Аннотация: Очерк к фоторепортажу "Сафари в сентябре".
Выживает сильнейший
Миграция животных в августе-сентябре с территории парка Серенгети (Танзания) в Масаи Мара (Кения) - зрелище не для слабонервных и впечатлительных людей. Если вы знаете заранее, что вам становится дурно при виде крови или крокодила, пожирающего антилопу-гну, лучше сидите дома или избегайте подъезжать к рекам в это время. Наблюдать за переселением антилоп, зебр и другой живности лучше ехать людям с закалённым характером и стальными нервами ибо это погружение в естественные дикие условия жизни животных, где нет места сожалениям и слезам. Здесь царит естественный отбор под девизом "Выживает сильнейший и ловкий".
Узнав в сентябре, что миграция животных уже давно началась, мы буквально вырвались из паутины дел и работы, рванув на машине ранним субботним утром в заповедник Масаи Мара. Это одна из самых знаменитых в мире особо охраняемых территорий площадью 320 квадратных километров. На западе заповедник граничит с национальным парком Танзании Серенгети, поэтому с июля по сентябрь здесь можно увидеть передвижение огромных масс животных, которые мигрируют из Серенгети в поисках пищи. По сути, Масаи Мара всего лишь малая часть Серенги на территории Кении.
Дорога заняла добрую половину дня, поэтому, приехав в кемпинг, мы сразу же заказали открытую машину у владельца на послеобеденное время, чтобы не терять время даром, а увидеть, наконец, как животные переходят реку, кишащую крокодилами. Водитель и гид в одном лице сразу же покатил в сторону реки Мара, вернее, поскользил. Ночью в парке был проливной дождь, поэтому грунтовые дороги развезло так, что машина порою становилась неуправляемой. Пристегнув ремень и держась за поручни, я молилась всем богам, умоляя не дать нашей машине перевернуться на грязевом катке. Жирные комья грязи, выскакивая из-под колёс, оседали на нашей одежде и лицах чёрными кляксами, попадая даже в рот. Несколько раз казалось, что вот и всё - мы сейчас перевернёмся, но каким-то чудом водителю удавалось вырулить и выровнять машину. Причём баранку крутил он одной рукой, держа во второй мобильник, и всё время с кем-то болтая. И так напомнил он мне одного знакомого шофёра-таджика из Нуратинских гор в Узбекистане, который лихо ведя разбитую "Тико" по горному серпантину одной левой, второй рукой активно жестикулируя, рассказывал мне анекдоты, повернувшись всем корпусом назад, так как я сидела на заднем сидении. У меня тогда под ложечкой засосало от ужаса, а губы свело в судороге так, что я не могла сказать ничего, а только глупо улыбалась, что вдохновляло лихача ещё больше, и он почти не глядел на дорогу. Вот и этот водитель-масаи увлечённо беседовал, а мы тряслись, вцепившись в поручни до белизны костяшек на руках.
Перемазанные и испуганные доехали до берега реки, остановившись рядом с переправой. Противоположный берег был забит зебрами и антилопами-гну, которые то выстраивались гуськом и пытались перейти вброд, то бросались врассыпную, преследуемые крокодилами-охотниками. Тех, кто возвращался назад, теснили подходившие сзади новые животные, и снова начиналась суетня и колготня, понятная только им самим. Не знаю, по каким правилам они выстраивались, но становились так, что малыши оказывались в середине, а впереди шёл самый быстрый и сильный, по краям тоже не слабые, а вот сзади плелись, видимо, старые и больные. Они-то и возвращались назад раз за разом, напуганные зубастыми пастями крокодилов, примыкали к новой партии и оказывались в хвосте шествия снова.
А огромные аллигаторы тоже по какой-то своей иерархии расположились в два ряда, образовав живой коридор, сквозь который и неслись голодные антилопы и зебры в нашу сторону, ослеплённые страхом и подгоняемые голодом. Новый эшелон зебр ринулся в воду, в панике шарахаясь от открытых и лязгающих пастей крокодилов, пытаясь увернуться от шустрых хищников, бросаясь то влево, то вправо. Но и там их ждал второй ряд охотников, бьющий хвостами в нетерпении. Вот один подпрыгнул и почти ухватил зебру, однако, она, бешено перебирая ногами и тряся гривой, уносится от него, благополучно выбираясь на нашем берегу. Вздох облегчения вырывается у меня. Чувствую, что давление подскакивает, лицо горит, а руки мелко дрожат. Интересно, я так за бедную зебру переживала или за голодного аллигатора?
Дочка закрыла глаза и зажала уши руками, чтобы не видеть и не слышать ничего вокруг. Картина настолько впечатлила и испугала её, что ребёнок просто-напросто отказался смотреть. Наверное, это и правильно. Не для детской психики такие реалити-шоу. Хотя, с другой стороны, ведь живущие здесь масаи-дети наблюдают переправу животных каждый год и не один день. И ничего. Слились с окружающим миром воедино, не чувствуя сожалений, не плача по съеденным антилопам... Дети природы. Значит, городские дети более чувствительны и в то же время оторваны от реального мира?
На стороне Саренгети уже не видно даже клочка травы или кустика - весь берег и прилегающее пространство битком набито голодными животными, ждущими своего череда перейти в Масаи Мара. Но впереди стоящие не торопятся лезть в воду, выгадывая удобный момент и наблюдая за крокодилами в воде, которые замерли, притворяясь спящими. Антилопы-гну беспорядочно передвигаются вдоль берега, пытаясь обмануть бдительность хищников, иногда заходя в воду по брюхо в стороне от переправы, отвлекая их внимание. И стоит только крокодилам двинуться, меняя дислокацию, тут же в воду бросаются сотни животных, стараясь перебраться как можно быстрее. Но время как назло растягивается, обманутые на мгновение крокодилы поворачивают назад и бросаются на бегущих со всех ног зебр и антилоп, стараясь ухватить хотя бы одну. Большой аллигатор прыгает на зебру, бестолково тыкающуюся из стороны в сторону, и утаскивает под воду, но юркая полосатая бедняга умудряется вырваться и скачет во всю прыть к берегу, где её поджидают несколько товарок, перешедших вброд раньше. Водитель цокает языком от удовольствия, комментируя маневры неудачного хищника, а мы опять облегчённо выдыхаем из себя: "Охххххх...".
Простояв у переправы добрых пару часов и не увидев кровавой сцены, решаем ехать дальше, чтобы успеть до заката увидеть слонов, жирафов и, если повезёт, леопардов. Дочка открывает глаза и спрашивает нас, все ли зебры и антилопы живы. Я успокаиваю её, что де никто не пострадал. А про себя думаю: "Вот ведь какие неудачливые и неповоротливые крокодилы нынче пошли. Даже замухрышку-зебру поймать и сожрать не смогли". Но тут же отгоняю от себя такие кровожадные мысли, стыдясь своей первобытной натуры.