Все валится из рук. Господи, как хорошо, что ленивые, но умные мужики придумали бытовую технику! Иначе бы я сегодня отрезала себе пальцы, нарезая овощи для салата, или ошпарилась кипятком, стирая бельё вручную. Задумчиво впихивая огурец в кухонный комбайн, была настолько далека от всего окружающего, что плохо соображала вообще, не говоря уже о том, чтобы понимать, чем я занимаюсь в данный момент. В голове то и дело проносилось - что я тут делаю, и почему я в Питере, а не в Нукусе? Как так случилось, что Бердах ушел из моей жизни, не оставив даже малюсенького шанса на возвращение к прежней жизни? Боже мой, ну почему это должно было случиться с нами? Почему наша любовь растаяла с годами в лаве житейских передряг? Что же мы делали не так? Что я сделала не так, что расплескала чувства, идя по дороге жизни с любимым бок о бок не один год и не ценя это? Я все время возвращалась к 1984 году, отыскивая именно в нем причины нашего расставания позже, спустя годы, и не находила ответа. Да - в тот год была наша свадьба, да - мы пережили смерть свекра Марата Алибекова, да - свекровь ела меня поедом из-за того, что я не беременею, да - страна переживала непростые времена, но ведь, несмотря на все это, мы были безумно счастливы и любили друг друга неистово. Нет, в 1984 году искать причины нашего раскола не следует. Что-то сломалось в маленьком механизме нашей семьи в то же время, когда махина огромной страны Советов дала сбой. Причина краха нашей семьи зарыта именно под обломками развалившейся страны, а это уже начало девяностых. Именно там нужно копаться, чтобы понять, почему мы не устояли, почему мы устало опустили руки перед обстоятельствами и покатились по наклонной, снося по пути все то, что было построено за недолгую жизнь вместе - любовь, понимание, сочувствие... Однако память не хотела переключаться на девяностые, когда мы все оказались лицом к лицу с трудным для обывателя выбором - хвататься за более-менее стабильное прошлое или смело шагнуть в неизвестное и будоражащее фантазию будущее. Она держала меня в восьмидесятых, подсовывая разные эпизоды прошлого, в которых, как мне казалось, нет важного.
Уже к вечеру, уставшая от тяжелых дум и гаданий, откуда взялся кулон с корабликом и почему там выбит 1984 год, прилегла на диван и включила телевизор. До мужа так и не дозвонилась, обойдясь смской. Шли новости, убавила звук до минимума и просто смотрела на картинки, ужасаясь всему тому, что происходило вокруг. Жизнь изменилась так кардинально, что мои воспоминания казались просто доброй и наивной сказкой. Наверное, дочка, услышь она рассказы о моей молодости, просто бы отмахнулась, не поверив ни единому слову. Дочка... Как славно, что у меня есть дочка Маша. Нет, Мария. Она не любит, когда мы с мужем зовем её Машей, - сердясь и краснея, начинает доказывать, что Маша и Мария два разных имени, и она зовется Марией, а если нам нужна Машка-таракашка, то это не к ней, а к соседской девчонке-соплячке, которая на горшке еще сидит. Была ли я такая же колючка в двенадцать лет? Наверное, была. Хотя, вредной я оставалась лет эдак до сорока, пока не поняла, что важнее не доказывать с пеной у рта свою правоту, а просто спокойно заниматься своим делом, предоставив времени все расставить по своим местам. И почему мудрость приходит так поздно? Если бы я была такой как сегодня мудрой и терпеливой черепашкой тогда, все бы сложилось по-другому. Может быть, и Бердах бы не ушел без оглядки. Но тогда бы не было у меня Марии. За все нужно платить в этой жизни, за все. Ничего даром не приходит - ни счастье, ни горе. У всего есть своя цена, порою непомерно высокая. И воспоминания опять столпились как люди перед входом в метро - каждый пласт памяти хотел пройти первым и занять лучшее место, показать мне подробности и детали прошлого, вроде бы рассыпанные как бусины из порвавшегося ожерелья. Середина восьмидесятых...
...Вернувшись из Чимгана, мы влились в нашу обычную жизнь. Казалось, что все идет по-старому в нашем большом доме и семействе. Иногда мы обсуждали за ужином происшествия, волнующие город, но ни разу никто не заговорил об "Узбекском деле", деликатно обходя эту тему стороной. Все понимали, что старый Алибеков ушел от нас из-за этого "дела", пожертвовав собой ради будущего сыновей. Были ли за ним грешки или нет - нас не интересовало, ведь для нас он остался отцом семейства и добрым стариком, безумно любящим свою ворчливую жену и детей. Однако новости, одна страшнее другой, обсуждались на работе, в гостях, дома у моих родителей, поэтому поневоле я была в курсе событий, стараясь при этом держаться в стороне от чрезмерно бурных обсуждений. Мне было не то чтобы безразлично, но как-то странно даже говорить на политические темы. Не было своего мнения ни на один вопрос или проблему, ведь я всегда полагала, что все идет и развивается вокруг по заданным руководством страны плану и программе. Зачем же мне думать о том, что уже обдумано и решено? Нужно просто жить и трудиться, остальное сложится само собой. Так мне казалось до момента, пока в один из осенних дней меня не вызвал к себе наш главный бухгалтер.
- Лана, закрой плотно дверь, нам нужно серьезно поговорить. - Шеф выглядел странно. - Как у вас дома? Все тихо?
- В каком смысле? - я не понимала, с чего бы это мой начальник вдруг заинтересовался нашими семейными делами.
- Ну, никто вас никуда не вызывает?
- А кто нас куда должен вызывать? - вопросом на вопрос ответила я, раздражаясь от того, каким тоном он меня спрашивал.
- Значит, все спокойно?
Я промолчала, ожидая продолжения. Не просто же так главбух вызвал меня и попросил еще и дверь прикрыть. Что-то назревает в его старой головушке, и это что-то не сулит мне ничего доброго. Уж его-то я знала как свои пять пальцев.
- И все равно, Лана, нужно вам подстраховаться с Бердахом. Неровен час они и до вас доберутся.
- Да кто доберется-то? Вы мне толком объясните, что к чему, а то недомолвками какими-то говорите, я ничего понять не могу.
- Не важно кто. Главное, нужно их опередить и сделать так, что комар носа не подточит.
- К чему? Что мы сделали плохого?
- Слава Богу, вы ничего не сделали, но мало ли завистников вокруг и недругов тайных, которые могут облить такой грязью, что потом за всю оставшуюся жизнь не отмоетесь.
Мне стало страшно. Явно шеф что-то знал, но не хотел мне говорить прямо. Неужели прокуратура стала копать под моего мужа? Но он-то честный человек, никаких черных делишек не проворачивает, что же им нужно от него? И причем тут я? Голос главбуха донесся издалека, вырвав меня из задумчивости.
- Я с Бердахом переговорил уже с глазу на глаз, он согласен со мной, что тебе лучше поменять место работы и чем скорее, тем лучше для вас обоих. Нельзя, чтобы жена была бухгалтером на том же предприятии, которым муж руководит. Мы это как-то упустили из виду - свадьба, отпуск твой, потом старший Алибеков умер, - но сейчас самое время все исправить. Ты напишешь заявление об увольнении по собственному желанию сегодня же, я тебе дам две недели, чтобы ты сдала все дела Сапаргуль, и все.
- И куда мне идти? - непроизвольно вырвалось у меня.
- Все уладится, у вашей семьи такие связи и знакомства, что тебя с радостью возьмут везде, стоит только кому-то из ваших позвонить.
- Господи, что ж творится-то? Я же здесь столько лет проработала, привыкла, работу знаю, и вот тебе здрасьте! Вышвыривают как ненужную вещь! - Мне не хотелось лишаться работы вот так, с бухты барахты. И обидно было, что меня жертвуют ради благополучия мужа, не спросив при этом, желаю ли я идти на заклание. Умом-то понимала, что так лучше для всех, но бабское глупое начало взяло вверх над разумом.
- Ну вот, приехали! Ты чего причитаешь? - растерялся шеф.
- А что я должна делать? Радоваться что ли?
- Вот ведь непонятливая! Я же тебе объяснил ситуацию. Никто тебя не выгоняет, просто так оно будет безопаснее для вас всех. Времена сейчас вон какие! Партию трясет так, что не приведи Господь, а тут такие пустяки как твое увольнение. И потом, по собственному желанию уйдешь.
- Да не хочу я уходить вот так, по-дурацки!
- А как ты хочешь? Я думал, ты в декрет пойдешь осенью, потому и не тревожился сильно. Потом бы отпуск взяла по уходу за ребенком, после второго баласенка (1) бы состряпали с мужем...
- Боже мой! Ну, вот о чем вы сейчас говорите? При чем тут декретный отпуск? - возмутилась я неожиданным поворотом нашего непростого разговора.
- Ладно, я тебе все сказал. Иди и поговори с мужем, раз я тебе не сумел ничего растолковать. - Старик демонстративно придвинул папку с бумагами и открыл ее, собираясь работать.
Мне ничего не оставалось, как идти к Бердаху, хотя я уже поняла, что вопрос о моем увольнении решен, и нужно просто спокойно уходить, сделав вид, что нашла другую работу, получше нынешней. Идя выяснить у мужа, куда он меня решил пристроить, мысленно ругалась со своим начальником, сующим свой нос картошкой не в свои дела. Мне не нравилось, как он сказал о том, что ожидал моего ухода в декрет этой осенью. "Неужели и остальные полагали, что все будет развиваться по заданному сценарию, когда все предельно ясно и понятно? - размышляла я. - В этом жизненном сценарии через шесть-семь месяцев после свадьбы женщина обязательно уходит в предродовой отпуск, а затем - послеродовой и по уходу за ребенком. За первым дитем идет второе, потом третье и так может продолжаться годы, пока мамаша выберется из пеленок-распашонок и вернется на работу. А ведь многие и не возвращаются, постепенно втягиваясь в быт и погрязая в домашних хлопотах так, что забывают о своей профессии навсегда".
Бердах был на месте. Кажется, он ожидал моего прихода, или же шеф позвонил и предупредил подготовиться к приходу жены, потому что он, не дав открыть мне рта, начал строго:
- Лана, давай договоримся сразу, что ты не будешь нервничать и спорить. Так нужно, понимаешь?
- Разве я спорю? Пришла спросить, какое ты мне место присмотрел, - стараясь не показывать мужу, что расстроена, я уселась за большим полированным столом, положив локти на крышку.
- Уф, вот и хорошо! - вздохнул Бердах с облегчением. - А то я уже приготовился к обороне, думал, ты сейчас влетишь ко мне и растерзаешь бедного своего начальника на куски.
- Начальника бы разорвала на клочочки, но ты еще и муж по совместительству, поэтому уж ладно - живи. Милую.
- Вот-вот, повинную голову меч не сечет. - Хохотнул он и, обойдя стол, сел на стул рядом, приобняв меня за плечи.
- Так что с новой работой? Меня же никто заранее не предупреждал, поэтому у меня никаких идей нет по этому поводу. Даже не знаю, куда бы пошла, если бы уволили сегодня. И в отделе сказать нужно же что-то, иначе девчонки все не так истолкуют и поползут слухи по городу. Одна Сапаргулька чего стоит, наплетет такого, что не дай Бог. - Потерлась щекой о выбритую щеку Бердаха и вдохнула его запах. Стало тепло и приятно на душе от близости родного человека. Обида рассосалась сама собой, - уже не чувствовала себя овцой на заклание.
- Я всех подключил уже давно к поискам места для тебя. Кунград сказал, что в Академии наук есть вакансия расчетного бухгалтера, так что если хочешь, он поговорит с их главбухом. А не нравится там, то можно в банк. Выбирай.
- Ничего себе - какой выбор! Академия наук, банк! В Совет Министров не устроите, урток (2) начальник? - Пошутила я, довольная, что муж уже все предусмотрел заранее.
- О, вот ты какая! Может быть, тебя сразу в Ташкент перевести в головное управление? - Подхватил Бердах мой веселый тон.
- Почему бы и нет? Разве я плохой специалист? Покопаться в моей записной книжке студенческих лет, и можно найти ребят, кто уже на таких должностях сидит, что им пристроить меня - раз плюнуть.
- Коварная! Вот какие у тебя военные планы в голове?! А меня, значит, по боку? - Муж поцеловал в шею у корней волос и уже нежным голосом продолжил, - Честно говоря, я немного боялся твоей реакции. Однако вижу, что жена у меня что надо, - умная и мудрая женщина, моя настоящая опора и союзница.
Увольняясь из ставшего родным управления и устраиваясь на новом месте в бухгалтерии Академии наук, не прекращала размышлять над словами бывшего уже шефа по поводу его ожиданий. И не только его, а в целом ожиданий всего нашего общества от замужней женщины. Удивительно, несмотря на широкую пропаганду по телевидению и в газетах-журналах о важной роли женщины в обществе как работницы, мужчины видели в нас, в первую очередь, жену и мать, а не активную строительницу светлого будущего. Тогда зачем нужны все эти пустые лозунги, которыми забивают бедные головы школьницам? Для чего заставляют их поступать в вузы и учиться пять лет, коль им уже заранее уготована роль матери и жены? Какой-то непонятный заговор почудился мне во всей этой пропагандистской кутерьме по поводу нашей роли. Пожалуй, впервые за долгое время я задумалась о политике партии, пытаясь понять, для чего ей, то бишь партии нашей нужны все эти двойные стандарты в отношении женщин. Ответа не было, и это злило. Потому как получалась полная ерунда, - согласно политике партии я была активной гражданкой, работающей наравне с мужчинами для блага того самого общества, а согласно неписанным законам общества обязана была быть хорошей женой и матерью. Если женой я была еще куда ни шло, то матерью стать не получалось, отсюда напрашивался вывод, что я не оправдываю ожиданий пресловутого общества и какая-то ущербная что ли... Ущербной себя ощущать не хотелось. Поэтому твердо решила вновь пойти по врачам, а если понадобится и по таупкерам (3), чтобы наконец-то забеременеть и родить хотя бы одного баласенка, как выразился шеф.
Думать о том, что причина кроется в бесплодии мужа не хотелось, как не хотелось и спрашивать его об этом. Он же молчал как рыба. Старая Джумагуль после поездки в Чимган тоже притихла. Ни словом не обмолвилась о том, чтобы пойти к её знакомому знахарю в соседнем городке Тахиаташе, о котором говорила в санатории Бердаху. Решив, что она просто запамятовала, я ждала, когда свекровь вспомнит и предложит мне поехать за советом к таупкеру. Начать разговор о нем не могла по простой причине - разговор-то их я подслушала тогда, значит и знать о врачевателе не могла. А пока ходила к известному гинекологу Казанцевой, получая массаж и уколы, которые вроде как должны были помочь. Врач не раз намекала, что неплохо бы и мужу провериться, но я всячески избегала говорить о Бердахе, поэтому вскоре и ей, видимо, надоело настаивать на этом. Меня просто лечили неизвестно от чего, ведь по словам медиков со мной было все в порядке. В конце концов гинеколог закончила курс лечения и попрощалась со мной, мило поблагодарив за огромную коробку шоколадных конфет "Ассорти" и бутылку коньяка "Наполеон", выданную мне мамой на этот случай. Было неловко тащить с собой в правительственную поликлинику мамины "дары", но в тоже время хотелось отблагодарить врача за терпение и доброе отношение, поэтому, поколебавшись немного, завернула обе коробки в коричневую оберточную бумагу и уложила в красивый пакет, чтобы не бросалось в глаза. И все равно, пока вручала Казанцевой подарки, вся изнервничалась, словно давала взятку. Вот мама бы моя не растерялась и все сделала в лучшем виде, мне же пришлось покраснеть - не умела я делать непринужденно такие вещи.
Морозы в том году наступили неожиданно рано. Деревья, не успевшие до конца сбросить пожелтевшую листву, стояли под тяжелым мокрым снегом жалкие и потерянные, словно моля о помощи. Резкие холодные ветра колошматили город, набрасываясь на него со всех, казалось, сторон. Люди не ходили, а бежали по улицам, подгоняемые ветром. Цены на базаре подскочили и так высоко, что оставалось только диву даваться отсутствию совести у продавцов. Успев запастись овощами и фруктами ранней осенью, мы не переживали, а вот Кунград с Фатимкой сокрушались, приехав в гости в воскресенье, что не успели ничего закупить - ни картошки, ни морковки с капустой. Свекровь поворчала для порядка, однако дала команду выделить им по мешку всего на первое время, пока цены на городском рынке не упадут. Подумалось тогда, что совсем неплохо жить колхозом - уж голодным не останешься точно, - семья накормит в случае чего. Может быть, действительно, права мать мужа, и незачем нам стремиться жить отдельно от всех? И тут же отдернула себя, напомнив, что уже который месяц мы с Бердахом тут колготимся, при этом я чувствую себя не как хозяйка дома, а как квартирантка-уборщица. Колхоз колхозом, поддержка поддержкой, но мне нестерпимо захотелось обратно в микрорайон, в мою маленькую, но уютную квартирку. Пусть бы мы остались без мешков картошки и банок тушенки в коробках, зато были бы свободными. Да и зарплаты у нас хорошие, так что не пропали бы и без поддержки семьи.
Это были только мысли, в реальности же начинать по новой одиссею с переездом обратно в квартиру мне не хотелось. Зная взрывной нрав Джумагуль, помалкивала, ожидая когда муж сам захочет отделиться от всех. К тому же было неудобно рваться из дома после смерти свекра, оставляя вдову без поддержки сына, который за последние месяцы негласно стал главой семьи. Кунград в счет не шел, - они с Фатимкой жили давно сами по себе, формально считаясь самостоятельными. Конечно, старшая сноха во всем советовалась со свекровью, и все же их семья считалась отрезанным ломтем от нашего пирога. Это значило, что бразды правления семейством перешли после смерти старшего Алибекова к Бердаху, ведь Байрам был совсем молодым. Я это почувствовала во время нашей поездки в Ташкент и в санатории. Мать во всем советовалась с сыном, оставляя последнее слово за ним и подчиняясь его решениям без боя, чего не позволяла себе даже с мужем. Мой супруг принял новую роль спокойно и исполнял ее с завидным достоинством, словно всю жизнь только и делал, что руководил большим семейством, заботясь и о запасах на зиму, и об оплате счетов за электричество и газ, и о строительстве нового дома. Ни разу за последние месяцы он не заговорил о том, чтобы жить отдельно в нашей квартирке, занятый работой и стройкой. Иногда мы сбегали ночевать в нашу "конуру", так Бердах окрестил квартирку, для любовных утех, однако возвращались обратно под крылышко старой Джумагуль как заколдованные уже на следующий день.
Незаметно наступил новый год, за ним медленно но верно подступила долгожданная весна, пьяня ароматами степных трав и возбуждая касаниями теплого ветерка так, что хотелось вырваться из города и убежать на берег реки Амударьи, чтобы вдохнуть полной грудью эту сумасшедшую смесь весенних запахов и свободы. Поделилась своими ощущениями с мужем утром, когда он подвозил меня к зданию Академии наук.
- Ты в обед на берег Кызкеткена (4) сходи, тоже же вода течет. Какая разница - Амударья или канал, - пошутил Бердах.
- Сравнил Кыску (5) с рекой! С этого берега канала до другого рукой подать, а Амударья такая большая и бурная, особенно весной, - мечтательно произнесла я.
- И не подозревал, какая у меня супружница романтик. Целый год думал, что она у меня обычная каракалпакская женщина с предсказуемыми желаниями, - продолжал он подтрунивать.
- Сейчас бы все бросить и куда-нибудь уехать, далеко-далеко. И чтобы только мы с тобой, одни. - размечталась я, уже представив как мы мчимся из Нукуса по широкой дороге в сторону Ходжейли.
- Кой (6), красавица, совсем ты мне голову заморочила. Давай, беги в свою бухгалтерию кара чай (7) пить и сплетничать. У меня сегодня совещание важное, а ты соблазняешь большого начальника. Чего доброго, все брошу и действительно уеду с тобой куда глаза глядят.
Как бы мне хотелось рвануть с мужем подальше от всех и всего! Но мы уже подъехали к парадным дверям здания Академии и, попрощавшись, пришлось идти на работу, продолжая представлять нас, стоящими на крутом берегу раскинувшейся у ног реки.
В апреле вдруг почудилось, что наконец-то я беременна. Именно почудилось, потому что причин думать так не было вообще. Отгоняя от себя мысли о том, что такого не может быть, побежала в обед в поликлинику в надежде услышать долгожданную новость. Врач, поспрашивав о самочувствии, обследовала меня, затем что-то записала в медицинскую карту и объявила, что могу идти - все в порядке. Я даже спрашивать про беременность не стала, застыдившись своего глупого поведения, и сделала вид, что пришла просто на очередное обследование.
Круг замкнулся. Оставалась, конечно, крохотная надежда на нетрадиционную медицину, однако здравый смысл подсказывал, что и это не поможет. Причина в муже и нужно с ним серьезно поговорить по поводу обследования и лечения. Обдумывая, как к нему подступиться с таким непростым разговором, решила для начала найти того знахаря в Тахиаташе. Все же хотелось верить в чудо, авось повезет и он поможет? Два противоречивых чувства боролись во мне - вера в нетрадиционную медицину и пессимизм. Победило желание верить в невероятное и, поспрашивав коллег на работе, нашла вроде бы знаменитого в узких кругах таупкера, жившего недалеко от старинного городища Миздакхан, недалеко от города Ходжейли. Тахиаташского целителя искать не стала, чтобы невольно не вызвать подозрения в душе свекрови, не знающей, что я подслушала ее разговор с Бердахом тогда в санатории.
Муж воспринял мое желание поехать к таупкеру спокойно - не подшучивал и не иронизировал, только как-то странно посмотрел на меня и вздохнул. Истолковав его вздох как жалость, которую он испытывает по отношению ко мне, вроде как не знающей, что причина нашего бесплодия в нем, я сделала вид, будто искренне верю в то, что знахарь нам поможет, и начала планировать поездку в Миздакхан. Знающие тетушки с нового места работы подробно описали куда ехать, к кому обращаться, сколько платить, что надеть и что взять с собой. Напомнили, чтобы обязательно взяла угощение для местного священнослужителя, который постоянно находится и молится на святом месте в Миздакхане. Было даже странно слушать их разъяснения и ремарки, в голове не умещалось, что все это происходит в стране, где официально нет ни Бога, ни Аллаха. Они говорили о вещах, которые были под запретом, о которых я и не знала, воспитанная в духе комсомольского неверия и презирая "опиум для народа". Хотелось понять, почему место это считается в народе святым и посещается именно женщинами, отчаявшимися понести. Мои товарки объяснить ничего толково не смогли, зато помог заглянувший к нам по какому-то делу младший научный сотрудник из отдела этнографии, - он не стал углубляться в тему, поняв с полуслова для чего я туда собралась, а после обеда принес из библиотеки журнал "Вестник", выпускаемый Академией наук, в котором была статья о старинном городище. Выбрав момент, когда начальства не было рядом, я пролистала журнал и нашла ту самую статью. Вначале читалось туго, - сказывалось то, что я уже давно ничего серьезного не читала, погруженная в домашние дела и семейные хлопоты, но после пары абзацев дело пошло споро. Я вникала в термины, стараясь понять их смысл, анализировала прочитанное и понимала, что место, куда мне посоветовали ехать женщины, действительно необычное. Возможно, не святое, но насыщено положительной энергетикой, которая может помочь и мне. Да, душа хотела чуда... Чтобы ничего не упустить, законспектировала даты, события, имена людей, исследовавших древнее городище Миздакхан и бережно спрятала блокнот с записями в сумку, чтобы на досуге показать Бердаху. История городища настолько глубоко заинтересовала, что решила самостоятельно поискать в библиотеке еще что-нибудь об этих местах и прочитать. Мелькнула озорная мысль - не пойти учиться ли в университет на исторический факультет на заочное отделение, смотришь, стану историком-ученым.
Собравшись ехать ранним утром в четверг, я проснулась ни свет ни заря, чтобы нажарить баурсаков (8) и уложить дастархан (9) для муллы (10) до рассвета. Домашние проснулись от аппетитных запахов, распространявшихся из кухни по всему дому, несмотря на то, что я вроде бы плотно прикрыла дверь, и потянулись попробовать свежих баурсаков. Свекровь, увидев стряпню и сборы, одобрительно похлопала меня по спине и подставила эмалированную широкую чашку под шумовку, в которую я выбирала из кипящего масла готовые кусочки теста. Провожая у ворот, негромко напутствовала: "Зияратыныз кабыл болсын, балам!"(11).
"Ну надо же, - думала я, - мечтала уехать куда-то по этой дороге и вот тебе на, - еду по ней с любимым, только не в поисках романтических приключений, а за чудом. Хотя и это тоже можно назвать приключением, посмотрим, что получится". По пути пересказывала мужу содержание статьи о Миздакхане, которую дочитала накануне в журнале, добавляя от себя красочные описания, чтобы история получилась красочной и интересной, а не просто сухим изложением фактов в хронологическом порядке и выводов ученых. Начала я как заправская сказочница, постепенно переходя к сухим цифрам: "Оказывается, в давние времена там, где река Амударья, называемая прежде гордой и непокорной Джейхун, впадает в Аральское море, царила совсем другая жизнь, нежели сегодня. В Хорезмском оазисе, окруженном пустынями Каракумы и Кызылкумы, кипели нешуточные страсти, вихрем проносились монгольские воины, бродили дервиши (12). Но были островки культуры, как древнее городище Миздакхан, куда мы и едем с тобой сейчас. Оно раскинулось на западной окраине современного Ходжейли, по обе стороны дороги, ведущей к городу Куня-Ургенчу, который когда-то в средние века был столицей Хорезмшахов. Впервые памятник был обследован в тридцатых годах профессором А.Ю.Якубовским, который вслед за академиком В.В.Бартольдом подтвердил, что городище и есть тот самый Миздахканом, известный по средневековым арабским источникам. Начиная с шестидесятых годов над раскопками работают ученые-археологи Каракалпакской Автономной ССР. - Приходилось подглядывать в блокнот, чтобы точно произносить фамилии ученых и даты. - Древнейшее поселение Миздахкан возникло на западном холме Гяур-кала в IV-III веках до нашей эры. Вначале здесь жили огнепоклонники, затем на смену зороастризму приходит ислам. Постепенно город расширяется и процветает, через него проходит одна из дорог Шелкового пути, однако монгольское нашествие на Хорезмский оазис в XIII веке приводит к тому, что жизнь в Миздахкане временно приостанавливается. Во второй половине XIII-XIV вв. к северу от Гяур-кала возводится новый обширный торгово-промышленный неукрепленный город..."
- Погоди, погоди, Лана! Ты меня цифрами и научными словами закидала как снежками, - взмолился Бердах. - Пожалуйста, говори человеческим понятным языком, а то чешешь как докладчик с трибуны. Я уже запутался - зороастризм, ислам, монголы, дервиши... - все в одной куче. Я понимаю, что ты теперь с учеными каждый день общаешься, но я же не алым (13), а простой инженеришка.
- Ну, Бердах! Я же тоже только недавно прочитала научную статью про это место, вот и пересказываю, что знаю.
- Хорошо, ты рассказывай, только интереснее, можешь даты пропускать, все равно они мне ни о чем не говорят, я ничегошеньки не помню из тех времен, память, понимаешь ли, отшибло, - смилостивился супруг, весело подмигнув.
- На дорогу смотри, шутник! - Рассмеялась я и продолжила рассказ, посматривая одним глазом в записи.
- Существует легенда и о памятнике Джумард кассаб (14). Мы его увидим скоро. Так вот когда-то здесь жил богатый человек по имени Джумард. Был он мясником и прославился тем, что в неурожайный год бесплатно раздавал населению округи свежее мясо. Кроме того, святой Джумард покровитель скотоводов. И, если начинается падеж скота, к холму пригоняют животных и прогоняют их семь раз вокруг холма. Ученые связывают происхождение названия "Джумард" с древнеиранским мифическим героем Гавмардом, ассоциирующимся с быком ("гав" - бык, "мард" - человек), то есть первочеловек.
- Надо же, сколько всего и в одном месте собралось, - заинтересовано произнес мой слушатель, поворачивая направо. - А знаешь, дорогая, я где-то слышал, сейчас и не вспомню где и от кого, может быть даже, от бабушки покойной, что сюда всегда приезжали, еще до революции, чтобы совершить паломничество. Люди складывают столбики из семи кирпичей, чтобы продлить жизнь на Земле на семь лет. Говорят, что это делается для того, чтобы то ли могила, то ли дворец какого-то святого Халифа Ережепа не разрушилась. Раз в год со стен здания падает один кирпич. И в тот миг, когда упадет последний, жизнь на Земле полностью иссякнет. Вот люди и складывают кирпичи в столбики. Бред, конечно, но интересно.
- Бред не бред, а мы тоже паломники в какой-то степени. Нужно верить, что нам визит этот поможет, иначе зачем мы туда едем?
- Хочешь откровенно? Я не верю ни в таупкеров, ни в святых, ни в чудеса. Но раз тебе хочется на себе этот средневековый бред испробовать, то сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Только прошу об одном - не увлекайся сильно, ладно? Все должно быть в разумных пределах, без фанатизма махрового.
Муж говорил спокойно, по-доброму, однако мне стало холодно от его слов. Бердах не верил в этот демарш, организованный мной, решив потакать мне ради своего спокойствия. Это рассердило. Остаток пути до городища промолчали.
... Почему мне здесь, в Питере вспомнилась та поездка в Миздакхан? Сколько лет пролетело с того дня, я же все помню до мелочей, словно только вчера мы ехали по пустынным улицам и разбитой дороге с бывшим уже мужем на его "Жигуленке" в сторону Ходжейли. Наверное, именно тогда был тот самый момент - начало конца нашего безоблачного счастья.
Сноски
1. Баласёнок - производное от каракалпакского слова "бала" - ребенок. Просторечие.
2. Урток - товарищ, узбекский язык.
3. Таупкер - знахарь, гадальщик, ведун.
4. Кызкеткен - канал в городе Нукусе.
5. Кыска - сокращенное название канала Кызкеткен. Просторечие.
6. Кой - перестань, остановись, каракалпакский язык.
7. Кара чай - черный чай с молоком.
8. Баурсаки - жареные в масле кусочки кислого теста. Обычно готовятся в четверг, чтобы сделать дома "ис", т.е. освятить дом запахом масла. Своего рода бескровное жертвоприношение.
9. Дастархан - скатерть, в которую заварачивают подношения в виде еды, клгда идут в гости. Второе значение - "стол", т.е. место, где все вместе кушают.
10. Мулла - мусульманский священнослужитель.
11. "Зияратыныз кабыл болсын, балам!" - "Пусть ваше паломничество будет удачным (будет принято Богом, святыми), сынок!" - От автора - Более точно перевести не могу.