# Глава 17

Cоня Середой

https://vk.com/sonya_seredoigr 2089 год, война с террористическим движением подошла к концу, однако очаги сражений продолжают вспыхивать в странах Ближнего Востока. Получив задание вычислить и обезвредить вражескую группу, отряд специального назначния направляется в Мертвую Зону, охватывающую северное побережье Черного моря. Преследование длится не больше дня и фактически подходит к завершению, однако к ночи становится понятно, что "игра на выживание" только начинается.

## Глава 17


ТАМАРА


- Быстрее, она просыпается!

Воздух за последний час бега раздирал легкие изнутри, ноги едва двигались, но Тамара силком заставила себя ускорить темп и навалиться на дверь вагона, чтобы открыть ее для парней. Николай, несший Азизу последние пятнадцать минут, запрыгнул вторым, позволяя Антону расчищать ему дорогу.

В темноте двигаться приходилось крайне осторожно, опасность подстерегала на каждом шагу, однако главная угроза давила им на плечи в буквальном смысле. Тамару не обрадовал план ее брата, поскольку она хотела избавиться от Азизы, как от потенциального врага, угрозы. Вот только парень решил опробовать изначально "метод пряника", а уже потом прибегать к "кнуту". Впрочем, его беседа выиграла им время: ей с Николаем пришлось отойти на километр от Антона, чтобы девушка-монстр не почувствовала их присутствия. На всякий случай блондин занял стрелковую позицию, готовый в любой момент спустить курок. И такой шанс действительно представился, но Антон, несмотря на все возражения сестры, велел не торопиться. Однако его план потерпел фатальное фиаско: Азиза не просто отказалась его слушать, но и хотела его убить. Выбирать не приходилось.

Вместо транквилизатора Тамара с удовольствием выстрелила бы в девушку из обычного пистолета, что облегчило бы ситуацию. Но чтобы справиться с Константином, им требовалась помощь Азизы, хотя "помощь" - несколько притянутое за уши слово для данной ситуации. Поэтому они и рассчитывали в обездвиженном состоянии доставить ее на поезд, чтобы после приступить к осуществлению плана. Правда, возникла заминка - девушка начала приходить в себя раньше срока.

- Ищи успокоительное, срочно!

Едва успев отскочить в сторону, Тамара прильнула к ящикам, пропуская вперед Николая и Антона. Она начала открывать каждую дверцу, лихорадочно вспоминая, где хранился транквилизатор, которым они усыпили девушку.

Скинув с плеча Азизу, Николай бросил ее на кушетку. Она уже практически пришла в себя, сознание возвращалось к ней чересчур быстро. Данный факт вынуждал Тамару ускорить темп, отчего из рук валилось все, начиная от маленьких ампул, заканчивая бинтами.

- Есть! - Радость от обнаружения знакомого флакона вернуло девушке долю самообладания. Найдя шприц, она быстро наполнила его бесцветной жидкостью, не забыв выжать пузырьки воздуха. - Все, готово!

Задание поглотило все ее внимание, отчего ругань и возгласы на заднем фоне остались незамеченными. Поэтому, обернувшись, чтобы передать Николаю шприц, Тамара едва не выронила его, когда на нее бросилась Азиза. Сердце подскочило к горлу, она была уверена, что противница моментально раздерет ее на куски меньше, чем за мгновение. Но парни вовремя схватили беглянку и резким рывком вернули ее в лежачее положение.

Азиза напоминала неконтролируемое дикое животное, которое пытались усмирить два укротителя. Еще немного, и она полностью восстановит силы, поэтому нельзя терять ни секунды.

Подбежав к кушетке, Тамара принялась нащупывать сквозь одежду девушки незащищенную покровом кожу. Поначалу она хотела сразу загнать иглу в Азизу, но вовремя вспомнила о ее невероятной способности. Защитный панцирь на ощупь напоминал кору дерева, только намного более прочную и острую - царапины прибавлялись на ее ладонях с каждым мгновением. Время ускользало, поэтому Тамара запустила иглу в живот, понимая, что в другое место ей не попасть - девушка не прекращала брыкаться.

Отбросив пустой шприц, она помогала парням удерживать Азизу, пока ее попытки освободиться не прекратились. Едва противница перестала голосить и размахивать конечностями, Антон заковал ее руки наручниками и пристегнул к кушетке. Вряд ли это станет достойным противовесом для силы, заключающейся в столь маленьком теле, но если поддерживать девушку в состоянии полузабытья, никаких проблем не должно возникнуть.

Отстранившись от пленницы, все трое позволили себе вздохнуть с облегчением. Последние два часа им показались адом, нервы от напряжения едва не лопались, а голову раздирали мысли о том, что план грозил провалиться в любую секунду. Тому могло поспособствовать многое: решение Азизы не откликнуться на "зов" Антона или незамедлительное убийство парня, а что и говорить, если бы их удостоил своим вниманием Константин? Где он вообще сейчас? И что он сделает, узнав, как они обошлись с его дочерью?

- Что теперь? - Решился нарушить тишину Антон, хотя все и так знали дальнейший план действий. Самая сложная часть позади, а впереди - самая рискованная и абсурдная.

- Готовьтесь. - Отозвалась Тамара. - А я пока пойду, наверну последний ужин.

Она понимала, что набивать живот до отказа не следовало. Ей не хотелось есть, желудок судорожно сжимался от одной мысли о подливе или рагу, но ей потребуются силы. К счастью, сухой поек не вызывал аппетита. Разведя в металлическом стакане сухой протеин со вкусом ванили, и открыв упаковку с энергетическим батончиком, Тамара через силу заставила себя проглотить это. Вкуса она практически не почувствовала.

Пустой стакан выпал из дрожащих рук, шершавая обертка плавно спланировала на пол. Смотря перед собой, девушка нервно стучала пальцами по поверхности стола. Она не могла, не хотела останавливать паническое состояние, поскольку догадывалась, что, если решит обуздать страх, он точно выкинет ее из седла, как строптивая лошадь.

Дверь, разделяющая вагоны, бесшумно открылась. Тамара не хотела разговаривать, боясь, что слова потом будет не остановить.

- Ты не можешь этого сделать.

Тихий, практически шепчущий голос, надавил на нее, как стокилограммовая гиря.

- Нет, могу. И сделаю. - Не отводя взгляда от серой стены, отозвалась Тамара, сильнее начав отбивать чечетку пальцами.

- И тебе не страшно?

- Черт! - Потеряв самообладание, она со всей силы ударила по столешнице, но боли не удалось успокоить ее. Обернувшись к брату, девушка закричала: - А как ты сам думаешь? Да я в ужасе! Но у нас нет другого выхода, теперь - нет.

- Есть. - Однако голос Антона звучал подавлено, не вызывая никакой уверенности. - Мы можем... все еще можем просто...

- Убить ее и свалить по-тихому? - Не без остроты оборвала на полуслове собеседника Тамара. Ей требовалось выплеснуть всю злость и ужас, но она не могла так поступить с братом, только не с ним. Он тоже настрадался и не заслуживал подобного обращения. - Нет, не можем... Не сможем. - Облокотившись о столешницу, девушка тяжело вздохнула. - Думаешь, Константин не почувствует, если мы убьем его дочь? Да он будет в ярости. И не думаю, что он даст нам уйти. Запрыгнет на поезд, проберется внутрь... Мы его не одолеем своими силами, ты же понимаешь.

Веки потяжелели, слезы стремительно рвались наружу, но Тамара пыталась сдержать их.

- Можно выбросить ее из поезда. - Предложил Антон, подойдя к сестре чуть ближе. - Живую, и быстро уехать в Сочи. Они нас не тронут, не успеют.

- А что потом? Как мы объясним все это? Сюда опять пошлют людей, пусть целую армию... Но они опять победят. - Девушка беспомощно развела руками. - А если мы захватим Азизу и привезем ее в штаб, то этот кошмар станет только началом. Так не может продолжаться вечно. Мы положим этому конец.

- Я не верю...

- Да очнись же! - Воскликнула Тамара, но не под гнетом злости, а от отчаяния. Она обратила покрасневшие от соли слез глаза к Антону, одарив его осуждающим взглядом. - Эти твари едва не лишили жизни нашу мать, положили десяток наших товарищей, убили Графа у меня на глазах, из тебя чуть не сделали монстра, а Сергей лежит...

На этом ее выдержка закончилась. Подавившись собственными рыданиями, Тамара скрыла лицо ладонями, отбросив попытки вернуть самообладание. Даже теплые объятия брата не помогли ей ощутить спокойствие, она продолжала медленно убивать себя страданиями. Минувшие несколько дней показались ей пыткой не менее жестокой, чем двухмесячное пленение в лагере боевиков. Тогда ее истязали по большей части физически, а эта миссия обратила в щепки ее психику. За неделю дорогие ей люди прошли испытание смертью: кому-то удалось вернуться, кто-то продолжал балансировать на краю, но некоторых уже не спасти. Это уничтожало ее изнутри, но если не собраться с духом, не преодолеть последний рубеж, все дорогое ей может быть похоронено.

- Тогда это должен быть я.

Нечто похожее Тамара ожидала услышать.

- Нет. - Спокойно отозвалась она, освободившись от объятий. - Мы договорились.

- У меня же иммунитет, поэтому...

- Вот именно, иммунитет. - Растерев соленые дорожки на щеках, девушка добавила: - Тебя эта дрянь может и не взять больше. А меня - сможет.

- Хм, - измученно ухмыльнулся Антон, осознав, что с доводом сестры не поспорить. - Это нечестно. - Принявшись мерить кухню широким шагом, он отчаянно пытался отыскать выход из сложившейся ситуации, придумать что-то. Но чем больше ускользало секунд, тем быстрее он терял надежду. - У нас же есть выбор...

- Нет у нас выбора - Угрюмо пробормотала себе под нос девушка. - Это наш долг, наше задание: найти и обезвредить цель.

На нее внезапно нахлынули воспоминания, как она тряслась перед каждым заданием после освобождения из плена. Ее обессиливали опасения по любому поводу: что, если она опять станет заложницей, ее бросят в пыльную камеру, будут морить голодом, а по ночам избивать и не давать спать? Что ж, возможно, эти мысли не станут ее более тревожить. Если ей каким-то чудом удастся выбраться отсюда живой, то она подаст заявление о переводе или вовсе уйдет в отставку.

- Ты точно уверена?

На этот раз Тамара смогла улыбнуться, и это не составило ей труда. В ней проснулась любовь и забота, некая надежда на спасение. Она нежно посмотрела на Антона и твердо ответила:

- Конечно. Ты - мой младший брат, как я могу позволить тебе идти вместо меня? - Прикоснувшись к его щеке, как это всегда любила делать их мать, призывая к спокойствию, девушка добавила: - Я обязалась защищать тебя. И сдержу данное слово.

Сам едва не плача, парень накрыл ее руку своей ладонью, крепче прижав ее к лицу. И чтобы совсем не потонуть в слезах, Тамара с иронией обмолвилась:

- Нет, ну, мы можем бросить Тамахина в "камеру смертников", но план рискует тогда накрыться медным тазом, если он умрет.

Они засмеялись. Но это был не задорный смех, каким они обычно подбадривали друг друга. Он звучал измученно и тихо, напоминая тлеющие угольки, что остались от яркого горячего пламени.

- Я переживал это. - Взяв руки сестры в свои, Антон спрятал улыбку и сделался серьезным. - У меня едва не остановилось сердце. А то, что мы собираемся сделать...

- Знаю. Но если у тебя не завалялось что-то помощнее мин или РПГ, по-другому нам не справиться с Константином. Спасательная команда должна прибыть послезавтра, но боюсь, что мы не протянем так долго.

- Словно отправляю тебя на верную смерть.

Дополнения были излишни. Слова исчерпали себя, Тамара не знала, как продлить этот момент спокойствия перед надвигающейся бурей.

- Если не сработает, то отправляйтесь в путь немедля.

Вместо ответа Антон обнял ее, и в этот раз Тамара смогла насладиться минутой близости. Сердце ее спокойно билось в груди, мысли перестали жужжать неукротимым роем, от слез остался только привкус соли на губах.

- Готова?

Отойдя на шаг назад, девушка набрала полную грудь воздуха и позволила себе привычно ухмыльнуться:

- Я всегда готова надрать кому-нибудь зад.

Вернувшись в медицинский отсек, Тамара обнаружила Николая, проверяющего состояние Сергея. Складывающаяся картина веяла иронией: они пытались спасти одного человека и погубить другого, лежащего в противоположном конце вагона. Озвучивать, однако, свои мысли девушка не намеревалась, а просто направилась к пустующей кушетке рядом с Азизой. Смотреть на командира оказалось невыносимо, в груди что-то болезненно сжималось от одной мысли, что мужчина обречен погибнуть здесь.

Сбросив тяжелые ботинки с ног, Тамара улеглась на кушетку и молчаливо буравила взглядом потолок. Антон стоял напротив, сохраняя молчание, отчего в вагоне воцарилась пугающая тишина.

- Мы накачали ее успокоительным, поэтому ты можешь сразу уснуть.

- Ясно. - Девушка не повела и взглядом, когда к ней приблизился Николай и приступил к подготовке. Он проверял капельницы, вскрывал вакуумные упаковки с чистыми иглами, растягивал длинные прозрачные трубки. Тамару от вида этих принадлежностей бросило в дрожь.

- Не переживай. - Успокаивающе произнес блондин, вероятно, заметив, как сильно побледнела шатенка от страха. - Я не дам тебе уйти на тот свет раньше себя.

- Ну, - постаралась успокоить себя Тамара, нервно усмехнувшись, - а вдруг на вас нападет Константин или...

- Вот только давай без своего черного юмора. - Попросил парень.

- А чем я могу себя успокоить?

- Что мы будем рядом. - Протерев сгиб локтя девушки спиртом, Николай осторожно ввел иглу ей под кожу, залепив ее пластырем. - Я буду рядом.

Сдержать улыбку оказалось трудно, отчего Тамара обеспокоилась, что и слезы ей не подчинить. Но глаза оставались сухими, хоть тело и покрывала мелкая неприятная дрожь. Слова Николая вернули ей часть сил, чтобы продолжить борьбу с ненасытным страхом. Да, он всегда находился рядом, с тех самых пор, как они выбрались из плена; с того момента они будто родились заново, и их сковала невидимая связь. Трудно принять осознание того, что более чем вероятно все это канет в лету через каких-то несколько минут. Она может потерять все, включая свою жизнь.

Дурнота захлестнула ее как никогда раньше. Девушке захотелось спрыгнуть с кровати, обнять парней, застрелить Азизу и мчаться без оглядки на поезде до самого Сочи, предоставив нерешенные проблемы другим людям. Но тогда все, кого они потеряли, исчезли из их жизни понапрасну. Ребята из четырнадцатого и сто третьего отрядов, Виталий, а также Сергей, борющийся за жизнь на последнем издыхании. Нет, так просто она не могла этого оставить.

- Начинай.

Николай обменялся неуверенным взглядом с Антоном, и Тамаре стало их жаль - они фактически отправляли ее на верную смерть, и если она больше не очнется, то это будет мучить их до конца дней. Однако такой путь они избрали, ничего не оставалось, как следовать им до конца.

Из пакета, подвешенного на стойке, капля за каплей через трубку скатывалась кровь. Когда первая из них дошла до иглы и скользнула по ней в вену, Тамара тяжело вздохнула - отступать поздно. Она сама не понимала, как ей в голову пришла идея перекачать себе кровь Азизы. На что она надеялась? Ей хотелось во что бы то ни стало победить Константина, отомстить ему за Сергея, за всех, кто пал от его руки. Но справится ли она, не обратится ли таким же монстром, которым движет инстинкт защиты себе подобных?

В любом случае, если эксперимент пройдет удачно, она проснется уже другим человеком.

Кем-то другим. Чем-то другим.


***


Первый раз Тамара очнулась от сильных судорог. Голова гудела, она толком не отошла от глубокого сна, но чувствовала, что задыхается, словно тонет в океане. Мышцы напряглись до предела, отвердели и не позволяли разжать кулаки или открыть рот. Она не ощутила, скорее просто поняла, что кто-то ее пытался перевернуть на бок; на фоне царящей суматохи ей слышался чей-то смех. Надменный и торжествующий, однако она уловила его не ушами, этот настойчивый звук бился о ее сознание в голове.

Легкий укол, за которым ее смела освежающая волна покоя. Невидимые оковы спали, воздух вновь раздувал легкие.

Пришла в себя Тамара спустя несколько часов, но только на недолгие две минуты. Едва она открыла глаза, электрический свет ослепил ее и вынудил зажмуриться. Чьи-то шаги доносились из соседнего вагона, наверняка Антона - он любил тяжело переступать с ноги на ногу, словно намеренно оповещал всех о своем присутствии. Все чувства обострились, и это вызывало нестерпимое жжение в глазах, носу, ушах.

На мгновение девушке удалось задуматься, неужели ее брат тоже прошел через это? Если так, то что ее ждет дальше? Ведь он не рассказывал ей об ощущениях, испытанных во время превращения, когда его организм отчаянно боролся с неизвестным вирусом, в конченом итоге потерпев поражение. С ним случился сердечный приступ, его бросало то в жар, то в холод, но самое пугающее - он что-то шептал себе под нос, будто находясь в бреду. Синяя птица - парень повторял это раз за разом на грузинском языке, но что бы это могло значить?

"Колыбельная", - к собственному удивлению с уверенностью догадалась Тамара, что навело ее на вопрос: откуда ей это известно?

"Синяя птица кружила в облаках,

Пытаясь статься чистым небом.

Звучит красиво только на словах,

Ведь жить ей суждено под старым древом".

Первое четверостишье отчетливо пронеслось перед глазами, в голове зашумели строки и последующих, но девушка от страха упорно их не замечала. Как такое возможно? Слова песни неожиданным образом пробудили в ней сильную слабость, обостряя чувство одиночества. Ей стало плохо и грустно, хотелось плакать и кричать от отчаяния.

Что же с ней происходит? Какое откровение ее ждет во время следующего пробуждения?


***


Жуткая боль. Внутренние органы словно замотало в узел, и даже сон не смог избавить Тамару от невыносимых ощущений. У нее перехватило дыхание, каждый вдох отзывался новым ударом по печени и почкам. От рези внизу живота девушку бросило в холодный пот, любое движение лишь усиливало эффект, как камень, разгоняющий вокруг себя круги по воде.

Тамара попыталась отвлечь себя, надеясь перетерпеть болезненный приступ. Скорее всего печень и почки, пытаясь промыть кровь Азизы, струящуюся по ее венам, впитали огромное количество какого-то токсина. Девушка не была спецом в анатомии, но уверенность в том, что ее мысль на правильном пути, не оставляла сомнений. Антон не мучился от невыносимых болей, поскольку ему не переливали литрами чужеродную кровь. Интересно, а сколько вражеских кровяных телец успело разогнать ее сердце по всему телу? Будет весело, если цифра окажется смехотворной. Чтобы узнать об этом наверняка, Тамара большим усилием заставила себя открыть глаза и взглянуть на пакет, висящий у нее над головой. От отчаяния и страха ей сделалось дурно - тот был только на треть пуст. Или это вторая порция смертельного эликсира?

Истерзанная печень укротила ее бодрость, вынудив сморщить лицо.

Боль. Нет, она не сможет игнорировать ее, недостаточно сильную, чтобы потерять сознания, но и не такую слабую, чтобы терпеть. Ей отчаянно захотелось закричать, попросить избавить ее от этих мучений, но когда из горла вырвались хриплые звуки, Тамару постигло истинное отчаяние.

Ее будто резали ножом, не торопясь, смакуя каждое неосторожное движение. Слезы безмолвно скапливались в уголках глаз, стекая по вискам к сальным спутанным волосам. Никого поблизости не оказалось, а ведь они обещали, что всегда будут рядом! Так, где же их черти носят?! В такой момент!

Минута за минутой, теряясь в приступах боли, Тамара была готова вот-вот провалиться в сон, но сознание держало ее на плаву из последних сил. Чертова солдатская выдержка!

Наконец двери, ведущие в соседний вагон, отворились, и кто-то поспешно зашел внутрь. Сквозь влажную пелену девушка не разглядела, кто это был, но она пыталась позвать его, однако голос покинул ее горло подобно остаткам воды на раскаленном песке. Поэтому, приготовившись встретить очередной удар по печени, она дернула ногой, чтобы хоть как-то привлечь внимание.

От боли перехватило дыхание, казалось, вот-вот тьма обрушится на нее благословением, но желанное забвение не пришло. Зато парень, оказавшийся ее братом, обратил на нее внимание и незамедлительно подскочил к ней. Тамара ничего не могла сказать, только умоляюще смотрела на Антона в надежде, что он поймет ее намек.

Меньше чем через минуту в крови растворилось обезболивающее. Четверть часа - и боль оказалась чем-то зыбким и туманным, а теплое прикосновение к лицу грубой ладони отмело ее прочь.

Почувствовав свободу, Тамара с наслаждением вздохнула полной грудью. Она позволила себе расслабиться и, заметив обессиленную добычу, сон незамедлительно впился в нее глубокими когтями.

Интересно, какие круги ада ее ожидают дальше? Об этом девушка старалась не задумываться, но прежде, чем погрузиться во тьму, она пришла к не утешающему выводу - проще действительно было бы умереть.


***


Вопль.

Сердце Тамары и так билось через раз, из последних сил прокачивая кровь, а от оглушительного крика оно, казалось, вовсе остановилось.

Ругань, звон летящих на пол металлических подносов, возбужденные крики и возгласы. До девушки эта какофония долетела нескоро, пытаясь пробиться сквозь прочную пелену забытья, защищающую ее от окружающего мира. Ее не испугала суматоха, она равнодушно приняла факт, что что-то происходит. И только спустя несколько минут Тамара догадалась, что Азиза пыталась сбежать. Ей не пришлось воочию видеть картину происходящего, она без чьей-либо подсказки догадалась об этом. Или кто-то все же рассказал ей?

Неохотно открыв слипшиеся от слез глаза, Тамара сначала удивилась яркому освещению, а уже потом обратила внимание на двух парней, силком укладывающих Азизу на койку. Похоже, ей удалось освободиться от одного из наручников, который стер ей кожу на запястье. Но собственными глазами ей не удалось найти доказательства этому, потому что она опять погрузилась в дремоту.

Похоже, россказни Антона насчет ментальной связи вовсе не были плодом его воображения, это Тамара испытала - испытывает - на собственном опыте. К ней приходили странные мысли, волнующие и порой пугающие. Она не боялась и не паниковала, но чувствовала неукротимый страх и злость, раздирающие Азизу изнутри. Ведь брюнетка понимала, что ей уготована медленная смерть, она уже попала в капкан бессмертной охотницы за душами. Но, по крайней мере, страдать ей не придется.

Удивительно: всем сердцем, нутром Тамара отчаянно желала, чтобы девушку-монстра поглотили мучения, каких она никогда не испытывала. Но сейчас, пропитанная насквозь ее кровью, истерзанная неизвестной болезнью, она испытывала равнодушие, даже некоторое умиротворение. Что ж, неудивительно. Ведь она по собственной воле возжелала стать монстром, которого они так отчаянно пытались уничтожить.


***


Копилка ощущений пополнялась. На этот раз, вынырнув из глубин сна, Тамара рассчитывала удариться об очередные острые рифы боли. К удивлению на "поверхности" ее ожидали не столь мучительные испытания. По телу расплывался тягучий зуд, граничащий с жжением, но его присутствие не так беспокоило Тамару, как тяжелое дыхание. Словно кто-то положил ей на грудь тяжелые камни, отчего каждый вдох забирал много сил.

Глаза по-прежнему жгло от света, на сухом языке ощущался болезненный сладковатый привкус. И все же это состояние казалось девушке манной небесной по сравнению с тем, что она испытывала при предыдущем пробуждении.

Сколько она пролежала? Прошли дни? Нет, - если бы пролетело так много времени, то на поиски их отряда давно бы отправили людей из Сочи. Или, что более вероятно, их бы давно убил Константин.

К собственному удивлению, Тамаре удалось приподняться на руках, пусть кости продолжало ломить, а мышцы нестерпимо ныли. Она заметила в углу задремавшего Николая. Хотелось бы ей попросить его принести ей воды, но он, должно быть, так измотался, что девушка пожалела его и перетерпела жажду.

Весь вагон утопал в тишине. Изредка давала о себе знать система жизнеобеспечения, не позволяющая Сергею отправиться на тот свет; похожие звуки издавал прибор, стоящий рядом с ней. Атмосфера полного уныния.

- Выглядишь паршиво.

Не сразу Тамара догадалась, кто оставил комментарий по поводу ее внешнего вида. Она, конечно, не сомневалась, что с таким лицом, как у нее, сейчас можно и смерть напугать, но оставить без ответа замечание ей показалось неправильным.

Опустившись на подушки, шатенка не без сарказма сообщила:

- Да ты тоже не конфетка.

Смешок, с хрипом продравшийся сквозь горло Азизы, показался непривычно громким.

- Пытаешься перекачать мою кровь в надежде стать такой же? И зачем? - Тамара посчитала нужным оставить вопрос без внимания, но брюнетка продолжила: - А, ну, естественно, мой милый родитель. Но боюсь, ты умрешь раньше, чем я.

Ей не хотелось вестись на поводу противницы и поддерживать разговор, но желание доказать правильность своего решения, да и просто отпустить едкий комментарий, взяли верх. Возможно, это хороший знак - огонек жизни в ней еще не погас.

- Это мы еще посмотрим.

- Думаешь, так и происходит заражение? Просто через кровь? - Но улыбка отнимала у Азизы много сил, поэтому, устало вздохнув, она решила опустить монотонные объяснения. Все равно от них не будет никакого толку. - Ну... если перекачать всю кровь, то, может, и получится. Но дело в том, что этого должна хотеть я.

- Чего?

- Я - альфа. А ты - моя бета. Так это называется... также как я могу "позвать" тебя...

Девушка говорила несвязно, продолжала что-то бормотать себе под нос. Тамара сначала пыталась выудить смысл из тихого шепота, но через минуту бросила это занятие. А когда собеседница замолчала, она решила прикрыть глаза и вздремнуть, но та вновь заговорила:

- Я зову не столько тебя, сколько свою кровь. Я могу приказать крови убить тебя.

Задор подкрался к Тамаре незаметно. Слова Азизы вызвали у нее ухмылку.

- Ты хоть понимаешь, насколько бредово это звучит?

- М-м... Да, не конфетка.

Неожиданно для себя шатенка засмеялась вместе с бывшей противницей. Бывшей? Наверное, девушка права - ее кровь влияла на разум, прививая иные суждения, извращая чувство восприятия. Либо в нее закачали так много успокоительного и обезболивающего, что теперь Азиза воспринималась ею, как соперница из чужой команды, а не цель номер один. Тамаре разом стало наплевать на все, весь мир оказался таким далеким и неинтересным, что не хотелось даже бороться за существование в нем. Что она могла? Чего вообще добивалась? Все бессмысленно.

- Но твои дружки меня так накачали, что я вряд ли даже смогу послать сигнал "SOS". - Растягивая, словно пробуя каждое слово на вкус, добавила Азиза. - Или высвободиться. Сейчас ты думаешь, что ничего ужаснее не испытывала... Но, поверь, когда мое сердце остановится... В общем, из трупа будет проблематично брать кровь, она станет непригодной. И тогда у тебя начнется настоящее веселье. Похуже ломки у наркомана.

Однако нынешнее состояние говорило Тамаре об обратном. Ей казалось, что организм уже привык к чужеродной крови и наверняка Николай принялся снижать дозу. Он должен был сделать запасы. И тем не менее слова девушки обеспокоили ее.

- Я не хочу умирать. - Тем же бесстрастным голосом обмолвилась брюнетка, но за завесой безразличия прятался лютый страх, Тамара ощущала это на физическом уровне. - И в каком-то смысле не умру. Я перерожусь в тебе. Моя кровь будет говорить за тебя.

- Да хватит заливать меня эти бредом, и так тошнит без твоих речей.

Колкость в ответ на время погрузила Азизу в молчание, но эхо ее слов продолжало пугать Тамару. Она не верила в сказанное, оно прозвучало абсурдно и фантастично.

Тогда почему она боялась? И брала в расчет вероятность, что подобное может случиться?

- Знаешь... - Никак не унималась пленница, отчего Тамара хотела, переступив через боль, слезть с кровати и собственными руками задушить ее. Но оставалось только слушать. - Для политиков вы всего лишь разменные монеты, игральные карты. Причем изрядно попорченные, обожженные войной и злостью. Не важно, чем закончится наша схватка - победителя среди нас не будет.

На этот раз пауза длилась довольно долго, отчего Тамара подумала, что собеседница наконец-то заснула. Признаться, тишина ее пугала куда сильнее россказней: когда она не слушала, то размышляла над услышанным, и выводы, рождающиеся в ее голове, не утешали.

- Берегись моего отца. - Внезапно обмолвилась Азиза, и отчего-то у шатенки возникло неприятное ощущение, уверенность, что это последние слова, которыми та поделится с миром. - В нашем дуэте мы только делали вид, что он сдерживал меня. Когда я умру, его ничто не остановит.

Вот теперь ей действительно стало страшно. Не пугала ни боль, ни смерть, а неизвестность. Константин лишь изображал из себя простого парня, уставшего от тягот и забот, но тогда, стоя напротив разделяющей их решетки, она заглянула в его глаза. Они горели безумием, тягой к доминированию и чему-то еще, что Тамаре не удалось распознать.

А не совершили ли они ошибку? Ведь именно ей придется столкнуться с мужчиной, с его необузданной яростью, на ней он выместит злость из-за потери дочери.

У Азизы остановилось сердце. Тамара почувствовала это прежде, чем прозвучал сигнал аппарата контроля за жизненными показателями. Может, ее кровь действительно говорила в ней? Сейчас трудно судить об этом, но уверенность в одной вещи стала для нее внезапно очевидной - проснется она уже другим человеком.


Соня Середой. Жженые карты