Варфоломеев Леонтий: другие произведения.

Смеси. Единым куском

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

  скарлатинный свет изнанки; сумеречно-акватический, бликующе-льдисто-ртутный март; склон девяностых годов, горящая искусственным фосфором свобода; надругательство; ветер
  
  взглядопроницаемая бесцветная глина морозной водки, ее конфлюэнция с разномастными матерчатыми квадратами контрабандных  вин: палевый, зеленый милитарный (пахнущий, однако, серым) и урановый багровый; плывет, плывет, уплывает - пятно огнистого ацетона на внешней коже глаза; то есть, обоих глаз; шатает; была плохая новость, пил мрачно, свинцово; играло тяжкое что-то, симфо-рок, кубический мотив возвращения; вибрации такого колорита, будто бесконечные поля морской капусты, гибкие тентакулы каких-то тварей
  
  сначала сон был исчерна-синим, индиговым; его содержание арабской каллиграфией испещряло лоснящийся цилиндрический бок сновидения; но смысл раскрошился, словно старый табак, и улетел (возгонка); далее, все вливалось в продолжение той истории, которую, оказывается, он всегда знал, потому что это - та история, История, где она, с ее лампочными, гранитными пылающими яблоками глаз; где граница меж пространствами, умопостигаемыми, прошита жесткой металлической сеткой, грубой капроновой паутиной; тенета вертикальны, или горизонтальны, притом закручены в невозможные, эшеровские спирали - как бутыль Клейна
  
  вопль во сне; если же спросить после, спустя пылинку времени от истаявшего пробуждения, тончайшей волосяной пучиной отрезавшего щуплое бодрствование от немыслимо нечеловеческой истины - что вызвало такой дикий, гомерический страх? нет, не знаю
  
  потом был закатный кубок
  
  ***
  
  не было этого, этих звезд; паразитные токи в меморийных контурах; все - кардинально иное; но, боги, в кого же он превратился
  
  имя; до пробуждения, прочитывается назойливо-тягомотно, раздражает - сигарообразно-вытянутое, как подводная лодка,  буквы "Л" и "М"; желтое: топленое масло, тягучий ликер; вновь и вновь ткется из непроглядной сумеречной тревоги, звенящей в куриной слепоте; частично покрывая страницы сна, оно мозолит поле внутренних сновидческих глаз, опять и опять отпечатываясь в юго-восточном углу пестрой онейрической мандалы, иногда в сердцевине; зловещий знак
  
  тьма составлена из точек света
  
  спичка; чирк; акт соития булавочной головки с гранью инертного надгробия коробка; взрывается сферическая капля солнца; неуловимая метаморфоза - и ровный, синий ореол; взбрык боли, она скорчилась, извиваясь; остается меркуриальный дым, серебряный скрипящий пепел; так истаивает память сновидений; так истлевает человек
  
  ледяной кофе; утро и вечер рабочего дня; они несоизмеримы качеством, фактурой; разность плотностей воздушной среды, плотностей внутренней среды; тяжкое - и легкое, разреженное; но кто был тот идиот, который убедил его, что мир утром и мир вечером - это один и тот же мир?
  
  крюкообразные обглоданные пьяницы, по-своему безукоризненные; они всех счастливее - полжизни проводят в Аду, но полжизни - в Раю; подходит, задыхаясь от воздуха, к учреждению, кирпичный, крысиного оттенка, параллелепипед; длинный ряд ядовито-поганково освещенных окон, триумф энергосбережения; мозг есть обратное подобие половых органов; у него давным-давно импотенция, закупорка сосудов мысли и желания
  
  вспомнил аппендикс к давешнему кошмару - геометрический трезубец, чернильный, на внутренней стороне десен, аллегория рисунка корней зуба; бритва, "перерезай одну из проток"; гибкое, тонкое лезвие, насаживается на палочку; густая, как тушь, сладость битумной крови во рту
  
  там был еще олень без рогов, похожий на черного льва, теплый и шершавый
  
  он спешит домой; рев скорбной красной глубокой глотки, фиолетово-сизый вой сирен; пожар, драгоценная полупрозрачно-золотая стена пламени
  
  потом у него нашли болезнь; оперение выпирающих ребер, трубчатые крылья имперского орла, под синюшной простыней; жидкое, только жидкое
  
  нет, это было; когда-то бесконечно давно; ночью вышел и посмотрел вверх; холодом потрескивают торжественные доспехи войска свежих звезд на черном зеркале парадного плаца неба; письмена на фирмаменте, ближе к горизонту, в прямоугольных картушах, огненных, как берлинская лазурь; изречения, монолитно сплавившие несочетаемое: стиль чистокровного аттикизма с лабиринтоподобной меандрической азиатчиной
  
  прочесть и потерять покой
  
  ***
  
  спустя двое суток после того, как в одиночестве, под картечью ледяного дождя, закопал отца в промерзшую землю, он разыскал в интернете массажисток-сестер; баклажанная брюнетка и платиновая блондинка; теперь, когда умерли все, когда попутно решительно выяснилось, что отец, как и мать, принадлежал к той породе людей, которой предназначена солярная смерть, смерть крови, сосудов, сердца, не к тем, чья смерть - сатурнова плоть раковой опухоли; так вот, теперь он ощутил, будто распластан, растянут, расплющен, размазан на тонкой плите хирургического льда над неким бездонным и зловонным дегтевым болотом; а в нем - полости пыточных мастерских, смутные высокие силуэты чертей, гимнастически-гибких и безмолвных; порой, в провалах в усталый полусон - туннели целых кусков иных его жизней, его и, в то же время, не его, набитые гармонически ранжированными событиями; багровый, как полоснуть бритвой пустого заката, после затонувшего солнца, Эреб, возможно, вспахивает песок сознания; тут в книжке, подаренной ему когда-то, географической, радужно-мелованной, прохладная бумага, маргиналия - бегемотик Западной Сахары, предутренне-нежный тон вкуснейшего кусочка политической мозаики; беззащитность, он понял с ужасом, его позвоночник обнажился, точно освежеванный; режущая тоска, такая, что перехватывает горло
  
  обратно он едет в такси, длинными бесконечными дорогами, декабрьский мучительный вечер; рдеющие фигурные паутины на панели управления освещают черноту салона, как уголья в печи; недавнее кладбище, по иронии, проплывает, правда, невидимое в похожей на холодную воду теплой тьме; она, тьма, размечена синеватыми фурункулами огней; массаж, это его страсть, оголенность тугого тела, он на коленях и девичий палец в заднем проходе; это была кадмейская, пиррова победа, он знал, что все куплено за свежие, капустно хрустящие деньги; индиговое покрывало с оранжевыми звездами в глубине; полиамория, но его никто не любит и не полюбит, и не надо; в сущности, он - малакия, бессильный; в очередном обрушении в забытье - повторяющиеся полеты в пасмурном воздухе на гигантском плаще, с бешеной неторопливостью; как патока; прозрачные тела, желеобразные пульсирующие потроха; их имена - Глафира и Эсмеральда; итак, вечернее такси; юный еще,  декабрьский снег, еще однослойный, слегка расплавленный и чуть подмороженный; газовая туманность оттепельной ночи; густые скелеты пирамидальных тополей заламывают черные руки; он ощущает себя мясной жертвой старой этрусской казни, великолепного обряда nupta cadavera, привязанной к любовному трупу;  задохнувшись, он выходит из машины и, покачиваясь, оглядывается по сторонам; фиолетово-пурпурное двойное гало круглой рекламы - аптека - фантомно вспухает, меняясь в цвете, белея, краснея, всасывает пространство
  
  ***
  
  глубже, довершаем разложение. Запрещено - в сновидении видеть ладони; в алую многочленистую сколопендру превращаются кисть и лучевая кость, она ускользает, он что-то такое читал в детстве про Геца фон Берлихингена; лысый череп растрескивается; он захлебнулся - не в то горло во сне - избытком лепрозной слюны, горько-фиолетовой; стекловатными искрами зазудела непроглядная трубчатость гортани, оргазмически тяжелое наслаждение кашля, удовлетворяющего глоточную чесотку
  
  а снился - мост, вдали - разветвление Москвы-реки и Водоотводного канала, статуя гиганта на острие острова; зеркально-голубая осень, он стоит посреди моста и смотрит на истукана; смещается точка обзора, и уже в медно-зеленоватом сумрачном воздухе нагой и стройный исполин - нет, не Родосский - внизу под ним буссольными иглами проплывают чудовищные веретенообразные пироскафы, короткие дымы их котлов не достигают плешивой головы императора, оцепленной змеевидной диадемой; и это не Петр, это в иных слоях миров копии, не имеющие сходства с фальшивым оригиналом; ведь Брахма, его волна, разбивается радужными вселенными,  облипающими мономолекулярно темную подложку, чувственные, очерченные миры составляют гибкую поверхность без толщины; подповерхностное - безумные смеси.
  
  каковы же перспективы?
  
   идамы. Мысленные божества. Сплетения изогнутых линий, творящих объемы. Триумфальные соцветия и многорукие фигуры богов, рождаемые хищным мощным мозгом
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"