# Блошиные рынки Маградии

Ольга Павловна Цокота

ГЛАВА 6

ГЛАВА 6. НОВАЯ РОЛЬ ВОСТРЫША


Приближение щедрого месяца жатвы и сбора урожая, как правило, счастливое время. Поля и долы в эту пору уже начинают сиять золотом пшеницы и ржи, поражают многоцветьем сочных плодов и звучат шелковым шелестом чуть выцветших от солнца трав и листьев.

Землевладельцы с гордостью озирают свои владения. Крестьяне тоже предвкушают достойное завершение тяжких трудов, но все же с некоторой тревогой поглядывают на небо, тормошат гадалок и ворожей расспросами о грядущей погоде. Молодежь же томится в ожидании свадеб, которые следуют по окончанию сбора урожая. Нет-нет, да и увидишь лежащего на лугу парня, вперевшего рассеянный взор в ласковую лазурь, такую же бездонную и нежную, как очи его возлюбленной. А девицы плетут венки из цветов, мечтая, что такие вот или еще краше наденут, идя под венец.

Верно, обычно пора эта сладка ожиданиями и мечтами. Но только в замке князя Генемина как раз в эту благословенное время случились странные события, перевернувшие все с ног на голову. Впрочем, откровенно говоря, нынешний год разительно отличался от лет предыдущих. С появлением в доме властителя парализованного колдуна подданные князя утратили прежнюю уверенность в завтрашнем дне. Они стали пугливыми, замкнутыми, шарахались от собственной тени. И все же приближение жатвы и сбора урожая всколыхнуло сонное княжество, немного отвлекло народ от тягостных дум. Однако исчезновение чернокнижника ( а именно таковым был, по мнению и челяди, и простого люда новый фаворит Генемина ) вызвало еще больший переполох.

Князь неистовствовал несколько суток. Он собственноручно зарубил пятерых стражников. Двое из них несли вахту в караулке тюремного помещения во время невероятного побега заключенных. Тогда эти бравые служаки резались в карты с тремя остальными, которые долженствовали охранять Бюрома.

Откровенно говоря, это было не столько вопиющим нарушением служебного долга, сколько обычным занятиием тех, кто дежурил на данных постах. И до недавней поры сие считалось явлением совершенно легитимным. Cтоять здесь на карауле считалось большой удачей и невероятным везением, чем-то вроде синекуры. Кстати, и сам князь, и его правая рука Меридор, и даже всесильный фаворит со снисходительными усмешками воспринимали такое положение вещей. Прежде всего, все были абсолютно уверены в нерушимости магических запоров, наложенных могущественным Бюромом. А уж о том, что кто-либо по своей воле отважится переступить порог обители сташного чародея, никто не мог и помыслить. Даже после того, как его логово подверглось нападению и осквернению, а сам Бюром был похищен, обслуга и стража обходили это место десятой дорогой.

С того времени, когда колдун появился в Высоком Замке, прошло чуть менее года. Но всем казалось, он жил тут столетиями. Мрачная тень скрюченной фигуры словно бы легла на древние стены, покрыла их темными лишайниками, окутала удушливой атмосферой страха. Все смолкло, все затаилось вокруг. Внутри же было еще безрадостней. Жизнелюбивые прежде стражники хмурились и отмалчивались. Челядь с устремленными в никуда опустевшими глазами неслышно ступала по унылым переходам и обширным залам с темными сводами, прочерченными балками мореного дуба. Казалось, здесь поселились призраки, выпившие своих предшественников до дна. В гулкой тишине слышался лишь перестук крысиных лапок да противные воющие, сводящие с ума звуки вылетали порою из логова колдуна, распугивая летучих мышей, что в великом множестве внезапно развелись в обезлюдевших коридорах, ведущих к покоям Бюрома.

Единственным человеком из плоти и крови оставался лишь князь, хотя он побледнел и осунулся, потеряв своего фаворита. Владетель все еще не полностью осознал случившееся, все еще надеялся, что приключившиеся в замке события - нелепый сон, от которого он вот-вот очнется. Но один рассвет сменялся другим, а могущественный старик все не объявлялся. Князю пришлось признать, что он обманулся, поверив чародею, сулившему ему власть над миром.

Однако Генемин не любил предаваться отчаянью и напрасным сожалениям. Этот стройный подтянутый мужчина с вопросительно изогнутой бровью был по натуре деятелен и нетерпелив. Первоначальная апатия и растерянность, наступившия после того, как его люди впустую обыскали не только княжеские владения, но и территорию на много лиг вокруг, вплоть до Заполошных лесов, длилась всего несколько дней. Генемин был зол, а злость всегда толкала его к действию. Князь осознал необходимость осмотреть доселе почти недоступные покои исчезнувшего фаворита.

Высокие выщербленные ступени, будто крепостная стена, отсекали обычный мир от заколдованного царства жутких деяний и опаснейших чар. Даже у самого Генемина перехватило дыхание, когда он, наконец, решился в одиночку подойти к этой крутой лестнице. Здесь едко пахло жестокостью. Князь на мгновение прикрыл глаза, оттер холодный пот широким рукавом синей рубахи тончайшей шерсти. Меридор сказался больным, стражники, тоже поотстав, толпились у дальнего конца коридора. Генемину отчаянно хотелось вернуться к ним, но не позволяли гордость и... любопытство. Да, жадный червячок любознательности толкал его вперед, подначивал хотя бы сейчас как следует разглядеть помещение, в котором он под колючим взором Бюрома боялся позволить себе лишнее движение, лишния взгляд, всегда ощущая себя одной из мошек, пришпиленных к доске под стеклом прямо над столом владельца просторного кабинета.

Князь решительно поставил ногу на первую ступеньку и поскользнулся на склизком камне. Сухонькая ручка подхватила его, помогая обрести равновесие. Генемин с изумлением увидел рядом с собой невысокого вечно угодливо горбившегося подручного княжеского главного советника Меридора. Человечек, чьего имени Генемин не мог припомнить, слегка смутился, но все же выдавил из себя:

- Негоже владетелю одному идти в такое место. Дозвольте сопровождать?

Генемин потрясенно кивнул. Он никак не ожидал подобного мужества от старообразного человечка, всегда казавшегося ему запуганным и никчемным. Вместе идти стало легче, будто плотная преграда таинственной атмосферы, окружавшей это лестницу и покои Бюрома, нехотя уступала возникшему союзу двоих столь несхожих людей.

Беспорядок, царивший в кабинете-лаборатории, еще раз убедил князя, что все случившееся - отнюдь не плод его заболевшего разума. Несколько книг, прежде лежавших на столе, валялись на полу среди других вещей, которым здесь явно было не место - рассыпанных листов бумаги с ровными строчками четких записей, нескольких волшебных самописцев, не требующих чернил, осколков разбитой колбы, ощетинившихся острыми краями.

- А ведь у господина Бюрома, поди, всегда здесь все было аккуратненько и на местах?.. - тихий голосок в тягостной, пропахшей чуждостью тишине показался громогласным и вывел владетеля из задумчивости. Он повернул голову, опять испытав удивление. Князь впервые разглядел лицо неприметного слуги и внезапно уловил во взгляде ощупывающих комнау бесцветных глазок ту же неуемную жажду познания неведомого, что снедала и его самого. Поэтому, неожиданно для себя, Генемин ответил юркому человечку без обычного высокомерия, как равному:

- Да, Бюром был очень собранным и удивительно пунктуальным человеком. Впрочем, что я... отчего " был"? Не верится мне, что злодеи смогли убить его. Думаю, просто застигли врасплох. Он, безусловно, вернет себе свободу и возвратится к нам.

Ободренный слуга протянул руку к блестящей похожей на стеклянную поверхности коробки, стоявшей на приставном столике, нажал на круглый значок. Послышалось гудение, мигнул зеленый огонек...

- Осторожно! - воскликнул князь, - здесь опасно к чему-либо прикасаться.

- Но как иначе мы узнаем, для чего все эти вещи? - осмелился возразить Генемину слуга.

Передняя поверхность коробки внезапно ожила, наполнилась красками, появились движущиеся картинки. Видения странные и непонятные с людьми в смешной одежде поразили обоих. Они долго и завороженно смотрели чуднОе представление . Потом князь нажал на тот же кружочек. Стекло погасло, причудливый мир исчез. Слуга потянулся к другому агрегату. Нужная пуговка нашлась не сразу, она была расположена на обратной к ним стороне. Но, когда толстый бочонок издал тонкий вибрирующий звук, князю и слуге стало не по себе: уши заложило, в животе возник тугой ком боли. Щуплый человечек поспешно снова ткнул в тот же самый кружок, но гул только наростал, буквально скручивая кишки. Князь из последних сил опустил палец на другой кружочек, мучительный вой стих.

Посмотрев друг на друга, сообщники с трудом перевели дух.

- Не надо спешить, - сказал князь, еле шевеля губами.

- Тут не вдвоем, а еще бы с кем...- осторожно заметил тощенький. Глаза его блестели восторженным азартом. Он даже распрямился и будто бы немного подрос.

Генемин задумался. В словах его неказистого соратника был резон. Разбираться с хитроумными приспособлениями Бюрома следовало бы целому отряду, чтобы, в случае непредвиденных осложнений, нашлось кому вызволять попавших в беду и помогать потерпевшим. Сложность заключалась в том, что князь не знал, кто еще из его слуг и прислужников обладает необходимой для этого силой духа. Пожалуй, таких не было. Он снова взглянул на своего неожиданного приспешника:

- Вот и подумай над этим. Ты лучше меня знаком с челядью замка. Подбери подходящих.

Тощенький пожевал тонкими губами и неопределенно пожал плечами:

- Попробую покумекать, да только после колдовства господина Бюрома мало у нас осталось тех, кто что-либо соображает.

- Говори, да не заговаривайся! - гневно оборвал его князь, но затем уже мягче добавил.- Может, нам и не нужны соображающие. Важно, чтобы, когда надо, могли остановить эти магические штучки.

Прислужник втянул голову в плечи и, испуганно помаргивая, все же осмелился возразить:

- Для того, чтобы остановить, тоже соображалка нужна, - и поспешно продолжил, - я подумаю, князюшка, поищу, присмотрюсь к вашим холопам.

- Вот и ладненько, - улыбнулся князь. - Кстати, как тебя зовут? Вострик?

- Вострыш, - преданно взглянул на князя слуга.

В этой комнате, которую Бюром именовал своей лабораторией, князю и Вострышу было, конечно же, не по себе. Они не обладали Силой, но, как и большинство жителей королевства, ощущали тепло естественной магии и колючие щипки техномагии, чуждой всему живому.

В лаборатории Бюрома нормальное волшебство ютилось в одном из закутков просторного помещения. Разумеется, книги и рукописи на трех полках красного дерева стоили целое состояние. Но можно ли было сравнить несколько десятков переплетенных в сафьян и бархат томов с библиотекой невиданных размеров, заполнившей почти все остальные стены комнаты? Книги здесь были иными: в бумажных обложках и с такими ровными рядами четких буковок, что не приходилось сомневаться - их печатали с помощью техномагии.

Так же обстояло дело и с предметами. На мраморной столешнице в закутке теснились знакомые вещи: банки с засущенной лапой василиска, драконьей чешуей, зачарованными саламандрами в эфире от вздохов фей. Было здесь и чучело белой совы, на крюках у окошках висели связки сушенных паганок и мухоморов. Но вот все остальные столы большущего зала занимали непонятные предметы, сверкавшие бледным металлом, и черным матовым стеклом. А часть этих приборов и алхимической посуды выглядела еще загадочнее:они были изготовлены из неживого вещества, лишенного блеска, имевшего мертвенные восковые оттенки.

На диковиных этих вещах выделялись все те же цветные кружочки, квардратики, треугольники. Некоторые горели негасимым пламенем и словно подмигивали. Иные же оставались тусклыми. Ко всем прочим чудесам, предметы эти опутывали темные веревки из такой же мертвенной субстанции, тянувшиеся к стенам и исчезавшие в них.

Зрелище было пугающим и завораживающим. Князь и Вострыш, с одной стороны, испытывали мучительную слабость и жаждали, как можно скорее, покинуть место таинственных, противных природе чар. Но, с другой - увиденное поражало их и не хотело отпускать на волю. Еще долго они, околдованные и потрясенные, бродили по просторному помещению, давая волю своим любопытству и фантазии. И только, когда в животе Генемина громко заурчало, он очнулся от наваждения и нашел в себе силы покинуть логово чернокнижника.

- Одну минуточку, светлейший...- Вострыш стоял перед высокой железной фигурой, отдаленно напоминающей рыцаря в доспехах. Перед ним находился прямоугольный стол-телега. Рядом стояло кресло с нависшим над ним колпаком, опутанным змеящимися вервиями. На правой руке неподвижной статуи была надета серебристая перчатка, от которой в стену тоже тянулись черные веревки.

- В следующий раз, - устало сказал князь и повторил со значением, - оставь до следующего раза, растянем удовольствие от познания неведомого...

Когда они вместе вышли из заклятой комнаты и спокойно спустились по лестнице, замершая истуканами челядь наконец пришла в себя. Под гулкими сводами перехода раздался единый вздох облегчения. Казалось, столпившиеся здесь люди только сейчас перевели дыхание. Все были бледны и смертельно напуганы. Должно быть, их тоже настиг старшный, скручивающий внутренности вой пузатого металлического "бочонка".

- Ваша доблесть, светлейший, затмила все подвиги...- прятавшийся за спинами стражников Меридор поспешно подскочил к князю.

- Не только моя, - резко оборвал его Генемин, - я рад, что среди моих слуг нашелся хотя бы один отважный и разумный человек.- Властитель обернулся к невзрачному прислужнику и покровительственно положил ему руку на плечо, - пойдем пообедаем, Вострыш, а потом выполняй мое указание. - С угрозой и насмешкой обвел глазами снова притихшую толпу, остановил холодный взор на Меридоре. - Отныне вы все обязаны подчиняться приказаниям Вострыша. Ему я поручаю выполнение важного и невероятно ответственного задания. В его распоряжении будут находиться личные покои господина Бюрома до тех пор, пока этот великий маг не вернется к нам.

Прежний главный советник закусил губу, Он лишился расположения князя и чувствовал, что теряет влияние на стражу и челядь. В то же время в душе Меридор испытывал некоторое облегчение, потому что ни за какие блага на свете не смог бы заставить себя постоянно находиться в логове колдуна. Он был поражен отвагой и дерзостью своего бывшего подручного. К Вострышу стоило присмотреться повнимательней. Как знать, может быть и удастся снова переиграть его. В конце концов, тот ступил на очень скользкую и опасную стезю.

Чисто внешне обед проходил спокойно. Изрядно проголодавшийся князь и обычно вечно недоедавший Вострыш ели с отменным аппетитом. Меридор нехотя ковырял в тарелке. Остальные приближенные с опаской поглядывали на нового княжеского любимца, присматриваясь и изучая его повадки в надежде найти верный подход к человеку, завоевавшему доверие Генемина.

Владетель допил вино, поставил серебряный кубок на расшитую заморскими цветами скаерть. Возникший рядом паж поспешно протянул ему салфетку. Еще совсем недавно князь обтер бы измазанные жиром руки о бархатный кафтанчик пажа или о его разметавшиеся по плечам кудри, но Бюром навел в замке иные порядки.

Генемин вздрогнул, осознав, что исчезнувший колдун все равно незримо присутствует рядом с ним. Ну что ж, он его ни в чем не подведет. С Бюромом или без него князь намеревался раскрыть тайны чернокнижника, удовлетворить свою жажду знаний и обрести желанное могущество.

Перед Вострышем стояла не такая масштабная задача, но выполнить ее представлялось ему не менее трудным. Скажите на милость, где в этой обители одурманенных пустоголовых идиотов найти себе стоящих помощников для изучения опаснейших вещей в обители Бюрома?

Отяжелев от непривычно обильной и сытной еды, Вострыш перво-наперво вернулся в свою крохотную каморку внутри могучей стены замка. Единственным ее достоинством он считал высокое узкое окошко. Когда открывались увесистые ставни, простой дощатый стол у окна был неплохо освещен. Здесь Вострыш, переписывал бумаги, составлял всевозможные описи и донесения для Меридора. А, когда выпадала свободная минутка, читал случайно доставшийся том "Магия природы, откровения Павзания Мудрого". Имя сего достойного мужа ни о чем не говорило ни Вострышу, ни его знакомым, но книга оказалась занимательной, хотя в ней и не хватало множества страниц.

Простая привычная обстановка помогла немного прийти в себя. Маленький сухонький писарь хотел сперва осмыслить все события этого невероятного дня и еще более невероятное изменение своего положения в замке. Он был отнюдь не глуп и хорошо осознавал, что расположение князя вызовет немалую досаду у ближайших сподвижников Генемина. Особенно стоило опасаться умного, расчетливого, не способного на жалость и сочувствие Меридора. Следовало поразмыслить над тем, как наладить с ним хорошие отношения, не позволяя сесть себе на голову. Вострыш надеялся, что ему в этом будет на руку трусость бывшего ( а, возможно, еще и нынешнего) первого советника. Меридор захочет бороться за влияние на князя, но лаборатория Бюрома его явно страшит. Пожалуй, он не станет противиться тому, что с проклятым наследством колдуна будет разбираться кто-нибудь другой.

Да, и ни один другой обитетель замка не помыслил бы отобрать у Вострыша сомнительную привилегию, возиться с "наследством" колдуна. Главная загвоздка заключалась в ином: кого из челяди взять в помощники? Рука потянулась к чернильнице. Вострыш медленно и аккуратно очинил гусинное перо ( при этом ему вспомнились самопишущие палочки чернокнижника), из заветного ящичка достал лист хорошей бумаги. Он крайне редко прикасался к этой замечательной бумаге, каждый раз осторожно по одному листочку вынимая из небольшой стопочки, на которую потратил разорительно много денег. Разве что иногда, когда слова внезапно рифмовались и складывались в чудесные строки. Своими стихами писец втайне очень гордился, но никому не решался их показать, боясь вызвать насмешки.

Но теперь, когда речь шла о самом ответственном задании, полученном от князя, он позволил себе использовать драгоценный лист. К тому же, получив доступ во владения Бюрома, он мог без всяких затрат удвоить, утроить, а то и удесятерить заветную стопку бумаги.

Чистый лист, чуть бархатистый на ощупь, призывал к действию. Но, обмакнув перо в чернильницу, писарь вывел на нем лишь несколько слов: "Лаборатория господина Бюрома. Княжеский муж - Вострыш, челядь..". Полюбовавшись собственным именем, запечатленным на бумаге, он снова глубоко задумался, но ничего путного в голову не приходило. Среди княжеских холопов не было нужных ему людей.

Просидев не менее часа и не написав больше ни единой буквицы, маленький человечек отложил перо, закрыл крышку чернильницы и в самом скверном расположении духа вышел в гулкие коридоры замка. Долго бродил под темными сводами, ощупывая внимательным взглядом попадавшихся навстречу людей. Относительно вменяемые стражники пугливо шарахались от него, норовя поскорее убраться с глаз опасного нового фаворита. Слуги же никак не реагировали на него, покуда он молчал. Когда же окликал их, подходили и с тупым равнодушием ждали приказаний.

Разочарованный Вострыш вышел во двор. И здесь было то же самое. При его приближении толпившиеся стражники мгновенно исчезли, оставив лишь двух, карауливших внутренние ворота замка. А среди передвигавшихся, словно заводные куклы, холопов выбирать было некого. Новый "государственный муж" обогнул могучее каменное строение. На заднем дворе кудахтали куры, хрюкали свиньи, возле "нужного" рва возились золотарь и помогавший ему малец лет десяти-двенадцати. Золотарь даже не повернулся в сторону важной персоны. А вот парнишка сжался и низко наклонил голову. Вострыш стремительно подошел к нему, взял за подбородок и заглянул в лицо. В глазах, которые мальчик пытался отвести в сторону, светился разум.