую!
От такого моего заявления Иону едва не хватил удар, Владыка вскоре справился с нервами и недоверчиво спросил меня:
- Алексашка ты, наверное, умом тронулся, если думаешь, что я в такие небылицы поверю. Чем ты можешь доказать свои слова? У тебя есть грамота ко мне, или какие другие знаки имеются?
- А зачем Владыка Господу какие-то бумаги нужны? Если бы я был самозванцем, вот тогда бы привез тебе целый воз лживых свидетельств и доказательств. Господь уже дал тебе знак, когда я тебя из тайного узилища спас о котором даже людишки боярыни Марфы Борецкой не знали. Не было божьего провидения так, и сгинул бы ты в подземелье. Разве без божьей помощи мог стать безвестный бродяга в Новгороде 'Степенным тысяцким' и побить дружину заговорщиков всего с сотней бойцов? Спроси себя владыка, откуда у такого молодого мужа пищали скорострельные и многие тайные знания, о которых не только в Новгороде, но и в самом Риме, ни сном не духом не ведают?
- Складно ты разговор ведешь Александр, словно дьявол меня посулами великими соблазняешь от веры Православной отречься! А как не сладится ничего? Тебя лишь на кол посадят, а меня как еретика сожгут! - неожиданно заявил Иона.
- Лёд тронулся! Господа присяжные заседатели! Кажется, Иона начал просчитывать возможные варианты после озвученного мной предложения стать патриархом всея Руси. А ведь дедок мечтает стать первым патриархом 'Всея Руси'. Теперь нужно додавить Владыку, чтобы он не пошел на понятную, - подумал я.
По всем признакам наступил момент истины, который определит мою дальнейшую судьбу. Все сомнения давно остались позади, поэтому я лишь на мгновение задумался, а затем решительно заявил архиепископу:
- Владыка тебя на патриаршее служение сам Господь ведет, поэтому бояться тебе нечего! Это твои враги должны по щелям прятаться, чтобы их кара божья не настигла. Я понимаю, что тебе надо все хорошо обдумать, поэтому не тороплю с ответом. Все равно от божьего промысла никуда не денешься, все по его воле будет. Скоро к Новгороду подойдет дружина князя Ивана, когда мы побьем его дружину вот тогда и дашь мне ответ. Если Москва победит - значит, я самозванец, а если по-моему выйдет, то надеюсь что ты устыдишься своей нерешительности. Готов ты Владыка дать мне возможность подтвердить свои слова делом или устрашишься воли Господа?
Иона пристально посмотрел на меня, после чего резко ответил:
- Побьешь Московского князя вот тогда, и поговорим, а пока все твои россказни бред горячечный! Препоны тебе чинить не буду, а помогу всем, что в моей воле. Пока иди отсель, делом займись. Если будешь нужен, то вызову!
Я не стал больше заниматься словоблудием, и низко поклонившись, вышел из покоев Ионы. Все громогласные заявления были сделаны, и теперь оставалось только сделать свои сказки былью!