# Василий Леканов. "Два холостяка и одна незамужняя" (пьеса, перевод с коми)

Владимир Цивунин

"Брось, глупенькая. Умный человек, а с чего-то боишься!.."

Василий Леканов


1918 1989 гг.


(Род. 13 марта 1918 года в селе Объячево Усть-Сысольского уезда Вологодской области)


Пьеса:


Кык дӧвеч да дӧва (ӧти торъя теш)


/ В. Леканов. Пьесаяс. Сыктывкар, 1978 /


(Перевод с коми - В. Цивунина)


----------------------------------


Василий Леканов


Два холостяка и одна незамужняя


Одноактная комедия


Действующие лица:


Ч у т о в а  В а с с а  Н и к о д и м о в н а,  45 лет, уборщица в магазине.


Р о д е в  С е р а ф и м  И в а н о в и ч,  50 лет, бухгалтер.


Л и х а ч ё в  З о с и м а  П е т р о в и ч,  60 лет, ночной сторож в магазине.


КАРТИНА ПЕРВАЯ


Кухня одного из городских общежитий. Окно с форточкой, газовая плита, три двери, кран с водой и таз под ним. Первая дверь  Вассы Никодимовны Чутовой, вторая  Серафима Ивановича Родева, третья  Зосимы Петровича Лихачёва. Из своей комнаты на кухню выходит  Ч у т о в а,  в руках полотенце. Сладко потягиваясь, идёт к крану и умывается, потом снова заходит в комнату, выносит оттуда миску супа, зажигает плиту и ставит на неё миску. Немного погодя из своей комнаты выходит  Р о д е в.  В руках чайник.


Р о д е в.  Доброе утро, Васса Никодимовна!


Ч у т о в а.  Для кого доброе, а для кого и нет. Голова болит-раскалывается. Ну что вы за человек, Серафим Иванович?!


Р о д е в.  А что такое?


Ч у т о в а.  Прошу, ради бога прошу, передвинь ты свою кровать к другой стенке!


Р о д е в.  Я? Кровать?


Ч у т о в а.  Ни сна, ни покоя нет! Всю ночь в надрыв кашляешь. Ведь с ума можно сойти. А я ложусь поздно, нужно выспаться. Из-за твоего постоянного кашля на десять лет вперёд состарилась.


Р о д е в.  У меня на другой стене окно, Васса Никодимовна. Я туда кровать не передвину.


Ч у т о в а.  Так закрой это окно чем-нибудь! Я ведь не могу уши закрыть.


Р о д е в.  Ничего не хочу сказать, Васса Никодимовна, но я всё-таки не кошка, а человек, чтобы жить в тёмной комнате.


Ч у т о в а.  Если не передвинешь, я врача позову, и пусть твою грудную клетку лечат. Это  общежитие! Понимаешь, общежитие! А не дом кашля.


Р о д е в.  Не говорите так, Васса Никодимовна! Я на фронте замерзал. Без курорта мне врачи помочь не смогут. У меня же хронический бронхит. (Зажигает на плите конфорку, ставит кипятить чайник).


Ч у т о в а.  Хорошо бы воевал  не мёрз бы! Из-за лени, на холодной земле валяясь, и медведь простудится. Воитель! Стрелял бы, бегал


Р о д е в.  Васса Никодимовна!.. (Сбивается на кашель, достаёт носовой платок, прикрывает рот. Очки падают на пол).


Ч у т о в а.  Да отвернись же ты! Что ж слюной на мою миску брызгаешь?


Р о д е в.  Я же лицо прикрыл.


Ч у т о в а  (ложкой перемешивает суп в миске). Прикрыл?! А это что?! Кругом пена. Из самого лучшего мяса суп сварила, и Этакое устроить!.. (Берёт миску, выплёскивает суп в тазик, визгливо ругается). Ну вот кто здесь мылся? Свиньи! Не мужики, а свиньи! Если я таз не вынесу, так в грязи и утонете.


Р о д е в.  Вынесу я, вынесу. Только не шумите!


Родев берёт таз и выносит на улицу. Чутова из его чайника наливает воду в свою миску, споласкивает, через форточку выплёскивает на улицу. Поднимет с пола очки Родева, бросает их в чайник, но сам чайник на огонь не ставит, отодвигает в сторону, потом уходит в свою комнату.  Р о д е в  заходит обратно.


Таз вынести  конечно, не трудная работа, Васса Никодимовна, но всё же нам нужно организовать дежурство Ну? Ушла, оказывается!


Из своей комнаты открывает дверь и высовывает голову  Л и х а ч ё в.


Л и х а ч ё в.  Уж не хотите ли вы, чтоб я ещё и дома дежурство нёс? Это уж чересчур будет! (Обратно закрывает дверь).


Р о д е в.  Бедлам. Бедлам, а не жизнь. Ещё и чайник отодвинули. (Снова ставит чайник на огонь).


Выходит Ч у т о в а.  Одетая уже по-уличному.


Р о д е в.  Вы мой чайник передвинули?


Ч у т о в а.  Я? Что я твоими помоями сделаю? Да открой форточку-то! Из твоего чайника дым вон идёт. Всех нас удушишь.


Р о д е в.  От пара ещё никто не задохнулся.


Ч у т о в а  (глядит на пол). Господи! А грязи-то сколько занесли! Ноги вытереть не можете!


Р о д е в.  Я до грязи не выходил.


Ч у т о в а.  Значит, я выходила! Да? Я? И как потом с вами, кротами этакими, жить?! (Стучится в комнату Лихачёва). Эй ты, ночной вор, если приходя ещё раз ноги не вытрешь, бороду тебе в дверях измочалю.


Р о д е в.  Васса Никодимовна! Как вы можете? Он же отдыхает. Человек спать лёг.


Ч у т о в а.  А я, значит, спала? У вас спрашиваю, я  спала?! Ты кашляешь, он всё утро гремит. (Плачет). Два мужика живьём загрызли. Как слабая ива начала сохнуть


Р о д е в.  Успокойтесь, Васса Никодимовна! Мы пол-то  вымоем.


Ч у т о в а.  Не учи меня! Что так на меня смотришь? Думаете, над одиноким человеком насмехаться можно?! Я вас научу, как с соседями жить!..


Р о д е в.  Я где-то очки потерял


Ч у т о в а.  Потерял он! В чайнике варятся.


Р о д е в  бросается к чайнику, хватается за дужку.


Р о д е в.  Ай! Ручка какая горячая (Чайник со звяканьем падает на пол).


Ч у т о в а.  Совсем разум потеряли. Пустой чайник кипятишь. Приставь раскалённый чайник к груди да отогрей свой ле'дник-то! Чтоб перестал как несмазанная телега скрипеть. (Уходит).


Р о д е в.  Ну вконец разозлилась. (Достаёт из чайника очки, долго кашляет и уходит в свою комнату).


Выходит  Л и х а ч ё в.


Л и х а ч ё в.  Нет, здесь даже глухой заснуть не сможет. Если эту соломенную бабу, Чутову, не усмирю, хорошей жизни у нас не будет. Родев-петух, похоже, весь этот звериный ор терпеть готов. Антелегент! А треснул бы ей раз-другой по уху  и всё! Тише стерилизованной кошки бы стала.


Из комнаты выходит  Р о д е в,  в руках портфель.


Р о д е в.  Не спится, Зосима Петрович?


Л и х а ч ё в.  Поспишь тут! Вы-то хоть живы ещё?..


Родев машет рукой, выходит.


Общественности жаловаться? Нет. Мы же с Родевым останемся виноватыми. А так оставлять нельзя. Меж двумя мужчинами баба вечно начинает ерепениться. У Чутовой голосок-то  никакими дверями не отгородишь. (Садится у плиты. Опустив голову, задумывается). И что ж мне делать?.. Хотя Погоди, погоди, Зосима Петрович! (Бьёт себя по лбу). А!.. кажется, отыщется у меня лекарство, чтоб эти скандалы вывести Так, так Подождём до вечера, увидим, какой из меня сват. А пока суд да дело  пойду посплю.


Свет на сцене гаснет.


КАРТИНА ВТОРАЯ


На сцене опять зажигается свет. Вечер.  Л и х а ч ё в  выходит из комнаты и потягивается.


Л и х а ч ё в.  Славно выспался. Соседей, похоже, ещё нет. (Настораживает уши. Откуда-то слышится кашель). Ага, вот Серафим Иванович идёт. Ну, с него и начну.


Входит  Р о д е в.  Снимает очки, протирает, надевает обратно.


Р о д е в.  Привет, Зосима Петрович! Добрый вечер.


Л и х а ч ё в.  Привет, привет, Серафим Иванович! А у меня разговор к вам есть.


Р о д е в  (садится возле плиты). Да, слушаю.


Л и х а ч ё в.  Прямо не знаю, как и начать Так растрогался сегодня До сих пор успокоиться не могу Такая женщина, такая женщина!


Р о д е в.  Какая женщина?


Л и х а ч ё в.  Да наша соломенная баба  Васса Никодимовна.


Р о д е в.  О, она кого хочешь до слёз доведёт.


Л и х а ч ё в.  Слёзы! А какие слёзы?! С них пьяным напиться можно. Это ведь понимать надо. Сегодня пришла, когда тебя не было, пришла и такое рассказала, такое Меня будто горячей водой окатило. (Вдруг пожимает руку Серафиму Ивановичу). Счастливый вы, Серафим Иванович!


Р о д е в.  С чего это?


Л и х а ч ё в.  Она, бедняжка, оказывается, из-за вас вечно шумит-спорит.


Р о д е в.  Может, и так. Я и сам чувствую.


Л и х а ч ё в.  Так вы, значит, хитрили? А я думал  не знаете.


Р о д е в.  Кх-м, что-то я не совсем понимаю, о чём вы говорите


Л и х а ч ё в.  Да, оказывается, влюбилась она в вас, Серафим Иванович.


Р о д е в.  Что вы! Не может быть!


Л и х а ч ё в.  Верьте мне! Кинулась ко мне, голову мне на грудь уронила, плакала да плакала Я, мол, больше не могу таиться, Зосима Петрович! Жалеет вас.


Р о д е в.  Странно.


Л и х а ч ё в.  До сих пор вон рубашка от её слёз не высохла. Я и сам едва не плачу. Ведь бобылём живёт, мол, наш Серафим Иванович. Если, мол, возьмёт меня, как сына буду беречь. Одежду и обувь, мол, как молодому человеку начищу и выглажу. Самым вкусным обедом стану кормить, какого он ещё не пробовал Да пусть бы хоть руки на себя не наложила.


Р о д е в.  Из-за меня?


Л и х а ч ё в.  Она  может. Вы её ещё не знаете.


Р о д е в.  Васса Никодимовна  хорошая женщина, я ничего не говорю Но


Л и х а ч ё в.  Ноканьем её сердце не вылечишь! (Сам себе с удивлением). С таким большим сердцем женщиной оказалась.


Р о д е в  (встаёт). Спасибо вам, Зосима Петрович! Я понимаю Я уже давно было чувствую. У женщины, которая на мужчину сердится, что-нибудь да что-нибудь на сердце есть. Так, успокоимся! Нужно поточней выяснить баланс жизненного распорядка.


Л и х а ч ё в.  Какой ещё такой баланс? Что вы тут раздумались? Забудьте хоть на минуту свою бухгалтерскую работу!


Р о д е в.  Да это я так. Ну, сто раз спасибо вам! Как огнивом меня зажгли. (Заходит в свою комнату).


Л и х а ч ё в  (почёсывает шею). С этим, кажется, ладится. Подкинем ещё дровишек, и свадьба почти готова.


С улицы заходит  Ч у т о в а.


Ч у т о в а.  Пол вымыл, Зосима Петрович?


Л и х а ч ё в.  Тс-с-с! Вымыл. Говори чуть потише, Васса!


Ч у т о в а.  Кому это я мешаю? Тебе?


Л и х а ч ё в.  Серафим Иванович как чёрная туча пришёл. За голову схватился да только и стонет: с ума схожу, мол, с ума схожу. Целый час тут мне изливал-жаловался.


Ч у т о в а.  Пусть меньше курит!


Л и х а ч ё в.  Курение-то  что! Тоскует он.


Ч у т о в а.  Может, в женщине дело? Или растрату совершил?


Л и х а ч ё в.  В женщине.


Ч у т о в а.  Влюбился? Такое с годами бывает. У меня вон мужик в сорок лет меня бросил.


Л и х а ч ё в.  Бросил? Не верю!


Ч у т о в а.  Не веришь? Шофёром всю жизнь работает. Разъезжая, с какой-то синицей познакомился да и зацепился за неё.


Л и х а ч ё в.  И ты стерпела?


Ч у т о в а.  Придушила эту подругу.


Л и х а ч ё в.  Господи, ты что  человека убила?


Ч у т о в а.  Не до смерти. Рот только покривился да голова стала кособокая. Сейчас здесь, в городе, живут. (Смеётся). И петух наш  тоже вот бедолага. А что за женщина? Не рассказывал?


Л и х а ч ё в.  Рассказал.


Ч у т о в а.  Ну-ну?!


Л и х а ч ё в.  Ты!


Ч у т о в а  (опускается на стул). Не болтай!


Л и х а ч ё в.  Тсс


Ч у т о в а.  То-то же смотрю  я ругаюсь, а он молчит. Ох, ох, едва с ног не падаю.


Л и х а ч ё в.  Не заметила разве, как похудел? Да на нём брюки едва-едва висят. Как стебель был прямой, а сейчас? Вассушка, мол, совсем меня не понимает.


Ч у т о в а.  Так и сказал  Вассушка?


Л и х а ч ё в.  Из города, говорит, придётся уехать. А ведь заболеет ещё, да в больницу увезут


Ч у т о в а.  Да будет тебе, я ж не зверь всё-таки. Поверить не могу. Вот и пойми его. Что же тогда всё молчит?


Л и х а ч ё в.  Так, себя винит. Отдыхать, мол, не даю, мешаю. Тебя выше любой барыни ставит. А я ему говорю: мол, таких женщин, как Васса,  мало.


Ч у т о в а.  Да что во мне такого особого? Перестань!


Л и х а ч ё в.  А сколько он зарабатывает, Васса! Полное решето! А на что расходует? На табак да на разные пироги в буфетах деньги тратит.


Ч у т о в а.  Мне от него ничего не нужно. Слава богу, петух (Осекается). На деньги Серафима Ивановича не посягаю. Сама зарабатываю.


Л и х а ч ё в.  Хвалю.


Ч у т о в а.  Только боюсь я что-то.


Л и х а ч ё в.  Брось, глупенькая. Умный человек, а с чего-то боишься! Ты ведь ещё не старуха. (Чутова вскидывается: «Какая ещё тебе старуха!»). Сегодня же вечером заведи разговор!


Ч у т о в а.  Ну, спасибо тебе, Зосима Петрович! Открыл мне глаза.


Л и х а ч ё в.  Да не за что.


Ч у т о в а.  Одинокая жизнь ведь  и не жизнь вовсе.


Л и х а ч ё в.  Оно конечно.


Ч у т о в а.  Ну вот, совсем растерялась


Л и х а ч ё в.  Действуй! Иди приготовься! Ну, губы там подкрась, причёску подправь, припудрись!


Ч у т о в а.  У тебя одеколона нету? А то в магазине бочки из-под сельдей пришлось мыть


Л и х а ч ё в.  Нету, не держится он у меня. Только скипидар от больной поясницы держу. Но ничего, запах селёдки  это съедобный запах. Стерпит. Торопись давай!


Чутова уходит в свою комнату.


Так, замесил, замешал, закваску приготовил Теперь подожду, что в моей кадке забродит. Если тесто хорошо поднимется  печи не испугается.  Дело, похоже, в руки взял крепко (Музыка).


Лихачёв уходит в свою комнату. Нарядно одетый, выходит на кухню  Р о д е в.  В руках пачка пельменей и красивая миска. Наливает в неё воду, зажигает плиту и ставит греться. Потом садится и думает-размышляет.


Р о д е в.  И как же мне поступить? А вдруг всё правда? Вот я женюсь и начнётся: «Серафим!» Нет, не так «Серафимушко, сходи в магазин!.. Серафимушко, почеши спинку!.. Серафим, ты где так долго ходил?.. Сима, а ты знаешь: мыши в магазине мешок риса растащили У тебя в бухгалтерии молодые женщины работают?..» Тьфу, проза. А одиноко жить  тоскливо. И что Васса Никодимовна нашла во мне? Может, это из-за моих денег? Сегодня же сберкнижку припрячу. Пусть знает  я чувствами не торгую. (Потирает грудь). Ой, галстук-то забыл повесить


Быстро уходит в свою комнату. На кухню выходит  Ч у т о в а.  Она нарядилась-накрасилась. В руках тарелка с помидорами. Смотрит на дверь Родева, слышит кашлянье.


Ч у т о в а.  Петух сватается? Диво да и только. Влюбился, оказывается?.. Да, я готова стать твоей женой, Серафим Иванович! Только потом на меня не жалуйся. Одного мужика я уж потеряла, в другой раз такого случая не будет. Хватит! Тебя, дорогой бухгалтер, крепко обвяжу. Ты у меня каркать-то перестанешь Господи! Что и говорю о своём женихе! Может, сама самой любимой и доброй женой стану. Не обижай уж меня, дорогой Серафим Иванович! Ведь и мне счастья-то хочется, дорогой мой петушок. (Напевает: «Была у меня красная шёлковая ленточка»).


Из комнаты выходит  Р о д е в.


Р о д е в.  Добрый вечер, Васса Никодимовна!


Ч у т о в а.  Здравствуйте, Серафим Иванович! Вы дома?


Р о д е в.  Вы сегодня такая красивая, приветливая Не сердитесь, но, в сравнении с вами, эти яркие помидоры в ваших руках теряют свою красоту


Ч у т о в а.  Что вы, Серафим Иванович!  и вы не отстаёте от моды. Я вас даже не узнала. Думала, какой-то гость к нам пришёл. А что вы варите?


Р о д е в.  Пельмени, Васса Никодимовна.


Ч у т о в а.  Милый Серафим Иванович, давайте я сварю вам. (Берёт пачку). А то вы, не умеючи, и ошпарить себя можете.


Р о д е в.  Пожалуйста, с радостью.


Ч у т о в а.  А вы пока помидоры вымойте да занесите ко мне на стол!


Р о д е в.  Может, у меня посидим, Васса Никодимовна?


Ч у т о в а.  Что вы, неудобно! Вы ведь никогда ещё не заходили ко мне. Приглашаю.


Р о д е в  (моет помидоры). А я сегодня курить бросил.


Ч у т о в а.  И очень хорошо Ой, костюм-то водой не забрызгайте! Кран убавьте!


Р о д е в.  Ничего, вода  не грязь. (Подходит к двери Чутовой, оборачивается). Так, можно?


Ч у т о в а.  Конечно же. Заходите, заходите!


Родев входит в комнату Чутовой, Чутова быстро подходит к двери Лихачёва и стучится.


Ч у т о в а.  Зосима Петрович! (Лихачёв выходит).


Л и х а ч ё в.  Что нужно? (Изумляется). Вассушка! Ёк-марьёк! Этакая статная да красивая женщина! Кровь с молоком!


Ч у т о в а  (достаёт из-за пазухи три рубля). На, сходи.


Л и х а ч ё в.  Только?


Ч у т о в а  (вытаскивает десятирублёвку). Мне не жалко. Просто тебе самому ночью дежурить тяжело будет.


Л и х а ч ё в.  Ничего, справлюсь. (Слышен кашель Родева). О, жених твой зовёт.


Ч у т о в а.  Ждёт. Торопись!


Свет на сцене гаснет. Слышится музыка.


КАРТИНА ТРЕТЬЯ


Сцена освещается вновь. Подле плиты, понуро повесив голову, сидит  Л и х а ч ё в.


Л и х а ч ё в.  Три дня только, как соседи сошлись, а меня уже скука одолела. Никто не шумит, не ругается Какой чёрт меня подбил их поженить! Ничего-то мне теперь, за двумя стенами, не слышно. Хоть обратно их разводи. Бред! Глупая затея. Пожилому человеку, говорят, покой нужен? Вы верите? Я  нет. Попробуйте, какова эта одинокая жизнь!


Из комнаты Чутовой выходит  Р о д е в.  В руках у него молоток и гвозди. Подходит к своей двери, заколачивает её.


Заделываешь, Серафим Иванович?


Р о д е в.  Заделываю. Мы внутреннюю дверь в мою комнату открыли.


Л и х а ч ё в.  На постоянно?


Р о д е в.  Да, конечно. Ну а ты как живёшь-поживаешь?


Л и х а ч ё в.  Как сова. Стариковское житьё. (Родев уходит). Ещё спрашивает! Эх, Зосима Петрович, Зосима Петрович, бобыль с глупой головой. Куда не надо  нос-то не суй! А теперь вот и майся один. Что б вы ни говорили, а человека всегда к человеку тянет. Так ведь?.. Одинокая жизнь  тоскливая жизнь.


Занавес.


Перевод на русский: июнь-июль 2018 г.

Последняя поправка - 21.01.2019.


~~~~~~~~~~~~


ПРИЛОЖЕНИЕ


Василий Леканов. «Кык дöвеч да дöва». Радиоинсценировка на коми языке


Запись сделана на Коми республиканском радио в 1971 году.


Роли исполняют:


Глафира Сидорова, народная артистка РСФСР и Коми АССР /с 1980 г. - народная артистка СССР/;


Николай Турубанов /с 1973 г. - народный артист Коми АССР/;


Максим Данилов /позднее - заслуженный артист Коми АССР (1971), народный артист Республики Коми (1992), заслуженный артист РФ (2003)/.


Ведущий - Владимир Мальцев.


Режиссёр - Лидия Родионова.


Продолжительность: ~30 мин.


Скачать аудиофайл в mp3 можно здесь: https://yadi.sk/d/fsExVis03aM2gm


За выложенную на своём сайте архивную запись спасибо радио «Коми гор».


~~~~~~~~~~~~