# Непокорный талисман

Ольга Павловна Цокота

ГЛАВА 30

"ИГРУШКА" ЖЕЛАЕТ БЫТЬ СВОБОДНОЙ


Комар навязчиво звенел над самым ухом. Коллет слабо шевельнула тяжелой, еще не проснувшейся, рукой. Кажется, она забыла здернуть тонкосетчатый противомоскитный полог над своей кроватью, а служанки и евнухи не обратили на это внимание...

Она с трудом выплывала из тяжелого сонного оцепенения. Легкий ветерок коснулся лица. Ветерок или поцелуй? На груди вдруг расцвели бледно розовые цветы. Они колыхались, нежно касаясь кожи. Прикосновения стали более настойчивыми. Нет, это не лепестки щекочут ее соски, а пальцы любимого ласкают и возбуждают их...

Горячие губы прильнули к ее губам, но их вкус ей незнаком, как незнаком и запах чужого тела, навалившегося на нее и подмявшего под себя. Резкий крик разорвал тишину. Крик на ненавистном ей языке Солнцеликого:

- Сын шакала! Как смеешь ты прикасаться к этой женщине! Она принадлежит Повелителю. Так вот отчего так крепко спят остальные. Негодяй! Ты подмешал сон-траву в нашу еду!

Мужчина оторвался от нее. Она услышала его насмешливый хриплый голос:

- И что же ты не поел как следует, Селим? С голодухи у тебя слишком скверное настроение.

- Щенок! Ты хитер, но глуп. Тебе неведомы все тайны верных слуг Великого Господина, неведомы те охоронные снадобья, которые не позволят нас усыпить или отравить!

Леденящий свист сабли... звон скрестившегося булата... тяжелое с присвистом дыхание сражающихся мужчин...

Молодая женщина с трудом разлепила веки. Не было сил приподняться и сесть, но она видела силуэты высоких деревьев на фоне неба, уже покрытого пеленой сумерек. Сделав невероятное усилие, она повернула голову. У почти совсем потухшего костра лежало несколько мужчин. Лишь по их храпу можно было догадаться, что они живы, но погружены в крепчайший сон. Поодаль на небольшой поляне сражались двое. Один высокий и кряжистый, второй - стройный, гибкий, стремительный.

Свежий воздух действовал благотворно, Коллет пришла в себя, взгляд ее сфокусировался, и она с ужасом узнала в сражающихся тех, с кем ей уже однажды довелось путешествовать в эти края - начальника отряда стражников Солнцеликого Селима и молодого воина Ила,так удивительно походившего на кореного жителя Светлоземья, что он явно был похищен отсюда в детстве, а, когда вырос, стал одним из отборных гвардейцев-чужеродцев, именуемых янычарами. Она прижала руки к груди, так вот, что предвещал этот полусон на грани пробуждения! Она опять ощутила себя в гареме жирного Властителя. Неужели злая воля судьбы опять бросит ее в руки этого ужасного человека!

Но как она очутилась здесь? Мысли все еще были неповоротливыми и тягучими, но постепенно она вспоминала худую востроглазую чернявую, как галка, женщину, назвавшуюся давней знакомой ее милого Алексиса. Впрочем, эта вдовица порою, сбиваясь, именовала его Гошем.

В памяти всплыла картина: они спешат, почти бегут к темнеющему вдали лесу. Затем сжимавшие ее запястье костлявые пальцы разжались, Коллет схватили грубые руки, зажали рот дурно пахнущей тряпицей, и сознание покинуло ее. Впрочем, в последние мгновения она услышала обрывок разговора. Предательница обещала погубить царевича.

Ужас, охвативший пленницу при этом воспоминании, внезапно придал ей силы. Она села, подтянула ноги, пытаясь встать, но этого не получилось. На поляне раздался громкий вскрик. Селим покачнулся, недоуменно уставился на свои вываливающиеся внутренности и повалился на землю.

Его ноги еще конвульсивно бились о землю, а пальцы бессильно скребли ее, когда победитель вытер саблю пучком травы, повернулся, подошел к лежащим на земле мужчинам и неторопливо перезал каждому из них горло ножом, а затем направился к объятой страхом Коллет.

Он присел рядом с нею, жадно вглядываясь в прекрасное бледное личико. Протянул к ней руку и рассмеялся, когда она в испуге отшатнулась:

- Тебе не стоит меня бояться, девочка! С тех пор, как я впервые увидел тебя, ты в моем сердце. Пытался забыть тебя, но не мог. Ночами видел волну твоих рыжих волос, твои глаза, что зеленей самых прекрасных изумрудов. В своих сновидениях я называл тебя своею, и твое тело отдавалось мне с пылкой страстью.

Красноречивые признания нисколько не успокоили Коллет. И эти нежности, и жадный взгляд, в котором таилась похоть, смешанная с безумием, и пятно крови на рукаве - все в этом молодом красивом мужчине вызывало в ней отвращение, которое она даже не пыталась скрыть. Ил почувствовал это и у него снова вырвался хриплый смешок:

- Тебе будет хорошо со мной, милая! Теперь уже никто и ничто не помещает нам получить удовольствие, - его горячие руки снова стиснули ее тело.

Слезы и гнев душили Коллет, она отбивалась, кусаясь и царапаясь, но это лишь разжигало насильника. Он был слишком силен и ловок, поэтому, хотя и не без труда, сломил сопротивление юной женщины. Ил не солгал, в любви он тоже оказался достаточно искусен. Поэтому, вопреки своей воле, Коллет в конце-концов тоже ощутила трепет желания и мгновение конечного экстаза. И это оказалось для нее самым мучительным испытанием. Она чувствовала себя грязной, униженной и бесчестной, ибо, испытав удовольствие с чужим мужчиной, тем самым предала своего мужа.

А молодой воин был был в восторге. Приподнявшись на локте, он уже по-хозяйски смотрел на свою жертву, ощущая свою мужскую привлекательность. Он перебирал спутавшиеся рыжие кудри, снова покрывал поцелуями уже безвольное тело и снова жаждал близости.

В этот день он не отпускал ее до самого вечера, опять и опять предаваясь любви неподалеку от мертвых тел. Но жужжание мух и клекот ворон, над покойниками в конце концов заставили его собрать вещи и приготовиться к путешествию.

Только теперь Ил задумался о том, что Коллет разыскивают, и за ними, безусловно, уже выслана погоня. Но его охватил какой-то дикий кураж и непонятная уверенность, что ему помогают незримые силы. Янычар всегда считал себя избранным, мечтал выйти из подчинения Солнцеликому и его слугам. Время, проведенное в фургоне актеров, лишь укрепило в нем это желание. Быть вольным разбойником - вот в чем заключалась его мечта.

Он оставил себе переметные сумы с едой и бурдюки с водою. В поясах убитых им стражников были кое-какие деньги. При Селиме же оказалось полтора десятка полновесных золотых монет, целое состояние, на которое можно прожить целый год, а то и более.

Немало стоили и лошади, но Ил решил взять лишь одну запасную. В лесу было непросто передвигаться с таким количеством верховых животных, а на большой дороге он тем более привлек бы внимание, ибо совсем не походил на солидного купца, ведущего полдесятка породистых лошадей на продажу. Он тщательно осмотрел и отобрал оружие, каждая добрая булатная сабля была на вес золота. Из пистолей же, которые ценились гораздо меньше, он выбрал только самые лучшие. Так же поступил и с одеждой. Обмотал свою талию тончайшим шелковым шарфом Селима, снял подходящие по размеру сапоги с одного из убитых, спрятал их в седельной сумке.

Ил хотел снова обрядить Коллет в мужскую одежду, но ей все было велико. Впрочем ее платье, даже изорванное и помятое, благодаря великолепию ткани и кроя, все же сохраняло впечатление богатства и изысканности, поэтому он велел ей поплотней укутаться в кисейное покрывало, загодя приготовленное для этого еще Селимом.

Чувствовать себя пленницей, безвольной игрушкой в ненавистиных руках было, к сожалению, для Коллет не внове. Но после того, как она познала настоящую любовь, ощутила себя личностью, достойной не только жажды обладания, но уважения и подлинного преклонения, женщина не могла более терпеть нынешнее унизительное положение. Ил не понимал или не хотел понять этого. Ее подавленность казалась ему покорностью. Он самоуверенно полагал, что мужская сила и владение техникой соития, сделало его неотразимым и единственно желанным партнером для рыжеволосой красавицы. Поэтому, несмотря на обычную недоверчивость и осторожность, с нею он понемногу утратил свою бдительность, хотя по-прежнему спал достаточно чутко. Так что Коллет пришлось оставить несколько пугавшую ее мысль о возможности зарезать насильника во время сна.

Через два дня они выбрались к широкому тракту, но еще какое-то время ехали по нему лишь ночью, днем же пробирались лесом или же пережидали. Наконец, на перекрестке дорог обнаружился гостиный дом. Хозяин не без опаски окинул спутников цепким опытным взором, он угадал в молодом мужчине хищника, от которого лучше бы держаться подальше. Но деньги сыграли свою роль. Путники получили ночлег и пищу.

Тяжелые перепетии, выпавшие на долю Коллет, обострили и ее интуицию. Как ни хотелось ей броситься в ноги толстяку с добродушным лицом и просить его о помощи и защите, она понимала, что ничего этого от него не получит. Хотя на первом этаже крутилось несколько дюжих слуг, хозяин, судя по всему, робел перед Илом. К тому, же жадно заблестевшие при виде монеты глаза явно свидетельствовали о преклонении перед золотом, которым располагал опасный молодчик. Поэтому Коллет безропотно поднялась в снятую комнату. Это успокоило беглого янычара, и вечером он позволил ей вместе с ним спуститься в обеденный зал.

В сомнительной чистоты задымленом помещении стоял гвалт. Группка оборванцев в остатках солдатского обмундирования ( вероятно, дезертиров) не желала или не могла расплатиться за выпитое и съеденое. Дюжие работнички выдворяли их наружу, заодно снимая то немногое, что еще могло пригодиться, например, сапоги или почти целый кафтан.

Угловой столик у окна занял надменный седой старец с вихрастым подростком, то ли его учеником, то ли прислужником. В глубине зала расположились несколько купцов со своей челядью.

Через опущенные ресницы Коллет исподтишка рассматривала всех этих людей. И пока что не находила того, кто сумел бы вызволить ее из беды.

До сих пор они много дней перебивались, питаясь всухомятку, так как из боязни быть обнаруженным Ил старался не разводить костров. И вот теперь он блаженствовал, поглощая уже вторую миску ароматной мясной похлебки. Его спутница ковырялась в миске без особого аппетита. Она так надеялась, встретив других людей, получить помощь, и теперь испытывала глубокое разочарование.

Но вот дверь отворилась, и в зал ввалилась несколько необычная компания. Трое мужчин в пестрых нарядах, судя по всему, были заезжими лицедеями. А вот двое их спутников (явно - супружеская пара) выглядели простолюдинами, но только их оливковая кожа и резкие черты лица отличались от мягкой смуглости актеров и достаточно привычных, хотя и очень выразительных физиономий лицедеев. Одежда мужа и жены тоже выдавала в них жителей дальней южной окраины Империи. Эти люди очень редко появлялись в здешних краях. И они очень напомнили Коллет вдовушку, продавшую ее слугам Солнцеликого.

Коллет заметила, что, увидел вновь прибывших, ее мучитель надвинул шапку по самые брови и пересел на другую скамью спиной к этим людям.

Тощенький мальчик, бывший в услужении купцов, подавая, одному из них тяжелый кубок, нечаянно накренил его, пролив несколько капель на пол. Торговый человек молча взял кубок, поставил его на стол, а затем отвесил подростку такую тяжелую оплеуху, что мальчишка полетел на пол.

Купцы загоготали. Громадный мускулистый лицедей же с неожиданным проворством оказался у их стола, помог худенькому подростку встать, обнял его за плечи и повел к своему столу. Хозяин мальчика попытался возразить, однако гигант обернулся и нахмурил брови. Эта гора мускулов выглядела так грозно, да и товарищи актера тоже встали с таким угрожающим видом, что купчишка и его спутники умолкли, понурив глаза.

Чернявая женщина с выражением живого участия пододвинула мальчугану миску с большим куском мяса и ненароком вытерла глаза, глядя, как подросток сначала несмело, а затем с невероятной скоростью принялся уплетать доселе немыслимую для него снедь. Актеры потребовали от трактирщика принести в их комнату еще пару одеял и тюфяк для своего нового компаньона.

Коллет на мгновение облегченно закрыла глаза. Она почему-то уверовала, что эти люди посланы ей добрым ангелом-хранителем.

Лишь когда странная компания удалилась, Ил нетерпеливо дернул ее за рукав. Его лицо было сумрачно, он прошипел сквозь зубы ругательство. А когда они вернулись в комнату, велел ей не высовывать носа и ждать, пока "он не обтяпает одно дельце". Отчего-то она почувствовала, что это как-то связано с актерами, которых ее мучитель явно боялся и ненавидел.

В замке повернулся ключ. Что делать? Коллет бросилась к раскрытому окну, глянула вниз и обомлела. Жилые комнаты выходили окнами во внутренний дворик, из которого доносился свирепый лай. Она разглядела мощные черные тени, здесь несли свою вахту свирепые охранные псы.

И все же иного выхода для нее не существовало. Жуткая смерть страшила, но еще хуже было бы оказаться навсегда прикованной к такому отвратительному субъекту, как Ил. Поэтому она перекинула ноги через подоконник и ступила на узенький карниз, опоясывавший дом.

Когда Ил вел ее в комнату, трактирный слуга заносил тюфяк через две двери от той, что вела в их обиталище. Тонкий слух Коллет уловил и громоподобный бас великана, звучавший там. Следовательно ей нужно было миновать всего лишь два окна, а третье должно было стать спасительным. Но ее охватил панический ужас, когда она прижалась спиной к дому, ощущая под ногами бездну, в которой затаились грозящие разорвать ее псы. Тогда она закрыла глаза и представила себе лицо любимого. И глаза цвета меда поддерживали ее все время, когда она пядь за пядью продвигалась по узкому карнизу в сторону заветного окна.

Казалось, что силы уже на исходе, когда она наконец достигла своей цели. К счастью, и здесь дальняя створка была распахнута. Коллет буквально ввалилась в чужую комнату, упала на пол, а поднявшись, встретилась с обеспокоенными взглядами и разрыдалась на груди у черноглазой женщины с добрым лицом.

От волнения она запиналась, ей не хватало воздуха, но зато хватило сообразительности начать рассказ не со своих злоключений, а с реакции Ила на их появление в гостинном доме. Услышав о его угрозе, толстяк, бысший здесь за главного, внезапно стукнул себя по лбу и воскликнул:

- Так это тот подлец, которого мы поймали в капкан, - он повелительно кивнул мужчинам, - собирайтесь ребята, этот негодник явно хочет помешать нам благополучно уехать отсюда. А вы, девочки, и ты, малыш, увязывайте вещи. Очень может быть, мы покинем этот гостеприимный дом раньше намеченого. Ты, рыженькая, ведь, как я понимаю, с нами?

Коллет кивнула головой и почувствовала, что у нее снова щиплет в носу.