# Блошиные рынки Маградии

Ольга Павловна Цокота

ГЛАВА 36

ГЛАВА 36. ПРОЗРЕНИЕ ДУ ЛЕОНГАРДА


Плотный просто одетый мужчина с невыразительным лицом мелкого лавочника смотрел на четверых тощих пацанов, ничем не выказывая своего отношения к их сбивчивому рассказу.

А вот стоявший у окна слушал оборванцев со скепсисом. Этот человек казался давним магснимком старшего: тот же нос пуговкой, небольшие глазки, чуть обвислые щеки. Только был он значительно моложе и одевался с показной щеголеватостью. Но ни яркий галстук, заколотый булавкой с неприлично крупным бриллиантом, ни костюм от дорогого портного, ни набриолиненные волосы с четкой линией косого пробора не придавали ему той грозной внушительности, что исходила от его отца - Дона Ковали.

Веснушчатый мальчишка, явно бывший заводилой в четверке, постарался скрыть дрожь, которая пробирала его от отстраненного взгляда Босса. До сих пор маленьким "крысенышам" воровского мира не доводилось сталкиваться с некоронованным королем мафии Холилэнда. Но слухи об этом страшном человеке не оставляли надежд на благополучное завершение данной "беседы".

- Мы вовсе не собирались прятать то, что нашли, - сбивчиво повторил пацан, изо всех сил стараясь придать своему взору искренность и честность.

- Поэтому, когда наткнулись на меня, попытались поклясться, что в Касталькино попали совершенно случайно, - ядовито отозвался вертлявый субъект, приведший их сюда на привязи с помощью артефакта-шворки.

- Помолчи, Бенци, - оборвал "шестерку" Босс и снова перевел глаза на "крысеныша"-заводилу. - Ты так и не объяснил, как вы переместились в Касталькино. Я жду.

Последние слова упали в излучаемый им холод с шипением раскаленного металла. Мальчишка дернулся, сглотнул и с трудом выдавил из себя:

- Это Ходок...- кивнул на хилого пацаненка, пытавшегося вжаться в стену. - у него получается попадать в разные места.

- Попадать совершенно случайно? - в голосе Ковали-младшего звучала издевка.

Веснушчатый, понурив голову, пробормотал:

- Сопливый чует, куда надо, - еще один кивок, теперь уже в сторону шмыгающего мальчугана по правую руку от вожака. - У него на очень сильную магию нос забивает, сразу сопли текут.

- Ну, а, кто из вас умеет чар-запоры снимать? - все тем же равнодушным тоном поинтересовался Босс.

- Я умею, - внезапно отозвался насупленный "крысеныш", стоявший немного особняком от подельников. И вызывающе повторил. - Я много чего умею. Не только в чарах, но и в техномагии понимаю. А этот, - он негодующе уставился в заводилу, - он нас использует, а добычу все больше себе загребает, не делится, как следует...

- Ах, вот как, - Босс наконец проявил эмоции, улыбнулся веснушчатому, и в голосе его появились обманчиво доброжелательные нотки. - Значит, ты, малец, знаешь, как собирать банду, а еще умеешь подчинять себе других. Дар будущего главаря. Весьма опасный и на моей территории не дозволенный никому, кроме меня.

Дон Ковали вскинул руку, которую до сих пор держал под столом. Прогремел выстрел. Заводила упал, не успев осознать, что произошло. Голубые глаза невидяще уставились в лепной потолок, тонкая красная струйка из аккуратной дырочки посреди лба медленно перечерчивала еще не побледневшую кожу. Бос перевел спокойный взгляд на замерших пацанов и вежливо пояснил им:

- Соперник, даже начинающий и покамест слабый, мне не нужен. А вот такие умельцы, как вы, пригодятся. И теперь перепадать вам будет куда больше, чем от этого веснушчатого прохвоста. - Он сделал жест в сторону Бенци. - Забирай их, проследи, чтобы мальчишек покормили, вымыли и переодели. Разместить в "инкубаторе". А сюда пусть доставят того, кого они притащили из дома касталькинского колдуна.

Угрюмый громила заинтересовал Босса не менее, чем малолетние умельцы. Дону доложили, что, когда "крысята" обнаружили пленника, запертого в тесной кладовке дома Магрибоска, на того были наложены чары немоты. Развеялись они лишь на Холилэнде. А потому низколобый гигант, наслаждаясь возможностью произносить слова, оказался на диво разговорчивым. Наконец Бенци увел бывшего повара Магрибоска, и сын позволил себе усесться в кресло напротив отца:

- Не доверяю я этому оркоподобному. Мне кажется, он не менее опасен, чем предводитель "крысят". Умение ощущать, отбирать и добавлять в еду эмоции - что может быть страшнее?!. Как защититься от этого?

Папаша наклонился вперед и снисходительно потрепал отпрыска по щеке:

- Неужели, сынок, ты думаешь, что я оставил бы его в живых, не имея защитного артефакта от подобной напасти? Наш великий друг, - он поднял палец и благоговейно возвел очи горе, - снабдил нас. Хотя прежде я озаботился попросить о такой вещице, потому что слышал о подобном Даре. Но, как бы там ни было, сегодня на редкость удачный день. Бенци поработал на совесть. Я всегда считал его рядовой "шестеркой", но теперь вижу, он заслужил повышения. Конечно, пройдохе повезло, что "крысят" потянуло в Касталькино, когда и он там болтался. Но, тем не менее, Бенци поймал малолеток и разглядел в их аурах метку Холилэнда. А это у него получилось еще и благодаря предусмотрительности: хватило ума в свое время раздобыть артефакт против чар подчинения (слабенький, конечно, но против веснушчатого хватило). Но, главное, он выследил мальцов и сообщил нам о том, что они умудрились проникнуть в жилище небезынтересного для нас чародея.

- Ну, пробраться туда труда не составляло, - пренебрежительно выпятил губы Ковали-младший. - Колдун погиб, и в момент его гибели запирающие чары развеялись.

- Верно, - кивнул головой папаша. - Да только ты забыл, что в сад, окружающий особняк, Сопливый и Ходок впервые забрались за несколько хамюсов до того, как туда отправилась вся малолетняя банда. Эти двое следили за домом Магрибоска, дожидаясь, когда он отлучится. А защитные чары, наложенные на ограду, тоже совсем не хилые. Кстати, меня заинтересовал их рассказ о белобрысой девчонке и необычном животном. Подозреваю, это те самые...

Босса прервал зумер техномагического аппарата связи. После нескольких отрывистых фраз Дон Ковали, нахмурившись, ткнул несколько раз в красный кружочек на серебристом корпусе.

- Ну вот, парный аппарат больше не работает, - с легким сожалением сказал главарь Холилэндовской мафии. И пояснил сыну, - опасаюсь подозрительных звонков. Они могут вывести на нас... - уточнять, кого именно может вывести на него связь парных артефактов, он не стал, так как с босоногого детства отличался суеверностью. - Непонятный тип позвонил с мобильника так не вовремя исчезнувшего Штефана. Предлагал свою помощь.

- Того самого Штефана, которого велел нам захватить...

- Тссс!.. - Приложил палец к губам папаша. - Не упоминай имя великого всуе. Да, того самого Штефана.

- Но ты ведь решил не выдавать его...

- Решил, но стервец вышел из-под контроля. Мало того, что не выполнил крайне важного задания, не сумел раздобыть мальчишку, которого заказал Мастер, - Босс опять в молитвенном экстазе посмотрел на потолок. - Стервец, захватив весьма-весьма необычных пленников, но не пожелал отдать их мне. Ловчил, хитрил, полагал, что может обвести меня вокруг пальца. - Дон хмыкнул, почесал нос и, поразмыслив, неожиданно изрек. - Кстати, вот и возможность проверить в действии, насколько сильны попавшие в наши руки "крысята". Посмотрим, сумеет ли Ходок открыть портал в Миляву.

Корали-младший от неожиданности икнул и замахал руками:

- Но это невозможно, там такая защита...

- Посмотрим, - невозмутимо ответил старший, - Дар малявки-портальщика, равно, как и его дружков, я вижу неплохо. Уж точно, могу разглядеть такие вещи не хуже, чем постреленок, возомнивший себя будущим Боссом. Паршивцы очень сильны. У них должно получиться. Отправим всю команду "крысят" и этого Пулюка тоже. Возглавишь группу захвата ты, мой дорогой. И Бенци прихвати с собой, а еще троих-четверых наших самых крепких молодцов. Чую, там будет пожива, но захапать ее не так-то и просто.

Они поговорили еще не менее часа. Обсудили предварительный план операции. Изнывающий от любопытства сынок попытался выведать у папаши, что за необычных пленников припрятывал Штефан. Сведения о них были скудными, и попали они к Боссу почти случайно. Просто во время очередного "шмона" воровитых копов, попытавшихся утаить от мафии кое-что стоящее из отобранного у рядовых граждан, Дону Ковали доставили сразу несколько неплохих артефактов: самописец, исправляющий ошибки, горшочек, производящий манную кашу, скатерть-самобранку, чароящик для получения почты и шокер.

Замызганные и дурно пахнущие магические вещицы сами по себе были достаточно заурядными. Заинтересовали же они Босса лишь оттого, что, во-первых, все это "богатство" скопом притащила на Холилэнд одна необычная парочка инорыночников. Во-вторых, все вещи сохраняли слабый отпечаток соприкасавшейся с ними ауры внезапно исчезнувшего осведомителя, который "пас" некоего чудака из-за Грани, опять-таки "заказанного" им Мастером. Ну и, в-третьих, копы уверяли, что с мужчиной и девчонкой вначале было колдовское, запрещенное на многих БР существо, таинственно испарившееся впоследствии.

Крайне увлекательный разговор с папашей оставил немало простора для воображения Ковали-младшего. Но, выйдя из отцовского кабинета, он быстро вынырнул из мечтательных размышлений. Угнетало понимание, что поставленная Доном задача, практически, невыполнима. Конечно, ходили легенды, что нескольким сильнейшим колдунам удавалось пробить охранные заклинания милявцев и построить портал на их БР. Но молодой Сеттон Ковали лично таких могучих волшебников не знал. Даже Мастер, насколько было известно, ни разу не проник на Миляву. Можно предположить, что у него не было такой необходимости. Но не стоит сбрасывать со счетов и сложность подобного действия. А коли так...

Сынок главаря мафии тряхнул головой, отбрасывая ненужные тревоги. Разумеется, ему хочется добиться папочкиной похвалы. Однако, с другой стороны, план операции принадлежит отцу. Он же рассчитывает, что "крысеныш" Ходок сумеет построить портал. Следовательно, в случае провала вина никоим образом не ляжет на Ковали-младшего.

Сеттон успокоился и пошел отбирать для "похода" мордоворотов из так называемой мафиозной "гвардии". Отправляться на задание следовало следующим утром, Дон потребовал, чтобы "крысеныши" немного отдохнули, набрались сил. И у Ковали-младшего появился свободный вечерок, на который у него имелись заманчивые планы. Насвистывая мелодию из популярного мюзикла "Фантом блошиных катакомб", он живо представил себе приятные округлости прелестной дивы, исполнявшей в нем главную роль, и пришел в самое лучшее расположение духа.

На рассвете командир группы захвата выглядел немного пожеванным и уставшим. Лихие "гвардейцы" привычно изображали готовность к любым передрягам и усмехались в предчувствии хорошей поживы (о богатстве малодоступной Милявы в банде ходило немало слухов). В глазах Пулюка под нависшими надбровными дугами плескался яростный голод. И вряд ли он имел отношение к обычной пище, ибо позавтракал оркоподобный с отменным аппетитом.

А вот "крысята" были напряжены и насторожены. Даже вечно насупленный Ловкач нервно передергивал плечами. Ходок без конца грыз жалкие остатки отмытых вчера ногтей. Когда Сеттон рассчитал векторы, перед ним затрепетало марево Пути. После напряженной и показавшейся немыслимо долгой дороги во Внепространстве, пришел черед Ловкача. Хмурый "крысеныш" сосредоточился и начал распутывать сложное защитное плетение. От напряжения радужка глаз подростка пошла сеточкой лопнувших кровеносных сосудов, на лбу выступили крупные капли пота. Наконец он поднял усталое лицо и кивнул Сопливому. Нос нюхача покраснел больше обычного. Милява под завязку была наполнена магией. И все же в этой мешанине чар красноносый малец умудрился учуять магический след поломанного артефакта, парного мобильнику, остававшемуся у Дона.

К огромному удивлению Сеттона, Корали-старший не ошибся в оценке потенциала мелких. Ловкач и Ходок совершили то, что оказалось неподвластно, подавляющему большинству маградийских магов: открыли портал в Миляву.

Они очутились в комнате, по-видимому, служившей кабинетом или временной лабораторией. Большую часть ее занимали письменный и лабораторный столы. Приборов здесь оказалось совсем немного, но они были подобраны со знанием, отличались высоким качеством и дороговизной: магическая горелка и перегонный куб для создания эликсиров, несколько весьма-весьма объемных кристаллов-накопителей, запрещенный чарпреобразователь некроэнергии, а также небольшой плоский прямоугольник, от которого мерзко несло техномагией.

- Странно, в таком месте и ни одного гримуара, - недоуменно огляделся Сеттон.

- А зачем они нужны, если есть ноут-бук? - обычно хмурый Ловкач ехидно улыбнулся, без малейшей робости потянулся к страшной техномагической вещи, раскрыл ее, словно книгу, и продемонстрировал экран, похожий на тот, что был у массивного куба, стоявшего на самом почетном месте в кабинете Дона.

- Компьютер? - ахнул Корали-младший. - Но откуда ты знаешь, паршивец?

- Случалось однажды такое видеть, - подросток изображал бывалого техномага, но глаза его сияли от восторга. - В этой штуковине запрятаны тысячи гримуаров. И найти нужное не составляет труда, правда, нужно знать код доступа.

-Ну-ка, давай этот ноут сюда, - прервал его Сеттон, отбирая фонящую проклятой магией вещь. Делал это он не без страха, но хищный взгляд подростка, изо всех сил вцепившегося в жутковатый артефакт, дал понять, что этот предмет необходимо как можно скорее вырвать из его жадных ручек. Иначе мальчишка не устоит, постарается заныкать ценное приобретение, а то и смыться с ним. Да и нужно было разыскивать окопавшегося здесь доносчика по имени Кероиль, а не торчать в пока что безлюдной комнате.

В коридоре и на лестнице, спускавшейся в неболшой холл, было пусто. Но внизу из-за дубовой двери раздавались приглушенные голоса. Сеттон не спешил вновь включать артефакт защитного полога, который при переходе закрывал его команду и заглушал всплеск магии. Имевшиеся у него и прихваченные в покинутой лаборатории накопители содержали большой резерв, но, кто знает, что ждет их в весьма опасной для нападавших Миляве. Лишенный собственного Дара сын мафиозного главаря, как и его отец, отличался крайней осторожностью, предпочитал скорее переоценивать, чем недооценивать и противника, и обстановку боевых действий.

Но вот дверная ручка повернулась, и в ту же минуту защитный полог окутал "команду". Неприятный тощий субъект затворил за собой деревянную створку, повертел головой, настороженно прислушиваясь. На лице его читалось разочарование.

- Ну, и где же они? - раздраженно прошипел он.

Сопливый дернул носом, вскинул глаза на Сеттона, торопливо закивал. Запах слабенькой магии, исходившей от тощего мужчины, совпадал с ее отголоском, плеснувшим на мобильник Дона. Нескольких секунд хватило для того, чтобы втащить не подозревавшего об их присутствии недомага под защитный полог.

Кероиль, как Сеттон и предполагал, оказался трусливым, жалким и жестоким. Он тут же предложил уничтожить всех "ненужных", которые оставались в комнате, а затем прихватить плененного Штефана и отправиться с этим трофеем на Холилэнд.

- И что же представляют собою эти "ненужные"? - вопросительно поднял бровь Ковали-младший.

- Да, так, незначительные людишки, - поджал губы Кероиль. - Баласт, который только создаст для вас дополнительные трудности.

- Проверим, - хмыкнул Сеттон. Ему стало интересно, чем же досадили недомагу те, с кем тот делил кров. Судя по его ненависти, они стоили внимания.

Ковали-младший сдержал ироническую улыбку и начал отдавать короткие четкие приказы. Несмотря на внешнюю невозмутимость, он немного колебался, раздумывая, возглавить ли самому пятерку гвардейцев и Пулюка, которым предстояло захватить пятерых, находившихся в комнате, или же вместе с Кероилем спуститься в подвал, где содержался Штефан. По зрелому размышлению, он выбрал второй вариант. Некротехномаг показался ему более ценным трофеем. К тому же, пленник был в магических путах (а Сеттон всегда стремился оказываться там, где было безопасней). Мальцов он прихватил с собой: тех, кто мог в случае необходимости открыть портал для отступления в Холилэнд, стоило держать поближе от себя любимого. Взял он и двух "гвардейцев", разумно рассчитав, что горилоподобный Пулюк и пятерка бандитов-мордоворотов, вооруженных техномагическим оружием и защищенных артефактами пулечаронепробиваемости, вполне справятся с четырьмя мужчинами и обычной немолодой женщиной.

Обслуга здесь была приходящей: незамужняя девица средних лет, занимавшаяся уборкой всех квартир в небольшом доходном доме. Ее мать держала скромную тратторию на первом этаже, где и питались все постояльцы. У Штефана горничная появлялась дважды в хамюс. Поэтому некому было удивиться при виде незнакомцев, спускающихся в полуподвал апартаментов, долговременно снимаемых вполне приличным молодым человеком.

А в комнате, оставленной Кероилем, между тем разгорелся спор. Свен убеждал Чернолиса в необходимости срочно поставить в известность рыночную управу Милявы о преступлениях Штефана с тем, чтобы добиться его законного ареста:

- Я хочу, чтобы впоследствии его судили по всем правилам, - нахмурившись говорил седой. - К тому же, и сейчас в дознании нам смогут помочь местные чародеи. Штефан слишком силен, нам одним его не разговорить. А, судя по моим сведениям, он может знать, где находится Бюром.

- Думаю, я и сам сумею добиться от него правды, - жестко усмехнулся чиновник по особым поручениям. - С такими молодцами не стоит церемониться. Но меня интересует не столько Бюром, сколько возможность найти принцессу и вернуться с ней в Астанию. Надеюсь, я заставлю Старского отследить, куда ее уволок похититель.

- У меня та же задача, - поддержал его молчавший до сих пор Ду Леонгард.

- Ни пытки, ни ваше ментальное воздействие не помогут, - сверкнул глазами Свен. - Поверьте, и вы, и я не настолько сильны, чтобы подчинить колдуна, соединяющего чары некромантии и техномагии. Только объединив усилия с другими...

- Вы не знаете моих возможностей, - оборвал его Чернолис. - Есть у меня особый артефакт.

Внезапно Мэглин вскрикнула и вскочила, пытаясь сорвать с пальца раскалившийся перстенек с сиреневым камешком. Дрожащими губами она сипло выдохнула: "Опасность". Только это и спасло их, помогло обоим магам, рефлекторно потянувшимся к защитной магии, мгновенно отреагировать на сгустки паутинных заклятий, летевших в сторону сидевших у камина людей.

Рыжий торговец, хорошо усвоивший, что противостоять колдовству можно и без чар, запустил в засветившийся фиолетовым угол комнаты большую напольную вазу и тяжелую бронзовую статуэтку, подхваченную с каминной полки. Невидимый противник взвыл на два голоса. Призрачная дымка поблекла, из нее сначала вывалился головорез с окровавленной башкой, а затем и другой - согнувшийся пополам от боли.

Пальцы Свена замелькали, выплетая заклятье. Но тут Чернолис поднял руку и властно приказал:

- Бросайте амулеты! Руки за голову! Не смейте шевелиться!

Чернильная вуаль дрогнула и растворилась, предъявив взору "гостей" Штефана еще троих мордоворотов, на одного из которых астаниец уставился с обжигающей ненавистью, и вертлявого субъекта, трусливо прячущегося за спинами громил. Не только Мэглин, но и Рыжик, и даже Свен вздрогнули при виде аркана-терки, которым Чернолис подтащил к себе громилу с выпирающими надбровными дугами.

- Где украденная тобой девушка? - прогремел астанийский маг-чиновник. - Смотри мне в глаза! Молчи! Я сам все увижу.

Громила, из всех пор которого сочилась кровь, захлебнулся воем. Его взгляд остекленел. Изо рта капала слюна.

- Вы убиваете его, - прошептала Мэглин.

- Скорее превращает в овощ, - догадливо заметил Рыжик.

Ду Леонгард одобрительно кивнул, не разжимая губ. Свен недовольно промолчал. Он был противником подобных методов, но в общем хорошо понимал состояние Чернолиса, поэтому и не стал вмешиваться.

Наконец маг из-за грани сделал пас рукой, громила осел, словно сдувшийся воздушный шар. Астаниец брезгливо поморщился, бросил обездвиживающие чары на и без того застывших в ужасе бандитов, которым покуда посчастливилось остаться невредимыми, и кинулся к двери, на ходу объяснив товарищам:

- Дружки этих там внизу забирают Штефана.

Но, вломившись в полуподвальное помещение, чиновник по особым поручениям в первую очередь и сам замер от потрясения. Технонекромант, чью фигуру окутывало красное мерцание, стоял в чуть расслабленной позе. У ног его скрючились завывающие мордовороты. Полусогнутый Кероиль сгорбился в двух шагах от колдуна. В стену напротив вжался пухлый щеголеватый человечек, прячущийся за спины щуплых подростков. Даже в полумраке, кольцом охватившем зловещеее сияние вокруг Штефана, был виден ужас в глазах главаря бандитов. Он с трудом открыл рот, просипел: "уходим". Пацаны, оттаяв, подняли руки. Воздух рядом с ними задрожал, сгустился в овал портала. Двое мальчишек и пухляк со внезапным проворством шагнули в него, следом зайцем запрыгнул Кероиль, и в уже схлопывающийся переход вдруг метнулась Мэглин Атти.

Прыжок немолодой дамы оказался полной неожиданностью для всех, но главное - для молодого колдуна, почти настигшего беглецов. Палец Штефана, словно оружейное дуло, выплюнул смертоносный багровый сгусток, угодивший в грудь Ду Леонгарда, закрывшего собой Атти. Общее секундное замешательство позволило порталу схлопнуться за спиной Мэглин.

- Стойте, Старский! - гаркнул Чернолис, нацеливая на некротехномага Перстень Силы и Подчинения. Но силуэт того уже таял, немыслимым образом исчезая в Нави. И вместе с ним истончалась, становясь призрачной, фигурка хмурого мальчишки, уцепившегося за плечо зловещего некротехномага.

- Он уже не человек, - шепот Свена в гулких стенах полуподвала прозвучал слишком громко.

Чиновник по особым поручениям опустился на колени возле лежащего на полу соотечественника. Они не были ни друзьями, ни приятелями. Все годы между двумя астанийцами шло порой негласное, а порою открытое соперничество. Почти всегда их мнения о том, как вести государственные дела, были диаметрально противоположны. Чернолис, при всей своей жесткости, был прямолинеен и, насколько это возможно для политика, честен. Первый же Министр предпочитал "кривые дорожки", обожал интриги, каверзы, козни. И только тут, на иной Грани оба вдруг ощутили, насколько важны для них не личные интересы, а судьба всей Астании в целом. Всего несколько часов заставили посмотреть друг на друга по-новому. И теперь, когда между ними впервые возникло чувство товарищества, один из астанийцев умирал. Сердце Чернолиса сжалось, он стиснул зубы, не отводя глаз от лица Ду Леонгарда, которого уже коснулась печать близящейся кончины. Но губы Первого Министра еще шевелились:

- Здесь ... за Пологом... вижу: не столько жестокость, сколько любовь... не хватает доброты... раздоры не спасут... - с такими странными для него словами умер человек, прослывший в Астании редкостным циником.