# Игра в 15

Юлия Цыбульская

3 место в Турнире миниатюр "Игры фантастов" на Фантасты.ru; Универсальный конкурс-2016(зима) в группе рассказов на 1 место; конкурс Южанин-2019 3 место Опубликован в сборнике "Южный город" вып.23

Сеня, поджав под себя ушибленную ногу, сидит на полу. Она играет в Пятнашки.

Два верхних угла коробочки привычно упираются в ладонь. Тонкий указательный палец Сени сноровисто передвигает деревянные плитки. Они тихо шуршат по дну и сухо щёлкают друг о друга.

- Это мама? - спрашивает Сеня. Она слегка раскачивается, но старается не коснуться лежащего перед ней ещё не опознанного, неожиданно возникшего посреди комнаты препятствия.

Сентябрина всегда разговаривает вслух, особенно если одна. Так она овеществляет себя. Тишина растворяет существование, а звук голоса помогает удержаться в реальности.

Плитки головоломки от одного до девяти занимают свои места.

- Да или нет? - шепчет Сеня, нетерпеливо откидывая длинную, почти невесомую чёлку. - Да или нет? ... Да или нет?

Коробочку с пятнадцатью плитками подарила ей мама. 'Если тебе трудно принять решение, - говорила она, - задай вопрос и попробуй выставить плитки в правильном порядке от одного до пятнадцати. Получится - значит, ответ 'Да', если не выйдет - то 'Нет'. Пока играешь, обдумывай проблему, может быть решение придёт само собой'.

Такой спокойной и рассудительной мама не была уже давно, с тех пор, как в доме стало на один громкий низкий голос и на много-много обидных слов меньше.

Теперь у мамы только два настроения, но оба с одинаковыми всхлипываниями. Чтобы понять, Сеня становилась на цыпочки и дотягивалась пальцами до лица. Если щёки - мокрые, а лоб горячий, то Сеня брала маму за руку, садилась рядом на жёсткий колючий диван и гладила по волосам. Если же при ощупывании кончики пальцев натыкались на краешки зубов с мелкими зазубринками, то значит, мама улыбается, и можно просить, о чём хочешь.

Например, погулять в дождь без зонта.

Сентябрина с мамой выходили из гулкого, полного запахов подъезда и без определённой цели бродили по улицам. Но именно в эти моменты Сентябрина чувствовала себя как никогда настоящей.

Капли текут по лицу, обозначая веки, скулы, нос. Ноги, попадая в лужу, раздвигают, выталкивают воду, заполняя собой освободившееся пространство. А ещё лучше - если ветер. Он бросает дождевую воду о тело, и Сентябрина ощущает себя объёмной. Дождь будто обрисовывает её со всех сторон.

Жаль, но чаще приходиться садиться и гладить маму по волосам.

Наконец, последняя плитка с цифрой пятнадцать попадает на законное место.

'Да'.

- Значит, это и правда мама. - Сеня втягивает носом воздух - точно, пахнет Чёрным ирисом. Сразу в руке представляется тяжесть и округлость маминого флакона духов. Если подольше держать его в ладони, он теплеет.

Сеня поднимается на колени и двумя руками ощупывает мамину голову и лицо - щёки сухие, губы сжаты. Она проводит тыльной стороной руки по коже - медленно застывающий воск свечи.

Сеня, повздыхав, снова садится на пятки, высыпает плитки из коробочки. Осторожно, чтобы не потерялись, ладонью перемешивает их и в случайном порядке собирает обратно.

- Мама отдыхает? - вопрос и лихорадочный перестук. - Да или нет? Да или нет?

'Нет!'

Отчаянье разливается по венам, и Сеня чувствует, как они разветвляются. Этакое внутреннее дерево с корнями в ступнях и кроной в голове прорастает в ней. Больше всего хочется закричать, чтобы услышать шорох крыльев разлетающихся из ветвей птиц, уносящих напряжение. Но раньше, чем крик, их спугивает оглушительное биение сердца. Напряжение остаётся.

Сеня по-взрослому хмурит брови. Сначала надо разобраться, а потом кричать.

- Какой вопрос задать? - Пальцы поглаживают плитки, машинально считывают выпуклые точки шрифта Брайля.

Сеня снова высыпает всё из коробочки и торопливо складывает обратно, отбрасывая непонятно откуда взявшиеся гладкие шарики. Они со стеклянным стуком падают вокруг неё на холодный пол.

- Что с мамой?

- Нет, - прерывает она себя. - Нельзя спрашивать 'как', 'что', 'почему'. Только 'да или нет'.

- Мама встанет! - выкрикивает, наконец, Сеня. - Да или... да, да, - умоляет она. Плитки скользят под пальцами. Легко и уверенно. Вся надежда на игру. Только на неё. Не на врачей, не на соседей. На игру. На слепой случай.

Один, два, три и четыре послушно выстраиваются друг за дружкой. Пять, шесть, семь, восемь замедляют темп - отполированное дно сделанной на заказ игры словно покрывается заусенцами и сопротивляется скольжению. Девять, десять нехотя встают на место, а одиннадцать и двенадцать приходиться впихивать уже силой. Тринадцать разбухает как сырая древесина и её приходится вдавливать большим пальцем, чтобы она не выскочила из коробки.

Четырнадцать... Нет, не четырнадцать. На следующей плитке - пятнадцать. А Сеня знает - такая задача неразрешима.

- Встанет, да... ну, пожалуйста, да, - всхлипывает Сеня, согнувшись и прижимаясь лбом к игре.

Деревянные плитки начинают оседать под пальцами, подушечки проваливаются сквозь труху, протыкают быстро дряхлеющее дно. В разлагающемся месиве появляется что-то копошащееся, оно извивается и липнет к пальцам. Нет времени, чтобы обтереть их.

Пусть, не честно - Сеня вытаскивает четырнадцать, и пытается втиснуть её перед пятнадцатью, осклизлые ошмётки игры вываливаются у неё из рук.

В сжатом кулаке остаётся только одна плитка - четырнадцать. Сеня ощупывает выпуклые точки. Край осыпается пылью и цифровой знак с плитки исчезает. Теперь точки следует читать как буквы. Одна точка в левом верхнем углу это 'А'. Другие три обозначают 'Д'.

Палец по кругу, не останавливаясь, гладит уцелевшую плитку, но под ним уже не цифры. Слово вспыхивает в уме.


1. Чтобы точки в шрифте Брайля читались как цифры, то перед числом ставится цифровой знак.