# Непокорный талисман

Ольга Павловна Цокота

ГЛАВА 31

ЧЕРЕДА НЕУДАЧ


Глядя на раболепно торчащий кверху зад слуги, прибывшего с донесением, Солнцеликиий не мог отделаться от ощущения фальши происходящего. Иногда такое накатывало на него. И тогда он с четкостью простолюдина от рождения ясно видел мишурность своего нынешнего величия. Человек, принесший добрую весть, все равно трепетал перед ним, испытывая в душе страх и ненависть к Властелину. А ведь этот воин физически был и моложе, и сильнее заплывшего жиром, обрюзгшего Повелителя.

Отчего-то в последнее время Солнцеликий едва ли не в каждом из окружающих видел опасность, ему везде мерещились заговоры и непокорность. Он был достаточно умен, чтобы понимать болезненность своего состояния, поэтому сдержал себя и, вместо того, чтобы, вопреки здравому смыслу, приказать казнить коленопреклоненного человека ( а именно этого ему сейчас хотелось больше всего), бросил ему золотую монетку. И тот, пятясь задом, удалился из роскошно убранных покоев.

Впрочем, через нескоторое время неугодного все же бросили в чан с кипящим маслом, а до того подвергли длительным пыткам, потому что донесение оказалось ложным. То есть оно соответствовало истине, когда Селим, торопливо набросавший строки о выполном приказе, с гордостью посмотрел на рыжеволосую пленницу и вручил свиток посыльному. Но Солнцеликий так и не дождался желанной добычи.

Слуги, посланные на разведку позднее, обнаружили лишь трупы Селима и остальных стражников. А вот пойманный ими накануне дезертир Ил, о котором тоже сообщил командир отряда, и непокорная девчонка Коллет исчезли в неизвестном направлении.

Эта вроде бы пустяковая неудача всерьез взволновала Повелителя, потому что была не первой в длинной череде неприятностей, случавшихся с ним в последнее время. Предательство Димлы, сомнительная деятельность Реваза, угрозы Демона - все звенья складывались в цепь, грозившую затянуться на складчатой жирной шее того, кто считал себя властелином обширнейших степей и мечтал подчинить себе великую Империю Светлоземья.

Обостренное чутье хищника подсказывало, что удача начала отворачиваться от него. Исчезло удивительное, пьянящее в молодости чувство, что все трудности преодолимы, все битвы будут выграны, а самые недостижимые цели - непременно достигнуты. Тогда действительно все складывалось, все получалось у сметливого, хитрого, настойчивого и безжалостного пастушка, выросшего в простой юрте кочевников. А вот теперь, восседая на золотом троне в мощных стенах своего неприступного дворца-крепости, Солнцеликий ощутил, что земля под ним покачнулась, и почва уходит из-под ног.

Он долго размышлял, кому поручить розыски рыжей девчонки и молодого янычара. По всему получалось, довериться можно было лишь главному евнуху Устахану. И дело было не только в его уме, способности находить выход из сложных ситуаций и умении располагать к себе людей. Устахан оставался в числе немногих, к кому Властитель все еще испытывал определенную симпатию, и в ком находил такое же ответное чувство. Порой, когда они часами сидели за шахматным столиком, наслаждаясь тонкостями изысканной игры, Солнцеликий думал, что, пожалуй, они могли стать друзьями. Правда, лишь в том случае, если бы юный кочевник навсегда осталась в отцовской юрте. Ибо у Повелителей друзей не бывает. У них есть лишь верные слуги.

...Виноградные грозди на блюде тончайшего фарфора были ощипаны вплоть до последней янтарной ягоды с полупрозрачной кожицей. Сладкий щербет, разбавленный недозволенным для простолюдинов вином, выпит, и лишь нежное послевкусие с оттенком розовой воды осталось во рту. Безъязыкий слуга несколько раз пытался забрать с резного столика опустевший поднос, но Солнцеликий останавливал его недовольным взглядом, и немой торопливо прятался за златотканным шелком завесы.

Устахан не имел права первым прервать затянувшуюся паузу, а Властитель все сидел, погруженный в свои думы. Судя по кривившимся губам, были они не из самых приятных. Холодные раскосые глаза в щелочках жира впились в спокойное, будто отлитое из меди, лицо главного евнуха:

- Устахан, какую цену тебе должны были бы предложить, чтобы ты меня предал?

Меднолицый не вздрогнул, не отвел взгляда:

- Жизнь не имеет цены, Повелитель! Предав же тебя, я рано или поздно буду убит. Весьма вероятно, последние мои часы или дни будут полны пыток и страданий. Поэтому меня не купить золотом, женщины мне не нужны, а власть, на мой взгляд, - слишком тяжелое бремя. Наличие здравого смысла сделало меня неподкупным.

Толстяк на возвышении из парчовых подушек колыхнулся от короткого недоброго смешка:

- Ты один из немногих, в чью искренность я действительно верю, ибо ты не лизоблюд, не слащавый льстец, но - человек дела. Есть некое обстоятельство, в котором мне нужна твоя помощь. Однако, спроси себя и ответь мне честно, сумеешь ли с ним справиться. Мне кажется, с тех пор, как в моем гареме появилась одна рыжеволосая мерзавка, слишком многое пошло наперекосяк. Я вовсе не суеверный простак, но думаю, что она действительно настоящая ведьма. И пока эта девчонка жива, удача не на моей стороне. Но вот хватит ли у тебя силы духа противостоять ей, мой верный слуга и мой истинный друг?

Устахан вздрогнул. Он не боялся брани Властелина, пожалуй, по-настоящему не испугали бы его и угрозы. А вот такое неожиданное доверие, такое удивительное расположение, то, что Солнцеликий поставил его почти вровень с собою, могло грозить настоящей непоправимой бедой. На этот раз евнух не спешил с ответом. И только, когда молчание стало совсем неприличным, сцепил пальцы в дорогих каменьях перстеней и тихо, едва ли не шепотом промолвил:

- Мой Повелитель! Клянусь, я сделаю все возможное и даже более... И буду молить судьбу, чтобы она была ко мне благосклонна. Хочу надеяться, что смогу привезти непокорную девчонку и бросить к вашим стопам.

- Не только девчонку, но и предателя янычара Ила, - также негромко, но веско обронил Солнцеликий, а затем добавил то, что, как понял Устахан, было самым главным, - Ты должен выяснить также, что творится в Светлоземье, и чем или кем в действительности является тот, кого мы считали Самозванцем. Только что я получил еще одно донесение от верного человека. Мальчишка взял в руки Меч Ролана. Мне кажется, покойный Реваз неспроста делал свою ставку на никому, кроме него самого, не известного наследника Хрустального Трона.

Я полагаю, этот царевич воистину опасен для меня. Ведь, насколько мне помнится, у светлоземцев есть легенда о Могучем Воине-Защитнике, избраннике Меча Ролана...

Верховный евнух склонил голову:

- Его необходимо убрать, и как можно скорее.

- Как можно скорее, - эхом откликнулся Солнцеликий.- Ты выезжаешь на рассвете, Устахан. И до рассветного часа, я постараюсь узнать, в чем слабость этого отрока, где его уязвимое место.

Устахан уже отдавал распоряжения слугам и следил за укладкой дорожной сумы, а Властитель все сидел неподвижно, незряче уставившись в пустое фарфоровое блюдо. Но когда на нежный цветочный узор, окаймлявший посудину, легла черная рука слуги, он снова гневно отослал его прочь и начал готовиться к страшному постылому ритуалу. Лишь демон мог дать ему ответ на интересующие вопросы. А для того, чтобы выстоять в словесном поединке с порождением Тьмы, необходимо было стать прежним уверенным в себе грозным Повелителем. Солнцеликий собрал все свои силы и ужасные звуки заклинания стали сухо и ломко падать в звенящую тищину.

Раб за шелковой завесой задрожал и упал на колени, сжавшись от страшного предчуствия.

И когда прозвучал приказ, он, покоряясь чуждой страшной воле выполз из своего укрытия и покорной марионеткой повлек непослушное тело туда, где горели красные глаза ненасытного чудовища.

- Надеюсь, в следующий раз ты дашь мне полакомиться собою, а не этой жалкой душонкой, - проворчал обнаглевший монстр. И несколько съежился под гневным стальным блеском глаз Солнцеликого. Ибо увидел не жирного растерявшего былое величие человечка, а прежнего Властелина, полного беспощадной злой силы. И даже демон затрепетал.

... Солнце только готовилось распрямить свои первые робкие лучи и выглянуть из-за горизонта, когда Устахан с тремя всадникам выехал за массивные ворота стены, опоясывающей ставку Солнцеликого. Евнух был задумчив. То, что поведал ему Повелитель, рождало надежду на успех опасного предприятия. И все же таинственное редко подводившее его чутье назойливо грызло изнутри, не давая покоя.