# Непокорный талисман

Ольга Павловна Цокота

ГЛАВА21

КТО ОХОТНИК, КТО ДИЧЬ?

Удар еще удар. Коллет не успевала уворачиваться. Кулак рассек ей скулу, на губы сползла тяжелая соленая капля с металлическим привкусом. Минутное замешательство оказалось роковым, из нее, буквально, вышибло дыхание. От резкой боли в груди согнуло в три погибели. А затем взорвалась черепная коробка, перед закрытыми, залитыми кровью и потом глазами вспыхнули радужные звезды...

... На этот раз Димла собиралась особенно тщательно. О своем внешнем виде она заботилась меньше всего. Услужливые служанки привычно хлопотали вокруг нее. Выкупали в пахнущей лавандой воде, удалили лишние волоски на коже, подровняли и насурмили брови, выкрасили соски и ногти. Вымытые в разнотравье локоны высушили полотенцами и опахалами, уложили в сложную прическу, размяли и умастили тело.

Оправляя нарядную шелковую одежду перед серебряным зеркалом, она повелительным жестом приказала девушкам удалиться, и лениво направилась к занавешенному углу. Востроглазая Зебинисо подобострастно отодвинула ширму и потянулась к разукрашенному ночному сосуду.

- Оставь меня, - прикрикнула Димла, - ты же знаешь, для того, чтобы оправиться, мне не нужна твоя помощь!- пальцы, закрытые тонким шелком рукава, коснулись златотканого пояс, в котором пряталась булатная сталь.

Солнцеликий возлежал на груде подушек. Шелковый халат был полураспахнут, но мужское достоинство надежно скрывали многочисленные складки жира. Димла усилием воли подавила возникшую брезгливость, постаралась отодвинуть в сторону воспоминание о стройном мускулистом теле юноши, которое лишь несколько часов назад ласкала чужими руками. Попыталась, как в первое время пребывания в гареме, возбудить себя мыслями о богатстве и могуществе мужчины, которого ей предстояло ублажить.

Димле казалось, что она преуспела в своих стараниях. После ее долгих усилий Солнцеликий, наконец, хрипло выдохнул, застонал, обмяк и задремал, привалившись к ее плечу. Женщина осторожно высвободила руку, потянулась к порядком растрепанным косам, стянутым златотканой лентой. Пальцы нащупали спрятанный в волосах маленький острый стилет. И в ту же минуту ее запястье сжал железный захват.

Она лежала на полу, избитая в кровь. Медленно восстанавливалось дыхание, выбитое безжалостным ударом под дых. Босая ступня черного до синевы раба-телохранителя тяжело давила на плечо, не давая возможности шевельнуться. Жирные телеса на подушках колыхались от хохота:

- Как же так, моя бесценная? Тебе надоела роль фаворитки? Жаждешь пыток и смерти? И кто же тебя надоумил, жемчужинка? Или взбрело в твою прелестную головку, что сама сможешь управлять моими головорезами?

Наконец, натешившись вволю, повелитель жестом отослал телохранителя. Теперь он смотрел на наложницу изучающее:

- Говори, дорогая!

И Димлу прорвало. Она знала, в любом случае, все кончено. Этот не помилует. Загнанный в угол зверь кусается. Женщина в подобной ситуации бьет словами.

Солнцеликий терпеливо, не перебивая, выслушал язвительные насмешки относительно своей мужской силы ( чем иным могла еще допечь его Димла). Медленно склонил голову:

- Вот значит как. Насколько понимаю, тебя испугало мои размышления о необходимости избавиться от Коллет и лжепринца. Очевидно, уж очень понравилось тебе вместе с Рыжей делить с ним ложе. Что ж, возможно, и встретитесь все вы по ту сторону Реки забвения. Только не надейся, что тебе выпадет обычная смерть или обычные пытки. Нет, тебе предстоит такое, по сравнению с чем гораздо лучше быть сваренной заживо в кипящем масле. Потому что обычные пытки кончаются смертью, а тебя ждут бесконечные муки.

Властитель обнажил неровные желтые зубы в холодной зловещей усмешке, протянул руку и золотой тростью с рукояткой слоновой кости отодвинул небольшую ширму возле ложа.

На невысоком яшмовом столике стоял угловатый сосуд непривычной и неприятной человеческому глазу формы. Такими же неприятно-тяжелыми для человеческого уха были звуки, слетевшие с губ Солнцеликого. Вторя странным словам, произносимым с трудом шевелившимися толстыми губами, сосуд наливался мерцающим багрянцем. В густой кровавой массе проступили жуткие немигающие глаза без белков. Их взгляд , казалось, затягивал в бездну. Димла вскрикнула от ужаса и упала замертво.

Ее властелина тоже трясло от страха, но он продолжал с натугой выговаривать слова призыва, ибо прервав заклятие, он выпустил бы чудовище на волю и дал бы ему власть над собою. Демон обретал облик, поднимаясь из сосуда. Голова его почти коснулась высокого потолка, когда он наконец обрел возможность говорить. Рокочущий голос обрушил на Солнцеликого все мыслимые проклятья:

- Сын свиньи и собаки! Ты запугал девчонку до смерти. К чему мне эта падаль! Душа ее отлетела прочь!

Однако сильная воля властителя позволила ему взять себя в руки и, стараясь не проявлять, страха, прикрикнуть на чудовище:

- Пока что ты в моей власти. Твое имя известно мне, а потому служи мне верой и правдой.

- Я голоден! - заревело чудовище.

- Ты получишь пищу в следующий раз, - ответствовала гора жира на шелковых подушках.

- Я не могу ждать, без свежей души моим силам в твоем мире приходит конец. Дай мне каплю хотя бы своей крови!

Солнцеликий похолодел. Он вновь произнес магическое заклинание, с трудом сдерживая разъяренного монстра. Затем крикнул:

- Дарвай! Ко мне!

Чернокожий раб медленно выполз из-за тяжелой завесы. Он тоже был парализован страхом. Не имея языка, который вырывали, у всей приближенной челяди, телохранитель лишь мычал. На лоснящемся теле от ужаса выступил пот.

- Ближе, ближе! - командовал трясущийся повелитель. Слуга двигался, медленно переступая ноги, весь во власти налитых кровью глаз. Наконец, он приблизился настолько, что чудовище перегнувшись схватило извивающееся тело и с мерзким хлюпаньем высосало из него душу.

- Вот теперь я к твоим услугам, - промолвил Демон и угрожающе добавил, - постарайся в дальнейшем не оставлять меня полумертвым от голода. Ибо однажды ты перепутаешь слова призыва и, будучи голоден, я мгновенно выпью тебя, а затем буду вечно переваривать твою душу.

Чудовище захохотало. Солнцеликий коротко объяснил, что необходимо сделать и отослал монстра прочь.

Но еще долго сидел он неподвижно, вперив невидящие глаза в забрызганные кровью Димлы шелковые простыни. И в который раз проклинал принятое в молодости решения вызвать Демона Преисподней. Чем дальше, тем труднее давались ему встречи с жутким слугою. Властитель безумно боялся, что однажды он действительно ошибется в заклинании и утратит власть над чудищем. А вместе с тем утратит и жизнь, обрекши свою душу на вечные муки.

Он встряхнул головой, отгоняя устрашающие видения. Предстояло многое сделать. Солнцеликий похвалил себя за принятое в конце-концов решение, лжепринца сейчас устранять не стоит. Он позволит ему дойти до столицы и устроить там переполох. Ведь это действительно затем откроет путь войскам завоевателя. Девчонку тоже можно пока оставить в живых. Любовь расслабляет мальчишку. А Коллет мало обычной смерти. Хотя бы эту он собственноручно скормит Демону, наслаждаясь ее стонами и мольбами.

Но вот предателя Реваза действительно нужно убрать. Что ж, надо полагать, его прислужник из Преисподней с удовольствием справится с этим заданием.

... Демон ухмыльнулся. Он и на расстоянии все еще наблюдал за жалким человечишкой, возомнившим себя его повелителем. Адское порождение должно было выполнять приказы этого червяка, владевшего тайной Имени и Заклинанием. Но Демон не собирался по собственному желанию раскрывать зазнавшемуся ничтожеству все тайны, о которых тот не спрашивал. Итак, глупец решил оставить мальчишку в живых.

Что ж это лишь приближает сладкий момент, когда ничтожная душонка "властителя" попадет в жадную пасть его, так называемого, слуги! А вместе с ним Демон сможет завладеть и сотнями тысяч других человеческих душ, ибо безжалостная рать Солнцеликого - наилучшее лакомство для порождения Ада.

...Гош стоял на коленях над бездыханным телом Коллет. Он не хотел ни слышать ни видеть никого более:

- Отойди от нее! - закричал он надломленным голосом. И с ненавистью бросил опешившему Ревазу, - ты затеял эту бессмысленную проверку, ты повинен в ее гибели.

- Успокойся, царевич! - жрица Черной Асы говорила с юношей терпеливо и тихо, как с неразумным ребенком. - Твоя любимая пока еще жива. Она во власти смерти иного существа, с которым была связана чарами. Возьми ее за руку и позови. Если твоя любовь сильна, она услышит. Если ее любовь такова же, - вернется к тебе.

Тепло любимой руки и самый дорогой голос вырвали Коллет из темноты и безумия. Ей все еще мерещились злобные алые глаза, следящие за нею издалека. Но видение таяло, исчезало, будто кошмарный сон. Лишь тело все еще терзала безумная боль.

Прохладные пальцы коснулись лба, сметая липкую паутину кошмара. Коллет вздохнула и шевельнулась.

Жрица поманила Реваза в сторону. Он упрямо мотнул головою:

- Она во власти иных недобрых нам сил. Она - лишь кукла-зомби. Ее необходимо...

Худощавая ладонь закрыла ему рок. Высокая женщина потянула его за рукав:

- Ты не прав, Скрывающий Свою Сущность. Девочка БЫЛА в чужой власти. И это случилось не по ее воле. Она действительно любит того, кто тебе дороже всех на свете. И она создана для него, поверь и прими это.

Сейчас она свободна. Та, что держала ее своей волей, мертва. Гибель женщины-"кукловода" едва не погубила бедную девочку. Но теперь связь разорвана. Коллет вернулась к своему нареченному тропою любви. Не мешай им, иначе ты погубишь не только их обоих.

- Я никому не позволю стать на пути царевича, - жестко сказал Реваз, рывком вырывая свой рукав из тонких сильных пальцев жрицы.

- Царевича? - задумчиво повторила Жрица, - Ты прав, но лишь отчасти. Впрочем, хорошее в твоем подопечном скорее всего, возобладает над дурным. .

- Что ты знаешь, ведьма? - меч ржавоглазого оставил на тонкой белой шее алую царапину. - Ты сомневаешься в его царском происхождении?

Зеленые глаза смотрели спокойно, будто холодное жало меча не имело ни силы, ни власти над бренным телом жрицы:

- Я сомневаюсь в том, что твои планы и амбиции ему действительно по душе. В свое время этот юноша сам сумеет решить, нужен ли ему Хрустальный Трон.

- Реваз! Она очнулась! - закричал Гош-Алексис, - вели седлать лошадей!

- Погоди, - остановила его жрица, - девочке надо прийти в себя. Еще день-другой ее нельзя трогать. Я буду поить ее лечебным питьем.

Царевич просверлил женщину жестким взглядом и нехотя кивнул, а затем добавил, твердо глядя на Реваза:

- В таком случае и я останусь здесь еще несколько дней.

Стража не без страха смотрела на перекошенное бешенством лицо командира, вышедшего из святилища Черной Асы. Он отдал короткие приказы. Большая часть отряда осталась у пещеры, охранять царевича. Лишь несколько воинов в вороненых кирасах сопровождали Реваза к основному лагерю расположения войск, идущих за Алексисом.

Ржавоглазый скакал, ощущая безумную тревогу. Он жаждал остаться возле Гоша, но хорошо понимал, что нельзя оставить армию без руководства даже на несколько дней.

Собственная безопасность и собственная жизнь интересовали его лишь постольку, поскольку были необходимы для защиты интересов юноши с глазами цвета меда. И скверное предчувствие томило его, казалось, это сердечное стеснение педвещает угрозу для мальчика. Реваз пришпорил коня. Он не мог предугадать, что тому, кому посвятил он себя, предстояла долгая и славная житейская стезя. А вот ему самому оставалось жить совсем недолго.

За поворотом со старого раскидистого дуба слетела стая воронов. Огромная черная птица спикировала на маленького человечка, а затем ринулась в небеса. Темный дым окутал всадника и коня, вызвав небывалый переполох в маленьком отряде. Когда же он развеялся, соратники сняли с седла труп с искаженным страданием лицом.

... Демон долго отплевывался. В душе, казавшейся ему черной до сладости, сиял крошечный огонек искреннего, возвышенного чувства. И это испортило все удовольствие, отзывалося болью в желудке. Исчадие ада в который раз дало себе слово, как можно скорее добраться до лишеного всякой человечности нутра Солнцеликого и уж тогда попировать вволю.