# Непокорный талисман

Ольга Павловна Цокота

ГЛАВА 14

СНЫ НАЯВУ

Повозка, в которой в какую-то дальнюю неизвестность везли Коллет, была разубрана драгоценными тканями, словно праздничный шатер. Вооруженные до зубов стражники, писклявые пухлые евнухи и молчаливые рабы - все были невероятно почтительные и услужливы с юной наложницей Солнцеликого.

Вероятно, все это должно было бы удивлять, ибо, как известно, Всемогущий не из тех людей, которые прощают плевок в лицо, даже, если случился он не прилюдно, а в потаенных недрах его опочивальни.

Да, должно было бы удивлять.... Но не удивляло. Коллет находилась в каком-то странном оцепенении, на нее словно бы навалилась сонная одурь. Все окружающее казалось нереальным. Она не жила, а будто грезила во сне. Чувства и ощущения притупились: ни страха, ни гнева, ни потрясения от внезапно переменившейся жизни.

Вокруг сменялись пейзажи. Осталось позади раздолье степей, окутанное солнечной тишиной, напоенное запахом полыни, Теперь в воздухе с обманчивой умиротворенностью пахло хвоей, а темная подавляющая громада леса обступила их тесным кольцом. Здесь все шуршало, шелестело, перекликалось птичьим клекотом, пересвистом, уханьем, в которые изредка вплетались звериные голоса, вой и рычание. Рабам приходилось прорубать просеку, чтобы небольшой караван мог двигаться вперед.

Заметно похолодало. Сидевший возле Коллет главный евнух Устахан набросил ей на плечи пушистую меховую накидку. День отчего-то длился слишком долго. Затем враз стемнело. Утомленная тряской монотонностью пути юная женщина задремала, откинувшись на шелковые подушки. Проснулась же от лязга мечей и оглушающих криков.

Устахан растормошил ее и едва успел вытащить из-под загоревшегося полога. Общая суматоха помогла им вместе с еще двумя стражниками скрыться в зарослях.

В предрассветный час четверо добрались до опушки леса. Высокие сосны зеленой стеной уперлись в хорошо утоптанный тракт. Старший из воинов Селим, сняв доспехи и саблю и сунув за голенища и нарукавники дополнительные ножи, отправился в разведку. Вернулся он верхом, ведя в поводу еще двух крепких крестьянских лошадок. Морды и копыта животных были обернуты соломой и обвязаны. Разумеется, Селим не мог позволить себе купить лошадей .

Устахан торопил их. На Коллет напялили слишком большую для нее мужскую куртку, на голову нахлобучили шапку, скрывшую огненные кудри, и усадили ее на лошади впереди Селима. Она слышала, как евнух коротко бросил соратнику:

- Думаю, море уже близко, в паре-тройке дней пути. Корабль нас ждет. Нужно поспешить, но следует двигаться осторожно, ибо дорога эта опасна, можно наткнуться на дозор имперцев.

Вначале им везло, удавалось незамеченными продвигаться с заката до рассвета. Днем таились в лесной чаще. Но вот леса пошли на убыль, перешли в в кустарник, покрывавший невысокие холмы. В воздухе повеяло той знакомой Коллет с детских лет свежестью, что предвещает приближение к огромным водным просторам.

Несколько удачных воровских набегов на придорожные хутора позволили небольшому отряду обрядиться в местную одежду. Однако не так легко было скрыть под крестьянскими лохмотьями стать и мускулы воинов. К тому же, внешность Устахана и Селима выдавала иноземцев. А вот младший стражник Ил, подобно Коллет, не отличался от местного населения. Высокий светлоглазый с копной каштановых волос, он здесь сходил за своего и, как выяснилось, разговаривал на местном наречии свободно, почти без акцента. Поэтому, если приходилось вступать в разговоры с кем-либо, эту роль брал на себя именно он.

И все же на исходе третьего дня их везению пришел конец. У переправы через полноводную реку, широко разлившуюся в преддверье слияния с морем, они напоролись на отряд светлоземцев. Хотя кафтаны тех были обычного покроя и расцветки имперского войска, на фуражках у солдат и офицеров красовались необычные кокарды с изображением орла с орленком.

Седоусый капрал сразу задержал цепкий взгляд на желтоватом узкоглазом лице Селима и оливковой коже Устахана. Внимательно присмотрелся он и к юному крестьянскому парнишке, сдернул нахлобученную на глаза шапку. Ворох огненных курей ниже пояса ярким отбеском отразился в глазах имперцев:

- Гляди, девчонка!

- Эти чурки похитили тебя? Из какого ты селения, девочка?

Но Коллет лишь смотрела на вопрошавших широко открытыми зелеными глазами. Она не могла говорить, что-то связывало, подавляло ее волю. Внезапно Устахан отодвинул в сторону Ила, пустившегося в туманные объяснения по поводу своей умственно неполноценной сестры. Евнух извлек из-за пазухи бляшку невзрачного серого металла, протянул седоусому со словами:

- Передайте Ревазу, главному советнику царевича.

Капрал нахмурился, но серую бляшку взял, повертел в руках, аккуратно положил в поясную сумку. Еще раз окинул внимательным взглядом неуклюжего толстого писклявого человечка с умными глазами-щелочками, утонувшими в лоснящихся щеках.

Захваченных под конвоем препроводили в раскинувшийся неподалеку военный лагерь. Вскоре Устахана увели. Вернулся он заметно повеселевший, велел собираться в дорогу, поинтересовался, где шайтан носит Ила. Селим лишь пожал плечами.

- Что ж, будем отправляться без него, время не ждет, - с досадой буркнул евнух.

Внезапно дверь отворилась и в палатку шагнул высокий стройный юноша, следом за которым шел человечек с узким насупленным крысиным лицом. Молодой человек тоже был крайне раздражен, он даже топнул ногою:

- Не понимаю, отчего мы должны позволить нашему врагу Солнцеликому отправить красотку в дар другому врагу Средиземья - правителю Полуденного Султаната.

При звуке этого голоса Коллет словно очнулась. Она подняла голову и увидела явившееся ей в зеркале ведуна лицо. Буря чувств поднялась в ее сердце. Но было в этом смятении не только присущее ей самой удивление. В ней словно бы возникло нечто иное чуждое ее открытой чистой душе - хищное желание захватить в свое полное владение этого красивого молодца, полностью подчинить его себе. И эта сила властно заставила ее бестрепетно устремить зеленое пламя своего взгляда в ясные глаза медового цвета.

- Эта девица останется здесь, - в звучном голосе прорезалась хрипотца.

- Ваше Высочество! Она давно не девица. Солнцеликий посылает свою бывшую "подстилку" султану. Я Вам объяснял, почему с точки зрения политической сейчас лучше не раздражать их обоих из-за подобного пустяка и позволить евнуху отвезти наложницу ...

- Достаточно. Реваз! Я уже слышал тебя. Девушка остается со мною!

Крысомордый побледнел. Рыжие глаза-буравчики потемнели от гнева. Царевич ( судя по всему, это был именно он) внимательно наблюдал за своим подчиненным, затем коротко и четко бросил, как отрезал:

- Хватит пререканий, - обернулся и громко хлопнул в ладоши. Два высоченных гвардейца, согнувшись, переступили порог палатки, - Отведите эту девицу в мои покои. И если с ней что-либо случится, вам не сносить головы!

Почти те же слова услышал от лженаследника и Реваз:

- Я очень ценю тебя и твое мнение, но в данном случае будет так, как я сказал. Девицу я забираю, и если хоть волос упадет с ее головы, неважно по твоей или по чьей-либо иной вине, в ответе ты и только ты!

Глаза-буравчики подернулись пеплом. Любому другому, кроме этого еще недавно босоногого мальчишки из рыбацкого поселка, подобные слова в адрес Реваза обошлись бы весьма дорого. Любому другому, но только не этому юному глупцу, не ведающему, насколько сильна его власть над страшным маленьким человечком:

- Хорошо, Ваше Высочество. Вы знаете, что я всецело принадлежу Вам и готов исполнить все Ваши желания. Главная моя забота - сохранить Вашу жизнь, уберечь Вас от опасности. Позвольте же, по крайней мере, провести одну из важнейших проверок, выяснить, не является ли эта прекрасная особа куклой-зомби, которая может Вас погубить, выполняя чужую враждебную вам волю...

Царевич нахмурился, поковырял землю острым носком белого сапога, недовольно буркнул:

- Ладно, согласен. Ты, конечно, перестраховщик, но мне, безусловно, верен. Впрочем, мое условие таково: я должен присутствовать при этой проверке, чтобы, паче чаянья, чародей-инквизитор не вздумал подогнать результат под желаемое тобою.

... Солнцеликий хохотал до слез:

- Попался, мальчишка! А Реваз действительно уж слишком усердно его опекает. Ты - умница, звезда моего сердца! Иди ко мне, моя радость...

Димла нехотя пододвинулась к жирному неповоротливому мужчине. Впервые ей было почти невыносимо терпеть его назойливые грубые ласки. Жирные пальцы бесцеремонно шарили по ее телу, она закрыла глаза и попыталась представить, что это другой, тот самый, высокий и стройный юноша, который теперь так часто являлся ей во сне.

Ее душили слезы и гнев. Сейчас, когда ее лапает этот омерзительный боров, рыжая стерва, вероятно вот-вот окажется в объятиях прекрасного принца. Впрочем, она ведь связанна с Коллет и мыслями, и чувствами, а, значит, сможет пережить и радости физической близости с царевичем. Это чуть-чуть успокоило.

- Что с тобой, дорогая? Ты сегодня холодна, как дохлая рыба, - недовольно пробурчал Повелитель.