Подхватив большую кастрюлю с собачьей похлебкой за сальные ручки, Гузаль проворно двинулась в сторону клетки с Алмазом. "Слава Богу, уже бегает девчонка, а не ползает как сонная муха, - с облегчением подумала я, развешивая постиранное бельё на веревке. - Смотришь, и мне полегче будет, спихну на неё часть домашних забот, приведу в порядок волосы, ноготки отращу и маникюр сделаю, не то точно Бердах найдёт мне замену". Видимо, я настолько глубоко ушла в свои мысли, что не сразу заметила и услышала нашу чёрную псину, неведомо как оказавшуюся рядом со мной. Алмаз стоял прямо передо мной и рычал, оскалившись: белая пена свисала с морды и легкими пенными каплями падала на дорожку; глаза, налитые кровью, будто пригвоздили меня к одному месту; шерсть на загривке вздыбилась и торчала словно щетина. Всё это в мельчайших подробностях я разглядела за те долгие секунды, когда, оцепенев, смотрела на собаку, продолжавшую озлобленно рычать. Боясь отвести глаза от пса, постаралась собраться с духом и закричать, но язык как-будто прилип к нёбу и не хотел повиноваться. Шевелиться я тоже боялась, зная понаслышке, что, если, испугавшись, поворачиваешься спиной к разъяренной собаке, то она на тебя точно бросится и покусает, поэтому стояла напротив и, не двигаясь, глядела в глаза Алмазу, пытаясь придать взгляду грозности. Неожиданно пёс припал на передние лапы, положив на них огромную голову, и завилял обрубком хвоста, сменив страшный рык на поскуливание. Медленно он стал ползти в мою сторону, всем своим видом показывая, что он повинуется и признаёт главенство. Это я потом поняла, когда рассказывала о случившемся мужу, а в тот момент не могла пошевелиться и отвести глаза от чёрной псины, превратившейся вдруг в покладистую шавку.
- Алмаз, ко мне! - Раздался с крыльца строгий голос свёкра, и тут же собака рванула с места и, забыв обо мне, бросилась к хозяину.
- Ата, он меня так напугал! Я даже не успела клетку толком открыть, как он бросился вон и побежал с лаем сюда. - Оправдывалась испуганная Гузаль, оказавшаяся почему-то за спиной свёкра.
- Лана, доченька, как ты? - Старик держал Алмаза за ошейник и беспокойно оглядывал меня.
Я всё ещё не могла вымолвить ни слова, и только сделала жест рукой, мол, всё нормально, хотя не сдвинулась с места от шока. На шум из дома высыпали остальные домочадцы, захлопотали около меня, спрашивая наперебой не укусил ли меня Алмаз. Страх отпустил, и я обессиленная поплелась в свою комнату, поддерживаемая Бердахом. Уже сидя на постели, устало уткнулась в колени мужа, повторяя только одну фразу "Не могу больше! Не могу больше! Не могу больше!". Он пытался поцеловать меня, но я не отрывая рук от лица, твердила как заводная кукла: "Не могу больше!" Кто-то заглянул в комнату и выпроводил моего мужа вон, остро запахло лекарствами. Я дала напоить себя холодной водой и успокоительными каплями, в полуха слушая причитания Гузаль и ворчание старой Джумагуль, которые пришли проведать меня и проверить всё ли в порядке. Укрыв меня одеялом и пошептавшись, женщины вышли, оставив на прикроватной тумбочке пузырёк с корвалолом и кружку воды. Уже в коридоре свекровь довольно громко сказала старику, чтобы он увёз собаку из дому или пристрелил её, иначе она сама вызовет бригаду живодёров и сдаст им дурную псину.
Из комнаты я в тот день больше не выходила, притворившись после порции капель корвалола спящей. Даже с любимым говорить не хотелось. Усталось навалилась словно тяжелый мешок с песком, придавив под собой все желания и радужные весенние планы, которые я строила во дворе до встречи с Алмазом. Напугав меня до смерти, пёс сыграл роль последней капли в чаше моего терпения. Каждая частичка моего мозга и тела кричала, что больше не хочет так жить: не хочет просыпаться ни свет ни заря с первыми петухами; мести асфальт перед домом; мыть бесконечные потоки посуды; стирать некончающиеся рубашки, платья, полотенца, простыни; жарить и варить на большую семью по два раза на дню; вылизывать до блеска доски полов в доме; полировать громадные шкафы и шифоньеры; оттягивать руки ненавистным утюгом... Я больше не хотела жить в этом доме, не хотела быть частью огромного семейства, которое во мне почему-то видело не человека, не Лану, а просто сноху, пришедшую в их дом, чтобы убирать и чистить за ними. Мне стало горько и обидно за себя - за все эти месяцы свекровь ни разу не похвалила меня, не взяла с собой в гости или на свадьбу, даже на рынок ездила с Гузаль и Байрамом. Она ни разу не поговорила со мной по душам, не спросила, устала ли я, нужно ли мне что-то из одежды, хочу ли я поехать в гости к родным. Занятая домашними делами, я старалась не замечать её холодного обращения ко мне, успокаивая себя, что нам обеим нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу. Значит, не привыкли. Так и остались чужими друг другу две женщины, безумно любящие одного человека, но не сумевшие найти общий язык даже ради него. Вывод пришел сам по себе, и решение тоже. Спасибо Алмазу, что напугал меня до шока и разбудил от зимней спячки, иначе я бы так и вертелась как белка в колесе, не видя и не слыша ничего, что творилось вокруг. "Всё, Лана, ты в первую очередь человек, женщина, а потом уже всё остальное. И семью свою ты имеешь права строить сама вместе со своим мужем, а не приноравливаться к чужим правилам и жить по ним, словно заводная бездушная кукла. Ты выходила замуж за Бердаха, а не за Джумагуль, поэтому нужно выбираться из этой паутины и жить отдельно. Завтра же", - шептала я тихо, убеждая себя в правильности этой мысли.
Не заметила, как заснула, пробудившись только от лёгких поцелуев в щёку и нежных поглаживаний. Не открывая глаз, чувствовала, кто рядом и потянулась к родному телу, обхватив за пояс и вдыхая любимый запах моего мужчины. Кажется, мы не были так близки и не упивались друг другом так истово никогда. Ласки и нежные прикосновения отозвались требовательными ударами сердца, а хаотические поглаживания перешли больно-сладкие щипки и лёгкие укусы. В последний момент, ещё немного пытаясь задержаться на вершине "горы блаженства", на которую взбиралась бесконечно долго, впилась ногтями в спину Бердаха, придавливая его к себе и не желая отпускать без боя. Сердце бешено билось где-то у горла, перед глазами проплывали немыслимо чувственные картинки с обнаженными телами женщин и мужчин, переплетённых в экстазе, и я расслабила руки, отпустив напрягшуюся спину мужа. Но он не ушёл, а продолжал двигаться, зарывшись головой в мои волосы и сладко постанывая при каждом ударе о моё горящее тело. Но вот он замер на долю секунды и обрушился как водопад, пригвоздив меня всем весом к горячей простыне и не давая шевельнутся, чтобы помочь ему достичь пика. Я вся замерла, томясь в предвкушении того, что должно было свершиться с секунды на секунду, собралась в комочек, чтобы распуститься как цветок навстречу желанному и любимому телу, и содрогнулась от нахлынувшего удовольствия, впившись зубами в плечо Бердаха, чтобы не дать дикому стону вырваться из груди. Но всё же первобытный возглас самки прошел даже сквозь стиснутые до боли зубы и вырвался наружу, заглушив тяжёлое дыхание мужа. Тут же Бердах закрыл мой рот своим, всасывая и мой стон, и мой рык в себя, словно губка. Мне же хотелось громко кричать и вопить, чтобы весь мир услышал меня с вершины моего блаженства и позавидовал, однако сознание уже включилось и заставило подавить стоны. Еще несколько минут неподвижно лежали, вдыхая запахи друг друга и наслаждаясь близостью, затем муж лёг рядом, раскинув руки. Я удобно улеглась на его плече и замурлыкала уже как котёнок, задавая мой любимый вопрос о том, любит ли он меня. Бердах с закрытыми глазами угукал, что означало "да" во всех оттенках этого короткого слова и поглаживал моё плечо в такт. Затем перестал отвечать и негромко засопел, бессильно опустив кисть на подушку.
Спустя какое-то время почувствовала голод - в животе громко урчало и требовало чего-нибудь перекусить, поэтому я, оставив спящего мужа, тихонько, чтобы никого ненароком не разбудить, на цыпочках пошла на кухню, где нашла касу (1), полную маставы (2), и стакан катыка (3) на столе. Видимо, Гузаль оставила от ужина мою порцию, полагая, что я проголодаюсь и прибегу на кухню рано или поздно. Захватив ещё и целую лепешку, я пошла было с едой в нашу с Бердахом комнату, но затем передумала и осталась есть на кухне. Смешав маставу с катыком и накрошив туда же лепешку, начала жадно есть, получая огромное удовольствие и от еды, и от тихого одиночества. Вспомнилось, как я, живя одна в микрорайоне, так же вставала и полуночничала на кухне бутербродами или пила чай, не ленясь заваривать черный чай с молоком, а потом, взбудораженная едой и крепким напитком, который ну никак пить по ночам нельзя, читала почти до зари, лежа на мягком диване под пуховым одеялом. И ведь считала тогда себя несчастной и одинокой, никому ненужной. Вот ведь дурочка была! Свободная была, как птица перелетная, и могла делать все, что вздумается, не оглядываясь на строгую свекровь и не ёжась порой под её колючим и холодным взглядом. "И чего я не ценила свою вольную жизнь? - прошептала, положив подбородок на ладонь и глядя в темное окошко. - Вот так всегда. Что имеем, мы не ценим, потерявши плачем".
Помыв и убрав посуду в шкаф, опять же на цыпочках пошла назад к себе и наткнулась на свекровь. Простоволосая, в длинной ночной рубашке из веселенького ситчика и накинутом на плечи цветном халате, Джумагуль выглядела как обычная старушка, вышедшая ночью до ветру. Даже взгляд не был таким надменным и строгим, как обычно.
- Проголодалась - не спросила, а подвела итог свекровь, внимательно глянув на меня.
- Да, апа, ходила ужинать. Спасибо, что оставили еду на столе, а то пришлось бы греметь казанами и половниками.
- И так шуму развела, я вроде только глаза сомкнула, тут ты бегать начала по дому, - зевнув, недовольно сказала старая Джумагуль.
- Ой, извините, я не хотела...
- Хотела, не хотела. Какая уже разница, теперь опять до утра не засну. Бердах спит что ли?
- Да, давно уже.
- А ты сильно спать хочешь или уже выспалась за целый день?
- Не очень. Вам что-то принести нужно?
- Да нет. Просто мне одной тоскливо сидеть на кухне, если не хочешь спать, то пошли чай что ли попьем вместе. А то до утра еще ого сколько времени, у меня же сна ни в одном глазу. Чёрт бы побрал эту старческую бессонницу!
Удивлённая, я направилась обратно в кухню и захлопотала у плиты, ставя чайник с водой на огонь.
- Лана, завари зелёный чай, девяносто пятый, у меня, кажется, давление сегодня подскочило из-за этой бешеной собаки. Шайтан бы её забрал к себе в слуги. И откуда только взялся этот проклятый Алмаз на нашу голову? И старик талдычит день и ночь, мол, хорошая охотничья собака. Кому она нужна? Никто уже год на охоту не ездит, только еду переводим на бесполезное животное. Лучше уж барана купить и кормить, хоть потом мясо будет, а так кормишь неизвестно зачем злыдня, который потом детей пугает до обморока.
Слушая ворчание старухи, расставила вазочки с вареньем, колотым кусковым сахаром и пиалы на столе. Хотела достать лепешки, но Джумагуль остановила:
- Куда столько? Мы же не кушать пришли, чай попить. И садись, нечего топтаться у плиты. От того, что ты над чайником стоишь, вода быстрее не закипит. Садись. Знаешь историю о том, как мать трех дочерей замуж выдавала?
Я отрицательно замотала головой, удивлённая странной покладистостью свекрови.
- Слушай. Жили-были три сестры. Красавицы, умницы, работящие. И вот пришла им пора выходить замуж. Прослышали в соседнем ауле (4) родители молодого человека о славных сестрах и решили отправить сватов, но наказали им строго-настрого, чтобы сватались к той девушке, которая первая заварит чай и поднесет гостям. И вот пришли сватьи в дом сестёр, рассказали их матери зачем пожаловали, и уселись за дастарханом (5). И передали желание будущих свекра и свекрови - сватать ту дочь, которая быстрее всех чай заварит. Мать удивилась такому желанию, но передала его дочкам. Беседуют гости с хозяйкой, ждут чай, а девушки в это время топят очаги и кипятят воду каждая в своём чайнике. Старшая и средняя торопливо подбрасывают веток в очаг и часто-часто приподнимают крышку чайника, чтобы проверить, не закипела ли вода, уж больно им хочется быть первыми и выйти поскорее замуж. Младшая же спокойно ждёт, когда вода закипит и не подходит к чайнику, изредка подкладывая дрова в печку. Ей совсем не хотелось замуж за неизвестного джигита из соседнего аула, поэтому она не спешила и не поднимала крышку чайника, а дождалась, когда кипяток сам стал выплескиваться наружу. Тогда она заварила чай и принесла к столу, ожидая, что её расторопные сестры раньше неё принесли свои чайники. Но оказалось, что она была первой. Её и сосватали. А сестры так и не могли понять, почему их чайники закипели после чайника младшей. А ты знаешь почему?
- Физику-то мы все в школе проходили. Если открывать крышку чайника, то пар горячий выходит, и вода не может набрать температуру кипения. Потому у старших сестер чайники долго не хотели закипать. - С улыбкой ответила я. Мне понравилась притча свекрови, вероятно, услышанная ею от бабушки или матери.
- Воооот! Точно! Поэтому спешить не нужно, особенно когда нужно принимать важные решения. Лучше спокойно все обдумать, делать свое дело и не подгонять чайник, чтобы он закипел раньше других. - Неизвестно к чему заключила она и внимательно посмотрела на меня.
Я тоже молчала, ожидая продолжения или разъяснения. Стало вдруг интересно, к чему свекровь ведёт разговор. Не баловала она меня разговорами по душам, а тут вдруг советы стала давать и загадками разговаривать. Выдержав многозначительную паузу, она продолжила, но уже без недомолвок:
- Ты на меня, Лана, зла не держи, я не потому вас тут с сыном держу при семье, что хочу вам худого, а чтобы вы помогли Байраму с Гузаль. Если вы уйдете в микрорайон сейчас, то Гузаль придётся нелегко одной по дому. А из меня какой помощник? Ты не гляди, что я хорохорюсь и ругаюсь, это я оттого, что сама уже ничего делать не могу своими силами, только и надежда, что на тебя и на Гузаль. И потом, нельзя сразу после свадьбы сына с невесткой отделять, что люди будут говорить?
Непроизвольно вздохнув, я потупилась. Вроде и есть правда в словах Джумагуль, и все равно меня не оставляло чувство, что она хитрит. Было в её тоне что-то такое, что не давало мне поверить её словам до конца. Что-то такое, что настораживало. А она продолжала:
- Не торопи чайник, он сам закипит, и тогда вы сможете отделиться от нашего табора. Но сначала я хочу понянчить внучат - и Байрамкиных, и Бердаха. Хочу, чтобы первенцы моих сыновей родились в этом доме, чтобы после роддома снох моих с детками сыновья привезли под крышу родного дома, а не в курятник микрорайонский. Понимаешь?
- Но я еще не беременна! - вырвалось у меня непроизвольно.
- Вот и я о том же говорю. Как я могу вас отправить жить отдельно, если у вас даже ребенка ещё нет? Вдруг и не будет? И что тогда? Куда моему жеребеночку Бердаху потом идти? К кому? В этом доме будет Байрам хозяином. Куда же пойдет Бердах, если уже отделится, а потом у него не сложится? В микрорайоне квартира твоя, там ты и останешься, если что. А моему сыну придется идти на улицу. Этого я допустить не могу, поэтому живите пока с нами, а как станете сами родителями, будете решать, где вам лучше жить.
- А если я не забеременею? - Осторожно спросила я, решив выведать позиции свекрови до конца и знать, что меня ожидает в будущем, если я не осчастливлю её внуком или внучкой.
- Что ж... Тогда пусть Бердах решает, но я уверена, вам придётся разойтись. Дом с детьми базар, а без детей мазар. Мой жеребёночек мечтает о детях, и если ты ему их не родишь, найдет ту, которая нарожает кучу.
- Апа, как вы так можете хладнокровно рассуждать о наших судьбах? Вам безразлично счастье ваших детей? Мы только поженились, а вы уже нас разводите...
- Никто вас не разводит! Еще чего не хватало?! Я что, подпольный миллионер свадьбы каждый год играть? Живите счастливо, только не бегите впереди шайтан арбы, придет время, будете своим домом жить, а меня добрым словом поминать. Ох, не хотела я говорить раньше времени, но, видно, придется раскрыть карты перед тобой. Марат стоит на очереди на квартиру в горисполкоме, ты об этом знаешь? Вам, как молодой семье нужного специалиста положена квартира. Если ты родишь хоть одного по-быстрому, то будет минимум двухкомнатная. А тем временем старик возьмет плановый участок и начнем строить новый дом, куда вы с Бердахом и перейдете жить, а в вашу новую квартиру поедет Байрам. У каждого будет отдельное жилье, а тем временем самый младший Азад женится, и у меня сноха дома будет. Вот такие у нас со стариком планы.
Мне хотелось добавить, что это её планы, в которые она никого и не посвящала, но я смолчала. Заваривая чай, соображала, сколько ещё нужно будет ждать обещанную горисполкомом квартиру, а потом и дом. Старуха, словно прочитав мои мысли, ответила:
- Пару лет подождать нужно будет. Ничего, поживешь в нашем колхозе, ума наберешься, да и я за дитем присмотрю, пока ты на работе. И еще. Никому о наших планах говорить не нужно. Марат Алибеков не должен выглядеть баем (6), который строит дома сыновьям, ведь он же коммунист, а сейчас времена неспокойные, поэтому нужно по тихому все делать.
- Апа, нам не дадут квартиру, у меня же уже есть однокомнатная, в горисполкоме могут проверить.
- Эээээ, кто проверять будет? О чем ты говоришь? Марат на очередь встал еще задолго до женитьбы, твои документы никто спрашивать не будет. Не волнуйся из-за этого. Есть свидетельство о браке из ЗАГСа и хватит им.
- И все-таки, апа, мы хотели с Бердахом пожить одни... - робко гнула я свою линию, даже боясь взглянуть на сидящую напротив свекровь.
- Тогда дом достанется Байраму с семьей.
- Пусть так.
- И ты собираешься моего жеребеночка тащить в однокомнатную клетку?
- Он сам хочет.
- Он хочет тебе угодить.
- Апа, я устала. Я больше так не могу. Мне непривычно жить в большой семье и всех обслуживать день и ночь. Честное слово, я всех вас уважаю, но сил нет никаких... - Всхлипнув, я закрыла лицо ладонями, чтобы Джумагуль не увидела моих слез.
Не ожидавшая такого поворота, старуха замолчала и пила чай, словно выжидая, когда я выплачусь. Посопев еще немного для приличия, я вытерла глаза кухонным полотенцем и, набравшись решительности, выпалила:
- Хотите вы того или нет, но мы будем жить отдельно. Мы не Байрам с Гузаль, кому нужна до сих пор родительская опёка, нам скоро по тридцать, и мы можем сами о себе позаботиться. А дом... - запнулась я, - дом можно строить и из квартиры, для этого нет нужды всем сидеть в этом доме.
- Мой сын не уйдет из дома без моего благословения, а ты как хочешь, раз по хорошему не понимаешь. - Свекровь встала из-за стола, подводя черту под нашим ночным разговором, и пошла, шаркая по-стариковски, к себе.
Я еще посидела минут пять, хотела по привычке убрать со стола, но, подумав секунду, со злостью швырнула кухонное полотенце в угол и ушла спать, бросив посуду неприбранной. "Ну, и черт с ними со всеми! - Подумала, засыпая, - Завтра же переберусь к себе, Бердах сам придет, никуда не денется. А старуха пусть бесится от бессилия тут сама с собой".
На следующий день свекровь делала вид, что ничего не произошло, и вела себя так же, как каждый день, однако от меня не скрылось, что она украдкой бросает осторожные взгляды в мою сторону, видимо, ожидая, что я первая затрону тему переезда. Но я молчала. Откуда было ей знать, что утром мы уже переговорили с Бердахом и все решили между собой. Вечером после работы он отвезет меня в микрорайон, а потом, собрав вещи, приедет и сам. Сначала он не хотел лезть на рожон и ссориться с родителями, но услышав, о чем мы говорили ночью с его матерью, разозлился не на шутку.
"Одно дело, подождать пару-тройку месяцев пока Гузаль не родит и помочь ей, а другое - ждать бог знает сколько только ради того, чтобы получить потом дом. А все это время мы должны сидеть в родительском доме со всеми и бояться лишний раз пукнуть. Нет, хватит! - Выдав эту тираду, он сказал мне, чтобы я собрала вещи в чемоданы и узлы, чтобы вечером ему не нужно было возиться. - Я сам с отцом поговорю и с мамой, а то она вечно на тебя бочку катит, как будто я теленок какой и у меня нет своего мнения".
Глава 9
Внук
Все свершилось быстро и без скандала, которого мы с Бердахом серьезно опасались. Отец понял сына с полуслова и одобрил его решимость жить своим домом, братья тоже негласно поддержали, одна старая Джумагуль осталась одна на поле боя, однако сразу же ретировалась, не желая терять сына, но затаив злобу на меня. Я это чувствовала каждый раз, когда мы приезжали навестить их, - она демонстративно не разговаривала со мной, только иногда, столкнувшись на кухне или в коридоре, роняла презрительно: "Из-за тебя Бердах дом потерял". Меня это ничуть не печалило. Я была безмерно счастлива наконец-то остаться со своим мужем наедине и делать все что мне захочется. Вот когда я оценила свободу и преимущество отдельной квартиры. Можно было заниматься любовью, когда нам хочется, а не когда все в доме уснули; кричать и вопить от счастья единения, даже бегать по дому в чем мать родила, играя в пятнашки; есть не по расписанию и бездельничать вечерами, наслаждаясь только друг другом.
Это был долгий медовый месяц, растянувшийся на целых три, пока Гузаль не родила. Почти сто дней безоблачного счастья, за которые мы оба с мужем похорошели и немного поправились. На работе дамы оценили перемены в моем облике и истолковали по-своему, осторожно расспрашивая, не беременна ли я, на что я только улыбалась и отмахивалась, не желая поддерживать разговор на эту тему. Несмотря на то, что мы с мужем не предохранялись, забеременеть мне почему-то не удавалось, но это не печалило, настолько мы были погружены друг в друга и упивались счастьем. Наше уединение в микрорайоне закончилось так же внезапно, как и началось, - ночью позвонил Байрам и сказал, что отвёз жену в городской родильный дом. Не сговариваясь, мы собрались с Бердахом и поехали туда, хотя не были уверены, нужны ли мы Гузаль в этот момент, но усидеть дома было просто невозможно.
В приемном отделении роддома собралась почти вся наша большая семья во главе с Джумагуль, которая важно восседала на обитом дерматином стуле и всем своим видом показывала, что она и есть мать этого семейства, сорвавшегося среди ночи из постелей, чтобы морально поддержать сноху. Врачи и медсестры уважительно здоровались с ней и, узнав, что мы ждем, когда разродится младшая сноха, горячо обещали сразу же сообщить. Мы с Фатимкой тихо переговаривались, стоя у открытого окна. Хотелось спать, но уехать домой никто из нас и не помышлял.
- Ты с кем мальчишек оставила? - спросила я.
- Кунград дома остался, не захотел ехать. Говорит, что уже напереживался со мной, когда я рожала.
- Вы тоже у родителей поживете, пока Гузаль не оправится от родов?
- Делать нам нечего, как только колготиться в большом доме, нет, мы будем приезжать в только гости, - прошипела Фатимка, косясь на свекровь. - Даже если позовут, откажемся, мальчишек в детский сад возить в микрорайон из большого дома не ближний свет. Это мой самый веский аргумент, - подмигнула она.
- Аааа, а нам придется опять перебраться к ним, - грустно промямлила я, представив свои трудовые будни у свекрови под крылышком.
- Придется тебе отгулы взять на работе, - сейчас все родственники двинутся навещать вас, чтобы поздравить с внуком, и ты будешь пахать как папа Карло, чтобы обслужить всех визитеров и своих в придачу.
- Ты не приедешь помогать что ли? - обиделась я на подругу.
- Буду приезжать, но не часто, у меня дома дел навалом, с пацанами приезжать и помогать тебе будет сложно, они же такие непоседы. Да и варенье-соленье нужно на зиму готовить, банки крутить...
- Фатимка, да ты просто отлыниваешь от святого долга снохи, - хихикнула я, веселясь отговорками, придумываемыми подругой буквально на ходу. Обида прошла, я понимала, что ей не хочется работать на два дома.
- Ну ладно, ладно, буду помогать, только ты обещай не лезть из кожи вон на почве угождения всем и каждому, хорошо? А то я тебя знаю, впряжешься так, что потом мамуля наша не захочет тебя отпускать обратно в ваш "курятник".
- Буду филонить и отлынивать от домашней работы всеми мыслимыми и немыслимыми путями, - торжественно обещаю, - серьезно ответила я, подняв руку на манер пионерки.
Фатимка прыснула, но тут же осеклась, глянув на нашу свекровь, не обращавшую на нас внимания. Со двора пришел Байрам и предложил нам посидеть в машине. Я было пошла с ним, но подруга дернула меня за подол платья и кивнула в стороны Джумагуль. Бросать её мы не имели морального права и, вздохнув, отказались от заманчивого предложения вздремнуть в машине. И правильно сделали - через минут двадцать пришла врач и поздравила нашу свекровь с внуком. Та на радостях достала из большой сумки у ног зеленый японский платок с золотистым шитьем и набросила на плечи врачихи. Женщина нарочито скромно стала отказываться от суюнчи, но бабка её не слушала и всунула в руку в придачу "красненькую" (7), благодаря за помощь и заботу. Только врач отошла от нас, как подошла сияющая золотыми зубами акушерка:
- Ой, апажан, кутлы болсын! Невереныз настоящий палван! (8) - пропела она и приобняла свекровь за плечи, поздравляя.
- Рахмет, кызым, рахмет! Сующи саган (9), - и накинула и той яркий платок с бахромой на плечи.
- Апа, еш нарсе керегимес, мен тек гана жумысымды питирдим, келинизге жардам бердим (10), - продолжала акушерка.
- Бул подарка емес, суюнщи, кызым. Мине, мынаны да ал (11), - Джумагуль всунула ей в руки синюю купюру (12).
Свекровь одарила еще пару медсестер и всунула трешку санитарке, которая тоже пришла поздравить главу семейства Алибековых с пополнением. Из той же сумки, откуда она доставала подарки, старуха вытащила термос с чаем и стеклянную банку с рисовой молочной кашей внутри, попросив санитарку покормить Гузаль, как только ту переведут из родильного зала в палату. Санитарка заверила её, что приглядит за снохой и, переваливаясь на кривых ногах, ушла в родильное отделение, куда нам ходу не было.
Мы стояли с Фатимкой, не зная что делать во время церемонии. Первой нашлась я. Обняв свекровь, поздравила её с внуком и поцеловала в морщинистую дряблую щеку.
- Кутлы болсын, апа! (13) - Повторила за мной подруга и тоже бросилась обнимать Джумагуль. Мы втроем немного всплакнули на радостях и только после этого вспомнили, что молодой папаша еще ничего не знает.
- Я первая ему скажу, я первая, - воскликнула подруга и побежала к выходу.
- Эх ты, почему первая не побежала? Получила бы от Байрама суюнчи за хорошую весть, - упрекнула свекровь беззлобно.
- Да ладно, Фатима пусть получит трёшку, - улыбнулась я и, взяв под руку старуху, пошла с ней к дверям.
Бердах радовался рождению племянника не меньше самого папаши и дал Фатимке хороший суюнчи, так что она заработала на доброй новости о рождении сына Байрама десять рублей и сверкала от удовольствия как начищенный самовар, планируя обрадовать еще и старого Алибекова, тем самым пополнив свой личный бюджет.
Оставив Байрамку у дверей родильного отделения, чтобы караулил санитарку с новостями о самочувствии Гузаль, мы на машине Бердаха отправились в большой дом. Всю дорогу пересмеивались и уже подбирали имя для племянника. Конечно, последнее слово остается за свекром, но нам тоже хотелось участвовать в выборе, потому мы наперебой предлагали свекрови разные имена. Предлагала в основном Фатимка, мы с Бердахом соглашались или протестовали с её предложениями.
- Акушерка сказала, что ребенок весит четыре килограмма, а это хорошо, можно Палваном назвать, - предложила Фатимка.
- Палван Алибеков - не звучит как-то, не оборачиваясь от руля, сказал Бердах.
- Батыр. Тогда Батыр, - не унималась моя подруга.
- Отца Гузаль зовут Батыр, не пойдет, - свекровь включилась в нашу игру.
- Мне на ум только татарские имена приходят, - призналась я, смеясь. - Ильдары да Ренаты.
- Красиво будет сложить имя из имен родителей, правда, я не знаю, что получится из "Байрам" и "Гузаль", - предложил мой муж по-новаторски.
- Байгуз или Гузбай, - засмеялась я.
- Еще Гузупаябаем назовите, остряки, - возмутилась Джумагуль.
- А что, оригинальное имя, уверен, ни у кого такого в стране нет. Гузапайбай, - с чувством произнес Бердах под наш дружный хохот.
Назвали внука старики звучно - Максет, что с каракалпакского переводится как "идея". Какую идею они имели в виду, мы не стали спрашивать, но имя одобрили, составив его вместе с фамилией. Максет Алибеков - смотрелось красиво и на бумаге, однако Байрам нас огорошил, принеся из ЗАГСа свидетельство о рождении и показывая его всем и каждому с гордостью новоиспеченного папаши. Там черным по белому было написано "Максет Маратов". Мы не верили своим глазам, перечитывая имя племянника снова и снова и удивляясь решению Байрама, взявшего за основу фамилии сына имя старого Алибекова. Зато старик прослезился и, обняв сына, радостно похлопал его по спине.
Глядя на распеленатого розового Максетика, сучащего ножками и ручками, я испытала умиление, смешанное с чувством легкой брезгливости. "И вот из-за этого человечка столько шуму вокруг!, - подумала удивленно, осторожно касаясь крохотных пальчиков. А тот, как будто только и ждал моего прикосновения, закряхтел и выпустил струю прямо мне в лицо. Ойкнув, я резво отскочила от одеяльца, на котором малыш лежал, чем рассмешила окружающих.
- На счастье, на счастье, - пряча улыбку, закудахтала свекровь. - Младенец описал, значит к добру и к удаче.
- Мама, ты сама придумала это сейчас или где-то слышала? - смеясь спросил Кунград, подмигивая мне.
- Чего мне выдумывать? Старики так говорят. Так что, Лана, будет тебе прибыль скоро.
- В лотерею выиграет миллион или на дороге кошелек найдет, полный денег? - Не унимался Кунград, уже несколько дней отмечавший с нашими мужчинами рождение племянника и потому бывший навеселе и сегодня.
- Ой, бой (14), причем тут деньги? Прибыль для женщины, значит приплод, прибавление в семействе. Взрослый вырос, а ума, что вот у этого ребенка, - она деланно рассердилась, однако по всему была довольна поворотом разговора. Когда еще можно было меня подколоть по поводу моего "не интересного положения" да ещё при зрителях. Я не стала дальше слушать и ушла заниматься домашними делами, которых у меня в родительском доме было предостаточно, чтобы не отвлекаться на пустые разговоры.
Не придав значения причуде Байрамки, я и думать забыла бы об имени племянника, если бы тем же вечером Бердах не сказал с грустью в голосе: "А знаешь, Лана, ведь это я хотел своего первого сына так назвать. Мечтал имя отца превратить в фамилию сына, теперь уже поздно, братишка опередил меня". Я не видела его лица, но почувствовала, как сильно он расстроен. В тот же момент моё сердце упало от мысли, что муж этой фразой обвиняет меня в несбывшейся мечте. Несмотря на июньскую жару, стало вдруг холодно и, зябко поведя плечами, натянула на себя простыню, собравшись в комочек. Я боялась вымолвить слово, чтобы не спровоцировать обвинения, хотя знала, что муж не станет голословно бросаться обидными обвинениями. После долгой паузы осторожно предложила:
- Может мне к Казанцевой сходить, в городе все говорят, что она лучший гинеколог и специализируется на бесплодии? В нашей поликлинике мой участковый врач не нашла у меня никаких отклонений. Посоветовала просто подождать.
- Не знаю, милая. Прости, это я от зависти, наверное, глупость сморозил. Хотя чему завидовать? Байрам с Гузаль сами еще дети, а уже родителями стали. Ладно, не бери в голову.
- Любимый, а может быть, тебе тоже нужно сходить к врачу и провериться на всякий случай? - и замерла от своей смелости.
- Ты думаешь, причина может быть во мне? - муж искренне удивился и посмотрел растерянно.
- Знаешь, я читала, что, если мужчина переболел свинкой в детстве, и были какие-то осложнения, то это может спровоцировать бесплодие у него в дальнейшем. Ты свинкой болел?
- Не помню... - задумчиво ответил Бердах.
- Надо у мамы спросить, она-то точно знает. Только я спрашивать не буду, она сразу на меня рассердится.
- Почему? Вроде бы невинный вопрос.
- Уверена, она знает, что свинка может вызвать бесплодие у мужчины, поэтому сразу догадается, почему я задаю этот вопрос. Ну, и тут же вспылит, решив, что я обвиняю тебя. Точно тогда съест меня живьём.
- Брось, чего вы все из мамы монстра какого-то делаете? Да, она вспыльчивая, но не злая. Просто жизнь её приучила все под контролем держать, семья-то у нас большая. Это её манера оберегать нас всех от неприятностей, вот и все. Не бери близко к сердцу ее упреки и крики, не стоит. Посмотри на нее с другой стороны, как на просто уставшую пожилую женщину, которая живет нашими жизнями и нашими заботами, тогда станет понятно, зачем она вмешивается во все и везде лезет со своими советами.
- Но мы же не малышня, чтобы нас можно было за ручку водить и указывать, что делать и что нет, - я вспылила.
- Лана, мы для нее до сих пор дети неразумные, котята слепые. Потому она нас все время и тычет носами то в молоко, то в говно, поучая. Что с этим поделаешь? Не нужно обращать внимания и придавать столько значения тому, что и как она говорит. И еще, не забывай, что у нее за плечами всего четыре класса в сельской школе. Она же простая женщина со своими старыми взглядами на жизнь и на воспитание детей. Время меняется, но наша мама приверженка патриархального уклада, отсюда все её махровые взгляды и требования. Наберись терпения и постарайся её понять, тогда будет проще жить и мне. А то я порой как между двух огней, не знаю, на чью сторону встать.
Мне не хотелось ссориться с Бердахом, потому промолчала и обняла его, прижавшись всем телом, давая понять, что есть вещи намного интереснее, чем спор о патриархальных устоях в нашем несовершенном обществе. Правильно поняв мой посыл, муж тут же полез целоваться и ласкать меня, выключив лампу на тумбочке.
Фатимка была прова по поводу гостей. Мы сбились с ног, обслуживая валивших толпами родственников. Я почти не выходила из кухни, готовя в больших казанах плов, бешбармак, шурпу и еще невесть что, чтобы накормить всех. Фатимка жарила баурсаки и пирожки прямо за домом на железной печке, к которой свекр подвел трубу с газом. Хорошо, что на каникулы приехала сестренка Бердаха Наргиз, она и обслуживала гостей, убирая и накрывая дастарханы. Да и лепешки самим не пришлось готовить - соседки по очереди пекли в своих тандырах по сорок-пятьдесят лепешек через день, чтобы хоть как-то разгрузить нас, но все равно к концу дня мы с подругой уставали как загнанные клячи и еле волочили ноги. Так продолжалось дней десять после гузалькиной выписки из роддома, потом поток поздравляющих стал потихоньку иссякать, и к концу второй недели я наконец-то вернулась на работу, где меня ждали девчонки и ворох документов на запылившемся за время моего внезапного отпуска столе.
Собираясь в контору утром, не подумала о гостинцах для коллег, зато моя свекровь всё предусмотрела и прислала с Байрамом к обеду блюдо с пловом, свежие овощи для салата и бутылку нукусской водки. Все ахнули от неожиданности, когда деверь ввалился в бухгалтерию с чашками и свертками, но тут же пришли в себя и начали поздравлять его наперебой, желая сыну вырасти большим и красивым как папа. Байрам застеснялся и ушел, отказавшись выпить с нами вина, хотя настырные коллеги чуть ли не насильно тащили его к столу. Спас его мой муж, заглянувший на минутку на шум. При старшем брате девчонки не стали предлагать младшему выпить, но перекинулись на Бердаха, все же заставив его пригубить вино за здоровье племянника. Уже вечером, возвращаясь в родительский дом, я сказала мужу, что мама невероятно умная и практичная женщина, - сама догадалась прислать угощение к обеду, а вот я, растяпа, даже не подумала, что нужно захватить к столу что-то.
- Научишься, - Бердаху понравилось, что я хвалю его мать.
Он улыбнулся в усы, довольный, что наконец-то его жена перестала дуться на крикливую свекровь. Мне же и вправду была приятна забота Джумагуль, не забывшей о моих коллегах, несмотря на суету и хлопоты с новорожденным. Вечером она еще раз заставила меня удивиться, когда сказала, что приглашает сватьев в гости. Сватьями она называла моих родителей, ведь мать Гузаль была её родной сестрой, потому как-то так установилось, что в роли сватьев были только мои папа с мамой. Фатимкины родители для всех были "кудагай", что с каракалпакского переводится как "сватья", а вот моих называли по-русски.
- И Валя придет на внука посмотреть, - добавила она.
- Да, давно она у нас не была, - поддакнула я, радуясь тому, что наши отношения со старой Джумагуль налаживаются.
- Скромная, без приглашения ни за что не придет, не то что остальные, - проворчала свекровь, намекая на остальных сослуживцев своего мужа, которые пришли поздравлять чуть ли не на следующий день после рождения маленького Максета.
Старик пропустил её шпильку мимо ушей и продолжал увлечённо читать газету, хмыкая и мыча что-то нечленораздельное себе под нос. Он лежал на боку на курпачах на топчане во дворе, чайник с зеленым чаем и пиалушка стояли перед ним. Вдруг он грязно выругался по-каракалпакски и, скомкав газету, швырнул её на землю. Тонкая бумага, попав в лужицу, стала размякать и чернеть на глазах. Я хотела подобрать её и выбросить, но старик опередил меня. Ни на кого не глядя, он собрал газетные полосы в неаккуратный ком и унес за дом - на растопку к тандыру. Мы все притихли, удивлённые поведением отца. Только свекровь, тяжело поднявшись со своего места, пошла за дом на разведку.
- Опять что-то прочитал в газете, - обронил Бердах, заходя в дом, чтобы включить свет во дворе.
Мне было интересно, что такого ужасного было написано в газете, от чего наш спокойный старик так взбесился. Странно, несмотря на перемены в стране, о которых строгие дикторы телевидения рассказывали каждый вечер в программе новостей и о которых писали все газеты, меня это мало волновало. Погруженная в свою личную жизнь, любовь, замужество и домашние хлопоты, я не удосужилась ни разу открыть хотя бы одну газету и почитать её. Слышала разговоры, сплетни, страшные рассказы об "узбекском деле", но пропускала все это мимо ушей, уверенная, что все эти передряги меня не касаются, а тем более мою семью. Мама с отцом были рядовыми сотрудниками и никаких решений не принимали, за что их можно было бы привлечь к ответственности. Однако в семье Алибековых все было по-другому, ведь отец семейства был большой начальник в республике, и его могли в любой момент прижать за что угодно. Я плохо себе представляла за что, однако понимала, что, как механизм государственной машины, старик играл важную роль, и найти за ним грешки при желании можно было всегда. Потому и испугалась. Не столько за него, сколько за Бердаха и саму себя. Почему-то мне в тот момент показалось - если со свекром случится плохое, пострадаем все мы. Торопливо отогнала эту мысль, однако решив завтра же посмотреть подшивки газет. И пораспрашивать заодно нашего главбуха о новостях, - он внимательно следил за всем происходящим вокруг.
На следующий день и даже на следующей неделе я так и не удосужилась почитать газеты, занятая отчетом на работе и подготовкой праздничного стола для моих родителей и тети Вали. Свекрови хотелось не ударить в грязь лицом перед "русскими" гостями. Она составила шикарное меню, и мне с Гузаль, которая уже во всю бегала по дому, пришлось жарить-парить два дня разные деликатесы. Пловом и бешбармаком и не пахло, зато на столе красовались упругий и прозрачный холодец из говядины с листиками петрушки, золотистые пирожки с капустой и картошкой, тоненькие как газетная бумага блины с мясом, жирное жаркое с печеной в духовке картошкой, традиционный советский салат "Оливье", винегрет, огромные фаршированные болгарские перцы, дорогая колбаса и сыр. В граненом графине "потела" холодная водка для мужчин, для слабого пола приготовили грузинские вина с яркими этикетками. По такому случаю мы не расстелили дастархан как обычно, а поставили на середину залы большой полированный стол, накрыв его белоснежной скатертью. Сервировкой занималась свекровь, и мне оставалось только удивляться, где она научилась так красиво и правильно накрывать на стол, раскладывать вилки, ножи и ложки. Она даже поставила по две тарелки каждому, приткнув сбоку накрахмаленные салфетки. Закончив, позвала нас с Гузаль, чтобы мы оценили красоту. Джумагуль стояла подбоченясь у стола и глядела на нас свысока, всем своим видом показывая своё превосходство.
- Учитесь пока я живая, а то придут важные люди домой, а вы им куртук-муртук (15) навалите в табак (16) и даже вилок не подадите, - бросила она нам.
- Ой, мама, как вы красиво все накрыли! - восхитилась Гузаль.
- Богатый стол получился. И откуда вы знаете, что и как расставлять? - мне было искренне интересно, где свекровь научилась премудростям сервировки.
- Поживете с мое и научитесь. А вы думали, Джумагуль аульская темнота, да? Только и знает, как баурсаки в масле жарить. Мы с Маратом такие пиры устраивали! Ого-го! Вам такие и не снились!
- Гости приехали, - в комнату заглянул самый младший сын Азад и присвистнул от величия красиво накрытого стола. - Апа, давайте я сегодня с вами за столом буду ужинать как русский, давайте?!
- Мал еще со взрослыми сидеть, на топчане поужинаешь, - поправляя свежепокрашеные хной волосы, проворчала свекровь и заторопилась к выходу.
По случаю приема "русских" гостей она сняла платок и надела строгое синее платье из тонкого кримплена и туфли на высоком каблуке, поэтому выглядела как пожилая учительница, а не как обычная каракалпакская бабка. Меня восхитило её перевоплощение. Даже спину она держала прямее, чем обычно в своих цветных платьях-балахонах. Сыновья и муж, увидев нарядную мать на крыльце, зацокали языками и заулыбались. Старик, который не переоделся в свои пижамные полосатые штаны как пришел с работы, тоже выглядел моложе и подтянутее в строгом костюме и галстуке. Он приобнял Джумагуль за плечи, и они пошли встречать моих родителей, уже входивших во двор с Бердахом.
- Добро пожаловать, гости дорогие! - свекровь говорила по-русски без малейшего акцента.
- Проходите, проходите, давно мы с вами не виделись, - свекр крепко пожал руку моего отца и увлек его в дом, похлопывая по плечу и что-то говоря.
- Кутлы болсын! - моя мама застеснялась от торжественности и торопливо протянула Джумагуль большой сверток, перевязаный голубой атласной ленточкой с подарком для Максетика.
- Не мне, не мне. Посмотрите на внука и подарите ему самому, - заулыбалась свекровь, обнимаясь с мамой. Сверток мама всунула мне, чтобы не мешался, и мы всей гурьбой пошли смотреть на сына Байрама.
Чуть позже водитель Марата Алибекова привез и тетю Валю. Женщина пахла духами "Красная Москва" и излучала родное тепло. Увидев маленькго Максета, она расплылась в широкой улыбке и засюсюкала, легонько трогая ручки и ножки малыша. Её глаза повлажнели. Достав маленький платочек из рукава белой блузки, тетя Валя, промокнула глаза и обняв мою свекровь, поздравила с пополнением.
- Уже третий внук у тебя, Джумагуль, а мне Господь даже кутенка не подарил, не то что ребенка, - всхлипнула она.
- Нашла время реветь. Это же и твой внук. Твой больше, чем мой. Байрамка тебя за мать считает, - свекровь гладила женщину по узкой спине.
- Вот так жизнь прошла наша, подруга. Оглянуться не успели, уже внуками обросли.
- Не говори, Валя. А ведь в душе мы еще совсем девчонки, только вот снаружи пнями стали, - шутя, Джумагуль, увела женщину из комнаты с ребенком.
Веселились наши родители долго. Застолье растянулось почти до полуночи, а они все не унимались, распевая песни. Пели они и русские, и каракалпакские песни хорошо. Мы с Бердахом заслушались настолько, что забыли о роли официантов, отведенные нам свекровью. Я должна была следить за столом и обновлять приборы и еду, а муж разливать напитки.
- Зятёк, у меня в горле пересохло, - раздался пьяненький голос мого папы.
- Сам не можешь налить? - тихонько зашипела на него моя мама.
- Чего ты ругаешься, мать? Мне может быть приятно из рук зятя выпить, не каждый день же, - папа вольяжно развалился на мягком стуле.
- И правильно! Дети должны обслуживать нас сегодня, - свекр тоже был уже под мухой.
- С удовольствием! Просто заслушался песнями, вы же тоже не каждый день концерты даете, - Бердах, пряча улыбку в усы, наполнил хрустальные рюмки мужчин водкой и занялся бокалами женщин, обновляя вино.
"Кыз Мынаим, уйкын катты, жанбасында гултин катты..." (17) - затянула на чистом каракалпакском тетя Валя. Припев пели все вместе: "А-ха-ха козиннен, а-ха-ха созиннен, кыз Мынайм!". Еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, собрала грязную посуду и пошла на кухню, где и нахохоталась от души. Шуточная народная каракалпакская песня из уст русской женщины звучала еще забавнее и веселее, чем обычно. Пока я мыла посуду, чуть не пропустила коронную часть вечера - танцы. Свекр заставил Байрама включить проигрыватель и поставить пластинки с песнями в исполнении Муслима Магомаева и Анны Герман. Под "Один раз в год сады цветут" старики лихо вальсировали, меняясь партнершами. Свекровь и тетя Валя раскраснелись от кружения по комнате. Моя мама сидела за столом и притопывала, всем своим видом показывая, что и она танцует со всеми. Я глазами показала Бердаху на нее, дескать, пригласи на танец тёщу. И вот уже по комнате кружили три пары, умудряясь не задевать друг друга и мебель. Сзади подошел Азад и схватил меня за руку, увлекая в середину комнаты. Было неловко танцевать с младшим деверем, да и мой домашний халат с фартуком не располагали к танцам, поэтому пройдя пару кругов, я убежала на кухню якобы проверить чаайник.
Разошлись за полночь. Свекр и мой отец обнимались и клялись в вечной дружбе, мама и свекровь пытались их развести, смеясь. Наконец, мои родители и тетя Валя уселись в машину Бердаха и уехали.
- Ложись спать, дочка. Утром остальное доубираете с Гузаль, - отправил меня спать старший Алибеков, наливая еще одну рюмку водки себе. Затем он оперся щекой о волосатую руку и глубоко задумался. Резкий переход от буйного веселья к задумчивости смутил меня и, чтобы не мешать старику, тихонько ушла к себе, пожелав спокойной ночи. Свекровь, скинув туфли прямо у двери своей комнаты, готовилась ко сну, ворча что-то тихонько на каракалпакском.
(Продолжение следует)
Комментарии к тексту
1. Каса - глубокая чашка для бульона или каши (кк яз.)
2. Мастава - рисовый густой суп.
3. Катык - простокраша.
4. Аул - деревня, село.
5. Дастархан - скатерть.
6. Бай - богач.
7. "Красненькая" - десять советских рублей.
8. Ой, апажан, кутлы болсын! Невереныз настоящий палван! - Ой, тетушка, поздравляю! Ваш внук настоящий богатырь! (кк. яз).
9. Рахмет, кызым, рахмет! Сующи саган. - Спасибо, доченька, спасибо! Вот тебе подарок за хорошую весть (кк. Яз.).
10. Апа, еш нарсе керегимес, мен тек гана жумысымды питирдим, келинизге жардам бердим. - Тетушка, ничего не нужно. Я только сделал свою работу и помогла вашей снохе родить. (кк. Яз.).
11. Бул подарка емес, суюнщи, кызым. Мине, мынаны да ал. - Это не подарок, а вознаграждение за добрую весть. И это тоже возьми, дочка. (кк. яз).
12. "Синяя" - пять совестких рублей.
13. Кутлы болсын, апа! - Поздравляем, мама!
14. Ой бой! - восклициние.
15. Куртук-муртук - так называют в шутку бешбармак каракалпаки. Еда из кусочков теста, сваренных в мясном бульоне.