Селин Д: другие произведения.

Судьба наизнанку - 1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 3.40*101  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Книга вышла (с сохранением авторских прав) в издательстве Altaspera Publishing ISBN 9781300698050 В свете последних событий выкладываю текст полностью. Правки только косметические. ЗЫ. в июле 2014 года поменял жанр на фэнтези. Как оказалось, ничего более реального на территории бывшей УССР быть не может

   Дмитрий Селин
   На правах рукописи
   Нижний Тагил, 2008-2014 гг
   'Судьба наизнанку'
   Роман
   Альтернативная история
  
  
  
   Такая тоска - не знать куда пойти
   Мы пойдём туда, где разрывается ткань.
   В одну семью из другой семьи
   Нас разбудили в такую кромешную рань!
   'Наутилус Помпилиус' 80-е годы 20 века
  
  
   Глава 1
  
  
  
   - Петр Викторович, к Вам гости - голос секретарши в селекторе звучал немного испуганно.
   - Как они представились?
   - Они - секретарша ойкнула - из Службы Безопасности
   - Пусть заходят, раз такие вежливые.
   Молодой мужчина сидевший за большим столом в высоком 'директорском' кресле встал и пошёл к двери просторного кабинета. Обитая кожей дверь распахнулась, впустив трёх мужчин в строгих костюмах.
   - Здравствуйте, здравствуйте товарищи, проходите. Может быть, чайку? Кофе?
   - Нет, спасибо, мы на службе - Старший из трёх вошедших - Петр определил его как лидера - внимательно смотрел на директора фирмы.
   - Что Вы на меня так смотрите, уже робу прикидываете? - Петр попробовал пошутить, но вышло как-то натянуто.
   - Не узнаёте? - Старший провёл рукой по начинающим седеть волосам.
   - Нет, хотя... Сашка, ты что ли?
   - Узнал - старший повернулся к слегка расслабившимся подчинённым - я с ним пять лет на Малышева в одной бригаде отработал, сначала на механосборке, потом, когда Пётр в инструменталку мастером ушёл, он меня за собой переманил.
   -Давненько это было Саша, да.. Нет, так не пойдёт - Петр нажал кнопку 'секретарь' селектора.
   - Маша, организуй нам чай. С печеньем.
  
   "Гости" от чая не отказались, но пить его полностью не стали, только пригубив. Старший, сделав один глоток, поставил его на стеклянный столик, за которым сидели эсбешники и директор. Сказал официальным тоном.
   - Властью города Харькова принято решение произвести перепись всей компьютерной техники, находящейся в предприятиях и организациях. Вся вычислительная техника, неиспользуемая в непосредственной деятельности, в случае необходимости, подлежит изъятию в фонд города с выплатой материальной компенсации. Перепись проведут мои сотрудники, прошу оказывать им содействие. Ничего скрывать не рекомендую.
   Директор немного опешил.
   - На каком, собственно, основании?
   - На основании вот этого постановления - коренастый помощник Александра раскрыл кожаную папку, достал оттуда два листа бумаги - прочтите и распишитесь.
   Петр пробежал глазами короткое постановление, взял второй лист, прочитал и его, сравнил оба текста, словно пытаясь найти какую-то зацепку.
   - Как же мы будем работать? У нас на складе ассортимент больше двух тысяч наименований, сотрудников сто семь человек, бухучёт, зарплата - он говорил, переводя взгляд с одного эсбешника на другого, но профессионально непроницаемые лица не дрогнули.
   - Во первых, постановлении сказано "неиспользуемая в непосредственной деятельности", во вторых "в случае необходимости". Сейчас у Вас никто ничего забирать не будет - в разговор вступил третий сотрудник, полноватый мужчина предпенсионного возраста - зачем Вашей секретарше компьютер, пасьянс раскладывать?
   Директор с сожалением посмотрел на говорившего, лишь взглядом выражая сомнение в его умственных способностях.
   - Мария Викторовна ведёт деловую переписку, клиентскую базу данных, выполняет функции инспектора отдела кадров и другую "бумажную" работу, без которой в современном предприятии не обойтись.
   - А кому сейчас легко? - парировал Александр - читайте постановление, там сказано, что после письменного предупреждения о изъятии даётся недельный срок на распечатку и копирование нужной информации.
   - Куда копировать, если Вы всю технику реквизируете?
   - Ещё раз - не всю и не сейчас. В постановлении сказано "не более двух третей от общего количества"
   - Ага, семь шкур сдираем, восьмую оставляем.
   - Не рекомендую так шутить, особенно сейчас. Сколько компьютеров в Вашей фирме? Впрочем, не надо - мы сами увидим. Попросите бухгалтерию предоставить нам список основных средств по группе "вычислительная техника", заверьте его, и мы начнём работать.
  
   На всё про всё у эсбешников ушло около часа. Всего-то делов - пройти с распечаткой по отделам, открыжить галочками имеющуюся в наличии технику, сверить номера и комплектность. Когда они вернулись подписывать документы, Пётр почти допил чайник.
   - Итак, Пётр Викторович, что мы имеем. По состоянию на 1 июля на вашем предприятии числятся 12 компьютеров. Три в бухгалтерии, два в отделе продаж, два в производственном отделе, один в экспедиции, один у секретаря, один у Вас на столе. Где ещё два?
   Петр хотел было возмутится "мол, а вам-то какое дело", но сдержался, памятуя о брошенных, словно невзначай, словах старшего.
   - Выделенный интернет-сервер стоит в помещении охраны на первом этаже. Через него подключены все арендаторы, а числится он на нашем балансе. Второй... - Петр слегка на секунду задумался - Ноутбук у меня дома.
   - Хорошо - эсбешник кивнул, словно поощряя за откровенность - Сергей Ильич - он обратился к пожилому сотруднику - прошу внести эти данные в опись, а Вас, Петр Викторович, подписать "С моих слов записано верно". Ну, как обычно - дата, подпись.
   - Время ставить не надо? - Пётр взял ручку с логотипом фирмы - где написать?
   - Вот здесь, под общим итогом.
   Петр быстро вписал нужные слова, подписался, поставил дату и время. Протянул листы Александру.
   - Печать у секретаря.
   - Спасибо за сотрудничество, вторые экземпляры завтра можно будет получить в городской администрации. В отделе мобресурсов на втором этаже.
  
   Когда посетители ушли, Петр некоторое время сидел в кресле, запрокинув голову. Мысли путались и цеплялись друг за друга, настроение совсем испортилось. Просидев так минут пять, он вздохнул и рывком поднялся из кресла. Выйдя из-за стола, он подошёл к окну, проводил взглядом усаживающихся в служебный микроавтобус 'Форд' эсбушиков. Когда наследники 'советской гэбни' уехали, он вернулся к своему рабочему месту. Нажав кнопку на селекторе, вызвал бухгалтерию.
   - Анну Владимировну, пожалуйста.
   - Её нет на месте - прощебетал девичий голосок - но она через пять минут будет.
   - Как придёт, попросите её зайти ко мне.
   - Обязательно, Пётр Викторович.
  
  
   Не дожидаясь главбуха Пётр достал мобильник, быстрым набором вызвал абонента. "Абонент временно недоступен" ответил кусок пластмассы. Со вторым номером приключилась та же история. Третий он набрать не успел. Дверь без стука и слов секретарши открылась, впустив в кабинет ухоженную женщину на вид слегка старше среднего возраста в дорогом брючном костюме светло-кремового тона. Она уверенно прошла к директорскому столу и села на ближайший к нему стул - в углу, образованном столом Петра и столом для совещаний.
   - Петя, кто это такие? Я пришла, когда они уже всю фирму прошли. Кто они?
   - Эсбешники, мама - Пётр скривился, как будто подавился лимоном - компы переписывали.
   - Зачем? Что им от нас надо? У нас ведь всё в порядке!
   - Что, что, сказал же - компьютеры! - Пётр зло крутил в руках дорогой мобильник - наши новые власти озаботились созданием собственного "золотого запаса".
   - Золотого?
   - В смысле стратегического резерва и обеспечения новых денег. Давно один умник мудро заметил "Покупайте землю, её больше не производят". В нашем случае эта мысль упростилась, звучит она так "Собирайте под одной крышей то, что больше не производят и не произведут никогда при нашей жизни". Вот они и начали. Пока перепись, учёт и контроль. Затем - "Граждане, сдавайте валюту", тьфу, компьютеры. Хотя у них может хватить ума и доллары с евро обобществить.
   Женщина слушала этот монолог, растерянно глядя на старшего сына.
   - Что же нам делать? - спросила она.
   - Что, что - как всегда. Отнестись к государству так, как оно относится к нам. Ладно, давай о деле поговорим. Машкин ноут вы уже успели на учёт поставить, а мой и Ольгин? В списке их не было, но может вы успели их в базу завести?
   - Нет ещё, до отчёта неделя, успеем.
   - Ну, уж нет. Все первичные документы надо изъять и уничтожить. Мы ведь их за наличку брали?
   - Да, платёжка не прошла, в реквизитах ошиблись, пришлось Маше деньги из кассы брать.
   - Кассу так же надо подправить. Заодно посмотреть, что ещё такого же ценного из учёта выдернуть - не провести, списать задним числом.
   В кабинет без стука заглянула светловолосая девушка лет двадцати - двадцати пяти, одетая в консервативном офис-стиле. Светлая блузка и тёмно-серая юбка дополнялись чёрными туфельками на низком каблуке.
   - Петя, домой поедешь?
   - Нет, Маша. Антоха скоро приедет, у него ещё осталось.. - Пётр посмотрел на часы - нет, он уже всё развёз, едет обратно. Езжайте с ним. Я останусь.
   Девушка сморщила носик.
   - На "Газели", фи.
   - А кому сейчас легко? - сказал Пётр с интонацией эсбешника - скоро все пешком ходить будем. Маршем и с песнями.
   - Ладно, ворчун, пока - Маша упорхнула в приёмную, не забыв закрыть дверь.
   - Пока, пока - сказал Пётр закрытой двери. Дождался ухода главбуха, подошёл к стоящему слева от входа большому аквариуму, включил подсветку и стал, засунув руки в брючные карманы, наблюдать за рыбками. Мысли лениво роились, всё время, возвращаясь к проклятой дате переноса в этот чуждый для многих мир.
  
  
   Сам момент переноса никто не заметил. В субботу,21 июня утром, Пётр с семьёй заехал на служебном 'Соболе' к родителям и все вместе они отправились на дачу, отдыхать. День выдался жарким и безветренным, близнецы под присмотром жены и младшей сестры бултыхалась в синем надувном бассейне. Мама пропалывала грядки, а отец, сам Пётр и младший брат Антон, погодок Маши, занимались перекладкой шифера на крыше дачного домика.
   - Пап, сколько раз тебе говорил - давай что-нибудь современное положим, нафиг с этим барахлом возится - говорил Пётр отцу, подтягивая на верёвке шиферные листы.
   - Тебя послушать, у нас всё барахло - отвечал отец, заколачивая шиферные гвозди. - устаревшее, несовременное. Только с тем, что ты предлагаешь, я работать не умею. Ай, бл..!
   Молоток скользнул и врезал отцу по указательному пальцу.
   - Это что за выражения! - немедленно отозвалась с грядок мама - здесь дети, Витя!
   - Дети, внуки - отец подул на ушибленный ноготь, помахал рукой - они сами нам такое расскажут, что мы и не знаем. Да, Аня?
   Но его жены уже не было на участке, она вышла на межу и увлечённо обсуждала капустные перспективы с соседкой.
   - Так вот - он наставил ушибленный палец в сторону сидевшего на коньке Петра - ты, что нам с матерью в прошлом году насоветовал, бизнесмен ты наш? Баню металлочерепицей покрыть, мол современно и красиво. Чуть подороже шифера выйдет. А что получилось?
   - Красиво получилось - Пётр кивнул на стоявшую в углу участка баню, покрытую тёмно-зелёной металлочерепицей, из крыши поднималась высокая блестящая труба с петухом на флюгере- плохо что ли?
   Ответил он без особой уверенности в голосе, уже понимая, куда клонит его отец.
   - Красота эта нам с матерью в такие деньги обошлась! Не знаешь сколько всё стоить будет - не лезь с советами! Ещё ведь переделывать пришлось! Спасибо Алексею, приехал, посмотрел, нормальных специалистов пригласил, а так в дождь залило бы всё - он оглянулся, жена вернулась к грядкам - нафиг.
   - Анто-о-он - позвал он, не найдя внизу у стопки шиферных листов младшего сына. Антон появился через минуту, прижимая к уху сотовый телефон, и вид имел весьма недовольный - Цепляй ещё, надо к ужину закончить.
  
   - Батя, я в город поеду - Антон подошёл к дубовому столу на лужайке у бани, за которым собралось всё семейство.
   - Куда? Двенадцатый час и ты, того, выпил уже - ответил отец, разливая ещё по стакану пива. Дети уже спали, вдоволь накупавшись и наигравшись, взрослые после вводно-парных процедур умиротворённо сидели под разборным навесом и наблюдали закат. Солнце уже закатилось за горизонт, светилось небо на западе и редкие облака на востоке затеняли первые звёзды.
   - Серёга с тридцать второго участка едет, я с ним - ответил Антон
   - Да что тебе в городе надо, не надоело пыль глотать, только приехали и уже всё, обратно собрался - отец разлил по высоким стеклянным бокалам последнюю полторашку 'Оболони' - ну вот, опять мне в магазин идти.
   - Куда? - мама погрозила отцу пальцем - спать тебе пора, старый. Что к ребёнку пристал? Надо ехать - пускай едет. Вы ведь всё сделали?
   - Ну - Виктор Андреевич задумчиво осмотрел новую крышу - вроде всё. Конёк осталось прибить.
   - Завтра с Петей поставите - ответила мама, повернувшись к старшему сыну. Он кивнул, пряча улыбку в пивной пене. О причине столь позднего отъезда он догадывался.
   Ночью резкие порывы ветра и завывшие собаки не смогли вытащить из дачного домика семейство Аркадьевых. Погода поменялась? Это не повод для беспокойства, особенно после хорошего проведённого вечера. Полярное сияние они просто проспали. Как очень многие жители Харьковской области они не заметили, как закончилась прежняя жизнь и началась для них новая, а для доживших до 21 века ветеранов войны - до физической боли знакомая.
  
  
   *
   *
  
  
   Не спали в ночь на 22 июня 2008 года те, кому это надо было по любви, работе и другим уважительным причинам. Олегу Реутову не спалось по работе. Он выехал встречать на Российской территории фуру, гружённую титановыми трубками. По документам это был брак и металлолом, справки и формы из Уральской таможни были в порядке, но мало ли что взбредёт в голову местным таможенникам? Начальство с проверкой нагрянет, что конечно, маловероятно, но возможно. В эту ночь на пограничном посту дежурила знакомая смена, мужики уже свои в доску, сколько коньяку с ним выпито, сколько, ммм, проведено культурных мероприятий в банях и саунах с участием прекрасных девушек с обеих сторон границы! Всё на мази, но пару раз грузовик загоняли на приграничный СВХ, и Олегу с компаньоном приходилось 'решать вопрос', нещадно тратя честно заработанные деньги. Самое 'смешное' было в том, что деньги шли не на взятки служивым, сколько на штрафы и прочие платежи в бюджет. За два с половиной года по фирме было возбуждено два административных дела, и Олег подозревал, что пришло время третьего. Поэтому приходилось осторожничать, пока внешнеторговый контракт не закончится. Эта фура была последней, что проходила по ООО 'Гермес', контракт закрывался, фирма тихо перерегистрировались на какого-нибудь днепропетровского бомжа. Одно ООО умерло, появится другое. Документы уже на руках, счёт открыт. Закроем сделку и на море! Подальше отсюда. Например, в Таиланд или Австралию. В Австралию дороже и вроде там зима, но с другой стороны в Таиланде от наших уже не протолкнутся. Нет, всё-таки Таиланд - девушки там!
   От таких предвкушений его отвлёк багряный всполох по ходу движения. 'Дачия' уже пролетела первый поворот на Октябрьский и не снижая скорости углублялась в Российские просторы. Дорога была пуста, пятый час утра, всё-таки. Олег притормозил, сбросил скорость почти в два раза, до 60 километров в час. Впереди полыхнуло ещё и ещё раз. Словно огромная багряная лента вырастала из линии горизонта, поднимаясь до мерцающих звёзд. Олег остановил машину. Поднял ручник и вышел на дорогу, но двигатель не заглушил.
   - Тишина стояла невероятная - процитировал Олег забытого автора, спускаясь с обочины немного отлить.
   В машине заиграла мелодия новейшего хита "На крыльях нашей любви не осталось рабочих турбин". Олег, чертыхаясь, быстро застегнулся, открыл пассажирскую дверь. Пока он брал из держателя телефон, музыка оборвалась, на экране светилась надпись "Пропущен 1 вызов от МаксИгВодилаДБ" и сиротливо мигал значок антенны. Логотип оператора исчез вместе с GPRS-значком.
   Олег попробовал перезвонить, но сеть отвергла все его попытки. Вернее сеть МТС так и не появилась, звонок не покинул внутренностей телефона. 'Ну, блин, неужто что-то случилось" - подумал Реутов, возвращаясь за руль.
  
   Мигающие жёлтые огни он увидел где-то за километр. Вдавив педаль газа в пол, Олег бросил машину навстречу аварии, согнав с левого ряда зазевавшийся 'Пассат' - такси с белгородскими номерами. В том, что аварийными огнями мерцала его фура, он почему-то не усомнился.
   Подъехав почти вплотную к переднему бамперу 'Мана', Олег глубоко вздохнул, выключил двигатель и вышел из машины. Максима Игоревича за рулём не было, Олег пошёл вдоль раскрашенного бока фуры к заднему бамперу. На первый взгляд никаких повреждений не видно, тягач с прицепом стояли на дороге ровно, следов заноса - Олег присел на корточки, посветил телефоном - на сухом асфальте не было. Со стороны заднего бампера доносились какие-то бессвязные звуки и отеческий голос Максима Игоревича
   - Ну, куда ты, дура, поехала на ночь глядючи? Права неделю как получила и давай по шоссе рассекать!
   - Я не дура! - донеслось сквозь всхлипывания - это Вы, вообще виноваты!
   'Так, понятно' - подумал Олег, дойдя до места аварии. Почти посередине 'причала для чайников' стоял полностью красный 'Дэу-Матиз' с харьковскими номерами, аккуратно уткнувшись разбитой мордочкой в надпись 'SCHMITZ'.
  
   Повреждения 'Матиза' на первый взгляд казались несущественными - лопнули рассеиватели обоих фар, немного покорёжен и вздыблен капот, треснул передний бампер. Но под битым бампером натекала приличных размеров лужа. 'Радиатору каюк' - подумал Олег - 'Без эвакуатора не уедет. Так, а что у нас?' У фуры, как в том анекдоте, немного осыпалась краска с заднего бампера и оказалось погнута фирменная табличка.
   - Здравствуйте, Максим Игоревич - Олег поздоровался с седоусым водителем - как Вам такая птаха на хвост села?
   'Птаха' рыдавшая в обнимку с баранкой, подняла голову, быстро поправила волосы и, помигивая сквозь растёкшуюся тушь, молча смотрела на Олега.
   Водитель развёл руками.
   - Сам не пойму. Ехала за мной от Белгорода, не отставая, как приклеенная. Я, грешным делом подумал, братки какие-то пасут. Притормозил, километров за пять отсюда, в зеркало смотрю - 'матизик'. Ну, думаю, слишком мелко для жуликов, поддал газу и спокойно поехал. Она - он кивнул на девушку, слушавшую его речь с плотно сжатыми губами - не отстаёт. А как тормознул...
   - Вот! - девушка выскочила из машины, лёгким движением руки откинула упавшую на лицо рыжую прядь. Она была на голову ниже Олега и дальнобойщика, но напора хватило бы ещё на двоих - тормознул он! Нехер было так тормозить!
   - Нехер, было за мной в притык ехать! Да ты как, пигалица, разговариваешь! Да я тебе в отцы гожусь, а ты мне тыкаешь!
   - Извините, дедушка - девушка ехидно поклонилась и шаркнула по асфальту правой кроссовкой - на Вашем песке заскользила!
   - Каком таком песке?
   - Который всю дорогу за Вами сыпался!
   -Да ты... да я тебя - задохнулся в гневе водитель, подбирая слова, но не получилось малявке ответить. В перепалку вмешался Олег.
   - Ладно, хватит! Хватит! - он повернулся к девушке - Вы нарушили дистанцию, ГАИ подтвердит. По всем правилам Вы виноваты!
   Девица в ответ только фыркнула.
   - Не виноватая Я! Это ОН - она ткнула тонким указательным пальчиком в сторону кипевшего как чайник водителя - резко затормозил! На пустой трассе! Ночью! Специально бампер подставил! А может он - рыжая бестия картинно округлила глаза - маньяк! Ловит бедных девушек на трассе и потом над ними надругивается!
   Дальнобойщик зло сплюнул.
   - Выпороть тебя! Крапивой!
   - Точно маньяк! Садист-извращенец! А Вы - она переместила обличительный пальчик на Олега и почти ткнула его длинным, ярко-красно накрашенным ногтём в солнечное сплетение - его подельник и покровитель! Что тут смешного?!
   Но Олег уже хохотал во всё горло.
   - Я то думал - сообщил он недоумённым слушателям - что увижу разбитую тачку и море крови, а тут - он успокоился и заговорил, повышая голос - увидел сексуально неудовлетворённую девицу в слегка покоцанной 'мыльнице'. Без малейшей трещины и царапины! Даже на мозге!
   Максим Игоревич отомщено заулыбался, свысока оглядывая ощетинившуюся девушку.
   -Вы ... Вы ... - на глазах её навернулись слёзы - как можете так говорить?
   Она отвернулась, всхлипнула пару раз и села обратно за руль. В 'матизе' зашуршало, щёлкнул выключатель плафона и девушка, достав из лежащей на пассажирском сиденье сумочки косметичку, стала приводить себя в порядок.
   - Отойдём - Олег махнул рукой в сторону своей машины. Они обошли её и стали на обочине - что случилось?
   - Понимаешь, Олег - по водителю было видно, что для объяснения ему не хватает слов.
   - Еду я, значит, сотку, стерва эта, значит, за мной пилит, всё нормально...
   Олег терпеливо ждал
   - Вот там - дальнобойщик показал в сторону небольшого изгиба дороги - только проехал, увидел ... - он растерянно замолчал.
   - Что увидел-то? - терпение Олега уже заканчивалось - Что?
   Водитель сцепил пальцы и сильно сжал их.
   - Пламя. Красное. Прямо из дороги бьёт. В небо. Вот на этом самом месте - он повёл рукой вокруг себя - а за ним... За ним, Олег, пустота.
   - Что за бред?
   - Да не бред, слушай - водитель торопился избавиться от переполнявших его впечатлений. Первоначальный шок прошёл, и ему нужно было выговорится - я давно езжу, 'волчара' тот ещё, но такого никогда, никогда не видел. Как будто стенка из пламени выросла, в дорогу шириной, пламя прозрачное, асфальт за ним просвечивает. Да, просвечивает - ответил он на скептический взгляд Олега - не знаю, как, но я видел. Потом, секунда, другая - пламя начинает прыгать вперёд-назад по дороге. На несколько метров - исчезнет и появится, снова исчезнет. А пока прыгает, от него волны расходятся в разные стороны, совсем-совсем прозрачные. Знаешь - он задумался - как будто впереди стенка какая-то, невидимая, поперёк всего - дороги, поля и на ней дорога более красным нарисована, только её и видно, а как она пропадает, по этой стенке волны бегут, как по воде. Вот, а потом всё за стенкой пропало...
   - Как 'всё пропало'? Ты же говорил что за ней всё видно?
   - Да, пока пламя прыгало, видно было, а потом, как оно на одном месте стало, за ней всё пропало - одна чернота, ни дороги, ни поля, ни деревьев. Ничего, Олег. Едешь, как в пропасть. Вот тут я по тормозам дал от души. Страшно стало - признался матёрый дальнобойщик.
   - А девка эта в тебя въехала - сделал быстрый вывод Олег - она ничего не видела?
   - Я её не спрашивал. Подбежал к ней, говорю, что ж ты наделала? Она сразу в слёзы. Ты с ней разговаривал, ничего не уловил?
   - А что я должен был уловить?
   - 'Антиполицая', значит, успела принять. Винный запашок от неё был. Чуть-чуть, но был. Что молчишь?
   - Видел я пламя, Максим Игоревич. Сразу, перед тем как звонок твой сорвался.
   - Странно.
   - Что?
   - Я тебе позвонил, когда с ней поговорить попытался. Минут через десять после аварии. Я ведь ещё тягач с прицепом осмотрел, мало ли что.
   Олег покачал головой
   - От того момента, как я вспышки увидел, до твоего звонка минуты две-три прошло, не больше.
   - Вот я и говорю - странно. Смотри, смотри!
   Разговаривали они у водительской двери 'Логана', Олег стоял спиной к фуре, дальнобойщик перед ним. Когда Олег обернулся, первое, что он увидел, была призрачная стена от горизонта до горизонта метрах в тридцати от него и такой же высоты. Сквозь кисейную белизну просвечивали яркие звёзды.
   Олег достал из ременной сумочки сотовый, сделал несколько снимков. Пока он фотографировал, 'стена' начала расти вверх и загибаться в их сторону, гася звёзды. Олег включил видеорежим и повёл объектив за растущим краем. Зрелище было фантастическое - небо медленно сворачивалось, звёзды сияли практически у зенита, а там ...
   Там навстречу двигалась такая же полупрозрачная стена, только бледно-багрового цвета, отсекая машины от остального мира метрах в двадцати по ходу движения 'Мана'. Задул рваными порывами ветер, принеся какой-то кислый запах. 'Бум-бум' низко забил невидимый барабан. Только сейчас Олег обратил внимание, что с момента последней остановки он не слышал ни голосов ночных птиц, ни цикадного стрекотания, ничего. Даже ветра до последнего момента не было.
   -А... - внезапно пересохло в горле, Олег не успел ничего сказать, как ощутил себя висящим над бездонной пропастью. Он стоял на ногах, но чувствовал, что сила тяжести одновременно направлена не только к земле, но и параллельно к ней. 'Вниз', к белой стене. Ощущение длилось мгновение и исчезло, ветер резко усилился, пытаясь сдвинуть машины к густеющей белизне.
   - Едем отсюда, быстро! - Олег распахнул дверцу 'Логана', сел за руль. Заведя двигатель, рывком сдал назад. 'Ман' взревел, водитель выглянул из кабины на подъехавшего слева Олега.
   - Рви вперёд, через стенку, я девку заберу!
   Максим Игоревич кивнул и 'Ман' рванул, нещадно буксуя ведущими колёсами. Олег в два поворота развернулся и по встречной полосе задним ходом подъехал к 'Матизу'.
   - Садись быстрей, поехали! - Опустив стекло двери, прокричал Олег сквозь ветер опешившей от вселенского кавардака девушке. Та отчаянно замотала головой, только рыжие пряди мелькали.
   - У-у, дура! - рванув ручник и разблокировав двери, Олег выскочил из машины и буквально в два прыжка подлетел к ней. Рывком открыв дверцу, он под локоть вытащил завизжавшую девицу из машины.
   - Отпустите! Куда вы меня тащите! А-а-а, моя сумка! - Она вывернулась, рванулась к 'матизу' и, нагнувшись в салон, одной рукой схватила сумку с пассажирского сиденья, а другой вцепилась в лежащую рядом ветровку. Олег, не став мудрить, правой рукой схватил её поперёк живота, по упругому голому телу между топиком и джинсам, потащил назад.
   -Опусти-и-и! - девушка изо всех сил визжала и брыкалась, но он уже заталкивал её на заднее сиденье. Пока она пыталась открыть левую заднюю дверь, он обежал машину и прыгнул за руль.
   - Сиди смирно! Сдохнем здесь! - заорал он, втыкая первую. Газ в пол, визжа покрышками, 'Логан' помчался к прозрачной красной стене. Мельком глянув в салонное зеркало, Олег увидел, как по уже матово-белой стене бегут косые чёрные волны, всё быстрее и быстрее. 'Бум-бум' - низкий звук пробивал тело. Беспорядочный ветер усилился до почти урагана, тормозя и сдвигая машину по дороге. Невыносимо воняло кислятиной, по полю от дорожной насыпи, скача, разбегались красные огни, сливаясь в искрящую до боли в глазах сеть, Ещё, ну ещё немного - двигатель истошно выл, стрелка тахометра ушла за шесть тысяч, переключать передачи было уже слишком поздно. 'Давай, давай!' Олег с трудом удерживал машину на осевой полосе, стараясь успеть - до прохода 'Мана' осталось всего пара метров. От него по призрачно-красной поверхности разбегались волны, как от места падения камня в воду, но ни дороги, ни огней фуры за ней не было! 'А-а, бл ...!!' - закричал он, почувствовав, как летит вверх, по вертикальной стене, только что бывшей дорогой. Ничего не успевал он сейчас сделать, но набранная машиной инерция вышвырнула их за мерцающий багровым полог.
   Больше он ничего не запомнил, провалившись в липкую темноту.
  
   Тишина. Тишина и белизна кругом. Белый пол, белый потолок. Белые двери на белых стенах. Справа и слева. Олег шёл по всё время поворачивающемуся направо коридору, ни о чём не думая. Механически переставляя ноги и изредка касаясь рукой правой стены, шершавой и холодной. 'Это круг' - мысли медленно ворочались в пустой голове. 'Колесо, я в нём белка. Ха-ха'. Быть белкой ему надоело, и он уселся прямо на полированный пол, поперёк коридора. Опёрся спиной на стену между безликими дверьми, закрыл глаза. Тишина. Он попытался сосредоточиться, прислушаться. Где-то, далеко-далеко справа разговаривали двое.
   - Рассыпался, мне отец про такое рассказывал ...
   - Кофе попить бы ...
   - Есть, сейчас принесу. Думаешь, поможет?
   - Бабушка говорила - я смогу ...
   - Хорошо бы ...
   Олег встал, побрёл в сторону голосов
   - Вот. С сахаром или с молоком?
   Олег почти бежал, отчаянно прислушиваясь.
   - Поставьте, я сейчас...
   Олег остановился перед белой дверью внешнего ряда. Из-за неё, а может быть рядом, доносились голоса. Олег не мог понять, откуда, рванул вниз ручку ближайшей двери, она не открылась. Справа и слева так же не получилось открыть. Голоса пропали. Олег почти взвыл от отчаяния, колотя по двери. Вдруг что-то в окружающем изменилось. Что? Звуки пропали, но рядом, над дверью слева, начали проступать еле заметные очертания чего-то знакомого. Ладонь! Человеческая ладонь!
   Олег рванул ручку этой двери - ничего, тогда он стал выбивать её, нанося удары сначала ногой, потом отошёл к стене напротив. Оттолкнувшись, он ударил дверь плечом. Уже вылетев вместе с ней в бездонный космос, он услышал:
   - Если сам сможет... - сказал кто-то тихим шёпотом.
  
   Глаза открывать не хотелось. Олег почувствовал себя лежащим на чём-то изогнутом и узком. Слегка пошевелился - да это водительское сиденье! Живём, значит. Так, а кто голову ладонями держит? Надо открыть глаза.
   - Как тебя зовут, птаха?
   - Вероника. - Девушка улыбнулась, убрала правую ладонь со лба Олега. Левая ладошка поддерживала затылок. Она попыталась аккуратно вытащить её, но Олег попросил:
   - А меня Олег. Не убирай руку пока, пожалуйста.
   - Ну, ты молодец! - Максим Игоревич стоял у распахнутой левой пассажирской двери, держа в руках большой термос - Выскочил таки. Успел.
   - А если бы не успел? - Олег, поморщившись, повернул к нему голову. Вероника обеспокоено положила правую ладонь на височную часть.
   - Если бы не успел, мы бы сейчас не разговаривали. Нет там дороги, как ножом отрезало.
   - Как?
   - Вот так. Асфальт заканчивается, дальше просёлок какой-то. Я фонарём посветил, насколько можно было, нормальной дороги не увидел. Да ты лежи, лежи пока - сказал Максим Игоревич, пресекая попытку Олега подняться. - Ты же почти не дышал, когда вы сюда приземлились.
   - Приземлились?
   - Да. Я проехал нормально, двигатель даже не заглох. Отъехал метров тридцать, остановился. Только из машины вышел, как вы вылетаете. Прямо из воздуха, в метре от асфальта. Плюх на дорогу и вперёд. Если бы не она, в кювете остановились.
   Олег развернулся к девушке. Та смущённо улыбалась
   - Ты на руль упал, двигатель не работает, а машина несётся. Я за ручник дёрнула, машину крутануло, но мы остановились. Максим Игоревич к нам бежит, я трясу тебя за плечо, а ты... - она шумно вздохнула - как мёртвый.
   - Я подбежал - дальнобойщик продолжил рассказ - спинку сиденья вместе с тобой опустили, начали трясти, нашатырку давать нюхать. Бесполезно, ты почти не дышишь, пульс еле услышали.
   Олег только сейчас обратил внимание на расстёгнутую до пояса рубашку.
   - Сердце едва билось, на руке и шее пульс не прощупывался - сказала Вероника - решили массаж сердца делать, рубашку расстегнули, я думаю так послушать надо. Ухом к груди прижалась, слышу 'тук' потом долгая пауза, снова 'тук'.
   - Я вспомнил, как мне отец о чём-то подобном рассказывал, - дальнобойщик так и не выпустил из рук термос - Он в Семипалатинске, на полигоне в 1950-х служил. Там люди, кто к эпицентру ходил, после взрывов так же на землю падали. Это у них 'рассыпаться' называлось. Лежат как ты, почти не дышат и сердце не работает. Потом очухивались и вставали.
   - Большинство - добавил он после короткой заминки.
   Олег опять повернул голову к Веронике.
   - Бабушка мне говорила, что я могу боль руками снимать. Я ей не верила, а теперь решила попробовать. Если уже ничего не помогает, - она вздохнула.
   - У тебя получилось. Спасибо. Ты мне знак дала, там.
   - Где? - удивилась она, подняв тонкие брови
   Олег, медленно подбирая слова, рассказал о своём хождении по белому коридору и о том, как оттуда вырвался.
   -Да-а-а, бывает - Максим Игоревич наконец-то поставил термос на асфальт, сел на корточки и стал накачивать кипяток в пластиковую кружку, которую он всё время разговора держал в руках. По выражению лица было видно, что свой лимит на удивление он уже исчерпал.
   - Олег - сказала Вероника - тебе надо выпить кофе.
   Она немного помолчала.
   - Спасибо тебе, что вытащил.
   Олег слабо кивнул, пытаясь сесть. Это оказалось не так просто, тело ещё слабо слушалось. 'Точно, рассыпался' - подумал Олег, обеими руками беря кружку с кипятком. Пересевшая вперёд Вероника быстро засыпала пакетик 'Нескафе'. Размешивая полупрозрачной пластиковой ложкой, добавила три куска рафинада.
   - Зачем так много? - удивился Олег.
   - Для нервных клеток - ответила Вероника - я как будущий врач тебе рекомендую.
   - Так ты не только знахарка, а ещё врачом будешь? Вот повезёт твоим пациентам - он увидел, как сдвинулись брови Вероники, и поспешно добавил - в хорошем смысле повезёт.
   - Да - набежавшие морщинки разгладились, и лицо Вероники окрасила мечтательная улыбка - я ведь на третьем факультете медуниверситета учусь. - Будущий педиатр - с гордостью сказала она.
   - Вот именно - с энтузиазмом подхватил Олег - дети, они часто сказать не могут, что болит, а ты раз - и так узнать сможешь!
   Вероника взглядом указала на кружку с кофе. Олег пробормотав 'поговорить нельзя, сразу лечиться надо', стал отхлёбывать горячий напиток маленькими глотками.
   Кружка опустела, Олег поставил её в нишу над бардачком. Потянулся, попробовал встать и выбраться из машины. Получилось плохо - ноги на дорогу вышли, а тело подняться отказывалось.
   - Я помогу - торопливо сказала Вероника и вышла из машины.
   'Вот позор-то, девчонка тридцатилетнего бугая поддерживать будет' - зло подумал Олег и резко встал на ноги.
   Но за дверцу ему ещё пришлось подержаться. Минуту, постояв и отклонив помощь Вероники, он сделал шаг, другой и неловко ставя ступни, обошёл вокруг 'Логана', на ходу застёгивая рубашку. Машина стояла развёрнутая поперёк встречной полосы, метров в десяти от съехавшего на правую обочину 'Мана', всё так же мигающего аварийными огнями. 'Действительно, ещё пару метров и привет, канава' - подумал Олег, дойдя до гравийной отсыпки. Высота была небольшая - метра два, но если закрутившуюся машину снесло туда боком, то перевернулись бы они раза три, не меньше. Непристёгнутые, они бы так легко не отделались. 'Молодец Ника, быстро сообразила, что делать' - от этой мысли ему стало почему-то тепло, как будто не с ней он до крика ругался ещё полчаса назад.
   Впереди замигали дальним светом фары, скрипнули тормоза. Олег выбрался на асфальт и, прихватив термос, пошёл к грузовику, где покинувший их Максим Игоревич, бурно жестикулируя, что-то сквозь опущенное боковое стекло объяснял водителю белого 'Пассата'. 'Так ведь это то самое такси, что я обогнал!' - подумал Олег, подходя к остановившейся машине.
   - Авария? - спросил Олега молодой таксист, проигнорировав невозможные в реальном мире дальнобойские байки.
   - Почти - сказал Олег, протягивая термос Максиму Игоревичу.
   - Я ведь говорю - нет дальше дороги! - говоря это, дальнобойщик поднялся в кабину 'Мана', положил термос и взял там фонарь с приличного размера рефлектором, - сам посмотри! - обратился он к таксисту.
   - Что-то вы гоните - скептически сказал коротко стриженный парень, переводя взгляд с Олега на дальнобойщика и обратно - куда дорога могла подеваться? Третий год здесь езжу, кроме асфальта весной ничего с трассы не пропадает.
   - Пойдём, сам увидишь - включив фонарь, дальнобойщик размашисто пошёл в сторону машины Олега. Таксист, подумав и поправив что-то под короткой кожаной курткой, вышел из машины и направился следом. Олег замкнул процессию. Сзади чирикнула сигнализация 'Пассата'.
   Дойдя до 'Логана', Олег включил аварийную сигнализацию и вытащил из ниши подстаканника телефон. К удивлению Олега, он оказался выключен.
   - Пойдёшь? - спросил он Веронику, вернувшуюся на переднее пассажирское сиденье.
   - Нет, я лучше здесь посижу - она обхватила себя руками, как будто озябнув. Но её короткая ветровка так и осталась лежать на полке у заднего стекла.
   - Тогда двери заблокируй - Олег показал на кнопку центрального замка - мало ли что.
   Она кивнула, погрузившись в какие-то неприятные, как было видно по красиво очерченному лицу, размышления. Олег включил телефон и быстро пошёл за ушедшими далеко вперёд водителями.
  
   В предрассветной серости свет китайского светодиодного фонаря бил не столько далеко, сколько освещал приличного размера близлежащую поверхность. Олег подошёл к молчаливо стоящим водителям и в полном ошеломлении увидел, что дорога действительно пропала. Они втроём стояли на краю двухметрового обрыва. Максим Игоревич медленно вёл фонарём слева направо, но насколько хватало света ничего кроме укатанного просёлка, начинавшегося сразу под обрезом дороги, видно не было.
   - .... - сказал таксист
   - Вот именно - мрачно подтвердил дальнобойщик.
   - Надо аварийные знаки выставить и предупредить ГАИ - сказал Олег, снимая панораму дорожного разреза.
   - Какое ГАИ, здесь МЧС надо привлекать - сказал таксист, присев на корточки над обрывом и проведя ладонью по срезу асфальта - как лазером резали, гладкое, как стекло, - он встал и отряхнул руки - Может, военные наши опять что-то отчудили?
   - Тогда уж наши - сказал Олег, намекая на постоянные инциденты в украинской армии.
   - Опять кто-то где-то не на то нажал. С вашей стороны приличных частей здесь нет, одни пограничники. Пойдём вниз, посмотрим.
   Они спустились с дорожной насыпи и прошли на просёлок. Максим Игоревич осветил срез дороги. Он выглядел идеально ровно, и по нему можно было учить студентов автодорожного института. Асфальт, бутовый камень и даже щебень - все, даже самые мелкие камешки были аккуратно распилены и сияли в свете фонаря полированной поверхностью. 'Вот нас бы так' - подумал Олег и содрогнулся. Свет фонаря дошёл до края отсыпки и потрясённые водители увидели, что на поверхности земли видна чёткая граница. Видная везде, где доставал свет фонаря, она делила поле на две разные части. Трава и даже земля - Олег ковырнул носком летней туфли поперёк черты - на обеих сторонах были похожие, но визуально отличались друг от друга. Хотя уровень земли при пересечении границы на глаз почти не менялся, но внешне всё выглядело так, будто за чертой, там, где они стояли, был совсем другой мир. Очень похожий на тот, откуда они пришли, но совсем-совсем другой.
   - ....- снова сказал таксист. Остальные молчали, понимая, что произошло что-то совсем не укладывающиеся в рамки привычного мира. Одновременно, как будто одинаковая мысль пришла им в голову, они перешли просёлок. Но на другой стороне дороги было то же самое - уходящая вдаль, к реке и железной дороге, разделительная черта.
   - Смотрите - развернувшись, Максим Игоревич осветил укатанную поверхность грунтовки.
   - Чё смотреть-то? - таксист явно ничего не понял. Олег промолчал, так же ничего не понимая - дорога как дорога, как в деревне какой-то.
   - Точно - дальнобойщик явно что-то высматривал - Ага! - он поднял и покрутил в руке что-то изогнутое - Подкова! Даже не ржавая, недавно отвалилась!
   - Да, плохой кузнец был, - сказал он, закончив осмотр, протянул подкову к стоящему ближе таксисту.
   - Да ты, батя, Шерлок Холмс в натуре - таксист взял подкову и внимательно её рассмотрел - ещё скажи, с какой лошади она упала, и кто на ней ездил.
   - Не упала, а отвалилась - поправил Максим Игоревич - подкова самодельная, не заводская. Видите, следы ручной ковки - он ткнул пальцем в неровную боковую поверхность - заводская или хорошего мастера она гладкая, как зашлифованная, а здесь явно схалтурили.
   - Откуда ты всё это знаешь? - спросил Олег, не подозревавший о таких познаниях дальнобойщика.
   - Я ведь в деревне вырос, наш дом рядом с кузницей стоял. Пацаном всё свободное время там крутился - ответил Максим Игоревич.
   - Круто - сказал таксист - можно взять? Такой эксклюзив на дороге валяется.
   - Забирай - Максим Игоревич махнул рукой.
   - Над входной дверью повешу, - сообщил таксист, заворачивая подкову в носовой платок - говорят к деньгам, - он сунул свёрток в карман - мне ещё два года кредит за машину выплачивать.
   - Меня Сергей зовут - представился он и протянул руку Олегу.
   - Олег - он пожал его руку, затем представил дальнобойщика - Максим Игоревич, наш водитель.
   - Ладно, пошли обратно - сказал Олег, когда они обменялись рукопожатиями. Вместе они поднялись на асфальт, и пошли к машинам.
   Небо слева робко светлело, звёзды постепенно меркли, как всегда равнодушные к людским проблемам. Олег, наконец, задал таксисту мучавший его последние минуты вопрос
   - Сергей, тебя я обогнал в километре отсюда?
   - Да.
   - Ты с такой же скоростью ехал?
   - Да - снова подтвердил Сергей - я сотрку ровно держал, здесь - он повёл рукой - часто гайцы пасутся, пару раз на штраф налетал. А ты гнал точно на полгода лишения прав.
   - Так - Олег не смог сформулировать вопрос на основе ответа. Спросил о другом - ты что-то необычное видел?
   - Зарево багровое было. Но так быстро мелькнуло, что подумал - показалось, - он хмыкнул - Оказалось даже хуже.
   Они прошли 'Логан', Вероника откинула спинку кресла и вроде заснула. Из-за тонировки задних стёкол её лица видно не было, а стучаться Олег не стал.
   - Ну и что дальше делать будем? - Сергей снял 'Пассат' с охраны.
   - Мы пока здесь побудем - Олег взглянул на дальнобойщика, тот согласно кивнул.
   - Ладно, я домой поехал. - Сергей открыл водительскую дверь - Заеду в посёлке на пожарку. Возьми - он достал из кармашка на солнцезащитном козырьке визитку и протянул её Олегу.
   - На пожарку-то зачем? - удивился Максим Игоревич
   - МЧС у нас там сидит. Мой дядя сегодня дежурит, - он взял визитку Олега, сел в машину - иначе мне не поверят. Бывайте, мужики.
   - Бывай - сказал Олег. 'Пассат' сдал назад, развернулся и через минуту стал уже практически неразличим.
   - Зачем ты его про обгон спрашивал? - Максим Игоревич смотрел вслед удалившейся машине.
   - Сколько, по твоему, времени прошло от момента аварии? - спросил его Олег, записав в память телефона номер Сергея.
   - Ну, я не засекал - дальнобойщик с сомнением посмотрел на часы - но часа полтора точно. Пока после столкновения стояли, пока уезжали, пока с тобой возились, пока на просёлок ходили. Да, полтора часа.
   - От того момента, когда я его обогнал, до нас он ехал меньше минуты, - сделав в уме несложные вычисления, сказал Олег, - секунд тридцать-сорок. У нас за это время прошло около часа.
   - Ё-моё - данный факт окончательно выбил Максима Игоревича из реальности. Через минуту молчания он растерянно спросил - а где мы этот час были?
   - В гостях у Ктулху - Олег сам не знал, как это объяснить - на Бермудский треугольник 'белгородчина' не тянет, аномалий здесь отродясь не было. Ладно, давай о деле. Надо срочно границу пройти. Пока здесь всяких тревожных служб не понаехало. Езжай, успеешь к пересменке на посту. Там наши кадры сейчас дежурят, проведут по 'зелёной'. Если что, звони.
   - А ты?
   - Я девушку домой отвезу. Своей машины у неё уже нет.
   Максим Игоревич кивнул и вернулся к 'Ману'. Через минуту, утробно урча, фура ушла в сторону границы. Олег минуту смотрел ей вслед, затем глубоко вздохнул и пошёл к своей машине.
  
   - Тук-тук - Наклонившись, Олег постучал в лобовое стекло. Вероника потянулась - топик обтянул аккуратные полушария, бюстгальтера на ней не было - села и разблокировала двери.
   - Куда тебя в Харькове отвести? - Олег сел за руль, завёл двигатель.
   Вероника молча вернула спинку кресла в первоначальное положение. Олег ждал, пытаясь тем временем дозвонится хоть куда-нибудь. Сеть так и не появилась, значок антенны мигал не переставая.
   - Олег - она говорила не совсем уверенно, перебирая тонкими пальчиками ремень сумки - у меня в машине кое-какие вещи остались. Мне их надо обязательно забрать.
   Они посмотрели друг на друга. Олег не смог отказать мольбе серо-голубых глаз. Не смог сказать ей, что 'Матиза' он там не увидел. Возражения застряли где-то внутри.
   - Хорошо, съездим назад и заберём, - он развернул машину и поехал в сторону границы, высматривая пологий съезд с дороги - проедем по полю, там дорога разрушена - пояснил он свой манёвр Веронике. Она устало кивнула. Олег мельком взглянул на неё, заметил запудренные тёмные пятна под глазами. Пологие лучи рассветного солнца безжалостно подчеркнули следы ночных переживаний. 'Нелегко ей пришлось' сочувственно подумал Олег, и снова что-то тёплое шевельнулось в груди.
   Пологий спуск нашёлся по левой стороне метров через сто пятьдесят. 'Логан' съехал на поле и, переваливаясь на кочках, не быстрее 10 километров час, двинулся в сторону недавнего катаклизма.
   - Смотри, что случилось - Олег показал рукой на разрезанную дорогу. Они уже заехали на грунтовку, Олег притормозил, вывернув руль направо.
   - Хочешь посмотреть? - предложил он.
   Вероника отрицательно покачала головой, пристально осматривая окрестности. Олег плавно отпустил сцепление, и они медленно двинулись по тому, что ещё два часа назад было федеральной автодорогой.
  
   Они проехали уже километр, но 'Матиза' так и не встретили. Вероника всё это время не проронила ни слова, выглядывая пропавшую машину. Кроме них, ранним утром на укатанной грунтовке не было ни души.
   - Может, вернёмся? - нарушил молчание Олег.
   - Нет, - ответила Вероника. Спросила после короткой паузы - Олег, мы можем заехать в Долбино? Сейчас будет поворот налево. Это недалеко от дороги, километра два.
   - В Долбино, так в Долбино - Олегу почему-то захотелось помочь этой девушке, хотя здравый смысл прямо таки завопил о возврате.
   Своротка обнаружилась метров через пятьсот - такая же грунтовка, только поуже. Повернув, 'Логан' бодро запылил по укатанному грунту - Олег добавил газу, высматривать было уже нечего.
   Проехав полтора километра и спустившись в низину, Олег ощутил какой-то дискомфорт. Впереди клубился туман. Что-то в окружающем их мире было не так. Ощущение нарастало и когда до первых домов Долбино оставалось несколько десятков метров, Олег резко затормозил и остановил машину.
   - Что-то случилось? - забеспокоилась Вероника.
   - Мы куда в Долбино должны заехать? - вопросом на вопрос ответил Олег.
   - К моей бабушке, её дом вот, с краю - она показала в сторону почти неразличимых в тумане первых изб, теснившихся слева от дороги.
   - Что-то не так - Олег вышел из машины и стал всматриваться в закутанный утренним туманом посёлок. В нём не проступало ни одного светящегося окна, ни одного включённого уличного фонаря, на станции слева так же не было ни огонька.
   -У-у-у-у-у - впереди что-то взревело, над затянутой туманом железной дорогой взметнулся белый фонтан.
   - У-у-у-у-у - вторило ему слева, у станции.
   - Паровозы? - ошеломлённо подумал Олег - откуда они здесь?
   Прямо напротив них, в тумане на железной дороге вспыхнул вправо размытый луч прожектора, и раздалось знакомое по фильмам 'пшшш' сбрасываемого пара. Пыхтя, свет прожектора начал медленно смещаться в сторону Белгорода. Самого паровоза и поезда в тумане видно не было.
   - Что это?! - спросила сзади Вероника.
   Олег обернулся, она неслышно подошла, кутаясь в короткую ветровку. Здесь, в низине, почему-то было гораздо холодней, чем на дороге.
   - Паровозы. Наверное, перегоняют куда-то. А может. ... Смотри, какая крупная авария, всё электричество отрублено, нигде ни огонька. Вместо электровозов - поезда тянут, что ли? Странно. Для этого тепловозы должны использоваться. Ладно, поехали.
   Они вернулись в машину, Олег дополнительно включил противотуманные фары и медленно заехал в лежащее на земле белое облако.
   - Какой дом?
   - Самый крайний. Вот - Вероника указала на ближайшую к ним избу в три окошка на белёном высоком фундаменте, с коньковой крышей, покрытой деревянными плашками. Олег подрулил к закрытым воротам, выключил свет и заглушил двигатель. Они вышли из машины. Вероника накинула ремень сумки на плечо, подошла к двери слева от ворот, постучала. Никто не отозвался.
   - Спят ещё, - Олег достал телефон, посмотрел время.
   - Сейчас шесть, нет, - он учёл 'растянутый' час - пять утра.
   - В деревне рано встают, - Вероника открыла калитку в палисадник перед окнами - видишь, свежие следы перед воротами. Скотину уже выгнали.
   - Бабушка у тебя скотину держит? - удивился Олег
   - С ней моя двоюродная сестра живёт, - ответила Вероника, согнутым указательным пальцем правой руки постучав в стекло среднего окна.
   В избе глухо брякнулось на пол что-то деревянное, женский голос из-за занавесок испуганно спросил:
   - Кто там? - судя по молодости голоса, это была кузина Вероники.
   - Антонина открывай, это я, - тоном, не терпящим возражения, ответила Вероника. В избе раздались звуки шагов, приглушёно хлопнула дверь, Вероника вернулась к воротам, прикрыв вход в палисадник.
   Скрипнул засов, дверь распахнулась. К ним вышла молодая женщина, в чём-то вроде сарафана, все волосы прикрыты белым платком в крапинку. 'Лет тридцать, очень похожа на Нику', - подумал Олег - 'только волосы более светлые и выглядит постарше. Что она уставилась? Одета, конечно, по-деревенски, но вполне ...' Мысль он продолжить не успел, стоявшая перед ним Вероника начала падать назад.
   Олег еле успел её подхватить. Антонина оторвала взгляд от наряда Вероники и, отступив, быстро проговорила:
   - Ой, что с ней? Заносите её в избу, на лавку положите, я сейчас воды принесу - и метнулась обратно во двор.
   Олег, удерживая левой рукой Веронику, шагнул вправо, подхватил правой рукой её под колени, поднял. Боком протиснулся в дверь, прошёл несколько метров по двору. Из дальнего угла забрехал кабыздох неопределённой породы. Вход в избу был слева. Олег с Вероникой на руках поднялся на крыльцо, пригибаясь, зашёл в сени. Там было темно, болтающаяся сумка девушки зацепила какие-то предмет, судя по жестяному звуку - ведро.
   - Тут порожек - предупредила Антонина, отворив внутреннюю дверь. Олег, пригнувшись, вошёл в длинную комнату. Справа светилось мутноватое окошко, дававшее мало света, едва хватавшего, что бы рассмотреть скудную и весьма странную обстановку. Некрашеный дощатый пол и белёный потолок, высота помещения не больше двух метров. Слева стена из некрашеных обтёсанных брёвен с полупустой вешалкой, дальше занавешенный проём, заканчивающийся белой печью. Топка печи выходила в это помещение, перед ней горкой лежали наколотые поленья. Перед окном непокрытый скатертью большой деревянный стол, к нему приставлены пять изогнутых стульев, за столом в правом углу смутно виднелся высокий резной шкаф со стеклянными дверцами. 'Буфет' - слово откуда-то из детства всплыло в памяти Олега. Пахло засушенной травой, ещё чем-то кисловатым и одновременно смутно знакомым.
   - Сюда - Антонина выскользнула из-за спины Олега, шмыгнула в занавешенный проём. Олег по скрипучим половицам прошёл за ней в светлую, насколько это возможно ранним туманным утром, почти квадратную комнату. Остановился, оглядываясь, куда положить Веронику. Такой же пол, только убранный половиками, такой же побеленный потолок из широких досок с вбитым посередине крюком непонятного назначения, необшитые голые стены, здесь окрашенные в светло-зелёный цвет. Справа в комнату, вперёд метра на два и до правой стены, выступала печь с приступком по периметру и чем-то вроде лежанки сверху с горой тряпья на краю. За ней, в правой стене, куда уходила печь, был такой же занавешенный проход, напротив Олега - два окна с фотографиями между ними. Под фотографиями пирамидой Джосера стояли три разнокалиберных, окованных металлическими полосами сундука. На самом верхнем сундуке клубочком свернулась серая кошка. В левом дальнем углу под пустой угловой полкой, был ещё один, самый большой, сундук, откуда Антонина достала большую цветастую подушку. Лампы, как успел заметить Олег, и проводов на потолке и вообще в доме не было.
   - Ложите - она положила подушку на длинную и широкую лавку слева от Олега. Он аккуратно пристроил Веронику вплотную к стене на ... полати, так, кажется, они называются? Полати были закрыты покрывалом, на ощупь, когда Олег вынимал руки из-под Вероники, весьма грубым, как будто домотканым. Красную сумочку девушки он пристроил на половиках около изголовья.
   - Вот вода - пока Олег укладывал Веронику, Алевтина сбегала в сени и принесла воды в деревянном ковшике. Олег, сидя с краю лавки, взял Веронику за левую руку, искал пульс. 'Вроде есть. Уф' - подумал Олег, уложив руку Вероники на полати. Взял из рук Антонины черпак, достал из кармана ветровки носовой платок. Смочив в холодной воде, он вернул ковшик Антонине, аккуратно обтёр лоб и виски Вероники, стараясь не задеть макияж. Она шевельнулась и невнятно пробормотала одними губами
   - Что? - Олег наклонился к лицу Вероники.
   Она, проморгавшись, открыла глаза, узнала Олега и улыбнулась ему какой-то светлой обречённой улыбкой.
   - Ты мне сразу понравился, Олежек - тонкие руки девушки обвили его шею, - я могу это сказать, сейчас мы навсегда вместе.
   Вероника подтянулась и попыталась поцеловать Олега. 'Нифига себе!!' - подумал он, уклонившись от губ девушки.
   - Что с тобой? - Олег привстал с лавки, попытался снять с себя руки Вероники, но держалась она за него весьма крепко - что твои родственники подумают?
   Олег спиной чуял, что Антонина практически впала в ступор, наблюдая эту картину. Вверху на печке кто-то зашуршал и тонкий детский голосок спросил:
   - Мама, кто этот дядя? - говорила девочка явно дошкольного возраста, - не толкайся, мне не видно.
   'А это ещё кто?' Олег, наконец, смог развести руки Вероники. Она перестала пытаться его поцеловать и, подтянувшись - Олег всё держал её за запястья - села. Олег осторожно освободил её правую руку, поднялся. Левую руку он решил не выпускать, мало ли что. Обернувшись, он увидел изумлёние на лице Антонины и над ней, на печке, две детские мордашки, выглядывающие поверх длинной подушки из-под лоскутного одеяла. Одна слева, принадлежала говорившей девочке лет шести, справа к ней прижимался мальчик года на два помладше.
   - Мы в Раю, Олежек - увидев детей, лицо Вероники озарилось ангельским светом.
   - С чего ты взяла? - Олег шагнул назад, сел рядом с ней, ноги не держали после такого уверенного заявления. Неужели??
   - Вот они - она плавно повела рукой в сторону женщины и детей - давно в Раю. Антонина, Максимка и Леночка. Теперь пришел наш черёд, Олежек.
   Антонина вздрогнула, услышав имена. Отступила вплотную к печке, как будто стараясь защитить ребятишек. Ковшик она держала перед грудью, прикрываясь им, как щитом.
   - Они давно в Раю - повторила Вероника - их немцы в войну сожгли.
   Лицо Антонины исказила страшная гримаса.
   - Брешешь, ведьма!! Мы живы, живы!! Слышишь, ты!! Живы!!!
   Она почти кричала, вода из ковшика выплёскивалась на пол в такт словам. Выкрикнув, она обессилено села на приступок печи. Дети испуганно молчали. Вероника продолжала ангельски улыбаться.
   - Вы давно в Раю, - упрямо сказала она в третий раз, Антонина замычала - Баба Поля ещё жива, поэтому её здесь нет. Фёдор Кузьмич пропал без вести, может, не заслужил.
   - Кто такие Фёдор Кузьмич и баба Поля? - ощущая себя в невесомости, глухо спросил Олег.
   - Фёдор Кузьмич её - она указала на Антонину - муж. Мой прадед. Пропал без вести в сорок втором. Баба Поля - её дочь Полина. Моя бабушка, жива до сих пор, ей восемьдесят лет 10 мая исполнилось. Из всей семьи Лапиных она одна осталась в живых.
   Ковшик выпал из рук Антонины, она выпрямилась. Глаза гневно сверкали.
   - А ты врёшь, ведьма! - она стала медленно подходить к лавке, прижав к груди сжатые кулаки. - Фёдор Кузьмич, муж мой, сейчас на работе, Полинка корову в стадо отводит. Врёшь ты всё!
   'Сейчас она Веронике врежет' подумал Олег, вставая и закрыв собой Веронику. Антонина остановилась в полушаге от него. 'Сейчас она мне врежет. Прямо как в кино'. Но до драки дело не дошло - хлопнула входная дверь, в горницу вбежала девочка-подросток лет двенадцати - тринадцати в таком же покроя сарафане, как у Антонины. Волосы у неё были полностью убраны под синий платок.
   - Мама, какая-то машина иностранная перед воротами стоит, а двери не заперты. Ой - она увидела гостей - кто к нам из города приехал? Мама, что с тобой?
   - Полина?! - изумлённо воскликнула Вероника - но как ... я.....
   Олег обернулся. Вероника уронила голову в ладони и беззвучно рыдала. Кулаки Антонины разжались, она подняла ковшик и со словами
   - Воды принеси - отправила старшую дочь в сени. Олег растерянно сел обратно на лавку, Вероника ткнулась ему в плечо.
   - Не плачь - он немного развернулся, обнял правой рукой девушку, рыдавшую теперь у него на груди. 'Точно, мелодрама'. Он гладил девушку по спине, приговаривая - видишь, никто не умер. Всё хорошо, не плачь.
   Надо было срочно разряжать обстановку, но Олег не придумал ничего лучшего как спросить;
   - А кто тогда твоя двоюродная сестра? Она тоже Антонина?
   - Да - шмыгая носом, ответила Вероника - в честь прабабушки назвали.
   Она отстранилась от Олега, взяла ковшик у вернувшейся Полины, сделала несколько глотков. - Спасибо - вернула ковшик девочке, не сводившей с неё глаз.
   - Мама, эта тётя очень на тебя похожа - сообщила Полина результат осмотра - только одета не по-нашему.
   - Конечно - Вероника нагнулась, достала из сумочки носовой платок, промокнула слёзы - она ведь моя прабабушка. А ты, Полина, моя бабушка.
   - Честное пионерское? - удивлению Полины не было предела.
   - Честное пионерское, - улыбнулась ей Вероника.
   На поясе завибрировал телефон. Олег привычно достал мобильник. На экране под логотипом МТС светилось 'Входящий вызов от СергОктябрТакси'. Четыре полосы около антенны гарантировали уверенную связь
   - Видишь, связь появилась. В Раю МТС-а нет, - он нажал кнопку приёма вызова.
   - Олег, привет, ты где? - голос Сергея был очень чёток.
   - В Долбино. В гости - он покосился на Веронику - заехали.
   - Слушай, раз ты там, можешь на станцию проехать?
   - Что случилось?
   - Железную дорогу с контактной сетью порезало, как трассу. Путейцы только что с разрыва вернулись. Тяговую подстанцию у нас выбило, дистанцию то же, восстановить ничего пока не можем. Электроэнергия и вся внешняя связь отключилась. Только что от дизелей запитали 'бээски' нашего ретранслятора. Пытались дозвониться в Долбино, на мобильники - никто не отвечает. Надо сходить на станцию, сказать, чтобы выслали аварийный поезд из Белгорода. Ну и по твоему телефону пока связь держать будем. Не возражаешь?
   - Для дела ведь. Только деньги положите на номер. В России у меня роуминг.
   - Не беспокойся. Эмчеэсники переключили 'бээски' на вышке в 'спасательный' режим, сейчас все звонки бесплатные. Если на экране есть надпись 'Октябрьский', можешь говорить сколько хочешь. Но только внутри нашей соты и своей сети.
   - Ясно. - Олег взглянул на экран. Под 'MTS RUS' мелким шрифтом значилось 'oktyabrskii' - Ты для таксиста слишком о железке заботишься.
   - Я не только таксист. Это приработок, а так я на 'жэ-дэ' работаю - инженер сигнализации и связи.
   - Ладно, приеду на станцию, перезвоню. - Олег разорвал связь. Посмотрел на оцепеневшую Антонину - что ни будь не так?
   - Если я твоя прабабушка - она обратилась к Веронике - а Полина твоя бабушка, то ... - вопрос она сформулировать не успела, дочь её опередила.-
   - Вы к нам на машине времени попали, как Уэллс написал? Она у нас перед воротами стоит?
   - Кто?
   - Машина времени!! - Полина прямо-таки светилась восторгом. - как там в будущем? Когда Мировая Революция победила? Вы, из какого года?
   - Ночью 2008 был, двадцать второго июня - Олег почувствовал, как по спине побежал холодок. Страшное предчувствие льдом легло на сердце, - а у Вас?
   - Двадцать второго июня тысяча девятьсот сорокового года! - отрапортовала Полина.
   - Уф - Олег тыльной стороной ладони обтёр испарину со лба, лёд внутри почти растаял - легче конечно, но тоже не фонтан. До войны год остался.
   - Какой войны? - изумилась Полина, её мать вцепилась зубами в кулак, что бы не закричать.
   - С немцами - Олег стал лихорадочно думать, как бы не наболтать лишнего. Антонина уже смертельно побледнела. Но энтузиазм её старшей дочери было не остановить.
   - Мы их быстро победили? Малой кровью на чужой территории! Мы всей школой ходили кино смотреть. Там товарищ Сталин так говорит, а маршал Будённый ...
   - Марш на станцию за отцом!! Живо!! - Антонина выкрикнула это с таким напором, что Полину как ветром сдуло. Как только она выбежала из дома, Антонина обернулась к младшим детям, обхватила их и запричитала
   - Деточки мои, родненькие, кровинушка моя, не смогла я вас уберечь от смерти лютой... - она зарыдала, дети захныкали. Олег пребывал в абсолютном смятении, женских слёз он переносить не мог, особенно в такой концентрации. Он повернулся к Веронике и не узнал её - прежняя почти гламурная девушка исчезла, рядом с ним сидела высеченная из кремня амазонка. Так по крайней мере, ему показалось.
   - Нет, не бывать этому! - Вероника поднялась с лавки, подошла к Антонине. Двумя руками, взяв за пояс, легко оттащила её от печки, развернула лицом к себе. Схватив за плечи, тряхнула несколько раз. Антонина замолчала, приподняла голову.
   Они стояли лицом к лицу, смотря друг другу в глаза. Почти одинаковые в росте, похожие фигурой и чертами лица. Прабабушка и правнучка. Живая и давно мёртвая.
   - Мы - здесь!! Мы - не допустим!! Ты слышишь, меня, Антонина!! Клянусь своими детьми нерождёнными, Я не дам ВАМ так рано и так страшно умереть!! Я Клянусь!!
   Олег во все глаза смотрел, как кремневая твёрдость переливалась из рук Вероники в согбенную поначалу Антонину. Она подняла голову, расправила плечи и оказалась на полголовы выше своей правнучки. Взмахом рук накрыла ладонями плечи Вероники.
   - Клянусь детьми своими, рождёнными прежде и рождёнными после. Не допущу того, что случилось с ними в грядущем, не дам им умереть раньше времени!! Я Клянусь!!
   - Наш Род продолжается ныне и присно и во веки веков!! - глядя друг другу в глаза, одновременно выкрикнули обе женщины.
   'Вот это да!! Да это какой-то обряд, обеим хорошо знакомый! Ай, да семейка! Вот блин, 'повезло', с древним родом колдуний познакомился' Олег физически чувствовал давящую пульсацию чего-то неизмеримо мощного, заполнившего во время клятвы пространство горницы. Он попробовал внутренним усилием чуть отодвинуть 'это' от себя в сторону. Непонятно как, но получилось, стало полегче. Тогда он стал убирать 'это' от себя всё дальше и дальше, пока пульсация не исчезла совсем. Женщины разомкнули руки, на шаг отошли друг от друга, Вероника оглянулась на Олега - черты её лица смягчились, она стала такой же, как прежде.
   - Тебе очень повезло, внучка - чуть завистливо сказала Антонина, окончательно признав свою родственницу.
   - Я знаю - спокойно ответила Вероника, вернувшись на лавку.
   Ничего не поняв, Олег посмотрел на печку - брат и сестра спали, обнявшись.
  
   - Надо идти на станцию - Олег поднялся с полатей.
   - Куда ты пойдёшь в таком виде? - Вероника показала на разводы от слёз и следы косметики на рубашке Олега.
   - Снимите ... - Антонина сделала паузу.
   - Олег Реутов - представился Олег.
   - А по батюшке?
   - Александрович.
   - Олег Александрович снимите рубашку, я в бане её застираю.
   Пока Олег через голову стаскивал с себя рубашку, Антонина скрылась в помещении за печкой. Через минуту вышла оттуда, держа на руках что-то вроде футболки с длинными рукавами.
   - Оденьте пока, Фёдор с Полиной сейчас придут, а я в баню пойду, - она забрала рубашку Олега и вышла из дома.
   Олег натянул 'футболку' на себя. В плечах было тесновато, а рукава явно коротки, ну ладно, сойдёт. Вероника встала с полатей и двинулась, было за Антониной, но остановилась около занавесок и вернулась в горницу.
   - Хорошо, что ты осталась - Олег попробовал свести руки, тонкая льняная ткань жалобно затрещала - представляешь: возвращается муж с работы, а в избе незнакомый мужик в его ... - Олег не смог вспомнить, как эта одежда называлась - футболке.
   - В исподнем - в глазах Вероники заплясали весёлые чёртики
   - Тем более. А что это было?
   - Что? - чёртики запрыгали ещё веселей
   - Клятва ваша и это ... - Олег не смог подобрать слова - ну, то, что здесь было.
   - Ты смог убрать эволо родовой клятвы - чёртики в глазах Вероники остановились и задумались.
   - Какого такого вола? - удивился Олег.
   - Эволо - сделав ударение на 'Э', сказала Вероника - я очень прошу тебя: никому и никогда не рассказывая о том, что сейчас увидел и услышал.
   - А если расскажу? - Олег вплотную подошёл к Веронике, окунувшись в лавандовое облако её духов. Она запрокинула голову и посмотрела ему в глаза. Чертики в её глазах снова начали свой весёлый танец.
   - Заколдуешь? - он обнял её за талию. Вероника, хитро улыбаясь, ещё более запрокинула голову.
   - В жабу превратишь? - она привстала на цыпочки, обняла Олега за шею и закрыла глаза. В лавандовый запах вплелась новая нота, заставляя учащённо биться сердце.
   Поцеловаться они не успели - по крыльцу затопали шаги, уже знакомые лёгкие Полины и более тяжелые - её отца. Вероника выскользнула из объятий Олега и пай-девочкой уселась на лавку, сложив руки на сомкнутых коленях. Олег так и остался стоять у печного угла, когда в горницу буквально ворвались отец с дочерью.
   Фёдор Кузьмич оказался худощавым светлым шатеном на полголовы ниже Олега. Типичная славянская физиономия с прямым небольшим носом и серыми глазами. Довоенная железнодорожная форма сидела на нём как влитая .'Не мускулистый, а какой-то жилистый' - подумал Олег, когда они поздоровались.
   - Это Вероника - представил Олег свою спутницу. В родственные связи до возвращения Антонины он углубляться не рискнул. Пускай сами разбираются.
   - Полина мне пыталась рассказать, но я так ничего не понял - осторожно сказал Фёдор, поглядывая то на Олега, то на спящих, на печке деток - какие-то марсиане на машине времени лучами смерти сломали нашу железную дорогу. Может, Вы мне объясните? Только побыстрее - через сорок минут нашу станцию пройдёт поезд 'Москва-Харьков'.
   По лицу Фёдора было видно, что в дочерин рассказ он не особо верит, а вот присутствие в доме ранним утром незнакомых людей в странной одежде его сильно напрягает. Тем более, когда один из них - мужик - натянул на себя его верхнее исподнее, которое того и гляди, на спине лопнет!
   - Остановите поезд! Он до Харькова не доедет, за вашей станцией рельсы ... - Олег запнулся, стараясь подобрать сравнение попроще - разошлись!
   - Что-то Вы бредите - Фёдор не на шутку рассердился - три часа назад пути обходили, всё в порядке было! Два эшелона только что на Белгород прошли! Кто мне МОСКОВСКИЙ - он интонацией выделил это слово - поезд остановить позволит?
   - А что с Вами НКВД сделает, когда на ВАШЕМ - Олег также подчеркнул - перегоне московский поезд с рельс сойдёт? Не только Вы пострадаете.
   - Да быть этого не может! - воскликнул Фёдор
   'Ну, блин, дедуля, сейчас ты в осадок выпадешь!'- подумал Олег, доставая сотовый телефон. Фёдор без любопытства посмотрел на блестящий прямоугольник со стеклом и кнопками. После московского съезда ударников НКПС, где товарищ Каганович лично наградил его вот этими наручными часами и последующей многочасовой экскурсией по Москве, Фёдор считал, что прогрессом его больше не удивить. Не такое видали!
   - Полярное сияние ночью, в стороне Харькова, было? - спросил Олег, заходя в 'Галерею'.
   Фёдор кивнул.
   - Смотри - Олег запустил на воспроизведение последний видеофайл. Повернул телефон экраном к Фёдору. На экране мелькнул асфальт, какая-то насыпь, зазвучали голоса, говорившие по-русски, но совершенно непонятно. Фёдор смотрел фильм на явно заграничной кинокамере и думал, как сдать этого шпиона-беляка-провокатора в НКВД.
   - Хорошо, я Вам верю - он постарался сказать это как можно убедительней - пойдёмте на станцию, там разберёмся.
   'Там пускай с тобой уполномоченный разбирается' - на самом деле подумал Фёдор.
   - Поехали - Олег обрадовался, что предок так легко согласился. Вот что технический прогресс с человеком делает!
   - Вы на машине времени поедете? А меня возьмёте? - Полина вскочила с лавки, где сидела рядышком с Вероникой.
   - Не лезь поперёк батьки! - осадил дочь Фёдор.
   - Что за машина? - удивлённо спросил он Олега.
   - А разве Вы её не видели? - в свою очередь, удивился он.
   - Мы огородами бежали - снова влезла Полина, но под взглядом отца замолчала и вернулась на лавку.
   - Да вот она, перед домом стоит. Пойдёмте - Олег обошёл неподвижно стоявшего Фёдора и вышел во двор. Антонины всё ещё не было. Олег не стал её дожидаться, вышел со двора на дорогу, на ходу разблокировал двери 'Логана'.
   Уже сев за руль, Олег увидел, как вышедший вслед за ним Фёдор всё ещё стоит у ворот.
   - Садись - сказал ему Олег, закрыл дверь.
   Фёдор вздрогнул и медленно пошёл к машине, обходя её со стороны дома. Абсолютно незнакомая модель, ни в одной черте не напоминающая виденные им в Москве 'ЗиСы' и 'Паккарды'. Крылья заподлицо с дверьми, огромные треугольные фары, вдавленные внутрь передка, такие же огромные, по сравнению со всем им виденным, цельные гнутые стёкла, сзади почему-то чёрные. На дверях, как бы составляющих часть кузова, не видно выступающих петель. Машина напоминала светло-серый слиток, в котором неведомый мастер легко прорезал линии дверей, капота и багажника. Наружу торчали только какие-то чёрные уши из передних дверей и наклоненный назад чёрный штырь из начала крыши, над сильно скошенным на самолётный манер ветровым стеклом.
   - Садись - повторил Олег, открыв изнутри переднюю пассажирскую дверь.
   Фёдор осторожно вдвинулся вовнутрь, уселся.
   - Дверь закрой - сказал Олег - вот на двери выступ, потяни за него на себя.
   Дёрнув за указанную деталь машины, Фёдор захлопнул дверь. Олег поморщился 'как в полуторке хлопнул', вслух же спросил.
   - Как на станцию проехать?
   Фёдор не сразу оторвался от разглядывания убранства салона. Слова Полины он уже воспринимал совершенно по-другому.
   - Прямо, через переезд и налево, - ответил он, продолжая крутить головой. Чёрные уши скрывали в себе зеркала заднего вида. Удобное высокое сиденье плотно охватило тело, впереди было нечто тёмно-серое напоминающее 'торпедо' 'ЗиСа', но размерами гораздо больше и сделанное из совершенно непонятного материала, как и светло-серые накладки дверей и стоек кузова. В этом 'торпедо' прямо перед Федором была небольшая выемка, внизу же что-то похожее на ящик с утопленной в него ручкой. Справа от выемки, у стекла, был чёрный кругляш размером с пол-ладони, с торчащими из него под углом двумя полукруглыми пластинами. Два таких же кругляша размещались по центру и ещё один со стороны водителя, так же у стекла. Под центральными кругляшами был небольшой блестящий прямоугольный выступ, почти полностью прорезанный сверху. По периметру он был усеян маленькими кнопочками. Под прорезью бликовало стекло, слева от него выступала блестящая шайба. Ниже этого выступа, по краям разделяющего ноги водителя и пассажира светло- серого продолжения 'торпедо' вниз, было пять чёрных прямоугольников с непонятными значками. Четыре прямоугольника попарно по краям и один, больше размером, в центре. Ещё ниже расположенные треугольником чёрные ручки, слева от верхней ручки небольшая чёрная кнопка. Совсем в низу прорезь с маленьким выступом слева.
   Из выступа пола между ними, закрытого серой накладкой, сразу за двумя круглыми выемками, вертикально торчал короткий рычаг с набалдашником, за ним, в глубине между сиденьями торчал под углом другой короткий рычаг.
   - Поехали - Олег поворотом ключа завёл двигатель, снял машину с ручника и сдал, выворачивая, назад.
   В закрытой изогнутым стеклом и прикрытой сверху полукруглым козырьком нише перед Олегом засветилась и тут же погасла россыпь разноцветных лампочек, пришли в движения стрелки двух больших циферблатов. В верхней части ниши, между циферблатами, засветилось маленькое жёлтое окошко с чёрными цифрами и чёрточками, собранными по краям в два столбика.
   Пока Олег выруливал, на дорогу вышли Антонина и Вероника.
   - Мы на станцию и назад - сказал им Олег, нажатием кнопки опустив стекло.
   Фёдор увидел, как Олег на два щелчка повернул кольцо на торчащем влево от маленького руля чёрном стержне и одновременно с этим ручки, кнопки, циферблаты засветились жёлто-оранжевым светом. Постепенно редеющий туман пробили два световых луча.
   - Что за машина? - хрипло спросил Фёдор
   - Румыны делают, а так французская разработка, фирмы 'Рено'. 'Логан' называется. Два года назад купил.
   - Олег, извини, я сначала не поверил, а теперь ... - Фёдор попытался ухватиться за привычную ассоциацию - а может ты полярник? Или лётчик-испытатель? Раз такая машина у тебя.
   Олег хмыкнул.
   - Хотелось бы. В детстве мечтал лётчиком стать, даже в авиакружок ходил. Но не судьба. ... Нет, Фёдор - я простой торгаш, по-вашему - спекулянт.
   - Как же тебя не посадили, за спекуляцию - то? - искренне удивился Фёдор.
   - У нас это не преступление, а уважаемая работа - Олег посмотрел на вытянувшееся лицо Фёдора - слушай, что там, в будущем случилось.
   За те пятнадцать минут, что они ехали до станции, Олег попытался кратко рассказать о взлёте и падении Советского Союза. О войне, через год кровавым потопом залившей страну, великой Победе и её цене, о причинах Катастрофы лета - осени сорок первого года, ставших известными к двадцать первому веку. О послевоенном подъеме, космосе и атомной бомбе, хрущёвках и 'Жигулях', застое и перестройке, новых городах и пустых прилавках, стройках коммунизма и о том, кто, когда и как их хапнул.
   - Вот такие дела, Фёдор. Гайдар ваш книжки для детей пишет, уважаемый человек в Союзе, а внучок его всё народное достояние даром раздал нужным людям и сам себя не обидел. А мне, что было делать? Вернулся после армии на танковый завод, а там зарплаты только пожрать и пару раз шмоток прикупить хватало. Квартира уже не светит, сидеть на шее матери как-то стыдно, в бандиты идти западло. Завербовался к хантам, на север Тюменской области, водителем. Год отъездил, потом в Екатеринбурге, это ваш Свердловск, когда проезжал, сослуживца встретил. Он сразу после армии женился и к жене в Екатеринбург перебрался. Тогда как раз в крупной оптовой фирме работал, а им представитель нужен был на Украине. Начали работать, что только туда-сюда не продавали; лес, ламинат, подшипники, металлолом всякий, даже конфетами занимались. Денег, конечно, хочется больше, но мне пока хватает, машину вот два года назад купил, весной квартиру взял. На окраине и однокомнатная, но зато своя. Компаньон мой, Лёха, так же квартиру себе взял, правда, в кредит.
   Они уже подъезжали к деревянному одноэтажному зданию на торце, которого гордо висела большая прямоугольная вывеска из крашенной жести 'ст. Долбино'. Дорога, по которой они ехали от переезда парралельно путям, от вокзала под прямым углом поворачивала направо. Перед зданием была небольшая площадь, очерченная с двух сторон избами, а напротив вокзала возвышалось монументальным квадратом двухэтажное кирпичное здание с красной черепичной крышей. Над двойной входной дверью, выходящей на площадь, значилось 'Торгсин', что было написано на другом входе, с уходящей вдаль дороги, Олег прочитать не сумел. Распугав несколько куриц, они остановились в углу площади, у вокзала, рядом с огороженным высоким забором небольшого палисадника с торца здания
   - Можно куда-нибудь с площади заехать? - спросил Олег, представив какой нездоровый ажиотаж, вызовет его машина. Здесь 'эмку', наверное, не каждый месяц видели.
   - Только к угольному складу - Фёдор показал на стоящий дальше вокзала, за избами, лабаз. Олег повернул налево и по довольно широкому проезду между путями и забором крайней избы подъехал к двойным воротам. Над правыми большими металлическими буквами было составлено слово 'Склад', над левыми ничего не значилось, сюда от стрелки заходили железнодорожные пути, подходящие к угольному складу и возможно ещё куда-то.
   Развернув машину, Олег поставил её в карман, образованный заборами склада и крайней к путям избы. Увидеть её можно было только с путей напротив, вид с вокзала скрывали растущие у забора высокие кусты акации.
   Олег показал, как открывается дверь, Фёдор вышел, ей даже не хлопнув. Олег забрал с заднего сиденья свою ветровку - в исподнем, даже верхнем, ходить было как-то неудобно, и вышел из машины. Туман почти рассеялся, за забором лениво брехала псина.
   Поставив машину на сигнализацию, Олег пошёл вслед за Фёдором.
   - Кем ты работаешь? - спросил Олег, почти догнав железнодорожника.
   - Дежурный по станции - гордо ответил он, не оборачиваясь.
   - Коммунист, наверное?
   Фёдор как будто споткнулся, остановился, подозрительно взглянул на Олега
   - А тебе это зачем?
   - Так, интересно. Ты ведь, считай ночью за начальника остаешься, ответственность большая, да и вообще ... - что он имел в виду под 'вообще', Олег не сказал, но железнодорожник его понял.
   - Пока кандидат - со вздохом ответил Фёдор.
   - А что так?
   - Происхождение подкачало.
   - Ты из 'бывших', чтоль? - участливо спросил Олег ушедшего вперёд на два шага железнодорожника.
   Фёдор взвился.
   - Отец у меня Советскую власть в волости устанавливал, в губревкоме был, всю гражданскую на бронепоезде 'Борец за свободу рабочего класса' прошёл, от ран скончался в тридцатом, а ты ...
   - Извини, извини - Олег выставил вперёд ладони, успокаивая разбушевавшегося железнодорожника во втором поколении - не знал, что ты из семьи героя революции. Так в чём дело?
   Фёдор утих, как выключенный из розетки чайник. Какое-то время они шли молча. 'Какие они все здесь нервные, что он, что жена ... а-а-а, жена! Ну-ка, ну-ка, что ты скажешь?' - почти догадался Олег
   - У Антонины происхождение ... не того - почти дойдя до вокзала, мрачно сообщил Фёдор. - Вот их бывший дом - он остановился и ткнул ладонью в сторону двухэтажного кирпичного здания. Папаша её, Прохор Петрович, купчина был первой гильдии, всю торговлю окрест в кулаке держал. Мироед был страшный. В империалистическую, когда два старших сына погибли, пить начал. Всю родню гонял. Ну и по бабам большой ходок стал. Жена его, Лизавета Павловна, Антонинина мать, терпела-терпела, да и перед революцией развелась, в Белгород уехала. Так он ей ничего не дал при разводе, взяла только то, что на ней и дочери было. Начала она с ним судится, хотя бы приданное своё забрать, а тут революция грянула. Сначала в феврале, потом в октябре.
   Фёдор перевёл дух и продолжил.
   - Не до приданного стало и многого другого, что по суду удалось получить, как бы голову сохранить. Вернулась Лизавета зимой семнадцатого с дочкой в Долбино, в отчий дом. Он там - Фёдор махнул рукой в сторону уходящей дороги - на берегу Лопани. Сейчас там школа.
   - Большой дом, наверное?
   - Да, дед Антонины построил. - Фёдор не уточнил социальный статус деда, но ясно, что он был не из сельских пролетариев.
   - Вы в чьём доме живёте - решил уточнить Олег - твоих родителей?
   - Нет, там младший брат с семьёй. Этот дом Антонине тётка завещала.
   - Тётка? Антонине?
   - Детей у неё не было, вот он ей и достался. В гражданскую погорел малость, но я его с братьями переложил.
   - А тётка?
   - Тётка умерла вскоре после развода. Говорят - Фёдор машинально оглянулся по сторонам - что она Прохора, перед своей смертью прокляла, за блудство и жадность великую. Сгинул он в гражданскую, никто не знает, как и где. Могла она так сделать, да - к ней со всей губернии приезжали. Кто за советом, кто за травкой какой, кто о будущем разузнать. Поэтому дом на самой окраине стоит, и никто на него не позарился, пока наследница не подросла, и потом ...
   Фёдор замолчал, они вышли на выложенный разнокалиберным булыжником узкий перрон.
   'Вот о чём сериалы снимать надо, а не Дом-2 лохам пропихивать!' Олег даже не ожидал узнать про такие страсти и повороты судьбы. Фёдор снял висячий замок, они зашли в помещение станции.
   Олег прошёл вслед за Фёдором тамбур и оказался в небольшом зале, занимавшем всё правое крыло здания. Напротив был закрытый сейчас выход на площадь, справа в два ряда стояло несколько лавок, свет попадал через четыре окна, два справа от выхода на площадь и симметрично им два на перрон.
   - Сюда - Фёдор повернул налево. В середине окрашенной светло-зелёной краской, как и всё помещение, стене была узкая дверь, слева окошко кассы с расписанием . Из этой же стены в зал ожидания, справа от двери, выступал белёный полуцилиндр печи. Противоположная стена была завешана продукцией агитпропа с вариациями на тему 'пятилетку в четыре года', 'догоним и перегоним'. Вопреки ожиданиям, плакатов с удавливаемой могучей рукой пролетария гидрой империализма не было. Троцкизм так же не упоминался. Зато присутствовал плакат о борьбе немецкого рабочего класса с мировой буржуазией. В лице Чемберлена или Даладье, Олег рассматривать не стал, хватило самого лицезрения свастики в положительном агитконтексте.
   Открыв дверь фигурным ключом, Фёдор пропустил Олега в коридор с четырьмя дверьми, одной со стороны площади, двумя со стороны перрона и одной напротив, выходящей в закрытый забором палисадник. Они прошли первую слева дверь с надписью 'Касса', затем вмурованную в стену печь с заслонками и задвижками. У последней слева двери, над которой значилось 'Дежурный', Фёдор остановился и выжидательно посмотрел на Олега.
   - Что? - спросил Олег
   - Если ты наврал, смотри. Хреново всем будет.
   - Не наврал - Олег решил додавить предка. Достал телефон, - открывай, что в коридоре стоять.
   - Сейчас место разрыва уточним - пояснил он Фёдору, когда они зашли в кабинет дежурного.
   Набрав номер Сергея, Олег в ожидании ответа рассматривал рабочее место прадеда Вероники. Массивный однотумбовый стол с керосиновой лампой и литым письменным прибором справа от окна, ещё дореволюционный, наверное. Такой же стул и застеклённый шкаф с другой стороны окна. Дверцы шкафа изнутри занавешены. В углу справа от двери небольшой сейф и прибитая к стене вешалка. Слева от входа вовнутрь выпирает угол печи. На стене между шкафом и печкой висит громоздкий телефонный аппарат.
   - Я на станции - сказал Олег, дозвонившись.
   - Дай кого-нибудь - попросил Сергей.
   - Пока не могу - не колеблясь, ответил Олег - ты мне скажи, на каком расстоянии разорвана дорога?
   - От меня или от вас - уточнил Сергей
   - От Долбино, конечно!
   - Сейчас - слышно было, как Сергей переговаривается с кем-то по другому телефону - так, от границы станции до разрыва будет две тысячи двести метров.
   - А как место разрыва выглядит, как на автодороге?
   - Нет, сама насыпь, и верхнее строение пути сохранились, но они разрезаны и смещены относительно друг от друга. Ось главного хода с нашей стороны смещена вверх на сто сорок шесть миллиметров и на шестьдесят миллиметров вправо. На втором пути аналогично. Да, путейцы говорят, что там лежат деревянные шпалы, но я в этом сомневаюсь - туман был очень плотный, может, показалось.
   'Нет, не показалось' - подумал Олег, отключаясь. Он пообещал в течении получаса ещё раз позвонить. Сейчас надо было остановить московский поезд.
   Разговаривал он, подойдя к окну. Развернувшись, он увидел немой вопрос в глазах Фёдора 'Что это было?'
   - Это телефон - Олег положил сотовый на когда-то лакированную столешницу - точнее, радиотелефон. Я звонил на соседнюю станцию - он усмехнулся - в будущее. О том, что здесь сороковой в год они пока не знают. Пути разрушены, нужен аварийный поезд. Ты можешь в Белгород позвонить?
   Фёдор молча подошёл к висевшему на стене телефонному аппарату, снял трубку. Послушал, постучал пару раз рычагом. Растерянно обернулся к Олегу.
   - Ничего. Даже гудка нет. А ты можешь сам позвонить?
   - Скорее всего, нет. Хотя - он увидел сомнение в глазах железнодорожника - Давай попробуем.
   Олег набрал продиктованный номер с кодом 'старого' Белгорода. В трубке запищало и женский голос ответил 'Данный вид связи временно недоступен'.
   - Облом - Олег убрал мобильник в поясную сумочку, - надо самим выкручиваться.
   Фёдор, поколебавшись, достал из кармана тужурки ещё одну связку ключей и открыл сейф. Взяв толстую амбарную книгу, прошнурованную серой верёвочкой, и печать, он положил всю канцелярщину на стол. Олег заметил, что с лицевой стороны книги, сделанной из плотного серого картона, концы верёвочки проходят через массивную, наверно сургучную, печать.
   Фёдор стал быстро что-то писать в раскрытую книгу, периодически макая перо в стоявшую на столе чернильницу. Сделав запись, он достал из стола тонкий бумажный лист, аккуратно промокнул им уже подсыхающие чернила. Совершив эту процедуру, он поставил печать, убрал книгу и печать в сейф, закрыл его и вернувшись к столу, достал из его верхнего ящика красный круг на длинной палочке и красную же фуражку.
   - Пошли, поезд пройдёт через пятнадцать минут. Нам ещё надо закрыть входной семафор.
  
  
  
   Вернувшись от входного семафора, судя по монументальности изготовления, так же дореволюционного, как и всё остальное на станции, они остановились на перроне. Фёдор в красной фуражке и с красным кругом почти на краю, Олег отошёл к зданию. Туман рассеялся и полностью вставшее над горизонтом, солнце обещало днём жаркую погоду.
   - Три минуты - посмотрев на массивные наручные часы, сказал Фёдор.
   Действительно, вдалеке уже появился султан дыма. Судя по скорости его приближения, предки ездили не спеша. 'Километров сорок в час' прикинул Олег.
   Дав два сигнала, паровоз притормозил у границы станции и медленно подтянул поезд к перрону. Фёдор всё это время крутил вытянутой правой рукой с предупредительным сигналом поперёк его движения.
   Паровоз остановился напротив Олега, с шумом выпустив паровые 'усы'. Никогда ранее не видев эту доисторическую машину в действии, Олег подошёл поближе. От паровоза ощутимо несло теплом, шумели и пищали какие-то невидимые механизмы, в воздухе повис аромат смазки и сгоревшего антрацита.
   Пока Олег с любопытством разглядывал действующий железнодорожный антиквариат, к Фёдору из кабины спустился машинист и начал его о чём-то бурно расспрашивать. Буквально через минуту, из первого синего вагона, к нему подошёл какой-то, судя по форме, железнодорожный и с середины состава к ним буквально бежал персонаж в гимнастёрке, уставных брюках и сапогах. 'Аж до сюда ремнями скрипит' - подумал Олег, рассматривая новое действующее лицо - 'ба, да у него фуражка с околышем василькового цвета и кобура с планшеткой на поясе. Кровавая гэбня пожаловала! Сейчас диверсию с вредительством искать начнёт'.
   Фёдор в третий раз, уже подбежавшему к нему энкавэдешнику, объяснил причину остановки поезда. Олег не слышал разговора - над ухом шумел паровоз, до четвёрки предков его разделяло расстояние в полпаровоза и один тендер. Видимо, закончив объяснения, Фёдор повернулся в сторону Олега. Только сейчас остальные действующие лица - Олег не мог отделаться от ощущения, что сдуру попал в какой-то псевдоисторический фильм - соизволили обратить на него своё драгоценное внимание. 'Пора дедушку выручать, пока гэбнюк его совсем не закрыл' - весело подумал Олег и, не дожидаясь особого приглашения, пошёл в их сторону.
   Машинист только скользнул по нему взглядом и снова насел на Фёдора, чекист же с начальником стали внимательно его разглядывать. 'Ишь, вылупился' - злорадно подумал Олег насчёт буравящего его взглядом низкорослого чекиста - 'нашёл виновника остановки. Наверное, уже дело шьёт. Диверсия на транспорте, совершённая группой лиц по предварительному сговору. Двадцать лет строго расстрела, не меньше'. Начальника, строгой выправки пожилого дядечку, с густыми усами и круглыми очёчками на нордического вида носу, больше заинтересовал прикид Олега. Он периодически переводил взгляд с летних туфель на ветровку. Джинсы его не удивили.
   - Здравствуйте - поздоровался Олег, подойдя к ним. Он с удивлением отметил, что оказался среди них самым высоким и широкоплечим. Предки были как минимум на полголовы ниже и более худощавыми, что ли.
   - Вот - Фёдор с видимым облегчением указал на Олега - кто предупредил о аварии. Свидетель, так сказать.
   'Ну, спасибо, дедуля! Уже в дело вставил!' - Олег, проигнорировав дёрнувшегося к нему чекиста, повернулся к старшему железнодорожнику:
   - Пути разрушены через две тысячи двести метров от границы станции. Восстановить их пока не могут. Нужен аварийный поезд из Белгорода.
   Высказав просьбу Сергея, Олег посмотрел на чекиста. Специально для него пояснил
   - Произошло непонятное явление - рельсы и насыпь разрезало, как ножницами. Пути смещены, проехать вы не сможете.
   Олег хотел добавить 'да и ехать вам там дальше некуда', но сдержался. Чекист, почуяв паузу, буквально выстрелил в Олега:
   - Кто Вы такой?
   - Олег Александрович Реутов - он немного замялся, 'переводя' своё положение с 'капиталистического' на 'советский', - директор предприятия.
   - А Вы кто? - остановил он, было набравшего полную грудь воздуха чекиста - разве Вы не обязаны представляться гражданам?
   Чекист с усилием сдержался и сухо выговорил:
   - Сержант госбезопасности Шубин Михаил Фёдорович, Курское управление НКВД на транспорте.
   - Начальник поезда Сергиенко Дмитрий Потапович - представился пожилой железнодорожник.
   Олег обернулся назад, но машиниста с Фёдором там уже не было - они уже заходили в станционное здание.
   - Можно поподробнее? - спросил Сергиенко Олега, - каков характер разрушений?
   Олег повторил всё, что узнал от Сергея, добавив от себя, что в этом месте наблюдалось полярное сияние.
   - Да, мы видели - подтвердил Дмитрий Потапович - из Белгорода. Зарево от горизонта до горизонта. Как стена. Что с Вами?
   Олег почувствовал лёгкий приступ дурноты - 'от горизонта до горизонта! Значит, не только здесь дороги порезало. Верно, граница по полю уходила к горизонту. Значит ...' истинных масштабов случившегося события он себе представить не смог, но то, что дело не ограничится парой дорог и деревень, он уже понял.
   - Необходимо осмотреть место происшествия и произвести первоначальные следственные действия - чекист явно хотел свести всё к диверсии и саботажу.
   - Да, надо всё зафиксировать в акте - частично согласился с ним начальник поезда.
   - Пошли - сказал Олег, - до разрыва отсюда два километра.
   Топать пешком по шпалам предкам явно не улыбалось, поэтому Сергиенко, дождавшись машиниста, отдал ему какое-то распоряжение и в течении пяти минут от состава был отцеплен первый вагон с паровозом.
   - Прошу - начальник поезда сделал Олегу пригласительный жест в сторону вагона. Чекист уже зашёл вовнутрь.
   Забравшись в тамбур, Олег с удивлением закрутил головой. По фильмам он представлял себе довоенные вагоны чем-то вроде ухудшенных предтеч советского подвижного состава. В детстве Олег с мамой пару раз ездил в Крым, в санаторий, и впечатления об этих поездах у него остались не самые лучшие. Что уж было ожидать от их довоенных предков. Даже внешне вагон по сравнению с привычными Олегу был меньше, окна уже, дверь утоплена вовнутрь и вообще, выглядел как после долгого голодания - везде торчали какие-то угловатые элементы и выступающие наружу соединители деталей конструкции. Но здесь, внутри!
   Везде сияла до блеска начищенная латунь и бронза, полированные деревянные панели закрывали стены, на полу лежал красный ковёр! 'Вот это да!' думал Олег, разглядывая витиевато украшенный бронзовый плафон 'если здесь такая лепота, то, что в купе делается!' Он заглянул в коридор, полюбовался идеально вычищенным ковром и со вздохом закрыл дверь.
   - Не доводилось первым классом ездить? - понимающе спросил его Сергиенко, оставшийся в узком тамбуре покурить.
   - Да, я пару раз в плацкарте ездил, купе слишком дорого было, - ответил Олег.
   Сергиенко кивнул и сделал первую затяжку.
   - Не курите? - спросил он Олега.
   - Нет. В детстве пробовал пару раз, не понравилось.
   - А я всё бросить не могу - пожаловался Дмитрий Потапович - врачи в нашей больнице мне постоянно об этом напоминают. Гублю, мол, здоровье.
   Проехали они за этим разговором минуты четыре, как паровоз неожиданно протяжно загудел.
   - Что такое? - Сергиенко открыл дверь вагона и выглянул наружу по ходу движения - Что это там? - растерянно сказал видевший многое железнодорожник, узрев что-то совсем ему неизвестное.
   - Где? - Олег посмотрел вперёд поверх его головы - а, путейцы руками машут.
   Действительно, навстречу паровозу прямо по рельсам бежал человек в оранжевом жилете поверх спецовки, отчаянно размахивая над головой руками. Паровоз начал медленно тормозить, с шипением выбрасывая пар.
   Олег спустился на насыпь, пошёл навстречу к перешедшему на быстрый шаг железнодорожнику. Они встретились метрах в десяти от паровоза.
   - Пути разрушены, дальше не проедете, а паровоз, откуда? - единым порывом выдохнул молодой парень
   - Из Белгорода - не став пока объяснять случившееся, ответил Олег - сами не восстановите?
   - Нет - путеец мотнул головой - нужен путеукладчик и надо насыпь отсюда поднять. Сейчас профиль промеряем. А это кто такие? - спросил он, указывая на подошедших к ним начальника поезда и чекиста.
   - Кино про войну, что ли, снимаете? - он попытался разумно объяснить присутствие на месте аварии людей в довоенной форме и пыхтящего за ними краснозвёздного паровоза.
   - Какую войну? - вскинулся чекист
   - Великую Отечественную, какую же ещё! - ответил парень. Чекист удивлённо замолчал, Сергиенко смотрел куда-то дальше, в сторону стоящей метрах в тридцати на путях небольшой дрезины с выдвинутым вбок краном.
   - Как у вас всё здорово выглядит. Форма, паровоз настоящий, не симуляция компьютерная. Бондарчук, наверное, снимает? - заинтересовался путеец, поднимая лежащую поперёк пути линейку нивелира.
   - Ага, 'Железнодорожный штрафбат' - ответил Олег, внимательно наблюдая за предками. 'Как бы их футурошок не хватил' забеспокоился он 'аж замолчали, болезные. А этот куда рванул?' Олег пошел вслед за двинувшим к дрезине чекистом.
   Они дошли до места разрыва и остановились. Чекист, как давеча Сергей, присел на корточки и задумчиво провёл ладонью по блестящему срезу. Пути со стороны Октябрьского были выше сантиметров на пятнадцать и немного сдвинуты в сторону. Срез рельса блестел как полированный. 'Действительно, как ножницами разрезано' подумал Олег, осмотрев место разрыва 'пути практически стык в стык идут, без зазора'.
   - Откуда там контактная сеть? - прозвучал сзади Олега вопрос Сергиенко - с этой стороны её нет.
   Действительно, перед ними на рельсах лежало полпролёта контактной сети, обрезанной прямо на весу. 'Коротнуло здесь знатно' подумал Олег, увидев оплавленный конец контактного провода. 'Может, поэтому связь и выбило' пришёл он к такому выводу, увидев валяющиеся на земле телефонные провода с линии, идущей парралельно рельсам метрах в семи слева от насыпи. С одной стороны столбы этой линии были деревянные, с другой бетонные. Точно так же, как на автодороге, от горизонта до горизонта шла, слегка загибаясь, разделительная черта, пересекая насыпь, телеграфную линию, лениво текущую в поодаль речку. Далее черта по склону поднималась на поле и исчезала из виду. На самой границе, со стороны Октябрьского, между рельсами был закреплён лазерный нивелир.
   Чекист поднялся и ошеломлённо молчал, обводя взглядом окрестности.
   - Что здесь случилось? - спросил начальник поезда, доставая пачку папирос. Вопрос был явно адресован Олегу.
   - Вот там - Олег махнул рукой в сторону дрезины - две тысячи восьмой год. А вот там - взмах в сторону Долбино - тысяча девятьсот сороковой. Здесь - он указал на разделительную черту - граница времён.
   Чекист вдруг подобрался и начал внимательно наблюдать за кем-то, скрытым от взгляда Олега дрезиной. Через минуту из-за неё показался и быстрым шагом направился в сторону линии раздела самый обычный российский милиционер лет тридцати в летней форме одежды, правда с накинутым на плечо ремнём автомата. Подойдя к стоявшим тесной группой предкам и Олегу, окинул их цепким взглядом, профессионально задержавшись на Шубине, и представился.
   - Старший сержант Рокотов Андрей Юрьевич. Вы кто такие?
   Предки промолчали, внимательно разглядывая сотрудника будущих внутренних дел. Шубин отвёл взгляд от АКСУ и нехотя представился:
   - Сержант госбезопасности Шубин Михаил Фёдорович, Курское управление НКВД на транспорте.
   - Начальник скорого поезда 'Москва-Харьков' Сергиенко Дмитрий Потапович.
   - Гражданин Украины Реутов Олег Александрович - Олег достал из внутреннего кармана ветровки паспорт и протянул его сержанту. Тот взял его левой рукой, мельком просмотрел и вернул обратно. Правая ладонь сержанта так и осталась лежать на автомате, охватывая сверху затвор 'укорота'.
   - По делам приехал, а тут такая катавасия - пояснил Олег милиционеру - на трассе чуть самого не разрезало вместе с машиной, у самой границы оказался.
   - Эмчеэсники там уже были - Рокотов не сводил взгляд с чекиста, как тот с него - радиации не обнаружили. Вы, товарищ сержант - обратился он к нахмуривавшемуся от такой издёвки Шубину - руку-то с кобуры уберите. Вам ещё надо пистолет достать и затвор передёрнуть, а мне - нет.
   Он ладонью слегка повернул автомат и Олег увидел, что планка предохранителя сдвинута в положение 'одиночный огонь'. Обстановка несколько накалилась. Шубин напрягся, но руку с кобуры убрал.
   - Вы ещё с кем-то связались? - спросил Олег милиционера, стараясь разрядить возникшее напряжение.
   - С Харьковом и дальше - старший сержант внимательно рассматривал стоявших рядком предков. В его взгляде Олег увидел странную смесь любопытства и жалости - по крайней мере, Украина на месте осталась. Так что товарищи, не рекомендую эксцессы устраивать. Против нас вы точно не вытянете.
   - Ещё посмотрим - зло бросил Шубин, резко развернулся и быстро пошёл к паровозу. Сергиенко, помявшись, двинулся за ним.
   - Вы с ними? - спросил оставшегося Олега милиционер.
   - Да - ответил Олег - там у меня, в Долбино, девушка и машина.
   - Если, что - звоните 02 - милиционер вдруг улыбнулся и протянул Олегу руку - до встречи.
   - До встречи - Олег пожал руку и, повинуясь интуиции, спросил - вы в Чечне воевали?
   - Да - улыбка исчезла с лица Рокотова - Хасавюрт. Ладно, идите, а то паровоз без вас уедет.
   Олег развернулся и быстрым шагом пошёл догонять удалившихся предков.
  
  
  
   До вагона они дошли молча, оставив железнодорожников из Октябрьского заниматься своими делами. Кроме измерений профиля пути, они начали срезать обрушившийся пролёт контактной сети. Уже подойдя к паровозу, Сергиенко спросил Олега
   - Вы то же из будущего? Я ещё на станции обратил внимание на вашу одежду, но подумал, что она заграничная. Брюки на Вас американские.
   Чекист идущий впереди, заинтересованно обернулся:
   - Вот-вот, я сразу в Вас иностранца признал! - сообщил он.
   - Ну, я и есть иностранец - развёл руками Олег, когда они подошли к подножкам вагона - для вас - уточнил он.
   - Давайте в моём купе поговорим, я пока задержусь - Сергиенко вернулся к паровозу и скомандовал машинисту возвращаться обратно. Олег с Михаилом - Фёдоровичем он его назвать не мог, слишком молод! - поднялись в вагон и молча прошли по коридору до крайнего купе с начищенной медной табличкой 'начальник поезда'.
   - Прошу - вернувшийся Сергиенко открыл ключом дверь, и они зашли в его купе. Роскоши, с точки зрения Олега, здесь было, хоть отбавляй. Особенно для узкого одноместного купе. Но не это сейчас заботило Олега - надо было нормально поговорить.
   - Садитесь - Дмитрий Потапович указал на застеленную белым бархатным покрывалом кровать. Лавкой её назвать язык не поворачивался.
   - Прокурор посадит - пошутил Олег, устраиваясь у окна. Сергиенко сел ближе к дверям, Шубин остался стоять. Пейзаж за окном плавно пришёл в движение, они возвращались обратно на станцию.
   Олег не знал с чего начать разговор, но его опередил чекист:
   - Вы сказали, что являетесь гражданином Украины. Что это за государство?
   Олег молча достал из внутреннего кармана ветровки украинский паспорт и протянул его чекисту. То взял его, как гремучую змею, увидев отпечатанный на обложке герб 'Незалежной'. Осторожно начал перелистывать, дошел до страницы с регистрацией места жительства и на ней остановился.
   - Что-то не так? - участливо поинтересовался Олег, представляя, какая каша сейчас в голове у Шубина.
   - Вот здесь написано, что Вы проживаете по адресу - город Харьков, улица маршала Жукова, дом двадцать восемь дробь один, квартира двенадцать?
   - Да, именно так.
   - Но ... - чекист пальцем заложил эту страницу, отлистал в самое начало - это паспорт украинского государства. Его не существует!
   - У Вас - да! - жёстко сказал Олег, без труда забрав у Шубина паспорт и отдав его Сергиенко на осмотр.
   - Оно существует в будущем, то есть там - он указал себе за спину - а ещё там существует Российская Федерация, вот на этом самом месте, - он указал на пейзаж за окном - Советского Союза нет уже семнадцать лет, с тысяча девятьсот девяносто первого года.
   Шубин опёрся спиной на стенку купе, видно было, как ему физически невозможно вытерпеть этот исторический факт. Сергиенко глухо молчал, вернув паспорт Олегу.
   Олег во второй раз начал рассказывать то, что он говорил Фёдору. Они уже приехали на станцию, с лязгом сцепились вагоны, а он всё говорил и говорил. Предки потрясённо слушали, не перебивая его даже в самых невероятных для них местах.
   Высказавшись, Олег посмотрел на Шубина. Видно было, что его охватило яростное желание высказать этому антисоветчику всё, что он думает по поводу сказанной сейчас клеветы, но в то же время идти против увиденного он не может. Артефакт появления из ниоткуда вдоль железной дороги бетонных столбов с подвешенной контактной сетью был налицо, он сам разговаривал с милиционером в погонах, вооружённым неведомым оружием и с дореволюционным имперским флагом на большом нагрудном жетоне самого американского вида. Внимательно рассматривал паспорт невозможного государства, выполненный по невероятной в это время технологии. Таких документов им на курсах не показывали!
   - Надо составить акт о повреждении путей - начальник поезда прервал затянувшееся молчание.
   - Да - очнулся чекист - составляйте, я подпишу.
   - Я то же - добавил Олег.
   - Как Вы в нём будете фигурировать, гражданин из будущего? - с нескрываемым сарказмом произнёс Шубин.
   - Как житель города Харькова - пожал плечами Олег.
   Чекист кивнул и хотел что-то сказать, но не успел - за окном взвыла сигнализация 'Логана'. Олег бросился вон из купе, чекист за ним следом.
   Выскочив на перрон, Олег бегом по путям рванул к угольному складу. 'Ну, бл..., если кто долбанул, поймаю - ноги выдерну!' На бегу достал брелок, отключил сирену. На экранчике брелка светился значок 'слабый удар по кузову'.
   Скатившись с насыпи и подбежав к машине, он увидел, что стёкла целы и царапин на кузове нет, а между слегка перекошенными створками ворот склада застряла истошно блеющая коза. Вдали, за воротами улепётывали мимо лабаза остальные три члена козьего коллектива. 'Застряла, сука. На тебе!' Олег отвесил козе увесистого пинка, позволившего ей вырваться из нежданного плена.
   - Ай, дяденька, не надо Машку обижать! - сквозь слёзы прокричал сзади тонкий мальчишеский тенорок.
   - А кого надо - тебя?! - Олег развернулся к говорившему, щупленькому белобрысому пацану лет шести, босиком и в каких-то штопаных портках. Тот вместо ответа заревел во весь голос.
   - Я хотел мааашину пооосмотреть, а она кааак заагудит! - парень даже стал заикаться от пережитого.
   - Ладно, ладно, успокойся - Олег опустился перед пацаном на корточки, платком вытер слёзы. 'Что-то больно часто сопли вытирать стал' мельком подумал он 'смелый пацан, не побоялся признаться'.
   - Не плачь, она больше гудеть не будет. Хочешь посмотреть?
   - А можно? - у мальчишки даже слёзы высохли, он только мелко подрагивал.
   - Можно - Олег взял его за худое плечо и пошёл вместе с ним к стоящему у капота 'Логана' Шубину.
   - Дядя, а вы милиционер? - мальчишка с восторгом смотрел на форму Шубина.
   Он повернулся к нему, улыбнулся и козырнув, представился:
   - Сержант госбезопасности Шубин Михаил Фёдорович.
   - А меня Витька зовут, - серьёзно ответил мальчик, буквально распираемый новыми впечатлениями. Новую машину посмотрит, и с настоящим милиционером познакомился!
   - Так - преувеличенно бодро сказал Олег, разблокировав двери - это машина фирмы 'Рено'. Новая модель! Выпускается в Румынии и Москве.
   - Да, да - ответил он на немой вопрос в глазах чекиста - в Москве. Там - он сделал неопределённый жест рукой - Пошли, за шофёра будешь - сказал он Витьке, открыв водительскую дверь.
   Пацан осторожно уселся на водительское сиденье, попробовал покрутить руль.
   - Сейчас - Олег обошёл машину, сел на пассажирское сиденье и вставил ключ в замок зажигания.
   - Теперь крути - разрешил он мальчугану, повернув ключ. - Садись, что стоять - пригласил Олег чекиста, распахнув заднюю правую дверь.
   Шубин прошёл вдоль машины и так же аккуратно поместился на заднее сиденье. Витька пробовал повернуть руль, но силёнок хватило только на четверть оборота.
   - Тяжело? - спросил Олег мальчика. То помотал головой, пытаясь провернуть руль дальше вправо.
   Олег завёл двигатель. Вспыхнули и погасли лампочки на панели приборов, остался гореть только индикатор стояночного тормоза.
   - Ой - сказал Витька, когда легко смог прокрутить руль до упора. Потом провернул до упора в другую сторону. Олег заглушил двигатель и вытащил ключ.
   - Гидроусилитель стоит - сообщил Олег Шубину, убирая ключ в нагрудный карман. Чекист слабо кивнул, осматривая внутренности салона.
   - Интересно? - спросил Олег мальчика. Тот восторженно улыбнулся. - А козы твои разбежались - серьёзно продолжил Олег - что тебе мама скажет?
   - Ой - сказал Витька, выскочил из машины, протиснулся сквозь ворота и побежал загонять глупую скотину обратно.
  
   - Вот так и живём - сообщил Олег в пространство. На заднем сиденье Михаил видимо уже осмотрел всё, что можно и задал только один вопрос:
   - Это зачем? - Олег обернулся. Чекист указывал на ремень безопасности.
   - Это ремень безопасности. У нас при движении пристёгиваться обязательно. Даже в правилах пункт есть. Штрафуют, если так едешь, без ремня. - Олег вытянул ветвь ремня и щёлкнул замком - надо вот так. Ну что пойдём акт подписывать?
   - Пойдём - эхом отозвался чекист
   Они вышли из 'Логана'. Олег поставил машину на сигнализацию
   - Это так, пацанов пугать - пояснил свои действия Олег - если серьёзные люди захотят машину украсть, не поможет.
   - Что, много крадут? - проявил профессиональный интерес Михаил. Они уже прошли кусты акации.
   - Прилично. Милиция находит около половины. Но эту машину вряд ли кто красть будет, слишком дешёвая для жуликов. Невыгодно связываться.
   - А сколько она стоит?
   Олег задумался. Действительно, как перевести стоимость из денег 2008 года в деньги 1940-го? Нужен какой-то эквивалент.
   - Я брал её за одиннадцать с половиной тысяч долларов.
   Чекист чуть не споткнулся на ровном утоптанном месте.
   - Но это же огромная сумма!! За эти деньги можно самолёт купить!
   Олег с интересом посмотрел на него - где это в СССР частному лицу можно было купить самолёт, да ещё за валюту? Чекист понял, что сказал что-то не то и поправился:
   - В Штатах, конечно. Нам на курсах рассказывали. Там машины дешевле тысячи долларов стоят.
   - Понятно - Олег сообразил, что бакс так же обесценился - доллар, как был бумагой, так и остался. Что у вас, что у нас. Оказывается, он сильно подешевел за это время. Нет вечных ценностей, хотя ...
   Олег остановился, поражённый простой мыслью - к чему обесценился доллар? А если так? Он сделал мысленный перерасчёт:
   - Получается, что моя машина стоит сорок пять золотых червонцев. Николаевских или ваших, как их, 'Сеятелей'. Они у нас до сих пор в банках продаются всем желающим.
   - Всё равно дорого - даже пересчитанная в золото стоимость машины была для Михаила неподъемной суммой - мне, например, столько не заработать.
   Олег хотел, было пошутить 'у нас мент не за зарплату работает' но передумал. Вспомнил лицо Михаила, когда он услышал, что СССР больше нет. Как будто у него на живую отрезали руку или ногу. Может, так оно и было, в душевном плане, конечно. Олег никаких эмоций по поводу бывшего государства не испытывал - ни плохих, ни хороших. Ему было просто пофиг. Только теперь он начал понимать, что тогда вело предков в бой без всякой надежды на победу. Только за это стоило их уважать. Сам он не мог так поступить. Ну, или пока не мог.
   В таких размышлениях Олег дошёл до первого вагона. Чекист опять его опередил, заскочив на подножку. Олег поднялся, прошёл до купе Сергиенко. Акт уже был готов. Михаил, читая, держал его на весу. Начальник поезда так же сидел на кровати, откинувшись на стену, флегматично протирая тонкой бархоткой очки.
   - Всё верно - Михаил положил акт на откидной столик у окна, на котором стоял походный письменный прибор. Аккуратно расписался перьевой ручкой.
   - Прочтите и распишитесь - казённо сказал чекист, дождавшись, когда высохнут чернила на его подписи.
   Олег взял акт, прочитал. Текст был перегружен железнодорожными терминами и оборотами, но даже неспециалисту можно было понять, что Сергиенко просто констатировал факт аварии, без каких либо предположений о причинах. 'Осторожный мужик' подумал Олег, доставая из узкого кармашка ветровки авторучку. Присев на кровать у столика он быстро вывел внизу автографов чекиста и железнодорожника 'Подтверждаю' и расписался с расшифровкой подписи.
   - Адрес надо писать? - не поднимая головы, спросил Олег стоящего рядом Шубина.
   - Да, напишите - спохватился тот.
   Олег дописал свой адрес вместе с номером сотового телефона.
   - Готово - он подал лист Сергиенко.
   - Что-нибудь не так? - спросил Олег, заметив некую заминку предков.
   - Странная у Вас ручка - заметил Дмитрий Потапович, уже водрузивший очки обратно на нос - в чернила макать не надо.
   - Обычная шариковая. Возьмите, там новый стержень - Олег протянул авторучку железнодорожнику. Тот, поблагодарив, спрятал её в рыжий портфель, лежащий рядом с ним на кровати.
   - Что это за цифры? - спросил чекист, внимательно изучавший написанное Олегом
   - Мой номер телефона - Олег не стал доставать сотовый и что-либо объяснять, должны сами потом разобраться. Шубин кивнул и вернул акт Сергиенко.
   Повисла секундная пауза. Олег решил не испытывать терпение предков и тихо удалится.
   - Я домой поехал - он встал и направился к двери. Чекист молча отодвинулся, пропуская Олега. - Телефон есть, звоните если что.
   Он вышел из купе, прикрыл дверь и сразу завернул направо, к выходу. Из вагона он прямо-таки выскочил и быстрым шагом направился к машине. Предыдущий опыт общения с 'силовиками' двадцать первого века призывал его свалить от них как можно быстрее. Гражданский долг выполнил? Выполнил, поезд под откос не упал. Что ещё надо? Об остальном пускай другие, специально обученные люди, заботятся, а у него дела. Не хватало ещё в воскресенье, переться в Белгородское НКВД, показания давать. Он представил себе эту сцену и тихонько засмеялся. Чекисты должны столбенеть после каждого его ответа на вопрос о роде занятий, месте жительства, и особенно, гражданстве. 'Да, вот прикол. Хотя, на самом деле, не так уж и смешно. Я уже лет на десять без права переписки наболтал, а если приплюсовать принадлежность, как там, в старом учебнике истории было? А, к классу эксплуататоров, кровопийц трудового народа. Расстрел сегодня я себе точно заработал'. От этой мысли ему вдруг стало как-то не по себе. 'Да ну, что за хрень в голову лезет? Расстрелы, тройки, указ семь-восемь. Им всем уже сегодня не до меня станет. С самими собой бы разобраться. Вот узнает, например, товарищ Берия, что товарищ Жуков ему вовсе не товарищ, а совсем наоборот. В пятьдесят третьем взял и приказал его, Берию, замочить. Практически дома и в кругу семьи, а потом в мемуарах гордо писал, что ещё с тридцатых подозревал о бериевской антипартийной и прочей ориентации. Вот им весело будет'.
   Настроение от этой мысли пришло в норму. Он достал сотовый и сообщил Сергею, что аварийный поезд из Белгорода скоро будет, и кратко обрисовал сложившуюся ситуацию. Разговаривая, он уже почти дошёл до машины, как ему навстречу из-за кустов акации выскочил Витька в компании ещё двух похожих на него пацанов помладше, так же босых и одетых в портки на лямках.
   - Дядя, а моим братьям можно машину посмотреть? - с надеждой спросил мальчик.
   - А ты всех коз поймал? - улыбаясь, спросил Олег, укладывая телефон в ременную сумочку. Радость этого мальчишки была такой искренней, что передалась ему даже сквозь броню житейского цинизма.
   - Да, вот они, за забором пасутся - Витька показал на забор крайней избы, через щели которого мелькали козьи рога и спины, - я их верёвочкой связал, чтобы огород не потравили.
   - Тогда пошли - Олег в компании мальчишек подошёл к машине.
   Открыв водительскую дверь, он предложил пацанам:
   - Времени у меня мало, давайте я вас до вокзала прокачу. Идёт?
   Дети радостно загалдели.
   - Тогда садитесь - Олег распахнул левую заднюю дверь
   Ребятишки расселись на заднем сиденье, восторженно крутя головами во все стороны. Олег вывернул из кармана и медленно, практически не касаясь педали газа, поехал в сторону вокзала.
   - Приехали - сказал он, когда 'Логан' выехал на привокзальную площадь - автобус дальше не идёт.
   Он выпустил детишек из машины и долго смотрел им вслед, когда они бежали к своему дому. Что-то странное шевельнулось у него в душе, то ли сожаление о проходящих мимо годах, то ли ожидание какого-то изменения в жизни, то ли ... 'Детей у меня нет, вот что. Скоро тридцатчик, а всё холостяк. Женится пора, да. А не на кем. Одни тёлки да лярвы по жизни попадались. Нике, что ли предложить за меня замуж выйти?' Он хотел было посмеяться над этой абсурдной мыслью, ведь он с ней даже не переспал, но почему-то задумался. Вспомнил, как она смотрела на него, когда очнулась и ещё раньше, только это длилось мгновение, когда он открыл глаза в машине. 'Ну, это же ненормально! Любовь с первого взгляда только в кино и в сериалах можно увидеть, по жизни такое невозможно! Не расслабляйся! И вообще - отвезти её в Харьков, а там видно будет'. С этой здравой мыслью он вернулся за руль и поехал за Вероникой.
  
  
   Уже подрулив к воротам, он запоздало вспомнил о Фёдоре. Посмотрев на часы, решил, что беспокоится не о чем - прадед Вероники скоро вернётся домой. До восьми утра, с учётом лишнего часа, осталось пятнадцать минут. Что бы дальше не путаться он перевёл часы в машине и на сотовом на час назад.
   Подойдя к воротам, Олег собрался постучать, но входная дверь распахнулась и к нему выбежала Вероника.
   - Что ты так долго? Мы уже Полину за тобой отправили - еле скрывая волнение, в едином порыве сказала она.
   Олег по привычке хотел, было, возмутиться 'А тебе какое дело?' но волнение девушки было таким неподдельным, что ему захотелось не сказать ей колкость, а прижать к груди и приласкать. Сдержавшись, он улыбнулся и сказал успокаивающе:
   - Пока на место аварии съездили, пока все бумаги оформили. Бюрократия она и в СССР была. Без актов и прочего такие дела не делаются, сама понимаешь. Всё нормально.
   Девушка заметно повеселела.
   - А мы завтрак готовим, пошли, поешь, - она отодвинулась в сторону, пропуская Олега. Проходя мимо, он снова попал в чарующую лавандовую ауру. 'Вот ведь, надушилась' пронеслась в голове благодушная мысль, 'прямо-таки приворотное зелье. Посмотрим-посмотрим, чем это закончится'.
   - Подожди, я машину загоню - Олег отодвинул заскрипевший засов и распахнул ворота. Оставлять машину на улице не хотелось. Заехав во двор и заперев створки, он зашёл в дом.
   На кухне, так, скорее всего можно было назвать эту часть дома, было уже почти всё готово. В центре стола расположилось глиняное блюдо с дымящейся горкой варёной картошки, вокруг неё, спутниками, в мисках поменьше лежали солёные огурчики, грибы и тонко нарезанное сало. Рядом, на тарелке сложены ломти ржаного хлеба. В печке потрескивали поленья, намекая на скорую готовку ещё чего-то.
   - Самовар сейчас Антонина принесёт - сказала Вероника, доставая из буфета фарфоровые тарелки и металлические кружки, ложки и вилки.
   - Откуда такая красота? - Олег удивлённо рассматривал тонкий фарфор, расписанный пейзажами и жанровыми сценками дореволюционной России.
   - Антонинино приданое - ответила Вероника, раскладывая тарелки с ложками и вилками.
   - Фёдор говорил - Олег подцепил вилкой белый гриб - что матери Антонины ничего не досталось - он прожевал гриб - вкуснота! Никаких добавок, всё натуральное.
   - Она потом собрала - Вероника скептически оглядела стол, чего-то ей явно на нём не хватало - что в имении осталось после революции и гражданской войны.
   - Где? - Олегу показалось, что он ослышался.
   - Мама Антонины, Елизавета Павловна Пашина, происходит из древнего рода. Её предки жили в Новгороде Великом, на тех землях, где Петербург сейчас. Как они сюда попали, баба Поля не рассказывала, но живут они тут уже с начала девятнадцатого века. Может, яичницу сделать?
   - На шкварках? - у Олега даже слюнки потекли - давай.
   Вероника взяла с печки металлическую миску и вышла во двор. 'Эта птаха, оказывается, наверняка дворянка. По древности рода может Рюриковичей переплюнуть. Голубая кровь, вот это да. С такими особами я ещё романов не закручивал'. Одно смущало Олега - как-то не вязалось благородное происхождение с окружающей его обстановкой. Хотя, наверное, это всё-таки лучше, чем, будучи Великим Князем, в Париже таксистом подрабатывать. О таких случаях ему доводилось читать, а здесь, как ни крути, Родина.
   Вероника вернулась с миской, полной яиц. Достала откуда-то из-за печки чугунную сковородку, быстро отрезала от шмата сала несколько приличных размера ломтиков, нашинковала их на доске и сбросила в сковородку. Минуты через три вкусно запахло и заскворчало. Несколько раз перемешав шкварки деревянной лопаточкой, Вероника стала ножом разбивать яйца.
   Пока она всё это делала, Олег воспользовался случаем внимательно её рассмотреть. Почти на голову ниже, но длина ног такая же, как у него. Затянутые в джинсы приятно округлые бёдра и попка круто, без единой складки, переходили в достаточно узкую талию и выше немного расходились в покатые плечи, увенчанные рыжеволосой головкой на длинной шее. Руки тонкие, как ветки. Грудь её не блистала размерами Андерсон и Семенович, но форму имела устойчиво-полусферическую, даже без бюстгальтера, и на взгляд вполне могла уместиться в его ладони. Животик совсем немножко выпирает, но зато без так нелюбимого Олегом пирсинга. В принципе, ничего экстраординарного, Олег видел и был близко, хм, знаком с девушками поэффектнее Вероники. Но что-то в ней было, такое, что Олег ещё не встречал у других представительниц прекрасного пола. Притягивающее к себе как магнит. Даже сейчас, краешком мозга, Олег отметил про себя, что ему приятно на неё смотреть. Просто смотреть, без всяких мыслей о сексе. В этом было что-то такое для него непривычное и как ему показалось, ненормальное, что Олег решил возобновить разговор.
   - Вероника - он впервые назвал её по имени, она, стоя у печки, развернулась к нему лицом - как же твоя прабабка из дворянок вот сюда попала?
   - Дворянка - Вероника грустно усмехнулась, положила лопатку в пустую миску - когда её мама замуж выходила, от дворянства только один титул остался. Денег нет, одни долги, земли почти все распродали, имение. ... Хотя какое там имение, у многих сейчас под Харьковом коттеджи круче, заложено-перезаложено. Всё было так, как в 'Вишнёвом саду' написано - дворяне разорились и всё отдали капиталистам. Пришлось Елизавете Павловне за Прохора, купеческого наследника, замуж выходить.
   - Так она не по любви замуж вышла? - уже догадываясь о дальнейшем развитии событий, спросил Олег.
   - Нет, конечно. Но мужу своему была верна! - горячо воскликнула Вероника, заметив ироничный блеск в глазах Олега - если бы он ей изменять, не стал, ни за что бы не развелась!
   'Ну, понеслось. Для баб, наверное, нет темы слаще, как бывшего мужа грязью уляпать. Даже если это бывший муж прапрабабки'. От дальнейшей дискуссии на скользкую тему Олегу помогла уклониться уже готовая яичница и Антонина, внёсшая на кухню самовар.
   - А дети ещё спят? - спросил Олег Антонину - мы их не разбудим?
   - Они проснулись - Антонина установила самовар на стол - в горнице играют.
   Действительно, через занавеску доносилось негромкое бряканье и шуршание, были слышны тихие детские голоса - 'Кукла поехала в гости на поезде. Ту-ту. Максимка, куда ты семафор спрятал?' Пока женщины раскладывали яичницу и разливали чай, Олег подошёл к занавескам и посмотрел в щелочку. Дети играли - катали куклу на поезде. Но что это были за игрушки! Поезд состоял из набора деревянных брусочков на деревянных же колёсах, кукла была такая же самодельная - сшита из лоскутков.
   - Да, трудное детство, деревянные игрушки - пробормотал Олег, возвращаясь за стол.
   - А где другие взять? - Антонина удивлённо посмотрела на него - мы сами с отцом их сделали.
   - В магазине - автоматически ответил Олег и вдруг шальная мысль пришла ему в голову - а давайте в Октябрьский съездим! Детям игрушки купим. Там много что интересного в магазинах есть.
   - Давайте! - Веронике эта мысль явно понравилась - Тоня - она обратилась к своей прабабке - поехали, гостинцев привезём!
   - Да как-то неудобно - Антонина вытерла руки полотенцем - что Фёдор Кузьмич скажет.
   - А мы с ним поедем, он ведь сейчас с работы придёт - не отстала от неё Вероника - а с детьми Полина посидит, не маленькая. Детям гостинцев куплю, а вы посмотрите, как в будущем живут. Давай, Тоня, соглашайся!
   - Фёдор Кузьмич придёт, там и решим - уклонилась от ответа Антонина - давайте завтракать.
   Они расселись вокруг стола. Олег у входа с улицы, Вероника у буфета, Антонина села напротив окна. Олег хотел, было спросить, ели ли дети, но решил что хозяевам виднее. Может, не принято им с гостями завтракать.
   - Вкусно - Олег лихо расправился с яичницей одной вилкой. Подумал и положил ещё четыре картофелины - с грибами самое то!
   - Полина собирала - Антонина, и Вероника аккуратно ели яичницу с помощью ножа и вилки. Олегу стало немного стыдно - в том году она с подружками много грибов собрала.
   В то, что одиннадцатилетнюю девчушку, даже с подругами, родители могут спокойно отпустить по грибы, Олегу верилось с трудом. Но факт, как говорится, был на столе.
   Закончив завтрак, Олег поднялся и, поблагодарив женщин за вкусную еду, отправился во двор. Надо было вымыть машину и пропылесосить салон. Вытащив коврики из салона и багажника, Олег стал искать какое-нибудь ведро.
   - Антонина - спросил Олег вышедшую из дома прабабку Вероники со стопкой грязной посуды в руках - где ведро и воду можно взять?
   - Вода в колодце, за домом. Ведро сейчас возьму, идите за мной.
   Она завернула за дом и поставила посуду на грубо сколоченный деревянный столик. Действительно, в промежутке между домом и баней в левом дальнем от ворот углу двора обнаружился колодец, закрытый деревянной крышей - домиком. Из торца крыши в сторону бани торчала большая изогнутая ручка.
   - Пойдёмте - Антонина пошла в сторону сараев, занимавших всю правую часть двора от ворот до начала огорода за баней. Олег пошел за ней следом. 'Ничего себе бабушка, неплохо сохранилась' - подумал Олег, окидывая её взглядом - 'моего возраста, троих детей родила, а фигура ещё о-го-го!' Действительно, хотя сквозь ткань подробностей видно не было, но Олег сделал такой вывод по плавной, текучей походке и отсутствию лишних сотрясений на сарафане.
   - Возьмите - Антонина открыла дверь из некрашеных досок и буквально из-за стены, не заходя, достала слегка ржавое ведро.
   - Годится - Олег взял ведро и пошёл к колодцу.
   Скрипнула входная дверь и во двор вбежала Полина, сразу заскочившая в дом, следом степенно вошёл Фёдор. Антонина бросилась к нему, обняла, и начала что-то шёпотом спрашивать. Он также негромко ей отвечал, быстро отстранив от себя. Поговорив, супруги подошли к Олегу, уже переливающему в ведро холодную воду. Он подумал, что разговор зайдёт о предстоящей поездке, но Фёдор вместо этого спросил о другом, более важном для него деле.
   - Что ты уполномоченному рассказал?
   Олег внимательно смотрел на железнодорожника. Хотя он пытался выглядеть спокойно, но сквозь эту маску отчетливо проступала нешуточная тревога. Фёдор непрерывно перебирал пальцами левой руки, заметив взгляд Олега, завёл ладонь за спину. Несколько секунд Олег прикидывал разные варианты ответа и выбрал самый, на его взгляд, подходящий:
   - Про тебя - ничего!
   Железнодорожника, как говорится, 'отпустило'. Он шумно выдохнул и скупо жестикулируя, стал рассказывать Олегу, что было после его отъезда.
   - Шубин этот, вцепился в меня как клещ. Всё вызнавал, кто ты и откуда взялся. Я ему говорю - постучался ты, мол, в окно. Я вышел, ты говоришь, что рельсы дальше разобраны, сам видел. На маленькой кинокамере это показал, что б, значит, я поверил. К машине своей сводил, вот. А кто ты и откуда не сказал, всё крушение предотвратить пытался.
   - Протокол составил? - уточнил Олег, запомнив сказанную Фёдором легенду.
   - Не успел. Начальник поезда приказал немедленно в Белгород возвращаться. Пока паровоз перецепляли, он со мной разговаривал. Потом поезд в Белгород ушёл. Минут пять-десять, не больше. Всё за мной бегал, пока я стрелки переводил.
   'Молодец, Сергиенко' - с уважением подумал Олег - 'коллегу от чекиста прикрыл, а мог сдать. Вот тебе и всесильная гэбня'
   Антонина, поначалу обеспокоено стоявшая за мужем, удалилась мыть посуду. Олег подхватил ведро и пошёл к машине. Фёдор двинулся за ним.
   - Слушай, есть предложение - сказал Олег, доставая из кармана в боковине багажника флакон автошампуня - съездить в Октябрьский. Несколько километров проехал и попал к нам, в будущее. Там в магазинах всякого барахла навалом. Подарки детям купить, да и вам, по хозяйству что-нибудь.
   Фёдор задумался. Перспектива была заманчивая, только ...
   - Чем мы платить будем? Наши деньги у вас брать не будут.
   - Есть одна схема - Олег заговорщицки подмигнул Фёдору и понизил голос до шёпота - червонцы найдёшь?
   - Какие червонцы? - также шёпотом ответил Фёдор, немного отшатнувшись
   - Да не ломайся ты - Олег вылил колпачок шампуня в ведро, вынул из того же кармана поролоновую губку. Присел на корточки перед ведром, стал размешивать - надо всего один червонец. Я у тебя его куплю. За пять с половиной тысяч российских рублей. Деньги у меня есть.
   Олег не пытался надуть Фёдора. Неудобно ему было это делать - узнает Вероника, что скажет? Червонец он брал практически по той цене, что мог выручить, загнав монету знакомому скупщику золота. Так, процентов пять 'за комиссию', не больше.
   Фёдор задумался. 'Аж фуражка шевелиться' - начав мыть крышу, подумал Олег. Когда Олег закончил с верхом машины, Фёдор решился.
   - Поехали!
   - Ну, ты прямо Гагарин! - Олег рассмеялся - первый выход советского человека в чуждое ему пространство!
   - Не понял? - насторожился Фёдор
   - Шутка, Фёдор. Киргуду. Ладно, я машину домою, а вы пока собирайтесь.
   В том, что у Лапиных есть золотишко, Олег нисколько не сомневался. Как минимум от дворянско-купеческих предков Антонины должно несколько червонцев остаться. Да и Фёдор не выглядел совсем уж пролетарием. Его дореволюционный папа был как минимум, небедным человеком. Как из книг и Интернета знал Олег, железнодорожники при царе были эдаким 'средним классом' Российской империи, под её закат коллективно возжелавшим странного. 'Что им, денег мало было?' - думал Олег, успев ещё два раза сходить к колодцу за водой и теперь моющего коврики. 'Жили себе нормально, получку в золоте получали. Каждый мог свободно ствол купить, самой продвинутой техникой управляли, уважаемые люди были. Нет, надо было в губревком пойти, соввласть устанавливать. Пассионарий хренов'. От общей философии Олег перешел на личность прапрадеда Вероники. Достал автомобильный пылесос, подключил к прикуривателю. 'На бронепоезде всю Россию изъездил, ради счастья трудящихся дофига народу поубивал. Лично в том числе. А чем всё закончилось? Сын революционера едет за детскими игрушками к буржуям, ренегатам и предателям дела социализма. Судьба-с' На дореволюционный манер завершил мысль Олег, закончив с мытьём и уборкой. Из дома так никто и не вышел.
   Олег успел отнёсти ведро обратно в сарай, стряхнуть воду с ковриков и поставить их у сарая подсыхать. Развернул машину капотом к воротам, распахнул двери, что бы салон не нагрелся. Проверил уровень масла в двигателе. Положил коврики обратно в машину. Достал компрессор и подкачал колёса, умылся сам. 'Пора хозяев побеспокоить' подумал он, вытирая руки висевшим около умывальника, на стене бани, льняным полотенцем, но ждать ему больше не пришлось. На крыльцо вышли все Лапины - настоящие и будущая. Или настоящая и прошлые - Олег так и не решил, кого и откуда отсчитывать.
   - Мы все поедем - заявила Вероника. Олег только глазами хлопал, разглядывая удивительную семейку. Такого он не ожидал.
   Вероника и Фёдор остались в том виде, к которому уже привык Олег. Антонину с детьми он узнал не сразу. Хозяйка дома была одета в платье по фигуре глубокого синего цвета, почти до земли, с длинными рукавами, заканчивающимися чем-то вроде белых кружев, вырез на груди закрыт как бы волнами из белой ткани, с опять-таки кружевной отделкой. Мальчик щеголял матросским костюмом, немного большим, но от этого не выглядевшим менее стильно. На младшей дочери было длинное нежно-розовое платье без рукавов, украшенное множеством воланчиков и прочих фестончиков, Полина же была одета в уменьшенную копию платья матери, но светло-голубого оттенка. Самое главное, на дамах - только так их можно было назвать! - не было платков, и в свете уже высоко вставшего солнца Олег увидел, что у каждой была своя причёска, а не банально скрученная коса. 'Да они все немного рыжие, оттенком отличаются, только у парня волосы отцовские. А это что? Ничего себе, крестьяне' Только сейчас Олег заметил золотые серьги с белыми камешками в ушах Антонины и золотую же заколку в волосах Полины.
   - Поражён и восхищён - Олег прижал правую руку к груди - прошу - он сделал широкий жест левой рукой в сторону машины. Дети сбежали с крыльца, Фёдор подал руку жене и вместе с ней спустился на траву. Вероника, победно улыбаясь, подошла к Олегу.
   - Отпад - прошептал он - ты постаралась?
   - Убедила - так же негромко ответила она - это всё дореволюционное, мама Антонины заказывала. А она сберегла и перешила, всё думала пригодиться, вот, пригодилось.
   Лапины размещались на заднем сиденье. Антонина справа, Полина в центре, младшая дочь на коленях матери, Максимка за Олегом. Фёдор сказал, что он будет закрывать дом и сараи с баней. Пока он это делал, Олег сдвинул немного вперёд передние сиденья, что бы сзади было попросторней. Фёдор тем временем распахнул ворота, Олег закрыл двери машины и выехал на дорогу. Ждущая его на улице Вероника уселась спереди. Фёдор закрыл ворота и так же устроился на заднем сиденье, взяв сына на руки.
   - Поехали - повторил Олег знаменитое слово, включил кондиционер и вырулил на ведущую вверх от Долбино дорогу.
  
   Поднявшись с низины на поле, Олег добавил газу, плавно покачиваясь, машина весело понеслась навстречу будущему.
   - Включи радио - попросила его Вероника.
   - Думаешь, будет работать? - с сомнением спросил Олег, надавив на 'крутилку' регулятора громкости. В ответ из колонок донеслось тихое шипение.
   Он стал перебирать все записанные в память аппарата станции, убедившись в отсутствии сигнала, переключил магнитолу на другой ФМ-диапазон. Но и там ничего не смог поймать. На средних волнах так же было пусто и глухо. Перезаписанный сидюк остался дома, слушать было совершенно нечего.
   - У меня диск есть, эмпэ-три. Играть будет? - спросила Вероника
   - Будет, куда он денется. Вставляй.
   Вероника достала из сумочки коробку с компакт-диском, раскрыла её, аккуратно вытащила диск с горячими хитами лета-2008. Вставила в загрузочную щель, магнитола, урча, заглотила компакт. Через мгновение из всех четырёх динамиков негромко полились последние достижения российской попсы.
   - Какая интересная песня - сказала сзади Полина - у вас в будущем все песни такие?
   Олег хмыкнул.
   - Не все. Это попса - он бросил взгляд на Веронику, она при этих словах скептически улыбнулась - эстрада, по-вашему. Ну, что-то вроде Утёсова и ... - он попытался вспомнить ещё кого-нибудь из довоенных кумиров, но не смог - кино есть, где музыканты в Москву добираются, на колёсном пароходе, артистка там ещё песни поёт.
   - Любовь Орлова - хором сказали Полина и Вероника. Полина с восхищением, Вероника с лёгкой укоризной.
   - Ага - Олег крутанул руль, объезжая небольшую промоину, дорога поворачивала направо - только до Орловой с Утёсовым нашим эстрадным деятелям как до Луны пешком. Сами они петь не умеют, всё на фонограммах и видеоклипах выезжают.
   Полина, скорее всего ничего не поняла из объяснений Олега, но вопросов больше не задавала, внимательно вслушиваясь в слова каждой песни.
   До бывшей федеральной трассы оставались считанные сотни метров, как Олег заметил двигающееся по ней справа налево облако пыли. Приглядевшись, он опознал в виновнике этой 'пылевой бури' большой автовоз, упорно ехавший по грунтовке в сторону Белгорода. 'Вот дурак-то' подумал Олег в адрес водителя 'куда прётся? Видит, что дорога пропала, но всё равно едет. Пока НКВД не остановит' Он несколько раз мигнул фарами, но водитель автовоза с 'Ланосами' упрямо двигался навстречу своей судьбе. Он проехал метрах в пятидесяти от Олега, не среагировав на предупредительные сигналы.
   - Не холодно? - спросил Олег, включив рециркуляцию воздуха. Они уже подъехали к висевшему над главной грунтовкой облаку коричневой пыли.
   - Нет - ответил Фёдор.
   - По ножкам дует - пожаловалась Леночка. Олег быстро перевёл поток прохладного воздуха на лобовое стекло.
   - Нормально? - спросил он, выворачивая машину направо, на основную дорогу.
   - Да - ответила Антонина, прошептав перед этим что-то младшей дочери на ухо.
   Они проехали сквозь пылевое облако с включёнными фарами, метрах в двухстах от поворота Олег выключил габариты и, пробормотав 'зря машину мыл, вся запылилась' окатил ветровое стекло водой и нескольким взмахами дворников разогнал осевшую пыль.
   До 'границы времён' им больше никто навстречу не попадался, пассажиры ехали молча, слушая негромкую музыку. Олег отключил рециркуляцию и в машину втёк запах летнего дня - разогретой земли, травы, ещё не знающей удобрений и дефолиантов, лёгкий аромат полевых цветов.
   - Вот оно - сказал Олег, когда вдали показалась тёмно-серая лента асфальта, безжалостно обрезанная неведомым властелином времени. На краю обреза, на удивление Олега не было ни машин ГАИ, ни столпотворения фур и легковушек, ничего и никого. Они медленно проехали мимо, не встретив никакого противодействия. Олег почувствовал забытое чувство возвращения домой. Давным-давно, в дошкольном детстве он первый раз приехал из крымского санатория, в котором пробыл с мамой два летних месяца, и такие обычные Харьковские улицы и дома показались ему необъяснимо прекрасными и родными.
   - Ой, что там? - спросила Полина, указывая рукой на что-то далеко впереди.
   Олег отключился от воспоминаний и внимательно посмотрел. В нескольких сотнях метрах впереди был виден съехавший под откос полуприцеп. Самого тягача видно не было - он был скрыт небольшим подъемом дороги.
   - Сейчас узнаем - Олег по своим следам, укатанных автовозом, поднялся на пустую дорогу и, не спеша, поехал в сторону аварии.
   Выехав на бугор, он увидел растянувшуюся на сотни метров пробку из десятков грузовиков, легковушек и автобусов. Вся полосы автодороги были перекрыты развернувшимися фурами. Одна из них, по встречной полосе наполовину съехала с дороги, другая, на полосе Олега, от падения под откос удержалась, но так же перекрыла всё движение, развернувшись поперёк дороги. А между ними был виден край лежащего на боку небольшого грузовика и стоящую рядом машину ГАИ с включённой мигалкой.
   Они подъехали к месту аварии, объехав стоявший на дороге 'Вольво', и Олег чуть не присвистнул от удивления. На боку лежала полуторка с довоенными номерами, опрокинутая ударом 'Катерпиллера'. По дороге были разбросаны какие-то железяки, высыпавшие из разбитых деревянных ящиков. Единственный оставшийся свободный проезд перекрыла машина гаишников, с озабоченным видом составляющих схему дорожного происшествия.
   Олег остановился, вышел из машины, не заглушив двигатель.
   - Не проехать? - обратился он к молодому лейтенанту, сматывающему длинную рулетку.
   - Сейчас закончим, и можете проезжать - ответил он и с удивлением спросил - вы от Белгорода едете?
   - Почти - не стал конкретизировать Олег
   - Странно, с той стороны проехали только вы и этот дурик на угнанной машине - он показал рукой на разбитую полуторку - больше никого не было.
   - А с ним что? - спросил Олег, уводя разговор от опасной темы.
   - 'Скорая' увезла, перелом ноги и сильное сотрясение головного мозга. Умом тронулся парень, всё твердил, что на сахарный завод везёт оборудование, без которого пятилетний план не сделать. Документов нет, всё какие-то бумажки советского образца предъявлял, - взгляд гаишника посерьёзнел - а ваши документы в порядке?
   Олег достал из портмоне права и документы на машину. Милиционер мельком их просмотрел и, не обнаружив ничего противоправного, вернул их Олегу.
   - Домой едете? - спросил он, имея в виду Харьков.
   - Пока нет - ответил Олег и, поколебавшись, сказал - там дальше, в сторону Белгорода, дорога разрушена.
   Гаишник окинул его цепким взглядом
   - Мы знаем, из МЧС проинформировали. Здесь закончим, туда поедем. Вы откуда едете?
   - Из Долбино - с чистым сердцем ответил Олег.
   Лейтенант секунду подумал и спросил
   - Там всё нормально?
   - Света нет - почти честно ответил Олег - и связи то же.
   - У нас свет недавно дали - ответил лейтенант - а вот со связью. ... Куда едешь! Назад, кому говорю назад! - заорал он на водителя нового 'Форда-Мондео', попытавшегося проехать между полуторкой и 'Волгой'. Тёмно-синий 'Форд' остановился, но назад не сдавал. Лейтенант, размахивая руками, подошёл к нахальному водителю и повторил своё указание. 'Форд' медленно отъехал, освободив проход. Олег вернулся к своей машине.
   - Что там? - спросила Вероника.
   - Полуторка в дребезги, водителя увезли в больницу - сказал Олег, пристёгиваясь. Вероника так же пристегнулась. Стоявшая справа 'Вольво' взревела двигателем и коротко просигналила. Олег медленно сдал назад и вырулил на свою полосу, 'Вольво' в несколько попыток вывернула налево и проехав несколько метров, остановилась на обочине перед 'Катерпиллером'. Правая полоса была свободна. Олег не торопясь поехал в сторону Октябрьского, давая возможность свои пассажирам рассмотреть стоящие слева достижения отечественного и иностранного автопрома.
  
   Олег решил заехать в Октябрьский с первого поворота - бензина осталось почти полбака, но он решил залить ещё литров двадцать. Недалеко от трассы располагалась Лукойловская АЗС с вполне качественным бензином. Сколько раз Олег там не заправлялся, 'бодягу' в бак не заливали.
   Подрулив к колонке, он вышел из машины, отдал деньги заправщику в фирменной униформе.
   - Двадцать девяносто второго - пока заправщик бегал до кассы и обратно, он открыл ключом крышку бензобака. Потянулся, осматривая окрестности. Кроме них на АЗС не было никого.
   - Пожалуйста - залив бензин, паренёк вытащил пистолет из бака. Олег вернул крышку на место, спросил заправщика.
   - В посёлке есть супермаркет? - честно говоря, он не надеялся на наличие такой формы торговли в посёлке с населением меньше десяти тысяч человек, но ходить с Лапиными по обычным магазинам ему не сильно хотелось. Внешний вид супружеской четы мог привлечь лишнее внимание, а в супермаркете и не таких туристов могли видеть.
   - Да, в торговом центре у вокзала, езжайте всё время прямо, доедете до светофора, повернёте направо. Там не заблудитесь.
   - Спасибо - Олег вернулся в машину.
   Вырулив с АЗС, они не спеша покатили в сторону первых домов посёлка. Олегу до этого не приходилось бывать в этом населённом пункте, но даже первые дома производили впечатление. Аккуратные коттеджи из красного или силикатного кирпича, на одну или две семьи. Практически на каждом доме установлена спутниковая антенна, на обочинах попадались припаркованные машины, сплошь иномарки с редким вкраплением 'Калин' и 'Лад'. Труженики таможни и пограничники жили явно не бедно.
   - Не узнать Воскресеновку - нарушила молчание Антонина.
   - Это старое название Октябрьского? - уточнил Олег.
   - Да - ответила Антонина, жадно высматривая подробности будущей жизни.
   Олег посмотрел в зеркало заднего вида и заметил, что Фёдор с сыном практически 'прилипли' к стеклу. Если мальчика привлекали стоящие у обочин машины, то Фёдор наверняка не мог оторваться от разглядывания проходящих мимо молоденьких девушек и женщин, спешивших и спокойно прогуливающихся. 'Да, вот это удар' внутренне улыбаясь, подумал Олег 'по меркам тридцатых современная летняя женская одежда - стопроцентная аморалка. Хотя, если вспомнить физкультурные парады в Москве, ничего необычного в этом нет. Конечно, где Москва и где Долбино. Дистанция огромного размера'.
   Они доехали до светофора, Олег повернул направо и буквально через пару домов увидел двухэтажное здание супермаркета с вывеской 'Эльдорадо' на фронтоне. Подъехав, Олег зарулил на стоянку перед магазином рядом с одиноко стоящим седаном 'Форд-Фокус II' радикально чёрного цвета.
   - Приехали - он заглушил двигатель и отстегнул ремень. Вероника вышла из машины, открыла заднюю дверь и помогла выйти Леночке. Антонина с Полиной выбрались самостоятельно.
   - Олег, держи - Фёдор протянул ему завёрнутый в тряпицу червонец, Максимка уже выскочил из машины и подбежал к матери и сёстрам. Олег развернул толстую ткань, полюбовался на профиль Николашки и, завернув монету обратно, спрятал её во внутренний кармашек ветровки. Достав портмоне, он отсчитал одиннадцать российских пятисоток, полуразвернувшись на сиденье, протянул их Фёдору.
   - Пять тысяч пятьсот - Фёдор взял деньги, рассмотрел их со всех сторон, прежде чем убрать в накладной карман френча. Они вышли из машины.
   - С чего начнём? - спросил Олег - с подарков или для хозяйства что-нибудь купим?
   - Может, сначала посмотрите, а там решите, что покупать? - вмешалась Вероника.
   Дети молчали, поглядывая на родителей. Антонина посмотрела на Фёдора.
   - Давайте посмотрим - решил глава семьи.
   - Тогда пошли в 'Эльдорадо'. На экскурсию - Олег двинулся к левому входу. Предки и Вероника пошли за ним.
   В советские времена это был стандартный двухэтажный магазин. Продукты на первом этаже, хозтовары с отдельным входом слева на втором. Современность внесла свои коррективы в этот храм совторговли. Сейчас здание блистало сплошным стеклянным фасадом, на закрытых панелями внутренних стенах висели разнообразные призывы покупать что-нибудь задешево, только здесь и только сейчас. Поднявшись в прохладу второго этажа, они вошли в торговый зал 'Эльдорадо'.
   - Вот, всё это используется у нас в быту - Олег пошёл мимо полок, быстро отвадив подскочившего консультанта - телевизоры, телефоны, в том числе сотовые, вот это - он подошёл к полке с пылесосами - незаменимая для уборки дома вещь. Засасывает пыль, не надо махать веником.
   - Где дети?! - забеспокоилась Антонина, не обнаружив их рядом с собой. Олег вышел в центральный проход, посмотрел.
   - Они у телевизоров, мультики смотрят - действительно, Лапины-младшие стояли в отделе плазм и ЖК-панелей и увлечённо сопереживали приключениям Тома и Джерри, - пускай там будут, а мы пока остальное посмотрим.
   Они ходили между полок более получаса, рассматривая и трогая достижения бытового прогресса. Продавец-консультант их больше не беспокоил, но девушка на кассе не отводила глаз от одежды ранних покупателей, видимо, такое ей наблюдать, ещё не доводилось.
   Когда они добрались до холодильников и стиральных машин, Фёдор задал Олегу простой вопрос, поставивший его в тупик:
   - Олег, эта замечательная техника - он положил ладонь на гладкую крышку стиральной машины-автомата, очень понравившуюся Антонине - у нас будет работать?
   Олег замер. Действительно, в какую розетку будет втыкать Антонина шнур вот этого 'Индезита'? Куда Фёдор прикрутит шланг подачи воды? Он растерянно развёл руками
   - У Вас это работать не будет. Нужно электричество и водопровод.
   - А что-нибудь здесь - Фёдор обвёл рукой зал - будет без электричества работать? - Только то, что на батарейках. Телефоны, фонарики, радио.
   - А если батареек не будет? - гнул свою линию Фёдор.
   - Тогда ничего - ответил Олег, чувствуя, что начинает краснеть. Ему вдруг стало ужасно неудобно перед этими людьми, за то, что он затащил их сюда, где лежат горы красивых, очень практичных, но бесполезных для них вещей. Как будто пообещал что-то и не сдержал своё слово.
   - Жаль - сказал Фёдор, развернулся и пошёл к выходу. Антонина оторвала детей от телеэкрана и пошла за ним следом. Вероника подошла к Олегу.
   - Вот блин, не подумал - растерянно сказал он, двинувшись к кассе - действительно, для них всё это бесполезно, зря зашли.
   Вероника молча шла рядом, искоса поглядывая на Олега. Он обшаривал взглядом полки, стараясь найти хоть что-то 'довоеннопригодное'.
   - Есть - сказал Олег, высмотрев что-то. Он шагнул к стенду с фонариками и с самого низа вытащил небольшой фонарь в прозрачном пластиковом корпусе. Покопавшись на полке, нашёл ещё один такой же.
   - Что это? - спросила Вероника.
   - Вечный фонарь - ответил подскочивший продавец - стоит его недолго потрясти, он будет светить около десяти минут. Используется эффект Фарадея. Не бьётся, корпус герметичный, можно использовать под водой. Светодиоды практически вечные. Давайте проверим - он начал трясти фонарь, через минуту надавил на выключатель. Под защитным стеклом ярко засветились пять белых светодиодов.
   Олег оплатил покупку, вышел к лестнице, протянул фонари, уложенные в фирменный полиэтиленовый пакет, Фёдору.
   - Есть, всё-таки, у нас что-то полезное. Это от меня, подарок.
   - Спасибо - Фёдор принял пакет - они действительно вечные? Молодой человек так их расхваливал.
   - Если ты ими гвозди забивать не будешь, лет десять проработают.
   Пока они разговаривали, к Антонине подошла кассир, о чём-то спросила. Услышав ответ, она тихо охнула и медленно вернулась на своё рабочее место.
   Уже выйдя на улицу, Фёдор спросил жену, что так поразило девушку в короткой клетчатой юбке до коленей.
   - Она спросила, где я покупала платья.
   - Где же? - полюбопытствовал Олег.
   - Они вручную сшиты портным на заказ - гордо ответила Антонина.
   Олег посмотрел на Веронику, словно спрашивая подтверждения. Она улыбнулась, подошла поближе.
   - Сегодня не каждая женщина может себе это позволить - она пошла рядышком с ним, слегка наклонив голову и постреливая глазками по сторонам. Только через несколько шагов Олег догадался взять Нику за руку, спрятав её маленькую ладошку в своей. Вероника слегка расправила плечи, и гордо подняв голову, зашла вместе с ним в супермаркет. Следом, пропустив вперёд детей, вошла чета Лапиных. Под ручку или нет, Олег не видел. Он не стал оборачиваться, стараясь не расплескать капли нежности, затаившиеся между ладонями. Уже у низкого турникета Вероника нехотя освободила руку и, обернувшись, сказала предкам.
   - Берём корзинки - она указала на стопку красных пластиковых корзин - что понравится, складываем в них. Оплата на кассе.
   Она первая взяла корзинку и вошла в торговый зал. Следом за ней сквозь турникет проскочили дети и Антонина с корзинкой. Олег, пропустил Фёдора вперёд, и уже зайдя вслед за ним, негромко спросил;
   - Ты, какую водку предпочитаешь?
   Не удивившись вопросу, Фёдор коротко ответил:
   - Столичную.
   - Тогда пошли - взяв из стопки корзину, Олег совершил резкий левый поворот и прикрывшись стеллажом с консервацией, прошёл в дальний левый угол, где заманчиво блестело и переливалось. Фёдор, периодически осматриваясь, прошёл следом.
   - Мда, 'Столичной' нет - Олег по второму разу просмотрел водочные полки в поисках данной 'кристалловской' продукции - видно, уже всю выпили.
   - Бывает - сказал сзади Фёдор - в Москве мы в коммерческом брали пару бутылок, там то же на полках её не было. С продавцом договаривались.
   Олегу стало немного обидно за современную торговлю. Всего двадцать сортов водки на прилавке! Бесланская есть, калининградская есть, хохляцкая аж в двух конкурентных брэндах теснится - 'Хортица' и 'Немиров', 'Путинки' почти метр на полках выставлено, а 'Столичной' нет! Что за безобразие! Олег не поленился найти и притащить вслед за собой продавца-консультанта.
   - Что у Вас, 'Столичной' нет? - наехал он на дежурно улыбающегося пацана, видимо, студента на подработке - торгуете всякой хренью, нашей и не нашей! Где хорошая водка в Вашем магазине?!
   Парень, не переставая улыбаться - 'здорово их здесь выдрессовали' мельком подумал Олег, - предложил всегда правым покупателям:
   - Специально для ценителей отличной водки у нас есть особое предложение.
   Он прошёл мимо Олега к отдельной водочной стойке у окна, рядом с укрытой стеклом выставкой дорогих коньяков.
   - Водка 'Финляндия' - натуральное финское качество, 'Абсолют' на ледниковой воде, итальянская граппа - он стал перечислять их достоинства, скромно умолчав о не совсем достойной цене.
   - Хорошо - Олег прервал пропаганду нездорового образа жизни - из нашего, что можете предложить?
   Почуяв скаредность покупателя, продавец снял с полки поллитровку 'Русского стандарта'
   - Лучшее соотношение цена-качество!
   - Ладно - Олег лениво махнул рукой - берём! Ноль семь есть?
   - Конечно!
   - Ещё её.
   Как только две полные стеклотары разного калибра перекочевали в корзинку, ехидный женский голос спросил спину Олега:
   - А что это Вы тут делаете? Вас даже от йогуртов слышно было.
   Он слегка обернулся, увидел сзади Веронику с заполненной до краёв корзинкой. Сверху лежали пакеты с соком, две упаковки печенья, пакет с фруктами и пара больших конфетных коробок.
   - Что б два раза не ходить! Верно, Фёдор?
   Фёдор солидно кивнул. Следом за Вероникой подтянулась Антонина с детьми, успевшими набрать газировки, йогуртов, шоколадок и несколько видов мороженного. Вид холодного лакомства вызвал у Олега приступ пессимизма.
   - Мороженное в багажнике растает, на улице больше двадцати градусов! Возьмите пока немного, только съесть. Мы же ещё не всё в Октябрьском посмотрели. На обратной дороге купим!
   Вероника с озабоченным видом устроила ревизию набранных продуктов, сложив скоропорт в одну корзину.
   - Надо обратно отнести.
   - Я отнесу, оставьте - выскочил между ними уже забытый Олегом продавец- консультант - какое вино нравиться дамам? - он прошёл к винному стеллажу.
   Совершенно неожиданно к нему подошла Антонина.
   - Какие Рейнские вина у Вас есть?
   Они начали разговаривать на данную тему. К удивлению Олега, продавец зачастую знал сей предмет как бы не хуже барышни-крестьянки. В результате короткой дискуссии Антонина отобрала два сорта вина, по паре бутылок каждого.
   - Пошли на кассу? - Олег поднял с пола весьма увесистую корзину. Все вместе они отправились к выходу.
   Оставив в супермаркете больше двух тысяч рублей - 'штуку сто' заплатили Лапины, ещё столько же, несмотря на отнекивание Фёдора, доложил Олег - они вышли на улицу, загрузили упакованные покупки в багажник.
   - Поехали дальше? - риторически спросил Олег, усаживаясь в машину.
   Все расселись по своим, местам. Дети держали в руках пластиковые стаканчики с мороженным, из которого торчали пластиковые же палочки. Полина дополнительно взяла в салон литровую бутылку с холодным апельсиновым соком.
   Отъехав от магазина, они уже через пару поворотов из Октябрьского коттеджного попали в Октябрьский трёх-пятиэтажный. Неширокие улочки между домами, деревья, почти до крыш, обилие, по поселковым меркам, разумеется, пешеходов на тротуарах.
   - Смотрите - Олег притормозил у пятиэтажной 'хрущёвки' на два подьезда, весь первый этаж которой был занят магазинами и аптекой - здесь наверняка что-нибудь интересное есть.
   Запарковавшись у аптеки, они вышли из прохлады салона на спокойно-тёплый пока асфальт. Олег закрыл машину, ещё раз просмотрел вывески слева направо. 'Аптека, книжный, хозмаркет 'Стимул' и какие-то шмотки. Вместе нас богато'. Дети уже доели мороженное и аккуратно положили стаканчики в указанную Олегом урну.
   - Давайте с хозяйственного начнём - Олег зашёл в занимающий полдома магазин.
   Здесь они задержались надолго. Фёдор с Антониной буквально перещупали каждую единицу товара, постоянно консультируясь у Олега с Вероникой. В результате Олегу пришлось дважды загружать багажник, перекладывая сделанные покупки. Два оцинкованных ведра, набор пластмассовых и оцинкованных тазиков, большой пластиковый контейнер с крышкой, в нём разместили купленные продукты, разнообразные скобяные и метизные изделия. Пара топоров, тщательно отобранных Фёдором, ванночка для стирки белья, настольный ручной сепаратор для молока, механический будильник, две эмалированных кастрюли. Свечи, инструмент россыпью (сплошь российского производства, китайский Фёдор забраковал), разнокалиберные ножи, несколько отрезов клеёнки и полиэтиленовой плёнки, клеи, пару литровых банок краски и кисточки, и многое, многое другое. Не считая купленных Антониной, на пробу, мыла и стирального порошка. Кошелёк Лапиных после посещения хозмаркета похудел почти на три тысячи рублей. Но как они были довольны!
   В аптеке командовала Вероника, профессионально снабдив предков медикаментами почти на все случаи деревенской жизни и всего за семьсот рублей.
   - Активные субстанции у дорогих и дешёвых лекарств обычно одинаковые - объяснила она свой выбор, - какой смысл платить больше? Этого - она приподняла почти полный целлофановый пакет - вам надолго хватит.
   В книжном они купили домашний медицинский справочник, несколько книг сказок с картинками для малышей и большую энциклопедию 'Всё обо всём' для Полины. На оставшиеся деньги в отделе игрушек купили маленькую железную дорогу с машинкой для Максимки и куклу с набором игрушечной посуды для Леночки. Полина выбрала себе наручные цифровые часы и, не смотря на резонный вопрос отца 'где ты их носить будешь?' всё-таки упросила их купить. Благо они стоили всего сто семьдесят рублей.
   - Уф, жарко - Олег закрыл крышку багажника, - вроде всё взяли.
   - Да, хорошо у вас с товарами - задумчиво сказал Фёдор.
   - С товарами хорошо, а с деньгами не очень - ответил Олег, не торопясь уезжать. Он открыл водительскую дверь и опустил стёкла, что бы избегнуть перегрева салона. Вероника, уловив начало скучного разговора о политике, увела Антонину с детьми в последний не пройденный ими магазин - 'Одежда для всей семьи', пообещав только посмотреть и быстренько вернуться.
   - Не смотри, что полки полные, очень многие не могут себе позволить такие покупки. Сегодня бедных около трети населения. Просто нищих - более десяти процентов.
   - Так как же - Фёдора поразили эти цифры - у вас революция не происходит? Пролетариата в семнадцатом меньше было, а буржуев свергли.
   - Сравнил тоже. Тогда пролетарии были в одних цепях, как классики писали, без собственности. Терять им было нечего, а жить хорошо хотелось. Война шла, крестьяне, которых в армию призвали, хотели землю получить. Им было что приобрести. Вот так совпали желания пролетариата и крестьянства. Сверху им помогли генералы, сбоку - большевики и эсэры.
   - Подожди - Фёдор стал кружить по тротуару около машины, не выходя из тени, - какие генералы, какие эсеры? Советскую власть в Петрограде установила Красная Гвардия под руководством РСДРП. Во главе с Лениным и Сталиным.
   - Вот так прямо взяла и установила, практически без стрельбы - язвительно сказал Олег - а кто ж ей дал это сделать? В столице воюющей страны? Если бы не Генштаб императорской армии, практически полностью перешедший к Ленину, регулярные части уделали бы большевиков как бог черепаху. Вот кто Зимний брал, по-твоему? - спросил он Фёдора.
   - Красногвардейцы - твёрдо ответил железнодорожник.
   - Ага, щаз. Военные контрразведчики не хочешь? Твоих красногвардейцев юнкера на раз отогнали, пришлось большевикам к специалистам обращаться. К Бонч-Бруевичу, может, слышал?
   - Он ведь в Советском правительстве потом работал, точно контрразведкой не занимался - не совсем понимая, к чему клонит Олег, ответил Фёдор.
   - К брату его, не помню, как звали. Царскому генералу и главе контрразведки Генштаба. Он выделил для захвата Зимнего батальон из своего резерва, они 'временных' и повязали.
   - Ну, знаешь - Фёдор перестал ходить и остановился напротив Олега - давай о прошлом спорить не будем. Скажи, почему у ВАС - он выделил это слово - если у народа жизнь так плоха, никто против власти не идёт?
   - Так я ведь сказал - в семнадцатом нечего было терять, и было что приобретать! Сейчас совсем наоборот - несмотря на нехватку денег, потерять можно очень многое.
   - Например?
   - Например, собственную квартиру. У нас, когда Советский Союз распустили - при этих словах Фёдора передёрнуло - да, что тебе не нравиться? Распустили, при полном согласии народа. Вот здесь, в России, власти сказали людям - приватизируйте квартиры, которые бесплатно при соввласти получили, земельные участки, гаражи, забирайте себе, а мы пока с заводами разберёмся. Народ радостно это дело приветствовал и поддержал правительство в девяносто третьем, когда в Москве дело до стрельбы дошло.
   - Да ну?
   - Вот тебе и ну! Там в октябре настоящая война шла, с танками. Верховный Совет воевал с президентом России и проиграл. Никто его не поддержал, все приватизацией заняты были. Примерно то же было на Украине, только без стрельбы.
   Они спорили ещё долго, даже не заметив, как прошло около часа и к ним вернулись Вероника и Антонина с детьми. В руках у Вероники было два объемных непрозрачных пакета.
   - Это ещё что? - удивился Фёдор, отвлёкшись от обсуждения последствий предстоящей войны для Советского Союза.
   - Я гостинцы купила - ответила Вероника, загружая пакеты в открытый Олегом багажник.
   - Дома посмотрим - сказала Антонина уже из машины. Вероника и дети уже расселись
   - Тогда поехали - Олег с Фёдором вернулись на свои места. Олег включил кондиционер на полную мощность, дождался прохладного воздуха из дефлекторов и, развернувшись, поехал в сторону выезда из Октябрьского.
   - В магазин заедем? - спросил он Антонину
   - Не надо - ответила она - у нас дома всё есть.
  
   - Оба-на - сказал Олег, издалека увидев гигантскую пробку на федеральной трассе. Они ещё не успели выехать из посёлка, как выяснилось, что двигаться дальше некуда. Олег всё-таки доехал до заправки, рядом с перекрёстком, вышел на дорогу и стал высматривать хотя бы один свободный просвет между стоящими друг за другом машинами. Они занимали все правые полосы, некоторые нетерпеливые пытались проскочить вперёд через 'сплошную' по 'встречке', но через несколько сотен метров упирались в хвост ещё одной пробки, уже на полосе встречного движения. Мимо Олега в сторону Белгорода с воем и миганием сирен промчалась милицейская 'волга', сопровождая забранный решётками омоновский 'Урал'-вахтовку. Доехав до столпившихся машин, милиционеры через 'матюгальник' стали сгонять на обочину застрявший транспорт, расчищая путь омоновцам.
   - Так, ехать некуда - Олег заглянул в машину - Фёдор, может в Долбино ещё какая-нибудь другая дорога есть?
   - Вдоль железной дороги можно проехать - Фёдор напоил Максимку соком, отдал бутылку Антонине - где телеграфная линия идёт.
   - Точно - Олег вспомнил, что видел эту грунтовку, точнее две колеи в траве, когда ходил с Шубиным и Сергиенко к 'границе времён'. На первый взгляд она была вполне проходима для его машины, даже с полной загрузкой багажника и шестью пассажирами 'на борту'. В дождь, конечно, он бы не рискнул туда сунуться, но сейчас можно было попробовать, - Поехали обратно.
   Они вернулись в посёлок, частным сектором выехали на северную окраину. С асфальта ограничивающей посёлок дороги, вправо, через поле уходила чуть накатанная колея. Олег осторожно съехал на грунт, выровнял машину по гребням. Не спеша, чуть надавливая на педаль газа, двинулся в сторону Долбино. Метров через триста дорога раздваивалась, Олег повернул налево, вниз, к железной дороге и блестевшей в кустах воде. Проехав ещё полкилометра, они оказались на берегу небольшой речки. Через неё был перекинут не внушающий доверия деревянный мост, способный выдержать пешехода или телегу, но не машину более тонны весом. Олег с Фёдором прошлись по мосту, исследуя его на предмет безопасного проезда.
   - Проехать, мы проедем, мост выдержит - сказал Олег, дойдя до другого берега - но меня смущает вот это - он указал на петляющую между речкой и железной дорогой грунтовку.
   - Нормальная дорога - не согласился Фёдор - кое-где даже камнями подсыпана.
   - Вот именно. Размывает, значит. Смотри - он спустился с моста вниз, к самому урезу воды - видишь, как затопило? В прошлом, оказывается, эта речка полноводней была. Поэтому сейчас уровень воды выше стал.
   Действительно, сквозь медленно текущую воду было видно траву, растущую у моста ещё на два-три метра до бывшего берега. На обоих берегах были подтоплены кусты, кое-где вода не дошла до дороги всего несколько метров.
   - Был бы у нас джип, ну, вездеход, пробрались бы. Давай рисковать не будем, полем проедем.
   Фёдор согласился. Они вернулись в машину, сообщили женщинам о своём решении. Возражений с их стороны не последовало.
   Поднявшись на поле, они повернули налево и без проблем доехали до разделительной черты. За ней дорога исчезала, сразу начинался кочковатый луг. Разделившись, Олег с Фёдором пошли вдоль временного стыка. Дойдя до пологого спуска к реке, Олег увидел вдали, у железной дороги, рядом с последней опорой контактной сети, маленькую коробочку милицейского 'Уазика'-'буханки'. Дрезина всё так же стояла, никуда не уехав. Вдоль разрыва вместе перемещались путейцы и пара милиционеров. Чем они занимались, Олег разглядеть не смог, слишком большое расстояние отделяло его от железной дороги. Посмотрев, он вернулся обратно. Фёдора ещё не было.
   - Там есть дорога? - беспокойно спросила Вероника, выйдя из машины.
   Солнце припекало вовсю, нагретый воздух быстро высыпал на её лбу мелкие капельки пота.
   - У реки не проехать, подождём, что Фёдор найдёт. Вот он, возвращается - Олег, прикрыв глаза рукой, смотрел в сторону солнца.
   В траве без устали стрекотали насекомые, воздух был наполнен пьянящим луговым ароматом. 'Если ничего не найдём, придётся по шоссе ехать. Как-нибудь с ментами договорюсь, деньги у меня ещё есть' - думал Олег, смотря на приближающуюся фигуру Фёдора.
   - Ну, что? - опередив Олега, нетерпеливо спросила Вероника.
   - Есть! - Фёдор выглядел очень довольным - дорога не дорога, а что-то вроде тропы, по которой стадо на пастбище гоняют. Проедем! - добавил он, уже привычно садясь в машину.
   'В форме ему должно было быть очень жарко' - думал Олег, объезжая ямы и рытвины, буквально ползком пробираясь по краю поля из 2008 года - 'а он даже фуражку не снял. Ничего себе, терморегуляция у человека!'. После двадцати минут такой езды показавшаяся слева утоптанная копытами тропа показалась Олегу автобаном. Скорость выросла до тридцати километров в час, не прошло и двадцати минут, как вдалеке показались первые огороды крайних домов Долбино. Миновав небольшую рощу, они оказались на той самой дороге, по которой ехали ночью Олег и Вероника. Ещё немного и запылённая машина вкатилась в открытые Фёдором ворота. Было около двух часов дня.
  
   Олег выложил на крыльцо все покупки из багажника, спросил:
   - Машину можно за дом загнать? Что б через ворота не увидели?
   - Ставь - Фёдор не мог налюбоваться компактным сепаратором.
   Олег аккуратно заехал в промежуток между домой и баней, остановив машину ближе к дому. До колодца осталось полтора метра, до бани около шести. Увидеть машину с улицы стало невозможно, её со всех сторон прикрывали стены дома, бани и сараев, а также растущие за колодцем высокие кусты жимолости вперемешку с малиной.
   Пока хозяева заносили вещи в избу, Олег снова сполоснул машину, потратив на это всего одно ведро чистой колодезной воды. Поставил сигнализацию на сервисный режим, что бы ненароком не завыла и не замигала, а немедленно отсылала сигнал тревоги на брелок.
   За всеми этими занятиями его застал Фёдор, уже переодевшийся в полотняные штаны и такую же рубаху с распахнутым воротом.
   - Сегодня банный день - сообщил он Олегу, присевшему в тенёк на завалинку.
   - Воскресенье, верно.
   - Какое воскресенье? - удивился Фёдор - с утра суббота была - у вас в будущем, часом, дни недели не переименовали?
   - Нет - Олег немного задумался - точно, двадцать второе июня в воскресенье будет, через год, когда немцы нападут.
   Фёдор помрачнел.
   - Слушай, ты про войну говорил - он немного замялся, пытаясь сформулировать вопрос - как мы воевать будем, как победим - он снова замолчал. Олег ждал, уже догадываясь, о чём он спросит, - а с нами что будет?
   Олег молчал, не зная как ответить. Что можно было сказать этому отличному мужику, растящему троих самых прекрасных деток на свете? Добившемуся, как догадывался Олег, руки и сердца весьма непростой девушки Антонины. Что ему можно было сказать? Олег мысленно выматерился. 'Если нечего сказать - говори правду' вспомнил он изречение древнего философа. Только правду, решил он, и будь что будет.
   - Из вас пятерых в живых останется только Полина - единым дыханием отрубил он.
   Фёдор качнулся, но удержался на ногах. Олег с тоской смотрел, как злая весть пробивает его сердце и уже начал жалеть о своём решении. Но Фёдор выстоял. Сжав кулаки, он минуту стоял с невидящими Олега глазами, потом как-то резко выдохнул и расслабился.
   - Антонина знает? - спросил он уже практически спокойным голосом.
   - Да - Олег почувствовал, как его то же прохватывает мандражная волна - Вероника утром сказала.
   Фёдор кивнул, сел рядом. Помолчав несколько минут, он спросил Олега:
   - Что надо сделать, чтобы этого не случилось?
   - Ну ... - Олег хотя был готов к такому вопросу, но несколько растерялся - самое простое - уехать вместе с нами в Харьков, - другие варианты ему почему-то в голову не пришли.
   - Бежать, значит - Фёдор опёрся руками на завалинку, повернулся бледным лицом к Олегу - нет в бегстве спасения, поверь мне, Олег. Отец мой не стал бежать от плохой жизни. Не у себя, нет - он заметил сомнение в его глазах - бедно жили крестьяне здесь при царе, очень бедно. С детишками на пашню, на покосы ходили. Возьмут с собой самых малых и ребят постарше, краюху хлеба, лук и картохи немного. Вот и вся еда. Целый день под солнцем, родители робят, старшие за младшими смотрят. Жара, оводы. Каково ребятёнку, представляешь? Идут вечером домой, чуть не плача, - помолчал, нехотя продолжил. - Отец мой станционным смотрителем был, жалованье неплохое получал. Но как увидит этих ребятишек, обгоревших, уставших, искусанных, всё у него внутри переворачивалось. Поэтому пошёл за большевиками в семнадцатом, не мог видеть страдания народные.
   - Лучшего хотел - добавил Фёдор после длительной паузы. Олег молчал, поражённый силой, с какой говорил эти слова железнодорожник.
   - Вот - продолжил Фёдор - оказалось, что жизнь стала у вас лучше, а счастья у народа не прибавилось. Не нужно оно вам, понимаешь? Зачем тогда к вам ехать?
   Олег обалдел. Такого от кандидата в покойники он не ожидал. Ладно, на себя ему наплевать, но жена, дети!
   - Слушай, Фёдор. Я понимаю - ты не хочешь в это верить. Дай сказать - остановил он ответный порыв Фёдора - можешь считать меня кем угодно, но я на твоём месте хотя бы детей вывез. Они то в чём виноваты? Ты про счастье народное говорил, а про своих детей подумал? Про их счастье?
   - В сиротство предлагаешь их отправить при живых родителях?! - Фёдор встал, почти вплотную подошёл к якобы расслабленно откинувшемуся на стену дома Олегу - какое счастье ребёнку без отца с матерью?!
   - Сядь! - жёстко сказал Олег. Он мог в любой момент уронить Фёдора на землю, заранее подтянув правую ногу поближе к телу. Носок его туфли был аккурат напротив коленной чашечки левой ноги разгневанного отца. Один удар и Фёдор рухнул бы на траву как подкошенный, - сядь, мы ещё не закончили - спокойнее повторил он, многозначительно покачивая носком подтянутой ступни. Фёдор немного утих, вернулся на завалинку, но на Олега старался не смотреть. С крыльца выглянула обеспокоенная Антонина
   - Вы так громко разговариваете ... - начала, было, она, но, натолкнувшись на взъяренный взгляд мужа, юркнула обратно в дом. Такой домострой Олег мысленно одобрил. Пододвинувшись поближе к стене и обхватив притянутое колено обеими руками, он начал говорить нарочито спокойным и размеренным голосом, сменив дальнюю перспективу на ближнюю.
   - Фёдор, сам посуди - спокойной жизни у Вас теперь не будет. Помнишь, как Шубин за тобой бегал? Он, думаешь, просто так в Белгород вернётся? Он уже дырку на гимнастёрке под орден сверлит, за обнаружение и раскрытие диверсии на перегоне Долбино - Казачья Лопань. Доберётся до своей конторы, всех там на уши поставит, но ордер на твой арест выбьет.
   Фёдор засмеялся. Олег не понял, что шутейного было в информации про грядущий арест. Посмеявшись, Фёдор объяснил нелепость данного предположения.
   - Ты ведь акт не читал? - риторически спросил он Олега
   - С чего это? Читал, даже расписался как свидетель.
   - Да? - в свою очередь удивился Фёдор - наверное, это потом было, после того, как я станционный журнал Сергиенко показал. Он время записи об остановке поезда оттуда взял, о чём в акте отмечено отдельно.
   Олег припомнил, что нечто такое было написано, но в таких канцелярских оборотах, что он просто пробежал глазами эти строчки, особо не задумываясь над содержанием.
   - Было, да. Ну и что это значит?
   - А то, что дырку, как ты говоришь, сверлить, на кителе надо мне! Руки коротки у энкаведешника, меня арестовывать. Он ведь сам подписался, что если б не я, валялся бы скорый поезд под откосом, вместе с наркомовской комиссией. Сергиенко мне шепнул - пояснил он - они весь второй вагон занимали, улетели бы с рельс как пить дать.
   - Не понял - сказал Олег - с чего ты утром так волновался, когда спрашивал, что я чекисту рассказывал.
   - Это совсем другое - Фёдор вскочил, прошёлся до колодца и обратно - я хотел знать, что про нашу встречу уполномоченному известно. А ты ему ничего не рассказал. Всё он знает только с моих слов. Получается, ты сам на станцию пришёл и сам мне всё выложил - про аварию, про то, что из будущего приехал ...
   - Про то, что в будущем с советской властью случится - иронично подхватил Олег - это ты ему то же рассказал? Какая у вас статья за это полагается? Пятьдесят восьмая?
   - Пятьдесят восемь - десять. Нет ничего кроме как по делу, я энкавэдешнику не говорил.
   - Он прямо таки взял и поверил? - съязвил Олег - а если поверил, то не сегодня, так завтра твои соседи в органы стукнут. Во, блин - он вскочил, точно так же как Фёдор, заходил от завалинки до колодца и обратно - ну дурак я, нахрена было в Октябрьский ездить, у тебя сейчас полный дом компромата! Что вам за это будет, когда найдут?
   - Ничего - Фёдор был спокоен, как кот, хапнувший на халяву крынку сметаны - скажу, торговец, который об аварии предупредил, предложил купить у него товар. Товар в соседней деревне. Съездили, купили. Что здесь незаконного?
   - Ну, ты жук - Олег уважительно посмотрел на скромного труженика НКПС - везде меня крайним выставил. Я о поезде, оказывается, предупредил, я товаров заморских тебе всучил, а ты значит, только гражданский долг исполнил и прибарахлился немного. Ты не при делах, а меня не достать. Развёл чекиста, молодец.
   - Выходит так - не совсем поняв, о чём говорил Олег, Фёдор развёл руками. Глаза его смеялись.
   - Ладно, проехали - Олег хлопнул ладонью по крыше колодца - в таких вещах без бутылки не разобраться. Что ты про банный день говорил?
  
   Надо было натаскать воды в баню, пока Фёдор с Антониной будут заниматься огородными делами. Олег вызвался наколоть дров, но как выяснилось, нужды в этом не было. Поленицы за баней и домом были забиты наколотыми берёзовыми чурками до среза крыши. Сняв рубашку и закинув её на заднее сиденье, он начал наполнять водой две деревянные бочки в бане - в парилке и предбаннике, каждая примерно литров на сто пятьдесят, и вмурованный в кирпичную печь чугунный котёл без крышки, вмещающий ещё литров восемьдесят. Залить два ведра, отнести, вылить. Ещё раз, ещё и ещё. В конце концов, он бросил считать ходки и стал размышлять о будущей судьбе хозяина дома. В том, что чекисты так просто отстанут от Фёдора, он глубоко сомневался. Не тот контингент, не то время. Может, он рассчитывает на заступничество НКПС? Аварию всё-таки предотвратил, ударник, на хорошем счету, кандидат, в конце концов. Всех тонкостей этой стороны довоенной жизни Олег не знал, но прочитанные в Интернете за последние годы книги об индустриализации и репрессиях, склонили его к выводу, что шанс у Фёдора есть, но небольшой - процентов двадцать. Хотя, с другой стороны, вряд ли его выпустят куда-нибудь дальше Долбино. Параноидальная страсть соввласти к засекречиванию всего и вся могла в этом случае помочь. В итоге Олег пришёл к заключению, что: либо прадеда Вероники грохнут, как говорится, не отходя от перрона, либо оставят в покое, но так 'дадут по рогам', в смысле ограничат в передвижении и прочих гражданских правах, что он даже в Белгород съездить не сможет.
   - Олег - Вероника неслышно подошла сзади, когда он накручивал колодезную ручку - что на ужин приготовить?
   - Сейчас - он подтянул ведро к вороту, подхватил и поставил на землю и только после этого обернулся.
   'Опять!' мысленно взвыл Олег 'как бабы любят свой образ менять, привыкнуть не успеваешь!' Перед ним стояла Вероника номер три, если считать за первых двух почти гламурную современницу и сверхрешительную амазонку.
   Волосы убраны под белый ситцевый платок, завязанный под подбородком, на лице ни следа косметики, вместо топика и джинсов длиннющее платье-сарафан белого и тёмно-зелёного цветов, явно с Антонининого плеча, надёжно скрывшее все приятные округлости её фигуры. В общем, классическая русская крестьянка, хоть сейчас можно картину писать. Олег, как будто в первый раз, осматривал её сверху донизу и обратно, вдруг заметив, какое у неё хорошенькое лицо в своём естественном, без химических украшательств, виде. Она смотрела ему прямо в глаза, будто спрашивая 'Вот я какая, на самом деле. Как я тебе?' Олег понял, что готов на всё ради неё, ведь она смогла так рискнуть, выйдя к нему без защитной брони макияжа. Неужели он не сможет доверить ей так, как она доверилась ему? Сможет! Он шагнул к Веронике, наклонился и поцеловал в сладкие губы.
   - Олежек - прошептала она, обнимая его за шею - мой Олежек.
   Он замкнул её дрогнувшие губы своими, не нуждаясь более в лишних словах. Обнял и нежно прижал к себе, как будто прикрыв девушку от всей злобы мира.
   С угла дома кто-то хихикнул. Вероника вздрогнула, распахнула глаза и отстранилась от Олега. Он опустил руки и посмотрел на крыльцо. Там стояла Полина, прикрывая рот ладошкой.
   - Подглядывать - нехорошо - не найдя ничего более литературного и педагогического, хрипло сказал Олег. Сердце его бешено колотилось, он был готов допрыгнуть до неба и снять любую звезду, на которую укажет Вероника.
   - Ничего я не подглядывала! - возмутилась Полина - она вышла тебя спрашивать, что готовить и пропала. Я ждала, ждала, потом пошла, посмотреть, что во дворе внучка - она прыснула в ладошку - так долго делает. А она - Полина снова прижала ладонь ко рту - целуется! Хи-хи ...
   Вероника побледнела, видно ей так же пришлось срочно тормозить нервную систему.
   - Ну, бабуля! - она, скользя мелкими шагами, стала приближаться к крыльцу - сейчас сорву крапиву и врежу тебе по первое число. Воспитывать тебя ещё и воспитывать! Заждалась она!
   - Ай! - взвизгнула Полина и метнулась мимо приближающейся, как летняя гроза, Вероники в сторону огорода, к родителям. Вероника прыгнула, вытянув вперёд руки, но не смогла её перехватить. Полина как-то умудрилась выскользнуть из почти сомкнувшихся на её плечах ладоней. Молча, какими-то длинными заячьими прыжками, выскочила со двора. Вероника не стала её преследовать, оставшись на месте. С огорода послышался звонкий, даже у дома, шлепок и почти мгновенно, получив от матери заслуженное ускорение, Полина прибежала обратно. Остановилась в двух метрах от стоящей с упёртыми в бока руками Вероники.
   - Драться будешь? - шмыгая, спросила бабушка у внучки.
   - На кухню, живо - вместо ответа приказала ей Вероника - нам ещё готовить надо, если ты не забыла.
   - А что готовить-то из купленного? - Полина снова попробовала качнуть права - он тебе ничего не сказал!
   - На ваше усмотрение, девушки - вмешался в спектакль Олег - только что б вкусно было.
   - Вкусно. Будет,- твёрдо пообещала Вероника, конвоируя беглянку обратно в избу.
   'М-да, картина маслом - внучка бабушку гоняет. Видимо, в детстве, когда Ника сюда приезжала, было совсем наоборот. Как-то быстро она про крапиву вспомнила, случались, видимо, ситуации' Олег вылил последние два ведра в бочку и вернулся к колодцу. На губах ещё остался вкус поцелуя, перед глазами стали мелькать соблазнительные картинки 'Хорош! Хорош, я сказал! Вот блин, как мальчик на первом свидании. Ещё увидит кто' Он оглянулся по сторонам. На дворе было пусто, если не считать гуляющих за машиной кур с цыплятами, что делалось за распахнутым окном кухни, разглядеть не удалось - мешала занавеска. Олег, наклонившись, вылил себе на голову полведра холодной колодезной воды 'Уф, лепота! Заодно жару легче переносить буду' Быстро заполнив последнюю ёмкость в бане, он отнёс вёдра в сарай и пошёл в огород, спросить насчёт дальнейшей программы. Роющий землю за пристроенной к сараю конуре лохматый пёс только проводил его взглядом, уже, видимо, считая за своего.
   Огород от бани и сарая уходил вдаль метров на тридцать, почти полностью занятый картофельными кустами, ещё метров на десять продолжающимися к соседнему участку от задней стенки сарая. Слева у забора тянулись в несколько рядов грядки с капустой, морковкой и прочими овощами. Хозяева усиленно махали тяпками, окучивая будущий бульбовый урожай.
   - Помочь? - Олег подошёл к работающему уже без рубахи Фёдору. По его загорелому телу сбегали капельки пота, успевая по дороге высохнуть и не упасть на землю. Антонина, дошедшая до замыкающей огород изгороди, остановилась и, приложив ко лбу ладонь, смотрела на разговаривающих мужчин.
   - Тяпок нет - ответил Фёдор, тыльной стороной ладони вытирая пот со лба - только две.
   После сцены у колодца Олег окончательно понял, что любит Веронику. Он решил немедленно по приезду в Харьков предложить ей руку и сердце, то есть, современно говоря, просить её выйти за него замуж. Все ранее волновавшие его вопросы тихо исчезли, спасовав перед такой решимостью. Поэтому семью Лапиных он стал воспринимать как своих родственников, пусть даже пока и неофициальных, а помощь родне он всегда считал святым делом. Правда, кроме матери в Харькове у него никого не было. Отца он не помнил, а родственники мамы жили в Челябинской области России, и за всю сознательную жизнь он общался с ними всего два раза, приезжая до распада СССР к ним в гости.
   - Давай я Антонину заменю. Пока Ника с Полиной опять не сцепились.
   Фёдор как-то по-новому посмотрел на Олега, подозвал жену.
   - Тоня, иди в избу. Мы сами здесь справимся.
   Антонина явно хотела что-то спросить, но сдержалась. Отдала тяпку Олегу и придерживая подол сарафана, прошествовала с огорода. Фёдор вернулся к работе. Посмотрев, как он это делает, Олег принялся первый раз в жизни окучивать картошку. Получалось это у него медленнее, чем у размеренно идущего, как автомат Фёдора, но он очень старался. Над баней заклубился лёгкий дымок, но Олегу было уже не до этого. Борясь с занывшими от непривычной работы мышцами, он упорно держал марку будущего, не останавливаясь ни на минуту и когда всё было сделано, не испытал особой радости. Он просто сделал свою работу.
  
  
   Убрав садовый инструмент в сарай, Олег пошёл к колодцу. Там уже набирал воду Фёдор. Цепь весело накручивалась на ворот, над срубом показалась дужка ведра. Фёдор перехватил его, поставил на землю.
   - Тяжело с непривычки? - спросил он, переливая воду.
   - Да - Олег не стал скрывать очевидного факта - первый раз в жизни картошку окучиваю.
   - Ничего - Фёдор дошёл до умывальника, наполнил его до краёв, - сейчас баня протопится, всё как рукой снимет, - он начал умываться, фыркая и мотая головой - так то же хорошо, но баня лучше. Зимой, представляешь, напаришься и в сугроб. Вот здесь - он показал в сторону кустов - специально снега побольше нагребаю.
   Он закончил умываться, уступив место. Олег, смыв пот с лица и верхней части тела, вытерся висевшем на стене бани полотенцем, сел рядом с Фёдором на завалинку. Солнце уже давно перевалило через зенит, бросая на них уже приятно тёплые лучи.
   - Скажи мне, Олег - Фёдор сидел, откинувшись на стену дома, и полуприкрыв глаза наблюдал за важно выхаживающим около машины петухом - у вас всё серьёзно?
   - В смысле?
   - В смысле с Вероникой.
   - Я считаю, да.
   Фёдор скосил на него взгляд серых глаз
   - Это в будущем считается за ответ? Я ведь не только твоё мнение спрашиваю, но и её.
   - Да - ответил Олег, начав слегка раздражаться - а что тебя так это интересует?
   - Как-никак она моя родственница.
   - Ух, ты - Олегу захотелось поддеть прадедушку - признал, что ли? Не сильно она на вас похожа, только цветом волос и нос такой же нордический, правда, маленький - намекнул он на фамильную особенность Антонины, вполне, впрочем, гармонирующую со всем остальным. Всё-таки прабабка была покрупнее правнучки.
   - Нос, да - согласился Фёдор - но это не главное. - А что - главное? - не понял Олег.
   Фёдор повернул голову и посмотрел ему в глаза. Олег не отвёл взгляд
   - Ты знаешь - Фёдор смотрел не мигая - ты уже знаешь, кто она такая. Смотри, не оступись, правнучек.
   - Что за ... - начал, было, Олег, но Фёдор не стал его слушать, легко поднялся и пошёл мимо машины в избу.
   'Вот блин родственнички попались!' - Олег остался сидеть, наблюдая неспешное путешествие редких перистых облаков. 'Антонина со своими дворянскими замашками, муж её, простачком прикидывающийся, даже дочь старшая, без мыла куда угодно влезающая. Да, представляю, что было бы, если б они в Харьков переехали. За неделю точно адаптируются. Как они себя в Октябрьском вели - не охали, не ахали, а воспринимали всё как должное и даже критиковать умудрялись! Вот тебе и непродвинутые предки'
   Справа зашуршала трава, Олег посмотрел, слегка наклонив голову. Рядом стоял, переодетый в домашнее, Максимка, не выпуская из рук ярко-красную модель 'Камаза' - пожарной автоцистерны.
   - Мама сказала вас позвать - выпалив эту фразу, мальчонка развернулся, бегом помчался обратно, доигрывать. Олег достал из машины рубашку, накинул и двинулся за ним следом.
   На крыльце он едва не столкнулся с Полиной. Девица с серьёзным видом, демонстративно его не замечая, отправилась в сторону сараев. Олег прошёл сени, дверь в дом была распахнута настежь.
   Вокруг стола, сейчас являющимся местом разделки и готовки, священнодействовали женщины. На пластиковых листах лежали горки нарезанных и натёртых овощей. Не удовлетворившись этим количеством, Вероника на пирамидальной четырёхсторонней тёрке изничтожала вареную свёклу, Антонина слоями выкладывала в большой и глубокой фарфоровой тарелке какой-то хитрый салат, промазывая каждый уровень майонезом из стоящего на подоконнике ведёрка, рядом с которым лежал открытый на середине женский журнал. На полу, под столом, стояли две эмалированные кастрюли с крышками, большая и маленькая. В них, видимо дожидалось ужина что-то уже готовое. Не смотря на распахнутое настежь окно, было жарко - в печи догорали дрова. Судя по запаху, до полной готовности хлеба оставалось уже недолго.
   - Олег - спросила Антонина, оторвавшись от работы - Вы где спать будете?
   Вероника начала потихоньку краснеть. 'С чего бы это?' мельком подумал Олег, а вслух высказал свою давнюю, ещё с детства, мечту:
   - Сеновал у Вас есть? Никогда не спал на сеновале.
   Вероника буквально вдавила ботвинью в тёрку, цветом лица стремительно приближаясь к измельчаемому овощу.
   - Есть, конечно - Антонина спокойно смотрела на Олега, в голубых глазах проскакивали солнечные лучики - сразу возле ворот. Я Вам там постелю.
   - Олег - сквозь занавеску позвал его Фёдор - как эта штука работает?
   На полу горницы была собрана железная, а точнее пластмассовая, дорога. Отец с сыном сидели на полу, пытаясь приладить к конструкции микромодель скоростного поезда. 'Красная стрела' значилось на аккуратно вскрытой упаковке.
   - Не едет! - вынес вердикт пацан, вручную толкая состав по рельсам. Модельки жужжали и вяло сопротивлялись оказываемому на них давлению, не желая, однако, катится после приданного им детской рукой ускорения.
   - Так вы же батарейки не поставили! - Олег сел рядом, прямо на половик - четыре штуки покупали, в прозрачной упаковке, где они?
   - Вот эти? - Фёдор показал на лежащий возле горки сундуков блистер. Он выполнял важную функцию печки, на которой что-то готовилось. На предстоящий ужин Леночкой были приглашены кукла Катя и кошка, пока оставшаяся для Олега безымянной. Перед гостями на столе из деревянного брусочка стояли чашки и кружки. Лежащая на полу кошка вполглаза смотрела на сервировку, надеясь учуять в этих непонятных предметах хотя бы молоко.
   - Леночка - отец взлохматил дочкины кудряшки - дай нам эту коробочку. Мы достанем из них кое-что, а потом отдадим. Хорошо?
   - Хорошо - она сняла кастрюлю, поставила её перед кошкой, заинтересованно стукнувшей кончиком хвоста.
   Олег переломил блистер, вытащил из него четыре пальчиковых 'Дюрасела'. Блистер вернул Леночке, тут же поставившей на него маленькую сковородку, а одну батарейку, отщёлкнув вверх корпус локомотива, вставил между контактных ламелей.
   - Готово - Олег собрал поезд, поставил его на рельсы. - Видишь, маленький рычажок? - спросил Максимку, указывая на выступающий с левого борта выключатель - передвинь его вперёд.
   Лапин - младший осторожно сдвинул блестящую железячку. 'Вжжжж' состав рванул вперёд, проскочил стрелку и закружил по большому пути. Максимка, открыв рот, наблюдал за его быстрым движением. Из кухни выглянула Антонина и тут же вернулась обратно, кошка успешно притворилась якобы спящей, младшая дочка Фёдора оставила приём и подошла к сидевшим кучкой возле игрушки большим и маленькому мальчику, с увлечением переводящим две стрелки. Поезд на полном ходу поворачивал, меняя направление или длину проезжаемого пути. Младший из двух брусков соорудил станцию, поставил перед ней деревянный семафор и громко объявлял 'Поезд Москва-Харьков следует без остановки'
   - Здорово! - Лапин - старший был доволен покупкой не меньше сына - Долго он так ездить сможет?
   - Часа два, наверное - Олег взял в магазине эти батарейки, вспомнив рекламного зайца - но лучше их сразу не садить. Минут пять покатать, а потом перерыв сделать минут на пятнадцать-двадцать. На дольше хватит.
   - Так и сделаем - Фёдор поймал локомотив, движением пальца обесточил двигатель - отдохнёт поезд, потом ещё покатаешь - объяснил он сыну - а пока книжки посмотри.
   Сын оставил железную дорогу в покое, взял с пола машинку, пошёл к стоящему в углу сундуку, на крышке которого лежали детские книги. Девочка вернулась к своим гостям.
   - Убери батарейки - Олег катнул жёлтые цилиндрики к Фёдору. Тот сгрёб их ладонью, поднялся и прошёл в последнюю комнату. За занавеской зашуршала ткань, хлопнула деревянная крышка. Пока Фёдор укладывал в какую-то шкатулку батарейки, Олег поднялся с пола и подошёл к сундучной горке, преступив через кошку. Не выдержав такого оскорбления, хвостатый уничтожитель мышей убрался за правый угол сундука, по пути зацепив сервировку.
   - Пуша! - воскликнула младшая, восстанавливая порядок - всё уронила! Что Катя кушать будет!
   Пуше было всё равно, что там будет кушать кукла, она завалилась под окном спать, вытянув вверх лапы. Олег рассматривал фотографии. Их было шесть штук, три парных ряда. Сверху слева висела карточка с изображением стоящего вполоборота усатого щеголя в костюме-тройке, опёршегося правой рукой на обломок античной колонны, внизу колонны большая корзина с цветами. Справа была фотография улыбающейся женщины среднего возраста, сидящей в плетёном кресле с девочкой лет пяти на руках. Судя по схожим и уже знакомым чертам лица, это была мама с дочкой. 'Так, это Антонина с матерью, Елизаветой Павловной. Судя по одежде, снимок сделан до революции. Тогда справа кто? Неужели Прохор?' Нет, на снимке слева второго ряда был сфотографирован то же, но уже серьёзный мужик в железнодорожной форме, дополненной свисающей кобурой маузера, на фоне забранного броневыми листами паровоза. ' ... класса' значилось на видимом фрагменте брони, слева от кабины. 'Орёл наш, родитель Фёдора. На боевом посту, значит. Не сильно он войной покалечен, бодрячок бодрячком' Правая фотография была полной противоположностью только что видимому революционному порыву. Олег даже поначалу удивился, как такую сцену из старорежимной жизни кандидат в ВКП(б) посмел повесить на стену. На фоне яблоневого сада, внутри увитой плющом беседки, стоит короткая скамейка из кованого железа, богато украшенная завитушками и прочими извивами кузнечного промысла. На скамейке сидят две женщины, одна старше, другая младше, в длинных платьях и сложно сделанными причёсками, руки сложены на коленях. Но рядом с ними, с каждого края, стоят двое военных в форме императорской армии! Олег не слишком хорошо разбирался в дореволюционных знаках различия, но всё-таки сделал вывод, что стоящий слева от Елизаветы Павловны безусый юнец младше по званию, чем прикрывающий правый фланг молодец с лихо закрученными усами. Возраст служивых вряд ли превышал двадцать лет. 'Понятно' сообразил Олег 'это два погибших в первую мировую дяди Антонины, поэтому фотку в сундук не убрали. Жертвы кровавого режима, так сказать, можно показывать. А вот и тётка, имени которой Фёдор не произнёс'. Женщина, как бы сейчас сказали, предпенсионного возраста, с более тонкими, чем у младшей сестры, чертами лица слегка наклонила голову влево, словно прочерченные резцом тонкие губы слегка улыбались Олегу, взгляд же не предвещал ничего хорошего. Он пробивался внутрь души, настойчиво ища ответ на невысказанные вопросы 'Кто ты? Зачем пришёл к нам? Достоин ли ты?' Олег с трудом отвёл глаза. 'Уф! Точно ведьма, смотрит, как живая'.
   - Больше ничего не осталось - сказал сзади Фёдор - только эти карточки нашли.
   Действительно, в последнем ряду прежней жизни уже не было. Семейное фото Лапиных, сделанное, судя по интерьеру, на станции и две фотографии мужа и жены, объединенные одной рамкой.
   - Кто это? - Олег решил уточнить, показал на дореволюционное семейное фото
   - Сыновья Елизаветы Павловны. Михаил справа, Николай слева. В Мазурских болотах погибли.
   - А рядом с ней? - не отстал от него Олег.
   - Старшая сестра Елизаветы - Фёдор помолчал, но всё-таки нехотя сказал - Екатерина Павловна. Пойду я, баню посмотрю.
   Он развернулся и вышел из горницы. Олег посмотрел ему вслед, затем сел на лавку рядом с большим сундуком.
   - Красивые картинки? - спросил он Максимку.
   - Да - мальчик стоял, облокотившись на край сундука. Перелистывал страницы, внимательно рассматривая яркие иллюстрации.
   - Давай почитаю - совершенно неожиданно для самого себя предложил Олег. Он взял из маленьких рук книгу и раскрыв на первой странице, начал вслух читать сказку 'Белоснежка и семь гномов'. Младшая оставила куклу, подошла к брату, обхватила его рукам. Так, стоя, они дослушали сказку до конца.
   - И жили они долго и счастливо - Олег закрыл книгу, положил её на сундук.
   - Здорово! - мальчик буквально светился - прочитайте ещё!
   - Потом Максимка почитаем - вернувшийся отец прервал культурную программу - собирайтесь. Сейчас в баню с мамой пойдёте.
   - А ты? - удивился сын.
   - Я потом, с дядей Олегом. Без вопросов! Взяли вещи и вперёд! Полотенца уже в бане, новые.
   Дети скрылись за занавеской, вернувшись минуты через две, держа в руках нечто вроде серых длинных рубашек без пуговиц.
   - Идите - Фёдор отправил их из дома - Полина уже там, сейчас мама к вам придёт - добавил через паузу - с Вероникой. Им ещё немного осталось.
   Только сейчас Олег сообразил, что ему одеть после бани нечего. Разве что обратно влезть в то, что сейчас на нём. Он поделился этим затруднением с Фёдором.
   - Ерунда - Лапин - старший не видел в этом проблемы - Вероника нам халаты купила. Мой возьмешь. Слушай - тема разговора поменялась, - с какой скоростью этот поезд ездить может?
   Фёдор поднял с пола игрушечный состав и стал внимательно его рассматривать.
   - Двести километров в час, вроде - Олег не помнил точных цифр российского достижения - на некоторых участках между Питером и Москвой. Это сейчас не скорость. Во Франции и Японии поезда стабильно триста - триста пятьдесят выжимают.
   - А у Вас?
   - На Украине-то? Если сто, то очень хорошо.
   Фёдор поставил состав на рельсы, краем уха прислушиваясь к женскому щебетанию за занавеской. 'Время тянет' понял Олег 'ждёт, когда бабы свалят'. Минуты через две через горницу прошла Антонина, вернулась из дальней комнаты с ворохом одежды в руках. Олег успел разглядеть пару халатов, синий и красный, и какую-то вариацию на избитую тему сарафана.
   - Себе сам возьмешь - сообщила она Фёдору, оставляя мужчин наедине.
   - Так что же ты хочешь ещё узнать? - напрямую спросил Олег, дождавшись хлопка входной двери. 'Наверняка, про свадебку начнёт говорить. Для родни весьма актуальная тема, во все времена'.
   - Ты как к Советской власти относишься?
   - К какой? - Олег решил немного потянуть с ответом. Как он успел понять, за внешней простоватостью Фёдора скрывался весьма острый ум, и наобум на такие вопросы отвечать было уже стрёмно.
   - Как к какой? - предок, к удовлетворению Олега, немного растерялся.
   - К Вашей или к той, что у нас была?
   - А в чём разница? - кандидат в коммунисты собрался и ринулся в атаку - Советская власть, она всегда для трудового народа. Что сейчас, что в семнадцатом, что через пятьдесят лет.
   - Ну, ты даёшь, Фёдор - Олег даже немного разочаровался - через пятьдесят лет Советская власть закончится, я ведь тебе рассказывал. Ты можешь в книжке прочитать, что Полине купили. Там исторический раздел есть, я в магазине смотрел.
   - Прочитаю, обязательно - Фёдор закружил по горнице, обходя лежащие игрушки - что там у вас случилось. Как власть предатели захватили, как народ оболванили. Но ты - он остановился напротив Олега - ты сам за кого?
   'Ты за Луну или за Солнце?' вспомнилось прикольное телешоу. Но шуткой сейчас было не отделаться, слишком серьёзно выглядел будущий родственник 'Ещё твердокаменного коммуниста в родне не хватало. Лёху бы на него напустить, он бы его быстро разделал, как Ельцин свой Верховный Совет' Олег вздохнул, отвечать надо было искренне.
   - Советская власть ЛИЧНО - он подчеркнул это слово - мне сделала только хорошее. Но! - он поднял вверх указательный палец правой руки - Я был тогда ребёнком и в таких вопросах не разбирался. Не надо это мне было. Если бы родился на десять лет раньше, то, наверное, смог бы тебе честно ответить, за советскую власть я или против. А так - он пожал плечами - мне её особо любить или ненавидеть не за что. Не успел!
   - Табула раса - пробормотал Фёдор, вполне удовлетворившись его ответом.
   - А зачем ты меня за советскую власть агитируешь? - решив покончить с этой темой, решительно спросил его Олег - это на что нибудь повлияет?
   - На это - Фёдор намёк понял - ничего и никто повлиять не сможет, поверь мне. Я другое о тебе узнать хотел.
   - Узнал?
   - Да - Фёдор вдруг широко улыбнулся - узнал. На тебя можно положиться.
   - В чём же? - удивился Олег.
   - В деле спасения Советской власти.
   - Чего?? - такого от скромного труженика советских железных дорог он никак не ожидал, - это шутка такая?
   Фёдор спрятал улыбку и теперь выглядел точь-в-точь как папаша на фоне революционного паровоза. Разве что маузера не хватало.
   - Я как кандидат в члены ВКП(б), сын революционера и советский человек ОБЯЗАН - с нажимом сказал Лапин-старший - сделать всё от меня зависящие, что бы сохранить Советскую власть. Сейчас, завтра и через семьдесят лет.
   'Ещё одни клятвоприноситель. Бабы ладно, о потомстве заботятся, а этот о совке решил порадеть. За державу ему, блин, обидно. Ну-ка, спросим его о грустном'
   - А вот скажи мне, Фёдор - Олег специально спародировал слова и интонацию - у тебя оружие есть? Боевики подготовленные? Бронепоезд в кустах не завалялся? Что ты так меня уставился?
   Фёдор, прищурясь, смотрел на Олега, ожидая конца балагана.
   - Если серьёзно - Олег бросил придуриваться - когда ты убивать начнёшь?
   Кандидат вздрогнул. Видимо, такое развитие событий не предполагалось.
   - Зачем убивать? - Фёдор искренне удивился.
   - А как ты собрался Советскую власть спасать? - начал давить Олег - проблема ведь не в народе. Ему, по большому счёту всё равно, кто там наверху сидит - царь с попами, генсек с коммунистами или президент с олигархами. У нас СССР и все советские достижения были сданы властью. Начальниками всякими разными, от ЦК до заведующего баней. Статус их не устраивал, если с Западом сравнивать. Вот, например директор крупного завода, СЕО по западному. Ну, и чем он может гордиться? Казённой дачей? Служебной 'Волгой' ...
   - Чем? - успел вставить Фёдор.
   - А, её ещё не делают. Ну, 'Зисом' служебным. Квартирой в пять комнат? Есть такой профессор - Маслоу. Он вывел, что у человека есть пирамида потребностей - сначала безопасность, потом пожрать, потом бабу завалить. Только потом идёт самореализация, общественное признание, стремление увековечить себя в веках и тому подобное. То, что в коммунизме главным должно быть - пояснил Олег.
   - Непонятно - Фёдор заложил руки за спину и начал задумчиво ходить от окна до печки и обратно, - как твоя, ладно Маслоу этого, пирамида связана с отменой у вас социализма и директором завода?
   - А ты не путай! - Олег пресёк попытку сменить тему - во-первых, социализм с советской властью никак не связан, во-вторых, СССР ведь не висит сферическим конём в вакууме, а находится в капиталистическом окружении. Те, кто могут сравнивать, директор этот, например, очень быстро сообразит, что западный коллега живёт на порядки богаче, чем он. Ездит ведь в загранкомандировки или информацию оттуда получает. Не то, что из репродукторов народу на уши вешают, а реальное положение дел. Иначе ведь Запад не догнать, без правдивой информации! Хотя бы для тех, кто решения в СССР принимает. Вот тут-то и начинает эта пирамида на мозг капать - ты работаешь, вкалываешь, а ТАМ, за бугром, за то же самое, лучше платят! У тебя ЗиС служебный, у него два Каддилака личных, у тебя дача казённая, у него свой особняк с бассейном, ты на пенсию выйдешь, дачу и ЗиС отберут, а он всё детям оставит. Вот тут-то о приватизации и задумается товарищ директор, что б, значит, вместо общественного, откуда в любой момент могут выпнуть с голой жопой, стало всё его. Только тогда быстро особняк появится, Кадиллаки с Майбахами и личная яхта с вертолётом.
   Олег выговорился и переводил дух, Фёдор всё так же шагал по горнице, наконец, остановился возле окна.
   - То есть ты считаешь, что товарищ Сталин недосадил кого надо?
   - А хрен его знает. То, что он не всех 'тех' ликвидировал, это точно. Зато очень много народу ни за грош в Гулаге пропало. Сосед настучал или сболтнул где-то лишнее. Проще ведь с болтунами бороться, чем реальных врагов выявлять. Которые в основном с партбилетами и на ответственной работе. Только во время войны до Сталина дошло, что так жить нельзя. А потом опять понеслось - Олег махнул рукой - мы победили, значит всё дозволено. Ну и проиграли в итоге, через пятьдесят лет.
   Фёдор молчал, обдумывая услышанное. Олег вспомнил прочитанную несколько лет назад книгу, устало добавил.
   - Если ты хочешь человеческую природу обхитрить, ничего у тебя не получится. Если жизнь в СССР будет хуже, чем на Западе, то дело твоё гиблое. Да и вообще - не получится превзойти капиталистов во всём, у них банально ресурсов больше.
   - Это как?
   - А так! На 'золотой миллиард', как у нас Запад называют, вся планета работает. Китайцы, арабы, индусы, негры и прочие. Кто товары делает, кто нефть поставляет, кто жратву выращивает. Глобализация, понимаешь? А Советский Союз делал ровно наоборот - от себя отрывал, помогал всяким борцам за независимость и прочим Лумумбам. Деревни в упадок приходят, зато продовольствие даром грузим, похрену, что полстраны на талонах сидит. Так карточки ваши у нас обозвали - пояснил он Фёдору - Помогали, помогали, а как помощь кончилась, все союзники СССР быстренько к Западу переметнулись. То же самое внутри страны произошло. Все республики быстренько от России рванули, сейчас у неё только один реальный союзник остался - Белоруссия.
   - А Украина? - по лицу Фёдора было видно, что он очень хочет высказаться, но пока себя сдерживает.
   - Украина - Олег не стал скрывать своего скептического отношения к этому непонятному образованию на карте мира - ей тоже в Европу хочется, но не берут! Слишком много проблем за собой притащит, решать которые Евросоюз не станет. Нет столько денег, и желания то же. Вот так и висим, между Европой и Россией. Советской промышленности уже практически нет, по Харькову видно, новых заводов ещё нет и, скорее всего не будет. На жизнь торговлей зарабатываем. Ну, я ведь тебе рассказывал.
   - Очень хорошо, что ты всё высказал - Фёдор опёрся о подоконник - я услышал, что тебе такая жизнь не по нраву. Так?
   - Ну - Олег не понял, откуда Фёдор это вывел, но в принципе, согласился с ним - не нравится, да. Что делать? Эмигрировать не хочу, а жить-то надо.
   - То есть, если бы у тебя появилась возможность всё изменить, ты бы не отказался? - Фёдор задал уточняющий вопрос.
   - Не отказался - Олег не смог удержаться от иронии - 'Только пожить в эту пору прекрасную Уж не придётся ни мне ни тебе'
   - Придётся пожить - Фёдор шутки не принял - что бы не было на кого ответственность перекладывать. За всё надо отвечать самим.
   'За такой базар в том числе' В голове Олега не укладывалась возможность каких-либо изменений в преддверии войны и после только что прошедших больших чисток. Тем более в результате действий какой-то подпольной организации, куда явно вербовал его будущий родственник.
   - Я слушаю - Олег откинулся на стену. Пора было переходить к конкретным предложениям.
   - Ты знаешь о деле 'Промпартии'? - слегка понизив голос, спросил его Фёдор.
   - Что-то читал - Олег не мог вспомнить подробностей, но то, что этим судом фактически открылся сезон Большого Террора тридцатых годов, мог сказать точно - там очень много инженеров и других технических специалистов посадили?
   - Да - Фёдор ещё более понизил голос. Даже в собственном доме он не стал рисковать - открыто говорить на данную тему - Многих посадили, но тогда ещё законы были помягче - он криво усмехнулся - поэтому больших сроков не дали, а некоторых просто выслали подальше от крупных городов.
   - К вам в том числе? - уточнил Олег.
   - Нет, к нам нельзя, у нас стратегическая железнодорожная магистраль проходит - Фёдор сделал небольшую паузу - подальше в область. Но это неважно. Одного я вот с такого возраста знаю, его отец с моим на одном бронепоезде ездил. Он в Белгороде раньше жил, часто раньше виделись. То он к нам заедет, то я к нему. Много тогда говорили, спорили, как дальше Советская власть развиваться будет. Он мне всё Чаянова с Кондратьевым в пример ставил, считал, что их идеи для дела революции более полезны, чем те, что выдвинул Сталин с его группой.
   - Ого - удивился Олег - так прямо и говорил?
   - Да. Тогда, в конце двадцатых и начале тридцатых Сталин не был тем, кем он стал сейчас. Он был одним из руководителей партии, не самым видным, кстати. Сейчас про это все постарались забыть, а кто не захотел, тому помогли. Не взирая на должности и звания.
   - Как Тухачевского? - хмыкнул Олег.
   - Вот его-то я бы собственными руками придушил! - Фёдор неожиданно взъярился - за то, что он в Тамбове сделал! Таких же мужиков, что за Лениным пошли, газами затравил!
   - Да хрен с ним, с Тухачевским - Олег грубовато прервал Фёдора - собаке собачья смерть. Мне-то, что ты предложить хочешь?
   - Ты можешь принести сюда знание того, что случилось позже. Книги, где написана история падения Союза. Кто, как и за что предал народную власть. Нам нужно знать, как это случилось, а предотвратить это уже наша забота.
   - Стрелять придётся - глядя теперь уже родичу прямо в глаза, сказал Олег.
   - Может быть - Фёдор взгляда не отвёл - но это меня не остановит.
   - Ты так уверен в успехе своего безнадёжного дела? - Олег не мог скрыть своего скептицизма - сам подумай, против кого и чего ты собрался выступать? Там - он кивнул головой в сторону - государство. С чиновниками, армией и НКВД. Здесь - только ты и ещё несколько, со мной, человек. Ну и кто кого переборет, как считаешь?
   Фёдор зло усмехнулся.
   - Ты ошибаешься. До вашего появления всё так и было. А сейчас всё станет по-другому. Очень многие узнают, что их ждёт в будущем и это им очень-очень не понравиться. Начиная от рабочего с крестьянином и заканчивая наркомом. С таким знанием одному-то жить невозможно, а когда об этом всем станет известно? Представляешь, что начнётся?
   - Честно скажу, не представляю - Олег даже зажмурился, стараясь мысленно увидеть эти зияющие перспективы - но мне всё-таки кажется, что власти этого не допустят.
   - А что от них останется, от властей-то? - засмеялся Фёдор - когда народным массам станет известно, как власть эта народное достояние в карман сложила и трудящимся массам вот такую - он показал - дулю выкатила? Кто за этих выродков встанет, когда до дела дойдёт? Кто предателей революции защищать будет?
   - Ну, знаешь, Фёдор - Олег даже несколько растерялся - твоя уверенность конечно, впечатляет. Но она мне кажется, ну, несколько наивной, что ли. Или ты мне всё-таки о чём-то не договариваешь? До сегодняшнего дня ты ведь не стремился выводить Советскую власть на путь истинный?
   - А мне не надо было, я считал - спятила старуха перед смертью. Думал так, пока вы не здесь появились.
   - Какая старуха? А мы то причём? - Олег устал удивляться. Жить в эпоху смутных чудес уже откровенно задолбало.
   - При том - Фёдор подошёл почти вплотную к Олегу, как несколько часов ранее - про вас мне, пацану, ещё в семнадцатом тётка Антонины сказала.
   - Таки про нас? - на остатках сарказма продолжил Олег.
   - Про вас - Фёдор шутку не принял - она тогда из Прохоровского дома к себе возвращалась, мимо станции проходила, а я ей навстречу попался. Окликнула она меня и говорит 'Когда твоя внучка родит раньше бабушки, ты изменишь всё, что захочешь. Запомни мои слова, племянник нежданный'. Стукнула о землю палкой и дальше пошла, а я столбом стоять остался, вслед ей смотрел. В свою родню меня зачислила, надо же!
   - Так мы ещё не ... - начал, Олег и понял, что сболтнул лишнее.
   - Не обольщайся, правнучек - в голосе Лапина прорезалась неприкрытая ирония - это уже случилось.
   - ?
   - Сам подумай. Мама Вероники приходится внучкой Антонине, так?
   - Так.
   - Всё - Фёдор развёл руками - У меня всё получится, ведь внучка родила раньше бабушки.
   - Что-то я не въехал - Олег обхватил голову ладонями - как она могла родить раньше, если ... ага - он стал лихорадочно соображать - внучка и бабушка сейчас существуют одновременно, так. У бабушки ребёнку двенадцать лет, у внучки ... - он не спросил у Вероники сколько ей лет - двадцать точно. Да, получается - он почти обалдел от полученного результата - ребёнок внучки старше ребёнка бабушки, значит, внучка родила раньше. Ни хрена себе относительность, Эйнштейн отдыхает!
   Олег устало откинулся на стену и прикрыл глаза. То, что он сейчас услышал, не лезло ни в какие ворота.
   - Надо всё обдумать - сообщил он Фёдору.
   - Думай. Время пока есть - голос Лапина удалился, видимо он вышел из горницы в крайнюю комнату, затем половицы проскрипели в сторону кухни.
   'Вот повезло' Олег пытался как-то разложить все события по надлежащим им местам 'Поехал фуру встречать, называется. Вызвался, блин. Проехал бы он без проблем, в первый раз что ли? Потом авария, встретил Веронику. Запишем в плюс. Авария не в счёт, одна машина не пострадала, вторая исчезла. Форс-мажор. Дальше еле выбрались с границы времён, повезло. То же плюс. Сам чуть копыта не откинул, Веронике спасибо. вытащила. Ещё один плюс. Потом, ... а какого ... рожна Вероника рванула в Долбино? Ночью она благополучно проехала мимо. Ну, дальше понеслось. Встреча с прошлым, остановка поезда, недобдивший чекист. Поездка в Октябрьский и возврат в СССР, блин, как в песне. Вероника ...' Он вспомнил прижавшуюся к нему девушку и, не раздумывая, прогнал пленительный образ. Голова пока должна быть холодной, а сердце и так полностью принадлежало Нике. Отныне и навсегда.
   Фёдору он, в принципе, уже согласился помочь. Судя по сегодняшнему дню, на 'растрескивание' закатанной до уровня бетонной площадки, ровной и сухой, гражданской активности населения СССР, нужно не так много времени. Чуть информации из будущего прольётся на это бетонное поле, так толстый серый слой 'одобрямса' лопается и разваливается на отдельные, рассыпающиеся в пыль, куски. Из народных глубин сначала робко, а потом всё сильнее и настойчивей начинают рваться к вольному Солнцу назойливые вопросы, ехидные комментарии и острые рассуждения о несбывшихся ожиданиях. Но это только слова, вскорости на суковатых ветвях выросшего древа сомнений начнут вызревать плоды недовольства и решительных действии. Плодоносный сезон обещает быть весьма жарким.
   Олег постарался отогнать от себя общеполитические рассуждения и постарался сосредоточиться на более близких к нему планах и перспективах. 'Ещё Веронику поспрашивать надо. Нехорошо к любимой девушке с такими вопросами приставать, а придётся. Что же её ночью в дорогу понесло, и почему она в Долбино рванула?' Про историю с родовой клятвой он пока постарался забыть. Чувствовал, что Вероника сама расскажет, и ждать этого осталось недолго.
  
   Сквозь занавеску и открытое окно донеслись весёлые детские голоса. Почти сразу же в горницу толпой ввалились дети - все трое. Впереди Максим с Леной в серых рубашках до полу, сразу за ними - Полина в новеньком ярко-жёлтом халате. Пушистом и явно для неё большом. Антонина, скорее всего, купила его на вырост. Расти Полине до нужных кондиций, предстояло ещё достаточно долго - из подвёрнутых рукавов торчали худющие, как первые весенние побеги, руки, голова на тощей шее практически потерялась в накинутом капюшоне. 'Настоящий цыплёнок, но не бройлер' подумал Олег.
   - С лёгким паром! - сказал им Олег.
   - Спасибо! - за всех ответил Максимка
   Полина почувствовала ироничное к себе отношение и, надувшись, стала командовать самыми младшими.
   - Максим, убери железную дорогу в угол! Пройти невозможно! Ленка, ты посуду по всему полу раскидала! Прибирайся немедленно!
   Младшие, сопя, принялись выполнять указания. Видимо, в отсутствие родителей старшая сестра успешно их заменяла, и непослушание было чревато всякими неприятными последствиями.
   - Олег! - позвал с улицы Фёдор - пошли.
   В сенях он пропустил в дом распаренных женщин. Антонина предпочла одеть красный халат, элегантно подвязав его на талии узким поясом. Вероника же, по причине, видимо, большей эмансипации, завернулась от подмышек до колен в большое синее полотенце с фламинго и видом на Килиманджаро. На него она только стрельнула глазами и, потупив взгляд, скользнула на кухню. В руках у каждой был небольшой свёрток с одеждой.
   На улице было уже не жарко, градусов двадцать, не больше. Фёдора во дворе не было. На ходу стянув рубашку через ворот, Олег вошёл в предбанник.
   - Вешалка там - ткнул вправо уже раздевшийся Лапин и, пригнувшись, прошёл в парилку, хлопнув тесаной дверью.
   Олег не спеша, скинул с себя одежду, аккуратно её разложил и развешал. В парилке было вполне терпимо. Фёдор уже хлестал себя веником, сидя на широкой верхней полке.
   - Хорошо! - сказал железнодорожник, соскочив на пол, - забирайся!
   'Да, точно жилистый' окинув взглядом его фигуру, подумал Олег 'обычный мужик, ничего выдающегося'. Взобравшись на полку, он взял из оцинкованного тазика распаренный веник и начал охаживать себя, начав с ноющих плеч.
   - Ну, как? - спросил снизу Фёдор
   - Нормально, только пару маловато.
   - Так добавь, вот каменья.
   Олег слез с полки, черпанул полный оцинкованный ковшик воды из бочки, отклонившись, метнул её на открытые камни. Не дожидаясь, пока паровой удар дойдёт до последнего угла помещения, быстро заскочил на полку. Теперь надо было прищуриться и сидеть неподвижно.
   - Ё...- не ожидавший такого экстрима предок пригнулся и выскочил в предбанник.
   Самые трудные в таком деле - первые секунды, когда обжигающий покров буквально впивается в незащищённую кожу. Вскоре ощутимо полегчало, каждая пора начала выбрасывать наружу капли пота. Олег сквозь веки смотрел, как они стекают по телу, частично испаряясь по дороге. Сторонний наблюдатель мог увидеть, как фигура неподвижно сидящего человека медленно окутывается паровой пеленой, но смотреть было уже некому. Олег медленно считал про себя и когда дошёл до тридцати, встал и буквально прорвался сквозь паровую магму в прохладу предбанника. Дверь он оставил открытой.
   - Предупреждать надо - Фёдор сидел на лавке, упёршись ладонями в расставленные колени.
   - Извини - Олег стоял посредине помещения, слегка поводя плечами - не подумал. Сейчас проветриться и снова можно идти будет. Я пока здесь постою, пока пот не сойдёт.
   Лапин, выждав, пока баня немного остынет, молча прошёл мимо Олега в парилку. Через несколько минут туда же вернулся Олег. Больше таких развлечений он не устраивал.
   Вымывшись и немного отдохнув, Олег, надел обещанный банный халат и вместе с Фёдором, сменившим штаны на что-то вроде шорт, вернулся в дом.
  
   Там уже было всё готово. На столе, накрытом полупрозрачной клеёнкой, стояли результаты кулинарного творчества - большое блюдо слоёного салата, тарелки с тонко нарезанной сырокопчёной колбасой, сыром и ветчиной. Ломти хлеба в плетёнке, две глубокие чашки с салатами попроще - винегретом и чем-то с яйцом. На широком подоконнике в одном углу стояла трёхлитровая эмалированная кастрюля с чем-то вкусно пахнущим, в другом на плоской пластиковой тарелке горкой лежали фрукты. Не возможно было не заметить в середине стола бутылки с алкоголем, покрепче и послабее, а так же большую двухлитровую тару с 'Фантой' и такой же ёмкости пакет с апельсиновым соком. Олег опять почувствовал себя не в своей тарелке - дамы успели переодеться сами по последней деревенской моде и переодеть детей к столь значимому событию, Фёдор так же отправился в дальнюю комнату за обновками, одни Олег остался в синем халате. Но поразмыслить над этим неудобством Олег не успел, к нему подошла Вероника с небольшим пакетом в руках.
   - Я купила тебе, в Октябрьском - она протянула пакет. Олег взял, вскрыл, внутри оказалась светло-бежевая рубашка с короткими рукавами.
   - Спасибо - сказать по правде, Антонина так и не смогла полностью отстирать следы современной косметики. Видно не брали её довоенные моющие средства - сейчас приду.
   Олег вернулся в баню, переоделся. Надел джинсы и подарок Вероники. Застёгивая пуговицы, он мельком подумал, что первый подарок в их взаимоотношениях сделала девушка, чего ранее с ним никогда не случалось. 'По возвращении обязательно надо что-нибудь серьёзное подарить Нике' думал он, возвращаясь в дом 'Например, колечко. С камушком'
   Вернувшись, он застал всех уже сидящих за накрытым столом. Размера стола хватало, что бы не отодвигая его от окна разместить семь человек. К пяти уже видимых Олегом венских стульям добавилось ещё два. Взрослые разместились попарно с торцов стола, дети важно восседали на длинной стороне. Олег уселся на свободное место у стены, справа от Вероники, одевшей тот же бело-зелёный сарафан.
   - Сначала свекольник - шепнула ему Ника. Перед каждым стояла тарелка с густым красным супом. Все начали сосредоточенно есть холодный суп. Закончив с ним, дети чинно вышли из-за стола, поблагодарили за вкусную еду и отправились играть в горницу. Полина забрала со стола пакет с соком и тарелку с фруктами с подоконника.
   - Стаканы в буфете, внизу. Там же пряники - сказала ей Антонина. Дочь прошла к буфету, достала с нижней полки три пластиковых стаканчика и пакет с упомянутыми пряниками.
   Дождавшись, пока дети займутся своими делами, Антонина отнесла тарелки на улицу, вернувшись, достала из буфета уже знакомый дореволюционный фарфор, две такие же стопки с синей росписью и пару высоких, явно хрустальных бокалов на коротких ножках.
   Пока жена выкладывала на большое блюдо отварную картошку, по краям окружая её ломтями тушёной говядины явно российского происхождения, Фёдор открывал и разливал. Сначала вино женщинам, потом водку сильной половине. Дождавшись, пока все наберут в свои тарелки облюбованной закуски, он встал и, держа в правой руке стопку, высказался по основной теме:
   - Сегодня наша семья стала больше. Выпьем за это.
   Они чокнулись, не спеша выпили. Женщины потихоньку потягивали дар немецкой земли.
   - Как, похоже на ваше? - не удержался от любопытства Олег, предварительно закусив.
   - Букет слабоват - констатировала Антонина - как будто зима суровая была, а так - она допила вино - очень похоже на то, что в поместье осталось.
   - Разве там что-то осталось? - удивился Фёдор - в гражданскую всё подвалы выгребли.
   - На свадьбе, помнишь, пару бутылок было? Оттуда.
   - Помню - Фёдор положил себе ломоть слоёного салата, попробовал - оригинально, хрустит даже.
   - Это сухарики - сказала Вероника - там семь слоёв и все разные.
   - Вкусно - Лапин с удовольствием навернул кулинарный изыск далёкого будущего, спохватился, снова разлил.
   - Я хочу сказать - Антонина крутила в руках бокал, словно сомневаясь в необходимости своих слов - что бы наша семья в будущем только - она подчеркнула это слово - прибавлялась. Да будет так.
   Сказав тост, она на мгновение задержалась и как-то по-особому взглянула на Олега. Он почувствовал, что шипучая волна пробежалась по венам, голова слегка закружилась. Усилием воли он подавил нежданную слабость, заметив, как улыбнулась при этом Антонина, отпивая вино из бокала.
   - Гм - сказал Фёдор, поставив пустую стопку. Заметно было, что он под столом пихнул правой рукой супругу в бок.
   - Извини - его жена улыбалась уже с заметной долей вины - не смогла удержаться, да и по обычаю ...
   - То-ня - Фёдор пихнул жену ещё раз - потом расскажешь.
   - Да - спохватилась Антонина - а что вы ничего не едите? - быстро перевела стрелки наследница поместья и нынешнего 'Торгсина' - мы старались, старались, а вы не накладываете.
   Мужчины изъявили своё почтение к труду хозяйки и быстро наполнили тарелки. Олег посмотрел на Веронику - она слегка наклонила голову к столу, словно стараясь избежать взгляда напротив.
   Олегу очень не хватало чего-то очень привычного в подобных мероприятиях, но он не мог понять чего. Только после третьего захода, молча и без тоста, он понял - здесь не было музыки. Того обычного в начале двадцать первого века фона, без которого, казалось уже невозможно обойтись. 'Как же они жили' слегка расслабленно думал Олег 'без телевизоров, радио, всего того потока информации, что ежедневно сваливается на нас. Может быть, в этом все проблемы - мы привыкли отбрасывать слишком многое, что бы поймать в потоке то, что нам нужно, а им это кажется ненормальным. Всё надо оценить и взвесить, не отказываясь от якобы лишнего. Потому что лишнего для них нет'. Он задумался так, что пропустил первые слова Вероники. Спохватился, взял полную стопку.
   - ... наших деток - уловил он последние слова.
   - Это правильно - серьёзно кивнул Фёдор.
   Олег механически выпил, в голове уже слегка шумело. Набрав картошки с говядиной, он периодически подкладывал себе на тарелку так понравившиеся ему грибы.
   Говорить теперь надо было ему. Олег задумался, что бы сказать такого хорошего и совершенно неожиданно у него вырвалось
   - Я прошу твоей руки, Ника. Будь моей женой.
   Он проглотил водку, не чувствуя вкуса. Лёгкая ладонь легла ему на руку.
   - Я согласна - долетел до него тихий голос. Он повернулся, поймал лучистый взгляд своей уже невесты.
   - Эх, хорошо! - восторгу Фёдора, казалось, не будет конца. Он быстро разлил остатки водки, хватившей на полстопки каждому. Виртуозно извлёк из-под стола большую тару. Скрутив пробку, долил до нормы, совершил такую же процедуру с дамским напитком.
   - Ну, я ж говорил ... - продолжить ему помешал ворвавшийся в окно громкий звук, как будто великан быстро-быстро бил чем-то железным по пустому ведру.
   - Что это? - Фёдор взглянул на побледневшего Олега - что-то знакомое?
   - Ещё как - Олег лихорадочно соображал, где в Долбино это могло быть - с армии знакомо. Крупнокалиберный пулемёт.
   За окном простучала ещё одна короткая очередь.
   - На станции! - выдохнул Олег.
   Фёдор выскочил из-за стола и метнулся на улицу. Олег выбежал за ним.
   - Пошли! - Фёдор отмахнулся от выскочившей следом жены, побежал в сторону огорода. Олег, поцеловав Нику и успев прошептать 'всё будет нормально, детей не отпускайте', бросился за ним следом.
  
   Проскочив незамеченную ранее Олегом калитку, они бежали по постепенно снижающемуся к рельсам логу. Даже не логу, а так - ложку, куда выходили зады дворов и огородов. Слегка утоптанная ногами и копытами дорожка вильнула в последний раз и вывела их на финишную прямую - до здания станции оставалось несколько десятков метров. Олег успел заметить стоящий у платформы поезд несколько странных очертаний, угловатые вагоны которого были слегка окутаны белым дымком, как бегущий впереди Фёдор запнулся и покатился по земле.
   На него из-за растущих слева кустов сирени метнулась тень в камуфляже и быстро скрутила руки. Вбитый в армии инстинкт заставил Олега сгруппироваться и броситься в сторону от тропинки. Падая, он перекувырнулся и прыгнувший на него ещё один боец угодил аккурат на подошвы туфель напружиненных ног. Олегу пришлось только задать ему направление движения и незадачливый охранник улетел в кусты по другую сторону тропинки.
   Олег вскочил и остановился - сидевший верхом на Фёдоре старший секрета навёл на него автомат.
   - Где ж тебя в Красной Армии так прыгать научили? - задумчиво спросил знакомый голос - ба, товарищ гражданин Украины! Что же вы домой не уехали, а скачете по огородам як бешеный козёл?
   - Рокотов ... Андрей? - Олег вспомнил встреченного на линии разрыва милиционера.
   - Оставить! - приказал Рокотов выбравшемуся из кустов бойцу, рванувшемуся к Олегу с явным намерением заехать прикладом 'Калашникова' тому по голове - это проверенный, наш, товарищ. Местный бы тебя так в кусты не закинул.
   Молодой парень, слегка исцарапанный близким знакомством с советским кустарником, остановился, но автомат, уже направленный Олегу в грудь, с линии огня не убрал.
   - Он самый - Андрей встал, рывком поднял Фёдора - а это кто? О, да он нехило на грудь принял.
   - Этот тоже - буркнул рядовой, поправляя левой рукой сбившуюся набок каску.
   Фёдор стоял с заведенными назад руками, и по его лицу видно было, что подраться он не прочь, но пока не в состоянии - милиционер профессионально держал его за скрученные запястья. При малейшей попытке предка дернутся, он делал лёгкое движение рукой, и лицо Фёдора сразу искажала гримаса боли.
   - Отпустите его - сказал Олег, внимательно наблюдая за происходящем.
   - Отпустим, а он драться начнёт - Рокотов слегка ослабил хватку - а зачем нам это надо?
   - Фёдор - попросил родственника Олег - не делай глупостей. Это наши милиционеры, из Октябрьского.
   - А что они здесь делают, на советской земле? - зло спросил железнодорожник, прекратив делать попытки вырваться. Первоначальный запал прошёл и он ждал разъяснений. То, что Олег мог говорить на равных после драки с непонятными людьми в непонятном обмундировании с неизвестным оружием, слегка его успокоил.
   - А за это вам доблестных чекистов надо благодарить! - Андрей посмотрел на Олега, то кивнул, мол, отвечаю. После этого путы с Фёдора были сняты, он сразу стал растирать затёкшие ладони.
   - При чём здесь работники НКВД? - удивился Лапин, слегка восстановив циркуляцию крови.
   - Как причём? - ответно удивился Рокотов, продолжая внимательно наблюдать за освобождённым железнодорожником - а, Вы, наверное, не в курсе. Макс, держи тропу - приказал он подчинённому и тот бесшумно исчез за поворотом.
   - Сначала ответь, что ты так задержался - спросил Рокотов у Олега - места здесь неспокойные, как оказалось.
   Олег пожал плечами
   - Нормальные места. Я с невестой поехал к её бабушке, познакомится - на ходу он стал корректировать все прошедшие приключения, - на самой границе времён нас чуть не утянуло неизвестно куда, но мы вырвались и всё-таки проехали в Долбино. А там не только бабушка оказалось, но и прадедушка с прабабушкой с остальными детьми. Ну и - он слегка развёл руками - сам понимаешь, после такой встречи быстро вернуться невозможно.
   - Понятно - протянул Андрей - а он - кивнул на Фёдора - как раз прадедушка и есть?
   - Да - ответил за молчащего Фёдора Олег - Фёдор Лапин, прадедушка моей невесты и дежурный по станции.
   - Понятно - повторил Рокотов - поэтому он так сюда рвался.
   - Что здесь случилось? - требовательно спросил милиционера Фёдор. Он посмотрел на поезд, добавил - откуда здесь бронепоезд? Кто стрелял?
   - Сразу так не расскажешь - сотрудник Октябрьского ОВД колебался, рассказывать ли практически незнакомым людям всю подоплёку произошедших событий. Его раздумья прервал требовательный зуд вибросигнала сотового телефона.
   - Третий - ответил Рокотов в трубку - есть. У нас один местный, дежурный по станции, один хохол с нашей стороны, тот самый, кто с чекистом к дрезине приезжал .... Есть, - он нажал кнопку отбоя.
   - Я не хохол, я - русский - возразил Олег.
   - Русский, русский, только украинский - непонятно сказал Андрей, закидывая автомат на плечо - Макс, сворачиваемся!
   Через мгновение из-за поворота вернулся рядовой Макс, настороженно оглядев распутанного Фёдора и спокойно стоящего Олега. Автомат он держал правой рукой, накрутив свободную часть ремня на предплечье.
   - Пошли - махнул рукой в сторону станции Рокотов и, не дожидаясь остальных, уверенно двинулся по тропинке. За ним направился Фёдор, всё время оглядывая замерший у перрона бронепоезд, следом внешне расслабленно шагал Олег. Замыкал всю процессию Максим.
   Напрямую выйти на перрон мешала бронированная туша паровоза, поэтому четвёрка идущих с поста двинулась в обход. Обойдя два броневагона, они увидели, что стрелка, уводящая на угольный склад, в несколько слоёв завалена брёвнами. Хлысты не меньше чем в обхват диаметром и длиной метра три. У кустов сирени, на выходе из кармана у ворот угольного склада, стоял транспорт разведчиков, направив ствол пулемёта на остановившуюся легенду гражданской войны. Судя по валяющимся рядом стреляным гильзам, именно звук выстрелов КПВТ этой бронемашины слышали Лапины с вновь обретённой роднёй.
   Порыв ветра заставил их протирать вдруг заслезившиеся глаза. Фёдор даже раскашлялся с непривычки.
   - 'Черёмухой' закидали? - больше для проформы спросил Олег, уже начинавший догадываться, что здесь произошло.
   - Ей, родимой - Рокотов вышагивал, как ни в чём не бывало, мимо исчерканной крупнокалиберными пулями брони - зря, что ли заложников освобождать тренировались? Вот где 'борьба с терроризмом' пригодилась - он сплюнул на брусчатку перрона - парни за несколько минут управились.
   - А ... красноармейцы? - забеспокоился Фёдор.
   - А что с ними сделалось? Вот смотри, выходят. Бойцы, иху мать! - милиционер ещё раз сплюнул от избытка чувств.
   Из третьего вагона от стрелки, сразу за паровозом, выскакивали отчаянно кашляющие пацаны в довоенной форме. Внизу их принимали омоновцы и, как разглядёл Олег, пограничники. Подхватывали и по живому коридору отправляли в помещение станции. Внутри вагона глухо щёлкнул выстрел, затем второй. Бойцы напряглись, но через несколько секунд из бронированных недр буквально вылетел некто такой же молодой, но с командирскими нашивками. Следом спрыгнул мужик лет сорока, в полевом комбезе и без оружия. Он подхватил упавшего красного командира и начал орать на него, потрясывая за грудки и пару раз отвесив по оплеухе.
   - Ты бл..., командир ху...в! - не переставая матерится, орал капитан - на войну, бл.., собрался, сосунок! Кто так, бл..., воюет! - и дальше в том же духе минут десять.
   Они остановились, благоразумно пережидая вспышку начальственного гнева. Смысл воспитательной речи капитана сводился к тому, что если бы вместо них в Долбино были немцы, то бронепоезд уже валялся бы вверх колёсами под откосом. Вместе со своим экипажем, бездарно погубленным собственным командиром, сунувшемся без разведки в занятый войсками противника населённый пункт. Причём, как с удивлением услышал Олег, подобное сегодня происходит уже во второй раз.
   Высказав в заключение своей речи энергичное пожелание - учить и выполнять Устав, мать и отца его, капитан развернул обалдевшего от такого напора парня и толкнул в сторону станции. Когда он быстро исчез за дверьми, капитан, внешне напоминающий уменьшенную копию Шварценеггера, но с усами и в российской форме, боковым зрением обнаружил на перроне новых действующих лиц.
   - В оцепление! - скомандовал он всё ещё стоявшим в два ряда пограничникам и омоновцам, развернулся к подошедшим - кого привёл, товарищ старший сержант?
   - Задержаны при попытке проникнуть на охраняемый объект! - отрапортовал Рокотов - местный житель, дежурный по станции и гражданин Украины, его родственник. Товарищ Мирошниченко в курсе.
   - Как Вы сюда попали? - обратился пока безымянный капитан к Олегу. Своего современника он определил по одежде.
   - На машине приехал, товарищ капитан - ответил Олег, стараясь стоять как можно более ровно - по личным делам.
   - Где служили? - безошибочно уловив следы былой выправки, спросил командир сводного отряда сил МВД и ФСБ России.
   - Отдельная бригада морской пехоты Военно-морских сил Украины - не стал уточнять все подробности Олег, но капитана его ответ устроил.
   - Мне надо поговорить с Николаем Ивановичем - неожиданно вперёд вылез Фёдор. Капитан слегка поморщился.
   - Сначала Вы поговорите с товарищем Мирошниченко - определил капитан дальнейшую судьбу железнодорожника - а только потом с дежурным по станции. Рядовой Семёнов, проводите!
   Один из двух оставшихся при командире пограничников сделал шаг вперёд и вместе с Фёдором ушёл в помещение станции.
   - Как же Вас не арестовали? - не скрывая интереса, спросил капитан
   - Так получилось - обтекаемо ответил Олег - всё произошло очень быстро и местные силовики, наверное, просто не успели среагировать.
   Уточнив время общения Олега с прошлыми коллегами, капитан задумался. Воспользовавшись паузой, Олег вполголоса спросил у Рокотова
   - О каком втором разе говорил товарищ капитан?
   Андрей не успел ответить, капитан вскинул голову и посмотрел Олегу в глаза.
   - Как звать-то вас, товарищ украинский морпех?
   - Реутов Олег Александрович - ответил тот.
   - Смоленцев Эдуард Вячеславович - представился капитан - пойдём, присядем. В ногах правды нет. Товарищ сержант - обратился он к Рокотову - отправляйтесь в распоряжение товарища Мирошниченко.
   Козырнув, Рокотов удалился вместе со своим вторым номером. В пределах видимости на перроне остался только второй охранник капитана, но и он отошёл к левому краю здания.
   Они уселись на уже слегка облезшие скамейки у обшитой досками стены, рядом с дверьми.
   - Получается, поезд выехал в Белгород не ранее восьми утра? - ещё раз уточнил Смоленцев.
   - Точно время может Фёдор Лапин сказать, но, думаю, отправились они где-то в полвосьмого утра. А насколько важно точное время?
   - Плюс-минус полчаса ничего не решают - ответил капитан - пока они доехали, пока сообщили по инстанциям, пока им ответили. Нет, всё равно не получается. Не могли они так быстро среагировать.
   - Больше двенадцати часов прошло - удивился Олег - уйма времени! Вот, даже бронепоезд успели пригнать.
   - Вот именно - пригнать! - хмыкнул капитан, вытянув ноги и откинувшись на стену здания, рядом с распахнутой входной дверью - внутри снарядов нет, орудийные замки сняты. Ходовая часть изношена, бронелисты болтаются. Такое впечатление, что его в ремонт перегоняли, а местные сотрудники быстро-быстро подгребли под себя и использовали как средство усиления, когда первая попытка провалилась. Посадили за броню комендантский взвод и вперёд! Малой кровью, могучим ударом, бл....
   - Так что случилось-то, в первый раз?
   Капитан рассказал. С его слов вырисовывалась следующая картина.
   В три часа десять минут пополудни к стоявшим на разрыве пути железнодорожникам из Октябрьского не спеша подъехал аварийный поезд из Белгорода. Паровоз толкал две платформы - одну, спереди, с рельсами и шпалами, на второй горой лежала щебёнка. Сзади паровоза был подцеплен вагон, с открытыми по причине жары дверьми. В проёме сидели, свесив ноги, довоенные мастера кувалды, лома и большого ключа с длинной ручкой. Приблизившись почти вплотную, один из работников НКПС позвал к вагону потомков, мол, надо обсудить, как восстанавливать верхнее строение пути. Сам он из вагона не вышел, лень ему было, наверное.
   Почти все потомки толпой попёрлись на импровизированное совещание. У дрезины остался только геодезист, укладывающий в кофр нивелир, и два милиционера перекусывали в тени служебного микроавтобуса. С насыпи их видно не было.
   Прервал трапезу отчаянный вопль геодезиста. Похватав автоматы, милиционеры увидели, прикрывшись бортом 'Уазика', как бегущего в сторону посёлка парня догоняет и валит между рельсов их довоенный коллега. Воспользовавшись тем, что внимание нападавших было отвлечено на это древнюю, как человечество, сцену, сотрудники МВД РФ - один из них уже знакомый Олегу Рокотов - под прикрытием насыпи пробрались к тендеру паровоза. Дверь вагона с их стороны была открытой, но никого на часах там не было. Все лжепутейцы упаковывали столь глупо попавшихся потомков. За этим занятием их и застали заскочившие в вагон милиционеры.
   - Помните, как в первый раз впечатляет автоматная очередь в замкнутом пространстве? - спросил Реутова капитан
   Олег кивнул.
   - Полмагазина каждому хватило, что пресечь нарушение. Теперь у нас в гауптвахте погранотряда свободных мест нет - все этими придурками заняты. А один из них сбежал.
   - Кто геодезиста ловил? - уточнил Олег.
   - Да. Такого дёру дал, что догнать не смогли. А стрелять, сами понимаете, не стали. Не только на жэ-дэ наши предки наехать пытались - на трассе, ещё в нескольких местах. Пытались 'языков' захватить, но практически везде безуспешно. Вот после таких эксцессов штаб по ЧС постановил организовать трёхкилометровую зону безопасности. От хронораздела вглубь советской территории. Опыт есть - почти все сотрудники через Чечню прошли, так что ничего нового мы не придумали. Сейчас везде на дорогах и в стратегически важных точках выставлены блокпосты, идёт их укрепление. Никого в своей зоне ответственности хватать мы не позволим, так что можете с роднёй спокойно пить дальше - пошутил Смоленцев.
   - Мда - покачал головой Олег - после такого вмиг протрезвеешь, никакой водки не хватит.
   - Так зачем Вы сюда приехали? - снова спросил капитан.
   Олег в третий раз пересказал свои приключения, вкратце упомянув о бывшем будущем семьи Лапиных.
   - Так они все погибли? - мрачно спросил Смоленцев.
   - Одна старшая дочь осталась.
   - Если даже немцы посмеют напасть, то с нашим боевым опытом и вооружением, вермахт дальше старой границы... - капитан начал высказывать тривиальную для 2008 года идею.
   Он не закончил - Фёдор, неслышно вышедший на брусчатку, резко прервал Смоленцева.
   - Не надо, товарищ капитан. Свою победу мы должны добыть сами. Только так. Вашу помощь мы примем, но воевать за нас не позволим! Иначе кем мы тогда будем? За спины своих внуков спрячемся? Не считайте нас слабее и глупее себя!
   С этими словами он развернулся и отправился в сторону заложенной брёвнами стрелки. Олег пошёл за ним следом. У первого вагона он оглянулся - Смоленцев стоял на перроне и смотрел им вслед.
  
   Выйдя на петляющую между плетней и заборов тропку, Олег спросил никуда не спешащего Фёдора
   - Ну и как там обстановка?
   - На станции то? - уточнил Лапин - тишина и покой. Этот, чекист ваш, Мирошниченко, задал пару вопросов и отпустил. Ему не до меня было - всё что нужно, он из станционного журнала узнал и от Николая Ивановича. Потом сразу приказал к себе коллегу привести, на которого капитан орал. Опытом обменятся, наверное.
   - Какой такой опыт? Энкаведешники попались, как куры в ощип.
   - Зря ты так говоришь - вступился за современников Фёдор - что этот пацан мог сделать? Я потом в дежурку зашёл, с Николаем Ивановичем поговорил. Там ещё машинист с бронепоезда был, чаем угощался. Ваши им термос дали, с кипятком, и чудной чай, в маленьких пакетиках на ниточке. Машинист сказал, что в Белгороде на станции и путях страшный бардак, всё эшелонами заставлено. Только днём начали растаскивать и обратно выталкивать. Бронепаровоз, оказывается, вхолодную на капремонт в Харьков шёл, вместе с четырьмя старыми бронеплощадками. Выдернули их из состава, растопили паровоз, посадили в кабину маневрового машиниста с сортировки и сюда отправили. Жуть - Фёдор вдруг остановился так резко, что Олег чуть на него не налетел - если мы так с немцами начинали воевать ... - он немного помолчал, затем зло продолжил - не могли найти нормальную часть! Посадили за броню комендантский взвод, пацанов - первогодков, суки! Больше под рукой никого не оказалось! Езжайте, говорят, постойте сутки, а завтра вас сменят! Даже патронов более нормы не дали, мол, не положено, бл...!
   - Так и было - Олег вспомнил, что читал в Интернете - у нас приказы и сводки времён войны в открытом доступе лежат. Там очень много таких случаев - атака без предварительной разведки, без должной подготовки, часто даже без взаимодействия с соседними частями. А одного командира особо отметили, что он воюет согласно Уставу, представляешь? Поэтому у него в части минимальные потери личного состава. Чуть ли не сам Сталин это подписал.
   Фёдор выматерился и зашагал в сторону дома. На полдороге он начал что-то напевать себе под нос, затем вполголоса и, наконец, во всю лужёную глотку начал буквально орать что-то знакомое Олегу с детства и очень ррреволюционное. Закончив одну песню, он затянул вторую и вернулся в родной огород, зычно сообщая окрестностям, что
   '.... Ни Бог, ни Царь и не Герой.
   Добьёмся мы освобожденья
   Своею собственной рукой!'
   Запала ему хватило буквально до сараев. Выйдя на свободное пространство двора, он резко остановился, аккурат напротив ближнего к дому угла бани. Остановился и Олег. Причины этой внезапной остановки стояли на крыльце. Стояли и смотрели на них. Одна - скрестив руки на груди, опёршись на опорный столбик, вторая - посередине крыльца, уперев руки в талию. По выражению лиц женщин можно было понять, что переволновались они изрядно.
   - Вот, смотри - сообщил Олегу Фёдор, картинно качнувшись и ухватив потомка за плечо. Не держат мол, хлопца, усталые ноги - бабы нас встречать вышли. Ишь, уставились. Как там у вас, в будущем, жёны мужей встречают?
   - В нашем состоянии? - подыграл предку Олег
   - Ага - Фёдор икнул - в стоянии.
   - Да так же - Олег осмотрел замерших подруг - только сковородки в руках не хватает.
   - Это зачем? - удивился Фёдор
   - Как зачем? Приходит муж пьяный домой, а жена ему сковородкой, бац по лбу! Для отрезвления. Даже реклама сковородок такая есть.
   - Э, нет! - Фёдор поднял вверх указательный палец правой руки, левой он всё это время держался за Олегово плечо - так только вашими сковородками можно махать. Они тонкие и лёгкие. С нашими, чугунными, это не пройдёт.
   - Вашими и убить можно - согласился Олег.
   - Ничего ты не понимаешь! - деланно рассердился Лапин - чугун-то он хрупкий! Так полезную вещь сломать можно! В хозяйстве убыток будет!
   Антонина топнула ногой от избытка чувств и молча удалилась к семейному очагу. Вероника, еле сдерживая улыбку, спустилась с крыльца навстречу мужчинам.
   - Ой, что у тебя с рубашкой? - заметила она следы короткой схватки на бежевой ткани.
   - Ерунда - сказал Олег. Фёдор ровной походкой прошёл мимо них в дом - подрался немного.
   - Сними, я в порошке состирну, пока вода в котле не остыла - сказала Вероника. Когда Олег стащил через голову рубашку, она вздохнула с облегчением, не обнаружив на торсе своего жениха даже царапины.
   - Иди, я сейчас - забрав рубашку, она скрылась в бане, а Олег тем временем вернулся за стол.
   Антонина сбегала в горницу и вернулась оттуда с футболкой для Олега. Белорусского производства, белой и с эмблемой Еврокубка-2008. Натянув её на себя, Олег вдруг ощутил, что сильно проголодался. Видно, пережитые эмоции сожгли всё, что он успел употребить за сегодняшний вечер. Добавив в тарелку ещё разносолов, он, не торопясь, начал есть. Фёдор делал то же самое.
   Закончил он как раз к возвращению Вероники. Положив немного закуски, они выпили за удачное возвращение, потом ещё и ещё. Говорили за столом на совсем отвлечённые от сегодняшних событий темы - перспективах на урожай, до чего дошёл прогресс в домашних делах и вообще, как в будущем изменится одежда, и прочей такой же чепухе.
   Наконец, когда почти всё было выпито и съедено, а за окном потемнело, стали расходиться баиньки. Олег, практически трезвый, насколько это было возможно, отправился на сеновал. Там он обнаружил готовое спальное место - две простыни, уложенные рядом на слой свежего сена, две подушки и один большой пододеяльник. По причине жаркой погоды замёрзнуть под ним было проблематично. Особенно после того, что сейчас здесь должно произойти. В предвкушении предстоящего, Олег разделся, но не совсем. Лёг и до подбородка накрылся пододеяльником. Вероника пришла минут через десять, убрав вместе с Антониной посуду и оставшиеся кушанья. На ней вместо сарафана была одета серая ночная рубашка до пят.
   Олег лежал и смотрел, как она уселась рядом с ним на колени. Лицо её было необычайно серьёзно.
   - Олег, ты веришь мне? - водя пальчиком по обтянувшей колени ночнушке, тихо спросила Вероника.
   - Я тебя люблю - ответил Олег, взяв её за руку.
   Она мягко высвободила ладонь, взглянула своему жениху в глаза.
   - Я то же тебя люблю. Сейчас ответь - ты веришь мне?
   'Что-то там Антонина про обычай говорила' - мелькнула среди эротических картинок спокойная мысль 'может, так у них принято спрашивать, перед этим'.
   - Я верю тебе, Вероника - ответил Олег.
   Она легко вскочила и уселась на него верхом. Как успел приятно ощутить Олег, под ночнушкой на ней ничего не было. Больше ничего почувствовать он не успел - выбросив вперёд руки, Вероника упёрла сомкнутые ладони в солнечное сплетение и, резко толкнув их, выбросила его с сеновала в искрящую вечностью пустоту.
  
   Он падал из одной чёрной бездны в другую, такую же чёрную. Чернота была слегка разбавлена множеством слабых светящихся точек. Они медленно вращались вокруг Олега, всё более и более складываясь, в знакомые с детства рисунки.
   'Да это же звёзды!' вдруг понял Олег, непонятно как остановив коловращение светил. Впрочем, он довольно быстро сообразил, что вращались не звёзды вокруг него, а он сам беспорядочно крутился по всем трём пространственным измерениям. Стабилизировав своё падение, он понял, что может управлять своим телом даже в такой непривычной для человека сфере, как космическое пространство. Это открытие настолько ошеломило его, что долгое время он только и был занят освоением своих новых способностей, двигаясь от одного созвездия к другому. Затем часть сознания, отвечающая за прежний образ жизни, сформулировала один очень простой вопрос - как он до сих пор не умер, всё это время находясь в вакууме и при температуре немногим выше абсолютного нуля? Никаких признаков столь восторженно описываемого писателями-фантастами силового поля он вокруг себя не наблюдал. Ни свечения, ни ощущения, ничего. Отсутствие защитных атрибутов не мешало ему, однако, дышать и чувствовать себя вполне комфортно. Насколько комфортно может себя чувствовать человек, отправленный в одних трусах путешествовать по Млечному Пути. Но эта было проблема скорее психологического свойства, с физиологией у него всё было нормально.
   'Ну, невестушка, спасибо. Вот вернусь, отблагодарю тебя, золотце!' подумал Олег, вспомнив выражение лица Вероники. Сдержанно-сосредоточенное, как будто не в постель к жениху ей предстояло ложиться, а на экзамене отвечать. Правда, для высказывания благодарности надо было решить одну маленькую проблему. Вернуться обратно, как минимум на Землю, а как максимум на лапинский сеновал. Он закрутил головой, выглядывая среди звёзд родную планету. Кажущуюся абсурдность этой идеи он понял, как только разглядел под босыми ногами быстро растущий голубовато-белый шарик. Выбрать район посадки он не успел, слишком стремительно приближалась к нему Земля.
   Без всяких эффектов, сопровождающих посадку 'Союзов' и 'Шаттлов' он пробил облака и, наконец-то, затормозив, выскочил из белокипенных туч над серым и даже на взгляд холодным морем. Мысль о мягкой посадке в приполярные воды радости ему не доставила, но внизу Олег разглядел пару кораблей, чертящих водную гладь на небольшом отдалении друг от друга. Один серый, весь какой-то утыканный непонятными причиндалами и второй - белый, больше всего напомнивший Олегу круизный лайнер последнего поколения, видимый им только по телевизору. У белого корабля практически не было открытой для посадки палубы, поэтому Олег повернул в сторону военного, как он решил про себя, корабля.
   Уже снизившись до примерно километровой высоты, Олег понял, что ничего подобного ни в одном флоте мира существовать просто не может. Больше всего этот гигант напоминал двух слившихся в бортовом объятии авианосцев. Катамаран длиной не меньше пятисот метров и максимальной шириной общей палубы не менее семидесяти метров, был самым большим военным кораблём из всех, когда-либо построенным человеком. Впрочем, а человеком ли? Даже при быстром снижении Олег успел заметить, что пропорции надстроек довольно сильно отличаются от знакомых ему вживую и по изображениям. Словно творцы этого корабля руководствовались иными нормами, чем кораблестроители на современных верфях. Мачты и трубы, например, вообще отсутствовали, как и у бороздящего по соседству холодные воды белого лайнера..
   Мягко приземлившись недалеко от смещённой к корме центральной надстройки на шероховатую броню палубы, Олег впервые ощутил явный дискомфорт. На корабле было холодно. Мороз прожигал ступни так, что стоять на месте можно было только пританцовывая. Слабый ветерок начал быстро выдувать тепло из покрывшегося гусиной кожей тела. Надо было срочно где-то укрыться от пронизывающего насквозь холода.
   Олег побежал в сторону надстроек, высматривая открытый внутрь надпалубных помещений люк. Те, что попадались ему навстречу, были наглухо задраены и явно превосходили по размерам те, сквозь которые Олегу пришлось проходить во время воинской службы. Словно матросы этого корабля были не ниже двух метров. Бросив бесполезные попытки, он по первому попавшемуся трапу буквально взлетел на следующий уровень и, не сдержав восторженного вопля, нырнул в настежь распахнутую справа от трапа бронированную дверь.
   Прикрыв дверь, он ощутил, что внутри гораздо теплее, чем на палубе, но всё же недостаточно для разогрева окоченевшего организма. Повинуясь непонятному инстинкту, Олег бросился дальше, с каждым разом поднимаясь всё выше и выше.
   Его путь закончился на мостике. Отдышавшись, он оглядел это святое святых каждого корабля, но и здесь не было ни одной живой души. Зато было тепло. Олег медленно пошёл вдоль стены, осматривая помещение, куда далеко не каждый из экипажа мог свободно попасть. Сравнивать ему было не с чем, поэтому он просто рассматривал собранные в несколько групп посты управления кораблём, с незнакомыми приборами и с надписями на непонятном языке, сплошь состоящими из комбинаций коротких прямых линий. У вполне обыденного штурвала он задержался. Вертикально выступающее из отдельного блока колесо, диаметром около полуметра, нервно подрагивало, компенсируя искажающие заданный курс внешние воздействия. Олег смотрел на контрольный экран, разбирая угловатые символы, и неожиданно понял, что может их прочитать!
   Вот эта, например, самая большая по размеру букв надпись означает всего-навсего - 'Внимание! Включено самовождение!', а вот эта, ниже, заданный автоматике курс.
   Сзади хлопнула дверь, Олег резко повернулся. На мостике, кроме него, так никто и не появился. Он подошёл к закрывшейся двери, повернул кремальеру и рывком распахнул. За ней был всё тот же пустой, освещённый редкими светильниками, коридор, Олег шагнул через комингс и ...
  
   ... открыл глаза, так никуда не улетев с сеновала. Рядом сидела на коленях Вероника, обеими руками нервно сжимая его правую ладонь.
   - Наконец-то! - выдохнула она, когда Олег моргнул в первый раз.
   Не смотря на сгустившуюся темноту, видел он почему-то не хуже, чем днём. Только вместо цвета всё кругом было представлено одним серым светом разных по насыщенности оттенков. Олег попробовал пошевелиться и понял, что сделать это ему мешает так никуда не исчезнувший холод, пробравший вовнутрь во время приснившегося путешествия. С этим надо было бороться. Превозмогая навалившуюся слабость, он медленно встал, отвергнув помощь Вероники и начал осторожно спускаться по приставленной лестнице.
   Выбравшись во двор, залитый всё тем же серым светом, он двинулся в сторону бани. Вероника, нервно дыша, не отставала от него ни на шаг. Войдя в предбанник, он стянул с себя последнюю часть одежды и зашел в парную, прикрыв за собой дверь. Камни ещё сохранили немного жара и освещали парную красивым сероватым сиянием. Олег вылил на них два ковшика из котла, уселся, как днём, на верхнюю полку. Вероника приоткрыла дверь и, пискнув, быстро выскочила обратно. Пар окутал Олега, медленно выплавляя остатки чуждого льда. Когда внутри почти всё растаяло, он вытянулся на полке и стал рассматривать игру волн серого света на потолке. Ещё раз скрипнула дверь, Олег повернул направо голову. Рядом с ним стояла обнажённая Ника, держа в руках распаренный веник.
   - Тебе надо согреться - сказала она - перевернись на живот.
   Олег равнодушно выполнил её просьбу. Прижавшись лбом к сложенным вместе рукам, он чувствовал, как с каждым взмахом вместе сложенных берёзовых веток к нему возвращается прежнее состояние. Одновременно с этим медленно гас заполняющий пространство парной серый свет, освобождая место более обычной этому времени суток темноте.
   Вероника остановилась, тяжело дыша. Она прохлопала Олега от макушки до пяток не по одному разу. То, что он продолжал лежать ничком, вытянувшись и спокойно дыша, испугало её не на шутку. Положив веник в ближайшую шайку, она провела ладонями по позвоночнику жениха, от самого основания черепа до крестца. Ещё и ещё раз, постепенно расширяя площадь оглаживаемого тела. Вот уже её руки гладят сильные плечи, а теперь нежно проходят по упругим ягодицам, затем через расслабленные ноги к сомкнутым большим пальцам.
   Как только Олег перестал различать последние фотоны странного света, он понял, что совершенно зря валяется на верхней полке. Рядом с ним стоит не просто красивая обнажённая девушка, нежно гладящая шёлковыми ладонями его расслабленное тело. Она его любимая, да ещё, с сегодняшнего дня, официальная невеста! Что же он развалился, как последний Бахчисарайский евнух?
   Он резко поднялся, с мимолётным сожалением сбросив с себя столь приятные руки Вероники, спрыгнул на пол. Буквально схватил любимую за плечи и притянул к себе. Она обхватила его руками, прижалась лицом к груди и заплакала. 'Всё повторяется' думал Олег, ощущая всё прижавшееся к нему девичье тело.
   - Я ... не думала, что так будет - Вероника приподняла заплаканное лицо, с любовью и надеждой смотря Олегу в глаза - я ...
   Он не стал говорить лишних слов, уже без помех поцеловав свою невесту в губы. Вероника коротко вздохнула. Не прервав поцелуя, Олег легко подхватил девушку на руки и положил на верхнюю полку. В темноте её тело выделялось лёгким молочным отсветом. Вероника подвинулась, давая ему возможность лечь рядом. Олег не стал сильно испытывать её терпение, целуя аккуратные груди, правой рукой гладя живот и ниже, где волос, за исключением узкой полоски, практически не было. Вероника повернулась, уже слегка постанывая, и прошептала
   - Я жду тебя - рукой пытаясь направить то, что она ждёт, по назначению.
   Олег осторожно лег на неё, удерживая тело на весу, и медленно скользнул в узкое лоно. Вероника обхватила его шею руками, впилась в губы. Неожиданно Олег ощутил, что двигаться не может, что-то ему мешает.
   - Дальше - прошептала Вероника - я ещё ...
   Олег впервые за всё время столь близких знакомств с противоположным полом встретил девственницу. В современном обществе такую же легендарную, как полагающийся ей по штату единорог.
   - Потерпи, милая - он резко вдвинулся глубже, женщин этой ночью стало на одну больше. Вероника вздрогнула, ещё сильнее прижалась к нему.
   - Не больно? - спросил у любимой Олег. Она помотала головой.
   Он стал медленно двигаться, стараясь делать это как можно плавнее. Вероника начала тихо постанывать, обхватила его ногами и сама старалась попасть в такт его движениям. Получалось это у неё не очень, но стонать она стала громче и вдруг, словно, спохватившись, вцепилась зубами в плечо Олега. Он то же чувствовал приближение разрядки, всё более и более ускоряясь. Наконец они слились в одном пропитанном чистой негой облаке.
   Вышли они из бани под самое утро. Ещё не успели первые проблески утренней зари просветлеть на востоке, а они только-только забрались обратно на сеновал, где снова рухнули друг другу в объятья, да так и заснули.
   - Просыпайся - кто-то водил ладошкой по левому плечу, иногда слегка надавливая кончиками пальцев. Олег открыл глаза и увидел одетую по-современному и даже слегка накрашенную Веронику. Она сидела рядом с ним, вытянув ноги. Олег скосил взгляд на место укуса, ночью закрывшее готовый вырваться из Вероники крик. Но там уже ничего не было, никаких следов ночных приключений.
   - Ну, знахарка - прошептал Олег, делая попытку обнять свою невесту и по возможности продолжить столь удачно начатое ночью. Вероника змеиным движением выскользнула из его рук, поднялась и отошла к приставленной лестнице.
   - Пошли завтракать, Казанова, - сказала она, спускаясь на земляной пол.
   Олег быстро натянул на себя разбросанную одежду, не став тратить время, спрыгнул с двухметровой высоты. Вероника внизу отсутствовала, поэтому он сразу отправился умываться.
   Сполоснувшись, зашёл в дом. Взрослых уже не было, в горнице играли младшие дети, а за столом в кухне сидели Полина и Вероника, вместе листая свежекупленный женский журнал.
   - Доброе утро - как ни в чём не бывало, сказала Полина.
   - Доброе утро - ответил Олег, усаживаясь на стул - что есть покушать?
   - Ничего нового - серьёзно сказала невеста - всё то же, что вчера. Что будешь?
   - Мечи всё подряд - ответил Олег, ощущая звериный голод. Ночные приключения даром для него не прошли.
   Вероника быстро достала тарелку из серванта, переложила в неё из стоявшей на печке сковородки причитающуюся Олегу порцию картошки и кусок говядины. Нарезанный хлеб и две чашки, с винегретом и грибами, уже стояли на столе, прикрытые бумажными салфетками. Больше с вечера ничего не осталось, если не считать полупустую кастрюлю холодного супа.
   Пока Олег расправлялся с основным блюдом, Вероника достала из серванта большую банку растворимого кофе и берёзовый туесок с сахаром, налила в кружку горячей воды из чайника. Убедившись, что её мужчина от голода и жажды в ближайшее время не погибнет, вернулась к просмотру журнала. Полина жаждала продолжения пояснений и комментариев об увиденном и прочитанном, но, в присутствии Олега, спрашивать Веронику о чём-либо постеснялась.
   - А где родители? - спросил Олег, засыпая вторую ложку кофе.
   - В Белгород уехали - не поднимая от страниц глаз, ответила Полина.
   Ложка чуть не выпала у Олега из рук.
   - Они что .... - он еле сдержался - приключений себе ищут?
   Обе девушки оторвались от последних веяний моды и с беспокойством посмотрели на нервно размешивающего кофе Олега.
   - А что с ними может случиться? - удивилась Полина - они на эмтээсовской машине уехали, к двум часам вернуться.
   Олег не сразу сообразил, что МТС в данном контексте это машинно-тракторная станция, а не оператор сотовой связи. Сделав глоток и обнаружив, что сахар он положить забыл, Олег спросил такую ещё молодую бабушку
   - Зачем они туда попёрлись? Что такого срочного? Случилось что-нибудь?
   - Мама сказала, что надо какие-то документы забрать, пока это возможно - Полина искренне не понимала, почему Олег забеспокоился. Вероника не стала за столом расспрашивать о поводах к таким эмоциям, а после завтрака, отправившись во двор мыть посуду, спросила об этом вполголоса, у севшего рядом на завалинку жениха.
   - Уехать-то, они уехали, а вернуться смогут? Наши ладно, на блокпосте их пропустят, туда и обратно, а чекисты с той стороны? Представляешь, что сейчас здесь начнётся? - Олег в уме прикидывал разные варианты развития событий - самое худшее может случиться, если Фёдора арестуют.
   - За что его арестовывать? - Вероника сполоснула кружку, поставила её сверху на стопку тарелок - он же ничего плохого не сделал.
   - За нас - жёстко ответил Олег - мы за это в ответе будем.
   Вероника, не ожидавшая такого поворота событий, уселась рядом. Олег обнял ей правой рукой, прижал к себе.
   - Понимаешь - он начал объяснять особенности текущего политического момента - в СССР за слишком близкое знакомство с иностранцами можно было приличный срок получить.
   - Но мы же свои - удивилась Вероника, - какие мы иностранцы?
   - Такие - Олег вкратце рассказал о своём общении с Шубиным - для СССР мы даже хуже чем все его враги, вместе взятые. Да - ответил он на немой вопрос в глазах Вероники - хуже. Потому что СССР умер, а мы ещё живём. Кое в чём даже лучше, чем при советской власти, во многом хуже, но живём! Мы ходячее доказательство того, что жить можно по-другому, а не так, как велит Коммунистическая партия и лично товарищ Сталин. Ты думаешь, что здесь все довольны? Ха, как бы не так. Зачем тогда все репрессии устраивать было?
   - Но ведь никто против Советской власти не выступал - недоуменно сказала Вероника - у нас бы об этом обязательно писали и по телевидению говорили бы.
   Олег вспомнил страстную речь Фёдора в защиту дела революции 'Да, дедок, если б ты знал, против чего собираешься идти, то вряд ли рискнул бы даже со мной на эту тему разговаривать, идеалист-романтик'. Вслух же он сказал совершенно иное
   - У нас не любят об этом вспоминать, но сначала войны, против немцев никто не выступал. Не было на оккупированных землях партизанского движения. Народ в массе своей к смене начальства равнодушно отнёсся. Это потом, когда немцы всех достали своей политикой и террором, против них массово воевать начали, стали партизан поддерживать и укрывать. Но это было потом, а летом-осенью сорок первого за советскую власть добровольно умирать мало кому хотелось.
   - Что же нам сейчас делать? - как всякая женщина Вероника стремилась в первую очередь решить насущную проблему. Общеидеологические рассуждения её не заинтересовали.
   - Как минимум, дождаться Фёдора и Антонины. Если она одна приедет, то ... - Олег немного помолчал - Максима и Лену надо будет с собой забрать. Твоя задача будет её уговорить. Ты ведь клялась - он посмотрел своей невесте в глаза. Она пару раз мигнула, отвернулась. Олег ждал.
   - Хорошо - она повернулась к нему, ресницы её дрожали - пусть будет по-твоему.
   - Вот и ладушки - Олег поцеловал Веронику в сухие губы, она ему не ответила - я на станцию, к нашим воякам схожу. Может, что нового разузнаю.
   Он поднялся и, не оглядываясь, пошёл в сторону задней калитки.
  
   Подходя к месту вчерашней схватки, Олег замедлил шаг, завертел головой, оглядываясь, да напрягся на всякий случай. Но ни в густых кустах, ни далее, в лощинке за поворотом, никаких секретов и засад не обнаружилось. Как не было у станции бронепоезда и даже часовых на перроне. БРДМ так же укатила в неизвестном направлении, оставив после себя только следы колёс и россыпь стреляных гильз. Олег, удивившись такому внешне безмятежному несению службы, расслабляться, однако, не стал.
   Пост охраны обнаружился внутри помещения станции. Слева от входа стоял стол, вытащенный, наверное, из так и не увиденной Олегом кассы и такой же дореволюционный стул. На нём, слегка развалясь, сидел рядовой лет двадцати пяти, держа правой рукой автомат, висящий на плечевом ремне, стволом вниз.
   - Вы по какому поводу? - белобрысый парень не стал разводить уставные процедуры.
   - Мне надо увидеть капитаном Смоленцева - уверенным тоном заявил ему Олег - я вчера с ним разговаривал.
   Фразу он сказал нарочито двусмысленно, из неё можно было сделать вывод, что о встрече Олег договорился заранее. Рядовой так её и понял.
   - По коридору, направо - он показал левой рукой на дверь рядом с кассой.
   Олег поблагодарил служивого, зашёл в коридор. Из приоткрытой справа двери доносились голоса двух человек, что-то оживлённо обсуждающих. Подойдя, он постучал и не дожидаясь ответа, вошёл в просторный кабинет на два окна. В отделяющую его от зала ожидания стену вмурована печь, посередине стоит большой двухтумбовый стол. На потёртой столешнице стоит раскрытый ноутбук военного образца, на экран которого внимательно смотрят двое мужчин в полевой форме. Один из них, постарше, переводит взгляд от чего-то очень занимательного на нежданного гостя.
   - Олег Александрович, как Ваше здоровье? - с лёгкой подколкой спрашивает Смоленцев - да Вы присаживайтесь - он указал на приставленную к столу лавку. Сам же капитан с незнакомым Олегу майором лет тридцати-тридцати пяти занял два оставшихся от старых времён стула.
   - Спасибо, не дождётесь - Олег отодвинул скамейку, уселся. Худощавый майор прикрыл крышку ноутбука, с интересом взглянул на Реутова.
   - Майор Федеральной Службы Безопасности Мирошниченко Олег Иванович - сказал, как оказалось, тёзка и, привстав, протянул Олегу руку - наслышан о Ваших приключениях.
   Олег пожал руку, представился.
   - По-моему, ничего выдающегося я не совершил - Олег понял, что разговор будет долгим - всё само собой шло.
   - Не скажите - Олег Иванович подмигнул Реутову - а кто от чекиста так быстро ушёл и по приезду в Долбино сразу в дом к бывшей дворянке попал? Не каждый сможет так быстро сориентироваться.
   Олег был неприятно поражён этой новостью.
   - А откуда Вам это известно? Мы ехали к бабушке моей невесты, а то, что её мать наследница всего этого - он указал на видимое в окно кирпичное здание, ныне принадлежащее 'Торгсину', - я только здесь узнал. Вообще-то это наше личное дело!
   - Конечно - легко согласился фээсбешник. Смоленцев молчал, предоставив вести разговор старшему по званию. Олег решил, что Мирошниченко здесь командует разведкой, а также возможно, и контрразведкой в придачу - только о том, что к Лапиным непонятные люди приехали, мне уже несколько человек из местных сказали. Без всякого нажима, заметьте, исключительно добровольно.
   - А нафига Вам это надо? - не выдержал Олег, особистов он ещё с армии недолюбливал.
   - Всё, что происходит на подконтрольной территории, для нас очень важно. Если Ваши родственные связи помогут избежать некоторых, скажем так, проблем, то, сами понимаете, отказываться от такой возможности мы не будем. Поверьте моему личному опыту, на Кавказе это серьёзно помогало.
   - Здесь не Кавказ, к счастью - Олег чувствовал, что постепенно проваливается в какой-то абсолютно не зависящий от него поток событий. Согласившись с просьбой Вероники, он съехал не только на дорогу в Долбино, а вообще перевёл стрелку своей судьбы на какой-то неведомый путь, уносивший его всё дальше и дальше от привычного образа жизни.
   - Вы серьёзно так считаете? - Мирошниченко пробарабанил по столешнице - вот например, Вы уже достаточно долго общаетесь со своими будущими родственниками. Неужели Вы не заметили, что они от нас довольно сильно отличаются?
   - Заметил, ну и что? - Олег пожал плечами - это ничему не мешает.
   - Пока, да - вмешался в разговор Смоленцев - но что будет завтра, послезавтра, через год? Мы ведь никуда отсюда не денемся, избежать общения невозможно, так что я Вам гарантирую - если пустить всё на самотёк, то первый конфликт мы получим через несколько месяцев.
   - А вчера что было, не конфликт? - Олег не удержался, сказал это язвительным тоном. Такой философии от служивых он не ожидал услышать. Не подобало им о таких вещах размышлять, как твёрдо усвоил Олег из своей армейской службы.
   По лицу Мирошниченко скользнула гримаса недовольства, но он спокойным голосом стал объяснять, почему стрельбу из КПВТ по бронепоезду не считает большой проблемой.
   - Мы всего лишь выполняли свою работу. У красноармейцев получилось хреново, поэтому здесь сидим мы вместо них. Им вчера это объяснили, они всё поняли. Ночью сюда привезли чекистов на восстановительном поезде и всех вместе отправили обратно. Думаю, такого больше не повториться - сегодня в Белгород должен приехать Берия. Он такой самодеятельности не любит. Мозги местному начальству вправит, но для нас от этого жизнь легче не станет. Всё равно разница менталитетов никуда не денется.
   - Так, выходит, железную дорогу починили? - сделал предварительный вывод Олег.
   - Да, пригнали путеукладчик с Украины и всё сделали. Сегодня к вечеру сюда, на станцию, протянут электричество и связь проведут. Так Вы согласны, нам помочь? - неожиданно завершил фразу Смоленцев.
   - В чём? - Олег переводил взгляд с одного постсоветского чекиста на другого - добрые отношения с аборигенами наладить и поддерживать? Только это не от одного меня зависит.
   Мирошниченко поморщился.
   - Не надо так о наших предках говорить. Хотя суть Вы правильно поняли.
  
   Олег ещё поспрашивал сотрудников российской безопасности о текущей 'военно-политической' ситуации районного масштаба. Из ответов и умолчаний у Олега сложилась вполне объективная, как ему показалось, картина. За прошедшие сутки стычки с чекистами происходили по всему хроноразделу, извилистой линией отсёкшей юго-западную часть Белгородской области. Кроме Октябрьского и множества маленьких деревень и посёлков, из крупных населённых пунктов, в сороковой год попал Щебекино. Граница времён проходила сразу за последними домами данного поселения. Именно здесь разведгруппа НКВД смогла захватить гаишный патруль и вместе с машиной отправить куда-то на север. На этом достижения 'коллег', как назвал их Мирошниченко, закончились. Патруль успел сообщить о нападении, на подмогу выдвинулась группа омоновцев, успевшая перехватить часть разведгруппы, тросом тянущую за полуторкой простреленную и заглохшую 'Волгу'. После короткого боя выяснилось, что сотрудников ГАИ на второй машине успели вывезти дальше на советскую территорию. Командиру омоновского отряда приказали возвращаться на базу, прихватив трофеи и пленных. Штаб по ЧС решил не распылять силы в погони, а сосредоточится на контроле зоны безопасности. Чем, собственно и занимались все сотрудники российских силовых ведомств уже вторые сутки.
   - Ещё автовоз в Белгород проехал - рассказал Олег об увиденном вчерашним утром. Мирошниченко записал его рассказ в память ноутбука, уточнив цвет фуры и другие существенные детали.
   - На два фронта пришлось работать - Смоленцев устало потёр правую щёку - снаружи предки рыщут, внутри наши рвутся выехать. Пока разобрались в ситуации, несколько машин успели проскочить.
   - Связь с той стороной наладили? - спросил Олег.
   - Только по радио, к двадцати двум часам прошедших суток. Все проводные линии связи оттуда оказались повреждены. Здесь, например, на них замкнуло контактную сеть - ответил Мирошниченко - к тому же, у нас практически все кабеля либо ВЧ, либо оптоволокно. Стыковать с той стороной нечего. Договорились пробросить новые линии от Белгорода к Октябрьскому и Щебекино и обратно. От них - обычные провода, наши оптику кинут. По существующим столбам у железки.
   - Куда они волокно втыкать-то будут? - хмыкнул Олег
   - Поставим там цифровую мини- АТС, один комплект из резерва выделили - Мирошниченко начал что-то набирать на клавиатуре - связь, оказывается, великая вещь. Вот сейчас я ваши сведения в штаб сброшу, а они, в Москве, - только через несколько часов полную информацию получат. Пока соберут, пока обработают, пока отправят.
   - Вы им лёгкую жизнь хотите устроить? - Олег не стал скрывать своего удивления подобной благотворительностью - а они подарок не раскурочат, что бы посмотреть, что там за камушки, внутри?
   - Ни в коем разе! - Мирошниченко говорил максимально серьёзно, но в глазах его мелькали лукавые огоньки - мы о себе беспокоимся. Эта связь постоянно действующая, как 'горячая линия' между Кремлём и Вашингтоном, плюс туда пару тысяч обычных номеров можно завести. Задел на будущее готовим.
   Олег помолчал, додумывая недосказанное. Получается, кроме чрезвычайной связи, русские спецсвязисты планируют получить доступ к внутренней телефонной сети СССР, хотя бы на областном, а может, чем чёрт не шутит, на союзном уровне. Если на цифровую АТС подключат кремлёвские линии, то перспективы открываются совершенно обалденные. Самое неприятное для СССР в этой ситуации, что контролировать эту станцию НКВД будет абсолютно не в состоянии. Арифмометрами и паяльниками, разве что, кодированный IP-трафик 'взламывать'?
   - Вы когда обратно собираетесь? - вывел его из задумчивости вопрос Смоленцева.
   - Сегодня вечером, а может, завтра - Олег не стал рассказывать о безрассудном поступке родни, надеясь, что всё как-нибудь устаканится. Если ситуация пойдёт по худшему варианту, тогда можно будет помощи попросить, а пока нечего людей от дела отрывать. У них без этого забот хватает.
   Мирошниченко достал из стола лист писчей бумаги, начал быстро что-то на нём записывать. Закончив, свернул его вчетверо и протянул сложенный лист Олегу.
   - Во избежание лишних вопросов, вместе с паспортом предъявляйте это на блокпостах, на границе сдадите нашим сотрудникам.
   Олег взял лист, развернул. Мелким твёрдым почерком на нём значилось, что Реутов Олег Александрович и сопровождающие его лица могут беспрепятственно следовать до российско-украинской границы. Внизу подпись и расшифровка с указанием воинского звания и места службы выдавшего 'дорожную карту'. Олег поблагодарил за столь неожиданно полученный мандат, пожал сотрудникам руки и собрался уже выдвигаться обратно, как был остановлен в дверях фразой Мирошниченко
   - Олег Александрович, надеюсь на Вашу помощь. Хорошие отношения с местными жителями часто 'Град' заменить могут.
   Олег растерянно кивнул, поражённый сравнением, ещё раз сказал 'до свидания' и отправился на улицу. На перроне так никто и не появился.
  
   В доме Лапиных его дожидалась одна Вероника, дети куда-то ушли по своим делам, до приезда старших Лапиных оставалось не менее двух с половиной часов. Олег уселся за кухонный стол напротив невесты, задумчиво размешивающей сахар в стакане с кофе.
   - Ника, скажи, что это было? - Олег не стал ходить вокруг да около, а сразу решил расставить точки над 'и' - зачем ты это сделала?
   Вероника не стала спрашивать ' а что ты имеешь в виду?' и нести прочую женскую чепуху. Она положила ложечку на край блюдца, обеими руками обхватила стакан, сделала пару глотков.
   - Олег, ты понимаешь, что наша семья не такая как все? - поставив стакан на блюдце, Вероника провела указательным пальцем по клеёнке.
   - Понимаю, это ещё вчера утром заметно было - ответил Олег.
   Вероника слабо улыбнулась.
   - Это всё что я раньше знала, что баба Поля могла мне рассказать. Антонина практически ничего ей не передала, не успела - она вздохнула, палец чертил замысловатые линии - только о родовой клятве, о важности рода, о ...
   Она замолчала, накрыла правую ладонь левой. Вздохнула ещё раз и очень тихо, словно стараясь быть неуслышанной нигде, кроме пространства кухни, начала рассказывать.
   Олег слушал, стараясь убедить себя в реальности её слов. Получалось, что род Лапиных тянулся из такой невообразимой древности, что фараоны Древнего царства Египта могли легко удавиться от зависти. Не менее одиннадцати тысяч лет прошли с тех заросших быльём дней, когда первоЛапины шагнули на землю Евразии. Прибыв вообще непонятно откуда, на спинах белого и серого гусей, ведомых огнекрылым драконом, держащим в пасти Жемчужину Вод. Что это такое, предание умалчивало. На белом гусе прибыла женщина, на сером - мужчина. Высадившись на бренную землю, они стали плодиться и размножаться. Как они умудрялись это делать, избегая близкородственных браков, легенда не раскрывала. Одной из главной забот, возложенных на женщин родовой клятвой, было сохранение 'эволо'. Как понял Олег, это слово обозначало одновременно некие паранормальные способности и энергию, потребную для их выполнения. Передавалось оно исключительно от матери к дочери. Для этого женщины рода должны были выходить замуж, а ранее - рожать детей только от тех мужчин, которые могут это самое 'эволо' побороть. 'Вполне разумно' подумал Олег 'такая баба (он старался подсознательно избегать слово 'ведьма') кого угодно в бараний рог скрутит, а нафига ей зомбированный муженёк-подкаблучник? Значит, я смог и достоин? Доступ к телу открыт?' Внутри его стала нарастать злость, вперемежку с раздражением, словно его использовали в банальной роли быка-осеменителя. Эта злость была готова выплеснуться наружу, он мог наорать на Веронику, оскорбить её словесно, как вдруг услышал нечто такое, от чего не вполне благородная ярость растаяла как дым.
   - Женщина может открыть эволо, но управлять им она не в состоянии. Мужчина может управлять эволо, но открыть его не может. Женщина не знает, на что способен её - она подчеркнула это слово - мужчина, это ей недоступно. Её удел - только начало и ничего больше. Мужчина может совершенствоваться, оттачивать мастерство владения эволо. Мы же - она грустно улыбнулась - можем только ждать и надеяться. Как всегда и везде.
   - А остальное? - после краткой паузы спросил Олег, похлопав ладонью по неведомо как зажившему плечу.
   - Это - Вероника сделала ещё один глоток - всего лишь охрана, побочный эффект, - она увидела недоумение в глазах Олега и постаралась объяснить - как слабая женщина может защититься от сильного мужика? Только таким воздействием, вспомни, как Антонина на тебя посмотрела. Вспомнил? Вот оно и есть. За много лет научились использовать - она фыркнула - в 'мирных целях'. Но это действует только на людей.
   Она замолчала, словно сболтнула лишнее. Допив кофе, Вероника поставила кружку и решительно сказала.
   - Именно так мы здесь оказались - она вдруг засмущалась, опустила очи долу - когда меня в машину затолкал, 'эволо' уже появилось, а ты смог его в нужную сторону направить.
   - Так ты решила меня магически отвадить? - сделал вывод Олег
   - Да, то есть, нет ... ну - она снова принялась чертить ноготком по клеёнке - ты мне сразу понравился, а потом я испугалась. Вот ...
   - Слушай, а почему мы сюда попали? - Олег решил всё-таки докопаться до истины
   - Не знаю - Вероника подняла взгляд от стола, посмотрела на Олега - ты эволо управлял.
   Олег захотел выматериться. Громко и многоэтажно. Выходит, они могли выскочить в своё время, а не болтаться в неизвестно как появившемся сороковом году! 'Успокойся' холодно возразил ему собственный здравый смысл 'ты не мог знать, куда направляешься, что это за хрень поперёк дороги стоит и вообще - все близкие здесь, что бы ты там один делал? Без денег, квартиры и работы?'
   Подыскать контраргументы он не успел - хлопнула входная дверь, в дом гурьбой забежали дети.
  
   Судя по внешнему виду, они успели с кем-то хорошо подраться. Следы детского 'боестолкновения' были на всех младших Лапиных. От фингала под глазом Максима, до слегка расцарапанной, но очень довольной физиономии Полины. Лена внешне не пострадала, если не считать надорванного по вертикальному шву сарафанчика.
   Охнув, Вероника увела детей умываться, а затем, вернувшись с ними на кухню и достав из буфета пластиковый контейнер с крышкой, выполнявший функции аптечки, занялась обработкой боевых отметин на лицах Полины и Максима. Закончив с этой процедурой и позвав переодевшуюся в другой сарафан Лену, она спросила у подрастающего поколения, с кем же им довелось схлестнуться.
   - Мы пошли играть, на соседнюю улицу. Играли, играли, пришёл Костя с братом, я ему машинку дал поиграть, а он не отдал - шмыгая носом, ответил Максим - новую машинку. Я ему по носу, раз! Он мне в глаз кулаком! Я ему в ухо, он упал. Я машинку забрал, домой побежал. За мной его брат, Ленка ему подножку - раз! Он упал, носом в землю стукнулся, давай реветь!
   - Сразу Оксанка, их сестра старшая прибежала, хвать Лену за плечо, она вывернулась. Сарафан, правда, порвался - добавила Полина.
   - А ты с кем поцапалась? - спросила Вероника, укладывая лекарства обратно в контейнер.
   - С Оксанкой - Полина рассматривала себя в маленькое зеркальце - она, дура, орёт 'выродки дворянские, честных людей обижаете!', я ей за выродков пучок волос выдрала и морду исцарапала.
   - А она тебе - сказал до сих пор молчащий Олег - сколько им лет-то, противникам вашим было?
   - Костику - пять, брату его, Володьке - семь. Оксане одиннадцать, но она дылда - ответила Полина, так и не оторвавшись от зеркала.
   - Аники - воины - сказала Вероника, убирая медикаменты в буфет. Достала из верхнего отделения цветастую баночку.
   - Разбирайте.
   Она высыпала себе на ладонь выполненные в виде букв детские мультивитамины. Дети взяли себе по одной штучке, с удовольствием принялись их жевать. Полина ушла во двор, младшие отправились в горницу. Вероника закрутила крышку, вернула витамины в буфет.
   - Со вчерашнего дня им даю - сказала она - для укрепления здоровья. Такой упаковки на курс каждому хватит.
   Олег молчал, всё ещё обдумывая сказанное Вероникой. Она не мешала ему, налив себе кофе, добавив на этот раз к сахару ложку сухих сливок. Во дворе Полина брякала запорами дверей сарая, видимо, ухаживая за домашней живностью, лениво кудахтали куры, да один раз, видимо сдуру, кукарекнул петух.
   - Ты в любой момент можешь эволо вызвать? - спросил Олег.
   - Прямо сейчас?
   - Если сможешь - Олег решил поставить натурный эксперимент.
   Вероника молчала, даже кофе не глотнула.
   - Получается? - выдержав паузу спросил Олег.
   - Ты ничего не чувствуешь? - удивилась Вероника.
   Олег прислушался к своим ощущениям
   - Ничего. Может, отвадить попробуешь?
   Вероника засмеялась, покачала головой
   - Может, тебе зелье отворотное дать? Эффектнее будет. Нет, что-то ничего не получается - она задумалась - видимо ночью слишком много сил потратили.
   - Ну - больше для видимости сказал Олег разочарованным голосом - так не интересно. В магии секса нет?
   Невеста ещё раз сосредоточилась, но безрезультатно.
   - Выходит, нет. Так что если захочешь попробовать, надо будет перерыв устроить.
   - Долго ждать придётся? - улыбнулся Олег
   - Неделю - с интонациями героя известного мультфильма ответила Вероника.
   С улицы донёсся шум подъезжающей машины, затем у ворот скрипнули тормоза.
   - Папа, мама приехали! - обрадовались дети и выбежали из дома им навстречу. Следом, на крыльцо вышли, Олег с Вероникой.
   Облапив вошедшую первой во двор Антонину, дети затем бросились к отцу. Фёдор подхватил Максимку, подбросил пару раз. Поставив сына на землю, он обнял дочерей. Отпустив отца, все младшие вместе с матерью зашли в дом. Фёдор поднял с земли плоский фанерный чемоданчик, явно сделанный давно и вручную. Лицо его, как только заметил Олег, было весьма серьёзно. Ещё что-то читалось в нем - словно прорвалась давняя и безуспешно скрываемая боль.
   - Пойдём, что ли, в хату. Разговор есть - Фёдор поднялся на крыльцо, пропустил вперёд себя потомков. Зайдя, он задвинул засов, как только что до этого сделал с калиткой.
  
   Пока Антонина в горнице вполголоса разговаривала с детьми, Фёдор сидел за кухонным столом, напротив окна, положив на столешницу фанерный кейс. Он молчал, смотрел, как ветер колеблет занавеску. Олег так же молча сидел, дожидаясь первого слова предков. Вероника потихоньку допивала кофе.
   Вернувшись из горницы вместе с детьми, Антонина села рядом с мужем, сказала детям
   - Идите, пока во дворе погуляйте.
   Дождавшись их ухода, она подтянула к себе чемоданчик, достала оттуда серую бумажную папку с завязанными бантиком шнурками. Фёдор нервно передёрнул плечами, не отводя взгляда от окна.
   Раскрыв папку, Антонина извлекла два листа гербовой, как успел заметить Олег, бумаги и отдала их сидящей ближе Веронике. Просмотрев их, невеста неуверенно сказала
   - Может, Олег что-то скажет? Я в этом плохо разбираюсь.
   Антонина забрала у неё листы, протянула Олегу. Взяв документы, он чуть не присвистнул от удивления. Это были свидетельства о принадлежавших Антонине паях в двух потребительских кооперативах. Один был зарегистрирован Долбинским сельсоветом, второй - Белгородским горисполкомом. Документы были датированы; долбинский - тридцать восьмым и белгородский - тридцать девятым годом и на каждом было помечено 'в связи с перерегистрацией'. Олег даже и не подозревал, что в то время совграждане могли себе позволить иметь такие имущественные права.
   - А чем эти кооперативы занимаются? - спросил Олег, положив свидетельства на стол.
   Ответил Фёдор. Видно было, что эта тема ему удовольствия не доставляет.
   - Это два магазина. Один здесь, у станции. Второй в Белгороде.
   - 'Торгсин', что ли? - уточнил Олег.
   - Нет, рядом с ним - ответила Антонина, убрав листы обратно в папку.
   - Очень интересно - осторожно сказал Олег - вы за ними в Белгород ездили?
   - В том числе - неопределенно ответил Фёдор.
   - Хорошо - Олег не стал дальше спрашивать о целях неожиданной поездки - нам вы их, зачем показываете?
   Фёдора аж всего передёрнуло. Антонина, демонстративно не замечая такого отношения мужа, сказала.
   - Я предлагаю торговлю с вами наладить. У вас много полезных товаров есть.
   Олег опешил.
   - А вам это позволят сделать? Здесь, наверное, скоро настоящая граница будет. Между капитализмом и социализмом.
   - Вот именно! - взвился Фёдор - как ты можешь такое предлагать, это ...- он осёкся и замолчал.
   - Что 'это'? - Антонина не отводила с мужа острого взгляда. Видимо внутрисемейные политические разногласия, всё-таки имели место - ты договаривай, не стесняйся! Предательство дела социализма, хочешь сказать? Какой это социализм, если трудящийся нужные вещи купить не может! Ни себе, ни детям! Либо дорого, либо вообще нет! А толкучка, по-твоему, больше социализму соответствует? Скажи!
   - Пока наша промышленность не может удовлетворить все потребности - заучено ответил Фёдор - не хватает в стране заводов и фабрик. А вот потом ...
   - У нас в первую очередь мозгов не хватает! - закипела супруга - ты ведь сам слышал и видел, до чего это у них - она кивнула в сторону потомков - довело! Когда это твоё 'потом' наступило! Никому в народе гигантские заводы не нужны стали, пошли за красивой тряпкой и сдали социализм на свалку истории! То же самое здесь повторить хочешь?
   - Да что ты говоришь! - вскочил Фёдор. Вероника обеспокоено смотрела на предков, переводя взгляд с Фёдора на так же поднявшуюся Антонину. Супруги стояли лицом к лицу и казалось, сейчас в доме сверкнёт молния и ударят по ушам раскаты грома.
   - Подождите - вмешался в начинающуюся ссору Олег - давайте спокойно - он посмотрел на невесту, прося поддержки - спокойно всё обсудим.
   - Да - Вероника старалась говорить очень спокойным голосом - вы сядьте и поподробней расскажите. Ещё ничего не началось, а вы уже ругаетесь. Неудобно получается. Как дети, ей богу.
   Лапины вернулись за стол, но на друг друга пока старались не смотреть. Совершенно неожиданно Олег заметил, что Вероника смотрит на прабабушку и прадедушку с заметной иронией, словно давая им понять, что перед грядущими испытаниями нынешняя словесная битва ничего не стоит.
   Антонина, уже практически успокоившись, изложила свой, если можно так его назвать, бизнес-план. Фактически она предлагала организовать бартер - продукты в обмен на изделия попаданской промышленности для долбинской потребкооперации и торговлю в чистом виде, за деньги, в магазинчике потребкооперации белгородской. Фёдор, насупившись, выслушал идеи супруги, но возражать не стал.
   - Давайте начнём с малого - предложил Олег - ограничимся пока сельпо, а там видно будет. Что вы хотите там продавать?
   Антонина стала перечислять практически весь ассортимент хозмага в Октябрьском. Олег, не дослушав, её прервал.
   - Нет, так не пойдёт. Всем торговать не получится. Я вот что предлагаю - мы вернёмся в Харьков, определимся, как можно ваши продукты реализовать, а вы пока составьте ограниченный список - пунктов сто, не больше, самого нужного. Подумайте, с соседями посоветуйтесь. В общем, как у нас говорят, проведите маркетинговое исследование. Через день-два мы приедем - он посмотрел на невесту, она кивнула - будем конкретно разговаривать. Хорошо?
   Антонина согласилась и предложила отобедать, так как время пришло. Поев, Олег с Вероникой стали собираться в дорогу. Выехали они в четвёртом часу пополудни.
   До границы добрались без приключений, предъявив на двух блокпостах волшебную бумагу Мирошниченко. Первый блокпост был организован на краю поля, на подьёме выезда из Долбино, с него отлично просматривалась в обе стороны дорога и железнодорожная магистраль, ещё на пару километров вглубь советской территории. Второй стоял на повороте с белгородской дороги в Долбино. Оба блокпоста уже были укреплены бетонными блоками и выглядели вполне серьёзно. Границу они прошли в полшестого и уже через час были в Харькове. Отвезя Веронику домой, Олег поехал к себе. Надо было быстро умыться и переодеться, что бы предстать перед её мамой в полном порядке, благо она должна была вернуться с работы после восьми часов. Ночевать остаться Вероника предложила у себя дома. В трехкомнатной 'хрущевке' у неё, как единственного ребёнка разведенной, но так и не вышедшей повторно замуж будущей тёщи, была своя отдельная комната.
  
  
   Глава 3
  
  
   Утром 23 июня Пётр, как обычно заехал за мамой и младшими и все вместе они поехали на работу. Антон, как обычно севший вперёд, тыкал кнопки мультимедейки 'Лексуса', но радиостанции не работали. Нет, работала одна - городская - но её убогий стиль вещания ни у кого из семейства Аркадьевых симпатий не вызывал.
   - Вот облом. Братуха, у тебя там есть что послушать.
   - Есть, - Петр переключил систему с тюнера на ченджер
   - "Кино" с "Наутилусом" не предлагать! - поспешно ответил младший брат
   - Тогда нет - Пётр переключил мультимедиа обратно на тюнер, прогнал диапазон, хмыкнул.
   - Действительно, облом. Смотрите - он ткнул пальцем в экран - навигация отрубилась! Надо сегодня в сервис заехать. Если что, Антон, за твой счёт.
   - А чё я-то?
   - А кто вчера вечером девушку домой отвозил? Такой крюк сделали, что бы от родителей ко мне за машиной дойти.
   - Мы гуляли. Было уже поздно, я...
   - Ладно, - Пётр снял руку с руля, потрепал нахохлившегося брата по плечу - я ведь не в претензии.
   Остаток пути ехали молча, Антон нацепил 'блютуз' и слушал музыку с телефона, дамы на заднем сиденье так и не отвлеклись от перелистывания модного журнала.
  
   Начало рабочего дня не предвещало ничего плохого. Как обычно Пётр просмотрел отчёт по продажам за выходные, спросил у завгара, были ли сходы машин с маршрутов, подписал несколько расходных ордеров и стал корректировать недельный график оплат поставщикам. Из размышлений о том, кому заплатить раньше - поставщику муки или производителю конфет его отвлёк телефонный звонок по внутренней линии.
   - Пётр, привет - звонил Алексей, старый друг, компаньон и по совместительству арендатор с первого этажа - ничего странного не заметил?
   - За исключением полярного сияния в выходные и порывов ветра вчера ночью, ничего.
   - На сотовый посмотри.
   - Связь не работает, ты что хотел. Полярная буря в степях Украины. Днём починят.
   - Не туда смотришь, булочник. GPS проверь, запусти навигатор и посмотри.
   Пётр нажал несколько раз на клавиши.
   - Точно, спутники куда-то пропали. Может магнитная буря продолжается?
   - Ага, продолжается. Я больше часа пытаюсь хоть какой-то спутниковый канал поймать. Ничего. Ни телевидения, ни Интернета. Кстати, обычный Интернет то же не работает, только местные сайты доступны. В общем, мы в информационной блокаде. Ты пока ехал, танков по дороге не заметил?
   - Какие танки, Лёх? Наши генералы на бунт не способны, продать что-нибудь со складов, это на раз, а мятеж устраивать... За него откат не получишь.
   Друзья посмеялись и, договорившись, при получении свежей информации, созвонится, разъединили связь.
   Пётр вернулся к графику платежей, перечеркнул пару позиций - 'заплатим в июле, подождут' и сэкономленную сумму добавил к платежу за муку. Подписав откорректированный график, он почти собрался отнести его в бухгалтерию, как зазвонил телефон.
   На панели 'Панасоника' мигал индикатор прямой городской линии. Пётр с удивлением подумал, кто мог звонить на этот номер, известный только самым близким и доверенным людям и снял трубку.
   - Петя, сынок, как дела? - звонил отец.
   Так он называл его очень редко, считая подобное обращение слишком нежным. Общались они в основном на 'ты'. Пётр насторожился, такие слова обычно предвещали большие неприятности.
   - Нормально. За выходные проблем не было. А у тебя?
   - Утром, на директорском рапорте, объявили об усилении охраны и том, что ... - отец помолчал и после паузы продолжил - в общем, область попала в прошлое или в другой мир. Вокруг нас СССР.
   - Что?? Отец, ты шутишь?
   - Какие шутки, сын. Аэропорт с утра воскресенья не работает, поезда за пределы области не выходят, электроэнергия и газ в область не поступают, связи с Киевом нет. С Россией, впрочем, тоже.
   - Это проверенная информация??
   - Я на 'ХАЗ' звонил, ты понял, кому, - отец не стал называть даже имени старого друга, что навело Петра на определённые размышления - там тоже усиленный режим ввели. Ну и подтвердили мне, - в трубке забулькало - сейчас, чаю глотну. Вокруг нас Советский союз. Пока не знаю, в какие годы мы попали, но в Москве сейчас Сталин главный.
   - Сталин?! - Петру на мгновение стало дурно.
   - Да. Такие вот пироги с котятами. Долго не могу говорить. Ты маме сам скажи, у неё всё время занято, а я вряд ли до конца дня смогу позвонить. Пока.
   В трубке щёлкнуло, Пётр медленно положил её на аппарат. В голове была пустота. Он бездумно повёл рукой по столу, будто смахивая пыль. Рука зацепила какую-то бумажку. Пётр посмотрел на неё. График платежей. В голове что-то щёлкнуло, он быстро вычеркнул всех поставщиков, оставив только поставлявших муку, дописал пару цифр и пошёл с ним в бухгалтерию.
  
   - Вот это надо оплатить немедленно - Пётр положил исчёрканный график оплат на стол главного бухгалтера.
   - Зачем все деньги туда отправлять? - Анна Владимировна недоумённо посмотрела на сына.
   - Всё, что есть на счету сегодня, надо загнать за муку, - проигнорировал вопрос Пётр. В обед он планировал собрать всех сотрудников и объявить им о случившимся. А пока фирма должна работать в обычном режиме.
   - Сколько налички собрали за выходные? - спросил он кассира.
   - Восемьдесят шесть тысяч гривен - ответила Ольга Ивановна, чей стол был слева от входной двери. Главный бухгалтер располагалась справа, а прямо напротив двери, в простенке между окнами, стоял стол бухгалтера по материалам, на сегодня бывшей в отгуле. На шестнадцати квадратных метрах бухгалтерии было не особо просторно - по стенам тянулись стеллажи с документами, за креслом кассира стоял большой засыпной сейф.
   - В банк ничего сдавать не надо, - распорядился Пётр
   - Но Петя, - Анна Владимировна была так удивлена, что нарушила неписанное правило фирмы: прилюдно называть всех сотрудников по имени и отчеству - остаток по кассе ...
   - Это СЕЙЧАС уже неактуально, - с нажимом сказал Пётр - в обед соберёмся в столовой, я всё расскажу. А пока надо это оплатить - он положил ладонь на график платежей, - как можно быстрее.
   Оставив сотрудников в недоумении, Пётр вышел из кабинета и отправился в отдел продаж, располагавшийся за стенкой бухгалтерии. Там он застал своего зама по коммерции, разбирающего с торговым представителем ситуацию в его сбытовом районе. Кроме них двоих в отделе больше никого не было.
   - Дмитрий Анатольевич, есть разговор, - сказал Петр, поздоровавшись с ним и с торговым представителем.
   - Сейчас, Пётр Викторович, - 'замком' сел и развернулся обратно к девушке, сидевшей напротив его стола.
   - Вот так, Наташа, этот 'хвост' - он отчеркнул часть графика - за июль надо ликвидировать. Они нам большую часть дебиторки дают, а сбыта никакого. Ясно? Вот данные, работай.
   Девушка кивнула, сложила распечатки и графики в пластиковый чемоданчик.
   - Я по точкам пока поеду, - сказала она начальству.
   - Езжай, - Дмитрий Анатольевич достал из верхнего ящика стола пачку 'Парламента' и стеклянную пепельницу.
   - Ну, что у нас плохого? - спросил он Петра, закуривая в сторону открытого окна.
   Вместо ответа Пётр вернулся к входной двери, закрыл её и повернул фиксатор замка. Дмитрий, прищуриваясь, наблюдал за его манипуляциями. Пепельницу он уже поставил на подоконник. Планировка отдела продаж не отличалась от бухгалтерии, только стол зама по коммерции стоял слева перпендикулярно окну.
   - Произошёл скачок во времени. Область вернулась назад, в СССР. - Сев на место торгового представителя, Пётр не стал разводить турусы. Быстро пересказал всё, что ему стало известно.
   Дмитрий чуть не поперхнулся, затягиваясь.
   - Я знаю, - он щелчком сбил пепел, - что аэропорт закрыт. Ленка в Тюмень собралась лететь к родителям, мы приехали туда вчера днём, - он затянулся ещё раз - но никто никуда уже не вылетал и не прилетал. Протусовались там три часа и вернулись домой. Объявили, что из-за полярного сияния и перебоев с электроэнергией возникли проблемы с аэронавигационным оборудованием и радарами. Починить обещали за сутки.
   - Да, деньги за билеты нам так и не вернули, - добавил он, вдавив полсигареты в пепельницу, - в какое время мы попали?
   - Пока не знаю, но в Москве главный Сталин, - почти дословно Пётр повторил то, что узнал от отца.
   - Жить станем лучше, жить станем веселей - Дмитрий процитировал знаменитый рекламный слоган по памяти. Достал новую сигарету, неожиданно хмыкнул - ты ничего не замечаешь?
   - А что я должен заметить? - удивился Пётр
   - То, как мы себя сейчас ведём. Не стонем от горя, не прыгаем от радости. Для нас это очередной 'подарок' судьбы, с которым нам дальше жить. Ну, типа как наезд налоговой или бандитов. Нормально, да?
   Пётр промолчал, прислушиваясь к своим ощущениям. Такой поворот разговора был ему в диковинку, но минуты через две он признал правоту Дмитрия. Первоначальная паника прошла и, хотя внутри ворочалось предчувствие чего-то тяжёлого, но гораздо сильнее было чувство, ... Пётр попытался сформулировать это ощущение как 'преодоление'. Да, именно так - он был твёрдо уверен, что все возникшие трудности и проблемы они смогут преодолеть. Чего бы это не стоило.
   - Мы преодолеем, - высказал Пётр это чувство.
   Дмитрий с уважением посмотрел на него.
   - Я так и не смог это сформулировать. Да, мы преодолеем, - он отвернулся к окну, затолкал в пепельницу ещё полсигареты, - что сейчас делать будем?
   - Надо забить склад мукой, - Пётр рассказал о своём распоряжении бухгалтерии.
   Дмитрий подвинул к себе клавиатуру и мышь, сделал несколько запросов по базе данных фирмы. Получив итоговую таблицу, развернул монитор так, что бы было видно Петру.
   - Этим ты так же деньги отправил?! - он ткнул пальцем в строчку с названием городского мельзавода.
   - Конечно - удивился Пётр - мы у них половину всей муки покупаем.
   - Зря - Дмитрий пробарабанил пальцами по столу - ты ведь знаешь, кто там хозяин?
   - Левадский - ответил Пётр - А что?
   - А то, что он уже в курсе. Лучший друг губернатора, как никак. Сволочь, конечно, но как к нему не относится, свой интерес он быстро просечёт. Кто его знает, - он затянулся - как дальше дела пойдут, а кушать хочется каждый день. А у него полугодовой запас зерна и муки. Олигарх, бля. Захочет, даст, захочет, не даст.
   - У нас договор - возразил Пётр.
   Дмитрий скептически посмотрел на него.
   - Про договор можно забыть. Помнишь, там такой интересный пункт есть, про форс-мажор? Область провалилась во времени и попала в СССР - разве ЭТО не форс-мажор?
   - Хочешь сказать, что муки от него мы не получим?!
   - Очень может быть. Не получим или получим не по той цене. Что мы с ним сделаем? Согласно договору в Киевский хозсуд пожалуемся? Нет уже того Киева. Лучше у частников всё выбрать. Я им, - он кивнул на монитор - сейчас позвоню.
   Пётр пододвинул к себе телефон.
   - Мам, платёжки прошли? Нет ещё? Не проводите, я сейчас подойду.
   Он встал и быстро вышел из кабинета. Дмитрий смотрел в окно, докуривая третью сигарету.
  
  
   Сотовая связь так и не заработала, пришлось набирать городские номера. Сделав несколько звонков по работе, Дмитрий позвонил домой:
   - Лен, привет. Ручка, бумага есть? Бери и записывай - он стал надиктовывать длинный список из продуктов и необходимых в быту товаров - пиши, пиши. Закончу, объясню. ... Всё. Ты вчера к родителям не улетела, знаешь почему? ... Область провалилась в прошлое. К товарищу Сталину. ... Не пил с утра, Петр сказал, ему отец звонил. Он врать не станет. ... Да ты телевизор включи, радио, Интернет, на сотовый посмотри. ...Вот именно, ничего не работает. ... Да, все деньги со счетов надо снять. Немедленно. ... Бери карточки и беги, пока не началось. ... Пока люди в банки не побежали. ... Давай. Сама докупи, что посчитаешь нужным, только что бы надолго хватило. Пока.
   Он положил телефон на стол и только сейчас осознал непоправимость случившегося события. До этого момента он что-то решал, что-то предлагал, не было времени рефлексировать. А сейчас. ... Сейчас он понял, что прежняя жизнь закончилась навсегда
   - Навсегда - сказал он монитору.
   - Что навсегда? - спросил вернувшийся из бухгалтерии Пётр.
   - 'То, что будет, никогда не будет таким прекрасным'. Нострадамус сказал. Эта жизнь закончилась. Навсегда. Началась другая. И это хорошо.
   - Что здесь хорошего? Для нас хотя бы?
   - Ну, например ... - Терехов снова потянулся за сигаретами, но передумал - например, мы сможем выбраться из той рыночной ниши, которую второй год занимаем.
   - Ты считаешь - Пётр поудобней устроился в кресле. Такие дискуссии уже вошли в привычку - что останется рынок? Что нас не национализируют?
   - В течении года точно, а там много что может случиться. Не станет соввласть нашу, согласись, весьма среднюю фирму прихлопывать. Пока с гигантами индустрии не разберется. Трудящимся надо ведь что-то кушать? А кто их накормит, кроме нас? Помнишь, что Алексей рассказывал?
   Пётр кивнул. Алексей Мишин, ранее работавший, как и Дмитрий в холдинге Левадского, но на гораздо более высокой должности, знал о ситуации в пищевой промышленности области не понаслышке.
   - Вечно жить будешь - сказал Дмитрий вошедшему Алексею - ты уже в курсе?
   - 'Товарищ майор, ну Вы в курсе, да?' - цитатой из 'Дискотеки Авария' ответил совладелец пекарни, усаживаясь на свободный стул у двери - в весёлое время нам предстоит жить.
   - Ты узнал, какой год сейчас? - нетерпеливо спросил Пётр.
   - Даже дату. Двадцать третье июня - Алексей выдержал паузу - тысяча девятьсот сорокового года!
   В кабинете повисла мрачная тишина.
   - Война скоро - первым заметил Дмитрий, доставая сигарету.
   - Вот тебе и 'год остался' - вернул ему фразу Пётр - хрен с нами будут церемонится.
   - Не паникуй - Алексей встал, подошёл к стоящему у окна кулеру, набрал в пластиковый стакан горячей воды - чаем надо запастись - заметил он, укладывая в стакан пакетик 'Липтона'.
   - До нас дело не скоро дойдёт - почти повторил он слова Дмитрия - большевики по танкам и самолётам прибиваться начнут, а наши булки-пирожные с йогуртами и конфетами им неинтересны, будут, - он достал из стола коробку рафинада - Олег пропал, вот хреново.
   - Как пропал? - изумился Пётр - он же на границу собирался ехать?
   - Вот именно, на границу - Алексей размешивал сахар - фура пришла без Олега. Водила мне вчера пытался что-то рассказать, но мне не до этого было. Я понял, что он встретил его около Октябрьского. Фура ушла сюда, а Олег с какой-то девкой ... Что ржёте?
   Но компаньоны уже хохотали во всё горло. Надо было, компенсировать негативную информацию чем-то весёлым и слова Алексея пришлись как нельзя кстати.
   - Так бы сразу и сказал - Дмитрий снял очки, провёл ладонями по лицу - пропал он. Опять подругу нашёл. Как тогда зимой в Казачью Лопань ездил - он вернул очки на место, - вагон отправлять.
   - Да - подхватил Пётр - вагон отправил, а потом на свадьбу к сослуживцу заскочил. Часика на два. Когда ты за ним поехал? - спросил он задумчиво пьющего чай Алексея.
   - На третий день.
   Из всех четверых Олег был самым младшим по возрасту и единственным, кто не обзавёлся семьёй или постоянной подругой. Такой статус позволял ему регулярно попадать в амурные приключения, что являлось постоянным поводом для шуток. Сдобренных изрядной порцией лёгкой зависти - остальные компаньоны были давно и плодотворно женаты.
   - Есть предложение - Дмитрий щёлкал мышкой, формируя запрос в базу данных - закупиться по максимуму консервами и прочим.
   - Мысль хорошая, но - Алексей допил чай, метнул пустой стакан в мусорную корзину, попал - как говорил Наполеон 'нельзя быть сильным везде'. Нам надо предприятие сохранить. Как склад нас быстро раскулачат, как производство - сильно сомневаюсь. Куда ты консервы в торт засунешь? - спросил он Дмитрия.
   - Персики консервированные - легко - ответил Дмитрий, отправив сформированную таблицу в печать - нам надо максимально закупить сырьё, которое мы не сможем получить. Муку, кстати - он повернулся к Петру - мы достанем, хотя бы на выпуск хлеба. Смотри - он протянул ему распечатку - здесь остатки по сырью с расчётным расходом. Видишь, насколько каких позиций хватит?
   Пётр внимательно изучал список, Дмитрий распечатал ещё один комплект и отдал его Алексею. Несколько минут в кабинете царила тишина, нарушаемая поскрипыванием красного маркера, взятого Петром из стоявшего на столе коммерческого директора канцелярского набора.
   - Получается, нам надо максимально набрать конфитюров и улучшителей?
   Дмитрий кивнул, посмотрел на внимательно читающего таблицу Алексея. Он положил листы на стоящий рядом стол торгового представителя, сдвинув лотки с бумагами в сторону.
   - Вот это - Алексей взял из стоящего на столе письменного набора карандаш, обвёл одну строчку - вот это и вот это - карандаш перелетал от одной строки к другой - самые критические позиции. Смотри - он передал распечатку Петру.
   - Так мы ими почти не пользуемся! - воскликнул Пётр - расчётный остаток 92, 113 и 240 дней!
   - Не пользуемся, потому что получаем нормальное сырьё - ответил Алексей, вернув ручку на место - на складе всего несколько килограммов каждого вида осталось. Не забывайте, качество муки будет падать, а с этой химией мы сможем без проблем отработать года три, даже на максимальном объеме. Да и денег на это надо не так много. Выгребем сегодня у 'АгроПродСервиса' всё под метёлку, вот пацаны обрадуются.
   - Весь безнал я отправил за муку - ответил Пётр. - Свете и Курянскому, мельзаводу закрыли долг, брать у него больше не будем.
   - Наличка ведь осталась? - спросил его Алексей. Пётр кивнул.
   - Восемьдесят шесть тысяч.
   - Отлично - Алексей подтянул к себе калькулятор, начал считать - давай двадцать пять пятьсот и 'Газель'. Надо до обеда успеть, пока в холдинге не прочухались.
   - Сам поедешь? - удивленно спросил Пётр - зачем, давай экспедитора пошлю.
   - Не надо. Чем меньше народу знает, тем лучше. Ты ведь не хочешь, что бы у нас всё реквизировали?
   Они вышли из кабинета, Дмитрий достал сотовый, попробовал позвонить. Несмотря на пять полосок у антенны, звонок сорвался. Вздохнув, он повернулся к стационарному аппарату и стал набирать длинный номер.
  
   Получив в бухгалтерии деньги, Алексей прошёл через двор в отдельно стоящее здание гаража - на три ремонтных бокса, с двухэтажной пристройкой с левого боку. Он поднялся на второй этаж, полностью занимаемый службами транспортного обеспечения. Здесь размещались завгар, дежурный механик и врач. Там же была комната для общих собраний водительского состава, на все семь человек. Пётр тогда размахнулся широко, надеясь, выдавить конкурентов и поэтому провёл реконструкцию своего логистического подразделения с запасом. По максимуму, в нём могли размещаться, не толкаясь, двадцать водителей. Для десяти машин был сооружён навес, начинающийся сразу от правой наружной стены гаража. Но все эти планы приказали долго жить, когда в конкурентную борьбу вмешались мэрские структуры. Денег туда занесли, или изначально чиновники владели удавливаемыми 'Аркадией' фирмами, Алексей так и не смог узнать. Да, в принципе это было уже неинтересно. Главное, было сохранить свой бизнес. Уйдя, пять лет назад из холдинга Левадского, где к моменту недоброго расставания он занимал должность коммерческого директора, Алексей предложил своему другу детства, уже несколько лет занимающемуся мелким оптовым бизнесом, расширить сферу деятельности. Пётр с энтузиазмом согласился, 'мелко плавать' ему уже надоело. Они совместно, на паритетных началах, учредили ООО 'Сладкая жизнь'. Основным профилем которой был выпуск кондитерской и хлебобулочной продукции. Алексей вложил все свои деньги - более сорока тысяч долларов, а также идеи и наработки с прежнего места работы. Пётр предоставил помещение и сбытовую структуру. За два года они смогли отбить первоначальные инвестиции, наладить производство и сбыт продукции. Как потом признавался Алексей, на посиделках за 'рюмкой чая', у них произошло 'головокружение от успехов'. Благо к ним примкнул Олег, со своим внешнеторговым бизнесом, так что в деньгах недостатка они не испытывали. Им хватило наглости, точно впрочем, просчитанной, начать одновременную атаку на фирму 'Март', крупного кондитерского дистрибьютора в Харьковском регионе и на кондитерское производство Левадского. Первоначально всё шло по бизнес-плану - за полгода они откусили более десяти процентов областного рынка тортов, перехватили у 'Марта' пару очень выгодных контрактов с производителями конфет и печенья. Вот тут то их и подстрелили.
   Одновременно начались налоговые проверки с выемкой документов, прокуратура с подачи санитарных служб возбудило дело о выпуске якобы опасной для здоровья граждан продукции, домой Алексею и Петру начали звонить с угрозами. Последующие два месяца были настоящим кошмаром - приходилось одновременно отбиваться от наезда налоговой, решать вопросы с санитарными врачами, ходить на допросы в прокуратуру, подпрягать знакомых в милиции для выявления лично угрожающих им людей. Деньги уходили потоком, производство стояло, опечатанное в рамках следствия, Пётр нанял личную охрану. На последней стрелке, в скверике у прокуратуры, от них потребовали в обмен на полное прекращение репрессий, отдать половину бизнеса или выкатить полмиллиона евро, наличными. Пришлось обращаться за содействием к российским компаньонам Олега в Екатеринбурге. Такой беспредельный наезд ставил под угрозу их коммерческие интересы на Украине, так как обнаглевшие менты хотели перевести на себя всю внешнеторговую деятельность, из той половины, что они требовали. Как договаривались уральские представители, имеющие, как подозревал Алексей непосредственное отношения к якобы уже не существующей ОПС 'Уралмаш', с харьковскими чинарями и ментами ни Петру, ни Олегу, ни Алексею никто так и не сказал. Но результат был, прессовать их прекратили. Алексею пришлось лечь в больницу, на гемодиализ. Столько алкоголя, как в последние две недели, он не пил никогда в жизни. По итогам бизнес-войны сводный бюджет резко похудел на триста тысяч евро, не считая прочих затрат, понесённых во время 'бодания телёнка с дубом'. Один контракт пришлось вернуть 'Марту', а торговлю тортами исскуственно ограничить, резко подняв цены. Внешняя торговля осталась за ними.
   'Зато у нас прибыли много' подумал Алексей, зайдя в кабинет завгара. Шикарный офисный диван, стол, лишь чуть поменьше директорского, угловой аквариум с золотыми рыбками. О таких мелочах, как пол из ламината и метровая плазма на стене, не стоило даже упоминать. Завгар встал из-за стола, заваленного бумаги и прошёл к двери, встречая Алексея.
   - Доброе утро - тёзка Петра пожал протянутую руку.
   - Утро добрым не бывает - поздоровавшись, Алексей сразу перешёл к делу - Пётр Алексеевич, дай ключи и документы от снабженческой 'Газели'. Купить надо кое-что.
   - Хм - завгар задумался - я её на профилактику с утра загнал. В пятницу ведь заявки не было. Сильно срочно надо?
   - Да - Алексей за всеми перипетиями совсем забыл о порядке, который сам же и внедрил. Абы как машину, не занятую на маршруте, из гаража не выпускали, только по письменной заявке, подписанной Петром или им самим.
   - Пошли в ремзону, посмотрим. Если не сильно её раскидали, через полчаса можно будет забрать, - завгар достал из шкафчика справа от стола синюю спецовку, накинул, - заправляться будешь? Газа километров на двадцать осталось.
   - Давай карточку - они уже спускались по лестнице на первый этаж - закачаю по максимуму.
   - Пётр собрание назначил, во время обеда. Что-то случилось? - спросил завгар, когда они зашли в первый бокс.
   - Сам расскажет - ответил Алексей. Формально сотрудники Петра ему не подчинялись, никакую должность в его фирме он не занимал, поэтому вмешиваться в отношения внутри трудового коллектива считал не совсем уместным. Кроме должности замдиректора Олега, официально он нигде не был трудоустроен, хотя в каждой фирме, зарегистрированной и действующей на территории бывшей третьей оптовой базы Харьковского треста столовых, у него была своя доля. Где половина, где четверть, где десять процентов.
   - Максим - Пётр Алексеевич заглянул в яму - машину надо. Срочно.
   - Сейчас - из ямы прозвучал натуженный голос - стремянки затяну. Сайлентблоки я поменял, подвеску протянул - снизу заскрипел металл - почти. Масло менять будем?
   - Сколько на это надо времени? - спросил Алексей.
   - Ещё минут двадцать - из ямы выбрался молодой парень в замасленной спецовке с ключам в правой руке и шприц-маслёнкой в левой, - здравствуйте, Алексей Александрович.
   - Здравствуй. Максим - здороваться они не стали, Максим предпочитал работать без перчаток, чтобы как он говорил, 'чувствовать машину'. Не смотря на молодость механик, он был, как говориться 'золотые руки'. Недаром кроме служебного, он обслуживал весь личный автотранспорт сотрудников, в том числе директорский 'Лексус RX300'.
   - Ладно, закончите, выгоните на площадь - сказал Алексей, посмотрев на часы. До обеда он вполне успевал, - я у себя буду.
  
   Вернувшись в свой кабинет на первом этаже, громко называемый офисом, он снова попробовал полазить по Интернету. Впрочем, 'всемирной паутиной' этот жалкий клочок сети назвать было уже нельзя. Обновлялись только местные сайты, хостящиеся на областных серверах. Таких было на удивление мало. На остальных, сохранённых на прокси провайдеров, время застыло на четырёх утра воскресенья. Самое позднее было на РБК - четыре двадцать семь. Долго ли ещё будет работать то, что осталось, угадать было нельзя. Подумав, Алексей решил скачать на офисный компьютер как можно больше информации из сети. Благо выделенная линия была на безлимитном тарифе. Кроме 'Википедии', он поставил на закачку в локальный прокси более тридцати сайтов, отдавая предпочтение техническим и справочным, вплоть до оружейных и медицинских. Связи с сервером 'Гугл Поверхность Земли' не было, но, покрутив виртуальную Землю и переключив версии внутреннего кэша, Алексей убедился, что практически вся поверхность Евразии закачана с максимальным разрешением. 'И то хорошо. Не нужен нам берег канадский и Африка нам не нужна' переиначил он слова довоенной песни. На улице просигналила выехавшая из гаража 'Газель'. Он оставил включённым компьютер, закрыл офис и, забрав у стоявшего рядом с машиной завгара документы с топливной карточкой, сел за руль фургона. Ключи остались в замке зажигания, двигатель тихо шелестел на холостых оборотах.
   - К часу приеду - сказал Алексей 'Начальнику транспортного цеха' и выехал с территории базы.
  
   - Марина, привет - Алексей зашёл в офис 'АгроПродСервиса', размещавшийся в здании бывшего заводоуправления 'Хартрона'. Формально завод ещё существовал, и его контора продолжала занимать целых два этажа, но фактически от былого величия осталась только мумия в виде сдаваемых в аренду корпусов и офисных помещений.
   - Привет - Марина, старший менеджер по продажам, отвлеклась от компьютера - что-то ты сам приехал, без звонка.
   - Откуда звонить? Сотовую связь так и не починили - Алексей уселся на стул для посетителей - где твои шефы? Опять в отпуске?
   - Как видишь - она окинула взглядом пустой квадратный офис на три стола. За стеклопакетной перегородкой, закрытой изнутри жалюзями, от стены до стены, с дверью посередине, располагался кабинет её начальства - одна работаю. Кто в отпуске, кто в отгуле.
   Алексей сочувственно кивнул, с подобающим выражением на лице. Начальство жгучей брюнетки Марины на рабочем месте появлялось не чаще трёх раз в неделю. Будучи практическим монополистом, по поставкам импортных добавок и улучшителей для пищевой промышленности Харьковской области, фирма могла это пережить. Недаром в учредителях числился сын начальника департамента продовольственных ресурсов областной государственной администрации и пара чинов из милиции, при больших погонах. Для успешной работы требовалось не реже раза в месяц собрать заявки с предприятий, скомпоновать и отправить иностранным поставщикам. Через неделю получить товар из Европы, растаможить и положить на склад. Да, ещё сообщить клиентам, что их груз прибыл - можно оплачивать и забирать. Вот и весь бизнес, простой, как коровье мычание. Никаких проблем с таможней, санврачами и прочими глупостями. Поэтому руководство фирмы обходилось двумя менеджерами, таможенным декларантом и кладовщиком с парой грузчиков. Сами же начальники, в количестве двух штук, периодически зависали по кабакам и другим злачным местам города, справедливо решив, что если есть нанятые люди, то пусть они и работают, нечего им мешать. Платили они сотрудникам, правда, весьма хорошо. Но если находили какой-то косяк, то разговор с матюками был самым лучшим вариантом для провинившихся. Могли и на штраф поставить. Такие вот нравы в номенклатурном бизнесе.
   - Продай мне вот это - Алексей положил перед Мариной заранее подготовленный список. Она взяла его наманикюренными пальчиками, внимательно просмотрела. Несмотря на весь свой прикид 'типа блондинко, типо брюнетко' Марина была весьма умной и деятельной девушкой. Недаром она одна осталась из первого набора сотрудников и без больших проблем работала уже пятый год, став старшим менеджером.
   Марина начала быстро стучать по клавиатуре. Алексей смотрел, как он легко управлялась с клавишами, несмотря на почти двухсантиметровые ногти, затейливо украшенные алым текстурным лаком с блёстками.
   - Смотри - она стала писать на заявке цифры свободных остатков на складе - всего я тебе продать не могу. Что-то в резерве, что-то в пути. Полностью будет второго июля.
   - Слишком поздно - вырвалось у Алексея. Марина удивлённо посмотрела на него из-под длинных ресниц.
   - Вы раз в квартал берёте понемногу, последний раз взяли в апреле. Неужели всё кончилось?
   - Всё кончилось, всё - преувеличенно скорбно подтвердил Алексей - продай, что можешь, плачу наличкой - он похлопал по лежащему у него на коленях портфелю из чёрной кожи.
   - Хорошо - Марина стала набивать накладную. Закончив, она объявила её стоимость - пятнадцать тысяч шестьсот пятьдесят гривен.
   - Считай - Алексей начал выкладывать на стол пачки банкнот, - да, запиши на частное лицо.
   - Ладно - Марина без лишних вопросов сформировала и распечатала документы. Подсчитав деньги, она расписалась в бумагах и поставила печати на подписи.
   - Спасибо - Алексей убрал в портфель триста пятьдесят гривен, поднялся. - Марина - сказал он внимательно смотрящей на него девушке - если у тебя нет срочных дел и твои начальники сегодня, не приедут, беги в банк, обналичивай свои счета. Потом беги по магазинам, закупай продуктов и нужные вещи. Успевай всё сделать сегодня.
   - Ты меня пугаешь - Марина откинулась на спинку кресла - завтра война?
   - Через год - Алексей не стал скрывать от неё случившиеся. Она была ему симпатична, как вполне успешная и сама добившаяся всего девушка. Такие люди встречаются по жизни редко и их при малейшей возможности их надо поддерживать. Для этого не надо денег, вполне достаточно несколько слов, произнесённых в нужное время.
   - Про северное сияние слышала?
   - Я его видела - ответила Марина, не понимая, какая связь между этим природным явлением и зловещими словами Алексея - на даче у родителей.
   - Это было не совсем северное сияние.
   - А что же?
   - Вторичный эффект временного перехода.
   - Чего? - на лице Марины читалось разочарование глупой шуткой такого представительного мужчины.
   - Я не шучу - он поставил портфель на стол - область провалилась в прошлое, в тысяча девятьсот сороковой год. Скоро об этом публично объявят, но особый режим на крупных предприятиях уже введён. Область находится фактически на чрезвычайном положении. Вокруг нас Советский Союз, а рулит им товарищ Сталин. Сама знаешь, со вчерашнего дня все телеканалы, кроме местных не работают, связь с внешним миром пропала, сотовые операторы отключились, самолёты не летают, поезда не ходят. Можешь проверить - позвонить в аэропорт, на вокзал. Попробуй заказать билет до Киева. Тебе откажут, сославшись на какие-то аварии и проблемы. Но таких аварий слишком много. Поверь мне, у тебя дочка. Подумай о её будущем, хотя бы на полгода.
   Это был последний аргумент. Марина сразу после школы выскочила замуж за бывшего одноклассника и через четыре месяца развелась. От брака остались неприятные воспоминания и беременность, прерывать которую Марина отказалась, несмотря на все уговоры. Родив девочку, она уже через полгода пошла искать работу, не собираясь сидеть на шее родителей. Совершенно случайно, через подругу узнав о наборе сотрудников в какую-то торговую фирму, пришла на собеседование в только что организованный 'АгроПродСервис'. Аттестат с одними пятёрками и умение расположить к себе собеседника позволили ей устроится на должность, в которой она продержалась уже четыре года. Замуж, кстати, она больше не собиралась. Все эти подробности Алексей узнал три года назад, на фуршете после открытия традиционной осенней выставки достижений сельского хозяйства и пищевой промышленности Харьковской области. Волею организаторов их павильоны оказались напротив друг друга. Так они познакомились.
   - Хорошо - тихо сказала Марина - я верю тебе. Сейчас отпрошусь и пойду.
   - Удачи - Алексей вышел из офиса.
   Склад располагался здесь же, на территории 'Хартрона'. Алексей загрузил машину коробками, получил пропуск. Уже выехав с территории, он подумал, что очень скоро территория завода будет пустой и ветер, будет гулять в оставленных складах и офисах. Абсолютное большинство арендаторов составляло именно такие, посреднические фирмы, живущие за счёт перепродажи ввозимого из-за пределов области товара. Будущего у них в новых условиях не было, в отличие от его фирмы.
   С этими мыслями он поехал на работу, по пути заскочив на метановую заправку. От 'Хартрона' он ехал на бензине, газ в баллонах закончился.
  
   - Выгружайте - Алексей подогнал машину к погрузочной эстакаде, отдал документы вышедшей под навес завскладом.
   - Куда столько-то? - Вырвалось у Татьяны Владимировны, когда она взглянула на количество коробок с улучшителями.
   - Вы на собрании были? - В ответ спросил её Алексей
   - Да, Пётр Викторович нам всё рассказал - голос женщины заметно дрогнул - неужели война скоро?
   - Война не война, а жить-то надо - философски заметил Алексей, спускаясь по железной лесенке с эстакады на асфальт - сами понимаете, очень многого мы уже получить не сможем. Никогда - выделил он это слово - поэтому надо успеть запастись, что б надолго хватило.
   - Пётр Викторович всех сотрудников по домам отправил - сообщила завскладом, сверяя позиции в накладной с перегружаемыми грузчиком из машины на тележку коробками - кроме охраны, осталась только я с Андреем, Вас дожидались. Сейчас оприходуем и то же пойдём ...
   - Последняя коробка осталась. Всё - сообщила она, открыжив накладную и расписавшись в принятии товара. Грузчик с трудом затолкал полную тележку в сумрак открытых складских ворот.
   Забрав свой экземпляр, Алексей сел в машину и самостоятельно поставил её под навес. Гараж был уже закрыт. Он прошёл в свой кабинет, посмотрел объём закачанной информации. Копировать осталось ещё часов шесть, как минимум. Скорость загрузки ощутимо упала и не превышала одного мегабита в секунду. 'Не один я этим балуюсь' - подумал Алексей, набирая домашний номер. Никто не ответил. Тогда он стал звонить своим родителям. Дозвонился только со второй попытки, городские АТС явно были перегружены. Ответила его жена
   - Скоро буду - сообщил он Маше. Лет шесть назад Алексей поставил в квартиру родителей дальнобойный радиотелефон, но последние годы им пользовались только как домашним, хватало сотового. Всё хотел поменять на что-то компактное, да руки не доходили. К счастью, как оказалось
   - Хорошо, мы сейчас на оптовке - в трубке сквозь шорох слышно было постукивание и побрякивание - погрузимся, сразу домой едем. Алька с нами.
   - Лады - Алексей отключился. Первым делом он сообщил жене и своим родителям о случившимся. Благо они жили недалеко от его дома. Отец взял из гаража свою 'одиннадцатую' и вместе с мамой и невесткой поехал по банкам и ближайшим оптовым базам. Младшая дочь Алексея каталась вместе с ними, сын был в садике, а старшая дочь - в школе. Теперь надо было решить последний вопрос по работе. Дозвонившись таможенному брокеру, он узнал, что документы отданы на растаможку, а фура благополучно простаивает на СВХ.
   'Вечером сюда заскочу' подумал Алексей, уезжая с территории фирмы. Он решил купить ещё пару-тройку канистр, залить бензином и спустить в бензохранилище гаража. Отец в своё время предусмотрел данную фичу и как выяснилось, не прогадал.
   'Надо пару дополнительных трубок к базе взять' - пришла в голову умная мысль, когда он поворачивал мимо магазина бытовой техники. Проехав в район вокзала, он быстро нашёл маленький магазинчик, торговавший радиодеталями и прочими товарами для данного хобби. Алексей несколько раз покупал там телефоны, в том числе упомянутый 'Харвест' и кое-какие мелочи. Цены были вполне приемлемыми, а качество продаваемого товара вполне на уровне. Даже китайский товар был только от проверенных производителей, напрямую из Поднебесной и Тайваня.
   Алексей спустился в подвал. На его удивление, Николай Меркушев, хозяин магазина лично стоял за высоким прилавком.
   - Привет - Алексей поздоровался. Николая он знал ещё со школы, когда завзятый радиолюбитель из соседнего дома, уговорил его 'за компанию' ходить вместе с ним в кружок информатики при университете. Была такая форма досуга школьников в восемьдесят пятом году. Алексей именно там впервые увидел компьютер, как сейчас помнил, 'Ямаху' с цветным дисплеем. Больше чем увлечением Алексей компьютерами не занимался, а Николай после школы пошёл учиться на радиоинженера и после института без перерыва работал на 'Хартроне', вплоть до двухтысячного года, когда окончательно поняв бесперспективность любимого завода, уволился и занялся частным бизнесом.
   - Надо две дополнительные трубы на мою базу - сообщил он своё пожелание.
   Николай скептически хмыкнул.
   - Именно той модификации уже давно нет. Года три как сняли с производства. Могу 'Сенао' предложить, а лучше тебе новый аппарат купить. В мае партию привёз. Дальность больше, вес меньше, а функций как у мобилы. Смотри.
   Он снял со стеллажа за собой компактную базовую станцию строгого дизайна и зарядный стакан с вставленной в него трубкой.
   - Что-то знакомое - Алексей вытащил небольшую плоскую трубку, повертел её в руках - сотовый напоминает.
   - Конечно, корпус от 'Нокии 3310'.
   - Точно. Только антенну приделали, а так всё один в один.
   - Не совсем. Видишь, мини-USB разъем внизу добавили? Эта модель может как модем работать. Больше 14 килобит она, конечно, не выдаст, но через базовую станцию можно связать два компьютера на расстоянии до восьмидесяти километров. Ну, как обычно, эсэмэс по своей сети, вибровызов, книжка записная. Даже меню от 'Нокии' передрали. Все аксессуары от неё подходят.
   - Молодцы китайцы. А что ты про сеть говорил?
   - До шести таких станций можно объединить в одну сеть, типа сотовой. Весь обмен между базами идёт по защищённому радиоканалу, так что никто подслушать не сможет.
   - Вещь! - такой аппарат нравился Алексею всё больше и больше - сколько стоит?
   - Восемьсот баксов база и двести труба.
   'Ого!' Такой цены Алексей не ожидал. Двести долларов за трубку с чёрно-белым дисплеем! Хотя, с другой стороны ... 'А что хотел? Таких телефонов при твоей жизни больше не будет. До микросхем как до Китая раком. Будем брать'. Он прикинул наличный денежный запас и объявил Николаю:
   - Три базы и десять трубок. Да, ещё две трубы для старого телефона.
   Николай ошарашено посмотрел на Алексея. Такого купеческого размаха он себе и представить не мог. Оторопь с его лица не сошла, даже когда Алексей уточнил финансовый вопрос.
   - У меня с собой двенадцать тысяч гривен - он сложил личные деньги и фирменные - остальное я тебе привезу в течении часа.
   Радиоторговец медленно пришёл в себя. 'Да ведь он не знает!' догадался Алексей 'Хрена бы он мне такие телефоны продал, они завтра на вес золота будут. Ну что ж, кто владеет информацией, тот владеет миром. Будем владеть'. Всё-таки он задал уточняющий вопрос:
   - У тебя продавец заболела? Раз сам торгуешь.
   - Вчера поздно вечером позвонила, слёзно выпросила отгул на сегодня. Сказала, что мама в Лозовом заболела, надо срочно ехать. Вот я её и отпустил.
   'Знаем, какая мама заболела' подумал Алексей, отсчитывая деньги. Николай сложил купюры в кассу и совершенно неожиданно предложил:
   - Слушай, раз ты оптом взял, давай, я тебе новые трубки перепрошью. Бесплатно, в виде бонуса. Они смогут без базы между собой работать, как рации. Плюс скремблер активирую на всех режимах.
   - Давай - Алексей согласился - меню и мануал на русском?
   - Конечно. Я только нормальный товар беру, ну, ты же знаешь.
   Алексей на ходу кивнул, уже направляясь к двери. Улица встретила его пыльной жарой, особенно мерзкой после кондиционированной прохлады подвала. Почти пробежав до машины, он буквально заскочил в прорубь 'Сценика'. Двигатель он не глушил, поэтому двадцать градусов в салоне показались ему ледяной купелью. Добавив два градуса 'вверх' он минуту просто сидел за рулём, смотря сквозь атермальное лобовое стекло на барахтающихся в пыли голубей. С вершины тополя спикировала ворона и, разогнав сизую шваль, уволокла обратно что-то съедобное. Сочтя это добрым предзнаменованием, Алексей ткнул кнопку ручника и поехал домой, за деньгами.
  
  
   Забрав базы и трубки, он привёз объемистые пакеты с покупками домой, поставил в угол спальни. Жены и старшей дочери ещё не было. Алексей прошёл на кухню, налил в кружку родниковой воды. Оглядев стоящий в углу за дверью ряд полных канистр, решил завтра же съездить в сад к родителям и залить ещё штук пять. Но для этого надо было ещё их купить. Отхлебнув, он сел за кухонный стол и достав лист бумаги с карандашом из портфеля, стал набрасывать список. Эти покупки вряд ли могла сделать жена, у неё и так хватало забот по подготовке дома к постбуржуазной жизни. Лист постепенно из белого превращался в бело-серый. Исписав три четверти, Алексей остановился.
   Оказалось, что приобрести надо так много, что никаких денег не хватит. Он бросил карандаш на тиснёную клеёнку, обхватил голову руками и задумался. Проблему надо было решать как-то по-другому, но как? В голове вместо нужных мыслей крутился только что состоявшийся разговор с Николаем:
   - Ты где вчера был? - спросил его Алексей, когда деньги были посчитаны, а товар сложен в большие полиэтиленовые пакеты. До этого момента пришлось ждать около тридцати минут, пока Николай на двух компьютерах перепрошивал и тестировал телефонные трубки.
   - На рыбалку ездил. В субботу утром с шурином поехали и до шести вечера воскресенья там были. Машину у тётки в Старом Салтове оставили, а сами пешочком, до рыбных мест.
   Николай был фанатом рыбалки. Для него важен был не результат, а сам процесс. За удочкой лучше думалось и практически все изобретения и рацпредложения явились ему в момент удачного или неудачного клёва. На этой почве двенадцать лет назад он даже развёлся со своей первой женой, в конце супружеской жизни устраивавшей ему настоящие спектакли ревности. Алексей в то время пару раз съездил с ним на рыбалку, но быстро убедился в том, что это хобби, не его. Николай 'в процессе', как он называл сидение с удочкой, практически ничего не пил, кроме пары пол-литровых бутылок пива и на несерьёзности, вроде ночного ню-купания с девушками, не отвлекался. Алексею по молодости быстро стало скучно, потом он женился, родилась дочка, и стало не до рыбалки.
   - До утра, наверное, сидел?
   - Ага - Николай отцепил шнур от последней трубки, начал раскладывать аппараты по коробкам, - вот именно, сидел. Ничего не поймал. До двенадцати хоть какой-то клёв был, а потом - ничего. Рыба как будто вымерла. Только после восьми клевать начала.
   Если Николай говорил, что клёва не было, значит, случалось нечто экстраординарное. Он штук пять подлещиков мог счесть достойным итогом суточного 'процесса'. Алексей начал складывать коробки в пакеты. Николай, по доброте душевной, добавил ещё пару дисков с драйверами и программным обеспечением.
   - Знаешь, почему ничего не поймал?
   - Догадываюсь - Николай положил последнюю коробку - всё из-за этого полярного сияния. Я такое только в Кандалакше видел, когда служил.
   В отличие от удачно откосившего Алексея он под финал СССР попал в стройные ряды сапогоносителей и автоматодержателей. После учебки его отправили охранять что-то жутко секретное на Кольском полуострове, связанное то ли с космосом, то ли с радиоэлектронной борьбой против блока НАТО. Подробнее он не рассказывал.
   - Сияние - мелочь. Всё гораздо хуже. Событие планетарного масштаба.
   - Сказал то же. В Канаде, лет двадцать назад, после вспышки на солнце так же все ЛЭП повылетали, куда уж круче.
   - Сияние не связано с Солнцем. Ты видел отражение временного перехода. Область переместилась в прошлое. В тысяча девятьсот сороковой год. Не веришь?
   Николай с сожалением смотрел на него.
   - Не пил я с утра, не пил - сказал Алексей, забирая пакеты - у тебя дома трансивер есть? Впрочем, ты и на этих древностях - он кивнул на стоящую на отдельной полке радиоаппаратуру сороковых-пятидесятых годов, любовно восстановленную Николаем до работоспособного аутентичного состояния - сможешь что-то поймать. Послушай, о чём на коротких волнах говорят. Много что интересного услышишь. Например, о поражении Франции, достижениях колхозов, может, речь товарища Сталина поймаешь. Послушай, а я тебе вечерком позвоню. Городской номер тот же?
   - Да - ответил Николай - ты что, серьёзно?
   - Ещё как - Алексей обернулся от двери - С утра ношусь, готовлюсь к жизни в СССР - закупаю, что ни попадя на годы вперёд. Да ты включи радио, включи. Сразу поймёшь, как дальше жить и 'куды бечь'.
   С этим пожеланием он поднялся во двор и понёс пакеты к 'Сценику'.
   Отогнав ненужное воспоминание, он ещё несколько минут смотрел на список товаров. Ничего, не придумав, Алексей взял денег из шкафа и поехал покупать канистры. На обратном пути, не заезжая на заправку, решил заскочить домой - проверить, вдруг вернулись родители с женой. Сотовая связь так и не заработала.
   У подъезда стояла 'одиннадцатая' родителей. Пятая дверь была поднята, рядом стояла мама, помогая отцу вытаскивать мешки и коробки.
   - Привет - Алексей поздоровался с отцом, поцеловал маму. Не тратя времени на разговоры, подхватил на плечо мешок с сахаром, понёс на третий этаж.
   Новую четырёхкомнатную квартиру в доме 'индивидуальной' планировки он купил полтора год назад, когда до рождения младшей дочки Алевтины оставалось несколько недель. Купить купил, но ремонт, покупка новой мебели отодвинули счастливый момент новоселья ещё на полгода. Алексею нравилось новое место жительства. Четыре четырёхэтажных дома из красного кирпича стояли немного отдельно от крайнего квартала стандартных девятиэтажек, рядом были садик и школа. Детям не надо было перебегать через дорогу, а что до якобы непрестижности жизни на окраине, то данного предрассудка Алексей не разделял. Он всю жизнь жил в этом районе, построенном на излёте СССР. С балкона в гостиной можно было увидеть окна квартиры родителей в длинной девятиэтажке через дорогу.
   Конечно, хотелось взять пятикомнатную или коттедж, но это было за пределами его возможностей. Хотя на планировку было грех жаловаться. Из большого квадратного холла вправо была дверь гостиной, напротив неё -большая кухня с лоджией. Прямо, через немного зауженный при ремонте проём можно было попасть в короткий коридор, в торцах которого были детские комнаты, а в длинной стене - двери в ванную и туалет. Супружеская спальня расположилась за левой стеной кухни, дверь в неё была на одной стене с входной дверью, за выступающей в холл короткой перегородкой. Немного изменив при ремонте планировку квартиры, Алексей оборудовал в спальне небольшую гардеробную, поставил в импровизированную прихожую компактный шкаф-купе справа от входной двери, слева была выгорожена ниша с вешалками и полкой для головных уборов, внизу, на всю ширину ниши, стоял невысокий обувной комод.
   Алексей открыл дверь в квартиру, зашёл и поставил на линолеум мешок с сахаром. Из комнаты девочек, слева, слышалось весёлое Алькино лопотание и голос жены:
   - Папка пришёл, сейчас платьишко оденем и пойдём ... Вот так, топа-топа.
   Держа Машу за руку, дочка вышла в холл. Увидев отца, отпустила мамину руку и побежала к Алексею. Он присел на корточки, подхватил её на руки.
   - Папа здесь - он поцеловал в щёку прижавшуюся к нему дочку. Что-то кольнуло в сердце, как предчувствие надвигающейся грозы 'Мы то ладно, прорвёмся, а что им предстоит? Не для такой жизни мы их рожали, нет. Что же делать?' С лица жены, наблюдавшей за ними, медленно ушла улыбка.
   - Что-то случилось? - с тревогой спросила она.
   - Нет, что ты - Алексей нехотя отстранил от себя Альку - пошёл покупки носить, там ёще много осталось.
  
  
   Затащив ящики и мешки, зрительно занявшие половину холла, Алексей доехал с родителями до их дома, помог поднять на четвёртый этаж купленный запас продуктов.
   - Мы завтра ещё поедем - сказал ему отец на прощание.
   - Если что, Машу с Алькой заберём - добавила мама - вам ведь ещё надо купить хозяйственные товары.
   Родители Алексея были уже на пенсии и как все, пережившие крах СССР в сорокалетнем возрасте, при первых признаках надвигающихся проблем старались самостоятельно к ним подготовится. Наученные горьким опытом, они никогда не надеялись на государство. Как ему рассказал отец, они с матерью решили потратить практически все свободные деньги на 'неприкосновенный запас', а текущие расходы покрывать из пенсионных денег. 'Если они будут' возразил отцу Алексей. 'Тем более, если не будут, то всё станет ещё дороже' ответила мама 'зачем эти бумажки копить?'
   До вечера Алексей мотался от одной заправки к другой, заливая канистры бензином. В общей сложности он создал запас 'девяносто пятого' в объеме пятисот двадцать литров - двухсотлитровая бочка плюс двенадцать двадцатилитровых канистр и две сорокалитровых. Больше свободного места в гараже не было. От поездки к поездке очереди на заправках всё удлинялись, количество канистр, извлекаемых водителями из багажников, всё увеличивалось. На обратной дороге ему пришлось отстоять полчаса, чтобы залить бак 'под завязку'. На работу он решил сегодня не заезжать.
   Приехав домой уже после шести вечера, он поставил машину на стоянку внутри огораживающего 'красные дома' металлического заборчика. Функцию предотвращения грабежей довольно хлипкое металлическое сооружение выполнить было явно не в состоянии. Основные надежды жильцы возлагали на охранника, вооружённого штатным 'Фортом', сидящего в будочке у въездного шлагбаума. На крайний случай можно было вызвать подмогу - ЧОПовцев из конторы, курируемой одним из зам. начальников ГУВД области. Он купил квартиру для своей дочери в соседнем с Алексеем доме, поэтому можно было рассчитывать, как минимум на повышенное внимание к вопросам безопасности данного поселения. Как сотрудников ЧОП, так и законных правоохранителей. Благо, филиалы данных контор располагались в квартале через дорогу.
   Дома его ожидал ешё один сюрприз. Старшая дочь пришла из летнего школьного лагеря с ворохом слухов. В гимназию, куда она ходила, возили своих детей некоторые сотрудники городской и областной администрации. Как рассказали номенклатурные детки, вчера вечером в аэропорту разгорелся настоящий бой. Стрелялись частные охранники с военными. Из-за чего случился весь этот сыр-бор, понять было трудно. Одни говорили, что самолёт пытались захватить террористы, замаскировавшиеся по сотрудников охранных агентств. Другие яростно утверждали, что военные напали на готовящихся к отбытию в командировку городских и областных чиновников, делегацию банкиров и даже самого губернатора с мэром в придачу. О количествах жертв и применяемом вооружении мнения так же не совпадали. От табельных пистолетов слухи плавно дошли до автоматов, ручных пулемётов и даже двух бэтээров.
   - Мальчик из параллельного класса сказал, что один бэтээр 'мухой' сожгли - Настя добросовестно излагала последние новости - Папа, как может муха бэтээр сжечь? Он ведь железный?
   - Может, Настя. 'Мухой' гранатомёт называют, - не переодевшись, Алексей сел на диван в гостиной, включил телевизор и настойчиво переключал каналы в поисках подтверждения дочкиных слов.
   Получалось так же плохо, как и на работе. В кабельной сети он смог обнаружить только три программы, продолжающих вещать на область. Ни спутниковых, ни российских, ни остальных украинских не было. Два городских канала и один областной, вот и вся информационная палитра. Не смотря на всю свободу слова, (единственным, чем могла козырять незалежная перед сумрачным северным соседом), ничего из новостей узнать было нельзя. Да, есть временные трудности, вызванные необычным природным явлением. Приглашённые эксперты через одного вспоминали приснопамятную Канаду и почему-то московский 'конец света', несколько лет назад случившийся в такую же жару. Но общий тон передач был призван внушить населению оптимизм. Смотрелось это несколько дико, уж слишком напоминало российские новостные программы. Если убрать титры на обязательной 'мове' и значки каналов, то отличить сегодняшние харьковские новости от вчерашних белгородских было совершенно невозможно. Разумеется, про перестрелку в аэропорту и отныне окружающий область СССР сорокового года не было сказано ни слова.
   - Сколько? - Алексей немного отвлёкся от рассказа и поэтому не уловил число раненых и погибших.
   - Четверо умерли и двадцать раненых. Костя сказал, что раненых больше. Только в больницу, где его мама работает, привезли двенадцать человек, а всех военных, он сказал, увезли в военную больницу.
   - В госпиталь - машинально поправил Алексей. Телевизор он уже выключил.
   - Да, в госпиталь - поправилась дочка - Костя потом с Сашей подрался.
   - В честь чего? - удивился Алексей
   - Они стали спорить, кто победил. Костя говорил, что военные, они всех арестовали, а Саша, что охранники, потому что они смогли больше 'сапогов замочить' и бэтээр сожгли. До драки доспорились. Их потом к завучу водили.
   - Ладно - Алексей поднялся с дивана - ясно, что ничего не ясно. Ты уже кушала?
   Старшая дочь кивнула
   - Что тебе на лето читать задали, помнишь? Задание надо выполнять.
   - Хорошо - Настя бросила взгляд на выключенный телевизор и удалилась в общую с младшей сестрой комнату.
   Алексей забрал из спальни один пакет с купленной радиотехникой, прошёл на кухню.
   - Есть будешь? - спросила Маша, ставя последнюю вымытую тарелку в шкафчик с сушилкой, - мы уже все поели, тебя не стали дожидаться.
   - Потом - он разложил аппаратуру на обеденном столе, подключил к розетке блок питания и зарядник для трубок. После двадцати минут работы с меню четыре трубки были настроены на новую базу. Маша молча наблюдала за его манипуляциями, сидя напротив.
   - Пойду у родителей телефон поменяю - объяснил он свои действия - две трубы им, две нам.
   Машу проблемы телефонного апгрейда волновали меньше всего.
   -Лёш, как мы дальше жить будем? Я обратно в СССР возвращаться не хочу. Там же ничего нет. С такими как мы, они борются. Мы ведь для них буржуи. А вдруг нас в Сибирь сошлют? Они могут, у них война скоро. А как же дети? В детдом отправят? - почти со слезами закончила она.
   Алексей внимательно посмотрел на жену. Он никогда особо не обращал внимание на эту грань восточноукраинского менталитетета. Отделять себя, почти Европу, от погрязшей в проблемах и разборках Московии. Практически те же русские, что и на сто-двести километров севернее, но уже совсем-совсем другие. 'Да, огребёт товарищ Сталин проблем с нами. Мало не покажется' подумал он. Этот разговор надо пока отложить, всё равно информации мало.
   - Давай я приду, и поговорим - не стал развивать тему Алексей. Сложил базу и две трубки с аксессуарами обратно в пакет - я ещё к Николаю зайду, у него радио есть. Может, что нового услышу.
   - Опять к Меркушеву! - Маша резко встала из-за стола - опять пива насосётесь! Ему можно, разведён не по разу, а ты о детях подумал! В последний раз утром приполз!
   - Не утром, а в два часа и не приполз, а пришёл. Было это полгода года назад, а ты всё помнишь. - Алексей поднялся и с пакетом в руках двинулся к выходу - не ругайся, мне действительно надо с ним поговорить.
   - О чём вы там будете говорить - съязвила жена - о Колькиных бабах и пиве? Радист-кобелина несчастный!
   - О! - только что возникшая мысль показалась Алексею настолько безумной, что её можно было попытаться осуществить - ты у меня молодец. Отличную идею подала!
   Чмокнув попытавшуюся увернутся Машу в щёку, он натянул сандалии и вышел из квартиры.
  
   Николай не сразу открыл дверь. Алексей ещё раз надавил на кнопку звонка. Минуты через две за железной дверью в общий тамбур щёлкнул замок, шаркнули шаги и скрипя, железяка повернулась на шарнирах.
   - Заходи - Николаи заинтересованно взглянул на пакет в руках Алексея, из которого торчало горлышко двухлитровой бутылки пива и пара рыбьих хвостов, - копчёная?
   - Даже горячая - Алексей зашёл, прикрыл дверь, - ты что такой лохматый?
   Мокрые волосы на голове радиоторговца торчали в разные стороны, как наэлектроризованные.
   - Магазин закрыл, приехал, душ принял, причесаться ещё не успел ... Проходи - он впустил Алексея в квартиру, захлопнул дверь - потом как за трансивер сел, так до твоего прихода не вставал. Пошли.
   Алексей разулся и через захламленную прихожую прошёл в зал двухкомнатной квартиры, по совместительству выполняющего роль радиорубки и лаборатории. Женщины, периодически возникающие в жизни Меркушева, постоянно пытались навести здесь порядок. Им это удавалось, но на краткий срок и за исключением выгороженной справа у балкона ниши, где собственно и размещались все радиолюбительские прибамбасы. Самодельный трансивер из трёх блоков, напоминающий советский музыкальный центр, двадцатидюймовый ЖК-монитор, 'башня' системного блока под столом на подставке, ряды полок соответствующей литературы и дисков, перекрывающих до потолка нишу над рабочим столом. На первой полке стоял лазерный принтер и сканер, боковые поверхности слева и справа от стола были заняты многочисленными ящичками с радиодеталями внутри. На стене в специальных зажимах закреплены несколько паяльников и тестеров.
   Через стенку от всего этого великолепия была маленькая спальня, напротив входной двери, дальше кухня и санузел. Как помнил Алексей за почти двадцать пять лет их знакомства, единственным, что не поменялось в квартире, была вот эта ниша. Менялась аппаратура, был сделан евроремонт, появился компьютер, но сама организация рабочего места изменений не претерпела.
   - Садись - Николай подкатил к столу такое же кресло, в котором сидел он сам - сейчас столик принесу - он вытащил из угла комнаты собранный на манер гладильной доски стеклянный столик, разложил, поставил его между креслами.
   - А тару? - Алексей открутил крышку 'Оболони' - тарелки захвати!- крикнул он ушедшему на кухню Николаю.
   - Держи - Меркушев притащил три тарелки под рыбу, нарезанный хлеб в пакете, вилки, салфетки, нож и пару полотенец. Сбегал ещё раз на кухню за высокими пивными бокалами.
   - Ну, будем! - Алексей аккуратно разлил холодное пиво по бокалам. Поднял свой.
   - За что пьём? - спросил Николай, отделяя от костей копчёное рыбье мясо.
   - За радио! - Алексей пригубил пиво - за то, что ты сейчас расскажешь!
   Они выпили по первой, Николай поставил пустую тару на столик, промокнул губы салфеткой.
   - Даже не знаю, с чего начать. Я как в магазине 'Рекорд' включил, так сразу понял, что ты не врёшь. Там такое говорилось! И про Францию и про Рейх и про СССР. Да. ... Да ты наливай - сказал он Алексею - такое на сухую не расскажешь.
   Второй заход они совершили без всяких тостов. Выпили, немного закусили рыбкой.
   - Я понимаю, что ты хочешь от меня услышать - он развернул кресло к рабочему столу. Мышкой открыл папку с файлами - слушай, я всё записал.
   В полной тишине через все шесть подключённых к компьютеру динамиков зазвучал голос диктора Центрального радио, затем Николай запустил на воспроизведения записи 'Дойче Вохеншау', новостей Би-Би-Си и на закуску, толкающего какую-то речугу Гитлера.
   Алексей медленно пил пиво, практически вживую слушая голос человека, добившегося так многого и так бездарно всё потерявшего. То, что раньше было для него сухими строчками учебников истории, кадрами документальных и художественных фильмов, всё, что когда-то давным-давно свершилось в лучшую для многих и многих сторону, всё это стало живой и грозной реальностью. Он слушал и не мог отделаться от ощущения, что находится на прогулке в зоопарке, в котором вдруг пали все решётки и животные получили полную свободу делать что угодно друг с другом и с посетителями.
   - Это не совсем то - он обнаружил, что до сих пор держит пустой бокал в руках. Аккуратно поставил его на гладкое стекло, - я думал ты через это - он показал на включённый трансивер - с кем-то на Западе свяжешься.
   Всё, слово сказано, отступать дальше некуда. Он разлил ещё по бокалу, тряхнул бутылку. Ещё на один раз хватит. Он посмотрел на Николая. Было видно, что внутри его идёт какая-то борьба, что-то он решает, критически для себя важное.
   - Я связался - перешёл Рубикон Николай. Взял бокал, глотнул.
   Алексей ждал продолжения, отхлёбывая пиво мелкими глотками.
   - С Америкой. Школьный учитель Джон Смит - он хмыкнул - да, именно так. Школьный учитель Джон Смит из Вашингтона, - он залпом допил пиво - и нью-йоркский журналист Роберт МакКинли. Несколько часов с каждым разговаривал. Когда хорошее прохождение было - голосом, потом телеграфом.
   - Ничего себе - Алексей разлил остаток - как они сразу с тобой так долго говорили! Чем ты их убедил, если не секрет?
   - Не долго и не сразу - Николай отломил боковину рыбы - правила любительской радиосвязи я со времён совка помню. Каждый сеанс максимум пять-семь минут. Много их было, сеансов - он закинул в рот изрядный кусок, со вкусом прожевал - а чем убедил? Вот этим - он показал на трансивер.
   - Не понял? - Алексей решил пока сделать паузу.
   - Что непонятного? А, ты ведь это дело ещё в школе забросил. В конце каждого сеанса связи я им говорил новую частоту, с шагом по сетке. Мне что, только кнопки нажать. Они настраивались и каждый раз убеждались, что моя частота не уходит. Тогда это обеспечивалось сменными кварцами, а двадцать штук кварцев с таким узким разносом частот ни у кого быть не могло. Но даже кварц не может дать такую стабильность как синтезатор частоты с термостатированием ... - он посмотрел на Алексея - ладно, не буду тебя грузить техническими подробностями. Я им ещё все виды модуляции продемонстрировал - однополосную, с подавленной несущей, даже узкополосную эф-эм. А что б совсем убедить, дал послушать собственные голоса и работу на ключе в записи. Вот это их окончательно доконало - даже в штатах магнитофоны в частном пользовании появились только после войны.
   - Они тебя за агента гэ-пэ-у, наверно, приняли - поддел его Алексей. С чекистами у Николая были свои счёты. Его дед по отцу, строивший цеха завода дизельных двигателей и ещё какие-то объекты, как раз в начале сорокового года загремел за вредительство. Хотя какое вредительство мог совершить двадцатипятилетний прораб, комсомолец и ярый на тот момент сторонник Советов, дед ему не рассказывал. Только после его смерти Николай нашёл истёртую справку о реабилитации от пятьдесят шестого года, в которой значилась знаменитая статья - пятьдесят восемь - десять. Если бы не близкая война, закатали бы его куда-нибудь на Колыму, а так он продолжал делать то же самое, но под конвоем. Во время войны вывезти из области зэков его лагпункта не успели, слишком быстро продвигались немцы. Лагерники разбежались и разошлись кто куда. Дед Николая с женой и двумя детьми перебрался к родне в Старый Салтов, где успел поучаствовать в подпольной борьбе против оккупантов. Потом история повторилась - перед самым освобождением Харькова его загребает гестапо. Расстрелять не успели, на этот раз быстро драпали немцы. Но от фильтрации бывшего подпольщика это не спасло. Отсидев полгода, он выходит, но через три года садится вновь, уже плотно и без сантиментов. Кантоваться на нарах деду предписали до шестьдесят третьего года, но смерть вождя и бериевская амнистия вернула его в семью. Вот такой хэппи-энд.
   - Не надо - Николай погрозил Алексею пальцем - нахрена чекисту такую мульку выдумывать?
   - Значит, они тебе поверили - Мишин крутил в руках бокал, смотря сквозь пиво на настольную лампу. Ранее разрозненные мысли постепенно начали складываться в целостную картину - сколько ещё времени осталось, пока наши власти любительскую радиосвязь не прикроют?
   - Минимум сутки есть, а то и три - не задумываясь, ответил Николай - такой системы как российский СОРМ у нас нет, поэтому будут действовать по старинке. Пока списки составят, пока обойдут. В Харькове несколько тысяч лицензий выдано, плюс область. Да, трое суток.
   - Но ты можешь в первых рядах оказаться - Алексей хотел исходить из наихудшего варианта.
   - Могу - согласился радиолюбитель - Всё равно, сутки будут. Только если ты хочешь всему миру о Харькове рассказать, то сразу готовься мне передачи носить. Максимум через месяц в радиоклуб начнут приходить пачками эс-кью-эльки со всего мира. Я ведь не только с Америкой связывался, даже в Америке не только с Джоном и Робертом разговаривал. Так что вычислят меня очень быстро.
   - Не вычислят - уверенно заявил Алексей - слушай.
   Он, не торопясь, изложил только что придуманный план. Николай молча слушал, ближе к финалу скулы на его вытянутом лице проступили ещё сильнее.
   - Вот, значит, как - он отхлебнул тёплое пиво - а что ты от меня сейчас хочешь?
   - Договорись с ними, пусть поставят в известность кого надо. Впрочем, журналист может сам всё организовать. Редакция у него богатая.
   - Да - согласился Николай - 'Нью-Йорк Таймс' это не хухры-мухры. Ладно, давай я к тебе завтра зайду.
   - Нет, лучше встретимся за старой школой. Помнишь, где в детстве собирались?
   - Разведчик - покачал головой Николай, вспомнив школьное прозвище Алексея - может, сейчас это к лучшему будет. Ладно - он допил пиво, поставил бокал - до завтра. В двенадцать буду. Мне ещё всё подготовить надо.
   - До завтра - Алексей пошёл к выходу.
   Уже в общем коридоре Николай спросил его
   - А ты?
   - А что я? - обуваясь, ответил Алексей - я не один.
   Домой он пришёл около двенадцати, разделся, сразу лёг в кровать. Маша спала, отвернувшись к стене. 'Обиделась' подумал Алексей, обнял её и сразу провалился в глубокий сон без сновидений.
  
   Николай снял наушники, положил их на стол слева от себя, перед трансивером. После ухода Алексея он два раза связывался с Робертом. Журналист пообещал как можно быстрее организовать всё, о чём его попросил собеседник из далёкой страны. Следующий сеанс был согласован через три часа. Джон сейчас учил американских школьников основам физики в каком-то частном учебном заведении Вашингтона и ещё минимум часов шесть не мог добраться до радиостанции. Но на всякий случай Николай держал приёмник включённым, вдруг у его корреспондентов изменяться обстоятельства. Из динамиков доносился негромкий шум и шорох, не мешающий думать. А думать было над чем.
   Перед ним на столе лежали, выложенные в ряд; промышленный КПК, китайский МР3/4 плеер 'типа айпод' с видеовыходом в 'туристском' исполнении, горстка микрокарт памяти и пара шариковых ручек в анодированных стальных корпусах. Николай брал микрокарты одну за другой и через адаптер сбрасывал на них информацию из компьютера. Собственные наработки и энциклопедии, радиосхемы и отсканированные учебники, любые данные, что могли пригодиться в дальнейшем. Всё, что возможно, он конвертировал в простой текстовый формат, понятный даже сработанному в Гуанчжоу плееру. Сначала он отбирал переписываемые файлы, отсекая лишнее, но потом решил не заморачиваться. Тридцати четырёхгигабайтных карт памяти должно было хватить. Даже с неоднократным дублированием. Ведь ещё оставалась память плеера, куда, кроме папок с текстами и картинками, он сбросил личные фотографии, немного музыки и штук двадцать коротких видеофайлов. Единственное, что не смог переписать на электронные носители, были рабочие программы, требующие полноценной операционной системы, а не урезанной 'Винды' КПК. Но даже программ для КПК набралось почти семь гигабайт, раскиданных, правда, среди всех других данных. Что поделать - карты и 'гугл эрс' весьма объемисты.
   Закончив с этим делом, Николай стал запаивать микро-sd в короткие отрезки тонких пластиковых трубок. Приложить поперёк металлическую линейку, отчеркнуть, прижимая разогретый паяльник - вот и вся технология. Подобную судьбу разделили две ручки, кроме письменных функций, выполняющие роль скрытой пишущей видеокамеры с вполне приличным, для их размера, VGA-разрешением. Камеры и плеер он заранее, через сервисные программы, переключил на американский ТВ-стандарт. 'Вроде всё' Николай осмотрел плоды своих трудов 'Надо паковать'
   Он принёс из спальни сильно потёртый кожанный ремень. Не смотря на свою облезлую внешность, внутри он был мечтой контрабандиста. Отстегнул пряжку, аккуратно поддевая ножом, стал вскрывать его, как какую-то рыбу. Ремень разворачивался, показывая множество скрытых карманчиков, куда, равномерно и оставляя пустые отсеки, он стал укладывать запаянные карты памяти. Закончив, сложил ремень в прежнее состояние. Заклеивать его он не стал - завтра надо было дополнить укладку.
   Провозившись, Меркушев с некоторым удивлением обнаружил, что до сеанса связи осталось ещё полчаса. Спать не хотелось, поэтому он прошёл на кухню и стал заваривать кофе, привезённое из последней поездки. Засыпая арабику в турку, заливая её водой и ставя всё это на огонь, он меланхолически размышлял о принятом решении. В принципе, уехать он мог давно. В Штаты или на тот же Тайвань, где толковые радиоинженеры советской школы ценились весьма высоко. В 'силиконовых долинах' Америки платили больше, но та страна начала 21 века ему не нравилась. Не был он, как писали в Интернете, 'поцтреотом' и в 'либерасты' его записать было трудно. Не держал его здесь никто, кроме дочери. Но она уже вполне взрослая, в университете учится, даже недавно на права сдала. Папин подарок обязывал, если, конечно, по совету отца, не завести личного шофёра. Этот тонкий намёк дочь с возмущением отвергла, заявив, что для дедушки он ещё слишком молод и вообще, надо сначала на ноги встать.
   Кофе вскипел, шипя и заползая на стенки. Выключив газ, Николай перелил горячий напиток в заранее подогретую кружку, сыпанул пару ложек сахара. Начать размешивать не успел. Сквозь эфирные шумы пробивался голос из нечаемого ещё вчера далёка. Захватив кружку, он вернулся за рабочий стол.
   Это был Роберт. После обмена радиолюбительскими репликами он спросил своего визави
   - Как тебя записать? Они - он не стал уточнять кто, но Меркушев его понял - спрашивают.
   Николай задумался. Ответ всплыл в сознании как бы сам по себе.
   - Николас Нимер. Возраст тот же оставьте.
   - Хорошо - сигнал морзянки утонул в шумах, плавно вернулся - ... шесть часов.
   - Буду на двадцать один плюс двадцать пять - перед прощанием отбил Николай.
   - О`кей - донеслось сквозь помехи.
   Подождав полчаса вызова Джона, Николай выключил аппаратуру и отправился спать. Надо было отдохнуть хотя бы пять часов. Так и не отпитый кофе остался стоять на столе.
  
  
   Маша утром не стала с ним разговаривать. Вообще не проронила ни за завтраком, ни у двери ни одного слова. Отведя сына в садик, Алексей поехал к одному старому, ещё с института, знакомому. Начав с перепродажи мелких партий канцтоваров, Сергей постепенно дорос до вагонных норм закупки бумаги, карандашей и прочих офисных аксессуаров. Так же его фирма могла изготовить рекламные буклеты, визитные карточки, служебные удостоверения самых разных видов и форматов в собственной типографии. На прошлый Новый Год Алексей, измученный проблемой, что бы такого заказать эксклюзивного и в то же время недорогого на корпоратив, поделился этой головной болью с Русаковым. На что получил уверение, что если прямо и сейчас он, Алексей, внесёт в кассу 'ПолиГрафа' совсем небольшую сумму и в течении часа-двух сбросит по электронной почте фотографии и даты рождения одариваемых сотрудников, то получит через два дня такой эксклюзив, что все конкуренты от таких понтов просто зачахнут.
   Заинтригованный, Алексей легко оплатил счёт в сумме двух тысяч гривен и через два дня курьер доставил ему в офис большой запечатанный пакет. Внутри него был обещанный эксклюзив. Удостоверения УНКВД и Совнаркома, загранпаспорта Аргентины и прочих экзотических стран, пропуска в Кремль и пресс-карточки для Белого Дома, что в Вашингтоне, на Потомак-реке. Все документы с фотографиями и данными работников фирмы выглядели, на первый взгляд, как настоящее. Алексей позвонил Русакову и после благодарности за полученный пакет с подарками спросил его, как же он с таким счастьем и на свободе. На что босс канцтоваров, уже слегка подшофе, сообщил Мишину, что беспокоится не о чем - все документы довоенного образца и стилизованны - слово он выговаривал около минуты - под оригинал. Так что всё путём. Сотрудники были в восторге.
   Теперь удачная шутка должна была стать ключом к свободе. Алексей миновал пустой торговый зал и, поздоровавшись с продавцами-консультантами, группой у кассы обсуждавших последние новости, узким коридором прошёл в небольшой кабинет директора. Только-только вмещавший стандартный офисный набор мебели для руководителей.
   Русаков был весь в мыле. Видимо, только что он поговорил с кем-то по телефону и результат этого разговора был не в его пользу. Стук бросаемой трубки был слышен ещё в торговом зале.
   - Привет - поздоровавшись, Сергей схватил со стола радиотрубку другого телефона - сейчас позвоню, подожди - он набрал номер.
   - Сергей Иванович, здравствуйте, это Русаков. ... По поводу последнего инвойса. ... Какие нарушения? ... Точно так же, как предыдущая поставка ... Что? Как вывоз запрещён? ... Обращусь. ... К Максиму Витальевичу. ... Как? А кто решать будет? ... Да что Вы говорите? ... Конечно, подъеду. ... До свидания.
   Он медленно положил трубку на стол.
   - Хреново? - сочувственно спросил его Алексей, расположившись на узком диванчике напротив массивного директорского стола. Не смотря на работающий кондиционер, кожа дивана была неприятно тёплой. Дверь в кабинет он предусмотрительно прикрыл.
   - Ещё как - Сергей вскочил, достал из стола пачку дорогих сигарет. Встав прямо под льющимся из настенного блока кондиционера холодным воздухопадом, торопливо закурил.
   - Контейнер на таможне застрял. Вытащить не могу второй день. Всё ещё на той неделе было проплачено, вчера надо было декларацию забирать. Всё как обычно. А тут - он затянулся - непонятки начались. То не так, это не эдак. Декларант у меня со вчерашнего дня на таможне сидит, всех обошёл. Толку - ноль! Уволю нахрен.
   Немного остыв во всех смыслах, Русаков вернулся за свой стол. Раздавил сигарету в гранитной пепельнице.
   - Сейчас с замом говорил. Начальник таможни пропал, а он боится сам что-то решить. Договорились в 'Трёх медведях' встретится. Что ты улыбаешься?
   - Значит, начальник таможни тоже свалить пытался.
   - Ты о чём?
   - О стрельбе в аэропорту. Слышал ведь?
   - Слышал - Сергей понизил голос - там губер наш был с мэром, глава 'Ощадбанка', сам Корнеев и куча народу помельче. Но! - он сделал паузу - ни одного мента, хотя им звонили.
   - Даже так?
   - Да. Точно знаю.
   - Так - Алексей задумался - теперь понятно, кто у нас сейчас главный. Червоненко решил вождём стать.
   - .... - сказал Сергей. Теперь он раскуривал сигару. Открытый полупустой хьюмидор лежал с краю стола, у телефона. В его сафьяновых недрах осталось четыре сигары, - я вчера утром краем уха слышал, что наши власти учредили комитет особого, что ли, управления. Типа московского ГКЧП. Ещё того, 91 года. В воскресенье вечером его возглавлял губернатор, а уже утром в понедельник - некий Пилипко. Из военных. В воскресенье назначенный заместителем главы комитета, то есть губернатора.
   - Быстро он с главментом переворот устроил. Вот тебе и тупой украинский сапог.
   - Да - Русаков задумчиво выпустил к потолку дымовое кольцо - теперь есть кем от товарища Сталина откупится. Самых главных буржуинов повязали. При попытке к бегству. Сейчас начнут типа социализм строить. С харьковским лицом.
   - Червоненко - добавил Алексей. Сергей снова выругался.
   - Это как бы в России губернатором стал - он попытался вспомнить - помнишь, ты про какого-то авторитета рассказывал. На Урале. Ещё братва у него была круче некуда - почти всех конкурентов зачистили.
   - Хабаров, 'уралмашевский' лидер - сказал Алексей - неудачный пример ты вспомнил - там менты отдельно от него были.
   - А здесь он сам мент. Выкладывай, зачем пришёл - Русаков посмотрел на часы - мне скоро ехать надо. Таможенника кормить.
  
   Выслушав, Русаков минуты две просидел молча. Покуривая сигару и выпустив в потолок еще пару дымовых колец.
   - А если поймают? - спросил владелец одной из самых современных на Земле сорокового года типографий. Из небольших, разумеется. Полиграфических монстров государственного масштаба в расчёт можно было не брать.
   - Сделай так, чтобы к бумагам не придраться было. Человек пойдет за американца, сам знаешь - иностранцев в совке уважают. Тем более инженеров, укрепляющих индустриальную мощь государства рабочих и крестьян. Ему надо только до Москвы добраться. А там ... - Мишин многозначительно улыбнулся.
   - Уже согласовал? - Сергей с прищуром смотрел на безмятежно сидевшего Алексея - ну ты даёшь. 'Вышак' себе уже обеспечил. По законам государства рабочих и крестьян. С огнём играешь, а у тебя семья.
   - У тебя, Серёга, тоже - Алексей сбросил маску спокойствия. Оттолкнулся от спинки дивана, впился взглядом в лицо Русакова - сыну твоему, старшему, сколько через год будет? Восемнадцать? Отличный возраст для исполнения священной обязанности - в рабоче-крестьянскую красную армию пойти. А?
   - Ты, Лёха, если сам откосил, то других по себе не ровняй! - Русаков так же наклонился вперёд, бросив недокуренную сигару в пепельницу - я сам служил и он так же пойдёт! Если тебе на Родину похер, то мне - нет!
   - Родину, говоришь? - Алексей внутренне обрадовался, он не рассчитывал на такой быстрый 'завод' Русакова. Теперь можно было давить на разгорячённую психику патриотично настроенного гражданина - прежде чем в измене меня обвинять, ответь - какую Родину он через год защищать будет?
   - Родина - она одна! - зло сказал Русаков - всегда и во все времена!
   - Ты мне лозунги не втирай! Одну Родину ты уже сдал, в отличие от меня!
   - Что!? Уйди Лёха, пока я тебе в торец не уе...л.
   - А вот хрен ты угадал - Мишин вскочил, подошёл к директорскому столу. Опёрся на лакированную столешницу сжатыми кулаками. Его и так же поднявшегося с кресла Русакова разделало меньше метра - служил ты где? В Советской Армии? Присягу там принимал, да? В верности клялся, защищать обещал? Ты ведь в девяносто втором весной дембельнулся. А х...ли ты в девяносто первом делал, товарищ старший сержант погранвойск КГБ СССР, когда Союз развалили? Присягу в карман положил, а может, подтёрся ей? Забыл, буржуй!? Берия тебе быстро напомнит!!
   - Крайнего нашёл?! Что я, старший сержант, мог? - Русаков несколько растерялся от такого напора, да и упоминание зловещего имени быстро сбило с него весь пыл - а сам ты, если служить пошёл, бунт бы устроил?
   - Вряд ли - Алексей выпрямился, разжал кулаки - но я не кричу на каждом углу о своём патриотизме, а стараюсь что-то реальное делать.
   - Человека в Штаты заслать - это, по-твоему, реальный патриотизм? - усмехнулся Русаков, несколько успокоившись и усевшись обратно в кресло.
   - Для нас - да - Мишин так же вернулся к сидячему положению тела - пойми, Сергей, сейчас мы люди без Родины. Типа евреев, только дела у нас хуже. Если им надо было просто в Израиле собраться, то нам свою Родину надо не сходя с места построить. Создать, понимаешь? Ну, что у нас осталось? Кусок 'незалежной' территории? Сам знаешь, как в Харькове к 'свидомизму' относятся, так что никакого украинского государства здесь не будет. А предвоенный СССР ... - Алексей махнул правой рукой - слишком от нас отличается. Не для советских граждан он существовал и уж тем более не для меня и тебя - капиталистов и эксплуататоров.
   - А для кого же? - с интересом спросил Сергей, обнюхивая новую сигару.
   - Для Мировой Революции, для Всемирного Советского Союза. Этому всё было подчинено, даже ВКП(б) была частью Коминтерна. Не во главе, а только частью. Исходя из таких же идей строилась советская армия. Поэтому немцы её так быстро сломали.
   - Сказал то же - сломали! Мы ведь победили.
   - В сорок пятом. А к осени сорок первого в немецком плену оказалось около трёх миллионов красноармейцев. Они ведь свет социализма должны были нести. С лучшей армией того времени воевать совсем не готовились. Тухачевщина, блин, аукнулась. С июня ждали, что немецкий пролетариат восстанет и защитит первое рабоче-крестьянское государство. Пока в Москву жопой не упёрлись, всё на пролетарский интернационализм надеялись. Только тогда мозги у народа с властями на место встали - воевать начали не на жизнь, а на смерть.
   - Зачем ты мне эти прописные истины рассказываешь?
   - Как зачем? - деланно всплеснул руками Мишин - до Победы очень долгая и кровавая дорога, если её можно сократить или вообще обойти, то глупо от такого шанса отказываться. Штаты сейчас - половина мировой экономики, промышленный гигант, здоровая страна, а не ушлёпок с дармоедами на вэлфере, что мы застали. С этими американцами можно дела вести, они, не забудь, половину довоенной промышленности СССР построили. К русским нормально относятся. А кто с ними от имени харьковчан разговаривать будет? Червоненко с Пилипко?
   - Представляю - Сергей хмыкнул, вернул сигару в хьюмидор - они после первых переговоров всех нас в мафиози зачислят. На полвека раньше. Так ты, получается, типа посла доброй воли отправляешь? От народа, так сказать?
   - Типа того. Ещё, что бы наши коммерческие интересы представлял. Возможности сейчас гигантские открываются, сам понимаешь.
   - Если доживём. Ладно, сделаю тебе ксивы - подвёл итог переговоров Русаков.
   -Только так, что бы никто не узнал - попросил его Алексей.
   - Не узнают - пообещал ему Сергей - Костя сделает.
   Старший сын Русакова, несмотря на школьный возраст, работал в его же фирме дизайнером, верстальщиком и ещё совмещал функции сисадмина. Парень он был серьёзный, положиться на него можно было. Особенно, если отец веское слово скажет.
   - Да - Алексей поднялся с дивана, шагнул к столу - если что не так сказал, извини, день сегодня тяжёлый с утра выдался - он протянул руку Русакову.
   - Ладно, проехали - Сергей поднялся, пожал руку, - когда данные привёзёшь?
   - После часа. Завтра будет готово?
   - Сегодня к вечеру. Чувствую, эта тема ещё пригодится. Часов в семь заезжай.
   Уехал Алексей из офиса 'ПолиГрафа' в отличном настроении. Ещё одна треть работы была фактически сделана.
  
  
   Проснулся Николай от назойливого телефонного звонка. Выудив из-под кровати трубку радиотелефона, посмотрел на экран. Номер был незнакомый, часы показывали полдесятого.
   - Меркушев Николай Иванович? - спросил молодой мужской голос.
   - Да. А вы кто? - недовольно ответил Николай.
   - Сазонов Михаил Юрьевич. Сотрудник технического департамента Службы безопасности Украины. Харьковское региональное управление.
   - Очень интересно - Николай был уверен, что сеансы связи никем не были перехвачены, но червь беспокойства уже заворочался - чем я привлёк ваше внимание?
   - Вы являетесь владельцем магазина 'Радиотовары' по адресу ******?
   - Являюсь - Николай не успел разволноваться - владельцем, директором и даже иногда продавцом. Теперь это считается незаконным?
   - Нет, что Вы. Коммерческая деятельность не находится в компетенции нашего департамента. Нас интересуют только технические вопросы. Николай Иванович, Вы можете сегодня подъехать в нашу службу? Это в основном здании, вход со двора.
   - На допрос, что ли? - буркнул Меркушев.
   Эсбушник засмеялся.
   - Как живучи старые предрассудки! На допрос к нам иначе вызывают. Нет, надо просто поговорить. В основном по поводу Вашей лицензии на продажу средств связи. Полчаса, не больше. Вас не затруднит приехать?
   - Вам откажешь, как же. До обеда приеду.
   - Вот и хорошо - обрадовался невидимый собеседник - возьмите с собой паспорт или права. Ваш пропуск будет у дежурного. До свидания.
   - До свидания - Николай нажал отбой, положил трубку на пол.
   'Уже взялись' подумалось ему 'конечно, у меня навалом всяких интересных для спецслужб примочек. Скрытые и просто камеры, средства связи, импортные радиокомпоненты. Сейчас всё это будет на вес золота. 'Хартрон' и прочие ещё долго ничего подобного сделать не смогут, а тут даже делать ничего не надо. Всё лежит на складе, готовое! Прибрать хотят, с-суки'. В груди поднялась злость вперемешку с раздражением 'когда мне было хреново, никто от государства не помог. Неинтересно им было. Где я деньги занимаю, под какие проценты, как товар вожу, сколько вообще всё это стоит. Нет, им хотелось денежек на мне заработать - на сертификатах, на лицензиях, даже на пожарной безопасности! Теперь деньги им не нужны, что они сейчас стоят! Мой товар - вот настоящие деньги! А х..й Вам, товарищ сотрудник, а не товар! Попробуйте, возьмите!'
   С этим боевым настроением он поднялся и стал совершать обычные утренние процедуры. Позавтракав, Меркушев вернулся к радиостанции. Подошло время, оговорённое ночью с Робертом. Николай набрал на клавиатуре компьютера запрос на сеанс связи и отправил его в эфир с непрерывным повтором. Через несколько минут в окне телеграфной программы появился ответ. Прохождение радиоволн не гарантировало устойчивую голосовую связь, поэтому общаться им пришлось старым добрым кодом Морзе. Получив нужную информацию, Николай в качестве ответного взноса объяснил Роберту, на каких частотах и как надо работать через оставшиеся на территории области телеграфные и голосовые репитеры. Предупредив, правда, что надолго их не хватит - власти могут прикрыть, но пока можно пользоваться. Дополнительное доказательство реальности его слов так же лишним не будет.
   Уже выйдя из дома и направляясь к автостоянке, он запоздало обрадовался своему вчерашнему решению использовать при общении в эфире старый позывной Харьковского радиоклуба. Под этим позывным более чем двадцатипятилетней давности школьник Коля Меркушев впервые вышел в эфир. Пусть при коллективной работе, но сам! Почти сутки назад повторилось нечто подобное.
  
   Машину Николай оставил за пару кварталов от здания регионального управления СБУ. Не потому что боялся незалежных наследников 'кровавой гэбни', а по более банальной причине - центр города был плотно забит припаркованными где попало автомобилями. Даже на компактном 'Сузуки-Джемини' нельзя было воткнуться между стоящими у обочин, а кое-где и на газонах машинами. Сделав пару кругов по центральным улицам, Николай решил остановиться пускай подальше, но с гарантией, что выезд не перекроет какой-то приехавший за покупками горожанин. Судя по количеству и объему выносимых из магазинов пакетов, никаких других забот у жителей города с утра больше не было. Во время неторопливой прогулки до здания управления Меркушев с некоторым недоумением отметил, что кроме него, с пустыми руками ему навстречу попались только два усиленных милицейских патруля. Все остальные граждане хоть что-нибудь, да несли.
   Зайдя в здание службы безопасности, Николай предъявил дежурному на посту охраны свой паспорт, получив разовый пропуск в технический департамент. Попасть в него, со слов дежурного, можно было не только со двора, но и пройдя по коридору до конца левого крыла, а там подняться на третий этаж. Николая так и сделал, воспользовавшись шансом посмотреть на будни наследников чекистов.
   Дойдя до отмеченного в пропуске кабинета, Меркушев постучал и услышав из-за двери 'Входите!', открыл стандартную офисную дверь.
  
   В кабинете, вытянутом прямоугольником от двери к окну, кроме молодого сотрудника, скорее всего звонившего Николаю, присутствовал грузноватый эсбешный чин в мундире и полковничьими знаками различия. Судя по седине усов и неплохо сохранившихся на голове волос, лет ему было за шестьдесят. Одутловатое лицо, исчерканное складками и морщинам, было Николаю смутно знакомо. Когда-то, давным-давно, он где-то пересекался по жизни с этим товарищем. Но когда и где?
   - Проходите, Николай Иванович - Сазонов приветливо указал рукой на стул около своего стола.
   Николой уселся на дермантиновую поверхность, посмотрел снизу вверх на стоявшего у окна полковника и наконец-то вспомнил, кто он.
   - Вы в радиоклубе в середине восьмидесятых работали? - уверенно спросил он - Василий Сергеевич, да?
   - Василий Сергеевич Маслов, верно - подтвердил некогда замначальника Харьковского радиоклуба - я тогда детской технической школой заведовал - пояснил он Сазонову - вот с такими юными дарованиями возился. Многим лично позывные вручал, тогда это торжественно делалось. Помните? - спросил он Меркушева.
   - Помнить-то помню - усмехнулся Николай - только вряд ли вы меня сюда для этого пригласили. К моей лицензии это всё равно отношения не имеет. Давайте по моему вопросу поговорим.
   По лицу Сазонова мелькнула тень недовольства, видимо, он не привык к такому быстрому переходу к сути дела. Он не спеша раскрыл лежащую перед ним пластиковую папку, достал из неё лист бумаги, протянул Николаю.
   - Ознакомьтесь.
   Между 'шапкой' и подтверждающей печатью на бумаге был напечатан текст, смысл которого сводился к следующему - упомянутый имярек вопреки украинскому законодательству ввёз и реализовал на территории Харьковской области радиоэлектронные устройства, не соответствующие санитарным и радиотехническим нормативам. Акты экспертиз упоминались, но не прилагались. В последнем предложении предлагалось всё незаконно ввезённое изъять и поместить на склад для дальнейшего разбирательства. Датирован акт был двадцатым июня. Изъятию подлежали все радиотелефоны большой дальности и комплекты туристских СВ и УКВ радиостанций, общим число сто двадцать семь штук.
   - Ну и что? - спросил Николай, возвращая акт Сазонову.
   - Как - что? - удивился старый эсбешник - нарушаете законодательство, Николай Иванович. А это нехорошо.
   - Ничего я не нарушил - несколько нагловато заявил Меркушев - Сертификаты у меня в порядке, наши и китайские, таможня претензий не имеет. Это ведь по последней поставке бумага? - спросил он Сазонова. Тот кивнул.
   - Большую часть я уже продал и никто - он выделил интонацией это слово - ко мне с претензиями не обращался.
   - А вот к нам - обратились! - победно сказал Сазонов - мы не можем игнорировать сигналы граждан, которые входят в сферу нашей компетенции.
   - И служебных обязанностей - добавил от окна ветеран - в общем, так, Николай Иванович. К Вам лично у нас претензий нет, документы у Вас в порядке. Что бы не раздувать дело, предлагаю Вам снять с продажи указанные в акте средства связи и передать нам на дополнительное изучение несколько образцов. По нашему выбору. Так будет лучше для всех - весьма двусмысленно закончил Маслов.
   Николай молчал. Со стороны можно было решить, что он мучительно обдумывает предложение эсбешников, но на самом деле это было не так. Основное решение он принял сутки назад и, теперь, всё должно было способствовать его реализации. Несмотря на такие мелкие помехи как надуманные предьявы местных хранителей чистоты радиоспектра.
   - Хорошо - Меркушев вроде бы согласился - пусть будет по-вашему. Когда технику предоставить?
   - Можем прямо сейчас? - чуть не подскочил в кресле Сазонов.
   - Почему бы нет? - равнодушно пожал плечами Николай - подъезжайте к магазину, я скоро там буду.
   Он встал и направился к двери.
   - Николай Иванович - остановил его Маслов - пропуск отметить забыли.
   Вернувшись к столу Сазонова, Николай протянул ему пропуск. Забрав отмеченную бумагу, он тем же путём вышел к центральному входу, отдал пропуск дежурному и так же неспешно, как часом ранее, пошёл к припаркованной машине.
  
   Зарулив во двор, Николай увидел свою продавщицу Оксану, сидящую на скамеечке ближайшего к входу магазину подъезда. У самого спуска в подвал стоял тёмно-синий 'Опель-Астра' с эсбешными номерами. Самих сотрудников сквозь вглухую затонированные стёкла видно не было. Припарковавшись по соседству, Николай вышел из машины. Оксана уже подошла к нему и поздоровалась, нервно теребя ремень сумочки.
   - Как съездила? - спросил её Николай, когда они вместе спускались к входу в бывшее бомбоубежище. Чекисты топали следом.
   - Ой, Николай Иванович, всё хорошо получилось - затараторила Оксана - я лекарства здесь купила, привезла вовремя. Маму в районную больницу положили, я сразу туда приехала, лекарства отдала, сразу ставить начали. Полегчало, врачи говорят, ещё недельку понаблюдаем и можно домой выписывать.
   Говоря, он периодически посматривала на не проронивших ни слова мужчин. Форма старшего внушала ей лёгкий трепет - не каждый день с настоящим полковником общаться приходится!
   Николай открыл дверь, снял торговый зал с охраны и они вошли в прохладный сумрак, через несколько секунд без всякого вмешательства человека зажглись вмонтированные в подвесной потолок светящееся панели.
   - Пойдёмте - пригласил он за прилавок эсбешников.
   Они прошли через открытый Николаем в углу г-образного прилавка проход. Оксана осталась сзади, втроём они прошли мимо короткой части прилавка к герметичной двери с вызывающими уважение рычагами. Николай повернул верхний левый, потянул дверь на себя. Несмотря на свою древность, она легко отворилась, впустив в следующее помещение хозяина с нежданными гостями. Свет внутри так же зажёгся автоматически.
   Повторив снятие с охраны подсобки, Николай прошёл к стоящему в углу, за небольшой загородкой, компьютерному столу с парой крутящихся стульев перед ним.
   - Стульев у меня только два - сказал Николай, усаживаясь за монитор - в принципе, можно вон те коробки использовать - указал он на стоящие в смежном углу, картонные упаковки чего-то радиоэлектронного с надписями латиницей и иероглифами, - вес человека выдерживают, проверенно.
   На коробках, разумеется, устроился Сазонов. Василий Сергеевич, как старший по званию и по возрасту, занял более подобающее его статусу место. Он одобрительно осматривал помещение, поворачиваясь вокруг оси офисного стула.
   Это был склад общей площадью более пятидесяти квадратных метров. Разделённый стеллажами, на которых хранилась закупаемая Николаем всякая радиоэлектронная всячина. На непосвящённого человека такие закрома неизменно производили глубокое впечатление. Но Маслова это вряд ли удивило. В своей жизни он и не такие склады 'ЗиП'ов видел. Всё вполне укладывалось в его представление о Николае, почёрпнутое из соответствующих служебных файлов. Теперь он просто получил визуальное подтверждение сухим строчкам отчётов.
   Пока гости разглядывали его имущество, Николай запустил компьютер и из бухгалтерской программы вывел остаток на складе неприглянувшейся чекистам техники.
   - Вот эти позиции - он распечатал складской отчёт по средствам связи. Подчеркнув маркером четыре строки, протянул его Маслову. Тот удовлетворённо изучив, передал его Сазонову, тут же спрятавшим его в служебный портфель.
   - По одному экземпляру хватит? - спросил Меркушев у чекистов.
   - Конечно - ответил старший по званию.
   Николай поднялся и походив между стеллажей, собрал требуемое. Вернувшись к компьютеру, набрал накладную, сверив серийные номера, распечатал в двух экземплярах и протянул её Маслову.
   - Распишитесь в принятии.
   - Но мы же ... - выступил молодой эсбешник, но старший одним движением руки прервал не набравший силу словесный поток. Расписавшись, и вернув один экземпляр Николаю, он положил листок на стопку коробок и приказал Сазонову:
   - Забирай и дуй в лабораторию. Завтра с отчётом у меня.
   Сотрудник молча забрал коробки и вышел со склада. Николай смотрел на маленьком мониторе видеонаблюдения, как Сазонов вышел во двор и загрузив вещдоки в машину, отчалил в родную контору.
   - Кофе будете? - спросил он Маслова. 'Не зря этот пень остался, что-то ещё у него по программе намечено' подумал Николай, ожидая ответа.
   - Лучше чай. В моём возрасте кофе часто пить не рекомендуется.
   - Вы себя в пенсионеры не зачисляйте - Николай поднялся и пошёл к выходу. Вернувшись с электрочайником, он подключил его к сети - сейчас всё остальное принесу.
   Действительно, через пару минут он принёс поднос, на котором стояли пара стеклянных кружек, две коробки пакетированного чая, сахарница и пара ложечек. Так же на подносе лежал нарезанный шоколадный рулет.
   - Оксана угощает - пояснил он насчёт рулета, устанавливая поднос на картонную коробку. На столе он решительно не умещался. Чайник уже закипел, Николай поставил его рядом, на соседнюю коробку.
   - Так о чём Вы хотели со мной поговорить? - не желая ходить вокруг да около, прямо спросил чекиста Николай. Тот вместо ответа посмотрел в сторону торгового зала. Поняв его беспокойство, Меркушев заблокировал вход в склад, закрыв и внутреннюю, всегда ранее открытую, гермодверь. Ситуацию за капитальной стеной он отлично видел на мониторе, причём с двух точек наблюдения - перед и за прилавком. Оксана сидела у кассы, листая какой-то справочник.
   Маслов не спешил отвечать, размешивая ложечкой сахар. Наконец дождавшись его полного растворения, он положил ложку на поднос, взял чашку обеими руками, сделал маленький глоток.
   - Вкусно как - ветеран спецслужбы одобрил получившийся напиток.
   - Конечно - Николай так же налил себе чайку - натуральный 'Липтон', а не то фуфло что у нас под этой маркой продаётся.
   - Тебе конечно видней, Николай. - Маслов сделал пару глотков - ты ... Ничего, что я на 'ты' обращаюсь?
   - Нормально - Николай пожал плечами - Вы всё-таки мне в отцы годитесь.
   - Язва ты, Николай. Каким был, таким и остался, - бывший наставник Коли Меркушева сделал ещё глоток - язва и антисоветчик. Так?
   Он внимательно посмотрел на задумавшегося предпринимателя.
   - Да, антисоветчик - с вызовом заявил Николай чекисту - а что, ТЕПЕРЬ меня за прежние слова посадят? Так не меня одного и не меня в первую очередь в ГУЛАГ отправлять будут.
   - А с кого, думаешь, начнут? - задал вопрос чекист
   - С Вас - несколько нагловато усмехаясь в лицо Маслову, ответил Николай - ну не с Вас лично - уточнил он - а с Вашей конторы. Там - он показал пальцем наверх - методика уже отработана. Борьбы с контрреволюцией в органах - закончил он, беря в руки чашку.
   - Мда - по лицу Василия Сергеевича скользнула тень - в этом ты прав. Не хочется с тобой соглашаться, но ты прав. Берии такие кадры не нужны.
   - Он Вам лично сказал? - не удержавшись, снова съязвил Николай, наблюдая за реакцией чекиста.
   - Здесь слова не имеют значения. Слышал бы ты, КАК они с нами говорили - Маслов расслабил форменный галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. В подвале было вполне приемлемо, но грел старого чекиста вовсе не воздух.
   - К вечеру воскресенья установили радиосвязь с той стороной - начал рассказывать пока ещё полковник - в понедельник уже вышли на Москву. Пока объясняли что к чему, пока частоты и время согласовали, полдня прошло. Потом в радиоцентр приехал Берия, начал с нашим начальством общаться. Я всё слышал, так как с нашей стороны за связь отвечал. Почётный связист СССР, как-никак - он помолчал - Сам разговор я, конечно, не могу тебе передать, но то, что Лаврентий Палыч всю нашу службу куда нибудь подальше Магадана закатал бы, скажу. Прорывалось у него это несколько раз. Напрямую он нам этого не сказал, конечно, но если судить по тону, по интонациям ... - Маслов покачал головой, отхлебнул чаю.
   Николай молчал, предоставив инициативу уже проигравшей, как он понял стороне. Маслов допил чай, поставил опустевшую кружку на поднос.
   - Разошлись мы из аппаратной, сам понимаешь, в каком настроении. Вот тут то я про тебя и вспомнил. В таком деле нужен обеспеченный человек с принципами, независимый, талантливый, я бы даже сказал.
   - Подо что Вы меня агитируете? - подозрительно спросил Николай.
   - А то сам не догадываешься? Ну-ка, скажи старику, где ты сегодня ночью убежище просил - в Англии или Штатах?
   Это был удар под дых. Николай медленно поставил наполовину пустую кружку на стол.
   - Вот видишь, не обманул ты мои ожидания! - довольно сказал Маслов, наливая ещё чаю, - как тогда, в восемьдесят пятом, на соревнованиях. Кто на армейской рации 'Радио Свободу' умудрялся ловить, а? Хорошо, мне шепнули, а то вылетел бы ты, Коля, тогда из радиоспорта, как пить дать! Вместо первого места по области что бы получил? То-то!
   - Ну и что Вы мне конкретно предлагаете? - не отрицая очевидного факта, медленно спросил Меркушев.
   - Да успокойся ты! - Маслов взял кусок рулета, с аппетитом съел, запивая чаем без сахара - нигде и ни у кого нет записей твоих ночных разговоров, да и не реально это, сам понимаешь. Это всё мои домыслы, оказавшиеся правдой. Да, не мотай головой, я ведь тебя вот с такого возраста знаю. Если задумал свалить, то я тебе помогу.
   - Товарищ Берия не одобрит - заметил Николай, вернувшись к спокойному чаепитию.
   - Товарищ Берия нам не начальник - ответил руководитель технического департамента - давай конкретные детали обсудим. Если тебе это надо, конечно.
   - Ещё как.
  
  
   Николай опаздывал на полчаса. Алексей пару раз прошёлся вдоль и поперёк небольшого скверика за школой, пересидел на всех оставшихся целых скамейках, но Меркушева всё не было. Проклиная так и не заработавшую сотовую связь он уже было отправился домой, как выходя из-за ограды школьного двора, увидел заворачивающий в квартал тёмно-зелёный 'Сузуки-Джемини'. Плюнув на конспирацию он остановился и не двигаясь с места дождался подошедшего Николая.
   - Я уж думал тебя органы замели - поздоровавшись, нетерпеливо сказал Алексей.
   - Да как сказать - загадочно ответил очень довольный Меркушев - пошли - он кивнул на почти утонувшую в кустах сирени скамейку - поговорим.
   Заинтригованный Алексей не заставил себя просить дважды. Устроившись на импровизированном сиденье - изрезанной местными подростками дверце старого шкафа - с выжиданием смотрел на Николая. Он, улыбаясь, начал рассказывать. По мере рассказа лицо Алексея вытягивалось всё сильнее и сильнее.
   - Нифига себе. Я даже представить себе такого не мог - он задумался - получается, наши 'силовики' затеяли двойную игру? Вашим и нашим?
   - Не факт, что Маслов посвятил в свою затею многих. Но, думаю, что несколько очень влиятельных персон в эсбешной верхушке его поддержали. Им-то деваться некуда. А насчёт твоих слов ... - Николай замолчал, подбирая нужную формулировку - нет никаких 'ваших' и 'наших' для начальства нашей службы безопасности. Для них есть только 'они' и все остальные. Давай из этого исходить. Если для их выживания нужно будет меня сдать - сдадут, не сомневайся. Да - он движением руки предупредил готовый вырваться вопрос Алексея - про твои слова и про тебя я никому ничего не рассказал, и рассказывать не собираюсь. Если есть возможность воспользоваться помощью спецслужб, то глупо от неё отказываться. Но от твоего варианта то же отказываться нельзя.
   Алексей молчал, теребя правой рукой подбородок. Просидев так несколько минут, он спросил Меркушева.
   - А что Маслов просил от тебя, в обмен на помощь? Знаешь, я как-то в альтруизм и гуманизм таких кадров не верю, да и ты про это только что хорошо сказал. Кем ОНИ - он выделил это слово - видят тебя на Западе? Неужели своим представителем?
   - Ну, это даже не смешно. Он мне так ничего на эту тему не сказал, но я думаю, что они хотят на мне отработать канал перехода через СССР. Если пройдёт со мной, то уж профессионал из их рядов подавно справится. А на Западе - Николай пожал плечами - мне кажется, что они меня там представляют как своего рода квартирьера. Не более того. Ладно, что ты мне скажешь?
   Алексей рассказал про возможность изготовить к вечеру американский загранпаспорт довоенного образца. Нужна только фотография и данные Николая.
   - Пошли - Николая поднялся - всё у меня возьмёшь. Таится по закоулкам, сам понимаешь, нам уже не зачем.
  
   Забрав фотографию и распечатку с необходимыми данными, Алексей завёз их в контору Русакова. Самого на месте не было, пришлось отдать лично в руки его сыну. Вырулив из квартала, он решил, пока суд да дело, заехать на работу, хотя бы для того, что бы выключить компьютер. Набрав номер родителей, он узнал, что пока они возвращаться с тропы закупок не собираются. До пяти всё равно ездить будут, так что время у него есть.
   Добравшись до работы, он с облегчением увидел машину Олега, стоящую на своём обычном месте. Запарковавшись рядом, он, стараясь казаться спокойным, вошёл в офис. По крайней мере, одной большой проблемой для него стало меньше.
   - Привет, бродяга - поздоровался он с компаньоном, сидящем в кресле перед включённым компьютером - фура на СВХ, в среду обещают документы отдать. Ну, рассказывай, где ты так задержался. Опять в женский плен попал?
   - В последний раз - Олег выглядел крайне довольным жизнью, словно не с края времён он вернулся, а с какого-нибудь экзотического курорта.
   - Это как? - вскинул брови Мишин.
   - Всё, отходился - Олег закинул руки за голову, с наслаждением потянулся в кресле - новая жизнь начинается - он посмотрел на часы - уже началась. Полтора часа назад.
   - Не томи - Алексей был заинтригован по настоящему - что там с тобой случилось?
   - Ничего особенного - Олег выдержал паузу - женюсь я.
   Алексей от избытка чувств хлопнул Олега по правому плечу.
   - Молодец! Давно пора было. Где ты невесту встретил, неужели там? - он ткнул пальцем в сторону севера.
   - Именно! - Олег весь лучился - на самой границе времён. Водила наш тебе ничего не рассказывал?
   - Я его даже не видел - ответил Алексей, обрадовавшись счастью друга, - сотовая связь до сих пор не работает, а здесь я практически не появлялся, с понедельника.
   - Смотри - Олег защёлкал мышкой - я на комп файлы сбросил, что там записать успел.
   Алексей придвинул кресло к монитору, Олег включил воспроизведение.
  
   Просмотр, с неоднократной прокруткой избранных мест и комментариями Олега, занял около часа. Затем Алексей стал расспрашивать его о последующих за видеосъёмкой событиях. Выслушав историю его приключений, он только и смог сказать.
   - Да, повезло тебе. Невероятно повезло. Что из хроноклазма выбраться успел, что от чекиста отмазался. Не представляю, как у него мозги переклинило, что он тебя даже задержать не попытался. Я, например, ему ничего рассказывать о будущем не стал бы. Слушай, а что у тебя началось - он посмотрел на часы - три часа назад?
   - С Никой заявление в ЗАГС отдали.
   - Молодцы. На какое число вас записали?
   - Последняя пятница августа, двадцать девятое.
   Алексей покачал головой.
   - Дат раньше не было? До августа хрен знает, что может случиться. Конечно, это ваше дело, но, может, поближе передвинуть?
   - Зачем? - Олег искренне не понимал беспокойства Алексея - пока то, сё. Вот ты, за сколько заявление подавал?
   - Сравнил, то же! Это когда было, больше десяти лет назад. Так же примерно, месяца за два. Но это было, не забывай другое время - он замолчал, продолжил после паузы - именно - другое время, другая страна. Не знаю, даже, под каким флагом вы жениться будете, и в чьи паспорта вам штамп поставят.
   - Думаешь, нам советские выдадут? - прищурился Олег.
   - Типун тебе на язык! - Алексей хлопнул ладонью по колену - если это будет, ни ты, ни я, ни на какую свадьбу не попадём. Будем грехи капитализма где-нибудь в ГУЛАГе отрабатывать. На Колыме, например.
   - Не будь таким пессимистом - Олег решил, что страхи друга изрядно преувеличены - товарищу Сталину мы нужны в комплексе, как общество начала двадцать первого века. Только железки из будущего его не устроят - кто ими рулить будет? Кто сможет знания передать так, что бы важное не упустить? Так что года два-три спокойной жизни нам обеспечены, а там очень многое может случиться.
   - Товарищ Сталин, он большой учёный. Решит нашу демократию прихлопнуть, сомневаться не станет.
   - Решит - согласился Олег - только когда мы ему не нужны станем. Но до этого ещё далеко.
   - Не узнаю я тебя - решительно заявил Алексей - неужели жена, даже будущая, так на человека влияет?
   - Тебе лучше знать, семьянин - поддел его Олег - что тебе не нравиться в моих словах?
   - Ты, извини меня, рассуждаешь как терпила какой-то. Подожди - Алексей выставил вперёд открытую ладонь - вот сейчас ты начинаешь злиться, а когда говорил, что нас банально используют, для вящей славы совка, был абсолютно спокоен. Такого в тебе я раньше не замечал.
   Олег признал, что Алексей в чём-то прав.
   - Ты что-то другое можешь предложить? Реальное и выполнимое?
   - Могу - уверенно заявил Алексей - слушай.
  
  
   Олег выслушал молча, ни разу не перебив и не переспросив Алексея.
   - Не нравится? - спросил Мишин компаньона - а ты что можешь предложить в такой ситуации? Без внешней поддержки советы нас схарчат и не подавятся. Есть ли здесь общество двадцать первого века, нет его - им в принципе всё равно. Кремлёвских гораздо больше все наши современные железяки интересуют, да библиотеки с институтами в придачу. Вот сам подумай - ты, лично, на что можешь при 'воссоединении' рассчитывать? Без учёта буржуйского прошлого, даже сейчас умудрился себе анкету испортить.
   - Это как? - удивился Олег
   - А сам что говорил, из какого рода, оказывается, твоя невеста происходит! Древняя фамилия, голубая кровь!
   - Не жалуйся! - Олег ехидно улыбнулся - на последнем корпоративе, после коньяка, кто рассказывал про своего прадедушку, губернского финансового инспектора? Нормально он жил-поживал после революции, если есть сейчас, кому про него вспомнить! Ты что-то совсем в пессимизм впал.
   - Впадёшь тут - буркнул Алексей - ты хоть в курсе, кто сейчас областью рулит?
   - Губер в отпуск успел уехать, что ли? Тогда зам его.
   - Уехал, ага. Прямиком на гарнизонную гауптвахту. Под конвоем и после масенькой такой перестрелочки в аэропорту. С участием бронетехники и гранатомётов.
   Олег выслушал последние городские новости, задумался. Алексей тем временем подтянул к себе мышь и клавиатуру, проверил, всё ли закачалось. Результат его вполне удовлетворил. Хотя треть сайтов загрузилась с заметными ошибками и потерями, википедия и электронные библиотеки с техническими энциклопедиями успели без проблем залиться на жёсткий диск компьютера.
   - Мне тут предложили торговлей заняться - как бы невзначай сказал Олег, посмотрел на Алексея, добавил - с той стороной.
   - Ну-ка, ну-ка - Мишин был весьма заинтригован - с этого надо было начинать! Неужели родичи твои подсуетились?
   - Они самые, вернее она - прабабка Ники. Вот тебе и голубая кровь! - Олег вернул поддевку Алексею - с виду не скажешь, что папаша купчиной был первой гильдии, а смотри, как гены прорезались!
   Про другую сторону жизни своей родни Олег решил никому не рассказывать. Личное это было, можно даже сказать - интимное. Хватит дворянско-купеческого происхождения одной и потомственной революционности другого.
   - А чем они платить будут? - Алексей решил выяснить финансовую сторону вопроса - советскими рублями? А мы их, куда девать будем?
   - Будем на них продукты покупать и здесь продавать - уверенно ответил Олег.
   - Продавать, хм - теперь Алексей глубоко задумался - что мы оттуда вывезти сможем? На чём, понятно, изотермическая Газель у нас есть. Так ... Обычная деревня, говоришь?
   Он запустил базу данных пекарни.
   - Смотри - он ткнул пальцем в появившуюся на экране таблицу - я предлагаю не продавать, а использовать в качестве сырья. Что бы проблемы с санврачами не возникали, надо всё перерабатывать. Это даже выгоднее будет, чем просто всё в торговлю спихивать. Своих магазинов у нас нет, так что нормальной цены мы выставить не сможем. Процентов десять поднимем в этом случае, не больше. Сам понимаешь, на таких объемах это мизер.
   - А что мы можем использовать? - Олег внимательно изучал список используемого сырья - у нас ведь одна химия и мука. Даже яиц нет, только яичный порошок.
   - А вот на этот вопрос нам Пётр Викторович ответит! - сказал Алексей, вставая с офисного кресла - пускай технолога подпряжет. Будем, блин, выпускать экологически чистый продукт! Из натурального, бл... , сырья! Пошли, он уже приехал.
  
  
   В своём кабинете Петра не было. Отправившись по совету Маши в бухгалтерию, они нашли там Аркадьева во весьма взвинченном состоянии. Главный бухгалтер накапывала себе в стакан валерьянки.
   Поздоровавшись, Алексей спросил, что случилось такого плохого.
   - Деньги со счёта пропали - чуть не плача ответила Анна Владимировна - все, до последней гривны - она показала на выведенную на экран банковскую выписку.
   Алексей развернул к себе монитор, посмотрел. В строке 'остаток' горделиво красовался полный и круглый ноль. Никаких платёжных документов в таблице не было. Сто двадцать тысяч гривен тихо испарились за тихую украинскую ночь. Дневных поступлений за сегодня так же не наблюдалось.
   - Что в банке говорят? - спросил Олег.
   - Ни хрена не говорят! - зло ответил Пётр - то ничего не знают, то разбираются, то какое-то инкассовое поручение ищут, а сейчас вообще заявили, что это налоговая деньги списала. Мам - обратился он к главному бухгалтеру - поехали в банк, по телефону мы ничего не добьёмся.
   - Сейчас - Анна Владимировна достала из сумочки платок - ты у себя будешь? Я документы подберу и к тебе зайду.
   - Хорошо - Пётр вышел из бухгалтерии, следом за ним в директорский кабинет отправились Олег с Алексеем.
   Усевшись за свой стол, Пётр начал что-то искать в верхнем ящике.
   - Вся вчерашняя выручка пропала? - уточнил Алексей.
   - Да - Пётр нашёл искомое, угольно-чёрную визитку с золотым тиснением, убрал её в накладной карман пиджака - все, что на шесть вечера зачислили. Вчерашние утренние платежи, слава богу, прошли. Поставщиков обзвонили, они подтвердили приход денег. Ладно, будем разбираться. Какие у вас новости? Надеюсь, хорошие.
   - Есть предложение торговлю с Советами организовать - сказал Алексей - у Олега родственники нашлись, на той стороне. У них пара кооперативных магазинов есть.
   - Интересно - сказал Пётр, но, скорее всего, из вежливости. Пропавшие деньги в этот момент его интересовали гораздо больше - а кто нам это позволит? Там, наверное, граница скоро будет.
   - Ну - Алексей решил использовать столь неожиданно появившуюся связь. Даже не связь, а тонкую-тонкую ниточку - я попрошу кое-кого. В Службе Безопасности.
   - А с деньгами этот знакомый не поможет? - решил подстраховаться Пётр. Визитка, убранная в карман, могла помочь в этом деле, но и заплатить за её использование придётся изрядно. В том числе и в первую очередь не деньгами.
   - Спрошу - ответил Мишин - гарантии, сам понимаешь, нет, но вдруг получится. Олег, расскажи сам, что тебе предложили.
   Олег кратко изложил бизнес-пожелание советских граждан. С учётом варианта, предложенного Алексеем, получалось весьма привлекательно.
   - То есть им, в первую очередь, хозтовары нужны? Метизы там всякие, инструмент и прочее?
   Олег кивнул.
   - Более точно я послезавтра узнаю. А пока тебя приглашаю.
   - Куда? - спросил Пётр
   - На собственную свадьбу, двадцать девятого августа.
   Эта была очень хорошая новость. Пётр искренне обрадовался.
   - Молодец! Я уж думал, так холостым и проходишь, до пенсии. Мам - сказал он вошедшей Анне Владимировне - Олег жениться надумал! Долго он от нас свою невесту затиховывал!
   - Наконец-то! - улыбнулась главбух - рада за тебя, Олег. Когда женитесь?
   - В конце августа. Вас всех приглашаю, приходите.
   - Спасибо. Придём, конечно. Куда ты от нас денешься!
   Пётр встал из-за стола, направился к выходу.
   - Думаю, часа два мы там пробудем - сказал он также поднявшимся компаньонам - приеду, дам задание технологу, что можно из натурального сырья у нас делать.
   Они вместе вышли на улицу. Проводив взглядом выезжающий 'лексус', Алексей достал из кармана брелок сигнализации.
   - Сгоняю я до одного знакомого - сказал он Олегу - 'силовое прикрытие' обсудить. Ну, бывай, молодожён, до завтра.
  
   Николай так никуда и не уехал. Его джип сиротливо стоял на непривычно пустой парковке у подъезда. Обычно асфальтовый карман был битком забит автотранспортом жильцов, но сейчас кроме машин Николая и Алексея у подъездов девятиэтажки стояли ещё пара 'тойёт' и затюнингованная до полусмерти вазовская 'девятка'. Алексей неторопясь поднялся на восьмой этаж, отказавшись от безуспешных попыток вызвать лифт. Судя по тому, как долго Николай добирался до входной двери, Мишин пришёл аккурат во время сеанса связи с далёкой и пока вполне нормальной Америкой.
   - Заходи - Николай, похоже, не удивился его столь быстрому возвращению - чай, кофе?
   - Пиво, водку? - продолжил ряд Алексей - давай кофе.
   - Пошли - Николай завернул направо от квартирной двери.
   Пройдя на холостяцкую кухню, Алексей уселся на обтянутый кожей угловой диванчик, около окна. Николай колдовал у газовой плиты, ловко орудуя сразу двумя турками.
   - Чашки достань - сказал он, снимая с огня закипевшие кофейные ёмкости.
   Вытащив из стоявшего на окне набора пару блюдец и кружек, Алексей выставил их на стеклянный столик. Николай разлил густой ароматный напиток, даже своим запахом добавившим Алексею немного бодрости.
   Сделав микроскопический глоток, Мишин вернул чашку на блюдце и решительно перешёл к цели визита.
   - Мы хотим торговлю с советами замутить, твои эсбешники могут в этом помочь? Им, думаю, интересно будет.
   Николой медленно допил кофе, поставил чашку. Посмотрел на Алексея, будто увидев его первый раз в жизни.
   - Да, Леха, ты даёшь. Сам ведь мне недавно рассказывал, как хреново будет с нашими чекистами .... Ээээ...., общаться. А теперь предлагаешь их к своему бизнесу подключить. Ну, ты и циник. Как римский император.
   - Какой ещё император? - Алексей сделал ещё полглотка терпкой арабики.
   - Который своему сыну сказал, что деньги не пахнут.
   - Есть такое - Алексей допил кофе - но ты сам подумай, сейчас в нашем положении надо выбирать максимально эффективную линию поведения. В рамках законности и моральных норм, конечно - пояснил он в ответ на немой вопрос в глазах Николая - контора сейчас в авторитете, на коне, так сказать. Глупо было бы не воспользоваться такой возможностью. Мы получаем прикрытие, да крышу, крышу, можешь руками не махать, они получают легальный канал на советскую территорию. Никто ведь не говорит, что каждый день эсбушники будут в Союз людей отправлять. Мы так же не собираемся по каждому мелкому поводу их беспокоить. Будем взаимовыгодно сотрудничать, только и всего.
   - В конце концов - добавил Мишин - получается так, что мы их вербуем, а не они нас.
   - В опасную игру хочешь сыграть - Николай покачал головой - думаешь, безопасники будут под твою дудку плясать?
   - А мы им ничего на эту тему не скажем - усмехнулся Алексей - они находятся в гораздо худшем положении, чем мы. Их здесь особо никто не любит, а снаружи готовы в момент закатать куда подальше или поглубже. Ты ведь общался с кадрами, которые ещё в КГБ работали, так? А что они сделали, когда Союз, того, приказал долго жить? Хотя бы одна падла здесь - он хлопнул ладонью по стеклу - осталась верна присяге? Которую они Советскому Союзу давали?
   - Присяга - хмыкнул Николай - да кому это сейчас интересно! Давным-давно всё пройдено и забыто.
   - Если надо будет, московские товарищи напомнят. Да, знакомый твой, он наверняка в партии состоял?
   - Конечно. Кто беспартийному такую работу доверит? На соревнованиях постоянно нам политинформации задвигал. Возьмёт журнал 'Радио', тогда там несколько первых страниц 'родной коммунистической партии' посвящалось, и давай нам зачитывать. С комментариями и разъяснениями генеральной линии.... Да, дезертирство из КПСС им точно не простят.
   - Зачем им компартия? Какой от неё толк? Ты ведь помнишь, чем они тогда занимались?
   - В девяносто первом-то? Помню. Денежку начали зарабатывать.
   - Во-во, побежали за длинным долларом. Что по нашим кривым законам, что по советским - им долгие и печальные срока должны светить. В лучшем случае.
   - Да кто ж их посадит? - Николай вспомнил фразу киногероя - они ведь - закон?
   - Были. Пока враждебное социалистическое окружение не появилось. Товарищу Сталину или там Берии с Маленковым взятку не предложишь, верно? Не отстегнешь им долю в контрабандном бизнесе, не поманишь участием в престижном западном клубе. Они ВЛАСТЬ, а не мастера распила и отката. Моя думай, что у наших 'правильных пацанов' есть только два пути - стать ВЛАСТЬЮ, не по уровню, нет, но хотя бы в первом приближении похожих на 'сталинских менеджеров' или банально сдохнуть. В ГУЛАГе или от пули присланного из Союза чекиста. Бежать им некуда, Куршавель остался в светлом будущем, счета и собственность на Западе пропали. Что остаётся? Только зубами вцепиться в этот клочок перенесённой земли и держаться за него до последнего. Это без нормального управления просто невозможно. Так что, думаю, нас много чего интересного в ближайшем будущем ожидает.
   - Ладно - Николай поднялся - сейчас позвоню, договорюсь о встрече. Но ты сам с ним разговаривать будешь.
  
  
   Пока ещё безымянный эсбешник пожелал встретиться с ними в 'Вечерах на хуторе'. Чем его привлёк этот весьма заурядный ресторан украинской кухни, Алексей не понял, пока вместе с Николаем не зашёл вовнутрь. Напротив слегка поднятой над уровнем пола эстрады, через два ряда столиков были организованы небольшие уютные ниши, глубиной не менее трёх метров. Всего таких, богато украшенных снопами и горшками на стенах, альковных мест приёма пищи было семь штук. Николай уверенно прошёл к единственному занятому 'полукабинету', в самой глубине которого, в середине идущего полукругом по торцевой стенке дивана, сидел грузноватый мужичок пенсионного возраста. Неброский костюм, заурядное одутловатое лицо, украшенное седыми усами и не спеша переходящее в небольшие залысины, в общем - весьма непримечательный пенсионерский типаж. Встретишь такого на улице - через пару шагов забудешь.
   - Алексей - Николай представил Мишина незнакомцу.
   - Василий Сергеевич - эсбешник привстал, пожал протянутую Алесем руку.
   Фамилий называть пока никто не спешил. Николай подозвал официантку, взял пару меню, себе и Алексею. Перед Василием Сергеевич уже стояла полупустая кофейная чашка.
   - Давай капуччино для начала - не раскрывая кожаный бювар, предложил Алексей.
   - Два капуччино - сделал заказ официантке Меркушев.
   Дождавшись, пока цокая каблуками, девушка удалилась, он, слегка наклонившись к безопаснику, сказал вполголоса
   - Алексея я знаю ещё со школы, надёжный товарищ. Ни разу, сколько я с ним не работал, не подводил. Если что-то пообещал - всегда сделает.
   Выслушав похвальную рекомендацию, Василий Сергеевич слегка развернулся вправо, что бы дальнейший разговор вести лицом к лицу. Меркушев сидел слева от него, но этой мелочью старый чекист мог пренебречь.
   - Николай сказал, что у Вас есть интересное предложение для нашей службы.
   - Есть - Алексей вдруг ощутил приступ невнятной робости, словно сидел на последних и самых важных госах, от сдачи которых зависело его пока ещё университетское будущее. Подавив нежданную слабость, он не торопясь, рассказал эсбушнику о бизнес-проекте по налаживанию взаимовыгодных торговых связей с вдруг ставшими пограничными белгородскими землями. Василий Сергеевич внимательно выслушал и сразу задал неожиданный для Алексея вопрос
   - А почему Вы решили к нам обратиться? Логичнее было в ФСБ поддержки просить.
   Алексей несколько растерялся. Действительно, украинская СБ никакого, даже формального отношения к операциям на российской территории не имела и иметь не могла. Почему-то никому из обсуждавших предложение родственников Олега эта мысль даже в голову не пришла. Разве что ...
   - Во-первых, там просто не к кому обращаться. Кто вместе с нами в прошлое попал? Пограничники, таможенники, может быть несколько сотрудников из других российских спецслужб. Исполнители, в общем. Возможностей у них маловато. Во-вторых, товары мы собираемся отсюда, из области, возить. Сюда же привозить закупаемое сырьё. Российская территория нужна только для транзита.
   Услышав заветное слово 'транзит', Василий Сергеевич радостно улыбнулся в усы. Сколько раз ему приходилось слышать от оставшихся в России коллег по бывшей конторе, что хохлы только и делают, что сидят на российском транзите и ещё норовят себе лишнее отщипнуть! Да, сейчас будет ровно наоборот, если нормально всё организовать. Интересную тему придумали знакомые коммерсы Николая, надо бы поддержать этот - вспомнилось забытое слово - почин!
   - В чём конкретно Вы видите нашу роль? - эсбешник перешёл к конкретным деталям сделки.
   - Может, закажем что-нибудь? - подал отличное предложение до этого времени молчащий Николай - тем более кофе уже несут.
   - Давайте! - поддержал инициативу Василий Сергеевич.
   Домой Алексей вернулся в первом часу ночи. 'Хорошо, что в ресторан поехали на такси' успел подумать Мишин, практически на ощупь зайдя домой и быстро раздеваясь. Как он дошёл до кровати, в памяти воспоминаний не сохранилось.
  
   - Ну и рожа у тебя, Шарапов! - приветствовал на следующее утро коллегу Олег, когда Мишин буквально впал внутрь маленького офиса - как тебя менты по дороге не забрали?
   - Так получилось - неопределённо ответил Алексей, бухнувшись в кресло. Не глядя, завёл руку за спину, щёлкнул выключателем кофеварки - вчера нормально с чекистом посидели. Ну и кадры там, в конторе работают! Вроде пенс пенсом, а ушёл как огурчик. Хотя пил наравне с нами.
   - Договорились? - с надеждой спросил Олег
   - Договорились - ответил Алексей, скептически рассматривая внутренности открытой тумбочки - сахара у нас не осталось?
   - Разве? - Олег заглянул в офисные продовольственные закрома - действительно, всё съели. Зато - он вытащил маленькую баночку - у нас мёд есть. Будущая тёща дала.
   - Кофе с мёдом - деньги на ветер - сказал Алексей, прислушиваясь к шипению и бульканью кофеварки - лучше так, без всяких добавок.
   Пока он наливал в кружку горячий напиток, Олег щёлкал мышкой, просматривая всё ещё функционирующие городские сайты.
   - Ого - он не смог сдержать удивления - смотри, что наши новые власти придумали! Программу из десяти пунктов!
   - Очередные 'две тысячи слов'? - Алексей скептически отнёсся к идеям администрации, даже не делая попытку их прочитать. Встал, отошёл с кружкой в руках к открытому настежь окну. Усевшись на подоконник, он начал, не торопясь, поглощать чёрный кофе без сахара.
   - Прочти - Олег вывел декларацию властей на печать.
   Принтер стоял рядом с окном, Алексею надо было только наклониться и протянуть руку. Взяв ещё тёплый лист, он лениво скользнул по нему глазами и как будто споткнулся.
   - Ну, как тебе? - спросил Олег, наблюдая за его реакцией
   - Это конец, а где же пистолет? - пробормотал Мишин, уже внимательно изучая творчество безымянных авторов. Подписей под документом не было. Для понимающих граждан было достаточно заголовка 'Обращение Комитета особого управления Харьковской области'. После преамбулы, в которой кратко излагались события последних семидесяти двух часов, шли десять пунктов, в весьма сжатом виде содержащих программу действий новых властей. Если введение чрезвычайного положения и прочие ограничения гражданских свобод были ожидаемы, то пункты о создании Государственного Банка, всеобщей переписи населения и скором введении карточной системы на основные продукты питания заставляли задуматься. В заключительном слове новые власти пообещали неизбежную отмену ЧП и свободные выборы. Разумеется, после стабилизации обстановки.
   - Непонятно - Алексей ещё раз перечитал 'обращение' - создание Госбанка идёт следующим пунктом за введением чрезвычайного положения. Это для властей важнее, чем фактическая национализация предприятий и организаций, собственники и управляющие органы которых остались за пределами перенесённой территории.
   - Про национализацию ничего не сказано - просмотрев выведенный на экран текст, возразил Олег.
   - Слова такого нет, верно. Ты четвёртый пункт прочитай, там сказано, что управление такими конторами фактически переходит органам власти Харьковской области. Их переподчинили, понимаешь? Была железная дорога с управлением из Киева, сейчас она будет рулиться нашими чиновниками, 'с принятием на баланс вновь учреждаемых организаций'. А кто эти новые организации создаст? Пункт восемь - 'для обеспечения на территории Харьковской области бесперебойного функционирования важнейших инфраструктурных систем и производств, правительство Харьковской области учреждает соответствующие предприятия, учреждения и организации, обеспечивающие выполнение указанных задач, с включением в реестр областного имущества и финансированием из областного бюджета'. Бюджет это отдельная песня, его сейчас фактически нет. Весь бюджетный процесс надо заново запускать. Может, Госбанк им для этого нужен? Хотя ... Ты смотри, что получается - власти национализируют всё, что не принадлежит местным собственникам, создают Госбанк, через который наверняка будут прогоняться деньги госпредприятий, устраивают всеобщую перепись населения...
   Алексей замолчал.
   - Перепись здесь вообще никуда не упирается - сказал Олег, просматривая комментарии на городских форумах и блогах - народ так же в непонятках, как мы с тобой. Пишут, что обращение готовили в нашем универе и один их авторов, Щербинин, в своём блоге ....
   - Кто автор? - Алексей даже соскочил с подоконника, уселся в своё кресло рядом с монитором, быстро просмотрел выведенную на экран информацию - я его знаю, он нам 'экономику предприятия' читал.
   - Когда он успел? - усомнился Олег - он младше тебя, семьдесят пятого года.
   - Совсем зелёный аспирант был Миша Щербинин - Алексей мышью пролистывал комментарии - но перспективный. Иначе ему часы в платной группе вечерников не дали бы. Часто с нами после лекций ходил пиво пить, там, рядом, нормальная забегаловка была. На лекции он нас учит, а после мы ему реальные темы прокачиваем. Нормальный парень. Был аспирант, а сейчас декан, доктор экономических наук. Вот блин, мне то же предлагал в аспирантуру пойти, сейчас был бы где-нибудь профессором.
   - Не жалеешь?
   - Нет. Мне к реальности интересней. 'Суха теория, мой друг, а древо жизни зеленеет'. Гамлет, что ли, сказал. Я так же считаю.
   - Нам то, что ожидать? - спросил Олег, положив руку на распечатанное обращение.
   - Денег на расчётном счету у нас сейчас нет, жалкая тысяча болтается. Сто двадцать я в понедельник утром сбросил на карточки, пополам, тебе и себе. Мне деньги пришли, я проверял. Таможне всё проплачено, за доставку то же. Так что мы стали богаче ровно на одну фуру с титаном.
   - Но это ведь не наш товар - сказал Олег, но, увидев скептическую мину на лице Алексея, сообразил, что это не так. Покупатели титановых трубок находились в Одессе и теперь ни частично проплаченные вперёд деньги, ни товар, на данный момент наверняка растаможенный, получить не могли. Даже по договору право собственности переходило к покупателям после 100% оплаты растаможенного товара. Чего в ближайший миллиард лет ожидать никак не приходилось.
   Олег высказал эту мысль вслух, компаньоны от души посмеялись. Веселье прервал требовательный звонок по внутренней линии. Звонил Пётр.
   - Сейчас зайдём - ответил Мишин.
  
   В приёмной они не стали задерживаться, без приглашения, только поздоровавшись с Машей, зашли в кабинет директора. За директорским столом никого не было.
   - Привет - Пётр стоял справа от двери, у большого аквариума.
   Поздоровавшись, они прошли к столу для совещаний. Аркадьев не стал садиться на своё кресло, а разместился рядом с ними, со стороны окна. Такой манёвр понадобился ему, что бы продемонстрировать компаньонам какую-то видеозапись. На противоположной окнам стене висела метровая ЖК-панель, залитая синим цветом дежурного режима. В углу светился белый значок паузы.
   - Вы вчера вечером телевизор не смотрели? - полуутвердительно спросил Пётр.
   - Не до этого было - ответил за двоих Олег.
   - Зря - Пётр нажал пару кнопок пульта, одиноко лежащего на столешнице.
   Экран мигнул, выдал на поверхность запись вчерашних городских новостей. На заднем фоне, метрах в двух-трёх, офисное здание, судя по богатой отделке фасада, в нём квартирует какой-то банк. Название этого кредитного учреждения целиком в кадр не поместилось, видно только окончание '... банк'. Девушка-репортёр торопливо говорит в камеру
   - ... Военные и сотрудники службы безопасности не сказали, сколько ещё будет продолжаться выемка документов. По словам заместителя ...
   Её голос перебивает звук близкой автоматной очереди. Затем, почти мгновенно, стрельба становится невыносимо долгой и громкой, словно сразу за камерой притаилось пара ручных пулеметов, вступивших в 'диалог' с обладателем 'Калашникова'. Сверху летят осколки стекла, девушка жалобно визжит, бросается мимо камеры подальше от ставшего смертельно опасным фасада, за скачущим кадром кто-то успевает крепко выматериться. В объектив попадают окна под самой крышей, из одного вниз плюётся огнём автоматный ствол. Запись обрывается.
   - Это где? - уточнил Алексей - только не говори, куда Вы ездили.
   - Именно там - Пётр нервно крутил пульт - мама чуть инфаркт не схватила. Мы в это время у операционистов были. Как стрельба началась, думаю всё, попали под ограбление. Чикаго, блин. Стреляли минуты две, а показалось - он помолчал - полчаса прошло. Потом в зал влетают два спецназовца в брониках, с автоматами наперевес, орут 'пострадавшие есть?!'. Народ робко отвечает, что нет. Они выскакивают обратно и по лестнице вверх, за своими бегут. Минуты через две заходят врачи, там несколько машин 'Скорой помощи' рядом стояли. Валерьянку раздают, женщин успокаивают. Двоих в больницу увезли, с сердцем плохо стало.
   - Кто стрелял? - спросил Олег.
   - Какой-то кадр из правления банка - Пётр поднялся, прошёл к двери и заглянул в приёмную - Маша, сделай нам кофе, пожалуйста.
   Он вернулся к столу, сел напротив Олега.
   = С пропавшими деньгами разобрались? - Алексей решил вернуться к насущной и весьма меркантильной теме.
   - Можно и так сказать - судя по выражению лица Аркадьева, некий результат был, но его он не совсем устраивал - все счета там заблокированы. Мы написали заявление в прокуратуру, приложили выписку со счёта за последние два дня. Нам пообещали, что в течении двух-трёх дней разберутся и пропавшие суммы возместят.
   - А кто их стырил-то? - сделал наиболее реальное предположение Олег.
   - Как я понял из разговоров прокурорских, когда заявление писал, там целая банда организовалась. Зам управляющего, начальник валютного отдела, два члена правления. Это только те, о ком я услышал.
   - Некисло члены правления там живут - восхитился Олег - если автомат могут себе позволить!
   Алексей хмыкнул.
   - Ты знаешь, кто там, в правлении заседает? Заседали, если точнее сказать.
   - Нет.
   - Бывший начальник департамента тыла областного УВД, зять нашего главного таможенника, сын вице-мэра. Ты ведь помнишь - обратился он к Петру - кто тебе порекомендовал расчётный счёт туда перевести?
   Пётр поморщился, будто подавившись лимоном.
   - Помирать буду, не забуду. Лично пан Краев, начальник управления административных органов нашей мэрии. Постой, так получается ...
   - Именно! - подхватил Алексей - Червоненко зачистил таки конкурентов! Более чем уверен, что мэрскую бригаду разгромили вдребезги и пополам! Одним банком такая мега-разборка ограничиться не может. Уж очень повод для передела хорош. Да, а куда счёт на этот раз порекомендовали перевести? Неужели в Госбанк?
   Пётр не успел ответить, вошла Маша с подносом в руках. Поставив его на стол, она тихо удалилась.
   - Нет, про Госбанк разговора не было - Пётр отхлебывал кофе - для нас это неактуально. Есть ещё несколько рабочих счетов - в 'Привате' и 'Ощадбанке'. Пока безнал нам не нужен. Всех торговых переориентировали на сбор налички. Зарплату выдадим, а там, глядишь, всё в обычную колею войдёт.
   - Вряд ли - покачал головой Алексей - ты прокламацию хунты читал?
   - Кого? - удивился Пётр
   - Комитета особого управления. Иначе как хунтой нашу нынешнюю власть назвать нельзя.
   - А этого, Пилипко, Пиночетом? - уточнил Олег - так тот хоть армией реально командовал, а наш 'вождь' успел штаны в Киеве протереть и сюда на учения приехать. Родину повидать. Не соскучились ли по нему за прошедшие годы?
   - Ты как будто тяжко служил под его командованием - заметил Алексей, поставив на поднос пустую чашку - может он неплохой военный.
   - Какой он военный? - сарказму Олега не было видно границ - я вчера порылся в сети, нашёл его биографию. Паркетный генерал, в ГСВГ служил, по партийной линии там продвигался. Замполит, бля!
   - О, тогда понятно, почему он с нашим главментом закорешился.
   - Почему?
   - Во-первых, он 'социально близкий' харьковским верхам, во-вторых; носит самые крутые погоны, по званию выше Червоненко, а в-третьих - кому в нынешнем СССР нужны бывший армейский политработник в чинах и крышующий контрабанду начальник местных 'органов'? Подобных перцев только-только в расход успели отправить и вот, на тебе, точно такие же из будущего прибыли! Здравствуйте, где у вас тут можно безнаказанно поворовать и пустые разговоры разговаривать? Не обделите вниманием, товарищ Сталин!
   - Да - улыбнулся Пётр - товарищ Сталин, наверное, не ожидал, к чему его труды приведут. Таких деятелей он быстро прикажет закопать поглубже, что бы лишних вопросов никто задать не успел.
   - Кроме хунты и 'таких деятелей', как ты говоришь, в области ещё три миллиона населения. Их то же надо закопать? - глядя Петру в глаза, спросил Алексей - нас, например?
   - А нас то за что? - искренне удивился Аркадьев
   - В одном кино хорошо сказали - 'он слишком много знал'. Мы знаем, чем, когда и как закончилась Советская власть. Финиш этой дороги к коммунизму нам уже хорошо известен
   - Да уж - Олег задумчиво крутил в руках пустую кофейную чашку - мне недавно предложили поучаствовать в спасении истинной Советской власти. Защитить власть народа от выродков и перерожденцев.
   - Это где тебя в подполье завербовать успели? Неужели в Долбино? Да ты времени там даром не терял! - восхитился Алексей.
   - Неважно - Олег уклонился от уточнений - не думаю, что наше прошлое и настоящее всех вас устраивает. Сколько раз мы на эту тему говорили. Появиться возможность всё изменить в лучшую сторону, никто из нас от такой возможности не отказался бы. Вот теперь - он слегка повысил голос - такая возможность есть. Я от своих слов не отказываюсь!
   В кабинете воцарилась мёртвая тишина. Пётр с Алексеем по-новому смотрели на самого младшего из их 'ближнего круга'. Такого от него они совсем недавно, буквально неделю назад, ожидать не могли. Первым нарушил затянувшуюся паузу Алексей
   - Кхм, ты на решил нас 'на слабо' взять? Я считаю - он взглянул на Петра, тот молча кивнул - мы считаем, что исправить ошибки и просчёты советского прошлого не только можно, но и нужно. Поэтому помочь мы тебе, поможем - он снова посмотрел на Петра и снова он молча кивнул - но не в ущерб тому, что у нас осталось.
   Олег слегка дёрнулся. Пётр заметил это движение и мягко добавил
   - Именно так. Ведь для кого ты собрался ошибки исправлять и преступления предотвращать? Помнишь, был раньше такой лозунг 'Всё во имя человека, всё во благо человека'? Мы ведь то же люди и то же хотим простого человеческого счастья.
   - Семейного, например - ввернул Алексей.
   - Ладно, ладно - Олег шутя поднял руки - что вы на меня набросились? Ничего во вред вам и всем, кто в прошлом оказался, я совершать не собираюсь.
   - Вот и хорошо - Алексей искренне обрадовался, что такую весьма щекотливую ситуацию удалось быстро и взаимовыгодно разрешить - в ряды борцов за светлое советское будущее мы вступать не будем, но чем сможем помочь - поможем. На это всегда можешь рассчитывать.
   - Спасибо - ответил Олег. На этом весьма скользкая тема была закрыта - так что с натуральными продуктами делать будем?
   - Пошли к технологам - Пётр поднялся, посмотрел на часы - они уже что-то успели придумать, я к ним утром заходил. Сейчас должны дегустацию устроить.
  
   Дегустация затянулась и плавно перешла в некое подобие обеда. Выбраться из лаборатории удалось только после полудня.
   - Слушай, а мы эти штуки, с натуральным творогом, на чём делать сможем? - спросил Алексей. Где старший технолог откопала рецептуру пампушек не пампушек, вареников не вареников, но на диво вкусных шариков с разнообразной начинкой внутри, так и осталось не выясненным. Но на вкусовые качество неизвестность рецептуры повлиять никак не могла. К тому же, по вскользь брошенному замечанию, Мишин понял, что данный продукт был весьма технологичен и как следствие, выгоден.
   - Старый автомат для печенья приспособим. Всё равно он без дела на складе пылиться. Я с отцом уже поговорил, он его переделает - охладитель поставит, ролики новые и вообще, полностью перетряхнёт.
   - Ему дадут твой заказ выполнить? - Алексей по вновь обретённой привычке, старался предусмотреть самые наихудшие варианты - его цех, наверное, уже 'военкой' загрузили по самое не балуйся.
   - Пока нет, но скоро обещают. Поэтому сегодня начнут переделывать. Аппарат уже там, утром на 'Газели' увезли.
   - Понятно - они уже дошли до припаркованных машин, как в кармане Алексея запиликала трубка офисного телефона - да .... Документы готовы? ... когда можно подъехать? ... хорошо, скоро буду.
   Он убрал трубку в карман, обратился к Петру
   - Я возьму с экспедиции один торт, для брокеров?
   - Конечно - периодически то Олег, то Алексей брали сладкие гостинцы для контрагентов, по совместно утверждённой с Петром норме - пускай запишут на представительские.
   - Растаможили? - уточнил Олег.
   - Да, всё в порядке. Я сейчас за документами поеду - сказал Алексей - ты здесь пока будешь?
   - Да - ответил Олег, забрал у Алексея телефон.
   Алексей заскочил на склад готовой продукции, выбрал самый красивый и низкокалорийный торт, расписался в получении. Когда он спустился с эстакады, Реутов с Аркадьевым уже зашли в офис, на площадке между административным зданием, цехом и гаражом не было ни души. Пристроив пластиковую коробку на переднее пассажирское сиденье, Алексей отправился в офис таможенного брокера. В последний, как он думал на тот момент, раз.
  
   - Здравствуйте, Алексей Александрович! - старший специалист 'Метакона', таможенного брокера, чьими услугами пользовалась внешнеторговая фирма Алексея и Олега, радушно улыбалась Мишину из-за заваленного документами стола - Игорь, поставь чайник!
   Просто специалист Игорь, а по совместительству племянник Светланы Андреевны, тут же подхватил чайник и отправился за водой на таможенный пост.
   - Ой, спасибо! - Светлана конторским ножом разрезала фиксирующие корокс клейкие ленты - сейчас чай попьём, с конфетами.
   - Не откажусь - Алексей устроился на стуле для посетителей, слегка развалившись - давай тогда бумаги, что б потом не забыть.
   - У нас ещё коньяк есть - подмигнула сквозь французские очки Светлана, раскрыв пластиковую коробку
   - Ты, что, я за рулём, да и так, после вчерашнего, уже на алкоголь смотреть не могу.
   - Стопочку - голосом змеи-искусительницы сказала старший специалист.
   - Нет - решительно отказался Алексей - а что вы так разошлись? Коньяк в рабочее время, а?
   Он сказал это как бы в шутку, но Светлана подвоха не заметила.
   - Вот отдадим тебе инвойсы и декларации, распишешься в получении и всё, контору можно закрывать. Больше в работе ничего нет.
   - Не всё - поправил её Алексей - я ещё деньги вам заплатить должен. За две последние декларации. С учётом сегодняшней.
   - Наличными? - обрадовалась Светлана
   - Наличными - подтвердил Алексей.
   - Вот хорошо-то как. Игорь! - обратилась она к вернувшемуся с полным чайником в руках племяннику - сейчас Алексей Александрович с нами наличкой рассчитается!
   - Хорошо бы - буркнул Игорь, устанавливая чайник на подставку - у меня после аванса в кошельке полный голяк. Насчёт зарплаты нам сказали - не беспокоится.
   - Это как? - удивился Алексей.
   -Так - вступила в разговор Света, аккуратно нашинковав торт на равные дольки - в связи со сложившейся ситуацией, с первого июля сотрудники фирмы отправлены в отпуск без содержания. Раз внешнеторговой деятельности пока нет и не предвидеться, зачем нам зарплату платить, решили начальники. То, что есть в работе, оформим, отчёты сдадим и всё - вперёд, в поля и огороды. За свой счёт.
   - За июнь вам должны заплатить - заметил Мишин.
   - Должны, - голосом, полным скептицизма, сказал Игорь - но заплатят ли? Сами знаете, что сейчас творится. У нас даже счетов в местных банках не было, всё через Киев шло. Ну, вы в курсе.
   Алексей кивнул. Действительно, в счетах за оказанные услуги всегда фигурировали расчётные счета Киевских банков. Иногда они менялись, но никогда деньги мимо столицы не проходили.
   - Ладно, давайте закроем тему - Алексей взял протянутые Светланой документы, часть убрал в портфель, расписался и вернул обратно с печатью акт выполненных работ. Достал из портфеля перетянутые резинкой банкноты, отсчитал требуемую сумму. Скептически посмотрев на три оставшиеся 'пятихатки', положил их на стол старшего специалиста.
   - Это от меня, вам за совместную хорошую работу. Что бы в дальнейшем так же сотрудничать.
   - Спасибо - тихо сказала Света, убрала все купюры в ящик стола - оно будет, дальнейшее сотрудничество?
   - Разве что к вам на фирму работать пойти - сказал из-за спины Игорь - булки грузить.
   - Нет, мне вы здесь нужны - развернулся к нему Алексей - есть у нас схема, как с Советами торговать. Сначала по мелочи, а потом, может быть, и на серьёзных объемах работать будем. Так что не отчаивайтесь. Всё лучшее впереди.
   В подтверждение этих слов весело забурлил чайник, щелчком выключателя поставив громкую точку в прежней судьбе работников таможенного фронта.
  
   На обратной дороге Алексей задумавшись, повернул на один перекрёсток раньше и, так сложилось, что эта часть маршрута пролегла рядом с университетом. 'Раз здесь оказался, зайду в гости к Щербинину' решил он, не без труда приткнув машину рядом с главным зданием. Студент, а так же абитуриент, нынче пошёл совсем не бедный, поэтому по припаркованным машинам можно было изучать всю автомобильную географию Европы и Восточной Азии.
   Справившись на вахте, где сейчас можно найти Михаила, как только сейчас вспомнилось, Анатольевича Щербинина, Алексей не спеша двинулся в указанном направлении. Коридоры, повороты, снова коридоры и вот за дверью с надписью 'лаборатория экономического моделирования' он услышал знакомый ещё со студенческих времён тенор. Михаил, хм, Анатольевич, громко распекал кого-то за нерадивость, узость мышления и неумение творчески применять математические модели. К чему надо было применять модели, Алексей дослушивать не стал, без стука толкнул приоткрытую дверь и вошёл в небольшую длинную комнату, сплошь уставленную компьютеризированными рабочими местами.
   У единственного окна за единственным включённым монитором сидел Щербинин и, периодически щёлкая мышью, язвительно комментировал увиденное на экране. Стоявший рядом студент, скорее всего старшекурсник, периодически возражал и даже пытался в чём-то убедить доктора экономических наук. Они так увлеклись диспутом, что Алексею пришлось вежливо кашлянуть и только после этого на него обратили внимание.
   - Вы к кому? - автоматически выдал Михаил, но, рассмотрев гостя, радостно воскликнул - Алексей привет! Давно не виделись! Заходи, заходи! Саша - развернулся он к студенту классически ботанического вида. Худому, слегка патлатому и в очках - модель надо доработать. В общем - очень даже ничего, но исполнение хромает. Весьма хромает!
   - Сделаем - уверено пообещал студиоуз, вытаскивая из стоящего на столе системника флэшку - в пятницу готово будет.
   - Буду ждать - сказал ему на прощание Михаил.
   - Какой нынче студент пошёл? - для пущей светскости спросил Алексей, усевшись за соседний АРМ - лучше нас или хуже?
   - Такой же - Михаил развернул кресло.
   - Что, так же пивом угощают? - улыбнулся Мишин.
   Михаил засмеялся.
   - Нет, пиво декану некомильфо пить, только коньяк. Не в кафе - он подмигнул Алексею - а в ресторане.
   - Как люди растут, а! - деланно изумился Алексей - отрываешься, значит, от народа! От коллектива, так сказать!
   - Такова жизнь - улыбнулся Щербинин.
   - Жить, как говориться хорошо - процитировал Алексей - а мы как дальше жить будем? По слухам, ты обращение хунты составлял. Может, расскажешь поподробнее? Если можешь, конечно.
   Михаил посерьёзнел, откинулся на спинку стула. В принципе, ничего особо секретного он сказать не мог, подписку с него не брали, Алексея он знал больше десяти лет и вполне ему доверял. Его мнение даже могло оказаться полезным, для той работы, что коллектив университетских учёных сейчас делал для нового руководства области. Ещё с тех времён Мишина отличала способность любую тему вывернуть буквально наизнанку и отыскать в ней новые, не замеченные ранее никем, грани.
   - Пошли - коротко сказал он, поднявшись - у меня поговорим
   Выйдя в коридор и закрыв лабораторию, они двинулись в сторону деканата, располагавшегося этажом выше.
   Запустив гостя в просторный кабинет, Михаил попросил секретаря сделать им кофе.
   - Устраивайся - показал декан на ряд удобных стульев, шеренгой выстроившихся у стола для совещаний. Сам он устроился напротив Алексея, а не за монументальным, наверное, ещё сталинских времён, начальственным столом.
   - За десять лет здесь ничего не изменилось - сделал вывод Алексей, бегло осмотрев кабинет декана - я здесь, правда, только один раз был.
   - Да - кивнул Михаил - так, по мелочам. Кондиционер, например, поставили, паркет переложили, но в принципе ничего не поменялось.
   - Сороковые навсегда! - резюмировал Алексей, принимая из рук впорхнувшей секретарши свою чашку с дымящимся кофе.
   - Ну, ты хватанул - возразил Михаил - на стенах покрашенный стеклохолст, проводка скрытая, в окнах стеклопакеты.
   - Это сразу не заметить - ответил Алексей, сделав глоток - потолок тот же, люстра осталась, паркет опять же, из-за штор окон не разглядеть. Может, ты нам то же самое планируешь? - он наконец перешёл к основному вопросу.
   - Нет - понял намёк Щербинин - того же, что за 'чертой', у нас не будет.
   - Где? - не понял Мишин.
   - За 'чертой' - повторил декан - так наверху решили назвать границу переноса. Пока статус области не ясен, лучше использовать нейтральные, не вызывающие политической аллергии термины.
   - Боитесь - сделал вывод Мишин - ещё ничего не случилось, а наши верхи уже готовы ласты склеить. Термин 'граница' им не нравиться! Что, типа, в Кремле подумают! Товарища Сталина обидеть побоялись. Если даже в словах там - он ткнул ладонью вверх - бояться самостоятельность проявить, то на кой хрен ты им эту бумажку написал? Догадываешься, что с ней сделать надо?
   Михаил поморщился.
   - Политика, что б её. Слова в ней нужны, что бы скрывать дела. Дела нормальные, поверь мне.
   - Вот это наши сделали? - Алексей рассказал о реакции на рейды советских разведгрупп руководства российских спецслужб, так же попавших в прошлое.
   - Не знаю - признался Михаил - но биплан с красными звёздами я сам над городом видел.
   - ..... - многоэтажно выругался Мишин - а х....и мечтать о несбыточном, если элементарный контроль воздушного пространства отсутствует!
   - Это в воскресенье было, потом они больше не летали. Так что зря ругаешься - первоначальный бардак преодолели и теперь сюда без особого приглашения никто не залезет.
   - У кого приглашения оформлять? - тут же поинтересовался Алексей
   - В областной администрации, наверно. А тебе это зачем?
   - Затем! Вы в своих наполеоновских планах, более чем уверен, совсем о приграничной торговле забыли. О том, что там, сразу за чертой, такие же люди живут, которые то же хотят чем-нибудь из будущего прибарахлится. Мы эту тему уже разрабатываем.
   Щербинин удивлённо посмотрел на Алексея, молча поднялся, прошёл до своего стола, взял с его столешницы перекидной блокнот и авторучку.
   - Об этом пока никто не думал - признался экономический советник комитета особого управления - надо записать - он быстро прошёлся ручкой по блокнотному листу.
   - Если тебе это интересно - как бы невзначай сказал Мишин - эсбушники в курсе и горячо поддерживают наше начинание. За определённый интерес. Ну, сам понимаешь.
   Щербинин покачал головой, дописал ещё одно предложение.
   - Ты в порыве торгового энтузиазма смотри, не переусердствуй. За коррупцию уже на днях можно будет так пострадать, что мало не покажется. За дачу взяток должностному лицу - то же.
   - О деньгах речи нет, там другое. Они с нашей помощью получают негласный доступ на советскую территорию. В своих интересах.
   - Если так, то нормально. Сразу тебе скажу - больше взяток чиновникам старайся не давать. Даже если сильно просят.
   - Сразу посадят? - скептически спросил Алексей.
   - Тебя - да.
   - А чиновника?
   В ответ Михаил провёл ребром ладони по горлу.
   - Нифига себе! Смертную казнь ведь отменили и в декларации про это ни слова не написано.
   - Написано 'все формы защиты государства'. Понимаешь, все. Мы не в той ситуации, что бы миндальничать. Выбор невелик: либо мы наводим порядок сами и для себя, либо это сделает товарищ Берия, но не для нас. Нам в это время, как ты наверное понимаешь, будет уже всё равно.
   Алексей помолчал, обдумывая услышанное. Такая ретивость в искоренении того, на чём в последние десятилетия держалась политическая стабильность даже не на Украине, а на всём постсоветском пространстве, наводила на серьёзные выводы.
   - 'Мы' - это кто? - посмотрев Щербинину в глаза, спросил Алексей - это первый вопрос. Второй, - о каком государстве идёт речь? Украинском? Так на севере есть российские территории. С ними как быть?
   Ни один мускул не дрогнул на лице Михаила, когда он стал отвечать.
   - 'Мы' - это реальная власть, элита если хочешь. Люди, у которых, что по советским, что по нашим меркам, всё есть. Деньги, собственность, властные полномочия. До провала в прошлое в области, сам знаешь, всё более-менее устаканилось.
   - Вот именно 'более-менее'. А самолёт в аэропорту, зачем штурмовали?
   - В семье не без урода. Как показали последние сутки, некоторые бывшие элитарии оказались никчёмными человечками. Как только за их спиной исчезла государственная поддержка, они струсили и бросив всё и всех, решили свалить. Чем расписались в собственной ненужности для оставшихся. Зачем нам такие кадры? Теперь власть перешла к представителям элиты, кто делом доказал, что может справиться с любой ситуацией. Кто может реально управлять, а не транслировать с трибун чужие лозунги.
   Михаил остановился, взял чашку, залпом отпил половину.
   - В конце концов, по всем законам и понятиям - кто сбежал и пойман, лишается всего.
   - 'Нажитого непосильным трудом'?
   - В первую очередь - усмехнулся Щербинин.
   - Ладно, с элитой разобрались. Думаю, внутренние разборки ещё не закончились.
   Михаил неопределённо пожал плечами.
   - В таких масштабах - закончились. Что дальше будет - судить не берусь. Посмотрим.
   - О каком государстве идёт речь? - Алексей хотел понять, где и как ему предстоит жить.
   Михаил неожиданно замялся. Словно ему не хватало то ли слов, то ли решимости высказаться на эту тему. Контраст с предыдущим вопросом был разительный.
   - Понимаешь, ясности ещё нет. Есть только идеи, а как их оформить, пока к общему мнению не пришли.
   - Например? - подтолкнул его Алексей.
   - Например, есть предложение создать из Харьковской области и перенесённых районов России одно государство. Не объединить, слив механически, а создать как бы 'с нуля'. Ещё вариант - российские земли включить в состав области и так далее.
   - Сам то к чему склоняешься?
   - Мне ближе идея Республики. Как назвать это образование, дискутируемый вопрос. Так мы дистанцируемся от окружения и сразу заявляем о себе, как новом государстве на карте этого мира, не связанном пока никакими обязательствами и договорами. Такой вариант даже для Советов весьма выгоден.
   - Это чем же?
   - Хотя бы по политическим мотивам. Если официально признать, что мы свалились не из будущего, то для Сталина не будет проблем с тем, что ещё здесь случится. С общим прошлым ему, конечно, ничего сделать не удастся, но про всё остальное он смело скажет 'Это история другого мира и к нам она никакого отношения не имеет'.
   - Марксизм не признаёт предопределённости и механистичности развития - с кавказским акцентом сказал Алексей - этот уклон давно разоблачен партией и выброшен на свалку истории!
   - Вроде того - согласился Щербинин - конечно, от сотрудничества с Союзом нам никуда не деться. Политика политикой, а жить-то надо. Без советских ресурсов нам долго не протянуть. Будем налаживать взаимовыгодное сотрудничество.
   - Я про то же - Алексей вернулся к 'шкурному вопросу' - я так понимаю - частная инициатива у нас осталась?
   - Осталась, не волнуйся. Если зарываться не будешь, думаю, твой внешнеторговый бизнес с нашей стороны никто не прикроет.
   - Опять кучу бумаг на таможне оформлять! Слушай, а может это всё упростить? Если вы так рьяно с бюрократий бороться взялись.
   - Не с бюрократией, а с коррупцией. Это не мой вопрос, но думаю, оформление сильно упроститься. По крайней мере, для частных предприятий, в госсекторе контроль будет пожёстче.
   Мишин навострил уши.
   - Всё-таки национализация?
   - Частичная. ВПК, железнодорожный и трубопроводный транспорт, энергетика, ещё несколько критически важных отраслей. Госсектор будет занимать пятьдесят-шестьдесят процентов в экономике, не больше. Да не хмурься ты так. Зато налогов почти не будет и бухучёт в разы упростится. Всё - он выставил вперёд ладони - больше я тебе сказать пока не могу, не спрашивай. Скоро в газетах прочитаешь.
   Вышел Алексей из университета весьма окрылённый. Если хотя бы часть того, что на прощание сказал ему Михаил, осуществится, то от открывающихся перспектив захватывало дух. Даже возможная цена показалась весьма незначительной. В пределах обычного для этого мира риска.
  
   Добравшись до работы, Алексей с некоторым удивлением обнаружил фуру, припаркованную вдоль ограждающего базу забора. Привезённый из другого мира груз ещё должен был храниться на СВХ, откуда без копий таможенных деклараций его ни за что не должны были выпустить.
   Заехав на территорию и припарковавшись, он зашёл в офис. Дверь была заперта, внутри никого не оказалось. Только поднявшись на второй этаж, он нашёл там водителя.
   Максим Игоревич, удобно расположился на свободном подоконнике бухгалтерии и, периодически отпивая чай из огромной кружки, рассказывал потрясённым слушательницам о своих приключениях на границе времён. По причине выдачи зарплаты наличными в кабинете собрался почти весь женский коллектив фирмы, кроме секретаря. Олега и здесь не было. 'Машина на месте, куда он делся? У Петра, наверное' подумал Алексей, зайдя в бухгалтерию и поздоровавшись с водителем.
   - Вот, он лежит и не дышит. Ну, думаю, всё - кранты Олегу. 'Скорой' рядом нет, телефон отключился ...
   - Извини - прервал его Алексей - ты как сюда приехал без документов?
   - Обижаешь! - Максим Игоревич поставил кружку на ближайший стол, вытащил из нагрудного кармана рубашки два вчетверо сложенных листа, протянул их начальству - вот, девчонки на посту дали. Я их сильно попросил, говорю 'что я буду у вас торчать, и так весь ваш чай выпил, дайте пару заверенных копий'. Ну, куда я дальше области уеду?
   Алексей развернул бумаги. Действительно, это были двухсторонние копии инвойса и ГТД, заверенные по всей форме.
   - Первый раз так - без оригиналов выпустили - сказал Алексей.
   Водитель энергично закивал.
   - Они сегодня все как ошпаренные бегали. Им не до меня было, краем уха слышал - многих больших начальников в таможне на днях арестовали, а кое-кого - он понизил голос - уже повесили.
   Женщины заахали.
   - Как повесили? - изумилась главбух - у нас смертной казни нет, суда не было.
   - Уже есть - сказал Алексей - с коррупцией сейчас как в Китае бороться будут. Иначе сюда придёт доброе-предоброе НКВД во главе с товарищем Берией и ... - он обвёл взглядом притихших сотрудников - само начнёт разбираться, кто, когда и как нарушал социалистическую законность. А, например, вся наша деятельность - сплошное нарушение советских законов. Вот так-то.
   В кабинете воцарилась мёртвая тишина.
   - Деньги Матвеев получил? - спросил у главбуха Алексей. Надо было как-то разряжать обстановку.
   - Да, все - Анна Владимировна взяла из пачки документов расходный ордер и показала его Алексею. Весь бухучёт по всем фирмам был сведён под её руководство.
   - Куда груз выгружать будем? - спросил из-за спины водитель.
   - Сейчас решим - сказал Алексей и отправился в приёмную.
   - Олег там? - спросил он у Маши. Она кивнула, не отвлекаясь от набора какого-то текста на клавиатуре компьютера.
   За дверью он наконец-то нашёл грядущего молодожёна. Олег стоял у окна, оперившись на подоконник, и что-то доказывал Петру, расслабленно сидящему за директорским столом.
   - За светлое будущее агитирует? - спросил Петра Мишин, устроившись на гостевом стуле.
   - Скорее, за светлое прошлое - улыбнулся Аркадьев - никак не могу ему доказать, что все планы по исправлению совка абсолютно нереальны.
   - Реальны! - Олег оторвался от подоконника, заходил по кабинету - ты не учитываешь один очень важный фактор.
   - Какой же? - спросил Пётр, улыбаясь.
   - Нас! Точнее не нас, лично, а всех попавших в прошлое людей. Сам факт огласки того, что случилось в будущем, уже начал менять реальность. Я ведь тебе рассказывал, как советские восприняли известии о распаде Союза и демонтаже социализма. Эту информацию они никак не смогут из головы выбросить. Изменения уже идут, только пока они незаметны. В мозги каждому гражданину не залезешь ведь, верно?
   - По данным разведки - скучным тоном сказал Алексей - там - он неопределённо махнул рукой вверх и в сторону - принято решение, что нет никакого прошлого и нет никакого будущего. Есть попавшие в Советский Союз и вообще, на Землю, жители другого мира. Понимаете? Всё что происходило у нас в прошлом, теперь, с юридической точки зрения, никакого отношения к будущему этого мира не имеет. Такова официальная точка зрения. Она пока не объявлена, но уже стала политическим фактом. Так что не быть тебе, Олег, ретропрогрессором, товарищем Руматой. Это, кстати, хорошо - ты ведь помнишь, как он закончил свой нелёгкий прогрессорский путь?
   Олег остановился, взял гостевой стул и уселся на него верхом, лицом к своим оппонентам.
   - А ты что можешь предложить? - обратился он к Алексею - сидеть и смотреть как бесполезно гибнут наши, хорошо, пусть не биологические ... - он вдруг запнулся, отчаянно закрутил головой - нет, не может такого быть! Если так, то .... - он замолчал, обхватил голову руками.
   - По ходу, мил человек, ты чего-то нам не договариваешь - выдержав паузу, заметил Пётр.
   - Я не могу - глухо сказал Олег, стремительно краснея - это ... это очень личное.
   - Тогда скажу я - Алексей внимательно смотрел, как закрытое знание корёжит младшего. Это надо было прекращать и чем быстрее, тем лучше будет для всех - это связано с твоей поездкой в Долбино. Так?
   Олег молча кивнул.
   - Хорошо. Это связано с родственниками твоей невесты. Так?
   Олег поднял голову, не мигая, уставился на Алексея. Кивнул ещё раз.
   - Не буду уточнять, но то, что ты считаешь невозможным для двух разных миров, вполне может быть в реальности. Не знаю, что там за фамильные тайны, но они могут быть одними и теми же в разных континнииумах. У разлучённых близнецов часто бывает одинаковая судьба, неужели ты про это не знаешь?
   - Бывает такое, да - согласился Олег. Кровь начала медленно отливать от щёк и постепенно исчез нездоровый румянец - возможно, ты прав. Возможно.
   - Если ты так хочешь изменить жизнь 'за чертой' - Алексей подвёл итог разговору - то должен помнить, что будущее не может изменить СВОЁ - он выделил это слово - прошлое. Потому что независимо от этих изменений оно, будущее, само остаётся неизменным. Так что - он улыбнулся - не грузись понапрасну. Если хочешь что-то сделать - делай, а не забивай себе голову всякой мутотенью.
   - Ладно - Алексей обратился к Петру - давай практический вопрос решим. Куда титан выгружать будем? Полная фура труб разного диаметра, на базе их разместить где-то надо, что бы в глаза не бросались.
  
  
   Разобравшись с выгрузкой растаможенного груза, Алексей с Олегом решили сьездить куда-нибудь нормально пообедать, но этот план был разрушен одним телефонным звонком. Звонил Меркушев и почти официальным тоном пригласил Мишина на 'разговор' в Службу Безопасности. На вполне резонный вопрос 'а нафига, вроде всё утрясли?' он только неопределённо хмыкнул и уже по нормальному объяснил, что сам только что об этом узнал.
   - Я так же там буду - сказал Николай перед тем, как продиктовать адрес.
   Сверившись в офисе по карте города, Алексей нашёл эту короткую улочку недалеко от центра. Судя по полученной информации, это был НИИ чего-то-там-оборонного, наверняка полностью сданный в аренду вьетнамцам и прочим 'братьям с юга' под торговлю всякими разными шмотками. Такой опыт 'успешной' конверсии в городе уже имелся.
   - Езжай - сказал Олег, просматривая телефонный справочник - я сам всё организую.
   - Погрузчик или кран закажешь? - спросил Мишин.
   - Кран. В этом углу погрузчик не развернётся.
   Алексей уехал, а Олег остался договариваться с выбранной им такелажной фирмой. Плотно упакованные пачки труб надо было вытащить из машины и перегрузить до конца рабочего дня. Деньги на это мероприятие уже лежали в ящике письменного стола.
   Не без труда найдя в хитросплетении улочек нужный ему поворот, Алексей заехал в короткий и, как скоро выяснилось, тупиковый проезд. Рядом с перегораживающим дальнейший путь бетонным забором с выступающей на тротуар вахтой непрезентабельного вида стояла машина Меркушева. Остановившись рядом на импровизированной стоянке, он вышел из 'Сценика' и направился к открытой двери проходной. Николая в машине, как он успел убедиться, уже не было.
   - Мне назначено - бросил он сидевшему за толстым стеклом пожилому вахтёру, цепко осмотревшему нежданного посетителя.
   - Ваш паспорт - из-под стекла выехал лоток. Алексей положил в его нержавеющие недра паспорт. Вжикнув, лоток уехал обратно.
   От нечего делать Алексей смотрел, как местный Цербер достал его ксиву, развернул и сунул куда-то под стол. При этом дедок ничего не стал записывать шариковой ручкой в полагающийся по штату гроссбух, а бойко что-то набрал на придвинутой компьютерной клавиатуре. Экран, надо было полагать, располагался сразу под стеклом.
   Вытащив из-под стола паспорт, вахтёр посредством лотка вернул его Мишину, сказав только;
   - Подождите, вас встретят - и дальше уткнулся в наблюдение за чем-то, транслируемым ему прямо на монитор.
   Спустя пару минут глухая внутренняя дверь распахнулась, впустив подтянутого молодого человека гражданской наружности, но явно с военной выправкой.
   - Пройдёмте - сказал ещё один страж ворот, поднеся белую пластиковую карту к висевшему на стене считывателю. В недрах коробочки что-то пискнуло, щёлкнул блокиратор вертушки, перекрывающей весь проём, от пола до потолка. Алексей прошёл, не став задерживаться в коротком коридоре, а сразу выйдя во внутренний двор учреждения. Сопровождающий вышел за ним следом, обошёл Мишина по широкой, выложенной красной тротуарной плиткой дорожке и направился к стоящему метрах в десяти от забора четырёхэтажному зданию.
   Алексей быстрым шагом двигался за охранником, успевая выхватывать из окружающего пейзажа самые интересные куски. Между забором и основным зданием тянулся ровно постриженный почти английский газон, пересекаемый только одной пешеходной дорожкой, на середине псевдогольфового поля делавшей резкий поворот направо и метров десять протянувшись строго парралельно белым стенам. Затем ещё один поворот и дорожка обрывалась у скромного крыльца в углу здания, не прикрытого даже небольшим козырьком. Окон на первом этаже не было, только массивная, без ручки и отверстия замка, металлическая дверь с потайными петлями. Алексей не успел спросить молчаливого стража, как же они попадут вовнутрь, как охранник приложил всю ту же белую карточку к середине серого квадратного контура, нарисованного прямо на стене, слева от двери.
   Дверь плавно отошла, открыв освещённый люминесцентной лампой короткий тамбур с такой же второй дверью. Они зашли, охранник дождался, пока не закрылась наружная дверь, посредством карточки отворил последнюю преграду, такую же толстую, сантиметров в пять и с втянутыми в противопожарные недра счетверёнными ригелями. Дальше шёл самый обычный офисный коридор, со стенами светло-кремового цвета, подвесным потолком и парой обычных дверей - слева от имитирующего керамическую плитку линолеума.
   'Вьетнамцами даже не пахнет' подумал Алексей, шагая уже по основному коридору, куда они вышли из аппендикса, ведущего на задний двор. Больше всего этаж напоминал какой-нибудь коммерческий институт средней руки, успешно продающий молодым людям столь нужные в прошедшем будущем дипломы МВА. Стеклопластиковые окна с одной стороны широкого коридора, аккуратные алюминиевые батареи под ними, ряды пронумерованных деревянных дверей слева по ходу движения Мишина и сопровождающего охранника. Сквозь окна видна полупустая стоянка, отделенная от здания нешироким газоном. Воздух в здании чист, свеж и центрально кондиционирован - в подвесной потолок регулярно врезаны соответствующие дефлекторы.
   Выйдя в небольшой вестибюль, сводивший вместе входную группу, коридор и лестничный марш, они отправились на второй этаж. Там, у второй от лестницы двери охранник остановился и сказал.
   - Вас ждут, проходите.
   Алексей прошёл в довольно просторную, не менее двадцати квадратных метров комнату на два зашторенных окна. За большим овальным столом одиноко сидел Николай, увлечённо давя кнопки смартфона. Увидев Алексея, он встал, протянул руку Мишину.
   - Привет, давно не виделись.
   Они поздоровались, Алексей спросил
   - Давно здесь скучаешь?
   - Минут двадцать, я раньше тебя приехал - он посмотрел на экран сотового - до назначенного времени ещё пять минут осталось. Пока 'Боржоми' выпил, пока в 'Сибирь' поиграл - время и прошло.
   Алексей открыл одну из выставленной на лакированной столешнице шеренги бутылок, налил шипящей воды в пустой стакан.
   - Настоящий - прокомментировал Мишин, отпив полстакана.
   - А как же! - Николай плеснул себе минералки - Миша в обмен на танки поставляет. Он ведь нам друг - он сделал глоток - пока. А вы что воду не пьёте? - обратился Меркушев к охраннику, незаметно устроившемуся на узком диванчике у входной двери.
   - Не положено - кратко ответил служивый.
   - Наше дело предложить ... - сказал Николай, но закончить фразу не успел.
   Дверь распахнулась, впустив в кабинет рослого мужчину средних лет, почему-то в форме российского пограничника, следом вошёл чем-то озабоченный Щербинин с папкой в руке, аккуратно прикрыв за собой дверь. Алексей удивлённо посмотрел на своего бывшего преподавателя 'А он-то что здесь делает?'
   - Вы свободны - бросил Щербинин вскочившему охраннику, тут же покинувшему переговорную комнату.
   - Прошу - Михаил указал рукой в сторону стола, русский майор плавно прошёл к нему, уселся напротив Меркушева.
   Подождав, пока Алексей сядет за стол, Михаил представился сам и познакомил их с пограничником. Как оказалось, это был зам.начальника штаба российского погранотряда, попавшего в прошлое вместе с частью Белгородской области.
   - Руководством принято решение объединить все перенесённые силовые структуры под общим командованием, не зависимо от их принадлежности к Украине или России - Михаил, уже официально утверждённый в должности заместителя председателя комитета особого управления, о чём он только что сказал присутствующим, говорил тихими и спокойным голосом - как я понимаю, с вашей стороны возражений не последовало. - спросил он майора.
   Мирошниченко кивнул.
   - Теперь о том, почему я пригласил вас сюда приехать. В мои функции входит не только экономическая политика на перенесённой территории, но и внешнеторговые связи. После всех известных вам событий, принято решение сформировать соответствующие структуры по возможности без привлечения работников бывшего аппарата управления. Они вряд ли смогут эффективно работать в изменившихся условиях. Ситуация очень сложная, на собственных ресурсах область сможет просуществовать не более трёх месяцев. Голода, конечно, не будет - зерна и других продуктов растениеводства хватит с запасом до следующего урожая, но, как говориться, не хлебом единым. Критически важным будет наладить поставку мясопродуктов, сейчас область закрывает потребности за счёт собственного производства только на десять процентов. Разумеется, кроме продовольствия, крайне сложная ситуация с нефтепродуктами и другим сырьём для нашей промышленности.
   На лице Николая всё более и более проступало недоумение. Он явно не понимал, каким боком он относится к этим важным, но так далёким от его текущей деятельности, проблемам. Майор был профессионально невозмутим. Щербинин продолжал заливаться соловьём, как на лекции.
   - Мною было принято решение сформировать в департаменте внешней торговли три управления: первое - взаимоотношения с внешним миром, второе - взаимоотношения с Советским союзом, третье - информации и технического обеспечения. Департамент возглавляю я, решение об этом уже принято руководством области. По распределению должностей предлагается следующий проект постановления - Михаил достал из папки лист бумаги - Меркушев Николай Иванович - начальник первого управления, Мишин Алексей Александрович - начальник второго управления, Мирошниченко Олег Иванович - начальник третьего управления.
   Он положил проект приказа на стол, оглядел собравшихся за овальным столом. Майор всё так же был невозмутим, словно знал всё заранее, Николай и Алексей жаждали объяснений. Заговорили они одновременно, но Меркушев сразу замолчал, предоставив инициативу Алексею.
   - Позвольте узнать - прилюдно он решил обращаться к Михаилу на 'вы' - чем вызван такой странный способ найма нас на столь ответственную работу? Без предварительного собеседования и прочего. Насколько мне известно, раньше это не практиковалось. Ещё вопрос - почему именно мы?
   - Отвечу сначала о своём персональном выборе. Причина одна - мне нужны умные и деятельные сотрудники. Способные самостоятельно находить верные решения сложных проблем. Это, в общем. Конкретно - он посмотрел на Мишина - Вас я знаю десять лет. За это время я смог убедится, как лично, так и ознакомившись с собранными на Вас материалами - он провёл рукой по папке - в вашем профессионализме и личной порядочности. То же самое, в части личного досье, относится к Николаю Ивановичу и Олегу Ивановичу. Что подтвердилось событиями последней недели. Николай Иванович единственный человек в городе, кто за два дня смог установить контакты с влиятельными персонами в Соединенных Штатах - майор встрепенулся, с профессиональным интересом посмотрел на Меркушева - Олег Иванович отлично проявил себя в событиях на железной дороге Харьков-Белгород.
   - Слили таки - буркнул Меркушев, имея в виду Маслова и компанию - Вы хоть сколько-то времени дадите на обдумывание?
   - Времени у нас нет - отказал ему в отсрочке Щербинин - решение Вы должны принять сейчас. Потому что в случае согласия я должен ознакомить Вас с реальной информацией о состоянии дел в области. Пока это государственная тайна. Ещё одно дополнение. В качестве одной из причин для выбора именно Ваших кандидатур послужило заключение кафедры социологии университета о вашей полной психологической совместимости и возможности работать в единой команде.
   - Когда успели? - поразился Алексей - неужели сегодня столько информации перелопатили?
   - Успели - ответил Михаил - теперь только так работать будем.
   - Ещё вопрос - Алексей внимательно смотрел на Щербинина - в духе нового или старого, кто его разберёт, времени, начальник отвечает за своих подчинённых. Да?
   - Именно так - без колебаний ответил Михаил - я готов нести ответственность за ваши решения, одобренные мной лично. Вы, соответственно, несёте такую же ответственность за деятельность ваших подчинённых.
   'Ого!' Алексей собрал вместе разбежавшиеся мысли 'Ну и цейтнот у них, наверху. Плюс страшный кадровый голод. Прежние кадры хоть свои в доску, но ни на что не способны в изменившихся условиях, а кого привлекать - непонятно. Ничего не делать то же нельзя - советы схарчат область и не подавятся. Куда ни кинь, всюду клин. А за чертой серп и молот маячат, ждут только повода. Да, как на Михаила-то вышли? Наверняка кто-то из верхушки хунты его очень хорошо знает. Неизвестный 'папа' позвал Михаила, 'дела делать'. Он - меня, по старой памяти. Удачно, блин, в гости заехал. Коля прицепом за мной пошёл, по знакомству и за 'попытку к бегству', только майор непонятно как сюда попал'. Он попытался вычислить, кто порекомендовал Щербинину назначить на столь ответственный пост, фактически главы внутренней безопасности 'внешторга', абсолютно чужого для него человека. Попытался и тут же бросил. Поймал себя на гнусной мыслишке, что пора бы и откосить. Мол и без него умных голов хватает, если что - не ему отвечать. Ведь отвечать ой как придётся! Поймал и внутренне вздрогнул от злобы к самому себе - 'Нет, хватит! Пора кухонный и прочий псевдогероизм прекращать! Время хороших слов закончилось. Не об этом ли ты тайно мечтал!?' Он вздохнул и быстро, словно боясь передумать, бросил в вечность два слова.
   - Я согласен.
   - Согласен - эхом повторил Меркушев, словно дождавшись верной поддержки.
   - Будем работать - сказал майор.
   Щербинин перевёл дух, только сейчас он позволил себе немного расслабиться. Карт-бланш, выданный ему вчера вечером, оказался слишком тяжёл для одиночного применения. Теперь будет легче. Он достал из папки четыре копии дайджеста о положении в области, раздал уже членам коллегии департамента.
   - Если будут вопросы по ходу чтения, задавайте. Выносить их нельзя, предварительно обсудим ситуацию прямо здесь. Да, сегодня в восемь вечера у нас встреча с руководством области. Прошу вас подготовить свои предложения. Пока только в устной форме.
   - Домой надо заехать - сказал Николай.
   - Обязательно - ответил Щербинин - через два часа, устроит?
   Меркушев кивнул, не отрываясь от чтения.
   - Где это будет? - спросил Алексей.
   - В 'Заречье' - ответил Михаил - в полвосьмого за вами заедут, так что будьте готовы. По тексту вопросы есть?
   Ответом ему был только шорох переворачиваемых страниц.
   Выйдя из проходной, Николай с Алексеем подошли к машинам. Майор укатил вместе с Щербининым на служебной 'БМВ' 'вице-премьера'. Алексей вытащил брелок, разблокировал двери. Николай стоял рядом, засунув большие пальцы рук под брючный ремень. Судя по его виду, он никуда не спешил.
   - Ну и что ты об этом думаешь? - спросил один зам другого.
   - Поздно пить 'Боржоми' ... - Алексей хохотнул - да, шутник Миша. Жизнерадостный у нас, Коля, теперь начальник. Никогда ничего не делает просто так.
   Николай шутку не поддержал, теперь он задумчиво крутил в руках ключи от машины. 'Сузуки' квакнул два раза и подобострастно мигнул аварийкой. 'Рено' Алексея встретил хозяина без внешних эффектов.
   - Если говорить серьёзно - Алексей приоткрыл водительскую дверь - нас назначили временно.
   Николай встрепенулся.
   - Да, временно - Алексей уселся за руль, завёл двигатель, включил климат-контроль на максимальное охлаждение. За пару часов салон успел сильно нагреться. Выйдя из машины, он прикрыл дверь, посмотрел на озабоченного столь нерадостной перспективой Николая.
   - Не парься - ему захотелось поддержать старого приятеля - пока в СССР не начнётся перестройка, от наших услуг будет трудно отказаться. Кто-то ведь должен максимально 'бескорыстно' - он улыбнулся - снабжать область всем необходимым. Прежние кадры так 'пахать' не хотят и не умеют.
   - Почему бескорыстно? - удивился Николай.
   - Потому что откатом в Москве не поделишься, а работать надо. Пока не с кем, а когда будет с кем - побоятся брать. Кровавая гэбня ещё бдит, а не бл..дей крышует. Так что лет пять у нас есть. Даже при спокойном развитии событий.
   - А потом? - Николай понизил голос и машинально оглянулся.
   - Потом, товарищ начальник первого департамента - Алексей не стал шептать, а сказал нарочито громко - всё зависит от вашей работы. Надеюсь, успешной. Об этом мы уже говорили, помнишь?
   Николай посмотрел в глаза Алексею, усмехнулся и кивнул головой.
   Так они разъехались - Николай сразу домой, а Мишин заскочил на работу. Там он утащил Олега в кабинет Петра и там сообщил потрясённым компаньонам, что с завтрашнего дня Мишин-коммерсант прекращает своё существование и на свет является Мишин-чиновник. Может даже, в перспективе, государственный деятель. За что было выпито по маленькой рюмке настоящего армянского коньяка, припасённого Алексеем со времён своей поездки на озеро Севан в двухтысячном году. Между двумя тостами Алексей успел набрать на компьютере Петра, распечатать и отдать друзьям на подпись договора на доверительное управление своей частью общего бизнеса. За что было выпито во второй и последний раз - плоская бутылочка уже опустела.
   Домой Алексей добрался на такси, оставив машину на базе. Попадаться автоинспекции не позволял вновь полученный статус - Алексей искренне считал, что полученная должность налагает определённые обязательства. Как минимум, не стоило раскатывать по городу даже после двух рюмок коньяка. Невместно это столь высоко поставленному руководителю. На что тогда служебный транспорт, или на худой конец - такси?
  
  
   К семье Алексей вернулся только после полуночи и практически трезвый. В самом деле, не считать ведь бутылку коньяка на пятерых, под весьма приличную закуску, сшибающей с ног алкогольной дозой. Дети и жена уже спали, не дождавшись своевременного возвращения главы семейства. 'Маша совсем на меня обиделась' сделал вывод Мишин, безуспешно попытавшись обнять супругу. Она сонно, но весьма успешно выскользнула из его объятий и неприступно свернулась калачиком практически на самом краю двуспальной кровати. Спать не хотелось, слишком много информации свалилось на него за сегодняшний день. Алексей поднялся, осторожно прошёл на кухню.
   Прикрыв дверь и включив только подсветку вытяжки, он достал из большого холодильника бутылку минеральной воды - на этот раз с другой стороны Кавказского хребта - открыл и стал отхлёбывать шипучий 'Нарзан' прямо из горлышка. Мысли растревоженным улем роились в голове, он даже не знал, с какой стороны приступать к разгребанию этой шевелящейся кучи. Опустошив наполовину бутылку, он поставил её на овальный кухонный стол, откинулся на стуле и стал бездумно рассматривать ток серебристых пузырьков от стеклянного дна к поверхности. Он сидел с краю стола, напротив вмонтированной в исскуственным камень газовой поверхности, рассеянный свет лениво проникал сквозь зеленоватое стекло и ослабленный, тенью ложился на тиснёную синтетическую скатерть. Хотелось сидеть так и сидеть, ни о чём особом не думая. Но такую роскошь он уже себе позволить не мог. Даже не с сегодняшнего судьбоносного дня, а гораздо-гораздо раньше. Может, с момента рождения первенца или с того памятного сентябрьского дня, когда они с Машей обменялись кольцами в ЗАГСе. Да, скорее всего, именно с той поры он перестал принадлежать только себе и стал нести всё более и более увеличивающийся груз ответственности - за семью, детей, рождавшихся не смотря на все перипетии судьбы, да хотя бы за тот же бизнес, что б ему провалится! 'Вот и провалился' -внутренне улыбнулся Мишин - 'Не в тартарары, а во времени. Да, стоит быть осторожнее с желаниями - иногда они исполняются. Знать бы - какие и когда, можно было избежать очень многого. Но, с другой стороны, что это была б за скучная жизнь! От одного возжеланного успеха к другому, от вымечтанной победы к представленному триумфу. Нет, даже боги не могут себе этого позволить. Наверное. Так можно и тунеядцем стать' Он хмыкнул, попытавшись понять тунеядствующего бога, мимолётно удивился, в какие дебри его унесло столь позднее философствование, и вернулся к теперь уже своим баранам. Ну, или возложенным на него сегодня совместно с проблемами обязанностям и высоким, очень высоким полномочиям.
   Алексей сделал глоток минералки и для начала попытался разобраться с самым крайним, в данной ситуации, правом. Правом на убийство. Да, вот чего он не ожидал, так не ожидал. Чиновник с правом на убийство - это было что-то новое в теории и практике государственного строительства. В Европе, конечно и за последние двести лет. Самураев из страны Ниппон в расчёт можно было не брать. Как это нововведение объяснил Червоненко? В промежутке между греческим салатом и запечённой форелью.
  
   - Мы не можем себе позволить использовать следственно-судебную тягомотину - рубил областной премьер - только быстрыми и решительными мерами можно заставить госаппарат работать. Добиться этого в кратчайшие сроки можно. Для этого надо выйти за рамки правосудия вообще и правоохранительной системы в частности. На ограниченный срок и для определённого контингента. Все чрезвычайные полномочия даются вам на полгода и только в отношении государственных служащих.
  
   Алексей взял бутылку в руки и стал смотреть на просвет, в сторону вытяжки. Пузырьки всё также ровно бежали вверх, как недавние воспоминания.
  
   - Позвольте уточнить - спросил, воспользовавшись паузой, Николай - как вся эта схема будет работать? Кто будет нас контролировать? С кем согласовывать окончательные решения?
   Червоненко спокойно дожевал кусок рыбьего бока, промокнул губы салфеткой.
   - Все решения будете принимать только вы. Для этого вам даже не надо будет визы господина Щербакова. У него нет таких прав.
   Алексей недоверчиво посмотрел на Михаила. Тот сдержанно кивнул.
   - Право на 'окончательное решение', удачный термин придумали, поздравляю, в правительстве области имеют только пятнадцать человек - заместители начальников департаментов. По отношению к нижестоящим по статусу государственным служащим. Во всём остальном и для всех продолжает функционировать старая правовая система. Конечно, с поправками на чрезвычайное положение.
   - Что, я могу вот так взять и расстрелять любого чиновника? - с сарказмом спросил Алексей.
   - Государственного служащего - поправил его Червоненко - не любого, а в пределах вашей компетенции. Если необходимо принять такую меру к подчинённым другого департамента, то вы обязаны обратится к соответствующему заму. Если он сочтёт данное решение целесообразным, то совместно подписываете приказ и вперёд - к исполнителю! Как видите, ничего сложного.
   - А кто исполнять будет? - спросил до этого молчащий Мирошниченко.
   - Вьетнамцы - откликнулся всё это время молчащий Пилипко - старшие общин согласны.
   - А какие-то ограничения - Алексей покрутил вилкой - так сказать, количество, предусматривается?
   - По нашим оценкам - сказал Щербинин - будет достаточно пятисот-шестисот приговоров. Больше бессмысленно - сработает эффект привыкания и результативность данного метода резко упадёт. Для общества нужна резкая встряска, а не постоянное уничтожение пусть даже заворовавшихся чиновников. Если смертная казнь не даёт эффект, зачем её используют? Нам такие вопросы не нужны.
   - Как я понимаю - задумчиво сказал Николай - полгода должен занять некий переходный период, так? За это время надо насколько возможно, переформатировать старый аппарат управления и создать новый? На новых принципах?
   - Если бы - вздохнул Михаил - таких нереальных целей мы перед собой не ставим. Какие могут быть новые принципы для чиновника? Те же, что ещё Хаммурапи сформулировал - 'работай на государство и живи честно'. Понятно - он налил себе в фужер яблочного сока, отпил - что добиться эффективности советского или немецкого госаппарата в наших условиях невозможно. Но уйти от прежней тупой, раздутой и в новых условиях большей частью абсолютно ненужной бюрократической машины нам всё равно придётся. Чем быстрее мы это сделаем, тем больше шансов остаться самостоятельным государством. В Советском Союзе шансов для нас нет. Ну - он криво усмехнулся, Пилипко уставился в хрусталь бокала - Вы меня понимаете.
   За столом повисла мхатовская пауза, не нарушаемая даже стуком столовых приборов.
  
  
   'Мда, вот ввязался' мелькнуло запоздалое сожаление, но быстро исчезло. Алексей допил минералку, поставил бутылку на пол, рядом со стулом, у стены. Теперь жалеть поздно, как сказал когда-то великий - 'Рубикон перейдён!'. Может, он не так выразился на своём древнем латинском диалекте, но ситуация была схвачена верно. Обратной дороги нет. А перед дальней дорогой желательно хорошо выспаться. С этим вполне здравым суждением Мишин отправился в спальню.
   Завтра, нет, уже сегодня, он должен быть в девять часов на службе. Машина будет ждать у подъезда. Так на прощание сказал им Червоненко, выйдя с госслужащими 'нового образца' на выложенную фигурной плиткой площадку у парадного крыльца своей загородной резиденции. Чёрный 'бумер' уже дожидался своих пассажиров и в компании с таким же чёрным 'крузаком' охраны быстро доставил Николая и Алексея по месту жительства.
  
   Утром, быстро позавтракав, он сказал Маше, что оставил бизнес и перешёл в ряды столь нелюбимого простым народом чиновничества. Реакция жены его удивила - она не обрадовалась, не стала спрашивать о зарплате и перспективах, а, опершись о стол, тихо заплакала.
   - Что ты, Маша? Всё будет хорошо, не надо. Дети проснуться, увидят маму в слезах, что подумают? - Алексей вскочил, прижал к себе жену. Поглаживая её по волосам, успокаивал, говорил ещё какие-то нужные и не совсем, слова.
   - Я ... - Маша всхлипнула пару раз, обхватила его шею руками и быстро-быстро заговорила вполголоса - я потерять тебя боюсь, мне сны плохие сняться, что с тобой что-то случилось, страшное, ты совсем-совсем другим стал и пропал где-то далеко-далеко и больше мы тебя никогда не увидим...
   - Придумаешь, то же - он прижал ладони к заплаканным щёкам жены, слегка приподнял её лицо, поцеловал в губы - присниться же такое. Ну, куда я денусь? Сама подумай, я теперь не просто коммерсант, а не последний человек - 'Ну, хватил' мелькнула мысль - в правительстве. Мне, наверное, даже охрана положена.
   - Значит, тебе что-то угрожает? - Маша отстранилась, пытливо всмотрелась в лицо мужа - если охрана, значит, что-то может с тобой случиться?!
   - Порядок такой - он уселся на стул, притянул жену к себе, преодолев вялое сопротивление, усадил её к себе на колени - случится, не случится, а охрана должна быть. Ты ещё спроси, зачем милиция, если преступников всё равно ловят! И, вообще, я не собираясь в каких либо авантюрах участвовать! Я ведь, фактически, тот же торгаш, только на государственном уровне! Купил-продал-рассчитался. Что здесь опасного?
   - Раньше могло по-другому быть - Маша немного успокоилась, склонила голову на плечо мужа.
   - Раньше было раньше - ответил Алексей - ты ещё начало девяностых вспомни! Сейчас всё по-другому. Ладно - он подхватил Машу, поднялся, удерживая её на руках - на работу пора, а может - он потянулся к её губам - в спальню завернём?
   - Иди уж - отказалась жена, ответив на поцелуй - ты говорил машина за тобой придёт?
   - Да - Алексей поставил Машу на пол - не будем начинать с опоздания - он посмотрел на часы - осталось пятнадцать минут. На всё про всё.
   Служебная машина стояла у подъезда ровно в восемь пятнадцать. Ехать предстояло почти через весь город.
  
   Департамент внешней торговли располагался в том самом здании, где Алексей с Николаем прошли своё нежданное собеседование. Теперь Мишин мог рассмотреть его с, так сказать, парадно-лицевой стороны. Проехав КПП для автотранспорта и пару раз повернув по дороге, 'бумер' выехал на прямоугольную бетонную площадку, охватываемую с двух сторон крыльями департамента. Да, как оказалось, кроме увиденной и уже посещённой свежеиспечёнными столоначальниками части бывшего оборонного НИИ, существовала ещё одна, гораздо большего размера. В плане здание напоминало букву Г, в верхней короткой палочке которого проходила беседа Щербинина со своими смертоносными замами. Более длинная часть, где собственно и располагался парадный подъезд, из коридора, где сутки назад шагал Алексей, не просматривалась. Теперь он поднимался по крыльцу к затонированному стеклу главных дверей в сопровождении Сергея, личного охранника. Водитель тем временем разворачивал машину в сторону полупустой парковки, расчерченной вдоль короткой стороны здания.
   Выйдя на верхнюю площадку лестницы, Мишин на ходу оглянулся, ухватил взглядом панораму внутреннего двора - асфальт в окружении аккуратно постриженных кустов, почти английские газоны, маленькое крыльцо подъезда с краю второго крыла - вздохнул и не останавливаясь, потянул на себя хромированную дверную ручку. Дверь легко подалась, впустив их в светлый тамбур с такой же стеклянной, но уже прозрачной, входной группой, за которой в глубине здания виднелась лестница вверх и что-то вроде ресепшена слева. Внутренняя дверь была смещена вправо, не допуская сквозного прохода.
   - Доброе утро - хором поздоровались с ними стоящие за стойкой парень и девушка. Строгости дресс-кода первых увиденных Мишиным сотрудников мог позавидовать любой двинутый на 'западном порядке' олигарх. Белая рубашка и тёмно-серый галстук в неброскую клетку охранника, как определил по выправке Алексей, и такой же белизны блузка с светло-синим в белую клетку шейным платком девушки, по всей видимости, 'хаера' низового уровня. Минимум косметики и отсутствие отвлекающих посетителей украшений даже не обсуждалось. Длину юбки и строгость форм туфлей мешала определить массивная стойка ресепщена, скрывающая от пристальных и не очень взглядов, все, что находилось ниже примерно полутора метров от уровня выложенного керамической плиткой пола.
   Сдержанно поздоровавшись, Мишин в одиночку поднялся на последний, третий этаж, где должен был работать его, пока существующий только на бумаге, персонал. Второй этаж был епархией Николая, на первом командовал Мирошниченко. Сам же товарищ (или пока господин?) начальник департамента изволил расположиться в кабинете бывшего директора НИИ, на втором этаже короткого крыла здания. Ближе к небу располагались два этажа институтского ВЦ, вокруг и ниже начальственного кабинета должен был работать его личный секретариат. Так распределили этажи и комнаты во время посиделки в 'Заречье'. Хотя, по догадкам Алексея, нечто подобное было согласовано Щербининым ещё раньше и просто доведено до сведения сотрудников в форме корпоративного застолья.
  
   Кабинет Алексею понравился. На два окна, площадью не больше двадцати квадратных метров. Рабочий стол с компьютером, отдельно конференц-зона на десять человек плюс начальник, неприметная дверь вела в комнатку отдыха с санузлом и выходом в коридор, ведущий во вторую часть здания. Алексей выглянул на площадку примыкающей слева лестницы, назвать её чёрным ходом у него язык не повернулся. Такой незаметный для прочих глаз маршрут перемещения начальства. Судя по всему, зайти в гости к двум другим замам можно было напрямую, без ведома сотрудников и даже личной секретарши. 'Оригинальная планировка', подумал Мишин, вернувшись в приёмную, чуть поменьше собственных апартаментов.
   Сергей, расположившийся за столом секретаря, вопросительно взглянул на начальника.
   - А где - Алексей махнул рукой - все? На этаже кроме нас никого нет.
   Вместо ответа зазвучала мелодия телефонного вызова. Сергей снял трубку с телефонной панели, кроме клавиатуры вмещавшей три ряда кнопок прямого вызова, протянул Алексею.
   - Привет. Осмотрелся малость? - уверенно заявил знакомый голос - тогда забирай Меркушева и отправляйся ко мне, охрана проводит.
   Лёгкий щелчок в трубке собщил о завершении разговора. Алексей вернул трубку на место, сказал Сергею
   - Пошли вниз, затем к начальнику департамента.
   Охранник легко поднялся, вышел в коридор. Мишин шёл за ним, размышляя, что могло подвигнуть обычно академически вежливого Михаила на такую манеру разговора. Ничего так не придумав, он вместе с Меркушевым спустился на первый этаж, где по открытому для всех переходу прошёл в начальственное крыло департамента. Охранники топали следом.
   Секретарша у Щербинина, улыбнувшись первым посетителям, пригласила их зайти без всякого ожидания.
   Вездесущий Мирошниченко, уже в штатском, не спеша отхлёбывал кофе за большим столом-приставкой к начальственному столу. Отставив чашку, он встал, поздоровался с коллегами. Щербинин вполголоса разговаривал с кем-то по телефону.
   - ... Только по назначению ...Другой такой возможности не будет ... Специалисты решат ... Должны быть ... Хорошо - он положил трубку, задумчиво посмотрел на вошедших. Видно было, что мысли его бродят весьма далеко от кабинета и вообще от забот сегодняшнего дня. Впрочем, он смог быстро вернуться в реальность.
   - Размещайтесь - Щербинин показал на стулья рядом с майором, не дожидаясь, пока они рассядутся, заказал секретарше ещё три кофе. Захватив со своего стола три увесистых папки, уселся напротив подчинённых.
   - Возьмите - он раздал материалы, сразу предупредив - просмотрите у себя. Сейчас надо решить организационные вопросы.
   - Да - немедленно откликнулся Алексей - у нас даже чашку кофе подать некому. Одни начальники, охрана и девочка на ресепшене.
   Щербинин слегка улыбнулся.
   - У меня кроме секретарши из университета, то же сотрудников нет. Все штаты надо сформировать с нуля, как мы вчера договаривались.
   - Из кого? - задал риторический вопрос Николай - объявления по телевидению пустить? Если 'старых' кадров не привлекать, мы долго проплюхаемся.
   - Нет их, старых кадров - ответил Щербинин - из тех, кто подобной деятельностью в прежней администрации занимался, одну половину ещё тогда надо было выгнать за некомпетентность, а вторую - за имитацию бурной деятельности. Помните, чем их 'инвестиционные инициативы' заканчивались?
   - Ну не все же там были столь безнадёжные - вступил в разговор Мирошниченко - кто-то на уровне технических специалистов обеспечивал функционирование администрации?
   - Возможно - неожиданно согласился Щербинин - Вы можете сами это проверить, когда получите все документы. Здесь - он показал на папки - только часть, за последний месяц. По поводу сотрудников - он предупредил вопрос Алексея - подбор кадров это ваша обязанность. В конце концов, за их работу отвечаете лично вы.
   - Сроки? - лаконично спросил майор.
   - Максимум две недели. К десятому июля штаты должны быть укомплектованы и начата конкретная работа. Через три дня жду от вас предложения по мотивации сотрудников, в пределах обговорённого нами ранее фонда. Все кандидаты перед зачислением в штат проходят обязательное тестирование, с методикой ознакомитесь в полученных материалах. Со своей стороны могу предложить нескольких выпускников и аспирантов нашего университета. Список кандидатур у вас есть. Переговорите, подойдут - забирайте себе. Ребята толковые, творческие, инициативные. Не подведут. У меня всё.
   Разошлись начальники департаментов в некоторой задумчивости. Даже обычно невозмутимый Мирошниченко хмурил брови, прикидывая, наверное, возможные варианты. Алексей слегка ему посочувствовал. Они, с Николаем, хотя бы были местные жители и могли воспользоваться наработанными личными связями и знакомыми каналами получения информации. Майор же был абсолютный чужак в незалежной, поэтому мог рассчитывать только на самого себя и, возможно, на тех, кто его рекомендовал Щербинину.
   - На Кавказе разве легче было? - спросил его Алексей, когда они шли в своё крыло - справились ведь.
   - Да уж - ответил Олег Иванович - сравнили. Здесь, по крайней мере, не стреляют в тех масштабах.
   - Европа, блин - сказал Николай - здесь всё подковёрно решать любят. Украинский слон - младший брат византийского слона.
   Он протянул руку майору.
   - Николай.
   - Олег - пожал ему руку Мирошниченко.
   - Алексей - Мишин ещё раз пожал руку майору - ничего, не из таких ситуаций выруливали. Поможем, если что. Так?
   Николай молча кивнул. Они уже вышли в вестибюль первого этажа. Впереди у каждого был самый трудный, первый этап любой работы - формирование команды. На всё про всё, как им напомнил Щербинин, высшими хунтовскими силами было отпущено всего две недели.
  
   'Жизнь невозможно провернуть назад' - Мишин вспомнил образчик творчества некоего Интернет-хохмача, прочитанный ещё в той, допереносной жизни. Две недели подбора и расстановки кадров в управлении оставили его практически без сил.
   Уезжая на работу в восемь утра, он в лучшем случае мог рассчитывать вернуться домой к двенадцати. Иногда - в два или три часа ночи. Детей он видел только спящими, да в редких mms-ках с телефона жены и старшей дочери. Да, 'Нокии' и прочие 'Самсунги' наконец-то стало возможно использовать по прямому их назначению. Мобильную связь запустили в полном объеме к двадцать девятому июня. Что это стоило персоналу сотовых компаний, можно было только догадываться. Судя по обрывкам информации, долетавшим до начальственного уха, там не обошлось без жёстких мер. Нет, 'последних приказов' по этой национализированной отрасли ни один из обладателей такого права не издал, но связисты до запуска сети работали на казарменном положении. С маячившей впереди перспективой из него никогда не выйти.
   'Ну и молодцы' только и сказал по тому поводу Щербинин на одном из совещаний. 'Проще работать с железками. Там, по крайней мере, сразу результат виден' - прокомментировал успехи бывших коллег Меркушев за обедом в департаментской, бывшей институтской, столовой. Кормили там вкусно и без денег. Наличных, конечно - по карточке, выданной сотруднику в отделе кадров. Почти коммунизм, если смотреть со стороны и не знать подробностей. Именно так восприняли новую прозу жизни московские гости, присланные из первопрестольной в порядке обмена опытом и согласования взаимных поставок. Двенадцатого июля делегация советских товарищей прибыла в Харьков и сразу приступила к работе. Но до этого Щербинин дал всем сутки отдыха. Понимая, что без минимального восстановления сил втянуться в плотный график невозможно. Как рядовым сотрудникам, так и руководителям. Погоды стояли отменные, поэтому Алексей забрал семью и поехал вместе с Николаем на рыбалку. Им хорошо и семья рядом. Так же обещал подтянуться Олег со своей благоверной.
  
   - Ну, как рыбалка?
   С полупустой бутылкой пива в руках Алексей пробрался сквозь кусты к сосредоточенному на поплавке Меркушеву. От места намеченного пикника до заветной прикормленной точки было метров пятьдесят по прямой. Но высокий кустарник, плотно захвативший берег водохранилища, не давал возможности быстро и легко пройти от большой поляны, где остановилось семейство Мишиных с примкнувшим к ним Николаем, до места рыбацкого счастья. Пришлось сделать небольшой крюк по лесу и выйти на крошечную полянку фактически с другой стороны.
   - Тише, всю рыбу распугаешь. - Николай слегка подёрнул составное углепластиковое удилище. Длинный поплавок совершил небольшую эволюцию на поверхности и резко ушёл под воду. Леска натянулась, попавшая на крючок рыба рванулась прочь от тенистого берега, но не тут -то было! Николай подсёк неудачницу и тащил, накручивая катушку, свою законную добычу ближе к земле и притопленному садку.
   - Ух, ты! - вырвалось у Алексея, когда рыбина плюхнулась на траву.
   Размером в две мужских ладони, окунь отчаянно трепыхался, но был безжалостно помещён Николаем во временное узилище, в компанию таких же водоплавающих бедолаг.
   - Хватит, наверное. Там штук шесть таких и несколько помельче - сказал Николай, сматывая леску.
   - Не зря значит, четыре часа в одиночестве просидел.
   - Не зря - согласился Николай, собрал удочку, легко подхватил садок - я ведь не просто так сидел - ловил рыбу, много думал.
   - О чём же?
   Они шли по летнему лесу, не спеша, стараясь насладится каждой минутой дарованного им краткого отпуска. Николай шёл позади Алексея, несущего подёргивающийся садок. Рыбы глухо хлопали хвостами о сетку стен и друг друга.
   - О том, стоило ли нам вообще в это ввязываться.
   Алексей прошагал метров десять молча, обдумывая ответ. Такие мысли неоднократно появлялись у него самого, но каждый раз он загонял их обратно, в глубины сознания. Некогда рефлексировать, да и, честно признаться, боязно было. Однажды ступив на такую дорогу, оступится, с неё, можно было только на кладбище. По собственному желанию или волей обстоятельств в лице вышестоящего начальства. Это там, в светлом глобалистком будущем, ничем кроме потери нервов и энного количества денег, служебные проступки и ошибки закончится не могли. Ну, выпнут тебя со службы, да и хрен с ней - иди, господин бывший госслужащий, в частный бизнес. С наработанными связями пропасть может только полный дебил, коих, конечно, то же хватает среди чиновников, но они всегда прикрыты близкородственными связями. Особенность национального госаппаратстроительства последних двадцати лет, знаете ли. Так что выросший в такую благодатную эпоху Мишин рассматривал возможные грядущие неприятности чисто теоретически. Да, соглашаясь на предложение Щербинина, он понимал, что не вымощен путь госслужащего розами и золотом, но это была, тогда для него, некая абстракция. Математический финт, как например, сингулярность. О ней все слышали и никогда не видели. Лично и даже по телевизору.
   - Я тебя не понимаю - тем временем бубнил сзади Меркушев - я то, ладно, практически один. Жены нет, дочь уже взрослая. Образование получила, замуж вот собирается, так что не пропадёт если что. Но ты то! Попёрся, извини за выражение, в самое пекло с детским садом за спиной!
   Алексей резко остановился, так, что Николай чуть не налетел на него.
   - Так ради них и попёрся! - он развернулся к Меркушеву, взглянул ему в глаза - смотри, что сейчас в области твориться - безработица, еда по карточкам, с лекарствами напряг. Кипит всё как борщ и неизвестно что в этом котле получится. Здесь же хоть какая-то стабильность есть.
   - Да ладно! - Николай так же не отводил взгляда - это ты жене своей можешь на сон грядущий рассказывать! Мне не это интересно от тебя услышать!
   - И что же ты услышать хочешь, друг Гораций?
   - Что ты на самом деле думаешь! Какое будущее ты готовишь, если даже мне - он стукнул левой ладонью себя в грудь - предложил запасной аэродром за бугром искать?
   - Неужели ты думаешь, что этот аэродром только МНЕ - он выделил это слово интонацией - нужен?
   - А кому же? - удивился Меркушев.
   Алексей вздохнул
   - Умный ты, Коля, мужик, но несколько ограниченный во взглядах. За всей суматохой не понял главного - создать не только двухсторонний канал на Запад, но и оформить там комфортную площадку для некоего - Мишин пошевелил пальцами в воздухе - достаточно большого количества людей. На самый крайний случай. Понимаешь?
   В глазах Меркушева промелькнула злая ирония.
   - Выходит, дело Маслова живёт и побеждает?
   - Не совсем дело и уже не Маслова - Алексей развернулся, двинулся в сторону пикника - но, в общем и целом, суть ты понял правильно.
   Меркушев сзади выругался.
   - Тебе ещё повезло -заметил Алексей, перепрыгнув через бочажок - с нормальными бизнесменами дела вести будешь, не то что я - с московскими товарищами. Причём уже завтра.
   - Где ты надеешься бизнесменов найти? - удивился Николай - да они все, через одного на спецслужбы работать будут.
   - Ну, на этот счёт у нас бравый майор есть. Пускай бдит и повышение отрабатывает. От того, что твои контрагенты в штатском где-то на кого-то работают, они не перестанут быть нормальными коммерсами, не так ли? Других ведь на Западе нет. Следовательно, ты их сможешь на полшага - шаг опережать. Они, в принципе, легко просчитываются - опыта последующих почти семидесяти лет у них нет, а у нас он имеется! Да и разговаривать ты с ними будешь на одном языке 'товар-деньги-товар-штрих'. С Союзом же ... - Алексей покачал головой - непонятно на что рассчитывать можно. Вроде бы всё о них знаем, но как там - он махнул садком, снулые рыбы вяло задёргались - информация о случившимся в нашем прошлом по мозгам советских граждан ударит и что за этим последует - предугадать невозможно. Куда товарищ Сталин рельсы на этот раз повернёт? Хрен его знает. Всё очень нестабильно будет, мне кажется.
   За деревьями послышался приближающийся звук автомобильного двигателя.
   - Прибыли, наконец-то - констатировал Алексей, когда они вышли на большую поляну - долго они добирались. Олег! - он замахал рукой, увидев Реутова, выгружающего сумки из багажника кургузого джипа - ты зачем свою таратайку на коробчонку сменял?
   - Так проходимец ведь, только маленький - ответил Олег, обменявшись рукопожатием с Алексеем и Николаем - по лесу сподручней ездить.
   - Понятно - ответил Мишин, внимательно разглядывая машину. Она показалась ему очень-очень знакомой. Видел он её неоднократно. Цвет, марка, подвешенная на заднюю дверь запаска. На автомобильные номера у Алексея всегда была плохая память, но по сумме вторичных признаков он сделал неожиданный вывод.
   - Это ведь Меркушевский 'Джимми'. Коля! - он обернулся, но Николай уже куда-то отошёл, забрав поставленный Алексеем на траву садок.
   - Постой - он внимательно посмотрел на Олега - так ты на дочери Меркушева жениться собрался?
   - А разве ты не знаешь? - в свою очередь удивился Реутов - А! - он хлопнул себя по лбу - фамилию Вероники я, тогда в офисе, не сказал, а потом тебе не до того было.
   - Не до того, да - согласился Алексей, глядя на подходящих к машине отца с дочерью - здравствуй, Вероника. Давно не виделись.
   - Здравствуйте, Алексей Александрович - вежливо поздоровалась девушка.
   - А вот этого - не надо! - шутя погрозил ей пальцем Мишин - по отчеству обращаться. Неужели я старый совсем, что ли? Договорились?
   Вероника согласилась, и они отправились к бивуаку. Там, разложив привезённые Вероникой с Олегом припасы они решили сделать небольшой перерыв и присоединиться к бултыхающейся у береговой черты детворе. Благо до воды идти надо было всего пару метров. Пойманную рыбу отправили обратно в родную среду обитания - томится в садковом заточении в ожидании неизбежного ужина. Николай пообещал лично зажарить её на углях по какому-то хитрому таиландскому рецепту.
  
   Когда спустя час компания выбралась на берег, не без труда прихватив с собой отчаянно сопротивляющихся наследников, стрелки часов только-только подошли к трём часа пополудни. Оставив дам с детьми загорать, мужчины принялись за приготовление должной закуски. Дрова в большом складном мангале уже прогорели, оставив от берёзовых плашек подёрнутые сизой патиной угли.
   Пока Николай чистил рыбу и заполнял опустошённые внутренности рисом и привезённой смесью трав, нарезанных фруктов и приправ, Алексей с Олегом уже успели снять два ряда шампуров.
   - Ну что, приступим? - Алексей вытащил из воды полуторалитровую бутылку красного вина. По общему согласию не стали раскладывать привезённый с собой походный столик, а всю привезённую и приготовленную снедь красиво разложили прямо на земле под натянутым тентом. Постелив предварительно большую скатерть, разумеется.
   - Я за рулём - поспешно сказала Вероника, когда Алексей стал разливать багряное вино по пластиковым бокалам. Мишин удивился, но Маша то же отказалась от злоупотребления.
   - Кто за вами и детьми присмотрит - объяснила свой выбор жена Алексея - мне бокала хватит. Лёш, вам отдохнуть надо, вот и отдыхайте.
   - Под нашим приглядом - добавила Вероника - мы готовы взвалить тяжкий груз обратной дороги на свои хрупкие женские плечи.
   - Что твориться-то! - деланно удивился Алексей, закончив разливать 'Сангрию' - вот что перенос в пространстве-времени с дамами делает! Сразу и во всём готовы мужикам уступать!
   - Так феминизм ещё не внедрили в широкие женские массы - лукаво сказала Вероника, стрельнув глазами в Алексея - пользуйтесь моментом.
   - Учтём - улыбнулся Мишин - ну, за всех нас!
   Выпив прохладного вина, разобрали по шашлыку. Дети носились по поляне, периодически наведываясь к столу за порцией мяса или фруктами. Самая младшая, набегавшись, была уложена спать на заднем сиденье 'Сценика', старшие дети вновь отправились купаться, а взрослые вернулись к обсуждению животрепещущих тем. Что всегда бывает на застольях по всему постсоветскому пространству.
  
   - Вот я не пойму - Олег держал в руке полупустой шампур, как шпагу - на кой ... - он взглянул в сторону женщин, увлечённо разговаривающих на свои женские темы - вся эта затея с Республикой реализуется? Да так напористо и без всякой оглядки на то, где мы и когда мы находимся?
   = А что, в Союзе это кого-то сильно нервирует? - Алексей поддержал разговор на эту весьма острую тему - вот ты, уже пару раз к родне, наверное, ездил - Олег кивнул - что там народ говорит?
   - Контрреволюция, говорит, в Харькове победила!
   - Да ну? - Алексей даже положил на пластиковый поднос свой шампур - какая такая контрреволюция? У нас, не забывай, совсем другой мир и другая история. Об этом в газете 'Правда' товарищ Сталин написал, лично читал на той неделе. Даже коммунисты наши его в этом поддержали.
   - Какие? - хмыкнул Меркушев - этих компартий после переноса развелось, как собак нерезаных. Всесоюзная, украинская, русская и пару штук ещё каких-то. Все клянутся в верности идеалам Октября и пролетарскому интернационализму, хотя пролетариев там практически нет - бывший офисный планктон и пенсионеры.
   - Откуда советские граждане информацию о нас получают? - спросил Олега Мишин - телеящиков у них нет, радио тоже, из газет, что ли? Так там такого не пишут - я сам несколько номеров 'Правды' и 'Известий', привезённых из Белгорода, читал.
   - Ну, говорят - неуверенно ответил Олег.
   - Кто? - Алексей нащупал слабое место и начал давить на него.
   - Несколько раз приезжал уполномоченный, собирал актив и рассказывал - Олег вспомнил, что ему говорил Фёдор - что в Харькове капиталисты подкупили рабочий класс и крестьянство, что ... что здесь смешного? - он удивленно смотрел на захохотавшего во всё горло Алексея. Женщины прервали своё щебетание и так же недоумённо смотрели на Мишина.
   - Извини - Мишин утёр выбежавшие слёзы - ну, дают, 'подкупили'. Нет, за это надо выпить!
   Он быстро плеснул в стаканы вино.
   - Ну, за победу коммунизма! - и немедленно выпил, не дожидаясь остальных.
   - Эх, хорошо! = добавил Алексей, откусил добрый кусок мяса от шашлыка с косточкой - думаешь, что меня так на смех пробило? - обратился он к Олегу - а то, что по меркам сорокового года у нас, здесь - он обвёл пространство широким жестом - коммунизм уже построен! Счастливое будущее наступило, блин!
   - Непонятно? - Алексей наслаждался произведённым эффектом - ну что понимает под коммунизмом простой советский гражданин? Всего вдоволь, даром и работать почти не надо!
   - Нет! - горячо возразил Олег - коммунизм означает полную реализацию возможностей каждого человека на благо всего коммунистического общества! Разве наши местные олигархи реализовали свои возможности на благо общества?
   - А им кто-то в этом помешал? - Алексей внимательно смотрел на Олега - вот ты, разве можешь вспомнить хоть какие-либо демонстрации или там выступления против - он на мгновение задумался - ну хотя бы против раздербанивания предприятий бывшего советского ВПК? Что, например уже сделали с 'Хартроном' и планировали сделать с 'Малышевым'? А? Разве кто-то протестовал против создания рынков и прочих торговых центров на площадях бывших фабрик? Скажи! Так чем народ недоволен был?
   Олег мрачно молчал. Возразить в этом контексте, действительно было не о чем. Вероника, внимательно смотрела на Алексея. Он мельком взглянул на неё и она, словно подавившись взглядом тигровых глаз, уткнулась в тарелки с едой.
   - Не все так думали - вполголоса сказал Меркушев.
   - Верно. Например, ты - развернулся к коллеге Алексей - что решил сделать, когда понял, что 'Хартрону' недолго осталось? Ушёл в бизнес, так? Не нашёл для себя лучшего варианта? Нет, что бы побороться за светлое будущее!
   - Один только ты весь в белом и остался - ответно съязвил Николай - как всегда от всего откосил.
   Алексей молча разлил ещё по одной, вытряхнув последние капли себе в стакан. Так же молча поднял его и, смотря куда-то в сторону, тихо сказал.
   - Я своей вины в том, что случилось, не снимаю. Именно поэтому пошёл в правительство работать. Только сейчас можно хоть что-то сделать полезное. Не знаю, надолго ли это, но сделаю всё что смогу. Потому что - он взглянул на веселящихся детей - просто так возможность исправить прежние ошибки никому не даётся. Кому-то нужно было нас обратно отправить, дать ещё один шанс ... не сглупить.
   Алексей залпом выпил остаток вина, рывком поднялся и пошёл к плескающимся на мелководье детям. Остальные растерянно смотрели ему вслед.
   - Что сидите - крикнул им из воды Мишин - айда купаться!
  
   Выбравшись из воды и загрузив мангал рыбой, они снова расселись на берегу. Веронико о чём то перешепнулась с Олегом, он вытащил из привезённых закромов ещё одну бутылку вина литрового обьёма.
   - Думаю, на сегодня нам хватит - сказал Реутов, откупоривая рейнское.
   - Под рыбу, самое то - расслабленно сказал Алексей, лёжа на спине и повернув голову, смотрел за манипуляциями Меркушева над мангалом. Он периодически поворачивал гриль-решётки, чем-то спрыскивал улов из пластиковой бутылки и даже махал над рыбой журналом 'За рулём'.
   - Ещё пару минут и готово - сказал Николай в ответ на немой вопрос отдыхающих.
   - Слушай - Олег меланхолически чистил банан - ты считаешь, что перенос неестественное явление?
   - А как же? - Алексей сквозь прищуренные веки теперь наблюдал за движением облаков - во время катаклизма никто не погиб! Никого пополам не порезало и за белую стену не утянуло. Люди успели убежать или отъехать подальше. Представляешь - он перевернулся на бок -скотина и растения не пострадали! Когда послали патрули вдоль хронораздела, они не нашли даже распиленных пополам кустов и деревьев. Что это - естественное явление? Как будто при переносе сработали азимовские законы робототехники. Нет, такими природные явления не бывают. Если это был бы, какой нибудь междувременной шторм или там смерч, закинувший нас почти на семьдесят лет обратно в прошлое, мы бы так легко не отделались. Да ты ведь сам видел, как чётко граница раздела прошла - миры словно ножницами разрезали и аккуратно подшили один к другому.
   - Так уже не раз бывало - сказал кто-то справа. Алексей внимательно посмотрел на другую сторону скатерти. Вероника заметила его взгляд и опять опустила очи долу, - не раз люди проходили сквозь ... - он помолчала - мы здесь, на Земле, не первые и не последние.
   - Интересная теория - сказал от мангала Николай - мне что-то подобное твоя мать рассказывала, после свадьбы. Но я не поверил.
   - Могущественные пришельцы сделали нас самыми якобы самыми могущественными на этой Земле - Алексей сел, отряхнул со спины прилипшие травинки - таким подарком так быстро не разбрасываются. Кстати - он нашёл ответ на высказанные ранее Олегом вопросы - именно поэтому область и не влилась в состав Союза. Как бы тебе, наверное, хотелось.
   - А как же? - искренне удивился Олег - я, например, считаю что, отказавшись во всём помочь Союзу, мы только ухудшим этот вариант истории. Это разве исправит все прежние ошибки?
   - Нет! - Алексей даже вскочил с места, но, потоптавшись, уселся обратно - мы сможем помочь ровно в той степени, в которой Союз способен принять нашу помощь. Не больше и не меньше. Но вся закавыка в том, что очень многое для СССР сорокового года просто неприменимо. Даже чисто по техническим моментам - нет промышленности, нет подготовленных кадров, даже нет минеральных ресурсов! Что толку от месторождений, которые нам известны, но разработать их быстро нет никакой возможности! Страна годами и десятилетиями осваивала, например месторождения нефти или там бокситов. Годами! Строили дороги, города, переселяли людей! А самое главное - он взял почти остывший кусок мяса, повертел его в руках - что в Москве этого не понимают. Да что в Москве - этого даже в Долбино наверняка не понимают! Мы - не всемогущие боги с неизмеримыми возможностями, мы не можем всех сделать счастливыми даром и безвозмездно, мы просто люди и нас очень мало для такого скачка. А там, в Кремле и Долбино, фактически ждут чудес. От нас - он посмотрел в глаза Олегу - представляешь, какое будет разочарование, когда они поймут, что мы мало на что способны, в краткосрочной перспективе? Собственно, все эти республиканские понты этим и вызваны - набить себе цену. Одно утешает - дурачить мир мы сможем достаточно долго. Да и вообще - кроме нас, ещё никто сюда и за территорию Союза не попал.
   - А вот в этом ты ошибаешься - сказал Меркушев.
   Все недоумённо посмотрели на него, спокойно снимающего рыбу с гриля.
   - Один самолёт пропал в нашем воздушном пространстве.
   - Что?? - почти выкрикнули Олег с Алексеем.
   - Над областью проходил воздушный коридор - стал объяснять Меркушев - по нему, в момент переноса шёл шведский аэробус рейса Стокгольм - Катар. Он должен был аварийно сесть в нашем аэропорту, как сделали экипажи других самолётов, но он просто пропал. Где он неизвестно, но в СССР его точно нет.
   - Откуда ты это знаешь? - выдохнул Алексей.
   - Вчера вечером с Мирошниченко ездили на совещание к Червоненко и Пилипко. Решали, как быть с нашими современниками, если найдём их. Такие вот дела. Об этом ещё с двадцать второго известно было - связь с А-320 прервалась в момент переноса.
   Николая передёрнуло.
   - Вот так-то. Решили не разглашать. Только сейчас, когда всё более-менее утряслось, до пропавшего самолёта руки дошли. Политика, бл .... Пардон - он слегка поклонился в сторону женщин.
   - Так - Алексей взял бутылку, встряхнул, заглянул в горлышко - ещё на раз хватит. Давайте пока решать проблемы по мере их поступления - он поставил полупустую тару на траву - за то, что мы здесь!
   К тому времени Николай, за разговором, уже успел снять с мангала фаршированную рыбу и выложить её на пластиковый поднос.
   - Оригинально - сказала Маша, попробовав блюдо таиландской кухни - очень необычный вкус. Вы отлично готовите, Николай.
   Николай даже не ожидал такого комплимента. Видимо, переговорив с его дочерью, жена Мишина решила, как минимум, сменить холодно-равнодушное к нему отношение на более-менее доброжелательное. Что внушало некоторые надежды - хотя Мишин особо не прислушивался к мнению дражайшей супруги по рабочим моментам, Николаю было известно, что ранее она всячески пыталась ограничить их контакты по всяким разным поводам и даже без оных. Во избежание плохого влияния 'бабника и гуляки' на добродетельного мужа. Такая вот полиция нравов в домашнем исполнении.
   - Что ты так задумался? - опустошив стакан, спросил Олег Мишина - ну приземлился где-то там аэробус, нам то, что с того?
   - Как минимум, исчезла наша монополия на комплексное знание будущего.
   - Да что могут рассказать эти пассажиры? Кто из них в курсе, например, технологий производства атомной бомбы, компьютеров, да хотя бы - он постарался не засмеяться - всяких женских прибамбасов? Ну, понятно о чём я?
   - Олежек, ты уже достаточно выпил - голосом ласковой змейки проворковала Вероника - тебе хватит.
   - Да, уже ничего не осталось - опрометчиво отмахнулся жених, Вероника нахмурилась - кто там летает, из Стокгольма в Катар и обратно? Туристы, да пенсионеры! Да они в жисть ничего толкового не вспомнят из послевоенной истории!
   - Не совсем - Алексей потрошил рыбную тушку - во-первых, существуют разные способы активации воспоминаний, начиная от таких - он оторвал рыбную боковину - до более мягких и гуманных. Во-вторых, с чего ты решил, что там одни тупари летают? То, что они смогли заплатить за авиабилет, вовсе не синоним их скромного умственного развития. Там могут быть вполне себе специалисты, в чём нибудь несекретном - он нефтегаза до биохимии. Не из Швеции, так из Германии. Да - он покачал головой - граждане немецкоподданные очень даже согласятся помочь фатерлянду, по максимуму своих сил. Для этого им даже школьного образования хватит.
   - Там оно такое продвинутое? - удивилась Вероника.
   - Было, по крайней мере, лет двадцать назад. Классическая школа плюс немецкая добросовестность даёт отличные результаты.
   - То-то они быстро восточные немцы в ФРГ рванули, отличники - Николай не смог удержаться от реплики. Вспомнил одних своих дальних родственников, у которых гостил пару лет назад - если они такие умные, что же они такие бедные? Что при совке были, что сейчас - с западными землями не сравнить.
   - Не повезло чувакам - Алексей аккуратно доел рыбу. Вкус, действительно был необычный, 'фьюжн'-вкус - Дорога, по которой они добросовестно шли, под нашим руководством, соглашусь, привела в тупик. Всё отличие 'осси' от 'веси', в том, что они из своего тупика решили перебраться в западный.
   - Почему в тупик? - спросила Маша. Разговор всё дальше уходил в сторону - Запад ведь успешно развивается, в отличие от нас и России.
   - Потому что там лучше кормят и жизнь красивше. Ну и родственники живут. А насчёт 'успешно' - Алексей вытер руки бумажной салфеткой - то это уже закончилось. Вот в Штатах ипотечный кризис вдруг нарисовался, банки лопаются, Европу затрясло, в Японии уже пятнадцать лет промышленный спад. Нефтяные цены в поднебесье загнали. Не может так долго продолжаться, нельзя жить взаймы, как Штаты, годами и десятилетиями. Пришла пора отдавать долги, а отдавать-то нечем! Даже стрелки не на кого перевести! Союз уже раздербанили и проели, а других конкурентов у западной цивилизации нет! Нет повода для внеэкономического решения возникших проблем, а по-другому из кризисов мы, белые люди, выходить не умеем.
   - Хочешь сказать, что там - Николай указал пальцем себе за спину, в сторону леса - дело до войны может дойти?
   - Дойти может до чего угодно - Алексея несло, он вдруг ощутил неимоверную потребность высказаться. Вино повлияло или что-то другое, об этом стоить подумать потом, а сейчас - все варианты возможны. От распада современной экономики и глобального хаоса до новой мировой войны. Невозможно только одно - что бы всё осталось, как было последние двадцать лет. Может быть - он на мгновение задумался - все, что с нами случилось, именно с этим и связанно.
   - Да! - пришедшая в голову мысль казалась настолько безумной, что вполне тянула на возможное воплощение в реальность - может быть, мы сюда попали не просто так, а с некой целью! Ретроактивное воздействие, так, вроде, у Азимова, это называлось! Мы должны предотвратить грядущий в нашем варианте развития крах цивилизации! Всё должно пойти совсем по-другому!
   - И эти люди запрещают мне помогать СССР! - сказал Олег, перешепнувшись с невестой. Вероника высвободила его руку и внимательно смотрела на Алексея. Губы её слегка подрагивали.
   - Да помогай ты, кто тебе запрещает - запал прошёл, Алексей благодушно махнул рукой - только нам не во вред. Мы же с тобой об этом уже не раз говорили.
   - Что-то не так? - Николай встревожено смотрел на дочь. Он сидел напротив и не мог не заметить такого изменения настроения Вероники.
   - Будущее отбрасывает свою тень - ей явно не хватало слов, Вероника сжимала и разжимала прижатые к груди кулачки, не обращая внимания на удивлённые взгляды - нельзя предотвратить случившегося, если ... если только не пройти через ... через отражение того что случиться ... а это значит ... значит ...
   - Ну и что это значит? - как можно спокойнее спросил Алексей, но что-то тёмное уже заворочалось в его груди, царапаясь и требуя выйти на волю - что случится-то?
   - Это значит - Вероника сглотнула, не отрываясь от глаз Мишина, как будто загипнотизированная - здесь будет война. ... Нет! - она бросилась на шею Олега и глухо, сквозь зубы, заревела.
   Все ошарашено замолчали, поражённые такой реакцией. Дети даже перестали играть и удивлено смотрели на взрослых. Олег, аккуратно поднялся, придерживая невесту за плечи, и повёл её в сторону джипа. Маша внимательно смотрела им вслед, Николай дернулся, было пойти, но, привстав, как-то обречённо вернулся на место.
   - Ну, война здесь и так была - выдавил из себя Меркушев, разлив потеплевший остаток вина по стаканам - почти через год тому как.
   - Почти - Алексей не без труда загнал непрошенного советчика обратно в глубины подсознания, вытер тыльной стороной ладони холодный пот со лба - я вообще-то думал, что с нашим присутствием всякие войны сами собой прекратятся.
   - С какого бодуна это случится?
   - Ну, у нас самая сильная армия на Земле ... - эту мысль Николай ему не дал развить.
   - Вот только не надо, про армию! Если б ты прослужил, то такой штатской дури не сказал бы.
   Алексей удивлённо посмотрел на Меркушева. Тот, бросив взгляд в сторону джипа, стал терпеливо объяснять.
   - Во-первых, как таковой армии у нас сейчас просто нет. Есть кадрированные части со штатом в лучшем случае двадцать процентов от частей постоянной готовности, которых у нас то же нет. Есть очень много вооружения и боеприпасов на складах, непонятно в каком количестве и состоянии. Но самое главное - у нас нет нормального кадрового офицерского состава с боевым опытом. Ты в курсе, что последние годы у нас даже учений с боевым оружием не было? Потому что постоянно кого-то насмерть подстреливали, отчётность в Киеве портили!
   - Слушай, а как же все военные училища? Там ведь знают, как воевать надо.
   - В теории! Да, некоторые преподаватели прошли Афган, но, согласись, одно дело духов по горам гонять двадцать лет назад, а воевать как армия против армии - это, как говорят в Одессе, совсем другая разница! Теоретически мы всех порвём как Тузик грелку - что вермахт, что Красную Армию. А как оно до дела дойдёт, неизвестно.
   Алексей ухватился за последнюю возможность.
   - Есть ведь с российской стороны пограничники, спецназовцы, которые в Чечне воевали! У них-то хоть такой опыт есть! Как они быстро после переноса свою территорию прикрыли, любо-дорого посмотреть!
   - Ну, да - согласился Николай - сработали они гораздо лучше наших. Именно поэтому майора к нам приставили и не только к нам.
   Меркушев не хотел вслух об этом говорить, но Мишин его понял. Действительно, после сравнения действий русских и украинских силовиков руководство области стало активно замещать руководящие должности в СБУ, армейских структурах и даже вполне гражданских учреждениях выходцами с другой стороны границы. Штаб Пилипко был практически полностью укомплектован российскими офицерами.
   - Не думай, что всё так просто будет - охладил его энтузиазм Николай - в той же Чечне, помнишь, как они нахлебались? Майор как-то сказал, что бы половину бардака, который даже сейчас остался, ликвидировать, надо армию в Грузию воевать отправить. Только тогда, говорит, всё на поверхность вылезет и что-то по крупному менять начнут.
   Алексей перехватил взгляд жены, положил на её ладонь свою, сжал ободряюще. 'Не дрейфь, мол, прорвёмся!' Она отвела взгляд, посмотрела на уже загорающих под летним Солнцем детей, снова посмотрела на мужа. ' А они, с ними что будет?' Алексей ещё раз сжал ладонь, провёл затем пальцами по предплечью 'Не волнуйся, всё будет хорошо. Я всё для этого сделаю'.
   Тем временем вернулись Вероника с Олегом. На лице девушки почти не было заметно следов только что происшедшего, лишь лёгкая печаль спряталась в уголках серых глаз.
   - Давайте выпьем - Олег взял на себя инициативу - за то, что бы у нас хватило сил изменить то, на что у нас хватит сил и возможностей. За счастливое будущее!
   - За будущее - эхом отозвалась Маша, не отрывая взгляда от деток.
   Потом все отправились купаться, окончательно распугав всю рыбу в округе. По домам они отправились только через два часа, аккуратно прибрав за собой весь мусор. Ведь не гоже начать новую жизнь, оставив за собой следы старой.
  
   Вот и наступил первый рабочий день. Конечно, строго подойдя к заполнению табеля учётного времени, можно сказать, что начальник управления уже две недели числится в этой должности и практически не вылазит из отведённых его ведомству апартаментов. Однако это суждение верно только с первой, поверхностной точки зрения. Взглянув несколько глубже, можно обнаружить, что всё это время было занято решением в основном кадровых проблем, подбором и расстановкой персонала, который, как ранее сказали несколько восточнее, решает всё. Остаток рабочего дня, а также вечера и иногда ночи уходил на хотя бы поверхностное ознакомление с ситуацией. Как оказалось, статистика действительно не знает всё. По вполне банальной причине - неполноте или отсутствию первичной информации, а также сознательному её искажению.
   - Чёрт знает что - Алексей отбросил в сторону упакованный в тонкую папку о трёх кольцах свод документов - как они работали?
   Сидевший напротив начальственного стола молодой начальник группы сводного планирования неопределённо пожал плечами. Был он таким же новичком в госслужбе, как и его недавно назначенный шеф. До переноса Константин Михайлович работал в консалтинговой фирме, занимавшейся оптимизацией управленческого учёта на предприятиях области. В свои двадцать восемь лет он успел пройти все ступеньки карьеры, от простого консультанта до замдиректора. Дальше ему двигаться было некуда, поскольку директор фирмы являлся её же владельцем. Фактически Константин Михайлович Хмара и был первым лицом, поскольку его влиятельный в области босс периодически пропадал на всяких разных увлекательных соревнованиях, от джиперских забегов по сибирскому бездорожью до скоростного сплава по гималайским рекам. Консалтинговый бизнес был для Строгаля всего лишь довеском к большому набору фирм и фирмочек, который бывший завсектором обкома КПУ успел наплодить за незалежные годы. С Мишиным Хмара пересекся в славные годы его работы в холдинге Левадского. Несмотря на давность лет, Алексей запомнил совсем зелёного тогда консультанта и после своего неожиданного назначения постарался его разыскать. Уговаривать уже 'замдира' ему не пришлось - быстро ухватив суть дела, Константин согласился. Пройдя обязательную проверку и психологическое тестирование при зачислении, он был назначен Мишиным сводить в одно целое кучу разнокалиберных запросов и пожеланий. 'Оптимизация продаж и закупок, знакомо' такой сверхкраткий релиз выдал Хмара, когда уяснил суть проблем, решаемых внешнеторговым департаментом.
   - Тогда это никому не надо было - по приобретённой за годы работы привычке, несколько обтекаемо выразился Константин - советская система количественного учёта в нашем капитализме была как пятое колесо в телеге. Статистика велась, конечно, но охват её - он усмехнулся - меньше трети экономических субъектов. В основном то, что от СССР осталось. Реальную картину мы сможем получить только сейчас.
   - Не сразу - глядя куда-то поверх Хмары, сказал в пространство Алексей.
   - Да - спокойно подтвердил Константин - квартал, минимум.
   - И кто же нам даст, этот квартал? - язвительно спросил Мишин - товарищ Сталин или пан Червоненко? У нас в приёмной, считай, целая делегация из Москвы сидит, во главе с Вознесенским. Им, в отличие от нас, точно известно, сколько там паровозов или кастрюль недополучит страна Советов в текущем отчётном периоде. Сколько тонн чугуна и стали составят недопоставки пропавшим заводам. А что мы им скажем? Что сами не знаем, что нам нужно? Вот это покажем?
   Он зло покосился на лежащий с краю стола талмуд. Там были сведён, на основании данных прежнего управления статистики областной администрации, 'внешнеторговый' баланс области за первые пять месяцев 2008 года. В гривнах и евро, с разбивкой по отраслям и крупным предприятиям. Там были такие весёлые пункты, как доход от перевозок российских грузов по железной дороге, выручка от роуминга операторов сотовых сетей, объём закупок нового и подержанного автотранспорта с разбивкой по странам. Зато торговый раздел совсем не учитывал, сколько и чего привезли челноки на 'Барабан' и прочие оптовые базы и рынки.
   Алексей подтянул к себе компьютерную мышь, включил браузер.
   Пока шла загрузка страницы, он успел мельком подумать, что рассчитывать на какой-либо внятный анализ ситуации действительно рано, но сказать об этом правящему тандему будет самой лёгкой формой самоубийства. В конце концов, его облекли доверием не для того, что бы он расписался в полном неумении.
   - Смотри - он развернул экран поперёк столешницы, Хмара заинтересованно пододвинулся - это сайт областного бизнес-справочника. Они организовали у себя - он щёлкнул мышью по нужному разделу - что-то вроде бартерной биржи, видишь?
   Константин кивнул, внимательно вглядываясь в скользящие по экрану строки.
   - Быстро они - сказал Хмара, деликатно забрав у начальника мышь и составив пару запросов, использовав выпадающие меню - какой процент просят? А, вижу ... Так ...
   Он прошёлся ещё по разделам, выбирая разные варианты. Поняв суть работы системы, вернул мышь Алексею.
   - Предлагаете использовать наработанный опыт? - Константин кивнул в сторону монитора.
   - Не просто использовать, а построить на его основе учётную систему. Весь сбор первичных запросов вести через сеть, не абы как, конечно, а после соответствующей регистрации. Таким образом, мы избавимся от львиной доли бумажного труда, получим структурированный поток стандартных данных.
   - Базу кто вести будет? - спросил Хмара.
   - Наш департамент, кто же ещё? - широко улыбнулся Мишин.
   Хмара кивнул, пряча в глазах улыбку. Контроль над такой системой, если, конечно её удастся вскоре создать, давал контролирующему неявную, но весьма значительную власть. Перефразируя известное правило бюрократии, можно было сказать 'без системы ты - букашка'. Особенно для внешнеторговой деятельности.
   - К трём жду план работ - озадачил подчинённого Алексей - а пока попробуем с этим - он посмотрел на трёхкольцовую папку - что-то полезное сделать. В конце концов, сегодня только первая встреча. Всё, иди работай.
   Когда Хмара ушёл, Мишин стал быстро набрасывать на листе бумаге основные тезисы предстоящего разговора. Закончив, он посмотрел на плотно исписанный лист и совсем не по теме подумал, что заниматься этой Интернет-самодеятельностью не пришлось бы, имей область на своей территории в физическом виде базы данных системы госзакупок и таможни. Но, увы и ах, с недавних пор хостится они стали на Киевских серверах и теперь были так же недоступны, как обратная сторона Луны. 'Такая вот незалежность' подвёл итог прошлому Алексей, вкладывая файл с тезисами в папку, вместе с остальными материалами. До начала переговоров оставалось менее часа, а ехать предстояло через полгорода.
  
  
  
   Советская делегация разместилась в небольшой, но уютной гостинице. Вернее, даже не гостинице, а компактном бизнес-центре. В двухэтажном здании современной постройки кроме номеров на втором этаже, наличествовал конференц-зал, блок офисных помещений и даже небольшой, но уютный ресторан в старогерманском стиле. Всё это коммерческое великолепие из красного кирпича окружал парк, с выложенными плиткой дорожками и автостоянкой вокруг шестиметрового в диаметре фонтана. Разумеется, о заборе со шлагбаумом и монументальной будочкой охранника устроители сего бизнес-уголка позаботились заранее, ещё при строительстве. Так что харьковским властям не пришлось придумывать ничего нового, передав конфискованное у одной из старомэрских структур здание под советское представительство. В доказательство особого статуса над крыльцом развевался красный флаг, а в караулке сидел самый настоящий энкаведешник, правда, без оружия и за тонированными стёклами. С улицы его знаменитую портупеею и фуражку с васильковым околышем было не разглядеть, да и разглядывать особо было некому. По согласованию сторон работу представительства решили пока не афишировать, высоко над зданием флаг не вывешивать и табличку на воротах не прикреплять. Внешнюю охрану объекта несли харьковские милиционеры, без затей заворачивающих любопытных подальше от закрытой для посторонних ног, глаз и ушей территории.
   Харьковская делегация приехала на одном микроавтобусе фирмы 'Тойёта', уже существующей в этом мире, но даже не смеющей и мечтать о подобном транспортном великолепии. Такая же машина была выделена советской делегации для поездок по городу, для главы, товарища Вознесенского, был презентован добротный немецкий седан 'БМВ518'. Не по причине неуважения к статусу гостя, а по здравому расчёту - седан, как и микроавтобус, был переоборудован под газовое топливо. Сжатый газ, в отличие от нефти для высокооктанового бензина, добывался на территории области и проблем, с его поставками для транспортных нужд, не могло существовать ещё лет двадцать - дебит месторождения после переноса увеличился почти на шестьдесят процентов. В газовой компании сей факт научно объяснить пока затруднялись, но неожиданным подарком пользовались на всю катушку, подключая к сети уже выведенные из эксплуатации скважины.
  
  
   - Прошу - Михаил Щербинин широким жестом пригласил советскую делегацию в конференц-зал.
   Хотя резиденция была уже официально передана советским властям, граждане пролетарского государства ещё не совсем освоились в его евроотделанных недрах. Поэтому участники переговоров до выхода начальства неторопливо фланировали перед открытыми дверьми конференц-зала, рассматривая дизайнерские изыски начала 21 века. Харьковчане, в большинстве своём впервые попавшее в это здание, так же не торопились. Они небольшими группами ходили по как-бы мраморному полу, сидели на кожаных диванах и в основном старались незаметно рассмотреть своих советских коллег, расположившихся в западной части фойе, ближе к лестнице на второй этаж и переходу в закрытый пока ресторан.
   Когда руководители обеих делегаций спустились вниз, после кратких предварительных переговоров, среди их подчинённых возникла небольшая заминка - никто не решался идти первым. Пришлось Михаилу взять инициативу в свои руки, пропустив вперёд Николая Алексеевича.
   Алексей сел по правую руку от Щербинина, согласно расставленным на столе табличкам с фамилиями и должностями присутствующих. Напротив него разместился довольно молодой, лет тридцати на первый взгляд, как значилось на стоящей перед ним на дубовой столешнице табличке - 'начальник отдела сводного планирования Госплана СССР Скворцов Евгений Моисеевич'. Мишин успел просмотреть в остатках местного Интернета несколько статей о довоенном Госплане, но такого человека тогда в списках сотрудников не значилось. Даже должность называлась немного по-другому. Было ли это одним из изначальных отличий двух миров, таким же, как нежданно живой конструктор Т-34 Кошкин или извивы сталинской воли успели перетасовать кадровую колоду совправительства за те дни, что отделяли предков и потомков от времени неожиданной встречи друг с другом? О таких вопросах следовало подумать несколько позже, после работы. Пока делегации рассаживались и раскладывались, они всё так же исподволь оглядывали друг друга.
   На фоне несколько простоватого внешне Вознесенского, выглядевшего типичным, увесисто рубленным пролетарием, чернявый визави Алексея нес в скулах и разрезе глаз вытянутого лица нечто южное, лёгкий знак знойных пустынь Ближнего востока. Успев обменяться парой взглядов, Алексей заметил в его белёсых глазах отсверк солевых кристаллов Мёртвого моря, мгновенно пропадавший, впрочем, когда собеседник старался повнимательней вглядеться в зеркала советской души. 'Тов'арищ, таки да' лениво подумал про себя Мишин, раскрывая папку о трёх кольцах. В переговорах такого уровня он участвовал впервые. Первоначальный мандраж успел пройти, и теперь внутри него растеклась спокойная пустота предвкушения настоящей работы.
   - Начнём, товарищи - Николай Вознесенский перехватил инициативу, а может быть это было заранее согласовано с Щербининым, сосредоточенно внимающего живому классику социалистической экономики - происшедшее двадцать второго июня событие серьёзно повлияло на работу советской промышленности и сельского хозяйства. Потерян большой объём продукции, запланированный к выпуску на предприятиях Харьковской области, построенных напряжённым трудом советских людей за две пятилетки. Сотни заводов, работавших рамках единого народно-хозяйственного комплекса Советского Союза, лихорадит из-за потери смежников. Сотни тысяч тонн зерновых культур, выращенных в колхозах, не попадут на стол советских граждан, нарушена работа железной дороги, срывается исполнение международных обязательств Советского государства. В представленных вам материалах, подготовленных рабочей группой Госплана приведен подробный перечень потерь, с разбивкой по отраслям и предприятиям. Советским правительством и лично товарищем Сталиным перед нашей делегацией поставлена задача как можно более полно компенсировать потери нашей страны на основе взаимовыгодного сотрудничества с вами, нашими гостями из другого мира.
   По мере того, как он говорил, по лицам советских представителей периодически пробегала лёгкая дрожь. Чувствовалось, что подобное брание быка за рога так быстро не планировалось. 'Вот за это его и расстреляли'- подумал Алексей - 'прёт как танк, не сворачивая, даже когда ошибается. Сказал сразу, что в экономике Союза пробита огромная брешь, социалистический линкор накренился, а застрявшая в борту атомная подводная лодка пока не подаёт никаких сигналов о своём будущем - останется она с пострадавшими, заткнув дыру, или отвалит по-тихому, рискуя самостоятельно утонуть'.
   - Мы находимся во многом в аналогичной ситуации - Щербинин не торопясь говорил, откинувшись на спинку кресла, как будто читая лекцию нерадивым студентам, не понимающим элементарных азов - основное отличие в том, что Харьковская область в 2008 году интегрирована в глобальную экономику человеческой цивилизации намного глубже, чем весь Советский Союз в окружающем нас теперь мире. Ещё раз повторю - наша экономика планетарная, охватывает весь мир. Сырье мы можем получать из Сибири, оборудование из Европы, везти ширпотреб из Юго-Восточной Азии на принадлежащих Южно-Американским странах кораблях, программное обеспечение нам поставляют США и Индия, финансы идут через Лондон и так далее. Соответственно, число разорванных технологических и логистических цепочек у нас намного больше. Сейчас власти области совместно с промышленниками проводят инвентаризацию предприятий, с целью максимально более полного сохранения технологического уровня начала двадцать первого века. Сами понимаете - он резко наклонился вперёд, буквально впившись взглядом в Вознесенского - это гораздо более важно, чем подсчитывать количество невыпущенных паровозов и невыращенной пшеницы. Для нас взаимовыгодное сотрудничество с Советским Союзом приоритетно и обсуждению не подлежит, но его параметры мы будем определять сами, по возможности согласовывая с вами наши действия, но не более того. Какое либо целеполагание с вашей стороны для нас просто невозможно.
   - Почему? - спросил Скворцов, из советской делегации единственный, сохранивший более-менее спокойное выражение лица. По виду Вознесенского можно было предположить, что ещё пара слов, и он вцепится в лацканы Щербининского пиджака, как когда-то в своём будущем он сделал с одним наркомом.
   - Управляющая система всегда должна быть сложней управляемой - с готовностью повернулся к нему Щербинин - иначе неизбежна деградация управляемой системы ниже уровня сложности управляющей на момент перехвата управления. Как показал опыт развития нашего мира, даже равносложность систем не обеспечивает их дальнейшего развития, если из отношений сотрудничества-соперничества они переходят в отношения управления-подчинения.
   Ответом было молчание. 'Ну, что ж - подумал Алексей - предъявы сделаны, рамки обозначены, работа начинается'
   - Нам надо обсудить ваши 'предложения' - не удержался от издёвки Вознесенский, после паузы захлопнув лежащую перед ним папку и поднимаясь из-за стола.
   - Завтра в то же время? - спокойно спросил Щербинин.
   Шеф Госплана кивнул на ходу, не поворачиваясь.
   - Поехали - дал отмашку своим Михаил.
  
   Уже устроившись в удобном кресле бизнес-салона 'Hiace', Алексей решился снова спросить напряженно молчащего Михаила.
   - Зачем так круто было начинать?
   Как только они вышли из конференц-зала, лицо Щербинина приобрело выражение человека, вдруг почувствовавшего приступ застарелой болезни - не сильно болезненной, но в чём-то очень неудобной для её носителя. Он отмахнулся в холле от вопроса Мишина и глядя куда-то в пространство перед собой, быстро шёл к микроавтобусу. Делегация, все шесть человек, семенила следом на манер прогулки какого-нибудь мафиозного клана - босс впереди, за ним тесной группой все остальные.
   Правая щека Михаила дёрнулась, он, не отрывая глаз от тонированного стекла, начал объяснять, тщательно подбирая слова.
   - Они не понимают, что у нас происходит. Искренне не понимают.Я пытался объяснить Вознесенскому, наверху, что мы, уже, не совсем они. У нас другое общество. Не потому, что мы предали - он качнул головой, машина вывернула из ворот резиденции на пустую улицу - дело социализма, перешли на капиталистические рельсы развития. Нет, не поэтому. Если даже сюда попал Харьков из восьмидесятого года, проблем не было бы меньше. Они только бы растянулись бы во времени ещё на год-два,
   - Так в чём же дело? - спросил кто-то с заднего дивана.
   - Хотя бы по такой причине - ещё в семидесятые годы Советский Союз прошёл демографический переход. Детей в семье стало не больше двух, а сколько было перед войной?
   Щербинин сидел в развёрнутым против хода движения микроавтобуса кресле сразу за водителем, остальные сотрудники разместились в более привычном для поездки положении. Михаил наконец оторвался от окна и внимательно посмотрел на своих подчинённых. Преподавательские привычки так никуда не делись.
   - Почти четыре - вспомнил Алексей.
   - Вот именно. Сейчас там, 'за чертой', крестьянская страна, индустриализация ещё только началась, от того, что за пятилетки построили очень много заводов, люди-то не поменялись! Что внизу, что наверху! Человек нынче дёшев, все проблемы можно решить толпой мужиков с лопатами ...
   - или трёхлинейками - успел кто-то вклинится в профессорскую речь с заднего дивана.
   - Даже так - армии бросали в распыл, лишь бы пару месяцев выиграть! - патетически воскликнул Щербинин
   - С таким подходом Сталина за это осуждать нельзя - заметил Алексей.
   Щербинин внимательно посмотрел на своего зама.
   - Почему?
   - У Сталина не было другого доступного ресурса - объяснил своё мнение Алексей - потеряв прорву техники в начале войны, пришлось затыкать бреши людьми.
   - Не совсем так - вступил в разговор до сих пор молчащий Мирошниченко - боевые потери РККА больше вермахта, но не в разы, как нам недавно говорили. Техника была вполне на уровне, но распорядиться ей с толком так и не сумели.
   - Генералы всегда готовиться к прошедшей войне - сказал Алексей.
   - Манштейн с Гудерианом то же генералы, но где они и где Тухачевский с Жуковым? Ты знаешь, что по действующему Уставу РККА, в бою участвует только треть красноармейцев? Что они против вермахта навоюют, одной третью штыков, да ещё без связи с командованием и между собой? - Олег горячо говорил, развернувшись в проход между креслами - организация, организация и ещё раз организация, вот на чём немцы начало войны выиграли! Можно отдать в Красную Армию все наши танки, но они так же пропадут, как в сорок первом тридцать четвёрки и КВ!
   - А мы что, уже воевать собрались? - обеспокоился сидящий у сдвижной двери Хмара - я, например, считаю, что надо всё сделать, что бы не было войны.
   - Я то же так считаю - сказал Щербинин - но мировая политика от нас не зависит, не смотря на все наши навороты. Было бы ... - он резко замолчал, снова уставившись в боковое стекло.
   Разговор в салоне шёл уже без его участия.
  
   После телефонных консультаций новую встречу назначили на шесть вечера. Алексей позвонил жене, предупредил, что задержится.
   - Ты лучше говори, когда придёшь во время - сказала ему Маша. В трубке слышен был детский гомон и шум включённого пылесоса.
   - Теперь это не от меня зависит - в очередной раз 'обрадовал' её муж.
   Поговорив, Алексей отправился в короткое крыло здания. После возвращения из советского представительства Щербинин дал своим сотрудникам три часа на проработку возможных вариантов дальнейшего развития ситуации. Необходимо было учесть 'пожелания' советской стороны, полученные сегодня утром. Обсуждать полученные результаты вице-премьер решил в узком кругу высшего руководства департамента.
   - Получается, советские поставки смогут закрыть не больше половины наших потребностей? - бегло ознакомившись с выложенным на внутреннем сервере сводным отчётом, спросил Щербинин.
   - Сорок семь с половиной процентов - уточнил Алексей - это сводный индекс. По некоторым товарным группам есть большие значения, но нигде они не превышают восьмидесяти двух процентов.
   - Валовый обьём больше - сказал Щербинин, заглянув в переданную советской стороной папку и просчитав что-то на калькуляторе.
   - Больше? Эти цифры ничего не значат! - воскликнул Николай. Скептицизм сочился из слов змеиным ядом - То, что предлагает Союз, в большей части невозможно использовать без предварительной обработки. Слишком сильно отличаются требования к сырью в нашей и советской промышленности. Мы привели выделенные на прежнюю область фонды к нашим потребностям в качественном выражении. Удивительные цифры получились! Например - он открыл свою папку на одной из разноцветных закладок - сталь и металлопродукты. По представленной номенклатуре наши потребности удовлетворяются: по конструкционным сталям - на семьдесят восемь процентов, по нержавеющим - на девять процентов. Ничего себе разница? Инструмент практически отсутствует как класс - единицы и доли процента, по всем группам. Что резцы, что свёрла и так далее. Это без учёта того, что на предприятиях придётся вводить входной контроль по сырью и полуфабрикатам.
   - Как в позднем СССР - сказал Алексей.
   - Есть предложение - сказал Меркушев. Видно было, что он немного волнуется - поскольку на доводку советских поставок до нашего уровня на территории области просто нет соответствующих мощностей, а их создание слишком долго и затратно, предлагаем вынести контроль на территорию Союза.
   - Это как? - прищурился Щербнинин.
   - Направить группы специалистов на некоторые советские предприятия с соответствующими полномочиями.
   - Ну, вы, блин, даёте - Михаил даже не стал скрывать своего раздражённого удивления - кто ж это позволит сделать? В Кремле спят и видят, как бы нас по максимуму изолировать. А вы предлагаете ревизоров в советскую промышленность заслать!
   - Есть один момент - вступил всё до этого молчащий Мирошниченко - вся наша промышленность основана на ГОСТ-ах. Как они сейчас выполняются - это другой вопрос, но уровень стандартизации у нас на порядки больше советского. Даже после стольких лет независимости - слегка подколол он своих украинских коллег.
   - Что вы конкретно предлагаете?
   - Предложить Москве ввести в СССР систему государственных стандартов, аналогичной той, что была у нас в восьмидесятые. Только на её основе можно будет совместить наши промышленные комплексы.
   Михаил задумался, постукивая синей авторучкой по картонной обкладке лежащей перед ним папки.
   - Что это даст советскому союзу? - спросил он после паузы.
   - То же самое, что и в нашей истории - сказал Алексей - снижение издержек и качественный рост. Документация на заводах и институтах частично сохранилась, специалисты пока есть.
   - На пенсии - пояснил он в ответ на немой вопрос начальника департамента.
   - Готовьте предложение - подвёл черту Щербинин - к семнадцати успеете?
   Замы переглянулись.
   - Успеем - твёрдо пообещал Алексей.
  
  
   На этот раз никаких предварительных переговоров на уровне руководителей делегаций проведено не было. Зайдя в пустой холл, харьковчане сразу отправились в конференц-зал, где сквозь распахнутые двойные двери можно было наблюдать рассаживающихся на свои места советских представителей.
   'Вознесенский сразу своих погнал, как только мы на территорию въехали' - подумал Алексей, раскрывая папку и немного оглядываясь по сторонам. Товарищи из Москвы на этот раз были 'застёгнуты на все пуговицы' и явно ожидали тревожного развития событий. 'Какие им команды отдали?' - обеспокоился Мишин и посмотрел влево, на весьма спокойного внешне Щербинина. Вице-премьер даже позволил себе немного улыбнуться сумрачному начальнику Госплана и, не дав ему рта раскрыть, бросил на стол своё предложение.
   - Николай Алексеевич, прежде чем мы приступим к переговорам, прошу Вас, ознакомится вот с этим - Михаил взял из папки пару скреплённых степлером бумажных листов и протянул их через стол Вознесенскому.
   Николай Алексеевич хмуро посмотрел на Щербинина, но бумаги взял. По мере того, как он их читал, маска сосредоточенного бойца на его лице постепенно размягчалась, уступая место обычному человеческому удивлению. Дочитав до конца, он положил их перед собой и тут же, словно спохватившись, передал их Скворцову.
   - Как сказано в нашей истории, победить сможет тот, у кого лучшая организация и лучшие машины - глядя Вознесенскому в глаза, сказал Щербинин - мы готовы поделится накопленными за десятилетия развития знаниями и практическим опытом. На взаимовыгодной основе, разумеется. В качестве первого взноса в общее дело нашего сотрудничества мы безвозмездно передаём советскому союзу существовавшую в нашем мире систему государственных стандартов и технического регулирования. Мы обязуемся не только передать вам носители информации с этими знаниями, но и готовить специалистов для этой архиважной работы. В это время только мы обладаем всем комплексом знаний и умений для резкого увеличения производительности труда в промышленности, способного с лихвой перекрыть все понесённые советским союзом потери.
   Михаил закончил говорить, налил в стоящий рядом стакан стакан минеральной воды, отпил мелким глотком. Вознесенский ошарашено молчал, остальные делегаты потихоньку зашевелились и начали шушукаться. Из рук в руки переходили скреплённые листы, заполненные двенадцатым шрифтом.
   - Это очень интересное предложение - сказал Вознесенский, выдержав паузу - мы обязательно обсудим его подробней, а пока предлагаю сосредоточится на текущих вопросах.
   - Хорошо - легко согласился Щербинин, раскрыл другую папку, приготовленную для утреннего заседания - предлагаю начать с электроэнергетики. Согласны?
   Вознесенский кивнул и работа началась.
  
  
  
  
  
  
   - Никого нет - Вероника пристально смотрела сквозь лобовое стекло - куда они все делись?
   - По блокам попрятались - Олег внимательно рассматривал нелепо длинное здание таможни, перегородившее дорогу в сотне метров от съехавшего на обочину 'Логана' - поехали, на месте сориентируемся. Документы у нас в порядке, ничего запретного не вывозим.
   Уже подрулив вплотную к пограничному переходу, Олег убедился в том, что первые впечатления его не обманули. Некогда оживлённый, как муравейник, погранпереход выглядел пустым и покинутым. Но получивший в армии всё-таки неплохую подготовку, Олег смог найти пару замаскированных огневых точек в самом здании и подготовленные огневые позиции среди окружающих таможенный комплекс заграждений. Ворота 'легкового' терминала были распахнуты настежь, внутри никого не было, только на российской стороне скучал пограничный наряд в весьма усечённом - до трёх человек - составе.
   - Нам в Долбино, к родственникам едем - Олег вышел из машины и предъявил старшему наряда, даже не офицеру, а всего лишь сержанту, выданный в Харьковском отделении СБ пропуск в северную погранзону и два паспорта.
   Сержант молча взял документы, бегло сверил паспортные данные с оригиналами.
   - В Союз потом не собираетесь? - спросил пограничник, возвращая Олегу бумаги
   - Нет, а что?
   - Интересно, как там люди живут.
   - Бедно, но счастливо - ответил Олег, уже садясь в машину.
   Долговязый сержант внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал, поправил автомат и отошёл в сторону. Олег завёл двигатель и выехал с территории терминала.
   До Октябрьского им изредка попадались встречные машины, легковушки и грузовики, но за последней заправкой, закрытой и пустой как таможня, шоссе было безлюдно и безмашинно.
   Хронораздел они проехали по уже накатанной полевой дороге, оставив слева так и не засыпанный щебнем двухметровый обрыв.
   - Непонятно - Олег крутил головой во все стороны, стараясь высмотреть хотя бы следы военного присутствия на формально советской территории - и здесь никого. Как они всё это удерживать будут?
   Разумеется, на этот вопрос Вероника ответить не могла. Рассеять недоумение Реутова было некому вплоть до поворота на Долбино, где российские пограничники с оборудованного на скорую руку блокпоста ещё раз проверили документы, бегло осмотрели машину и без долгих разговоров пропустили их к родственникам.
   Блокпост на белгородской дороге оказался единственным. От быстро поставленной огневой точки на краю поля осталось только укатанное и вытоптанное пятно среди пшеничных ростков. 'И здесь никого. Что же случилось?'Уже практически перед самым спуском, где дорога ныряла в ложбину Олег смог, наконец, найти ответ на волнующий его вопрос.
   - Смотри, Ника - он показал рукой вправо - видишь, что там?
   - Колючка - невеста добросовестно всматривалась в тянущуюся парралельно рокадному просёлку спираль Бруно на рогатках в два ряда.
   - Нет, дальше, на поле видишь?
   - Ямы какие-то.
   - Вот именно. Когда мы отсюда ехали, их не было, верно?
   - Не помню - Вероника пожала плечами - да, вроде не было. А что это за ямы?
   - Воронки от ракет. 'Град' поработал. Одна машина, судя по рассеиванию, скорее всего.
   - По кому стреляли - у Вероники округлились глаза - неужели по советским?
   - По полю. Кроме воронок никаких следов, ни пеших, ни конных и машины с танками там не катались, видишь? Тут бы всё горело и истоптано, было. Нет - Олег крутанул руль, объезжая полувысохшую яму - обошлись без жертв, дали, значит один залп и на этом успокоились. А с той стороны наблюдали.
   Олег задумался.
   - Да, так, скорее всего и было - он кивнул собственным мыслям - показали, значит, огневую мощь. В согласованном квадрате или может не согласованном, кто его знает. Ткнули в точку на карте, координаты и время сообщили на ту сторону и давай пулять, для вящего эффекта. Жуткая вещь, этот 'Град', особенно когда по позиции с перекрытием два дивизиона бьют. А здесь одной установки хватило. Вундервафля, блин.
   - 'Чудо' что? - удивилась неплохо знающая немецкий Вероника.
   - А, так в Интернет-форумах 'чудо-оружие' называют. Которое одним махом позволяет все битвы выиграть, без каких-либо проблем. Попал, значит, царевичу в руки меч-кладенец от магистра Йоды и давай он валить всех ворогов одним поворотом ладони. Практически не затрачивай никаких усилий, в том числе умственных ...
   Вероник вдруг прыснула, прикрыв рот ладонью.
   - А батарейка 'энеджайзер' в мече возьми и разрядись, пришлось царевичу бежать в тридевятое царство, новые батарейки доставать - сказала она.
   - Нет, никуда царевич не побежал - не поддержал Олег шутку невесты - не успел.
   - Почему? - удивилась она.
   - Он не знал, что такое батарейка и куда её вставлять надо. Поэтому прожил царевич жизнь яркую, но недолгую. Снесли ему башню обычным мечом, без всяких магических и технических наворотов.
   За таким интересным разговором они быстро доехали до Лапинского дома, где перед воротами уже крутилась Полина.
   - Здравствуйте. Я вас с утра дожидаюсь - заявила она Олегу и Веронике, как только они вышли из машины - всё время на дорогу выглядываю, а вы не едете!
   - Привет, красавица - Олег проигнорировал деланное возмущение юницы - родители дома?
   - Скоро будут, они на станции - сухо ответила молодая бабушка, ныряя во двор. Скрипнул отодвигаемый засов.
   - Отойди, я открою - сказал Олег, надавив руками на воротину. Створки распахнулись - медленно, но без лишнего шума. Олег тем временем вернулся к машине.
   Вытащив из багажника объёмистые сумки, он занёс их в сени, оставив невесте разборку гостинцев, личных вещей и образцов на продажу. Поздоровался с младшими Лапиными, облепившими Веронику, и вышел загонять машину во двор.
   Когда он поставил 'Дачию' на уже привычное место между баней и домом, вдруг подумал, что скажи ему кто пару недель назад, что он вот так, спокойно, будет мотаться между прошлым и будущим, неизъяснимым образом совмещенным в одном пространстве, то в лучшем случае он принял бы говорившего за немного не в себе гражданина. Как быстро человек ко всему привыкает, даже к встречам с давно умершими людьми! Вот, казалось бы, это самый жёсткий экстрим из всего, что можно придумать - снова быть среди тех, кто уже и жить-то перестал несколько десятков лет тому назад! Чья судьба склонилась в лучшую или худшую сторону, кто, в конце концов, может пристрастно судить тебя, как воплотившего или нет их мечтания довоенной юности. 'Ситуация, однако' - думал Олег, закрыв ворота и присев на крыльцо. Сквозь прикрытую дверь доносились обрывки женского разговора и детская беготня по дому. 'Отцы и дети, блин. Нет, скорее всего, прадеды и правнуки. Моё поколение слишком отличается от них, я для них должен быть наравне с иностранцем-западником, из Штатов, например. Чужим, непонятным и подозрительным. Как и они мне. Но на самом деле всё совсем не так! Мне с ними легко, да. Как будто встретился после очень долгой разлуки с ... - он постарался подобрать более-менее точное определение - давним, ещё с детства знакомым. Не другом, нет, но достаточно известным тебе человеком. Встретился и убедился, что он совсем-совсем не изменился, остался таким, как ты его помнишь с тех далёких времён'
   - Вот ты где - на макушку Олега легла узкая ладонь - почему в дом не идёшь?
   Он задрал голову, посмотрел снизу вверх на невесту.
   - Думаю, не сон ли это всё? Переступлю порог и проснусь. Без тебя.
   Пальцы Вероники скользнули по затылку, прошлись к виску от основания шеи.
   - Не бойся - проворковала Вероника грудным голосом. Кожа в местах, где её слегка коснулись кончики пальцев девушки, слегка покалывала. Как будто по ней катился искрящийся электричеством хрустальный шарик, слегка горячий и холодный одновременно - я тебя не оставлю.
   - Я знаю - ответил Олег.
   Он рывком поднялся, обхватил узкую талию. Вероника запрокинула голову, улыбаясь.
   - Я верю - он поцеловал её, предварительно, на всякий случай, взглянув в распахнутую настежь дверь. На этот раз им никто не помешал.
   - Пойдём - Вероника открыла глаза и мягко выскользнула из рук Олега - пока дети не увидели.
   Они вошли в дом. Олег подхватил за лямки уже открытую Никой сумку и перенёс её в горницу. Подрастающее поколение увлеклось новыми игрушками, поэтому отсутствие Вероники никто не успел заметить.
   - Ой - Полина отвлеклась от нового журнала - пойдёмте к столу, вас накормить надо. Там всё готово.
   - Да мы позавтракали - Олег попытался отклонить предложение Полины, но сказал эти слова в пустоту. Она уже выскочила на кухню и начала выкладывать на стол припасённые яства, гремя тарелками.
   Упорствовать в отказе было уж совсем невежливо, они успели выпить по стакану чая и перекусить щавелевыми пирожками, когда домой вернулись старшие Лапины.
  
   За окном скрипнули тормоза, знакомо хлопнула дверь легковой машины. Полина подбежала к левому окну горницы, отодвинула занавеску.
   - Папа, мама приехали! - и с младшими промчалась мимо всё ещё сидевшего за столом Олега в сени, а затем на крыльцо и во двор, навстречу родителям.
   - Однако - сказал Олег, встал и прошёл к окну, посмотреть на чудо советского автопрома, довёзшего старших Лапиных практически до ворот собственного дома. 'В большие люди за пару дней выбились, что ли?' - подумал Олег, выглянув на улицу поверх короткой занавески. Ожидания его обманули - вместо 'Эмки' напротив ворот стояла слегка запылённая бежевая 'Нива', из которой степенно выходила Антонина, опираясь на руку какого-то суховатого дедка в строгом костюме.
   - Надо же, Иван Андреевич приехал - сказала Вероника из-за спины. Олег не заметил как она подошла. Из 'Нивы' тем временем стал вылазить Фёдор, отмахнувшись от помощи дедули. Заметно было, что э он проделывает это впервые в жизни - левой рукой опёршись на откинутое пассажирское сиденье, почти выпрыгнул из коротких 'нивовских' недр.
   Дед закрыл за ним дверь, квакнула сигнализация и словно что-то почувствовав, он поднял голову и посмотрел на окно, за которым притаились Олег с Вероникой. Под седыми бровями мелькнуло лёгкое удивление, но в то же мгновение Фёдор протянул руку вперёд, приглашая пожилого водителя войти. Через пару секунд на дороге уже никого не было.
   - Ты его знаешь? - обернулся к невесте Олег.
   - Конечно - Вероника встала к нему вполоборота - это Иван Андреевич Кузнецов, агроном местного колхоза и ... - она чуть натянуто улыбнулась - первый муж бабы Поли.
   - Твой дед, что ли? - поразился Олег такому совпадению.
   - Нет - улыбка исчезла с лица Ники - детей у них не было и ...
   Она не успела договорить, как в дом вошли Лапины с гостем.
   - Здравствуйте - хором сказали Олег с Вероникой, делая шаг навстречу хозяевам.
   Пока здоровались-обнимались, Антонина успела представить державшемуся несколько скованно агрономическому дедушке своих будущих во всех смыслах родственников. Ладонь Ивана Андреевича оказалась для его возраста весьма крепкой, он горячо поздравил грядущих молодожёнов со столь радостным событием и быстро-быстро стал собираться обратно, в родную деревню, до которой ещё километров двадцать ехать да всё по просёлкам. Бросив взгляд на Полину, он распрощался и буквально бегом выскочил из дома. Взревнув мотором, 'Нива' развернулась и покатила в сторону станции.
   - Занятой человек - только и сказал Фёдор, словно извиняясь за столь быстрое расставание.
   Антонина заметила, что её правнучка знакома с неожиданно убывшим гостем, будто потерявшемуся при виде Полины, но ничего спрашивать не стала. Видно, о таком эпизоде грядущей биографии дочери Вероника ей ещё не успела рассказать.
   - На собрании были - сказал Олегу Фёдор, усевшись на крытые половиками полати - от вас председатель с агрономом приехали, потому и задержались.
   - Какого колхоза? - удивился Олег, только колхозных перипетий ему ещё не хватало.
   - Нашего, конечно, имени Фрунзе - ответил Лапин, опёршись ладонями на расставленные колени - здесь поля и покосы, а контора в Бессоновке.
   - Не знал, что ты колхозник - хмыкнул Олег.
   - Я - нет - сказал Фёдор - а все братья там работают. Как откажешь, если с собой на собрание позвали? Покумекать нам вместе надо было. Дело-то важное.
   - Подожди - Олег потёр лоб ладонью, с трудом вспоминая местную топографию - откуда здесь взялись колхозные начальники? Бессоновка ведь на вашей стороне осталась, так?
   Фёдор кивнул.
   - Граница переноса дальше Весёлой Лопани, ближе к Октябрьскому. Я когда на поезде к хроноразделу скатался, это заметил. Трудно, знаешь, не отличить довоенное - лицо Фёдора дёрнулось, но он смолчал - поселение от современного, даже издали. Ни тебе спутниковых антенн на домах, ни столбов с проводами.
   - На свадьбу в Красный Октябрь они ездили - стал объяснять с чужих слов Фёдор - домой не поехали, остались у родственников ночевать.
   - Да - развеселился Олег - теперь у вашего колхоза два комплекта начальства - выбирай, не хочу!
   - Вот и выбрали - серьёзно ответил Лапин, шутку не поддержав.
   Даже по тому, как он говорил, можно было определить, что несколько дней до приезда Олега прошли для него не даром. Из железнодорожника как будто вынули опорный стержень, подрезали становую жилу. Говорил Фёдор медленно, глядя куда-то в основание печки. Присевшая рядом жена недовольно повела плечом, вышла из горницы, взяла что-то в сенях и хлопнула входной дверью. Следом, немного помявшись, направилась Вика, оставив мужчин наедине. Дети ещё раньше убежали на улицу, проводить старенького автомобилиста и заодно посмотреть на новую для них машину.
   - Эй, Фёдор! - Олег пощёлкал в воздухе пальцами правой руки - ты чего смурной такой стал? Случилось чего?
   - Да как сказать - ответил Лапин, не меняя направления взгляда - вроде бы ничего не случилось, а вроде как бы всё наоборот стало ...
   - Хорош загадками говорить - Олег пихнул локтём родственника, для поднятия настроения - колись уж, как у нас говорят. Если что, всем, чем можем, поможем. Ты же знаешь!
   В ответ на последнее утверждение Фёдор только хмыкнул.
   - Вот именно - знаешь. 'Многие знания умножают печаль', сказано...
   - Экклезиаст, читал - Олег перебил родственника, почувствовав, что он сейчас уйдёт в философские дебри, - ты дело говори!
   Фёдор легко поднялся, прошёл в угол комнаты. Только сейчас Олег заметил, что на пустой ранее полке стоит небольшая икона. Старая, потёртая икона с поражающим змея всадником. 'Николай чудотворец, вроде' подумал Олег, пока Фёдор взял с подоконника подаренную Полине книгу и вернулся обратно на лавку.
   - Вот - он положил энциклопедию на колено, придавил сверху левой ладонью - камешек наш могильный, итог будущей жизни. Война с жертвами неисчислимыми, потом и кровью народной выигранная, а что взамен победители получили? Пайку чуть побольше и верёвку на ошейник подлиннее?
   - Ну, знаешь! - возмутился Олег - не ты ли рассказывал, что жизнь готов положить за родную страну? Решил, что при немцах ....
   Он не успел договорить. Фёдор рывком повернулся и выбросив правую руку вперёд, схватил Олега за ворот рубашки. Лицо Лапина побелело и как будто втянулось вглубь.
   - Ты ... - прошипел он - мне ... так больше не говори! Понял!
   Олег медленно, левой рукой выкручивал вовне запястье Фёдора, стараясь болью разжать крепко схватившие ткань пальцы. Книга, распахнувшись, брякнулась на пол.
   - Слышь, дедуля, - как можно спокойнее сказал Олег, хотя внутри всё клокотало - давай без эксцессов. Поговорим ... не спеша. Вот, хорошо.
   Пальцы разжались, ворот выскользнул из них и Олег, наконец, смог отодвинуть жилистую руку Лапина подальше от себя. Хотя бы на расстояние собственного локтя.
   Фёдор вздохнул пару раз, мышцы его размякли. Олег ослабил захват, а затем вообще отпустил верхнюю конечность грядущего родственника. Лапин поднялся, прошёлся пару раз по горнице, опёрся на приступок печки. Олег всё это время старался на него не смотреть - подумает ещё, что потомок его боится! Но краем глаза всё-таки старался удерживать Лапина в поле зрения.
   - Извини, нашло что-то - сказал Фёдор, потирая запястье.
   - Ладно - буркнул Олег - проехали.
   Такая идиома Лапину не была знакома, но суть её он понял верно.
   - Так о чём ты сказать хотел? - снова подтолкнул Олег замолчавшего Фёдора.
   - О жизни, что нас ожидает - Фёдор удивлённо посмотрел на Олега - что улыбаешься?
   - Ты почти стихами сказал - Олег прикрыл глаза, стараясь вспомнить - 'Что сказать мне о жизни, что оказалось длинной? Только с горем чувствую я солидарность И пока мне рот не забили глиной Из него раздаваться будет лишь благодарность'
   - Прямо про нас сказано - сказал Фёдор - из ваших?
   - Да - понял Олег - в конце двадцатого века один еврейский поэт написал, Бродский. Когда его из Советского Союза выперли за подрывную деятельность. Не те стихи писал, соцреализму не смог соответствовать.
   - Повезло - серьёзно заметил Фёдор - у нас, его могли расстрелять, как Гумилёва.
   В сенях скрипнули половицы, в горницу заглянула Вика. Подозрительно оглядела расположившихся друг против друга мужчин. Интуитивно спросила Олега
   - Всё нормально?
   - Да, милая - улыбнулся ей жених - о поэзии разговариваем.
   - Стихи Бродского обсуждаем - сказал правнучке Фёдор.
   Ника ещё раз, сведя брови, вгляделась в лица сильной половины и не найдя ничего предосудительного, вышла на кухню. Взяв что-то из буфета, вернулась на улицу, к Антонине.
   Олег с Фёдором переглянулись.
   - Уж лучше б они напились! - сделал вывод Олег.
   Фёдор засмеялся.
   - Не всё что лучше - лучше - сказал он, посмеявшись и пригладив ладонями короткую шевелюру - ладно, слушай Олег, что меня беспокоит.
   - Во-первых. - Фёдор даже начал загибать пальцы - оказалось, что жизни людские никому не нужны. Это я понял, когда про войну прочитал. Может, брешут ваши буржуазные авторы, но таких потерь невозможно придумать. Двадцать семь миллионов! - он покачал головой - Во-вторых, простой человек как перебивался от получки до получки, так и перебивается. Что при социализме, что при капитализме.
   - Об этом то же в энциклопедии написано?
   - Нет, это я понял, когда с вашими разговаривал.
   - Сегодня? - уточнил Олег
   - Нет, с понедельника. За эти дни ваших в Долбино перебывало - не сосчитать. Военные, милиция, железнодорожники, связисты, монтёры ...
   - Какие такие монтёры?
   - Обычные, электричество на станцию провели. Теперь в каждую избу обещают 'лампочку ильича' повесить. Сегодня на собрании обсуждали. Председатель от вас клялся за месяц сделать, если общество столбы поставит и на провода скинется.
   'Вот и нежданное расширение рынков сбыта' - подумал Олег - 'с розеткой в каждой избе колхозники всю нашу бытовуху скупать начнут - от радио до электропил'. Мысль у него неожиданно перескочила в сугубо коммерческую плоскость
   - Слушай, а чем колхозники за электрификацию платить будут? Неужели как ты? - он хитро посмотрел снизу вверх на Лапина.
   - Нет - Фёдор не удивился такой постановке вопроса - Илья Фомич предложил натурпоставками рассчитаться и часть зарплаты внести, если кто у него в колхозе работать будет.
   - Зачем ему ваши трудодни? - удивился поначалу Олег - а, точно. Он ведь деньгами платить будет, а не палочками. Интересно...
   - Большая часть полей у нас осталось - не обращая внимания на задумчивость Олега, стал рассказывать Фёдор - Иван Андреевич, что нас подвёз, всё сам объездил, на каждом поле побывал. Ещё, говорит, можно успеть удобрить и сорняки вывести. Буряки раза в два больше будут, да картошка центнеров шестьдесят с гектара даст. С пшеницей, сказал, ничего поделать нельзя - сорт такой, колос слабый, больше не вырастет.
   - Стало быть - сказал Олег, воспользовавшись паузой в речи Фёдора - весь наш торговый бизнес медным тазом накрылся. Всё в колхоз понесут. Слышал я про его председателя - почти полвека командует и при любой власти умудряется на хорошем счету быть. Что при советах в передовиках ходил, что сейчас, при капитализме миллионы зарабатывает.
   - Ерунда - Фёдор махнул рукой - как у вас говорят - никаких проблем.
   - Не понял?
   - Антонина первая в колхоз записалась - со странной интонацией сказал Фёдор - вместе с паями. Теперь она - щека его дёрнулась - заместитель директора агропредприятия по коммерции. О как!
   Не понятно было, что в его словах было больше - осуждения такого шага или гордости за свою половину.
   - Да как же - Олег слегка обалдел - её на работу приняли?
   - Как, как. Так - Когда Илья Фомич в среду приехал, она как раз в кооперативе была. Встретились, поговорили - Фёдор слегка улыбнулся - кто ж ей откажет, наследнице!
   - Вот оно как - протянул Олег, вспомнив кое-что из семейной истории - политический, значит, вопрос. А я-то думал ..
   Что он думал, сказать Олег не успел - в избу вернулись женщины, что-то брякнуло за печкой, в горницу быстро вошла Антонина.
   - Мы то же поговорили - сказала она мужу - надо в Белгород ехать. Срочно.
   - Туда же? - уточнил Фёдор, как будто ждал этого с самого начала.
   - Да - ответила она. Олег посмотрел на маячившую сзади прабабки Нику. Невеста кивнула.
   - Стало быть, нас спокойно пропустят? - спросил Олег Антонину - Всех? Туда и обратно?
   - Пропустят - сказала прабабка - к вечерней вернёмся.
   Олег не стал уточнять, встал и оправился за машиной. Выехали они в начале третьего.
  
   - Где поедем? - спросил Олег у своих пассажиров. Будущие родственники (Олег мимолётно пожалел, что в русском языке отсутствует антоним приставки экс- ) расселись по своим местам - Антонина спереди на пассажирском сиденье, Фёдор за ней, Вероника пристроилась за водительским креслом, пристроив на заднюю полку свою непривычно большую дамскую сумку, дань последней моде пропавшего в неизвестности мира. Олег заранее, ещё на выезде из Харькова решил ничему не удивляться в этой поездке и поэтому не стал спрашивать, почему женщина из прошлого расположилась на почётном в будущем месте. Удивляться не стал, а любопытства не высказал - посчитал неудобным. Может, сегодня в семье Лапиных такие порядки, кто их знает.
   - Как в прошлый раз, только налево повернём - ответила Антонина, помахав рукой сгрудившимся у окошек детям. Младшим на время поездки родителей строго-настрого запретили выходить из дома, разве что по нужде. 'Хватит вам игрушек, не соскучитесь' сказал им отец перед отьездом.
   - Налево так налево - сказал Олег, прибавляя газу. Машина резво шла в горку и через пару минут уже выскочила на ровное, как стол, поле. Идиллический пейзаж доиндустриальной эпохи, неиспорченный грубым напором асфальта, нарушали лишь матовые блики колючего заграждения слева и маячивший вдалеке блок-пост, сложенный из больших фундаментных блоков.
   До него доехали молча - водитель был занят управлением, пассажиры решили погрузиться в некие важные для них размышления. Олег краем глаза взглянул на Антонину, заметил, как сосредоточенна прабабка невесты. Даже классический римский носик стал как будто меньше и заострился. Руки её крепко держали небольшую дорожную сумку из кожзаменителя - один из подарков любящей внучки из далёкого в будущем Харькова. Кроме обычных в поездке вещей, в ней легко разместилась пара пластиковых папок с угловыми резинками. Помимо воли Олег отметил, что под синей тканью выходного платья, обтянувшего высокую грудь, проступили очертания вполне современного бюстгальтера. 'Ещё один подарок, наверное' - подумал Олег, объезжая полувысохшую лужу - 'Вероника полную сумку всякого барахла притащила'. Где, иначе как в виде подарка, в довоенной деревне такие бабские тряпки достать можно было? Да и особой необходимости, скорее всего, пейзанки не чувствовали. Олег смутно ориентировался в данном вопросе, но почему-то твёрдо считал - скорее всего из некогда просмотренных кинофильмов и прочитанных книг - что корсетные изделия добрались до глубинки только после войны. 'Тьфу, блин!' - тормознул он поток сознания - 'Как через границу пройдём надо думать, а всякая херня в голову лезет!'
   На смотровой площадке блок-поста в сторону приближающейся машины лениво смотрел часовой, не отпуская, правда, руки с лежащего поверх мешков с песком ручного пулемёта. Удлинённый ствол невозмутимо смотрел в сторону Долбино, парралельно уходящей к железной дороге грунтовке. Олег слегка поёжился - быть под прицелом многозарядной смерти весьма и весьма неприятно. Даже рассчитывая на лояльность и уставное хладнокровие стрелка.
   Непосредственно перед постом колючие рукава изгибались в разные стороны, охватывая серые блоки двумя широкими дугами, примыкавшими к главной дороге так, что между шелестящей спиралью и внутренним ограждением блок поста оставалось пустое пространство. Метров пятнадцать, не больше, ровной и простреливаемой территории. С другой стороны белгородской дороги был оборудован ещё один колючий полукруг, прикрывающий стражей временной границы от нападения с юго-востока. Развилка на Долбино оказалась почти перед самыми заграждениями, в двух метрах от укреплённого бетонными призмами некоего подобия ворот, не имеющим, однако даже шлагбаума. Так, обозначены границы въезда и не более того.
   Олег вывернул руль, поворачивая налево. От блок-поста уже бежал к ним, махая левой рукой, правой удерживая автомат, солдатик в камуфляжной форме. Олег не стал рисковать и остановился, не заглушив, однако, двигатель.
   - Ба, знакомы все лица! День встреч сегодня, наверное - сказал Олег, узнав в подбежавшем страже коренастого пограничника Макса, столь удачно отправленного им несколькими днями ранее в гостеприимные придорожные кусты. Сегодня утром на посту его не было - может, только сменился, или был занят чем-нибудь более важным, Олегу было всё равно. Гораздо интересней, как из такого положения выпутается Антонина.
   Прабабка не спеша открыла дверь и вышла из машины, сказав только;
   - Я сама всё решу - и величаво направилась навстречу резко остановившемуся Максу.
   Пока служивый медленно остолбеневал, она успела пройти всё невеликое разделяющее их расстояние и громко сказала, так что было слышно в машине.
   - Проводите, голубчик, меня к господину офицеру - и, не дав пограничнику рта раскрыть, отправилась в сторону блок поста, элегантно придерживая рукой у бедра дорожную сумку.
   Макс рванул за ней следом, обошёл по дуге и подбежал к столпившемся у входа в блок-пост пограничникам. 'Да, если сейчас по всей толпе из 'мухи' вмазать, никто живым не уйдёт' - подумал Олег, непроизвольно вспоминая вбитые в подкорку армейские навыки. Хотя, следовало признать, что это был бы единственный успех предполагаемых диверсантов. На крыше всё так же маячил часовой и напротив блок поста, в центре колючей дуги, на оборудованной огневой позиции оставались два человека. Два ряда блоков, с уложенными поверх мешками с песком, давали им вполне реальный шанс уцелеть. А на что способны даже два, но припёртых к границе жизни и смерти пограничника при полном боевом, Олег легко мог себе представить. Хватало для этого информации, почёрпнутой из Интернета и не частых бесед с прошедшими постперестроечный Кавказ российскими военнослужащими. Иногда под рюмку чая они нехотя рассказывали о реальной войне, далёкой как от украинских границ, так и от официального телевизионного освещения.
   Антонина тем временем дошла до кучковавшихся погранцов, с интересом разглядывающих незваную гостью, перебросилась парой фраз с лейтенантом. Он подумал, махнул рукой в сторону открытой двери. Лапина вошла внутрь, слегка пригнувшись, следом проскользнул лейтенант. Отсутствовали они минуты три, затем движение повторилось в обратном порядке - сначала из проёма показался начальник заставы, следом выплыла Антонина, всё так же удерживая дорожную сумку. Пока она шла к машине, лейтенант скомандовал двум рядовым расчистить проезд в сторону Белгорода. Они быстро оттащили в сторону поставленную поперёк дороги деревянную рогатку, больше изображающую заграждение, чем являющемуся им на самом деле. Никакого досмотра машины и пассажиров, к удивлению Олега, не последовало.
   - Едем? - спросил Олег, когда Антонина захлопнула пассажирскую дверь.
   - Едем - эхом отозвалась она и повернулась к мужу - до вечера хватит?
   Он молча кивнул - Олег заметил это движение во внутрисалонном зеркале - и слегка пожевав губами, сказал после паузы;
   - Отдадим завтра, перебьются, не маленькие.
   Теперь настал черёд жене неопределённо подать плечами - мол, какая разница, но быть по сему.
   Пост остался позади и шины 'Дачи' легко катились укатанной дороге всё дальше и дальше вглубь советской территории. Грунтовка оказалась весьма ровной и возможно, при царском режиме, щедро отсыпанной щебёнкой и гравием. Олег спросил у Фёдора и тот подтвердил его догадку
   - Раньше здесь булыжник был, а в гражданскую - где по домам растащили, где снарядами камни выбили. Потом подлатали, вот так и ездим. Перед самим Белгородом легче будет - там почти вся брусчатка сохранилась.
   Не смотря на столь обнадёживающее заявление, скорость Олег держал не больше сорока километров в час. Хватит, вдруг надо будет резко остановится или обогнуть внезапно возникшую яму.
   После полутора километров пустынной дороги наконец появились признаки первого форпоста советского государства. Перед свороткой на Майский по обеим сторонам дороги обозначились контуры армейских палаток. Колючкой красноармейцы не оградились, но успели вырыть вокруг лагеря два ряда траншей, хорошо заметных на общем зелёном фоне. Кое-где можно было разглядеть бревенчатые накаты, щедро усыпанные вынутым из траншей грунтом. Уложенный сверху дёрн успех немного пожухнуть и нагло саботировал возложенные на него маскировочные функции. 'Две пулемётные точки, не меньше взвода' - рефлекторно отметил Олег, притормаживая - 'нахрена они палатки поставили? С такими успехами в копании легко можно было всем в блиндажах засесть'. Возможно, открытое размещение личного состава имело некую политическую функцию - продемонстрировать укрывшемуся в железобетонных стенах 'контрагенту' свои исключительно мирные намерения. Возможно. Хотя по внешнему виду подбегающих к машине красноармейцев сказать так было, гм, малореально. Слишком сосредоточенно и целеустремлённо они двигались.
   Судя по синим околышам фуражек, охрану ключевых направлений доверили подчинённым товарища Берии. Пока Олег разглядывал приближающихся предков, он совсем упустил момент выхода Лапиных из машины. Вот только что они были внутри и уже шагают навстречу перешедшим на шаг энкаведешникам, не выпускающим, однако, из натруженных рук винтовки с выступающими магазинами.
   Встреча состоялась метрах в десяти от 'Логана'. Четверо бойцов во главе с командиром стали беседовать с Лапиными, ещё четверо подошли поближе к машине и стали попарно на обочине, не перекрывая друг другу директрисы возможной стрельбы. Не смотря на отсутствие резких движений с советской стороны - Лапины всё так же беседовали, Антонина периодически доставала из сумки какие-то бумаги и Фёдор протягивал их командиру, четверо подошедших бойцов стояли, закинув 'СВТ' на плечи, Олегу было как-то не по себе. В голове начали роится воспоминания о прочитанных когда-то 'Колымских рассказов' и незабвенного 'Архипелага'. Для пущего спокойствия Олег не стал убирать руки с руля, пусть видят, что не таит он за обрезом стекла гранату или чего-нибудь столь же контрреволюционное. Пауза затягивалась и холодок скользнул вдоль шеи вниз, пересчитывая костяк позвоночника.
   - Всё - вдруг сказала из-за спины Вероника и в то же мгновение договорённость была достигнута. Бойцы командирской охраны отправились назад, к палаткам, сам же товарищ чекист двинулся вместе с Лапинами к машине, командовать отход группе прикрытия.
   Отпустив красноармейцев, к удивлению Олега, весьма молодой чекист не стал возвращаться обратно, а подошёл к настороженно работающему мотором 'Логану' и остановился вместе с Фёдором. Антонина стала усаживаться на заднее иденье.
   - Здравствуйте. Что-то случилось? - нейтрально спросил Олег, нажатием кнопки опустив пассажирское стекло.
   - Товарищ Шульгин поедет вместе с нами - ответил Фёдор.
   - Лады - Олег перегнулся вправо и распахнул дверь - прошу - сказал он энкаведешнику.
   Молодой парень, лет двадцати пяти, в новенькой форме, начищенных до блеска сапогах и при оружии. Аккуратно, стараясь ненароком ничего не задеть, он уместился рядом с Олегом.
   - Дверь прикройте, товарищ сержант государственной безопасности - сказал ему Реутов, заметив такие же, как у давешнего Шубина, нашивки.
   Слегка хлопнув, товарищ Шульгин выполнил просьбу водителя и хотя старался держаться невозмутимо, с трудом сдерживал себя, что бы не завертеть головой во все стороны. Тем временем Олег тронулся с места, одной рукой придерживая руль, второй надавливая на кнопку стеклоподъемника. Всё больше и больше происходящее напоминало ему какой-то провинциальный спектакль, где роли расписаны с большим временным зазором, известный сюжет вихляет от действия к действию, давая актёрам свободу самовыражения в меру их скромных лицедейских талантов. Главное, что колея представления хотя и разбита, как дорога на выезде из пограничного лагеря ('Танки, они здесь гоняли, что ли?') но всё-таки ведёт к благополучному финалу, неизбежному, как закат коммунизма. Другими словами, поток событий, захвативший Олега при встрече с Вероникой, всё так же крепко держит его в своих рукавицах. Хорошо, что пока не ежовых.
   - Вас как зовут? - спросил он чекиста, хранившего гордое молчание уже пару сотен метров.
   - Александр Сергеевич - ответил темноволосый хранитель советского государства.
   - Это хорошо - не удержался Олег.
   - Чем? - слегка насторожился энкаведещник.
   - Да так, книжку одну вспомнил - он взглянул чекисту в лицо и тут же вернул взгляд на дорогу - фантастическую. Там один положительный персонаж такую же фамилию и имя носит. Отчество, правда, другое. А вы, скорее всего, из Москвы?
   - Почему вы так решили? - вопросом на вопрос ответил Александр Сергеевич, лишь укрепив подозрения Реутова.
   - По говору - ответил Олег, не обращая внимания на попытку Вероники прекратить такой разговор толчком сквозь спинку сиденья. Какой-никакой опыт общения со славными органами у Олега уже был - у вас московский говор. Как у коренного москвича минимум во втором поколении.
   - Часто в Москве бываете? - Александр решил поддержать этот идеологически безвредный разговор - если по паре фраз можете такой вывод сделать?
   'Уел таки' отметил про себя Олег 'умный парень, раз не стал меня признавать за профессора Хиггинса Харьковского разлива. Но и мы то же не лаптем гамбургеры наворачиваем'
   - Не так часто, другое государство всё-таки - сказав, он мельком глянул вправо. Ни один мускул не дрогнул на лице Шульгина. 'Хорошо держится, молодец' мысленно похвалил его Олег, а вслух продолжил - больше по телефону общаться приходится. Когда собеседника не видишь, то языковые нюансы лучше различаются. Телевидение в этом смысле многое нивелирует.
   Высказавшись, Олег сосредоточился на объезде выбитых в наконец-то начавшейся сплошной брусчатке больших и маленьких ям, не везде засыпанных крупным щебнем. Подход к дорожному строительству не особо изменился за прошедшие в будущем годы. Последствия ямочного ремонта машина и пассажиры сполна успели ощутить на себе, поэтому Олег старался выбирать наименее тряскую траекторию движения.
   Дорога не спеша прижалась к железнодорожной магистрали, на месте окраинных пяти- и девятиэтажек современного Олегу Белгорода ещё простирались поля, не знавшие иного воздействия, кроме плуга пахаря. Вскоре за стёклами начали мелькать первые частные дома белгородской окраины, очень похожие на те, что видел Олег в Долбино. Палисадники, крашенные ставни, кое-где резные. Внешний облик частного жилья за семьдесят лет мало изменился. За вычетом, разумеется, последних достижений цивилизации - стеклопакетов, газа и телевидения. Электричество здесь уже было. По пустынной улице лениво бродили козы, в придорожной пыли копошились курицы, присматривая за повзрослевшими цыплятами. На периметре города жизнь протекала по-деревенски размеренно и на внешний взгляд, безразлично к произошедшему в двадцати километрах событию.
   - Сначала надо заехать в райотдел - подал голос Шульгин.
   - Это где? - спросил Олег.
   Выслушав объяснения товарища чекиста, Олег решил не искать самостоятельно указанный адрес, а попросил Шульгина на каждом перекрестке говорить куда ехать. Александр с готовностью согласился.
   Олег знал, что от довоенного Белгорода практически ничего не осталось, и жадно смотрел по сторонам, стараясь запомнить виды тихого городка, ещё не приобретшего гордого областного статуса. Ныне райцентр Курской области выглядел, по крайней мере, в той части, где по дребезжащей брусчатке медленно ехал 'Логан', обычной деревней. Численность населения едва-едва добралась до тридцатипятитысячной отметки, что наполняло сердца горожан законным чувством гордости за подобный успех, достигнутый под мудрым коммунистическим руководством.
   Всё чаще в общем пасторальном фоне стали попадаться добротные каменные здания, некоторые даже с колоннами. Шульгин скупо говорил, куда надо поворачивать, но делать это ему пришлось не более трёх раз. Наконец, промежуточная цель маршрута была достигнута.
   - Машину надо оставить здесь - сухо сказал Шульгин.
   - Чего это ради? - развернулся к нему Олег
   - Оставьте, Олег Александрович - аристократическим тоном сказала с заднего сиденья Антонина - здесь недалеко, пешочком дойдём.
   - Смотрите - пробормотал Олег, припарковавшись у вытянувшегося на обе стороны перекрёстка двухэтажного здания. Прямо на улице, рядом с ведущими в огороженный двор воротами. Заезжать на чекистскую территорию никакого желания у него не было.
   Выйдя последним из машины, Олег несколько демонстративно поставил 'Логан' на охрану.
   - Не украдут? - спросил он у невозмутимого Шульгина.
   - Не беспокойтесь - ответил сержант госбезопасности - у нас с этой стороны дежурная часть. Присмотрим.
   - Надеюсь - Олег всем своим видом выражал сдержанный скептицизм. Убрал ключ с брелком в карман джинсов, повернулся к родне - пойдёмте?
   - Пойдёмте - улыбнулась ему Антонина, Фёдор подхватил её под руку и парочка пофланировала в сторону перекрёстка.
   'Мда, до евроремонта здесь далеко' - подумал Олег, мельком заглянув в полуоткрытую калитку, обведённую кирпичной аркой между воротами и торцом здания. Шульгин уже скрылся в чекистских недрах, за калиткой виднелся кусочек мощёного булыжником двора, какие-то сараи на заднем плане и одинокая лошадь, запряжённая в нечто четырёхколёсное, вроде тачанки. Хорошо, что без пулемёта.
   - Бедновато у вас милиционеры живут - суммировал он свои впечатления, когда они догнали Лапиных у перекрёстка - рамы облупленные, штукатурка кое-где отвалилась.
   - Ничего странного - откликнулась Антонина - там последние пять лет не до ремонтов было. Пойдёмте быстрее, у нас всего два часа.
   - Послушайте - Олег не мог больше сдерживать рвущееся наружу любопытство - как вообще такое возможно? Мы просто так заехали на советскую территорию, идём без всякого конвоя куда хотим. Это просто круиз, блин, какой-то!
   - Всё очень просто - Антонина начала отвечать, как только они отошли на пару домов от райотдела и завернули в изогнувшийся прихотливой кривой переулок - пока никаких указаний из Москвы на ваш счёт не поступало. Ждут, пока Берия приедет.
   - Информацию собирают, значит - сделал вывод Олег - а это лучше делать в личном общении. Понятно.
   - Войск не хватает - вступил в разговор Фёдор - за городом пару лагерей развернули, а здесь, как видишь, никого. Мы когда насчёт поездки договаривались, только одно услышали - за Белгород не выезжать. Сюда и обратно в Долбино можно ездить хоть каждый день.
   - Даже так? - новость неприятно поразила Олега. Кремлёвские горцы оказались умнее, чем писалось о них в исторических книгах и прочей художественной литературе. Пожертвовав полным контролем над частью своей территории, непосредственно примыкающей к хроноразделу, советские власти могли установить какой угодно барьер километрах в десяти от края попаданской земли. Оставаясь при этом в своём социалистическом праве и ограниченной только волей вождей крепости 'внешней' границы. Заодно решался ещё один немаловажный вопрос - реальная защита Советского Союза не мозолила глаза российским и харьковским пограничникам. Перед их взглядами располагались только бутафорские блок-посты, никакой военной угрозы не представлявшие.
   'Это кто ж такой умный, кто так догадался сделать? Если такой кадр нашёлся, неужели он думают, что у нас эту фишку не просекут?' - размышлял Олег, пока они шли от одного поворота к другому. 'Недавно в Интернете читал, что именно так надо было войска в сорок первом расположить - основные силы на старой границе, а перед ней - только мобильные части прикрытия и пограничники. А может' - мысли его перескочили на другой вариант - 'всё само собой организовалось? Нет здесь великой стратегии, одна сиюминутная тактика - сосредоточить войска вне пределов прямой видимости противника. Вот и всё'
   Так и не придя к окончательному выводу, он, удерживая ладонь Вероники, подошёл к одноэтажному каменному дому на две печных трубы и четыре окна, в который упирался поросший травой переулок. Дом был белён свежей извёсткой и вообще выглядел лучше чекистского здания - нигде ни трещинки, ни кусочка отвалившейся штукатурки, даже железная кровля тщательно окрашена суриком. Ворота и забор были деревянные, но так же старательно покрыты слоем зелёной краски. Чувствовалось, что хозяева здесь люди основательные, любящие своё родовое гнездо.
   Фёдор требовательно постучал железным кольцом вделанной в ворота калитки, чрез минуту глухо хлопнула дверь и послышались торопливые шаги.
   - Кто там? - спросил чуть хрипловатый голос.
   - Мы - кратко ответил Фёдор - открывай, Моисеевич.
   - Опять они здесь! - попытался пошутить Олег, но юмора родственники не поняли. Вероника даже взглянула на него осуждающе.
   Калитка распахнулась, открыв внешнему миру лысоватого старичка с классически горбатым носом, одетого, несмотря на терзающую кожу жару в отутюженный костюм-тройку.
   - Заходите, гости дорогие - дед отступил в сторону, пропуская Лапиных. На Олега с Вероникой он только мельком взглянул и тут же отвёл взгляд, видимо по сугубому воспитанию решив не пялится на непонятно одетых людей, как последняя деревенщина..
   Закрыв калитку на засов и цепочку, он развернулся и тотчас же был представлен Фёдором.
   - Михаил Моисеевич Зальцман, отец мужа моей младшей сестры.
   Старый еврей радушно кивнул и непременно добавил.
   - Единственной и неповторимой Людочки!
   - Да, конечно - спохватился Фёдор и перешёл к своим иновременным родственникам - Михаил Моисеевич, это моя правнучка Вероника и её жених Олег Александрович.
   - Очень приятно - Олег обменялся рукопожатием. Ладонь старика была сухой и неожиданно сильной.
   - Проходите - Михаил Моисеевич широким жестом пригласил гостей в дом.
   К дому со стороны двора была пристроена веранда с открытой террасой, куда вела широкая лестница, обрамлённая точёными балясинами. Олег с интересом огляделся по сторонам, пока они делали несколько шагов в сторону выходившей во двор лестницы. Собственно, двором это густо поросшее растительностью пространство назвать было нельзя. Скорее всего, это был дачный участок. В лучших традициях позднесоветского времени. Грядки с зеленью и клубникой, кусты смородины и ежевики, малина вдоль ошкуренных слег, изображающих межевой раздел с соседними участками. С кем граничил участок Зальцмана по парралельно дороге стороне, рассмотреть на быстром шагу не удалось. Туда тянулся настоящий фруктовый сад из многих видов дарующих плоды деревьев, полностью скрывавших торцевую границу. Олег на ходу успел опознать только яблони и вишни.
   - Люда где? - спросил Федор, когда они разулись и прошли в широкую, на два окна гостиную.
   На крашенном полу стояла массивная мебель из натурального дерева, сдвинутая в сторону окон. Шкаф с множеством ящичков и дверок, вызвавший в памяти Олега забытое слово 'бюро'. Покрытый узорчатой скатертью большой овальный стол, на имитирующих львиные лапы ножках, окружённый шестью венскими стульями. В углу слева блистал стеклом массивный сервант с выложенной горкой посудой, в углу справа громоздился книжный шкаф с полностью заставленными полкам. На стороне входной двери углы занимали выпирающие на метр с лишним сектора голландских печек, топившиеся из прямоугольного коридора, ведущего, скорее всего на кухню и в подсобное помещение, тут же окрещённое Олегом чуланом. В остальные помещения дома вели закрытые двери в боковых стенах гостиной. 'Классическая сталинская планировка' - прикинул Олег, мысленно нарисовав план еврейского обиталища - 'Потолки только низковаты и лампочек нет, керосинкой обходятся'.
   - На рынок ушла - Михаил, а может быть, Мойша Моисеевич быстро выдвигал от стола высокие стулья - не думали, что вы так быстро доедете. Устраивайтесь, а я пока чайку принесу.
   - Вам помочь? - вылезла вперед Вероника, заметив, что Лапины собрались воспользоваться приглашением хозяина. Видно, отношения внутри этой ветви родни были слегка напряжённые.
   - Если вас не затруднит - прямо-таки расцвёл в улыбке Зальцман - кухня вон там, пойдёмте.
   Они ушли в коридор и налево. Олег спросил у свободно расположившегося на неудобном стуле Фёдора
   - А он кто вообще?
   - Зубной техник - кратко ответил Лапин, слегка скривив уголки губ.
   'Понятно, мелкий частный собственник, доживший до победы социализма' - внутренне усмехнулся Олег, вспомнив кое-что из прочитанного за последние дни о довоенной советской жизни. Как бы удивительно это ни было, с точки зрения официальной послеперестроечной пропаганды, но в сталинском СССР вполне успешно процветали подобные бизнесы. Те же зубные врачи, починители ботинок и примусов, портные и другие подобные артельщики и кустари. Условием их успешного существования было отсутствие наёмных работников и прочей частнокапиталистической эксплуатации. Платишь за патент и работаешь. Конечно, не обходилось без периодического внимания НКВД и прочих контролирующих инстанций, но если не скупать ворованное с госпредприятий сырьё и регулярно 'повышать качество обслуживания населения', как называлось соблюдение прав потребителей в тридцатые годы, то жить можно было вполне припеваючи. Для натур экспансивных, склонных к постоянному карьерному и прочему бизнес-росту, в этой сфере общественно-экономической жизни делать было совершенно нечего. Государство очёнь жестко контролировало максимальные обороты таких заведений, создав фактически небольшой экономический заповедник, где мирные зайцы и парнокопытные могли процветать, а вепри, например, - нет. О волках и лисицах и речи не было - эта ниша была плотно занята самим социалистическим государством.
   - А вот и чаёк! - Михаил Моисеевич внёс в комнату дымящийся чайник, формой начищенной поверхности напоминавший добрый викторианский кекс. В левой руке деверь Лапина удерживал крутобокий заварочник, расписанный синими лебедям. Поставив маленький чайник прямо на скатерть, Зальцман снял с тумбы серванта резную круглую досочку, положил её в центр стола. торжественно водрузив сверху основное вместилище только что откипевшей воды.
   Следом в гостиную вошла Вероника, обеими руками удерживая металлический поднос более полуметра в длину. Олег вскочил, забрал из рук невесты плотно заставленное тарелочками и вазочками расписное произведение искусства. Под хрустальным лаком виднелись фрагменты полевых цветов, крупными мазками выведенные на глубоком чёрном фоне.
   - Только что примус завёл - продолжал Михаил Моисеевич, ловко размещая на столе разнокалиберные ёмкости с вареньем и мёдом разных сортов, плетёные корзинки с баранками. Закончив с этим, он убрал поднос на сервант и открыв застеклённые дверцы, выставил чайные пары и подобающее количество ложек - в моём возрасте чай надо несколько раз на дню пить, всенепременно свежей заварки.
   Олег взял на себя функцию распределяющего кипяток, заварку каждый налил себе сам. Когда последняя чашка была наполнена, все сосредоточенно приступили к чайному ритуалу. Да, судя по выражению лиц многонациональных предков, это был целый ритуал - отпить глоток, посмаковать, зацепить ложечкой варенье, снова посмаковать и далее, пока не будут перепробованы все выставленные хозяином угощенья. Никуда они не спешили, и жизнь вокруг вполне могла подождать. Так что торопливым потомкам пришлось налить себе ещё по одной чашке.
   - Спасибо за угощение - поблагодарила хозяина Антонина, поставив на блюдце опустевшую чашку. Фёдор ещё допивал последний глоток и лишь слегка кивнул головой, присоединяясь к жёниной благодарности.
   - Очень вкусно - искренне сказал Олег - всё натуральное.
   Сидевший у окна Зальцман на пару секунд замешкался, слегка не врубившись в смысл фразы потомка.
   - Конечно, всё натуральное, с нашего сада. Как же иначе может быть?
   - Понимаете - Олег начал объяснять особенности грядущего сельхозпищепрома - у нас полно всякой химии в продуктах. Во-первых, земледелие интенсивное, а это значит, что очень много искусственных удобрений используется. Большого урожая иначе не получить. Во-вторых , при производстве добавляют стабилизаторов, красителей всяких. Они нужны, что бы при перевозке и хранении товар не портился. Ну и внешний вид привлекательным оставался. Попробуйте, например, без последствий сливочное масло из Новой Зеландии привезти или клубнику из Израиля.
   - Откуда!? - охнул Зальцман и прижал обе руки к сердцу.
   Вероника метнула на Олега злой взгляд и живо подскочила к старому еврею.
   - С вами всё в порядке, Михаил Моисеевич? - она положила одну руку на лоб, другой лихорадочно нащупывала пульс на худощавой руке.
   - Как можно такое старому человеку говорить! - прошипела она Олегу, обернувшись.
   Фёдор взирал на эту сцену с олимпийским спокойствием, Антонина теребила пальцами невесть откуда взявшийся носовой платок.
   - Да я, что - стал оправдываться слегка лажанувшийся прогрессор - я думал это уже всем здесь известно.
   - Ничего, всё в порядке, дочка - Зальцман кряхтя выпрямился, сел как штык проглотил - не ругай своего жениха. Я, конечно, слышал об этом. Но одно дело слухи, другое, когда сам человек оттуда - он выделил это слово - говорит. Ничего, что я тебя дочкой назвал? Сын после гражданской у меня один остался, а Зоя не смогла больше, да.
   Он откашлялся, плеснул в чашку заварки. Олег уже держал на весу чайник. Отхлебнув, Зальцман обвёл взглядом родню, остановился на Фёдоре.
   - Вот, Фёдор Кузьмич, видишь, как всё обернулось? Хотели большевики построить царство божие на земле, а за гордыню кару рассеянием получили. Как евреи, да.
   Фёдор покачал головой.
   - Не будем сейчас об этом. Мы не за этим приехали, что бы политические дискуссии за столом устраивать. Нам семейный архив нужен. Мы его с собой заберём, на короткое время.
   Михаил Моисеевич откинулся на спинку стула, остро взглянул на политически правильного родственника.
   - С каких это пор коммунисты о старом вспоминать начали? - ехидно осведомился он у Фёдора.
   - С недавних - Лапин не отвёл взгляда - всего несколько дней прошло.
   - Помню, на дне рождения Людочки ты, Фёдор Кузьмич, совсем другое предлагал. Сжечь бумажки, что старый дурень до сих пор из сундука не вытащил.
   Антонина с интересом взглянула на мужа. Фёдор, не поведя бровью, коротко ответил.
   - Никогда не поздно поумнеть.
   - Да что ты говоришь! - Зальцман даже скрестил руки на груди в знак одолевшего его сомнения - а вдруг ты прямиком с этой папочкой в хитрый дом побежишь? Сразу из кандидатов в настоящие партийцы выскочишь!
   Антонина охнула, Лапин накрыл её ладонь своей и, слегка скривив губы, ответил на брошенное в лицо обвинение.
   - Вы, Михаил Моисеевич, по неисправимой привычке везде гешефт найти пытаетесь. Даже там где его нет. Такова ваша национальная особенность, ничего с этим не поделать. Подождите - он выставил вперёд ладонь - если б мне это надо было, давно вашу зелёную папочку из подпола бы изъяли.
   Зальцман как-то сразу обмяк.
   - Да-да, из захоронки в полу ларя, где золотишко на чёрный день припрятано - добил его Лапин.
   - Неужели ... - еле слышно сказал Зальцман, опустив голову, но Фёдор его расслышал.
   - Нет, никто мне не говорил - рассеял его сомнения Лапин - я сам догадался, когда в один из приездов помогал Люде картошку наверх поднимать. Плохо вы дощечку на место приладили, топорщилась она немного. Я поправить её решил, а она возьми и отойди ещё чуть-чуть. Снял я её, а там всё ваше богатство припрятанное и уголок папочки торчит, в целлофан завёрнутый.
   Михаил Моисеевич крякнул, покрутил головой, налил себе ещё заварки. Олег добавил горячей воды.
   - Охо-хо - старый еврей немного приободрился - это значит, с зимы ты знал, Фёдор Кузьмич?
   - С крещения - уточнил Лапин - ладно, успокойся Моисеевич, здесь все свои, не зыркай так на правнучку с женихом. Им-то наше НКВД никуда, как у них там говорят, не упиралось.
   Реутов хмыкнул. Фёдор довольно быстро усвоил некоторые речевые обороты потомков и теперь мог их ввернуть в любой части фразы не хуже оставленных за хроноразделом современников Олега и Вероники.
   - Давайте, несите - поторопил родственника Лапин - могу помочь, если что.
   - Да ладно, я сам как нибудь - ответил Зальцман, направляясь к дверям.
   Сидеть надоело, Олег поднялся и засунув руки в карманы джинсов, стал похаживать по гостиной и разглядывать обстановку. Вероника его в этом начинании не поддержала, Лапины спокойно дожидались ушедшего в подполье родственника. Пройдя по кругу, Олег остановился около бюро. В самом верхнем отделении, прикрытом маленькими застеклёнными дверцами, лежали на вышитом платке четыре глиняные фигурки. Грубая лепка, покрытая сетью мелких трещин, так не вязалась с домашним интерьером, что Реутов не удержался от очередного вопроса.
   - А что это такое?
   - Где? - Фёдор обернулся, проследил взгляд Реутова - а, это Люды.
   Словно дожидаясь этих слов, на улице громко забрякали железным кольцом на воротах. Лапин встал и быстро вышел из комнаты, вернувшись через минуту с весьма привлекательной девушкой в длинной синей юбке и чем-то вроде блузы в мелкую бело-чёрную клетку.
   - Прошу любить и жаловать - провозгласил из-за её спины Фёдор - моя младшая сестра Людмила.
   - Здравствуйте - смущённо поздоровалась девушка, не сводя глаз с Вероники.
   'Лет восемнадцать, наверное' - подумал Олег, бегло осмотрев очередную родственницу - 'Что она так на Нику смотрит? Джинсов и топика никогда не видала? Точно, блин. Где ей было это увидеть?'
   Фёдор тем временем представил грядущих молодожёнов, Олег просто кивнул, а Вероника буквально расцвела в улыбке.
   - Очень приятно познакомится, Люда. У вас замечательный свёкор и дом полная чаша.
   Девушка прыснула в кулачок.
   - Ой, я такая старая, что бы на 'вы' со мной разговаривать?
   - Давай на 'ты' - легко согласилась Ника.
   - Давай - Люда взяла от стены табурет и подставила к столу - да вы всё съели, я сейчас ещё принесу! - сделала она попытку сбегать на кухню, но была остановлена Фёдором.
   - Люд, спасибо, мы наелись. Времени у нас маловато, скоро обратно ехать надо.
   - В дорогу возьмёте! - уверенно предложила Людмила, но старший брат только отрицательно покачал головой. Видимо, авторитет Фёдора в её глазах был так высок, что она быстро передумала и уселась между родственницами.
   - Вы из Харькова? - риторически спросила она Веронику.
   - Да - всё так же улыбаясь, ответила невеста Олега.
   - Как у вас там живут? Все такую одежду носят? А дома у вас очень высокие, с паровым отоплением и горячей водой? Ты учишься или работаешь? - вопросы сыпались из неё один за другим. Как успел заключить Олег, слегка полноватая и темноволосая Люда была нрава живого и общительного. Подобное впечатление совсем не портили даже разбежавшиеся по её лицу веснушки.
   Вероника начала отвечать, но рассказ её, постоянно прерываемый вопросами, охами и аханиями, не успел дойти даже до начала середины, как из подполья вернулся обожаемый свёкор. В руках он держал умеренной толщины зелёную папку, действительно завёрнутую в пожелтевший от времени целлофан.
   - Михаил Моисеевич! - всплеснула руками невестка - где вы так рукав запачкали! Снимайте пиджак, я почищу.
   Зальцман где-то в домовых недрах заехал левым рукавом в побелку, неровным кругом окрасившей локтевой район пиджака.
   - Успеется - отмахнулся Зальцман, слегка пошаркивая, прошёл к столу.
   - Всё заберёшь? - спросил он у Фёдора, держа ладонь на выложенной на скатерть стола папке.
   - Всё - коротко ответил Лапин, выжидательно взглянул на Зальцмана.
   Вздохнув, старый еврей убрал руку с мутного целлофана и семейный архив немедленно перекочевал в чёрный полиэтиленовый пакет, вытащенный Антониной из сумочки.
   - Порядок - довольно сказал Фёдор, перетянул полученное от родственника денежными резинками, так же извлечёнными из Антониновой сумочки и протянул папку супруге. Она легко разместила чёрный пакет в своём приставленном к ножке стула ридикюле. Совершенно незаметно для постороннего глаза получилось. Женский арсенал в начале двадцать первого века временами бывал весьма приличного размера, что требовало соответствующего вместилища для косметики, журнальчиков, парфюма и прочих прокладок.
   - Даже чаю не попьёте? - упавшим голосом спросила у старшего брата Люда, догадавшись о скором отъезде.
   - Попьём - обнадёжил её Фёдор, взглянул на часы - ещё полчаса осталось. Неси ещё что-нибудь.
   Пока Люда бегала до кухни и обратно, оставшийся стоять у бюро Олег пытался рассмотреть лежащие за неровным стеклом фигурки.
   - Играла она ими в детстве - продолжил Лапин свой рассказ о непонятно как попавший в размеренный быт глине - возилась с ними, как минута свободная выпадала. Вот, даже с собой забрала.
   - То же нравятся? - спросила Олега Люда, вернувшись из кухни с полным подносом всякой всячины - сейчас, достану, покажу.
   Расставив новую перемену, она раскрыла створки, положила перед уже вернувшимся за стол Олегом плоские фигурки, внешне смахивающие на тёмно-коричневые пряники размером с три четверти мужской ладони и толщиной в два пальца.
   - Правда, на семью похожи? Вот это - мама - пальчик девушки указал на широкую в бёдрах фигурку - вот это - папа - фигурка выше и пошире в плечах - а это - дитёнок - палец переместился к самой маленькой фигурке, похожей на перенесшего обрезание ушей Чебурашку.
   - А это кто? - подыгрывая, спросил Олег о последней, четвёртой фигурке, похожей на нечто четвероногое, горбатое и длиннохвостое
   - Это дракон - серьёзно ответила девушка - он их от зла охраняет.
   - Понятно - глубокомысленно ответил Олег, разглядывая народное творчество - сама сделала?
   - Нет, что ты! - с жаром ответила Люда. Фёдор только хмыкнул в уже полупустую чашку - их наш прадед привёз из Средней Азии. Он был конюхом в экспедиции Пржевальского, много с ним путешествовал и вот в одном заброшенном оазисе ...
   Дальше последовал ставшим уже фамильным преданием рассказ о находке среди древних развалин кусков обожжённой глины. Собственно, предок наткнулся на них совершенно случайно, запнувшись о почти засыпанную пешком шкатулку. В отличие от содержимого, весьма богато украшенную. Собственно, именно по этой причине она перекочевала экспедиционному начальству, а непонятно для чего предназначавшиеся игрушки забрал себе нашедший их Лапинский предок. Никакой исторической ценности они не имели, по единодушному заключению археологов экспедиции. Так и пролежала находка на дальней полке в сенях, передаваемые из поколения в поколение, пока туда не засунула свой нос крайне любопытная девочка Люда, правнучка экспедиционного конюха. Нашла и быстро прибрала себе в игрушки. Играть всё равно было больше нечем. Тряпичные и деревянные куколки не шли ни в какое сравнение с дышащей древностью находкой .
   - Вот, а потом я их с собой забрала - Люда поставила фигурки на ребро, составив сценку пешей семейной прогулки с добрым и ручным дракончиком.
   - Можно? - спросил разрешения Олег, взял посмотреть фигурку дракоши.
   Покрутив в руках фигурный кирпичик, Олег собрался было поставить его на место, как между державшими фигурку пальцами правой руки пробежала знакомая дрожь.
   - Странно - он остановил руку буквально в сантиметре от скатерти, поднёс рку фигупоближе к лицу, удерживая уже двумя руками - ты, ничего не чувствуешь? - обратился он к Веронике
   - Что я должна чувствовать? - удивилась невеста.
   - Ну, это - Олег не хотел называть вслух причину, надеясь на догадливость Вероники - что несколько дней назад было.
   - Брось! - выкрикнул переводивший всё это время взгляд с фигурки на Олега Фёдор, но не успел. Грубо слепленная фигурка вспухла и развалилась, засыпав стол мелким крошевом, с резким металлическим звуком.
   - Ё ...- только и успел сказать Олег, разглядывая то, что осталось. На скатерти лежала полуприсыпанная глиняными остатками металлическая пластинка размером с обычную визитную карточку. Покрытая лёгкой патиной, но сохранившая чёткие геометрические размеры.
   Рядом всхлипнула Люда. Покосившись в её сторону, Олег двумя пальцами поднял за угол пластину, отряхнул. На жёлтом фоне проступили две размытые строчки.
   - Тут что-то написано - Олег протёр поверхность подушечками пальцев, подобрал наилучший угол обзора - буквы вроде наши, только черточками написаны. Сейчас - он, наконец, смог разобрать похожие на иероглифы буквы - здесь написано 'Мёртвое мёртвым для жизни живых'.
   - Не понял - он положил пластину на стол - что это значит?
   - Что здесь непонятного? - после паузы сказал Фёдор - это про всех нас. Скажи, внучка - обратился он к Веронике - они то же скоро умрут?
   Ника кивнула, сжав побелевшие губы.
   - Кто умрёт? - растерянно спросила Люда.
   - Я только про тебя знаю - тихо сказала Вероника - после начала войны тебя арестуют за спекуляцию и антисоветскую пропаганду, посадят в тюрьму, а когда немцы прорвутся к Белгороду, расстреляют.
   - Кто? - только и смогла спросить Люда.
   - Наши, кто - ответила Вероника - вывезти не успеют. Всех расстреляют, кто в тюрьме останется. Потом, после войны, в пятьдесят седьмом, баба Поля подаст на твою реабилитацию. Из всей родни ты одна не от немецкой пули погибла. Вот - она вздохнула - В пятьдесят восьмом ей справку пришлют. Она мне её показывала.
   - Подождите - вмешался Олег - этой штуке лет сто, а то и двести. Вы хотите сказать, что кто-то когда-то в песках Средней Азии специально сделал золотую пластину, написал на ней вот это, закатал в глину и подкинул вашему предку? Предупредить, значит? Но это ведь абсурд полнейший!
   - Абсурд, не абсурд - пожал плечами Фёдор - но для всех нас это не имеет значение.
   - Как это не имеет? - возмутился Олег - мы, например ...
   - А вас вообще ещё нет, гражданин потомок - грубо оборвал его Фёдор - вы все, вместе взятые, ещё более покойники, чем мы. У нас ещё есть время судьбы, а вот вы, здесь - он постучал указательным пальцем по столу - вообще не предусмотрены, ясно?
   - Чего уж яснее! - ответил Олег - не забывай только, что если мы здесь изначально отсутствовали, то и законы ВАШЕЙ судьбы на нас не распространяются! Для нас ВАШЕЙ судьбы нет, ясно?
   - Таки я, что, в Иерусалиме имею шанс умереть? - спросил от окна Зальцман - не оставьте немцам старого еврея, пожалуйста.
   - Однозначно - ответил ему Олег, не сводя взгляд с Лапина - ещё одно, Фёдор. Коли мы здесь оказались, то самим своим присутствием мы вот это - он кивнул на пластину - по любому изменим. Может не в мировом масштабе, конечно, а в региональном, но вот здесь - он, повторяя жест Фёдора, постучал по столу - уже многое поменялось и если мы под вашу карму не подпадаем, то и вы, соответственно, то же.
   - Это как? - не понял Фёдор.
   - Очень просто. Мы как громоотвод сработали и теперь вот здесь - он обвёл пространство вокруг себя ладонью - ни для кого никакой жизненной определённости нет! Нет судьбы, ясно!?
   - Олег прав - неожиданно вступила в разговор Антонина - я например, уже ничего не могу угадать. Совсем ничего.
   - Ну и хорошо! - воскликнул Олег, сделав зарубку в памяти - вы свободны!
   - Да уж - Фёдор покрутил головой, словно приспосабливаясь к этой неожиданной, но такой сладкой мысли - свободные граждане, ....
   Он захотел что-то добавить, но посмотрел на женщин и вовремя остановился. Быстро взглянул на часы и вынес окончательный вердикт разговору.
   - Мы поехали, Моисеевич. Извини, что так быстро, но - он слегка развёл руками - Время пришло.
  
  
   *
   *
   Машина повернула направо и под бдительным присмотром всё так же торчащего на крыше пулеметчика покатилась в сторону Долбино. Олег расслабленно крутил руль, негромко звучали динамики, почти не заглушая шум двигателя и работающего на второй скорости вентилятора. Кондиционер, так удививший советских граждан, легко справлялся с забортной температурой и делал путешествие в знойный день, плавно переходящий в не менее знойный вечер, лёгким и даже приятным. Выходить из машины после прибытия в пункт назначения совершенно не хотелось.
   На заднем сиденье шуршали бумагами Антонина с Вероникой, Фёдор задумчиво перебирал полученные от родственников гостинцы, периодически вытаскивая их из лежащего в ногах большого полиэтиленового пакета. Достанет, покрутит в руках и сунет обратно, нащупывая правой рукой следующего кандидата на осмотр. Наконец это занятие ему надело и, положив керамическую фигурку обратно, он откинулся на сиденье и стал смотреть вдаль.
   - Ишь, наяривает - сказал он, углядев с начала спуска в Долбино, какого-то сильно торопящегося домой или по делам гражданина.
   - Где? - спросил Олег.
   - Вот, от переезда телега несётся, видишь? - Фёдор протянул руку вперёд, почти задев пальцами лобовое стекло.
   Теперь Олег заметил вдалеке несущуюся во весь опор лошадь, запряженную в нагруженную до половины свежескошенной травой телегу. Яростно работающий вожжами возница совсем не беспокоился о сохранности ценного груза - периодически от маленького стожка отваливались большие и маленькие охапки травы, устилая пройденный путь яркими зелёными пятнами.
   - Так это Сергеевская лошадь - сказала сзади Антонина, отвлёкшись от бумажной работы.
   - Она самая - подтвердил Фёдор, вглядевшись - что это с Иваном случилось? Так все колёса на дороге можно оставить.
   Дом Сергеевых был от Лапиных через три избы, ближе к переезду. Пока Олег подъехал к родственному дому, пока вместе с пассажирами вышел в знойную духоту, далёкую от воспетого писателями-деревенщиками свежего сельского аромата, возница успел подогнать свою клячу прямо к приоткрытым воротам, остановился и бегом бросился внутрь.
   Высыпавшие из дома дети облепили родителей, радуясь благополучному возвращению. Олег забрал у Полины оставленные на всякий случай сотовые телефоны и всё счастливое семейство собралось было возвращаться в родную обитель, как знойную духоту прорезал отчаянный женский крик.
   - Семёнушка-а-а-а-а-а!
   Лапины переглянулись и отправив детей в дом, быстро зашагали в сторону Сергеевского дома. Олег с Вероникой, после секундной паузы, пошли следом. Олег на ходу достал брелок, поставил машину на бесшумный режим охраны.
   У стоявшей под углом к дороге телеги билась в отчаянии женщина, перегнувшись через борт и схватив что-то лежащее внутри обеими руками. У ворот столбом стоял посеревший мужик в потёртых полотняных штанах и и такой же древней рубашке косоворотке и беззвучно плакал, вытирая слёзы на щеках грязными от гонки ладонями.
   Почувствовав чьё-то приближение, женщина подняла голову, обернулась и увидела ближе всех подошедшую Антонину
   - Ты ... ты ...- она начала медленно сползлать по краю телеги, мимо переднего колеса прямиком на траву - ты можешь, Тоня! Сделай, Христом богом прошу! Всё отдам, всё!
   Она упала перед остановившейся Антониной на колени, схватила её за руки.
   - Что случилось? - Лапина высвободила ладони, шагнула в сторону от так и оставшейся стоять на коленях женщины, подошла к телеге.
   - Семён, младший, на покосе нашёл что-то, крикнул, меня позвал и упал - с трудом сказал от ворот Иван.
   Олег подошёл к телеге со стороны дороги, увидел лежащего ничком на спине мальчонку лет пяти-шести. Неестественно изогнувшегося, худенького, в заношенных портках, белобрысого пацана. Дышал он еле-еле, приоткрыв уже начинающие синеть губы.
   - Надо занести его в дом - Вероника быстро отодвинула Олега в сторону, взяла мальчишку за запястье.
   - Пульс нитевидный - сказала она, нахмурившись - Олег, быстро принеси из машины аптечку!
   Олег рванул к машине. Вернувшись, он забежал в дом, куда отец Семёна уже успел занести пацана. Сени да большая комната с печкой в углу, вот и всё крестьянское жилище.
   Отдав аптечку суетящейся вокруг лежащего на широких полатях Семёна Веронике, он успел только спросить
   - Что с ним?
   - Похоже на электрошок - сказала Вероника и тут же оправила его на соседние полати, к Сергеевым, что б не мешал.
   Сорвав прозрачную плёнку, Вероника достала из аптечки пузырёк, протянула Антонине.
   - Открой, поставь на стол.
   Затем вытащила устройство для искусственного дыхания, пристроила его на лицо мальчика. Вдохнув пару раз, схватила парня за руку.
   - Олег - не оборачиваясь позвала его, он быстро подошёл к ней.
   - Делай массаж сердца, умеешь?
   - Да.
   - Давай! - отчаянно сказала она и начала снова вдувать воздух в опавшие мальчишечьи лёгкие.
   Олег, вспомнив армейскую школу, положил скрещённые ладони на узкую грудь и начал ритмично надавливать, стараясь не переборщить с нажимом.
   Так боролись они минуть пять, пока Вероника не дала знак Олегу остановиться. Мальчишка начал слабо дышать, но глаз так и не открыл. Оттянув веко вверх, Вероника сделала вывод
   - Надо срочно в больницу.
   - Поехали - сказал Олег, убирая ладони.
   - Он очень слаб - покачала головой Вероника, мать Семёна всхлипнула.
   - Сейчас - Олег вспомнив, вытащил из ременной сумки телефон, взглянул на экран.
   - Есть связь - сказал он и стал искать нужный номер. Нажав клавишу вызова, он с надеждой прижал трубку к уху.
   - Привет, это Олег, помнишь на трассе встретились? Да, слушай, нужно срочно в Долбино скорую отправить. Не знаю как позвонить. У вас есть? Срочно, четвёртый дом, если от трассы к переезду ехать. Подожду.
   Выслушав, он повернулся к Веронике.
   - Скорая выехала, будет минут через двадцать.
   Он увидел, как дрогнули её губы, понял, что мальчишка может эту паузу не пережить.
   - Нужен кислород - прошептала она и обернулась к Антонине, так и стоящей с открытым пузырьком в руках.
   Та, словно приняв какое-то решение, шагнула вперёд, поставила флакончик на скобленный стол.
   - Иван, выйди - приказала она здоровому мужику. Иван молча повиновался, прикрыв за собой жалобно скрипнувшую дверь.
   - Люба - только сказала она и женщина сразу вскочила с полатей и подбежала к сыну. Олег, пропустил мать к ребёнку. Почувствовав, что он сейчас лишний, осторожно отошёл.
   - Возьми его за руки, так. Лучше сядь рядом. Вероника, стань сзади Любы, держи её, не давай упасть.
   Олег нашарил сзади себя полати, сел. Антонина подошла к мальчику, закрыв его от Олега. Правую ладонь положила на голову мальчика, левой стащила с головы матери на спину платок и прижала ладонь к её лбу, скрыв пальцы в распущенных волосах,
   - Помнишь? - спросила она Любу.
   Та мелко кивнула.
   Они замерли втроём и через минуту Олег почувствовал, на грани восприятия, уже знакомое зудящее давление. Он не стал ему сопротивляться, решив борьбой не портить то, что делает сейчас Антонина. Но никакого усиления давящей волны он не почувствовал, мелькнув где-то вдалеке, загадочное эволо пропало так же незаметно, как и появилось.
   Сколько так прошло времени, он не заметил, пока Антонина не уронила бессильно руки и пошатываясь не пошла в сторону двери. Вероника аккуратно опустила спину обмякшей женщины рядом с сыном, подошла к Олегу. Руки её дрожали.
   Не говоря ни слова, он притянул её к себе, осторожно усадил рядом. Попробовал встать, что бы посмотреть, что с мальчиком, но был остановлен Никой.
   - Не надо.
   - Что?
   - Не надо подходить и смотреть. Не смотри туда! - прошептала Вероника. Встав, схватившись за его плечо, она увлекла Олега на улицу, всё время шепча 'Не смотри, не смотри'. Он добросовестно повернул голову в сторону окон и вышел во двор, придерживая за пояс свою невесту.
   Во дворе никого не было, но из-за ворот доносился голос Фёдора.
   - У реки покос?
   - Да, у железки, за мостом - отвечал хрипловатый бас.
   Они вышли на улицу и увидели Антонину, опершуюся на телегу и стоящих рядом Фёдора и Ивана.
   - Так что случилось? - настал черёд Олега спрашивать отца Семёна.
   Ничего не поняв из сбивчивого рассказа, он переспросил
   - Может быть, это змея была? Гадюка какая-нибудь?
   Иван завертел головой
   - Не, гадюк я видывал. На веретено было похоже, с локоть длинной, чёрное. Я сапогом пнул его, схватил Сёмку и домой.
   - Значит, эта штука ещё там лежит - сделал вывод Олег.
   Вероника схватила его за локоть.
   - Олег, надо съездить туда и посмотреть! Вдруг кто ещё из детей на него наткнётся!
   - Прямо сейчас?
   Вероника ответила не задумываясь.
   - Скорая приедет, Семёна заберёт и поедем. Хорошо?
   Что ещё можно было на это ответить?
   Встретив 'скорую' и проводив врача с фельдшером в дом, Олег отправился к дому Лапиных, за машиной. У ворот как всегда, вертелась Полина. Отправив младших в избу, она так и не покинула свой наблюдательный пост у ворот отчего дома.
   - Уже уезжаете? - спросила она.
   - Нет, съездим тут, рядом и вернёмся - ответил Олег и подогнал Логан к дому Сергеевых, остановившись за всё так же стоящей перед воротами телегой.
   Усатый водитель бело-красной 'Газели', лет сорока-сорока пяти, с интересом проводил взглядом проехавшую мимо машину, спросил у подошедшего к нему Олега.
   - Вас-то как сюда занесло?
   - В гости к родственникам приехали - сказал Олег и привычно свернул с надоевшей ему темы - первый раз сюда ездите?
   - Смотря как считать - усмехнулся водитель - раньше регулярно, а сейчас второй раз, после воскресенья.
   - Бабу рожать увезли - сказал он удивлённому Олегу - в нашу больницу.
   - Понятно - сказал Олег.
   Из ворот вышел Иван с завёрнутым в одеяло мальчонкой на руках, следом вышли врач с фельдшером и закутанная в платок так, что лица не видно, Люба.
   - Ложите мальчика на носилки - сказала Ивану врач и обернулась к Любе - завтра приезжайте к нам, в приёмном покое всё узнаете. Не волнуйтесь, у ребёнка состояние хорошее, шок прошёл.
   Хлопнула сдвижная дверь, рыкнув двигателем, скорая бодро рванула вверх по дороге. Олег посмотрел на Ивана, затем перевёл взгляд на Фёдора. Люба мышкой юркнула во двор, Антонины с Вероникой нигде видно не было.
   - Поехали - сказал мужикам Олег и пошёл к машине.
  
   До покоса добирались минут десять, всё-таки современная машина несколько быстрее довоенной телеги. К удивлению Олега, грунтовка привела их на то самое место, где несколькими днями ранее он уже был - на границу времён между Лопанью и железной дорогой.
   - Вот там он нашёл - Иван вышел из машины и показал вдоль полосы хронораздела в сторону реки. Оставив машину незакрытой - до реки было не более сотни метров, они гурьбой пошли к виднеющимся вдалеке ивам. Кочковатый луг косить было неудобно, но трава росла здесь знатная, даже близость к чаду и копоти железной дороги не мешали яркому разнотравью.
   - Здесь? - спросил Олег, оглядываясь на отставших попутчиков.
   - Вроде здесь - неуверенно ответил Иван.
   - Стойте, я сам посмотрю - Олег двинулся дальше в одиночку. Неясное подозрение, появившееся у него при виде места события, всё больше и больше крепло, пока он приближался к малозаметному изгибу временной линии. Дойдя до места, где хронораздел немного вильнул вправо, если смотреть со стороны дороги, Олег начал по спирали обходить место происшествия. Уже на втором круге он заметил отброшенную в траву полоску темноты. Осторожно подошёл, присел рядом.
   Больше всего эта штука действительно напоминала веретено. Чёрное вытянутое тело длинной не более полуметра и диаметром средней части не более трёх сантиметров, постепенно сходило на нет у обеих концов. С одной стороны оно было увенчано чёрным же шариком, непонятно как державшемся заточенном до невидимости кончике. Олег осторожно пнул веретено носком кроссовки, вернулся к месту начала поиска. Опустившись на правое колено, и руками раздвигая траву, нашёл, что искал - узкую и глубокую ямку на самой вершине угла, куда сходились от реки и дороги две временные линии.
   - Обалдеть - только и смог прошептать Олег.
   Валяющийся в траве артефакт оказался частью огромного, многосоткилометрового временного разреза. 'Сколько их?' думал на бегу Олег, промчавшись мимо изумлённых его поведение местных жителей. 'Если я прав, значит, такими штуками набили контур раздела, как бумагу булавками и затем прямыми линиями соединили получившиеся отверстия'
   Он взбежал на железнодорожную насыпь, прикрыл глаза от солнца ладонью, всматриваясь. Сердце бешено колотилось. Не от усталости, нет. Что ему заурядная двухсотметровка? Впереди маячил призрачный шанс отыграть всё назад.
   Он побежал вдоль прямой пограничной черты, делящей двухвременное колхозное поле на неравные части. На одной поднималась картошка, на другой широко раскинула листья сахарная свёкла. Почти добежав до очередного изгиба, он перешёл на шаг и медленно, внимательно глядя себе под ноги, двинулся вперёд. Повторить судьбу Ивановского сына ему вовсе не улыбалось.
   Так и есть - в самой вершине почти незаметного угла, уводящего хронораздел немного влево, он увидел на стыке разновременных гряд маленький чёрный шарик. На этом поле, в отличие от луга, практически не было травы и заметить трёхсантиметровый шарик можно было заранее, а, не наткнувшись на ниего непосредственно, как это, скорее всего, случилось с Семёном.
   - Ну и что с тобой делать? - вслух сказал Олег, остановившись в метре от заглублённого веретена. В карманах ничего изолирующего не было, даже носового платка, а голыми руками вытаскивать артефакт Олег не решился. Надо было возвращаться назад.
  
   Иван с Фёдором уже подошли к грунтовой дороге и о чём-то негромко разговаривали, иногда оглядываясь на приближающегося Олега.
   - Там ещё одна такая штука лежит - сообщил им Реутов, открывая багажник - надо забрать.
   Сказать ему было легко, но как это сделать? В этот момент Олег пожалел о своём выборе - никакого инструмента, кроме баллонного ключа и домкрата, в багажнике, разумеется, не было. Вытаскивать 'веретено' придётся вручную, изолировавшись от чёрного тела губкой для мытья машины. 'Будем надеяться, что сидит оно слабее известной репки' решил Олег, понадеявшись на электрическую прочность китайского поролона.
   - За мной не ходить - бросил он предкам, отправляясь к первонайденному артефакту. Аккуратно зацепив двумя пальцами шарик через импровизированную прокладку, он поднял 'веретено' с земли и внимательно его рассмотрел. В первую очередь бросалась в глаза исключительная острота обеих концов, как будто чёрный материал постепенно утончался до иглы атомарной, так казалось, заточки. Весу в поднятом Олегом артефакте было совсем мало, по субъективной оценке грамм сто-двести, не больше. Олег слегка махнул 'веретеном' вправо-влево, как дирижёрской палочкой и пришёл к удивительному выводу, что веретенообразное тело, очень может быть, совсем и не вещество. Все солнечные лучи бесследно пропадали в заострившейся темноте, ничем не выдавая какой либо фактуры поверхности.
   - Абсолютно чёрное тело - сказал Олег, переключившись на зажатый губкой шарик. Вот он-то был несомненно материален - слегка бликовал и обладал несомненной массой. Малой, но вполне ощущаемой мышцами, сопротивляющимися его моменту инерции при резких движениях 'веретеном' в разные стороны.
   Вдоволь налюбовавшись странным подарком неведомых сил, Олег вернулся к машине и, за неимением лучшего, положил 'веретено' на коврик перед пассажирским сиденьем - как раз по диагонали и под присмотром.
   Второй артефакт он рассматривать не стал - легко выдернув его из земли, он донёс его до машины и пристроил оперённую черноту рядком с виновником мальчишеского шока.
  
   - Послушай, Олег - сказал из-за спины Фёдор, Они уже отъехали от луга метров на триста, успев проскочить шаткий деревянный мост через Лопань - сколько у вас в деревне людям платят?
   Реутов слегка удивился такой меркантильному вопросу. Не о медицине будущего, не о том, что подобрал Олег, нет. Всё как обычно упиралось в материальную сторону жизни. Даже в насквозь идеологизированных и кипящих энтузиазмом годах.
   - По-разному - ответил Олег, начиная догадываться, для кого затеян этот разговор - всё от хозяйства зависит. От того, пшеницу или куриц выращивают, например.
   - Ну, а в среднем? - спросил Лапин.
   - В среднем ... - Олег мысленно прикинул разные варианты ответа и остановился на вечных ценностях - золотой червонец.
   Иван недоверчиво матюкнулся.
   - В месяц - добавил Олег - на самом деле это немного, в промышленности зарплата в два раза больше.
   - Начальник-то ваш гутарил, что ваших тысяч пять за труды положит, для начала - в голосе Ивана сквозило плохо скрываемое желание поверить в эти невероятные цифры. Урезанное, однако, уже привычным недоверием к власти.
   - В российских рублях? - уточнил Олег - да, меньше червонца выходит.
   - Всегда трудящегося обмануть норовят - заявил Иван, нагнувшись вперёд, практически к спинке сиденья.
   - Как будто в вашем колхозе деньгами платили - хмыкнул Олег - за палочки и трудодни работаете? Да и паспортов у вас нет. Как и пенсий.
   - Каких таких пенсий? - теперь настал черёд удивляться Фёдору.
   - Самых обычных. По старости колхозникам. Полчервонца в месяц.
   - Это что, получается - Иван совсем растерялся - у вас старикам просто так деньги дают?
   - Не просто так, а за работу всю жизнь. Горбатились, надрывались, и вот вам, полчервонца в зубы и ни в чём себе не отказывайте! - зло сказал Олег.
   - Разве это мало?
   - Конечно! - они уже выехали на финишную прямую от переезда и времени подробно рассказать уже не хватало - поэтому пенсии постоянно поднимают, но до нормального уровня всё довести не могут.
   - Нормальный - это сколько?
   - Ну, как минимум червонец - ответил Олег, окончательно вогнав Ивана в ступор. Он, доехав до дому, даже не сразу вылез из машины. Открыв дверь, всё сидел, недоверчиво переводя взгляд с Олега на Фёдора и обратно. Спохватившись, выбрался из салона и, заглянув обратно, сказал.
   - Неужели у нас так будет?
   - Если доживём - 'обнадёжил' его Фёдор.
   Иван осторожно прикрыл дверку и пошёл к неполностью закрытым воротам, за которыми виднелась стоящая во дворе телега. Уже зайдя, он обернулся, словно желая о чём-то спросить Олега, но машина уже успела проехать всё невеликое расстояние до самого крайнего в деревне дома. Иван махнул рукой и прикрыл скрипнувшую воротину.
  
  
   Они опять собрались на кухне, отправив детей играть привезёнными гостинцами. На пустом непокрытом столе лежали столь неожиданно обретённые артефакты - золотая пластина и увенчанное шариком чёрное веретено.
   - Ну и что со всем этим делать? - спросил пространство Олег.
   Ответом ему было недоумённое молчание. Таких приобретений от рискованной, но вполне укладывающейся в дозволенные рамки, поездки, они никак не могли ожидать. Покрутив так и эдак находки, попередавав их из рук в руки, они наконец сложили их в центр скобленной столешницы. Поскольку никаких приборов, кроме недавно купленного медицинского градусника, в доме Лапиных не было, для первоначального исследования пришлось полагаться на личные ощущения. В том числе весьма необычные.
   - Вы что нибудь чувствуете? - спросил Олег сосредоточенных женщин.
   Антонина с Вероникой коротко переглянулись и почти одновременно пожали плечами.
   - Ничего особенного - взяла слово Антонина - обычные вещи, особенно эта - она указала на отмытую до блеска пластину.
   Чёрные буквы, казалось, прорастали сквозь золотую поверхность из неизмеримой глубины. Под определённым углом зрения, почему-то каждый раз разный, глаз улавливал уходившую вдаль шеренгу чёрных строк в окружении золотого тумана. Точно так же, как уходит вдаль отражение в поставленных друг против друга зеркалах. Такой мираж мгновенно появлялся и так же мимолётно пропадал, не позволяя зрению ухватить все детали. Во всем остальном, это был вполне заурядный кусок золота, с протравленным на одной поверхности двухстрочным слоганом. Оборотная сторона блистала девственной чистотой.
   Олег снова взял пластинку двумя руками, постарался вспомнить ощущения, предшествующие разрушению облегающей весточку глины. Ничего. Он аккуратно положил платину на стол, рядом с разряженным, как ему думалось, веретеном. Собственноручно вытащенный артефакт остался лежать в машине, упакованный в картонный футляр из-под алюминиевой фольги.
   - Знаешь, Олег - задумчиво сказал Фёдор - давайте-ка возвращайтесь обратно. Покажете эти штуки умным людям, заодно остальные фигурки проверят. Нет ли там чего-нибудь такого же.
   После случившегося за родственным столом в Белгороде сестра Фёдора чуть ли не насильно всунула оставшиеся целыми фигурки в руки Олега. То, что рассказала Вероника, так на неё подействовала, что вытерпеть нахождение в одном объёме пространства с несущими неблагую весть древними поделками, она была больше не в состоянии. Пришлось забирать некогда любимые игрушки с собой.
   - Мда, накрылся наш бизнес медным тазом - подвёл черту случившемуся Олег.
   - Почему? - слегка удивилась Антонина - заключим с твоей фирмой договор. Будем через колхоз работать. Ты ничего не потеряешь.
   - Вот видишь, потомок - ехидно сказал Лапин - как вы не хотели уйти от коллективной собственности, опять к ней вернулись. На новом диалектическом витке развития. Как Маркс с Энгельсом говорили!
   Вместо ответа Олег только глубоко вздохнул. Нечто неведомое, закружившие его в потоке новых дел и событий, легко опрокинуло жалкую запрудку мелкого спокойного бизнеса, что решил он выстроить для получения тихого семейного счастья. Впереди ждали неведомые горизонты, и победный поток легко нёс его на гребне волны, не давая ни малейшего шанса остановится. Только вперёд и вперёд, навстречу сотворенному собственными руками неведомому, но от этого не менее желанному будущему.
  
  
   Глава 4
  
   Двадцать четвёртую годовщину Великого Октября в Харькове отметили с размахом. Ограниченным, правда, скудостью пайка военного времени и назойливым вниманием люфтваффе. Ещё один фактор влиял на открытую любому стороннему наблюдателю внешнюю сторону этого праздника - народу на улицах и площадях центра города было на удивление мало. Сторонний наблюдатель из других областей СССР - а других после июньского окончательного воссоединения быть просто не могло - мог оправдать такую внешнюю аполитичность бывших буржуазных граждан лишь суровыми погодными условиями. Вторую неделю столбик термометра на прежде автономных территориях не поднимался выше минус тридцати градусов. Ночью и в отдельные ясные дни доходило до сорока. Так же 'минус', разумеется.
   Несмотря на столь непривычную для Европейской части СССР осеннюю температуру, внешне город выглядел получше, наверное, чем другие административные центры страны. Сказывалось, всё-таки, долгое засилье капиталистических порядков с их склонностью к назойливой рекламе и к этому, как его, 'пеару'. Но как учит Коммунистическая партия, надо брать на вооружение советских граждан всё самое лучшее из достижений эксплуататорских классов. Если вместо назойливого рекламирования ненужных советскому человеку товаров на месте бывших рекламных щитов и растяжек появятся лозунги и плакаты, посвящённые достижениям социализма, заботам и победам трудового народа, то такую наглядную агитацию и пропаганду можно только приветствовать. Особенно если сделано это с выдумкой и на должном содержанию качестве.
   Алексей медленно шёл по заснеженной площади Дзержинского в сторону ближайшей к зданию Госпрома автобусной остановке. Для экономии газового топлива и ресурса немобилизованных в РККА автобусов количество маршрутов было резко сокращено и количество остановок, соответственно, то же. Пройти надо было метров триста, поэтому времени рассмотреть праздничную агитацию у бывшего бизнесмена хватало. Что он и делал, оглядываясь по сторонам из-под почти натянутой на глаза старой кроличьей шапки.
   Вот на рекламном щите плакат - 'Смерть предателям и шпионам!' где стилизованный красный танк, очертаниями напоминающий Т-72, могучими гусеницами давит паукообразных предателей и изменников. С клыков и жвал бесполезно капает ядовитая антисоветская слюна. Вот поперёк улицы, от дома до дома, лениво колышется растяжка с извечным советским лозунгом - 'Планы Коммунистической Партии - планы народа!'. Если оглянуться, можно увидеть на фронтоне 'Госпрома' огромный, на несколько этажей, портрет Сталина. Оглядываться Алексею не хотелось. Прямо перед ним, уже на Сумской, зябко отаптываясь валенками, медленно двигался патруль доблестных внутренних дел. Алексей хотел быстро проскочить мимо, сделав лицо 'кирпичом', но бдительный взгляд старшего пресек его жалкую попытку.
   - Документики, гражданин! - судя по выговору, старший прибыл в Харьков откуда-то с Вологодчины. Практически все сотрудники местных УВД старше лейтенанта были заменены на таких вот, командированных. Беспощадных к врагам и горевшим служебным рвением.
   Алексей медленно, стараясь не тревожить классовое чутьё уполномоченного, достал из внутреннего кармана пуховика рабочую книжку. Протянул старшему патруля. Тот взял документ и перелистывая страницы пальцами в толстых кожаных перчатках, начал его изучать.
   - С митинга иду - пояснил своё нахождение в центре города Мишин. Стоять было холодно, ветер выдувал из него последние калории тепла.
   Дородный детина в тулупе проигнорировал его объяснение, шевеля губами изучая написанное. Просмотрев ксиву так и этак, он вернул её Алексею.
   - Идите, товарищ водитель - разрешил дальнейшее движение сотрудник НКВД. Возвращая книжку обратно, Алексей украдкой взглянул на двух других патрульных. В таких же овчинных тулупах и так же перетянутых портупеей, правда, с одним исключением - кобура, болтающаяся на боку, у них была пуста. В отличие от старшего, вооружённого, кроме штатного 'ТТ', ещё и висящем на плече стволом вниз 'ППС'-ом.
   'Местные, значит' думал Алексей, удаляясь от патрульных 'не вошли ещё в доверие. Не выявили врагов и изменников'.
   После начала войны, как всегда внезапного и вероломного, только случившегося на месяц раньше, Москва не стала поддерживать видимость демократии и автономности Харькова. За одну ночь с семнадцатого на восемнадцатого мая с фактической независимостью области было покончено. Уже находящиеся на попаданской территории части НКВД и РККА получили приказ интернировать областное руководство, что и было с превеликим удовольствием и тщанием сделано. Задержанные начальники получили недвусмысленное предложение, от которого не смогли отказаться - передать всю полноту власти Харьковскому Совету, привезённому из Москвы, а самим без последствий удалится на службу в Отдельную Армию и там быть готовым с оружием в руках доказать свою верность советскому строю. Отдельной Армией с утра восемнадцатого мая стали называть Силы Самообороны Харькова, уже полностью и бесповоротно влившиеся в состав РККА. На спешно организованном в течении двух недель референдуме 95,7% от принявших в участии в голосовании трудящихся классов (согласно советской конституции) высказалось за вступление в состав СССР на правах обычной области. Число поражённых в правах составило около полумиллиона. Для получения 'волчьего билета' достаточно было состоять на государственной службе прежнего режима, заниматься бизнесом и прочей эксплуататорской деятельностью.
   Алексея, Олега и прочих 'буржуев' из семейства Аркадьевых спасло от подобной участи только то, что ввиду особой важности для пропитания населения их пекарню национализировали ещё в ноябре сорокового года. За отдельную сумму все бывшие бизнесмены подучили новые, вполне приличные для грядущего советского строя должности рабочих и служащих нового муниципального предприятия. Так же, небесплатно, были подчищены сведения о прочих, ранее учреждённых ими фирмах. Конечно, тотальную перекрёстную проверку эта махинация вряд ли выдержала бы, но пока никаких проблем не возникало.
   До остановки оставалось около сотни метров, когда до медленно бредущего по слабо расчищенному тротуару Алексея донёсся суровый окрик
   - Стой! Стой, а то стрелять буду!
   Начавшаяся пурга унесла последний, на выдохе, слог. Но Алексею хватило и этого. Пригнувшись, он резко повернул налево и метнулся в полутёмный проём между домами. Сзади хлопнул выстрел, пуля выбила каменное крошево из стены дома. Он бежал, не оборачиваясь, проулок всё сужался, обретая льдистую крышу с редкими слабо светящимися лампами. Очередь срезала одну из ламп, и она брякнулась под ноги, жалобно хрустнув раздавленным стеклом.
   - Стоооой!
   Топанье сзади приближалось, в его ритм вплелись новые ноты. Алексей обернулся и успел заметить, как растянулось в прыжке длинное тело, перевязанное кожаной портупеей. Превратившийся в пса чекист обрушил на спину удар могучих лап, повалил на колючий снег. В лицо дыхнул смрад дыхания, желтизной отлили клыки ...
  
   - Что с тобой?
   Алексей медленно открыл глаза. Вместо заледенелой улицы он лежал на своей кровати, рядом озабоченно привстала, опираясь на правую руку, жена.
   - Приснится же такое - он сел, помассировал лицо руками - ничего, всё нормально.
   Маша с сомнением посмотрела на мужа, но продолжать разговор не стала. Супруги постарались заснуть, как будто ничего не случилось. На часах было полпятого утра. Седьмого ноября сорокового года.
   Проснувшись в семь часов под специально надоедливый сигнал мобилы, Алексей ещё минут пять лежал, пытаясь вспомнить, что его так испугало. Образы таяли, оставляя за собой ощущение дурацкой погони за чем-то абсолютно несбыточным. Так ничего толком не вспомнив, он отправился в ванную. Маша ещё спала.
   Стараясь не шуметь, он проделал все утренние процедуры и, прикрыв дверь в кухню, включил газ под наполненным с вечера чайником. Дожидаясь, пока закипит вода, он одновременно включил телевизор и раскрыл лежащий на подоконнике ноутбук.
   Быстро перебрав оставшиеся в эфире четыре программы, он остановился на втором городском канале, в это время транслирующем только музыку, слегка разбавленную раз в полчаса информационными вставками. Одни новости уже закончились, время последующих ещё не наступило. Поэтому он сосредоточился на сведениях из того, что можно было назвать Интернетом. Хотя столь громкое имя оставшемуся огрызку некогда общепланетной сети применять вряд ли стоило. Но, как говорилось в одном анекдоте, за неимением графини приходилось иметь то, что попроще и поближе.
   В общем и целом, особых новостей в сети не было. В СССР сегодня праздник, на остальной территории Земли вяло идёт Вторая Мировая война, правительство Пэтена первого декабря окончательно переезжает в Париж. Просмотрев международную хронику, Алексей перешёл к местным событиям. Уровень безработицы продолжал медленно снижаться, но всё ещё превышал пятнадцать процентов трудоспособного населения, курс евро к основным валютам и золоту оставался стабильным, практически весь транспорт перевели на газ, а синтетическое топливо целиком уходит на нужды армии и сельского хозяйства. Озимые засеяли полностью, аграрии обещали хороший урожай даже при резко сниженных нормах внесения удобрений. С мясом, правда было туго, карточки по этому виду продовольствия и вообще по мясопродуктам обещали отменить не ранее, чем через год.
   Криминальные сводки, как обычно после переноса, пестрели сообщениями о краже у граждан и с предприятий всего того, что в сороковом году не могло быть в принципе - от бытовой электроники до женских колготок. После летней реорганизации силовых ведомств, когда вместо сонма спецслужб и спецслужбочек на плаву остались только МВД и Служба Безопасности, но уже Харькова, уровень тяжких преступлений резко снизился. Сокращённые более чем в два раза, но взамен полностью финансируемые и с расширенными возможностями силовики достаточно быстро задавили остатки криминалитета, в том числе и в первую очередь в своих рядах. Для многих статей УК был добавлен новый вид наказания - определённый судом срок заключения зэк ехал отбывать 'за черту', прямиком к добрым подчинённым товарища Берии. Что они там с ним делали, властей Харькова особо не интересовало, потому что по договору за отбытие срока в советских лагерях за каждого такого 'перемещённого лица' разово платилось десять золотых червонцев. Которые по возвращению с 'чистой совестью' надо было вернуть в бюджет или отработать. За нарушения режима по месту исправления зэк-попаданец отвечал уже по советским законам. Такая перспектива 'конкретных пацанов' вдохновить не могла, поэтому основными видами преступлений стали мелкие кражи и контрабанда, за которые отправляли в местный трудовой лагерь, а не гондурасить на Колыме.
   О том, что сейчас происходит в армии, в новостях узнать было практически невозможно. Глухо сообщалось о идущей боевой учёбе, некоторых трудностях, возникающих при формировании новых частей и о счастливых новобранцах, принимающих присягу. На выложенных в сеть фотографиях ни одного такого свежеиспечённого солдата моложе двадцати пяти лет не было. Алексей знал, что охранные структуры переводились в регулярные части чуть ли не поголовно, хотя студентов от лямки и сапог освободили почти полностью, введя для них обязательные военные кафедры во всех вузах. Дополнительно были созданы нечто вроде курсов военной подготовки, для гражданского населения, очень быстро ставшие весьма популярными. Туда записывались по территориальному и производственному принципу. Мужская часть многих фирм практически полностью два раза в месяц отправлялась на два дня побегать, пострелять и порулить чем-нибудь простым, вроде БТР или 'Шишиги'. Такой вот, своего рода, бесплатный военный корпоратив.
   Чайник закипел, попытался засвистеть, но Алексей быстро выключил газ. Закрыв ноутбук, он стал завтракать. Машина на стоянке уже прогревалась, о чём в полвосьмого сообщил пейджер. Выехал на работу Алексей ровно в восемь часов. Сегодня он решил воспользоваться личным автотранспортом, что в последние месяцы мог позволить себе далеко не каждый автовладелец - производимый на Шебелинке бензин приемлемого качества стоил за литр от одного евро и выше. Да и содержимое заброшенной под впечатлением ночного кошмара за передние сиденья спортивной сумки таскать по улицам совсем не хотелось,
  
   Зарулив на стоянку, Мишин вышел из машины и с наслаждением потянулся. Сегодняшний день начинался как нельзя лучше. Лёгкий морозец, чуть ниже нуля, припорошенные свежевыпавшим снежком здания и деревья искрились в свете фонарей, отбрасывающих пятна света на расчищенные дорожки.
   Алексей легко поднялся к себе на этаж, предъявив пропуск и поздоровавшись с охраной, прошёл по пустому коридору мимо запертых комнат до своих апартаментов. Открыв дверь в приёмную, он прошёл до окна и чуть приоткрыл створку, то же самое проделал в своём кабинете.
   Теперь можно было приступать к работе. Мишин запустил компьютер и с головой погрузился в свод торговых балансов и таблиц 'затраты-выпуск'. Основную работу, конечно, делали сотрудники из соответствующих отделов, но последние штрихи Мишин всегда вносил сам. Тем более перед назначенной на десятое ноября коллегией министерства. Да, с ноября месяца по правительственным учреждениям прокатилась очередная волна реорганизации и некогда скромные департаменты областной администрации были повышены до республиканских министерств. Соответственно управления стали департаментами. Мишин ещё не совсем проникся бюрократической радостью от столь малозначительной ( с точки зрения обычного гражданина) смены вывесок, но всё равно ему было приятно. Работа шла не без проблем, но с московскими коллегами уже можно было разговаривать на одном номенклатурном уровне, что даже в советской бюрократической машине играло немаловажную роль.
   В десять тридцать пискнул сигнал мобильника. Алексей вытащил его из кармана - на экране светилось важное напоминание.
   - Вот блин, чуть не забыл - Алексей сохранил изменения, закрыл таблицы. Запустив браузер, зашёл на правительственный сайт, где всё было готово к предстоящему событию. Пощёлкав мышью, он полюбовался видом Красной площади с трёх разных точек - со стороны Спасской башни, ГУМа и Василия Блаженного. В Москве снега было больше, но он не смел запорошить кумачовые лозунги и огромные портреты вождей. До начала парада оставалось меньше двадцати минут, поэтому Алексей успел сходить в приёмную, набрать воды из кулера и долить в кофе-машину. Проделав все манипуляции, он дождался пока ушлый 'сименс' мигнул глазком готовности и налил сразу две чашки - простого и каппучино. Что бы два раза не ходить.
   Пока он пропадал в приёмной, в Москве советское руководство успело взобраться на мавзолей согласно неписанной табели о рангам. Камера с ГУМа выхватила центр властной композиции. Алексей не спеша отхлёбывал кофё и смотрел на такие живые лица Сталина, Молотова, Берии, Микояна, Маленкова. Слева в кадр изредка попадал Каганович. Вожди внимательно смотрели, как парадные расчёты объезжал нарком обороны Тимошенко. Открытый 'ЗиС' наркома кроме 'самого' имел на борту компактную радиостанцию, поэтому зрители и слушатели могли уловить каждое его слово и ответ командира парадной 'коробки'. В общем, почти всё как в 'старом добром времени', году так в 2008, за исключением меньшего числа точек трансляции и формы участников парада.
   Как и в прошедшем будущем, нарком успешно завершил объезд и поднялся на трибуну мавзолея отрапортовать руководству страны. Алексей ещё в самом начале выключил звук и просто смотрел сквозь разделяющие Харьков и Москву километры на неподвижно стоявших на брусчатке солдат. Да, не солдат ещё, а красноармейцев - поправил он себя. До этого звания очень многие из тех, по чьим парадным расчётам медленно скользил холодный взгляд видеокамеры, в истории Харькова просто не успели дожить. Во многом по вине тех, кто сейчас стоял за ними на вершине гранитной пирамиды.
   Вот парадные расчёты пришли в движение, разворачивались и чеканя шаг мимо мавзолея. Пока они проходили, Алексей успел допить одну чашку. Самое интересное должно было начаться только сейчас - на площадь выруливала военная техника. Что нового покажет Советский Союз всему миру, сможет ли удивить присутствующих на этом параде военных атташе из многих стран, а так же скрытых шпионов и разведчиков. Зрителей на постперенесённых территориях, скорее всего, удивит то, что не покажут на этом параде.
   Первыми на площадь выкатились четыре открытых джипа. Рядом с водителем стоял знаменосец, удерживая развевающиеся на ветру знамя. Машины напоминали нечто среднее между 'эмкой' и 'ГАЗ-69'. От 'эмки' машине достались фары и капот с поднятыми повыше раздутыми крыльями, от послевоенного джипа - общая компоновка и пара характерных дверей в виде треугольника с обрезанной вершиной. Правда, в этом варианте они имели несколько большую длину, чем в прошедшем для Харькова времени, облегчающую проникновение за передние сиденья. За первыми машинами катила вторая четвёрка, лихо таща по заледенелой брусчатке небольшие короткоствольные пушки с очень низким щитом - практически не выше линии отсутствующего на машинах остекления. Пушки мелко подпрыгивали и слегка юзили на поворотах, но общую симметрию коллективного проезда артиллерийских расчётов это не нарушало.
   'Быстро предки справились' подумал Алексей, вспомнив, как в середине августа начались поставки в Горький первой партии снятых с хранения запчастей к армейским 'УАЗам'. Тогда на Волгу отправилась пара вагонов с деталями трансмиссий и ходовой части вездеходов и около двадцати специалистов по сборке и ремонту машин. Поскольку собственного автопроизводства в области никогда не было, пришлось отправить вместе с практиками из разнокалиберных автосервисов ещё шесть преподавателей из ХАДИ. Вместе с ними поехали два врача и три представителя областных силовых структур. Это не считая связистов со своим вагоном аппаратуры. В общем и целом этот проект уже начал давать отдачу - командированные в августе успели вернуться, передав вахту сменщикам, кое-что из новинок смогли начать делать в СССР, но очень многие детали, например ШРУСы и главные передачи до сих пор поставлялись из Харькова. Делать их за 'чертой' было просто не на чем, а переводить в Союз станочный парк харьковских заводов, высшим руководством области было признано абсолютно нецелесообразным. Товарищу Сталину это, конечно сильно не нравилось, но что он мог поделать - возможность быстрого занятия попаданской территории в хаосе и неразберихе первых дней была уже безвозвратно упущена. Так что СССР, при всём объеме встречных поставок до сих пор имел огромное отрицательное сальдо. Менять сырьё на продукцию высоких технологий выгодно не было никогда - эта нехитрая истина начала двадцать первого века была ещё раз подтверждена в середине двадцатого. Что наполняло сердца очень многих харьковчан законной гордостью - из технологических задворок глобальной цивилизации они вдруг оказались на самом передовом технологическом уровне. Побочным эффектом данного подарка судьбы был резкий рост студентов технических и прочих факультетов, готовящих квалифицированных специалистов для новой индустриализации. Правда, в отличие от 'братской помощи' советских времён взаимоотношения с контрагентом теперь строились на жёсткой коммерческой основе.
   Алексей немного отвлёкся, вспоминая, и совсем упустил момент проезда грузовиков, полных вооружённых красноармейцев, квадрата таких же машин, но буксирующих полевые пушки и смог вернуться к просмотру только в момент выезда на Красную площадь танков.
   Как обычно, возглавляли бронетанковую колонну многобашенные 'Т-35', очень легко, без надрыва и клуб дыма из выхлопных труб, выехавшие к мавзолею. По обеим сторонам, словно охраняя чудеса советского танкопрома, неслись в один ряд лёгкие танки, вроде 'Т-37'. За первой бронекоробкой парада последовала вторая, организованная по такому же принципу. На этот раз 'КВ' с длинными пушками эскортировали танки, очертаниями напоминавшие 'Т-50' военных лет. За ударным квадратом проехали в два ряда танкетки, с поднятыми под большим углом спаренными стволами. 'Эрзац-Шилки, что-ли?' подумал Алексей, узнав в установленном вооружении машин первого ряда проданные комплекты ЗСУ-23-2. Замыкающие бронемашины несли в качестве вооружения спаренные ДШК. За колоннами бронетехники проследовали шеренгой уже знакомые джипы с установленными крупнокалиберными пулемётами. На крайних машинах вместо пулемётов на станках были смонтированы пусковые установки - четыре объединенных в один блок трубы, напоминавших неоднократно виденный Алексеем в боевиках счетверённый американский гранатомёт, правда, немного увеличенного размера.
   Последние машины завернули налево, а на площади так никто и не появился. Алексей переключил обзор на камеру с 'ГУМа'. Вожди оживлённо переговаривались и чего-то ждали, бросая взгляду куда-то влево от себя. Вот Микоян вытянул руку, указывая куда-то вверх. Алексей вернулся на предыдущую позицию. На экране площадь уже исчезла, камера смотрела в направлении чуть выше музея революции в затянутое высокими облаками ноябрьское небо. Началась авиационная часть парада.
   Нескончаемым потоком неслись, сменяя друг друга, практически все выпускавшиеся на том момент в СССР самолёты - от маленьких И-16 до огромных ТБ-3. Выстроенные в небесах углы и прочие фигуры периодически сменяли составленные из самолётов огромные надписи 'СССР', 'СТАЛИН', 'РККА'. Небо над Красной площадью дрожало от шума двигателей в течении почти двадцати минут - Алексей немного добавил громкости в колонках, вслушиваясь в незнакомые для него звуки поршневых самолётов. Последними пролетели ТБ-3, но камера всё так же упрямо смотрела вверх. 'Что стоим, кого ждём?' - подумал Алексей, снова переключившись на мавзолей. Вожди не отрываясь, смотрели в небо. Вдруг в динамиках, пока ещё на пределе слышимости раздался с небес звук работающих на полную мощность двигателей тяжёлого самолёта. Алексей не успел поставить чашку на стол, как на экране промелькнул незнакомый бумерангоподобный силуэт, пролетевший буквально на уровне кремлёвских звёзд За ним над площадью пронеслись, заливая брусчатку мощным гулом, тройка Пе-8, они же ТБ-7, в сопровождении двух пар очень странных машин, напомнивших Мишину американские F-117A 'Стелс', странным образом скрещенные с приснопамятной 'Рамой' Люфтваффе. Выглядели машины настолько неестественно по соседству с привычным глазу бомберами, что это даже не смог нивелировать обычный винтовой привод, необычно используемый с обеих сторон короткого фюзеляжа. 'А это-то откуда??' поразился Алексей, переключив обзор на мавзолей. Там товарищ Сталин благодушно улыбался в камеру, аплодировал мастерству лётчиков и достигнутому технологическому уровню. Мишину было же не до смеха. Неоднократно и в том числе в письменном виде, было согласовано, что ничего из высокотехнологичного оружия, переданного СССР для изучения и первоначального обучения личного состава ни в каких публичных акциях засвечено не будет!
   На системной панели телефона замигал вызов. Мишин снял трубку и, не дожидаясь слов собеседника, быстро спросил
   - Чего теперь ждать, коллега?
   - Ты видел, видел! - голос Меркушева прямо-таки лил через мембрану потоки восторга - смотри, что они сделали! Получается, слава тебе господи!.
   Восторг Николая был Алексею в общем-то понятен, но такое восхищение успехами предков принять ему было сложно. Легко им идти по проторенному когда-то и кем-то пути, имея в кармане точный путеводитель. Тем более, когда рядом есть люди, всегда готовые им помочь. Такой стороны взаимоотношений не ожидал никто. Харьковчане, работавшие в тесном контакте со своими советскими коллегами, поневоле перенимали свойственный предкам энтузиазм. Только форму он приобретал немного странную, названную в закрытом обзоре для руководства республики 'синдромом прогрессора'. Социологи и психологи, работавшие в группах обеспечения переговорного процесса, первыми заметили, что у многих попаданцев (термин ещё не стал официальным, но активно использовался в служебных документах) появлялось навязчивое стремление помочь советским гражданам как можно быстрее освоить все достижения прошедшего прогресса. Выделялось несколько вариаций данного состояния, от безобидных разговоров 'не по теме' до граничащих с государственной изменой передачей чертежей и технологических документов, коих в избытке можно было найти в закромах многочисленных заводов и НИИ. Однако одним техническим просвещением 'синдром прогрессора' не исчерпывался. Кроме железок, с точки зрения некоторых харьковчан, соответствующего апгрейда требовал сам советский строй - в виде ли экономических, социальных и прочих перемен в обществе диктатуры пролетариата. Именно по этой причине третий из них - Олег Мирошниченко не только не был уволен с госслужбы, но и получил некоторые, особые полномочия, о реальном содержании которых Мишин старался даже не думать. Хватало ему своих проблем выше крыши и трудности увеличения влияния православия в Советском Союзе казались ему чем-то абстрактным и немного мифологичным. Как и сама религия, яростным адептом которой оказался Мирошниченко. 'На Кавказе к богу пришёл' - туманно отвечал Олег на возникающие вопросы о его дороге в небо. Но это не мешало ему регулярно ездить на каждую воскресную службу в восстановленную пятнадцать лет назад церквушку в Октябрьском, соблюдать посты и прочие обеты. Он даже Алексея пытался сагитировать окрестится, но преодолеть атеистические аргументы не мог, хотя очень старался.
   - Откуда там эти 'стэлсы' взялись? - Мишин хотел понять, откуда произошла утечка.
   - А, ты об этом - немного разочарованно сказал Николай, восторг его голосе схлынул так же быстро, как и появился - в ОКБ Москалёва несколько штук сварганили, для высотных полётов. Мы им только расчётами помогли и партию двигателей форсировали. Остальное сами сделали, с начала тридцатых экспериментируют, опыт есть
   - Так чему ты так обрадовался? - несколько удивился Алексей
   - Джипам - с гордостью ответил Меркушев - это первая промышленная партия. Пока для армии, а потом в народное хозяйство пойдёт. Для деревни 'козёл' самое-то! На них даже пахать можно.
   Среди множества проектов, идущих по линии внешнеторгового министерства, автомобильный выделялся Меркушевым особо. Он на всех совещаниях и в частных беседах ратовал за ускоренное развитие производства в СССР именно таких, почти легковых машин. Аргументы он для каждой стороны приводил разные. Советским товарищам разъяснял необходимость малой моторизации как мощного рычага для промышленного развития страны, коллегам же старался внушить вполне здравую в 21 веке мысль, что владение частным автотранспортом неизбежно приведёт к изменениям в советском социуме, буде способствовать более разумному поведению властей, так как подведомственный им народ приобретёт дополнительную степень свободы. Хотя бы при перемещении в пространстве страны. 'Промышленную Америку создал автомобиль!' не уставал повторять Меркушев, и в чём-то он был, конечно, прав .
   - Во сколько совещание? - уточнил у коллеги Алексей, переводя разговор на неприятную, но неизбежную для них обоих тему.
   - В двенадцать - ответил Николай, в спикерфоне шуршнули переворачиваемые бумаги.
   - Буду - кратко ответил Мишин и нажал кнопку отбоя.
   Ни один из них не стал называть тему предстоящего начальственного сбора, для уполномоченных к данному действу это стало уже привычкой. 'В доме повешенного не говорят о верёвке', точно так же властвующие над жизнью и смертью своих подчинённых избегали говорить о принятии 'окончательного решения', вменённого им в самом начале правящего пути.
   'Стоило ли соглашаться?' - в очередной раз думал Алексей, бездумно глядя сквозь монитор с бегущей в разные стороны экранной заставкой в виде стилизованного республиканского флага. 'Зачем мне такая ответственность?' Здесь он немного лукавил, даже перед собой.
   Процедура, разработанная неведомыми Алексею специалистами, вовсе не предусматривала личного ведения всего 'ликвидационного дела'. На это был создан специальный отдел в кадровой службе правительства. 'Отдел информационного обеспечения', так называлась специальная служба, неусыпно бдящая за служебной чистотой всех двенадцати тысяч гражданских чиновников республики. Военными и прочими погононосителями занимались по линии соответствующих ведомств. Кто контролировал самих контролёров, было покрыто пологом абсолютной тайны. Даже Щербинин не имел доступа к этой части госаппарата, что изрядно напрягало заместителя председателя правительства по экономике. Как успел выяснить Алексей, собрав все возможные источники информации, даже циркулирующие по 'серому дому' аппаратные слухи, остальные два зама - по социальным и что удивительно, по вопросам обороны и безопасности, так же были 'не при делах'. Вся структура 'информационного обеспечения' замыкалась непосредственно на правящем дуумвирате, к которому обращаться по этой теме было бесполезно и в какой-то мере опасно. С каждым из вновь назначенных обладателей права 'огня и верёвки', как романтично называлось это право в просвещённом средневековье, проводилось соответствующее собеседование, в котором кто-то из 'первых консулов' заявлял свежеиспеченному руководителю:
   - Вы, и только вы несёте ответственность за принимаемое решение. Ваша задача не в том, что бы выявить стопроцентную истину и наказать провинившегося, а в том, что бы после каждого вашего окончательного решения госаппарат работал лучше и эффективнее.
   Неприкрытый цинизм данного заявления немного смягчало то, что относилось оно только к весьма ограниченному кругу перенесённых в прошлую жизнь граждан. Только один процент из почти трёхмиллионного населения бывшей Харьковской области и примкнувших к ней двух районов Белгородской мог попасть под карающий меч упрощённого правосудия. Именно одним процентом по новому Уложению был численно ограничен чиновничий класс или как дословно писалось в этом документе - государственных служащих. К которым так же было отнесенено армейское и прочее силовое офицерство. Понятно, что водители и секретари к числу служителей государства не относились. Они были 'наёмными работниками государственных органов' и так же были ограниченны в своей максимальной численности - не более трёх процентов в мирное время. Для событий чрезвычайных был предусмотрен верхний предел в десять процентов. Только каждый десятый из республиканских жителей мог быть привлечён в качестве винтика ли, или важной большой шестерёнки в сложный государственный механизм.
   'Власть, ограниченная эффективностью' - думал Алексей, снова отправившись в приёмную к кофе-машине. 'Выпрыгнуть из колеи невозможно - служебный госконтракт заключается минимум на пять лет. За это время сумеешь доказать свою государственную полезность - можешь служить дальше или спокойно уйти, нет - получишь по заслугам'. Хотя в самом контракте напрямую о подобном варианте не говорилось, но существовала весьма туманная отсылка на оценку служебной деятельности неким органом власти, пока существующим лишь в проекте. Уполномоченным оценивать полезность или нет всего, что успел 'государев человек' нарешать за прошедшие служебные годы.
   Работать после таких мыслей расхотелось совершенно. Мишин решил немного отдохнуть, отвлечься хотя бы на час от потока проблем и забот, постоянно сваливающихся на голову ответственного чиновника. Как обоснованно подозревал Алексей, в славные незалежные годы работать в правительстве было весьма проще и гораздо приятнее. Контроля практически никакого - ни тебе 'руководящей и направляющей' партии в послесталинские годы, ни назойливой опёки холодноруких товарищей десятилетием ранее. Начальство само по себе, подвластный народ сам по себе. Все делают вид, что увлечённо играют в навязанные сверху игры, а на самом деле 'обустраивают собственный сад', как призывал кто-то из европейских классиков. Конечно, у кого-то участок больше и чернозём жирнее, но к общей готовности нахчать на общественные же интересы это никак не влияло. Народ, так сказать, 'отдыхал' от периода сплочений и жертвенных порывов 'во благо'.
   - Общество победившего мещанства - вслух сказал Алексей, движением мышки заставив исчезнуть меняющий очертания золотой круг на колеблющемся тёмно-синем фоне, раскрыл папку 'Избранное' запущенного Интернет-браузера. К чему ему вспомнилась большая, на два 'подвала' статья с таким заголовком в последних 'Известиях', он не смог себе ответить. Вспомнилась и всё. Хотя почитать впечатления Михаила Кольцова о жизни в начале двадцать первого века стоило бы только из-за мастерства слога весьма популярного в сороковых годах автора. Одного из немногих допущенных до изучения жизни потомков. Где-то по Харьковским улицам больше месяца невозбранно перемещался Петров, который Ильф, но его литературное творение в советской печати так и не появилось. Кольцову на всё про всё хватило полторы недели. Мастер, что и говорить. Поэтому его и послали 'в будущее'.Хотя... Нет, не только поэтому - в этом мире он оказался на удивление живым, непонятно как избежав костлявой руки пролетарского правосудия. Получив под новый сороковой год 'пятнарик' вместо стенки, он был спешно выдернут из Казлага и восстановлен во всех литературных и прочих правах в июле месяце. Страна, так сказать, заметила потерю пера и вернула блудного литератора к публичному услужению.
   'Ладно, что там у нас новенького?' Алексей открыл пару новостных сайтов, главную страницу неофициального городского форума и несколько страниц в местном варианте ЖЖ, быстро слепленного энтузиастами буквально на второй день после переноса. Конечно, чтение он начал с последних событий в мировом, так сказать, масштабе.
   Главной европейской новостью, конечно, был начавшийся переезд правительства Пэтена в Париж и посвящённый этому событию краткий рабочий визит рейхсканцлера Германии А. Гитлера в столицу дружественной Французской республики. Завтра упомянутый А. Гитлер должен выступать на съезде НСДАП в Нюрнберге, поэтому рассиживаться на Елисейских полях ему явно некогда. Скажет краткую речь, минут так на сто перед собравшимися в президентском дворце коллаборационистами, примет совместно с Пэтеном малый парад войск парижского гарнизона и убудет обратно в родной фатерлянд. Ничего более выдающегося в Европе сегодня ожидать не приходилось. Алексей мельком просмотрел новости о бурных дебатах в палате общин английского парламента, в третий раз отвёргшей кандидатуру Черчилля на пост премьер-министра, очередном забеге дуче, совершённым вместе со всем итальянским правительством, беспорядках в Румынии и Болгарии и выпуске в Гётеборге реплики древнего Вольво-740. На раме и с двухлитровым двигателем аж в шестьдесят лошадиных сил. Последняя новость проходила, как казалось в комментах неискушённым читателям-попаданцам, больше по разряду 'юмор' или 'автомобилестроители шутят', но Алексей точно знал, что смеха в этой новости не было ни на грамм. Принятое в самом начале деятельности новых властей решение уже давало свои плоды. Шведская промышленность начала медленно, но неуклонно, разворачиваться в сторону Республики. Поставки инструмента, металлопроката, нержавеющих сталей из скандинавского королевства оплачивались не только золотом, которого у попавших в прошлое бывших россиян и украинскоподданных было на самом деле не так много, но и 'натурными образцами' автомобильной и прочей техники уровня 70-80-х годов двадцатого века. Отобранными, конечно, не без тонкого умысла. Чем больше ресурсов у скандинавов уходило на освоение выпуска легковых автомобилей или стиральных машин 'Милле', тем меньше их оставалось на торговлю с Германией. Как говорится - 'ничего личного, только бизнес'. Советскому Союзу, как транзитному государству, то же перепадала солидная доля от шведских поставок. Вполне себе официальный реэкспорт, не являющийся тайной ни от одной из заинтересованной стороны и не запрещённый торговым договором.
   От аналогичных германских предложений республиканское правительство вежливо уклонялось - мол, у вас тут война и всякие неприятности, а мы люди мирные и в ваши разборки лезть пока не хотим. Вот Швеция - совсем другое дело! Вполне нейтральное государство, ни с кем не воюет и живёт в своё удовольствие. Мы, мол, ничем не хуже - своего рода восточноевропейская, блин, Швейцария, только без гор и шоколада. Со Швейцарией заключили такой же договор, правда, с большим уклоном в банковскую сферу.
   Такой наглый и безыдейный конформизм изрядно шокировал 'прогрессивную общественность' окружающего республику мира. Не проходило дня, что бы кто-нибудь где-нибудь не разражался статьёй или хотя бы интервью, каким либо боком не задевающих беспринципных потомков. 'Неужели вот ЭТО' - спрашивал, потрясая пальчиком какой-либо местечковый 'властитель дум' - 'придёт нам на смену? Ради чего тогда всё?' и дальше бесконечный поток сознания на тему 'не допустить' и 'по возможности всё исправить'. Великие, правда, пока отмалчивались. Хемингуэй, например, заявил, что только личное впечатление способно передать вкус времени и поэтому до приезда в Харьков он ничего на эту тему говорить не будет. Не стоить говорить, что личное приглашение мэтру было тот час же послано, и приезд его, как было известно Мишину, ожидался ближе к концу ноября.
   На фронтах Тихоокеанской войны за несколько часов новостных поводов так и не появилось, а на другие части земного шара Алексею было наплевать. Поэтому он закрыл новостные сайты и переключился на форум с блогами. Там с температурой поверхности Солнца кипело обсуждение самого скандального события последней недели - передачи 'Свобода слова' с участием Берия Лаврентия Павловича и Лени Рифеншталь.
  
  
   Как Савик Шустер оказался в Харькове аккурат перед самым провалом первой столицы в сороковой год, он на публике не рассказывал. Отделывался общей фразой - 'был проездом'. На подробностях столь трагической случайности не останавливался, да его собеседникам это было не особо и нужно. Таких 'проезжающих', в ночь на двадцать второе навсегда приехавших вместе с областью в советское прошлое, набралось больше десяти тысяч. Для них, а также прочих неместных граждан, в правительстве пришлось создать особую структуру, курирующую вопросы адаптации нехарьковчан к новым мировым реалиям. Помощь в трудоустройстве, временное жильё, продовольственные талоны на первое время получал каждый обратившийся. Для этого было достаточно предъявить пару каких-либо документов и зарегистрироваться в соответствующей базе данных. Большинство так и поступало, но были и те, кто решал все проблемы самостоятельно.
   Некогда московский, а потом киевский журналист и ведущий ток-шоу на популярных телеканалах всегда умел быстро ориентироваться в меняющейся политической обстановке. Уже вечером понедельника он смог, задействовав все свои связи в городском истеблишменте, пробиться на приём к самому Червоненко. В краткой беседе Савик убедил и.о. губернатора и заместителя начштаба по ЧС в своей полезности новой власти. Червоненко всегда относился к журналистам, представителям второй древнейшей профессии, со смешанным чувством презрения и лёгкой опаски, но отказать птице столичного полёта счёл делом весьма и весьма невыгодным. Роль местного телевидения в новых условиях вырастала невероятно - резкое обеднение информационного потока могло вызвать сенсорное голодание. Держать взбудораженные народные массы под иглой теленаркоза было абсолютно необходимо. А кто может справиться с такой архиважной задачей? Только человек, обладающий опытом успешной контр- и просто пропаганды в условиях активного противодействия с использованием весьма ограниченного набора технических возможностей. Давняя служба Шустера в русской редакции Радио Свобода была тому ярким свидетельством. Из больших проблем у новых властей стало на одну меньше. В эффективной работе вновь назначенного главы городского телеканала, прежний начальник которого рискнул вместе с мэром поискать лёгкой жизни на Западе, Червоненко не сомневался. Куда, в случае чего Шустеру деваться? Не в Советский Союз ведь эмигрировать?
   Основной 'мессидж' новой телекоманды можно было сформулировать в двух словах - 'держать дистанцию'. Собственно, это было не столько явное пожелание высшего руководства, ещё не полностью определившего роль попаданцев в новом мире, сколько невысказанное настроение большинства жителей перенесённых территорий. Да, несмотря на высказываемую ранее ностальгию по временам СССР, основная часть харьковчан и примкнувших к ним белгородцев вовсе не горела желанием слиться в братском объятии с большевистской державой. Когда пришло время перевести кухонные мечты и форумные дебаты в практическую плоскость, практически никто из радеющих за воссоединение, пешком в Союз на ПМЖ не отправился. Хотя в течение первых недель перемещаться через линию раздела можно было практически свободно, 99% из ломанувшихся в ретрохронотур успешно вернулись обратно. Были зарегистрировано всего несколько десятков заявлений о пропаже уехавших в СССР людей, да на форумах и блогах всё так же успешно постили те, кто при 'прежнем режиме' успел зарекомендовать себя яростными адептами СССР и лично товарища Сталина. Что, собственно, никакого удивления у руководства области не вызвало - в Китай, Кубу и Северную Корею по идеологическим причинам никто не уезжал и в более благополучные годы.
   На самом деле в этом не было ничего хорошего - просуществовать безыдейным попаданцам в насквозь идеологизированном окружении было абсолютно нереально, и новые власти Харькова это хорошо понимали. Человечество вообще и человек в частности может развиваться только 'за' или 'против' чего-то или кого-то и цели эти в абсолютном большинстве случаев лежат далеко за рамками меркантильного интереса. Живя 'просто так' легко повторить судьбу пресыщенных жизнью граждан Рима и Константинополя, пальцем о палец не ударившим в дни штурма этих имперских столиц вражескими армиями. Ни термы, ни храмы не уберегли их от удара варварского меча. Боги не любят зажравшихся, благоволят к ищущим действия. Им всё равно, кто остановился в развитии - африканское племя или цивилизованный город. Остановившийся всегда обречён - таков непреложный закон развития любого разумного общества, существующего как быстротекущий процесс в планетарной, да и вселенской, статике.
   Конечно, такими философскими измышлениями правящая верхушка не заморачивалась. Главной целью господствующего на харьковщине класса 'олигархических капиталистов', как назвали их в СССР, было сохранение всего нажитого непосильным трудом за последние двадцать лет. Для этого надо было вовлечь в эту безнадёжную, как на первый взгляд казалось, борьбу, широкие народные массы. Нужна была общая для всех идея, связывающая первого министра и последнего дворника общим смыслом жизни. Без этого любое техническое превосходство превращалось в пыль, так как не нашлось бы людей, способных эффективно его применить. Что, собственно и случилось летом сорок первого года в прошедшей харьковской истории. Не смотря на всю идеологическую накачку, основная масса красноармейцев вовсе не горела желанием беззаветно умирать за дело Ленина-Сталина. Об этом можно было судить хотя бы по расходу винтовочных патронов - основного стрелкового боеприпаса в те первые военные годы. Два-три выстрела в сутки! Пока бывшие крестьяне и пролетарии не поняли, что им принесёт смена начальственной крыши, толком они воевать не стали. Но даже в условиях современной войны на это ушло два года. На такие сроки и подобную цену харьковским властям идти было смерти подобно и высшие чиновники это хорошо понимали. Максимум полгода-год можно было отнять у закованный в стальной военный мундир судьбы.
   Не смотря на всю фантастичность указанных сроков, у властей был не менее фантастический по воздействию мозг обывателя механизм - средства массовой информации со всем подобным опытом двадцатого века. Дело было за малым - выбрать идеологию для быстрой перезагрузки общественного сознания..
   Собственно, выбор был невелик. Таких идеологий, в чистом виде, за всю свою историю человечество смогло придумать в количестве всего трёх штук. Две существующих постоянно и одна, периодически возникающая, но только в двадцатом веке вырвавшаяся на мировой оперативный простор. Религия, нация и справедливость.
   Религиозная платформа отпала сразу. Слишком мало было истинно верующих и слишком сложно было пристегнуть христианские ценности к текущим практическим нуждам.
   Справедливость была всем хороша, но за чертой существовала его большевистская интерпретация, не терпящая покушения на свою идеологическую поляну. Последний уклон заровняли всего пару лет назад. Да и как в такой парадигме объяснить харьковчанам приватизацию 'заводов, газет, пароходов'? Отдавать ведь придётся, 'взад' как пела любимая группа российской вертикали власти, всё накопленное трудовому народу. В этом смысле данная тема не канает, однозначно.
   В общем, как в той сказке, пришлось харьковским властям ступить на третью идеологическую дорожку - народно-национальную. Как минимум голову на этом пути сохранить можно, а если вовремя подсуетится и кое-что приспособить из тезисов справедливости, и народного коня попытаться избавить от сонма проблем, преследовавших страну в преждепрошедшие годы. Собственно, такой вариант развития напрашивался к применению ещё лет десять назад, но требовал для многих и многих в начальстве выхода из мирового элитного клуба и прочих ограничений сладкой глобализированной жизни. А кое-кого пришлось бы и вовсе дезинтегрировать - быстро и навсегда.
   Не стоит забывать о региональной, так сказать, специфике. Провозглашённая незалежность была с энтузиазмом поддержана харьковчанами вовсе не из-за большой любви к украинскому языку и литературе. Хотелось жить лучше, только и всего. Лучше не только в материальном смысле - прежняя идеология достала всех и каждого, как назойливая и слегка кусачая муха. Тогда многим казалось, что простой отказ от ритуального повторения навязших в зубах коммунистических лозунгов сразу принесёт душевное облегчение и материальное благополучие. Ведь Запад, как думали многие, вернувшиеся из кратких загранпоездок и длительных командировок, только и думает, как помочь сбросившим красное иго новоевропейским собратьям. Заодно на благом деле можно неплохо подзаработать, и не каких-то там деревянных рублей, а зелёных полновесных долларов. Разумеется, всё вышесказанное относилось к экономически и политически активной части населения, в любом государстве и во все времена не занимавшем больше двадцати процентов в половозрастной пирамиде. Мнение оставшихся особой роли никогда не играло, их удел был обеспечивать нужный общественный фон, легко разворачиваемый за разумные сроки в любом выгодном направлении. Украинские референдумы девяносто первого года и выборы президента России в девяносто шестом это наглядно продемонстрировали.
   Как же быть с якобы фрондой, многолетне демонстрируемой киевской власти местными политиками и прочими региональноозабоченными деятелями? Банальное повышение капитализации, только и всего. Избиратели прыгают от счастья, когда слышат гневные слова в адрес столичного начальства, а мэны с Банковской радуются, что за словесными потрясениями слышен только шелест пересчитываемых банкнот и тихие звуки денежных переводов. Вышедшие из общей парт-, хоз- , гэбэноменклатуры деятели оказались не склонны к драматичной публичной борьбе. Не за место в строю, не за выгодный лично бизнес, а за якобы нужные широким трудящимся массам абстрактные идеалы. Национальные интересы там или достойную жизнь будущих поколений. Зачем? Счастье они себе уже обеспечили, тихую гавань детям и внукам на брегах Темзы, на Калифорщине или где нибудь ещё, обустроили. В глобализированном мире только деньги обеспечат спокойную сытную жизнь, свободную от издержек периода первоначального накопления. А если правила этого мира требуют минимизацию издержек на месте образования капитала и максимизацию затрат на месте его жизненного инвестирования, то ... То, как говориться - тем хуже для родины. Именно так, с маленькой буквы.
   Сколько бы продолжалась такая спокойная послесоветская жизнь, сказать теперь трудно. Первые признаки грядущего мирового обвала уже успели нарисоваться на сумрачном украинском горизонте, но жителям Харьковской области не довелось присутствовать на медленном завершении праздника мировой экономики. Их бесцеремонно выдернули из привычного окружения и бросили в кипящее море предвоенной политики, прямиком в объятия ошалевшего от такого подарка товарища Сталина. Пришлось срочно вспоминать былые навыки и умения по выживанию в трудных жизненных условиях. Кое-кто не смог пройти этот первоначальный экзамен и сдулся прямо на старте, кто-то держится до сих пор, с ловкостью фокусника на дрожащем канате манипулируя технологиями и идеологиями, стараясь ненароком не запустить процесс окончательного вхождения в окружающий область сороковой год. Удержаться возможно только постоянно двигаясь, компенсируя движением рук и прочих частей тела беспорядочные рывки тонкой опоры и порывы свинцовохолодного ветра.
   Одна история с советско-харьковским договором чего стоила! Товарищи из Москвы разве что слюни не пускали, разглядывая по приезду в Харьков всё окружающие их постбудущее великолепие. Кроме курса товарища Сталина на 'автономизацию' попаданцев они поначалу и слушать ничего не хотели. Пришлось, помимо дискуссий, организовать им подробные лекции по всей грядущей истории. С кинофильмами, книгами и несколькими ноутбуками в подарок. Более полный информпакет отправили фельдегерскй почтой в Москву для личного ознакомления верховному руководству. Вот здесь-то кремлёвские вожди задумались по-настоящему. Вместо лихого наскока перед ними развернулась перспектива второй, на этот раз политической, Финляндии.
   Просачивание информации остановить было невозможно, с этим согласился даже товарищ Берия. Дошло до того, что уже в конце июля в нелегальном товарообороте столицы СССР начали появляться первые образцы вывезенных из Харькова лекарств, фонариков и колготок. Самым неприятным сюрпризом стало появление в кругах московской богемы и красного чиновничества маленьких видеоплееров, размером меньше детской ладони. Кроме самого факта неконтролируемой НКВД контрабанды, серьёзным ударом по репутации 'органов' стало содержимое этих 'подарков из будущего'. Умело подобранная антисоветская пропаганда - книги и фильмы о гражданской войне и коллективизации, голоде в Причерноморье и на Кубани, наконец, о причинах первоначальных поражений СССР в грядущей войне и о бесславном закате социалистического государства. Последнему пункту было уделено особое внимание - было расписано буквально пофамильно - кто, когда и как жил в советском руководстве, что делал и что получил в обмен на неслыханное предательство. К тексту прилагались фотографии и короткие кинофильмы, красочно иллюстрирующие заданную тему. Срочно проведённые оперативно-розыскные мероприятия позволили изъять всю харьковскую контрабанду, но мрачные сведения уже пошли гулять по советской стране. Достоверности добавлял способ их передачи - не на заурядной бумаге, а немыслимыми в сороковом году техническими средствами. Только истинные коммунисты могли выдержать искушение возможностью хоть что-нибудь узнать о грядущем и своевременно информировать органы внутренних дел о произошедшей антисоветской провокации. Но их оказалось очень и очень мало, что в очередной раз подтвердило мудрую мысль товарища Сталина об усилении классовой борьбы по мере продвижения к социализму.
   То, к чему в итоге пришли обе высокие договаривающиеся стороны, можно назвать статусом 'свободно присоединившегося государства' для Харькова или ассиметричной конфедерацией. Юридическая лазейка была найдена в статье о возможности присоединении к Союзу ССР новой республики, никак не регламентирующей время этого самого вступления и возможные переходные формы государственности. Под это дело Харьковские власти быстро провели Съезд представительных органов власти перенесённых территорий, включая белгородчину, и провозгласили создание Слобожанской Республики - кандидата на вступление в братскую семью советских народов, семнадцатую по счёту. В далёком и светлом будущем, разумеется. Многие статьи в договоре были составлены так, что непонятно было, кто к кому должен приспосабливаться - то ли Харьков к Союзу, то ли СССР к попаданцам. Называлось это красивым термином 'взаимное согласование законодательной базы' и требовало много-много лет на её выполнение.
   Фактически, это было гораздо больше, чем имел Харьков даже в независимой Украине. Одна собственная денежная система чего стоила! Не мудрствуя лукаво, валюту назвали простенько и со вкусом - евро. Не стоило вводить в искушение Советский Союз, выпуская в обращение эрзац-рубли или бросающую вызов единству народов незалежную гривну. Выпавшая из реальности денежка грядущего Евросоюза была вполне нейтральна и поддерживалась необходимой банковской инфраструктурой. По Харькову сразу же стали гулять шутки и анекдоты на тему решительного вхождения в карман старой Европы, больше смахивающего на посмертное ограбление с присвоением всех авторских прав на беспощадно умыкаемое имущество. С хохляцкой хитровыдуманностью и истинно русским размахом.
   Делегация из наркомфина, возглавляемая лично товарищем Зверевым, весь август безвылазно провела в Харькове, помогая настраивать финансовую систему. Да, в этом вопросе потомки охотно учились у предков - запутанная и невероятно громоздкая система налогообложения была упрощена до практически одномерного состояния. Одновременно отказались от использования ссудного процента для стимулирования экономика, почти по рецептам Гезеля, успешно опробованными ранее в одном австрийском городке. Освобождённая от фискальных и банковских оков экономика рванула вверх невероятными темпами.
   Даже СССР не смог приблизится к этому идеалу. От всего неимоверного количества налогов республиканскими властями было решено оставить только два - многоуровневый налог на транзакции, взимавшийся с каждой операции физического или юридического лица, и подушевой налог\фискальный сбор, ежемесячно выплачиваемый каждым дееспособным жителем непенсионного возраста или юридическим лицом в бюджет государства. Таможенные ставки регулировались отдельно. Сходство с советской системой эпохи сталинского расцвета было очень велико - основные сборы давал налог с продаж, как бы он не назывался и не собирался. Конечно, так регулировать денежное обращение возможно только в том случае, если расчётная система целиком умещается в государственном кармане. На территории Республики это обеспечивалось ОРС - Объединенной Расчётной Системой - слившей в одно целое оставшиеся на попаданской территории процессинговые центры Visa и Mastercard. На каждого республиканского жителя там завели три мастер-счёта и шесть дополнительных. Нулевой первый регистр шестнадцатизначного счёта одновременно служил признаком идентификационного кода, фактически заменившим удостоверение личности. Планировалось постепенно отказаться от бумажных документов и перейти на универсальный носитель личных данных - чиповую банковскую карту с фотографией владельца. Подобный информкоммунизм вызвал всплеск неподдельного энтузиазма у советских финансистов, заваливших Кремль предложениями ввести у себя что-нибудь подобное. Даже полное отсутствие необходимой инфраструктуры их не останавливало. Нет - значит надо сделать! Одной группой сторонников иномирных пришельцев среди набирающего силу технократического слоя советской бюрократии стало больше.
   Собственно, любой контакт с советскими властями и гражданами строился на таком 'двухэтажном' подходе. Помимо решения чисто практических проблем в голову гражданина СССР потихонечку-полегонечку закладывалась мысль о неизмеримых возможностях дальнейшего сотрудничества. Не смотря, а зачастую с использованием всех различий в социальном строе, психологии и образе жизни. Только и во благо страны победившего социализма. Залогом такого легко прогнозируемого успеха являлось сохранение самобытности попаданцев, без этого ничего стоящего достичь бы так и не удалось.
   В общем, нечто подобное сработавшей в реальной истории западной пропаганде. Все эти 'конвергенции', 'сосуществование двух систем', 'разрядке' и прочее, на что так легко клюнули граждане СССР семидесятых-восьмидесятых, даже входившие в ЦК и политбюро коммунистической партии. Глупо обвинять Запад в успешном выполнении столь коварно задуманных планов. В конце концов, по итогам борьбы всегда виноват проигравший. Как бы он потом не оправдывался в мемуарах и интервью победителям.
   Злая ирония для СССР была в том, что плановое хозяйство смогло уступить группе таких же плановых структур, но действующих в свободной конкуренции друг с другом. Как оказалось, эффект масштаба имеет всё таки свои пределы, весьма гибельные для безоглядно уверовавших в силу его синергии.
   Уже к концу лета настроение советских переговорщиков изменилось весьма сильно и в лучшую для республики сторону. Исчез безоглядный напор и большевистский задор в усталых глазах, появилось больше конкретных вопросов об улучшении социалистического хозяйства. Попаданцы согласно кивали и всячески поддакивали, обещая любую разумную помощь. Даже в вопросе построения коммунизма собственными капиталистическими силами.
   Вброшенный в самый верх советской иерархии вирус сомнения начал свою незаметную работу, постепенно готовя почву для перевода СССР на более разумные рельсы. Разумеется, это не могло не встретить противодействия, пока тихо копившегося под спудом успешного сотрудничества. До вскрытия такого нарыва оставалось не более двух-трёх месяцев.
  
  
  
   Торжественное собрание, посвящённое двадцать третьей годовщине октябрьской революции, как обычно, организовали вечером шестого ноября в Большом театре. Гости съезжались и сходились в центр празднично украшенной Москвы, удивляясь произошедшим за год переменам. Часть приглашённых могла сравнить вид из окна машины или другого средства передвижения с урбанистическим пейзажем двухлетней давности. Чем дальше в прошлое уходил базис сравнений, тем меньше гостей восхищались переменами лика столицы. Количество таких партийных и хозяйственных кадров, отмеченных постоянным доверием, уменьшалось в геометрической прогрессии с каждым уходящим в прошлое годом. Постоянная ротация чиновников и передовиков производства каждую осень выводила в Москву добившихся успехов провинциалов, давая им шанс закрепится в правящей пирамиде. Пусть даже на самых маленьких её этажах.
   Одними гражданами пролетарского государства соответствующие службы, распределяющие пригласительные билеты в партер и ложи, разумеется, не могли ограничиться. Свои квоты имели коллеги партийцев по Коминтерну, аккредитованные в Москве журналисты и представители дипломатического корпуса. К зарубежным гостям было особое отношение - от их впечатлений и служебных отчётов зависел образ первого государства рабочих и крестьян в странах уже вылезшего из депрессии капитализма. К огромному сожалению советских властей, без этого до сих пор невозможно было обойтись. Власти развитых стран Запада почему-то не могли игнорировать так называемое 'общественное мнение' и решать все вопросы без оглядки на Джонов и Стивенов. Франсуа и Генрихи в этот список уже не входили.
   Но была ещё одна категория приглашённых, появившаяся только в этом году. Эти гости и в обычное время находились под тройным наблюдением, вызывая у власти постоянную головную боль, усугубляемую ясно осознаваемой советской верхушкой невозможностью отказаться от их добровольных услуг. Это были жители Харькова и прилегающих к нему иномирных земель. Так в советской печати называли пришельцев из будущего, категорически избегая слов 'граждане Слобожанской республики'. В обществе пролетарского интернационализма не было место великодержавному шовинизму, категорически осуждённому бородатыми классиками. Даже расползшиеся по стране слухи о случившемся в будущем, не могли поколебать генеральную линию партии, протянувшуюся ещё с первых дней революции. В конце концов, это были только слова.
   Сами харьковчане не настаивали на своём особом статусе, довольствуясь обычной дипломатической неприкосновенностью, гарантированной на переходный период договором Молотов-Червоненко. Командированным в СССР специалистам хватало своих производственных забот, а немногочисленный состав московского представительства был соответствующим образом инструктирован и психологически мотивирован. Каждому сотруднику внушалась простая до безобразия мысль - 'вы как учители в школе для очень талантливых, но трудных подростков'. Никакого панибратства и высокомерия, поучения и восхищения молодым энтузиазмом. Только ровное и уважительное отношение к равным себе, но пока недостаточно знающим мир людям, постоянно подкрепляемое передачей накопленного за прошедшие десятилетия знаний и опыта.
   Пока всё шло, как планировалось. Прилетевшая на Як-42 за сутки до празднества харьковская делегация во главе с вице-премьером Щербининым, после быстрого размещения в особняке представительства, уже успела совершить во второй половине дня пятницы несколько рабочих визитов. Что было совершенно не затруднительно для прибывших вместе с Михаилом пятерых высокопоставленных чиновников. Всё остальное пространство салона самолёта занимали хрупкие и негабаритные грузы для обустройства и плодотворной работы как действующих двадцати сотрудников, так и прибывших в порядке увеличения штатов ещё пятнадцати человек. Советских граждан на работу решили не брать, поэтому пришлось везти техперсонал и всё необходимое для автономного и комфортного существования. Шеренга 'Зис'-ов, перевозивших багаж в представительство, растянулась почти на половину квартала.
   Как необоснованно подозревал Щербинин, идея выделить купеческий особняк в глубине Замоскворечья пришла кому-то в высокопоставленную голову после прочтения книг незабвенного Звягинцева. Но книги мастера альтернативной истории до кремлёвских палат ещё не дошли. Хозу МИДа выделило харьковчанам здание не хуже, чем получили совпредставители в городе победившего ревизионизма. С учётом московских реалий и технологически-бытового уровня, разумеется, что означало, например, полное отсутствие центрального парового отопления и горячего водоснабжения. Особняк имел собственную угольную котельную, ещё царских времён, едва справлявшуюся с нормами водопотребления начала двадцатого века. Пища готовилась на дровяной печи. Подобное совершенно не могло устроить привыкших к подобающему комфорту харьковчан, и соответствующие части здания были подвергнуты серьезной реконструкции.
   Протянули от ближайшей трамвайной подстанции бронированный кабель, установили собственный трансформатор с устройствами защиты. Старый котёл заменили современным твёрдотопливным с модулем пиролиза, требующим загрузки угля не чаще одного раза в сутки, даже в тридцатиградусные морозы. Рядом поставили стокиловатный дизельгенератор, способный переваривать солярку тридцатых годов и вырабатываемый пиролизным блоком топливный газ. Сваренную на 'Серпе и Молоте' по спецзаказу трёхкубовую ёмкость закопали за домом и залили сверху бетоном. Подобные работы по внешнему обустройству выполняли советские строители под бдительным присмотром штатных охранников. Внутрь миссии доступа они не имели и всю 'внутрянку' делали переброшенные из Харькова мастера, из доставленных в Москву по железной дороге стройматериалов и оборудования.
   На всё про всё ушло почти два месяца и теперь осталось только расставить мебель и технику. В том числе весьма специфическую. Даже по меркам оставшегося за временным барьером мира. Аппаратура радиоперехвата и шифросвязи даже там требовала особых условий эксплуатации. Три тёмные комнаты верхнего этажа экранировали мелкоячеистой сеткой, на чердаке смонтировали базовый блок системы кондиционирования. Снаружи здание отличалось от подобных московских домов лишь белыми рамами стеклопакетов и выступающими с крыши антеннами. Даже защитные жалюзи установили так, что с улицы их можно было принять за декоративный, хотя и непривычный для общего архитектурного фона элемент фасада. Этакое смешение старокупеческого стиля с полётом фантазии Корбюзье и прочих еще не классиков конструктивизма.
   Одно не смогли сделать поднаторевшие в евроремонтах строители - обустроить каждому сотруднику, живущим на втором этаже, персональный санузел с душевой кабиной. Планировка здания этому достижению цивилизации решительно не соответствовала, а ломать стены и перекрытия не было ни времени, ни желания. Обошлись 'коридорной системой', обустроив лишь представительские апартаменты, выходившие окнами на выложенный крупной тротуарной плиткой двор. Командированному начальству повезло по единственной, можно даже сказать, конструкционно-коммуникационной причине: под единственной комнатой люкса располагалась столовая. Занимавший соседнюю комнату санузел оказался аккурат над кухней и недалеко от выходившей во двор, пристроенной к первому этажу, котельной. Основной помывочно-постирочный комплекс разместили в просторном подвале, ранее используемым 'толстопузым купчиной' под склад заморских пряностей. Имбирно-ванильный запах ещё чувствовался в сводчатых казематах, пробиваясь сквозь только что нанесённую интерьерную краску.
   Вернувшись из Госплана в пять часов, Михаил успел принять душ, побриться и переодеться, потратив на все процедуры максимум полчаса. Спустившись на первый этаж, он ждал своих спутников в уютном помещении столовой. Собственно, даже столовой это светлое помещение назвать было нельзя. Если отвлечься от окружающих московских пейзажей, то легко можно было представить себя зашедшим в приличное кафе где-нибудь в центре Харькова или даже Киева. Неброский цвет венецианской штукатурки, укрытые лёгким тюлем окна, стойка из иссиня-чёрного дуба, кованая мебель на выложенном гранитом полу. Вглядевшись и пощупав фактуру, можно было убедится, что 'дуб' исскуственный, гранит - керамический, а внешне неподъемная ковка легко перемещается движением не самой сильной руки.
   Щербинин взял себе в стеклянном холодильнике порцию капустного салата и бифштекс с мелко нарезанным картофелем фри. Поставив основное блюдо греться в микроволновке, сделал в автомате чашечку капуччино, отнёс вместе с салатом за угловой столик.
   - Перекусить решили?
   В столовую вошёл парадно одетый Мирошниченко с переброшенным через левую руку пальто и сразу направился к кофе-машине. Михаил достал из микроволновки тарелку, зацепил из держателя вилку, нож и кофейную ложечку.
   - Надо, неизвестно, сколько мы там проторчим.
   Олег налил настоя арабики, бросил в чашку два кусочка сахара.
   - По программе был обещан банкет - сказал он, на ходу помешивая чёрную жидкость ложкой.
   - Это будет потом - Щербинин расправлялся с салатом - как говорил мой отец 'В горячем цеху есть надо много и часто, что бы язва в кишках не образовалось'.
   - Какой здесь горячий цех? - улыбнулся Олег, сделал глоток.
   - Не скажи - Михаил закинул в рот последние капустные стружки, начал резать бифштекс - в ближнем кругу, где мы будем в качестве почётных гостей и главной диковинки, соматических нагрузок не предусмотрено. А вот моральных ...
   Михаил многозначительно посмотрел на Олега.
   - Мы ведь туда едем не чёрную икру лопать и 'Киндзмараули' пить, а работать. Слушать, смотреть и делать выводы, не подставляясь при этом самим. Что просто так для нервной системы не проходит - Щербинин подцепил вилкой кусочек бифштекса - а все болезни - от нервов. В том числе язва.
   Олег промолчал, медленно смакуя арабику. Щербинин не спеша съел горячее, промокнул губы бумажной салфеткой.
   - Было что-то новое? - спросил он Олега, перейдя к каппучино.
   - Нет - ответил Мирошниченко - из дома ничего.
   Домом отправленные в Союз называли перенесённые территории, по какому-то непонятному обычным органам чувств признаку, резко отличавшиеся от остальной земной поверхности. Это ощущение особенно обострялось при быстром и далёком перемещении, например самолётом. Выйдя на бетонку московского аэродрома, каждый из них хотя бы раз оглянулся. Ощущение 'взгляда в спину' быстро притуплялось, но память о нём стереться никак не могла. В суматохе первых месяцев внимание на странноватые ощущения не обращали, объясняя то нервным напряжением, то особой аурой советского государства. Но когда количество посетивших воздушным путем Москву перевалило за две сотни и вернувшиеся из Стокгольма в один голос описывали те же самые чувства, не зависевшие от возраста, пола и склонности к интеллигентской рефлексии, феномен решили изучить и поставить на службу республике. По своему положению Щербинин был в курсе ведущихся в этой области исследований, но пока ни одна из трёх независимых друг от друга научных групп не могла даже выдвинуть какого-либо вразумительного объяснения. Внешний признак феномена регистрировать научились, но что могло приводить к частотному сдвигу мозговых ритмов на полпроцента так пока и осталось тайной. Твёрдо выяснили только одно - частоты биоритмов начинали 'плыть' сразу за временной границей, чем дальше от неё, тем сильнее и выходя на максимальное отклонение от среднестатистических показателей в ста двадцати километрах от хронораздела. Дальше рассогласование стабилизировалось и от расстояния не зависело. Медленное продвижение вглубь СССР на поезде или автомобиле никаких побочных эффектов не вызывало. Организм приспосабливался к постепенно нарастающим изменениям непонятно чего, непосредственно никакими приборами не фиксируемого. Уровень электромагнитного фона, гравитационного поля и прочие параметры мира, способные влиять на датчики научных приборов начала двадцать первого века, оставались неизменными от Харькова до Москвы. С учётом статистических отклонений, конечно.
   Побочным следствием многочисленных экспериментов стало открытие хронораздела в воздухе. Оказалось, что земли республики как бы прикрыты огромной 'крышкой', стеной уходившей от хронораздела вверх и постепенно загибавшейся над перенесённым территориями. На параллельный земле уровень эта никакими приборами не фиксируемая плоскость выходила на высоте одиннадцать с половиной тысяч метров.
   - Поехали? - риторически спросил вице-премьер, закончив с кофе. На часах было без четверти шесть, собрание было назначено на полседьмого, добраться до Большого Театра сейчас не составляло никакого труда. Не застрявшая в пробках лужковская Москва, чай.
   Забрав с вешалки верхнюю одежду, они вышли в фойе, где к ним присоединился охранник, и втроем проследовали во двор, где тихо мурлыкал изрядно модифицированный 'Уаз-хантер'. Кроме противопульного бронирования, кондиционера и прочих устойчивых к проколам шин, основным отличием от базовой модели был двигатель - дефорсированная и перебранная до последней прокладки 'газоновская восьмёрка', сообщавшая машине тот самый 'кошачий' призвук холостого хода.
   За тонированными 'вкруговую' стеклами мелькали старые дома и вновь возводимые по сталинскому плану реконструкции Москвы здания. За полчаса неспешной по меркам двадцать первого века езды они добрались до Большого. По приложенной к пригласительным билетам схеме запарковались на огороженной съемными барьерами вип-стоянке сбоку от здания. Ждущий высоких гостей энкаведешник проводил их через боковой вход, в дышащее ещё имперским величием фойе. Около выставленных буквой 'П' столиков с макетами заводов, пароходов и прочих достижений прошедшего года медленно фланировали многочисленные приглашённые, облачённые большей частью в полувоенные френчи, довоенную форму или строго покроя женские костюмы. Иногда в толпе мелькали смокинги дипломатов и разбавляющие официоз, легкомысленные на общем фоне, платья актрис. Одетые в недорогие тысячедолларовые костюмы своего времени харьковчане не сильно бросались в глаза советским гражданами и тусующимся иностранцам. Лишь наметанный взгляд мог определить отсутствие подгонки к фигуре пиджаков и псевдошёлковый материал галстуков. На разницу обувных и прочих фасонов особого внимания не обращали - мало ли кто откуда приехал!
   До прикреплённых к лацкану или на шейный шнурок бэйджей здесь еще не додумались, поэтому среднеславянского вида трое мужчин легко затерялись в нетерпеливо ждущей начала торжеств толпе. Водитель остался в машине - для большей сохранности джипа и поддержки канала связи. У каждого из харьковчан под полой пиджака на поясе был закреплён компактный радиотелефон, заведённый через ретранслятор в машине на офисную АТС представительства и через неё на харьковскую телефонную сеть.
   Не смотря на всю крутизну последней модели 'Сенао', использоваться он мог только в самых крайних случаях. Как справедливо подозревали в соответствующих подразделениях СБ, подобный вид связи мог быть вскрыт радиоразведкой Союза. Не быстро и не без некоторых трудностей, но прослушивать разговоры по слегка скремблированным радиоканалам было вполне по силам набирающей опыта службе радиоперехвата НКВД. Ведь основы данного фланга 'невидимого фронта' были заложены как раз в эти годы и создатели соответствующих научных и конструкторских школ всё ещё полнокровно трудились на благо советской страны. До чего мог додуматься, изучив литературу последующих лет, например Котельников, чья теорема лежит в основе любого аналого-цифрового преобразования, никто в Харькове даже предположить не мог. Получение советскими гениями работающих образцов компьютеров и прочей высокотехнологичной продукции мало могло повлиять на общий уровень развития СССР, но в локальной отрасли контроля за попаданцами могло иметь весьма неприятные для республики последствия.
   Именно по этой причине с августа были введены крайне жёсткие санкции за несанкционированный вывоз за хронораздел любых радиоэлектронных устройств и всей литературы, изданной после пятидесятого года. Республиканские власти понимали, что контрабанда подобными артефактами неизбежна, но предпринимали все возможные меры, что бы максимально снизить ущерб от подобной самодеятельности, сведя приграничный бизнес к банальной торговле ширпотребом. В этом вопросе новое законодательство и правоприменительная практика являлись образцом либерализма и действенной веры в 'свободную руку рынка'. После нескольких показательных казней уже успевшее сформироваться сообщество приграничных торговцев одумалось, и начало деятельно сотрудничать с таможенным управлением. К вящей выгоде государства и частного бизнеса.
   - Здравствуйте, здравствуйте, товарищи - сквозь толпу к харьковчанам пробился ещё полноволосый Берия. К удивлению попаданцев, перед якобы всесильным наркомом и правой рукой самого Сталина никто не разбегался и проход начальственным сапогам освобождать не спешил. Слегка сторонились, пропуская спешащего человека и только.
   - Здравствуйте Лаврентий Павлович - сдержанно ответил Щербинин, обменявшись рукопожатием.
   - Можно вас на пару слов? - нарком кивнул в сторону прикрытого кружевной портьерой окна.
   - Хоть на десять - Михаил кивнул своим, ждите, мол, и двинулся к указанной Берией точке рандеву. От любопытных глаз их слегка прикрывал разлапистый фикус в крепко сколоченной дубовой кадке.
   Лаврентий Павлович встал у окна, задумчиво посмотрел на Михаила. В просветлённых линзах пенсне фиолетово блеснули огни многоярусной люстры.
   - Скажите, товарищ Щербинин, насколько надёжно хранится ваше оружие?
   - Что? - Михаил слегка растерялся от такого беспардонного вмешательства во внутреннюю республиканскую жизнь, но быстро взял себя в руки - ничего не украли, если вас это интересует. Всё, что находилось в частях и складах на момент переноса, никуда не пропало и пропасть не могло. За этим у нас следят особо.
   - Хорошо - только и ответил Лаврентий Павлович, откланялся и ввинтился обратно в толпу.
   Михаил задумчиво посмотрел ему вслед. Слива информации от главы советских спецслужб он никак не ожидал. ТАКИЕ вопросы на таком уровне никогда не задают просто так. Можно сказать, что в вопросах подобного плана уже заложен весьма неприятный ответ. Действовать надо было быстро, времени на какую-либо маскировку совершенно не было. Не оглядываясь по сторонам, Щербинин снял с поясного держателя телефон, выбрал из списка нужный номер.
   - Щербинин абоненту один - сказал он после соединения, не дожидаясь ответа невидимого собеседника. Все разговоры по этим линиям всё равно записывались, и тратить время на обмен любезностями было не надо - подтверждение утечки оружия с верхнего уровня. Необходима срочная ревизия всего переносного вооружения. Немедленно.
   'Вот ведь сука!' - непечатно подумал Михаил, убрав радиотелефон - 'нашёл время и место, мент грёбанный. Мало что сейчас настроение испортил, так и потом всю работу в Москве осложнил. Теперь ходи, оглядывайся - ещё больше топтунов к нам приставит'
   Развернувшись, он не успел сделать и пяти шагов в сторону стоявших тесной группкой харьковчан, как был остановлен голосом с американским акцентом
   - Мистер Щербинин?
   'А это ещё кто?' Михаил обернулся. За левым плечом стоял, растянув лицевые мышцы в радостной улыбке, крепко сбитый джентльмен в дорогом костюме с блокнотом в левой руке и занесённой для исторических записей карандашом в правой.
   - Очень рад нашей встрече! - энергично воскликнул темноволосый представитель второй древнейшей профессии. Принадлежность к этому вёрткому племени дополнительно выдавала запечатанная в рыжий кофр фотокамера, удерживаемая тонким ремешком на левом плече журналиста - Роберт МакКинли, специальный корреспондент 'Нью-Йорк таймс'.
   - Здравствуйте - Михаил постарался сохранить возможно более спокойное выражение лица.
   В шпионские игры он не играл даже в детстве, а сейчас перед ним стоял несомненный разведчик. Найденный в Штатах методом случайного тыка в трансивер одним из его замов, Николаем Меркушевым еще в первые сутки после переноса. Николай, тогда ещё бизнесмен, планировал свалить с территории Харьковской области и сумел за пару дней, в одиночку, весьма серьёзно подготовиться к такому мероприятию. Даже раздобыть где-то подобие американского загранпаспорта с проставленными советскими визами. Чем вызвал неподдельное изумление своего старого куратора из службы безопасности ещё Украины, отчаянно пытавшегося найти какой-либо выход из сжимавшегося вокруг области смертельного тупика.
   Можно сказать, всё произошло совершенно случайно и сошлось в итоге удивительно хорошо для всех заинтересованных лиц. Николай избавился от неопределённости бытия, перебравшись в правительство, харьковские спецслужбы получили практически даром весьма тонкую, но всё же ниточку, ведущую к не самым последним людям в американском истэблишменте, куратор .... Он всего-навсего остался работать на прежней должности. Что по меркам постпереносного Харькова было если не совсем 'айс', то весьма близко к нему.
   - Мистер Щербинин! - старательно выговаривая слова, затараторил американец. Уже прозвенел звонок, приглашающий гостей в некогда только театральный зал - Читатели 'Нью-Йорк Таймс' жаждут получить информацию о вашей земле из первых рук! Интервью, мистер Щербинин, всего лишь одно интервью!
   Михаил заколебался. До сих пор с иностранной прессой им доводилось общаться только через соответствующий отдел НКИДа. Сами харьковчане подобных контактов по возможности старались избегать, стараясь не сильно возбуждать крайне ревниво относящихся к подобным вольностям советских коллег. На советской территории приходилось крайне осмотрительно подходить к контактам с иностранцами, что бы не создавать дополнительных проблем ни им, ни самим участвующим в общении представителями республики. В Швеции было гораздо проще, но и там харьковчане сторонились от частого общения с журналистами.
   Вдалеке, за спиной напряжённо ждущего МакКинли блеснуло знакомое пенсне 'А хрен тебе, товарищ коммисар внутренних дел!' бесшабашно подумал Щербинин 'не будешь свободу слова нам ограничивать! Давайте, предки, начинайте к демократии приучаться, пока мирная жизнь не закончилась!'
   - Завтра, в четыре после полудня, приезжайте к нам в представительство - решил вице-премьер. Подобный шаг с его стороны вполне укладывался в рамки должностных полномочий и официальных договорённостей с Советами. А что там Берия с Молотовым думать станут, пусть голова у товарища Сталина болеть будет - адрес вам известен?
   - Конечно! - воскликнул журналист.
   - Приезжайте - уже на ходу сказал Михаил, направляясь к отведённой харьковчанам ложе. Скоро начнётся первая в этом мире Интернет-трансляция выступления вождя и учителя, лучшего друга советских физкультурников. Даже начало такого зрелища никак нельзя было пропустить.
  
   Войдя в оставшееся практически неизменным с царских времён помещение, охраняемое снаружи строгим энкаведешником неопределённых лет службы, Щербинин прошёл к лакированному барьеру. Небрежно облокотился, посмотрел на чинно рассаживающихся в партере совграждан, затем перевёл взгляд на сцену. Небольшой президиум, трибуна для докладчика, затянутый кумачом задник с большим ленинским бюстом, молча взирающим на продолжателей революционного дела. По кумачовым полотнам искрились шитые золотом буквы 'Да здравствует двадцать третья годовщина Великой Октябрьской Социалистической Революции!'. Ничего более на обтянутой красным сцене не обнаружилось. Скромно так и со вкусом, в стиле революционного минимализма.
   Самое важное Михаил оставил напоследок. В середине зала на небольшой платформе, почти перекрывающей центральный проход, возвышалась обычная для начала двадцать первого века студийная телекамера, в окружении доброго десятка техников и охранников в штатском. Одна из двух, презентованных Московскому телецентру вместе с подобающим комплектом аппаратуры. Приглашённые косились на чудо техники, но подходить и выражать своё восхищение не рисковали. Мало ли что могли придумать советские инженеры, украсив своё творение большими латинскими буквами 'SONY'. Видно, что здесь не выставка достижений, а вполне серьёзная работа, осуществляемая серьёзными людьми.
   Ничего суперсложного в применяемой технологии не было. Цифровой сигнал уходил с камеры в развёрнутую в одном из помещений Большого мобильную аппаратную. Затем, сжатый до транспортабельного состояния, по радиоканалу и уплотнённым телефонным линиям сливался в телецентр. Там его раскодировали и выдавали в обычный для сорокового года теле- и радиоэфир. Все сто с небольшим телевизоров, составляющих абонентскую базу новейшего вида вещания, скорее всего, были уже включены. Жители Харькова получали сигнал через высокоскоростную Интернет-линию, использующую существующие кабели ВЧ-связи.
   Отвлёкшись на технические подробности, Михаил упустил момент выхода к президиуму советской верхушки. Но гром аплодисментов мог сообщить об этом даже глухому - казалось, сами стены дрожат от бури искренних оваций. Вожди без театральных пауз расселись согласно табели о рангах, остался стоять лишь Молотов, движением руки остановивший бравурную лавину. В наступившей тишине совсем кратко прозвучало
   - Слово для доклада предоставляется товарищу Сталину.
   'Мистер нет' уселся, сидевший рядом вождь поднялся и, рассекая океан молчания, медленно направился к трибуне.
   - Товарищи! - знакомый по хроникам голос плеснул кавказским акцентом из скрытых и укреплённых на стенах динамиков - Со времени великой октябрьской социалистической революции прошло двадцать три года. Немалый период для нашей страны и современного мира. Немалых успехов добились советские граждане в деле построения социалистического государства и общества. Что это за успехи и насколько они велики, это известно всем - как друзьям, так и врагам. Для правильного подведения итогов мирного строительства за истекший год необходимо оценить международное положение Советского Союза. Какие именно изменения произошли за этот год в международной обстановке?
   Для капиталистических стран этот период был периодом серьезнейших потрясений как в области экономики, так и в области политики. Уже третий год, начиная со второй половины 1937 года, продолжается новый экономический кризис, следовательно, новые экономические осложнения потрясают основы капиталистического мира. В области политической этот год были годом серьезных политических конфликтов и потрясений. Насильственно перекраивается карта Европы, Африки, Азии. В континентальной Европе исчезли многие, ранее независимые государства, чьё благополучие и суверенитет были якобы гарантированны так называемыми 'великими державами'. Потрясена в корне вся система послевоенного так называемого мирного режима, рухнула одна из его опор - буржуазная Франция.
   Вторая империалистическая война, ведущаяся за мировое господство, принимает все более широкие размеры, охватывая новые территории и новые народы.
   Внешняя политика Советского правительства за прошедший год продолжала укреплять дело мира между народами. Неизмеримо возросла роль Советского Союза в разрешении международных вопросов. Повысился его авторитет в глазах трудящихся всего мира. Опираясь на силу и мощь Красной Армии, Советское правительство мирным путем разрешило советско-румынский конфликт по вопросу о Бессарабии и Северной Буковине. В Литве, Латвии и Эстонии уничтожена ненавистная для трудящихся масс власть помещиков и капиталистов. Там, где буржуазия пыталась вопреки воле народов этих стран строить козни против страны социализма, теперь строится новая, свободная, счастливая жизнь в интересах народа, вставшего на путь социалистического строительства.
   Защищая безопасность своих рубежей и обеспечивая свои государственные интересы, Советский Союз значительно вырос и продвинул свои границы на запад.
   СССР прочно встал на берегах Финского залива, Балтийского моря и Дуная. Капиталистическому миру пришлось потесниться и уступить. Для него этот год был годом огромных экономических и политических потерь.
   Для Советского Союза, наоборот, этот год были годом роста и процветания, годом дальнейшего его экономического и культурного подъема, годом дальнейшего роста его политической и военной мощи, годом его борьбы за сохранение мира во всем мире.
  
   Михаил начал откровенно скучать. Плавно текущая минута за минутой, монотонная, лишённая интонаций речь вождя действовала на него усыпляющее. Он оглянулся на своих спутников, они так же начали откровенно клевать носом. Минут через сорок Щербинину пожалел о своём решении оставить в представительстве наладонник Dell. Вполне можно было взять его с собой, скрасить часы томительного выслушивания общеизвестных по историческим записям истин. Вопреки ожиданиям многих харьковчан, ничего в открытой для наблюдения жизни СССР не изменилось. Если судить по выступлениям политиков и текстам московских газет, третья пятилетка продолжалась без каких-либо потрясений. Страна как будто не заметила появления почти трёх миллионов человек из будущего или сопредельного мира. В два раза меньшая пропажа своих граждан тем более никого официально не взволновала. Харьков и Харьковская область больше нигде не упоминалась, даже в контексте революционных торжеств. Как будто её и не было никогда. Пара статей, промелькнувших в центральных газетах до заключения договора, опустившегося над харьковчанами тумана неизвестности не рассеивали.
   В верхних эшелонах советской номенклатуры происходили непонятные стороннему наблюдателю изменения. Без объяснения причин пропадали одни фигуры и появлялись новые, другие передвигались на равнозначные должности, никак не совпадающие с теми, что случилось в прошедшей для харьковчан истории. Кое-что можно было объяснить полученным кремлянами опытом альтернативного будущего. Например, отставка и последующее исчезновение из 'открытого доступа' Хрущёва, было легко прогнозируемо даже на уровне кухонь и сетевых форумов, но мгновенное снятие со всех постов Жукова с туманной формулировкой 'в связи с переходом на другую работу', например, ни в одну из многочисленных альтернатив совершенно не укладывалось.
   Вождь продолжал бубнить о чём-то государственноважном - надоях молока и выплавке стали на душу советского населения, новых уральских заводах и успехах хлопкоробов Средней Азии. Михаил слушал вполуха, отбрасывая вполне ожидаемую риторику, заменяя акустические раздражители разглядыванием монументального президиума и внимающих вождю слушателей в партере. Кое-кто даже конспектировал, белые прямоугольники листков были хорошо заметны с верхнего яруса.
   Перечитав сборник речей на подобных собраниях, выпущенный в тысяча девятьсот пятьдесят втором году, Щербинин мог с достаточной точностью угадать, о чём и в каком порядке будет говорить Сталин. Структура его речей устоялась ещё в двадцатых и оставалась неизменной вплоть до самой смерти. Собственно, Михаил ждал только одного - что скажет 'отец и учитель' о новом субъекте советской федерации и скажет ли он хоть что-нибудь на эту тему вообще. Пока же всё катилось по намеченной колее - перечислив успехи за отчётный год, Сталин перешёл к постановке задач на следующий период. Судя по набранному вождём темпу, говорить ему осталось не более получаса. Можно перетерпеть. Щербинин уселся поудобнее, закинул ногу на ногу. Сталин тем временем отпил воды из гранёного стакана.
   - Развернуть дальше подъем нашей промышленности, рост производительности труда, усовершенствование техники производства с тем, чтобы после того, как уже перегнали главные капиталистические страны в области техники производства и темпов роста промышленности, перегнать их также экономически в течение ближайших 10-15 лет. Это наша стратегическая цель. Для того, что бы добиться выполнения этой цели, необходимо, как говорил товарищ Ленин 'Учится, учится и учится'. Необходимо постоянно учиться и каждые 2-3 года переучиваться. Но у нас не любят учиться. Да, товарищи, не любят! У нас много честных, храбрых людей, но забывают, что храбрость одна далеко не достаточна, нужно знать, уметь. Многие начали считать, что успехи социалистического строительства, успехи социалистическоё промышленности и колхозного строя, достигнутые за годы упорной борьбы советского народа за лучшее будущее, сами по себе гарантируют безмятежное существование советского государства. Это и создало у многих самодовольство, опасное самодовольство. Люди не хотят учиться, хотя и условия для учебы у нас прекрасные. Думают, что, раз они из рабочих и крестьян, раз у них руки мозолистые, они уже все могут, незачем им дальше учиться и работать над собой. Это комчванство, если не хуже.
  
   Михаил весь обратился в слух. Такого поворота в общем-то праздничной речи он не ожидал. Как не ожидали делегаты и приглашённые, замершие в напряжённом молчании.
  
   - Если ослабеет наша работа по повышению политического и теоретического уровня рабочих, крестьян и служащих, а сами они перестанут в связи с этим интересоваться перспективой нашего движения вперед, перестанут понимать правоту нашего дела и превратятся в бесперспективных деляг, слепо и механически выполняющих указания сверху, то наше дело гиблое. Нужно признать как аксиому, что чем выше теоретический уровень и марксистско-ленинская сознательность работников любой отрасли, тем выше и плодотворнее сама работа, тем эффективнее результаты работы и, наоборот, чем ниже теоретический уровень и марксистско-ленинская сознательность работников, тем вероятнее срывы и провалы в работе, тем вероятнее измельчание и вырождение самих работников в деляг-крохоборов, тем вероятнее их перерождение. Можно с уверенностью сказать, что если бы мы сумели подготовить теоретически наши кадры всех отраслей работы и закалить их политически в такой мере, чтобы они могли свободно ориентироваться во внутренней и международной обстановке, если бы мы сумели сделать их вполне зрелыми марксистами-ленинцами, способными решать без серьезных ошибок вопросы руководства страной, то мы имели бы все основания считать девять десятых всех наших вопросов уже разрешенными. А решить эту задачу мы безусловно можем, ибо у нас есть все средства и возможности, необходимые для того, чтобы разрешить ее. Мы обязаны решить эту задачу и мы её решим.
   Буржуазия всех стран твердит, что народ не может обойтись без капиталистов и помещиков, без купцов и кулаков. Рабочий класс нашей страны доказал на деле, что народ может с успехом обойтись без эксплуататоров.
   Буржуазия всех стран твердит, что рабочий класс, разрушив старые, буржуазные порядки, не способен построить что-либо новое взамен старого. Рабочий класс нашей страны доказал на деле, что он вполне способен не только разрушить старый строй, но и построить новый, лучший, социалистический строй и притом такой строй, который не знает ни кризисов, ни безработицы.
   Буржуазия всех стран твердит, что крестьянство не способно стать на путь социализма. Колхозное крестьянство нашей страны доказало на деле, что оно может с успехом стать на путь социализма.
   Главное, чего особенно добивается буржуазия всех стран и ее реформистские прихвостни, - это то, чтобы искоренить в рабочем классе веру в свои силы, веру в возможность и неизбежность его победы и тем самым увековечить капиталистическое рабство. Ибо буржуазия знает, что если капитализм еще не свергнут и он продолжает все еще существовать, то этим он обязан не своим хорошим качествам, а тому, что у пролетариата нет еще достаточной веры в возможность своей победы. Нельзя сказать, чтобы старания буржуазии в этом направлении оставались вполне безуспешными. Нужно признать, что буржуазии и ее агентам в рабочем классе удалось в известной мере отравить душу рабочего класса ядом сомнений и неверия. Если успехи рабочего класса нашей страны, если его борьба и победа послужат к тому, чтобы поднять дух рабочего класса капиталистических стран и укрепить в нем веру в свои силы, веру в свою победу, то наша работа не пропала даром. Можно не сомневаться, что так оно и будет.
   Да здравствует наш победоносный рабочий класс! Да здравствует наше победоносное колхозное крестьянство! Да здравствует наша социалистическая интеллигенция! Да здравствует великая дружба народов нашей страны! Да здравствует Всесоюзная коммунистическая партия большевиков!
  
   Стены, казалось, вот-вот обвалятся от несущегося по залу цунами оваций. В ревущем потоке то и дело слышались выкрики 'Слава товарищу Сталину!', 'Слава коммунистической партии' и прочие выражения преданности и любви. Харьковчане подавленно молчали. Ни один из них по молодости лет не успел застать подобные мероприятия в том Советском Союзе и теперь, слушая пробивавшую до глубины души искренность восхищения, чувствовали себя не в своей тарелке. Минуты шли, вливаясь друг в друга, а буря аплодисментов и не думала прекращаться. Наконец, это надоела и самим вождям. Сталин поднял руку, призывая к спокойствию, но даже ему потребовалось некоторое время для успокоения зала.
   - Так и оглохнуть можно - пробормотал Михаил, когда всё, наконец, закончилось.
   Когда они вышли из лоджии, в просторном коридоре их уже ждали. К уже почти знакомому охраннику прибавилось ещё два. Щербинин остановился, недоумённо посмотрел на новых сопровождающих.
   - В чём дело, товарищи? Думаете, мы обратной дороги не найдём? - спросил он у старшего по званию.
   Майор госбезопасности, важный и одновременно какой-то собранный, как пёс на загонной охоте, вполне радушно ответил.
   - Товарищ Щербинин, вас приглашает поехать с собой товарищ Сталин.
   - Что, прямо сейчас? Одному?
   - Да - ответил энкаведешник - машина у подъезда. Мы вас проводим.
   Михаил обернулся к ощутимо напрягшимся коллегам.
   - Езжайте в представительство. Я вам перезвоню.
   Мирошниченко дёрнулся, словно хотел что-то, сказать, но сдержался. Охранник просто молчал, внимательно следя за движениями своих более ранних 'коллег'.
   - Хорошо - наконец разжал губы Олег Иванович - будем ждать вашего звонка. Нас вы без конвоя отпустите? - спросил он старшего здесь чекиста.
   - Конвоя здесь нет - сухо ответил майор - мы только сопровождающие.
   На том и разошлись. Мирошниченко с охранником пошли к машине обратной дорогой, через фойе, Щербинин под присмотром двоих чекистов прошёл коридором второго этажа и через служебный подъезд вышел на тыльную сторону театра. Там его ждал с незаглушенным двигателем массивный 'ЗиС', он же 'Паккард', радикально чёрного цвета. Майор распахнул заднюю дверцу перед Михаилом, сам уселся впереди.
   Второй сопровождающий прикрыл за Михаилом дверь, оставшись снаружи.
   - На ближнюю - скомандовал чекист водителю.
   Машина плавно покатилась по зимней Москве, легко глотая булыжные волны. Щербинин с любопытством рассматривал внутренности антикварной машины, потом переключился на вид за окном. Машина тем временем уже вырвалась из Москвы и по гладкой правительственной трассе неслась в Кунцево, легко выдавая более сотни километров в час.
   Затем, попетляв по зимнему лесу, 'ЗиС' уткнулся бампером в массивные ворота, закрывающие въезд на особо охраняемую территорию. После неизбежной процедуры сверки автотранспорта и лиц, в нём перемещающихся, со всеми подобающими такому случаю документами, ворота распахнулись и машина медленно покатила по присыпанными песком дорожкам истинного центра власти огромной страны.
   Сама сталинская дача не произвела никакого архитектурного впечатления на видавшего постсоветские виды Щербинина. Вполне заурядный домик за ещё одним забором, в окружении пары флигелей на ландшафтноскучном участке. Ни тебе открытых бассейнов с водопадами, теннисных кортов и прочих скрашивающих жизнь мелочей. Расчищенные дорожки, засыпанные снегом клумбы и всё. Строго и функционально, как китель вождя.
   'В общем, так и должно быть' - размышлял Михаил на пути к сталинской гостиной, проходя от одного охранника к другому, общим количество не более трёх, попавшихся ему на глаза. 'Жилище человека есть отражение его личности. Сложный конгломерат вкусов, привычек и мироощущения. Если ты уверен в себе и в своём деле на долгие и долгие годы, то глупо, конечно, украшать свой дом чем-либо вычурным и помпезным. Конечно, если властитель этого дома не является королевской особой из правящей бездну веков династии. Им это по статусу положено, да и вообще ...' . Что именно, Михаил додумать не успел, скользнувший тенью охранник бесшумно распахнул дверь в гостиную.
   - Заходите, заходите, товарищ Щербинин, гостем будете - уже сидевший во главе празднично накрытого стола вождь радушно указал по левую руку от себя, где между Берией и Калининым было оставлено свободное место. Замерший на пороге Михаил, внутренне поёжившись от такого соседства, не спеша прошёл к овальному столу, украдкой оглядываясь по сторонам. Это не мог не заметить нарком внутренних дел, спросивший усевшегося на массивный стул Михаила.
   - Вы как разведчик всё рассматриваете, товарищ Щербинин.
   - Нисколько, Лаврентий Павлович. Раньше только в кино и на музейных фотографиях интерьер видел. Вот, сравниваю вымысел с историческим фактом.
   - Много вранья нашли? - усмехаясь, спросил вождь.
   - Немного, Иосиф Виссарионович. Вот этого буфета здесь не было, портьеры другие и вроде цвет стен не совпадает. А так, в общем, без особых отличий.
   - Значит, не врут в мелочах ваши деятели искусства. Исторической правды придерживаются. В мелочах. Я предлагаю тост - Сталин поднял наполненный красным вином бокал - за историческую правду! В большом и малом - только правду!
   Все с удовольствием подхватили наполненные ещё до прихода Щербинина бокалы и махом осушили сосуды ручной работы из тонкого хрусталя. Михаил не отстал от коллектива. Вино было очень даже ничего, в меру терпкое и почти без градусов.
   - Вы кушайте, кушайте, товарищ Щербинин - посоветовал ему вождь - таких блюд, как на этом столе, вы у себя не найдёте. Рекомендую начать с форели. Вячеслав, помоги гостю.
   Официантов в гостиной не наблюдалось и раскладывать еду про тарелкам, наливать вино в бокалы кремлёвским боссам приходилось самим. Было ли так в харьковском прошлом или это стало нормой только сейчас, Михаил совершенно упустил из виду. Такими мелочами он ранее не интересовался, запомнив только из некогда прочитанных толстых журналов, повествующих о сталинских посиделках, пьяную игру на балалайке Хрущёва и гопак Калинина. А может, наоборот. В данном конкретном случае это было абсолютно не важно. Такого вина Щербинин по молодости мог легко выпить литра два, без каких либо последствий для организма. Да и Хрущёва за столом не было. Может, уже не только за столом.
   Общими усилиями Михаилу наложили полную тарелку всякой снеди. Сидевший справа Берия любезно наполнил бокал почти до верху из глиняной бутыли. Самому наркому не хватило - он начал разливать с генсека, потом сидевшему по левую руку от вождя Микояну, перескочил через Щербинина на всесоюзного старосту и последние капли оставил знатному гостю.
   - Теперь мне за бутылкой идти - пошутил Щербинин.
   - Не надо - старческим тенорком сказал не понявший юмора Калинин - сейчас товарищи принесут.
   Точно, словно по мановению руки сидевшего с краю стола Власика, распахнулись двойные двери и одетые в непременную униформу официанты ловко заменили опустевшие ёмкости. Одновременно быстро и незаметно наведя порядок с салфетками, нарзаном и прочим. Спустя буквально мгновение прислуга бесшумно исчезла.
  
   - Вы, товарищ Щербинин, наверное, понимаете причину, по которой вас сюда пригласили? - полуутвердительно спросил Сталин после небольшой паузы, заполненной звяканьем вилок и постукиванием ножей по тарелкам.
   - Скорее всего, да - ответил Михаил.
   - Любопытно услышать ваше мнение об этой причине - сказал вождь, не дождавшись продолжения ответа.
   - Скорее всего, вас интересуют вопросы взаимодействия Харькова и Союза, в основном, конечно, военно-промышленные. Мне так кажется.
   Сталин довольно улыбнулся.
   - Нет, товарищ Щербинин, эти вопросы мы можем решать, и решаем в рабочем порядке. Скажите, есть ли у вас какие-либо претензии по заключенным договорам, комплектности и срокам поставок, условиям работы ваших представителей?
   - Да так, в глобальном плане, в общем-то, нет. Мелочи, конечно, постоянно выскакивают, но мы их устраняем совместно с уполномоченными спецкомитета. Лаврентий Павлович может подтвердить.
   Берия взглянул направо и, уловив какой-то не замеченный Щербининым знак, быстро ответил.
   - За весь период сотрудничества, товарищ Сталин, инцидентов не зарегистрировано. Как по техническим вопросам, так и по кадровым. Все проекты выполняются согласно утверждённых планов.
   Михаил наклонил голову, стараясь скрыть прорвавшуюся усмешку. 'Все проекты' звучало громко, но реально к ноябрю смогли запустить только три - автомобильный на ГАЗе, модернизацию КВ и производственных мощностей на Кировском заводе, а также подготовку к выпуску на базе приспособленного с реалиям советской промышленности бронекорпуса Т-55 с упрощенной трансмиссией на Сталинградском тракторном, после пропажи 'старого' Харькова оставшегося без какой-либо внятной перспективы даже на ближайшее будущее. В Ярославле и на Урале всё ещё находилось на стадии проектирования и согласования.
   - Хотите что-то добавить, товарищ Щербинин? - от Сталина не укрылось мимолётное движение лицевых мышц харьковчанина.
   - Есть одна мелочь. Ваши местные работники, Лаврентий Павлович, иногда слишком рьяно выполняют свои обязанности. Вот недавно в Сталинграде, например ...
   - Позвольте, Михаил Анатольевич! - Берия аж пенсне поправил - если ваши командировочные не помнят элементарных правил, объясненных им, кстати, ещё до приезда, то наши сотрудники всегда строго следуют законам и инструкциям.
   - А что там случилось? - полюбопытствовал Молотов.
   Пересказ в исполнении наркома и гостя изрядно развеселил собрание.
   - Да, икра там хорошая - вспомнил о былых царицынских подвигах Сталин - хлеба мало было, пару раз только ей и питались.
   - Предлагаю тост - вылез вперёд Микоян - за наше социалистическое сельское хозяйство!
   Хозяин одобрительно кивнул головой, все дружно выпили и зашуршали в тарелках.
   Задумчиво ковыряясь вилкой в фаршированной рыбе, Михаил старался незаметно поглядывать по сторонам. Вместе с ним за длинным столом свободно расположилось десять человек, не считая сидящего с выходящего к окнам торца Сталина. Если смотреть с его места, напротив разместились справа налево Молотов, Маленков, Вознесенский, какой-то смутно знакомый военный в высоких чинах и начальник сталинской охраны Власик. По его сторону стола расположились, опять-таки считая от вождя, Микоян, Берия, Калинин и незнакомец лет примерно тридцати пяти. Вот и вся компания.
   Видимо решив, что гость успел утолить первоначальный голод, вызванный лёгким стрессом от высочайшего приглашения, Сталин приступил к основной части программы.
   - Скажите, товарищ Щербинин - вождь одновременно успевал набивать знаменитую трубку - что вы думаете о самом факте вашего появления здесь, в это судьбоносное для нашей страны и всего мира время?
   - Вас интересует физический смысл этого явления или, так сказать, онтологический? - уточнил Михаил.
   - Любой - вождь длинной спичкой разжег табак и сделал первую затяжку. Сквозь дым взглянул на задумавшегося Щербинина - не спешите с ответом, нам интересно услышать ваше аргументированное мнение. Так, товарищи?
   Товарищи всем своим видом выразили полное одобрение. 'Вот собака' нелицеприятно подумал о вожде Михаил 'философскую дискуссию решил развернуть на ночь глядя, марксист-самоучка. Теорию ему подавай!' Вслух же сказал совсем другое.
   - То, что произошло это неестественным путём, сомнений не вызывает. Скорее всего, это результат некоего эксперимента существ, чьи возможности мы себе пока слабо представляем. Хотя кое-что можно предположить уже сейчас. Несомненно, это гуманоиды, подобные нам по строению органов чувств, способные воспринимать и обрабатывать информацию примерно на человеческом уровне. Что, собственно, странно.
   - Почему? - задал наводящий вопрос вождь.
   - Слишком велик разрыв между уровнем исполнения и последствиями данного, хм, явления. Существа способные манипулировать материей на таком уровне, не могут не просчитать всех последствий такого шага для человеческой цивилизации.
   - О каких последствиях вы говорите, товарищ Щербинин? - Сталин усмехнулся - нет никаких последствий. Даже в капиталистических странах нет каких-либо апокалипсических настроений. Открытие Америки вызвало в своё время больший интерес, чем ваше появление.
   Безапелляционность вождя несколько смутила Щербинина. Судя по радиоперехватам, на Западе тема иновременных пришельцев получила достаточно высокий рейтинг в общественном сознании. Не первый, но достаточно высокий. О чём он и сообщил собранию.
   - Вот именно! Обсуждают, ноты нам всякие шлют. Так, Вячеслав? - Молотов сдержанно кивнул - но что-либо изменилось, по большому счёту?
   - С военно-политической точки зрения - многое.
   - И всё? - вождь внимательно смотрел Михаилу в глаза. Щербинин продержался какое-то время, но всё-таки отвёл взгляд
   - Всё - согласился он с генсеком ВКП(б).
   - Марксизм не признаёт предопределённости и механической неизбежности судьбы каждого человека. Эта поповская басня давно выброшена нами на свалку истории. Марксизм изучает законы развития общества и эти законы всё так же действуют, направляя развитие производительных сил и общественных отношений, как в нашем мире, так и в вашем. Время не властно над ними.
   Сталин сделал пару коротких затяжек.
   - Возьмём для примера Англию. Продолжает работать промышленность? Продолжает, заводы и фабрики выпускают разнообразную продукцию. Сельское хозяйство снабжает страну продовольствием. Продолжается эксплуатация рабочего класса и сельских пролетариев. Присвоение прибавочной стоимости в интересах правящего класса никто отменять не собирается. Как год назад, десять и сто лет. Так что нового вы принесли в наш мир, товарищ Щербинин?
   - Знания - осторожно ответил Михаил, не совсем понимая, куда клонит хозяин Кремля.
   - Практически всё, чем вы гордитесь, заложено в эти годы - Сталин повёл трубкой куда-то в сторону - от бытовой утвари до ракет и атомной энергии. Промышленная основа вашего мира покоится на индустриальном фундаменте тридцатых и сороковых годов. Совершенно нового у вас практически не появилось. Вот что удивительно. Вы не можете создать новые законы развития общества, но вы перестали их использовать! Ваше развитие практически остановилось!
   - Так может в этом весь смысл нашего перемещения сюда, к вам? - крутя в руках пустой бокал сказал Михаил - человечество ещё не прошло некую развилку и нам дали шанс отыграть всё назад и пойти другим путём.
   Буквально по взгляду вождя бокалы снова наполнились терпкой как летний воздух в субтропиках, Хванчкарой.
   - Развилка, говорите? - Сталин посмотрел куда-то мимо Щербинина - товарищ Капица недавно предоставил очень интересные соображения на этот счёт.
   'Так вот это кто!' - вихрем пронеслось в голове Михаила - 'вот кого не ждал здесь увидеть, так это его. Он же ещё в Англии должен быть?'
   Сидевший с края стола легендарный физик попытался привстать, но был остановлен движением держащей трубку руки.
   - Под налитое вино не говорят, товарищ Капица. Сначала тост. За исторический материализм!
   Общество не заставило себя ждать. Опустошив в очередной раз бокалы, собравшиеся за добрым столом вновь уткнулись в наполненные снедью тарелки. Возможно, в прошедшей реальности всё подобные собрания происходили как-то иначе, но сейчас Михаил не мог отделаться от ощущения, что абсолютное большинство собравшихся просто отбывает номер. Пьют, когда наливают и едят, что подадут. Чувствовалась витающая в гостиной некая механистическая, что-ли, аура. Словно крутятся ещё бесшумно большие и маленькие шестерёнки в механизме исторического материализма, волею собравшего их конструктора обречённые на исполнение раз и навсегда заданного плана. Сам сидящий в президиуме стола демиург видимо то же чувствовал нечто подобное, если судить по периодически бросаемым им на сподвижников взглядов, полных раздражённым недоумением.
   - Разрешите, товарищ Сталин? - раздался слева спокойный голос. Да, уже почти классик никогда не терялся перед ликами сильных мира сего. Щербинин ему даже мимолётно позавидовал.
   - Говорите - выпустив клубы дыма, сказал вождь и учитель - да не вставайте вы, мы и так вас внимательно слушаем.
   - С точки зрения современной науки, ничего странного в происшедшем событии нет - буквально огорошил собравшихся физик, чем заслужил множество скептических взглядов - всё укладывается в рамки известных нам на данный момент законов природы, не нарушенных в процессе переноса ни в малейшей степени.
   - Очень смелое заявление - Молотов не смог сдержать раздражение - буквально из ничего возникло множество людей и зданий! Вы это считаете вполне обычным явлением?
   - Во первых, ничто не возникает из ничего. В том мире, где до этого жил товарищ Щербинин, всё это уже было. Фундаментальный Закон сохранения материи и энергии не пострадал, если область его действия рассматривать в объёме большой Вселенной, включающей в себя множество сопряжённых между собой миров. Как не пострадал он в связи с открытием радиоактивности. С точки зрения науки 19 века происходит совершенная мистика - некоторые элементы самопроизвольно превращаются в другие с одновременной потерей веса. Казалось бы, вот оно, нарушение закона сохранения материи! Но мы теперь знаем, что никакой мистики не происходит - кажущийся дефект массы приходится на гамма-, альфа- и бетаизлучение, состоящие из вполне материальных субатомных частиц и квантов энергии.
   - Боюсь ошибиться - вставил реплику Михаил - но при взрыве тактического ядерного боеприпаса выделяется около грамма фотонов. Вполне хватает для разрушения небольшого города.
   - Не совсем так - уклонился от точной оценки Пётр Капица - но пример достаточно наглядный.
   - Вы хотите сказать - ткнул трубкой в Михаила генсек - что причиной вашего появления был взрыв атомной бомбы? Где?
   - Есть такая безумная гипотеза - ответил Михаил - но она ничем пока не подтверждается. Как и все остальные, впрочем
   - Продолжайте, товарищ Капица - махнул рукой Сталин, разочаровавшись в услышанном.
   - Кое в чём товарищ Щербинин прав - продолжил Капица - воздействие на оба наших, введу такой термин 'сопряжённых' мира, было оказано извне. Извне обоих миров. Изнутри это невозможно, как вытащить самого себя за волосы из болота.
   - Что вы на это скажете? - обратился к харьковчанину Сталин. Судя по всему, это сообщение для него новостью не являлось. Как и для большинства сидящих за этим столом. Судя по неприкрытому удивлению сидевшего рядом с Власиком военного, до армии сведения о новой угрозе ещё не дошли.
   - Я не физик - усмехнулся Михаил - но научно-популярную литературу читаю и с коллегами из физико-технологического раньше довольно часто общался. Есть такая струнная теория, она же квантовая теория гравитации. Чисто теоретически она допускает для квантов тяготения возможность перемещения между трёхмерными пространствами, находящимися в общем многомерном континууме. Одна мелочь, правда, всю теорию портит. Для неё требуется пространство с одиннадцатью измерениями, вместо привычных трёх. Ещё одно следствие - силы тяготения между материальными телами должны убывать быстрее, чем показано в классической механике. На момент нашего переноса сюда было проведено достаточно много экспериментов на эту тему и пока нарушения ньютоновских законов обнаружено не было. Но теория имеется, в Академию наук мы её ещё в августе отправили.
   - Я изучил переданные материалы - ответил на взгляд вождя Капица - в принципе, что-то в этом есть.
   - Спасибо - развеселился Щербинин - значит, наши усилия не пропали даром.
   - Вы считаете, что наши учёные не способны оценить ваши 'подарки'? - в голосе Сталина прорезался глухой металл.
   - Наоборот, Иосиф Виссарионович! К сожалению, наша наука ударилась в нагромождение многоэтажных формул и глобальных теоретических моделей, для подтверждения обязательно требующих немыслимых установок и вычислительных мощностей суперкомпьютеров. Это общий тренд, как у нас говорят. Что в самой компьютерной индустрии, что в естественных науках. За внешней красотой потерян смысл. Да - спохватился Михаил - Вы о развилке так и не сказали - обратился он к Петру Капице с еле заметной иронией - когда она ожидается?
   - Точку бифуркации мы пройдём в январе-феврале сорок второго года - невозмутимо ответил физик - как только совпадёт течение времени на вашей территории и остального мира. Сейчас он у вас движется немного быстрее нашего, секунда за сорок дней, но постепенно отклонение уменьшается. В названный мной срок ваше локальное время совпадёт с мировым, встанет на наши рельсы, если позволите такое сравнение.
   - А как вы это смогли обнаружить? - не сдержал изумления Михаил.
   - По скорости радиоактивного распада некоторых элементов - только и сообщил физик, оставив подробности на потом. Но даже этого хватило Михаилу, что бы понять применённую Капицей методику.
   - Так - Щербинин развернулся вполоборота вправо - Иосиф Виссарионович, получается, ваши представители тайно ввозили к нам радиоизотопы? Без всякого уведомления и декларирования?
   - Совершенно мизерное количество, товарищ Щербинин и на совершенно законных основаниях - ответил вождь без всякого сожаления - согласно договору, транзитные поезда досмотру не подлежат, не так ли?
   - К тому же - мягко добавил Берия - в особом списке делящихся материалов нет.
   Михаил ничего не нашёлся ответить. Действительно, при составлении списка запрещённых к транзиту товаров власти Харькова как-то упустили из виду радионуклиды. Какой смысл запрещать того, чего нет и давать лишний повод для размышления труженикам многочисленных товарных контор комиссариата путей сообщения? Спорить о нарушении 'духа, не буквы' сейчас бесполезно, никаких фактов у него нет, остаётся слушать дальше. Слушать и запоминать, для последующего 'разбора полётов' с харьковскими силовиками и 'яйцеголовыми'.
   - Удивлены, товарищ Щербинин? - в голосе вождя билось плохо срываемое торжество. Вот и мы, мол, то де кое-чего можем! Без всяких компьютерных штучек-дрючек!
   - Да уж - покачал головой Михаил - удивлён, ничего не скажешь. Я думаю, надо организовать совместную научную группу. По этому вопросу и в кратчайшие сроки. На базе нашего физико-технологического института.
   - Организуем - Сталин снова принялся дымить как паровоз - с нашей стороны её возглавит - он внимательно посмотрел на физика - товарищ Капица.
   - Готов сегодня же выехать в Харьков - ответил недавний почти эмигрант.
   - Сегодня - не надо! - добродушно засмеялся вождь - смотрите, ещё сколько осталось!
   Собравшиеся зашевелились, зашумели и пир на ближней дачс покатился своим чередом. Ещё после одной перемены разговор нечувствительно перешёл на то, как попаданцы в своём мире дошли до жизни такой. Буржуазной по форме и антисоветской по содержанию.
   Михаил спокойно пил вино, закусывал, отвечал на обращённые к нему реплики, стараясь по возможности свести к шутке или занимательному парадоксу плохо скрытые упрёки в измене делу социализма. Постепенно это начало ему надоедать и когда товарищ Микоян в очередной раз помянул о продовольственной независимости, столь опрометчиво потерянной страной в грядущее десятилетия, Щербинин достаточно резко поставил бокал на стол и заявил, обращаясь к невозмутимо пыхтящему трубкой вождю. Совершенно не учувствовавшему в общем потоке обращённых к попаданцу вопросов.
   - Иосиф Виссарионович, давайте, наконец, поставим все точки над 'и'.
   - Давайте - неожиданно откликнулся Сталин, спокойно выколотил трубку в глубокую пепельницу и встав, стал расхаживать по достаточно большому пространству у двух прикрытых шторами окон. Курительный аксессуар из рук он так и не выпустил.
   - Я, товарищ Щербинин, не буду говорить вам о политической стороне свершившегося в вашем мире. С марксисткой точки зрения ничего нового - вождь ввернул в свою речь понравившийся ему оборот из доклада Капицы - там, у вас, не произошло. Об этом ещё Энгельс писал в 'Анти-Дюринге'. Подкуп верхушки рабочего класса крупной буржуазией. Согласны?
   - В общем, можно и так сказать. Только откуда буржуазия взялась в Советском Союзе, да ещё крупная? Вы ведь, товарищи - Михаил обвёл взглядом притихшее собрание - уже лет десять как всех вывели?
   - Меньше, меньше, товарищ Щербинин. Последних - только в тридцать седьмом году. Платформа троцкистской оппозиции и примкнувших к ним военных предусматривала реставрацию капитализма и эту, как у вас, 'приватизацию'. Скажете, нечего у нас приватизировать?
   - Ну, как же - усмехнулся харьковский вице-премьер - есть, конечно. Все гиганты первых пятилеток и то, что от царя осталось.
   - Это что же? - не удержался от вопроса Молотов
   - Железные дороги, например. Порты, нефтепромыслы, да много чего ещё.
   - Откуда взялась в Советском Союзе буржуазия? - Сталин, словно размышляя вслух, проигнорировал состоявшийся обмен мнениями - очень интересный вопрос. До сих пор марксистская теория и практика строительства социализма с подобным не сталкивались. Период НЭПа в качестве примера рассматривать нельзя. Это было временное отступление, буквально через несколько лет после социалистической революции. Опыт и навыки работы в частно-буржуазном обществе никуда не делись, и деться не могли. Мы сохранили господствующие позиции в сфере политической власти и основных отраслей промышленности. Фактически, НЭП был уступкой деревне, мелкому сельскому единоличнику. Именно в деревне тогда таилась основная угроза нашему делу. Социализм мог утонуть в море мелкобуржуазной стихии. Этого, кстати - Сталин остановился и посмотрел на Михаила - так и не поняли Бухарин с Чаяновым.
   - 'Путешествие в мир крестьянской утопии' - Михаил вспомнил одну из прочитанных ранее книг.
   - Читали, значит? - Сталин буквально ткнул в сторону Михаила трубкой - я то же. А теперь ответьте на один вопрос - могло ли то, придуманное Чаяновым государство, существовать в современной международной обстановке?
   - Но такой обстановки могло и не быть - попытался возразить Щербинин - не приди Гитлер к власти ...
   - Ошибаетесь - резко перебил его вождь - глубоко ошибаетесь! Гитлер, не Гитлер, какой-нибудь Рейхенау или Штрассер, всё равно! Общественные процессы в Германии всё равно бы вытолкнули наверх, к власти, политика-реваншиста. Слишком велико было унижение немцев после Версаля. Слишком глубоки разногласия между странами победившей Антанты.
   - Сами понимаете - более мягким голосом продолжил генсек - что на те решения и процессы, заложившие основы послевоенной Европы, Советская Россия влиять никак не могла. Мы могли использовать, как у вас говорят, только 'ассиметричный ответ' через Коминтерн.
   'Красный Жругр был слаб, слабее уицраора Германии, не говоря уже о Стэбинге. Но щупальца имел неимоверной длинны, ими он шарил в чужих шрастрах, отвлекая силы враждебный уицраоров на 'внутренние' проблемы, вынуждая их отказаться от прямого вторжения в Друккарг'. Пронеслась в голове Михаила неточная цитата из 'Розы Мира' Даниила Андреева.
   Щербинин неопределённо пожал плечами.
   - Мне трудно об этом судить. Многие предвоенные архивы у нас ещё засекречены, а вокруг истинных причин, того что случилось, столько всего наворочено, что уже не разобраться где истина.
   - А вы постарайтесь - порекомендовал ему Сталин - мы вам поможем. Верно, товарищи?
   Товарищи горячо одобрили почин вождя. Поможем, мол, заблудшим в трёх соснах капитализма найти истинный марксистко-ленинский путь. Михаил же не стал скрывать охватившего его скептицизма
   - Исторические исследования это, конечно, хорошо, Иосиф Виссарионович. Но как быть с имманентным пороком советского строя, приведшим к его гибели?
   В гостиной воцарилась глубокая тишина. Даже ложки-вилки перестали брякать о казённый фарфор. Вождь вернулся к отставленному стулу, положил сжатую правую ладонь на высокую спинку. Знаменитая трубка при этом торчала вверх нелепым углом.
   - Что вы имеете ввиду? - сурово спросил генсек.
   - Наличие двухконтурного управления государством - хозяйственного и партийного, идеологического. Здесь вы, товарищи - в контексте речи Щербинина это слово прозвучало неприкрытой издёвкой - недалеко ушли от древнеегипетских жрецов с фараонами и гвельфов с гиббелинами средневековья.
   Если про жрецов краем уха, но слышали все, то про особенности политического момента начала второго тысячелетия был в курсе только сам вождь. Судя по заданному им Михаилу вопросу.
   - Кто же здесь - он слегка повёл сжатой ладонью, не убрав её, впрочем, со стула - папа римский?
   - Пока его нет, но зато есть Фридрих Второй Гогенштауфен. Это вы, товарищ Сталин.
   Вождь засмеялся. Это было так дико для Михаила, что он удивился этим клокочущим звукам не меньше, чем хорошо преподанному юному Сосо курсу истории в провинциальной тифлисской семинарии.
   - Интересная точка зрения - вождь уселся на своё место, дал знак наполнить бокалы. За столом поднялась обычная суета, с лёгким ощущением того, что пронесло.
   Пока разливалась по хрусталю 'хванчкара', он, слегка посмеиваясь в усы, спросил у Щербинина.
   - Кого из присутствующих вы видите командиром монгольских туменов в том походе к последнему морю?
   Щербинина охватил азарт, сходный с чувством проскочившего впереди лавины лыжника.
   - Разумеется Лаврентия Павловича.
   Теперь засмеялись все, даже кандидат в Батыи. Михаил решил воспользоваться моментом и провозгласил тост
   - Предлагаю выпить за неразрывную связь времён и непрерывное развитие человечества!
   Благодаря воцарившейся за столом весёлой атмосфере такой слегка космополитический тост прошёл на 'ура'. Больше на серьёзные темы не разговаривали и в представительство Михаил успел приехать уже к двум часам пополуночи. Хорошо, что завтра никаких протокольных мероприятий не намечалось. Несколько совещаний с командированным в Москву специалистами, разговор с журналистом и вечером возвращение в родные пенаты. Вылет домой был запланирован на двадцать один ноль ноль.
  
  
   - Что скажешь? - обратился Щербинин к Олегу, когда закрылась дверь за последним, срочно вызванным в представительство, специалистом.
   Мирошниченко задумчиво барабанил подушечками пальцев по краю массивного стола и ответил после небольшой паузы.
   - Странно. Всё вроде идёт по плану, но тут неувязка, здесь заморочка. Нас как будто в сторону отодвигают. Мягко-мягко.
   - Вот именно - подтвердил его опасения Михаил - первоначальный энтузиазм у советских товарищей пропал и теперь они начинают потихоньку борзеть.
   - Странно было бы ожидать другого - высказал своё мнение Мирошниченко - им от нас не надо ничего кроме технических достижений. Общение с потомками на другие темы развращает товарищей и вообще противопоказано советскому человеку. Хотя они держатся, но всё-таки футурошок потихонечку-полегонечку разъедает советскую действительность. В личной сфере особенно.
   - А - усмехнулся Щербинин - тебя то же спрашивают, что с ними дальше случится?
   Олег кивнул.
   - Даже коллеги - он тонко улыбнулся - стараются о себе узнать. Слухи-то и в НКВД ходят.
   Одним из многих мемов, вброшенных в СССР поднаторевшими в информвойнах пиарщиками, был активно циркулирующий в стране слух о якобы хранящихся в харьковских архивах 'списках жизни' чуть ли не любого советского гражданина. Изустно передавалась небывалая весть о том, что там, в отдалённых пределах времени научились записывать основные вехи жизненного пути на особые грампластинки. Световые или магнитные и даже (даже!) выдавать их любому желающему. Как 'краткий курс' в городской или даже сельской библиотеке. Буде на то желание, любой мог узнать о любом очень многое - когда родился, где, как и на кого учился, работал и как обустраивал семейную жизнь. Если, она конечно была. Для сорокового года запись того, что ещё не случится в этом мире, но давно прошло 'по соседству' была своего рода гороскопом. Вариантом гадания в бане или на кофейной гуще и в придавленном атеизмом стране вызывало самый жгучий и яростный интерес. Особенно среди гражданок определённого возраста. Доходило до курьёзов - в соответствующих органах уже вели несколько дел оборотистых цыганок, выдававших себя за приобщившихся к будущим тайнам. На вопрос, откуда ромалы узнали то, что НКВД не под силу, смуглолицые гадалки шёпотом отвечали, что там, за кордоном, то же оказываются, цыгане есть. Вот они и продали собственным предкам то, что в будущем никакой тайной не является. А хочешь узнать, то позолоти ручку, яхонтовый! В качестве последнего аргумента клиенту демонстрировались компакт-диски разной степени потёртости. Сражённый таким артефактом клиент, а чаще клиентка, безропотно золотил, а иногда, как это случилось с известной актрисой, и бриллиантил. За что неудачливым предсказателям уже маячил нехилый срок за мошенничество.
   В рукописи уже ходил краткий дайджест грядущих биографий знаменитых на то время людей. Благоразумно ограниченный, правда, известными актёрами, писателями и композиторами. Из видных политических деятелей там упоминался только безобидный Будённый и прошествовавший через весь двадцатый век Каганович. Но даже за этот, в общем-то достаточно пресный для начала двадцать первого века сборник исторических анекдотов, семейных хроник и слегка жареных фактов вполне можно было загреметь по этапу. Но на данный момент республиканские власти подобными фактами не располагали.
   - Если нас всё больше и больше заталкивают в нишу узкоспециального консультирования - начал вслух размышлять Щербинин - то это может значить, кроме всего прочего ...
   Он замолчал и внимательно посмотрел на Олега. Мирошниченко скривился, как от зубной боли, но фразу продолжил
   - Что у них есть поток футур-информации помимо наших официальных структур. Так?
   - Вполне. Ещё - Михаил отлистнул в своём блокноте пару страниц назад - смотри, что получается. Вот здесь, здесь и здесь - он с нажимом подчеркнул выделенные записи - новых планов совместной работы после десятого ноября просто нет. Ещё пара позиций отрабатывается до пятнадцатого и дальше то же пустота. Ничего нового, что каждую неделю появлялось эти три месяца. Как будто советским вдруг стало ничего не надо, а?
   Мирошниченко выпрямился, слегка побледнел.
   - Может надо, но уже без нашего участия? Что вам сказал Берия?
   - Спросил всё ли в порядке с нашим оружием.
   Долгие секунды они смотрели друг другу в глаза, пока Олег не хряпнул кулаком по столу.
   - Бл .. ! Они кого-то завалят из наших стволов, а отвечать придётся нам!
   Щербинин встал, направился к выходу.
   - В аппаратную, быстро! - бросил он Олегу, распахнул дверь, приказал дежурному бодигарду.
   - Срочно вызвать полпреда! Начальника охраны в кризисный центр!
  
   Буквально бегом спустившись в надёжный подвал, встретив по дороге начальника охраны представительства, ранее отставного полковника СА Мелентьева, они прошли коротким коридором к прикрытой стальной дверью большой комнате, громко называемой 'кризисным центром'. На самом деле это помещение с экранированными мелкой металлической сеткой стенами и потолком служило дублирующими узлом связи и хранилищем всякого разного неприкосновенного запаса - от продуктов до уложенных в металлические шкафы оружия и боеприпасов. В случае крайней необходимости в нём можно было пережить даже химическую атаку или краткосрочное радиоактивное заражение местности - стоящая в дальнем углу громоздкая фильтровационая установка с запасом регенерирующих патронов позволяла продержаться около двух суток. Но это были такие крайности, о которых Михаил предпочитал не задумываться. По крайней мере, пока.
   - Срочно видеосвязь с Харьковом - едва войдя, бросил он дежурному оператору.
   Усевшись рядом на стандартное офисное кресло, Щербинин с нетерпением смотрел на манипуляции молодого сотрудника с парой компьютеров.
   Судя по затянувшемуся набору команд, пожелание вице-премьера становилось всё менее и менее выполнимым.
   - Что там? - с начинающим закипать раздражением спросил он слегка растерявшегося оператора.
   - Канал упал, Михаил Анатольевич - не глядя на него ответил оператор, продолжая набирать непонятные вице-премьеру команды - скорее всего, повреждён оптико-волоконный кабель. Харьковский сервер не пингуется.
   - Так - сказал стоящий за спиной Щербинина Мирошниченко - какая связь у нас осталась?
   - С Харьковым? - уточнил оператор - только радио и обычная телефонная. Московская сеть работает нормально. Но выхода за неё сейчас нет.
   - Так - ещё раз сказал Олег - не нравится мне это.
   Сидевший молча Щербинин потёр подбородок и приказал оператору проверить доступность республиканского представительства в Горьком. Ответом было короткое 'нет'. Все современные для попаданцев каналы связи за пределами Москвы вдруг прекратили свою бесперебойную доселе работу. Остались только аналоговые радио - и проводные каналы. Если отбросить проходящие через советские АТС телефонные линии, единственным независимым и более-менее закрытым каналом связи представительства осталось только радио.
   Мирошниченко развернулся и внимательно посмотрел на Олега с Мелентьевым. Оба 'силовика' растерянно молчали. В углу негромко шуршала система вентиляции, прогоняя кубы ещё чистого московского воздуха.
   - Оч-ч-чень интересно - зло протянул Щербинин, повернулся к столу, снял трубку внутреннего телефона, набрал короткий номер из висящего на стене списка.
   - Щербинин. ... Где Сергей Михайлович? Уже едет? Хорошо.
   - Михаил Анатольевич - обратился к вице-премьеру Мелентьев - необходимо задействовать режим 'крепость'. Разрешите выполнять?
   - Действуйте - согласился Щербинин и бывший хозяин и начальник одного их Харьковских ЧОПов отправился переводить представительство в особый режим работы.
   - Андрей - обратился Михаил к настороженно прислушивашимуся к начальственным словам оператору. Имя и фамилия значилась на запаянном в пластик бейджике с цветной фотографией, висящем на разноцветном шейном шнурке - мне нужен закрытая линия с Харьковым. Что хочешь, делай с этими ящиками - он кивнул на выстроившиеся у стены аппаратные стойки - но дай мне связь с руководством.
   Андрей Логинов кивнул и принялся за работу. Щербинин встал с кресла, кивнул Олегу.
   - Отойдём, поговорим.
   Они устроились за коротким металлическим столом справа от закрытой входной двери.
   - Думаете, нас штурмом брать будут? - вполголоса высказал своё самое главное опасение Мирошниченко.
   - Здесь или там? - уточнил Щербинин - ты военный, тебе лучше знать, сколько мы продержаться можем.
   - В Москве нас надолго не хватит - начал высказывать свою точку зрения Олег - тяжёлого вооружения в представительстве нет, на каждый ствол не более пяти БК. Подтянут артиллерию и адью - за несколько часов всё по кирпичику развалят.
   - Я на больше чем сутки не рассчитываю - ответил Щербинин - но вряд ли они снарядами всё здесь долбать будут. Товарищам все наши ништяки целые нужны. Скорее всего блокируют район и предложат почётно сдаться.
   - Наверное - согласился Олег и продолжил - с Харьковым этот номер сейчас не пройдёт. Упустили товарищи нужный момент два месяца назад. Сейчас у нас две мотострелковых дивизии полного штата с корпусным усилением плюс две танковых бригады плюс авиация плюс ополченцы на самый крайний случай. Зубы обломают.
   Щербинина подобная уверенность не вдохновила.
   - Технически да, мы сильнее. Но ты не учитываешь два важных фактора.
   - Каких? - удивился Олег.
   - Первый - мы на самом деле не так сильны, как ты только что сказал. В общих цифрах всё смотрится грозно, а на самом деле? Давай хоть перед собой правды скрывать не будем - в поле, так сказать, мы реально располагаем только одной бригадой. Полностью обученной, слаженной и боеготовой. Всё остальное - это бывшие резервисты украинской армии. От советской, как ты знаешь, нам кадров на уровне рота-батальон не досталось. Да, их сейчас гоняют по полной программе, но ...
   Мишин скептически покачал головой. Продолжил после короткой паузы.
  - Второй фактор. Психологический. Далеко не все готовы стрелять в красноармейцев. Это не немцы ведь, а практически собственные отцы и деды. У нас ведь не Западная Украина, не забывай.
   - Ничего - Олег не стал снижать градус своего оптимизма - после первых боестолкновений и потерь народ быстро сообразит, что к чему. Обратно в совок на самом деле никто не хочет.
   - Не хочет, да - согласился Михаил - а вот на деле это желание или только на словах, это мы очень скоро узнаем. Если против нас выставят несколько пехотных дивизий, да мехкорпус в придачу, то вполне смогут завалить мясом. В лучших советских традициях.
   Дверь распахнулась, в комнату вернулся начальник охраны.
   - Режим 'крепость' задействован, оружие и боеприпасы выданы всем сотрудникам. Ближайшая округа взята в плотное наблюдение. Пока никаких тревожных сообщений не поступало - отрапортовал он высокому для себя начальству.
   - Хорошо, Вячеслав Александрович - не по военному ответил Щербинин.
   - Если дополнительных распоряжений не будет, разрешите отбыть наверх?
   - Идите - отпустил его Михаил - да, где наш полпред?
   - Будет буквально через пять минут, только что с ним разговаривал - ответил начальник охраны и убыл куда просил.
   - Хорошо, что всех наших сегодня в представительстве собрали - оглядывая аскетичное помещение, словно прикидывая, сколько он здесь пробудет, сказал Щербинин - никого по гостиницам и рабочим местам взять не смогут.
   В коридоре послышались тяжёлые шаги, сквозь незакрытый проход в кризисный центр степенно вошёл полпред, утирая большим платком весьма приличную для его возраста лысину.
   - Присаживайтесь, Сергей Михайлович - Михаил указал Криницкому на оставшийся свободный стул - какие новости, там, наверху?
   - Шутить изволите? - даже судя по голосу, можно было определить степень раздражения полпреда. Ещё бы, в его епархии уже полчаса распоряжался не совсем непосредственный начальник.
   Представительства согласно принятому закону, подчинялись напрямую Червоненко, а оперативное руководство ими осуществлялось из референтуры премьера. В переводе с бюрократического на русский, без предварительного уведомления Харькова даже вице-премьер не мог напрямую командовать начальником охраны, не говоря уже о самом полномочном представителе. В обычном порядке, разумеется, сейчас Михаил запустил особую, так же упомянутую в законе процедуру, на время отсутствия Криницкого став самым главным в стенах постпредства. Теперь власть возвращалась к Сергею Михайловичу, но карьерный киевский дипломат, столь неудачно отправившийся в день переноса к любимой родне, очень щепетильно относился к подобным юридическим казусам.
   Михаил сдержанно обрисовал сложившуюся ситуацию. Криницкий дёрнулся было взгреть дежурного связиста, но, посмотрев на его суету у стоек с аппаратурой, передумал и развернулся к Щербинину.
   - В комитете всё спокойно - кратко рассказал о своём визите в ведомство Берии постпред - меня никто не пытался задержать, никаких претензий нам предъявлено не было. Пришлось отменить пару встреч. Достаточно важных, смею заметить.
   - Всю ответственность я беру на себя - сухо заметил Щербинин - сколько командированных, кроме сотрудников постпредства и частных лиц на данный момент находится в Советском Союзе?
   - Сто шестьдесят пять командированных, из них тридцать сейчас у нас на территории и четыреста десять частных лиц. Все данные на восемь утра.
   На память Криницкий никогда не жаловался и консульскую сводку мог воспроизвести в полном объёме - в разрезе по городам и предприятиям, но Щербинина удовлетворили общие цифры.
   - Предлагаю подняться ко мне в кабинет - предложил Криницкий, ещё раз оглянувшись на оператора - непосредственной угрозы сейчас нет, а связь можно держать и оттуда.
   Михаил согласился, и они отправились в резиденцию постпреда. Криницкий пропустил их вперёд, дал соответствующие распоряжения Логинову и поспешил следом.
   В функционально обставленном кабинете они расположились гораздо комфортнее, чем в практически необорудованном подвале. Секретарь подала им чай с 'юбилейным' печеньем и расположившись за рабочим столом полпреда, харьковские начальники вернулись к осуждению сложившейся ситуации.
   Криницкий мягко, но настойчиво внушал Щербинину, что никаких оснований для беспокойства не существует, все проблемы решаемы в рабочем порядке, без бряцанья автоматами и прочих решительных действий. Не смотря на подобное благодушие, режим 'крепость' и прочие распоряжения Щербинина охране полпред всё-таки не отменил.
   - Если что, оформим как учения - благодушно сказал уже полностью взявший ситуацию в руки Криницкий. Собственный кабинет, что бы кто не говорил, придаёт немалый вес словам руководителя. Особенно когда он, начальник, вещает, расположившись в удобном кресле, а даже высокопоставленные, но всё-таки посетители, сидят на обычных офисных стульях.
   Но всё изменилось после первых новостей из Харькова. Расшифровав криптопрограммой последнюю сводку и выведя её на печать, Криницкий пробежал её взглядом и медленно, очень медленно протянул её Щербинину.
   - В центре Харькова, Богодухове и в Лозовой беспорядки - ответил он на немой вопрос Мирошниченко, пока Михаил быстро читал сообщения - митинги коммунистов закончились столкновением с милицией, дошло до стрельбы. А в Лозовой ... - он замолчал и поджал губы.
   - В Лозовой самый настоящий мятеж - дочитав сообщение до конца, сказал Михаил - такие дела.
   Он посмотрел сначала на Олега, затем на Криницкого задумчивым взглядом весьма информированного человека, пока не имеющего возможности высказать вслух многое из того, что ему известно и протянул Олегу плотно заполненный буквами лист А4, сказав еле слышно
   - Товарищ Сталин оказался прав - нихера наше появление не смогло изменить.
   - Пока, Михаил Анатольевич, только пока - ответил ему Олег, впиваясь взглядом в первые строчки - да и вообще - ему это только кажется.
  
   Столовая департамента, как обычно по выходным, не работала. Перекусывать чиновникам в сверхурочные пятый месяц подряд приходилось лишь всухомятку. Из принесённых домашних запасов. Роскошь доставки салатов и суши в любой харьковский офис прекратилась на второй день после переноса. 'Давно так не обедал. Начальник, блин, а тормозком, как студент, перебиваюсь' - вспоминая давнее прошлое, думал Алексей, доставая из маленького холодильника в приёмной замороженные полуфабрикаты, а из стоящей рядом тумбочки - глубокую керамическую тарелку, нож и вилку. Задумчиво рассмотрев блеклые упаковки, вернул в морозильник брикет с надписью 'каша пшеничная с овощами', оставив на пластиковом подносе, изъятом из той же тумбочки, упаковку 'пюре картофельное с беф-строгановым'. Ножом с волнистым лезвием, более подходящим для разрезания праздничных тортов, вскрыл упаковку, поддевая примёрзшие края, вытряхнул светлый трёхсотграммовый кусок с тёмными вкраплениями в тарелку, поставил светлозелёную ёмкость в микроволновку, включил разогрев.
   Сворачивая плотный пергамент, он вспомнил, как на удивление быстро решился вопрос с раскруткой харьковского пищепрома. Оказалось, далеко не все фирмы и предприятия, особенно работавшие ещё с советских времён, утеряли навыки и, самое интересное, возможности работать без всяких химических добавок - красителей, стабилизаторов, усилителей вкуса и прочих достижений высоких кормовых технологий. Было бы сырьё, а уж слепить продукцию по рецептурам из потрёпанных книжек никакого труда не составит. Вот с внешним видом и упаковкой на данный момент была полная засада. Та же приснопамятная колбаса благополучно вернулась к здоровому сероватому цвету отварного или подкопчённого мяса. Почему-то в собственноручно сваренном на домашнеё плите супе никакого морального отторжения не вызывавшего, но на витрине - по первости - доводившего некоторых покупательниц из молодых до натуральной истерики. Ничего, пообвыклись и притерпелись, теперь за весьма и весьма дорогой колбасой, не входившей в список отовариваемых по соцкартам товаров, кое-где даже выстраивались небольшие очереди.
   Пока пюре разогревалось, Алексей запустил кофе-машину. Пшикнув, звякнув, агрегат из недостижимого в будущем Евросоюза исправно выдал две порции каппучино из недавно купленной через шведское представительство арабики. Одну кружку Мишин сразу взял с подставки и потихоньку отхлёбывал, откинувшись на спинку секретарского кресла. Многое, конечно, удалось сделать. Не столько им, чиновникам и служащим нового государства, а обычным харьковчанам, вдруг освобождённым от назойливой властной руки. Вот, например, разогреваемый в печке полуфабрикат, называемый так исключительно по привычке. На самом деле это был вполне готовый к употреблению продукт, выпускаемый уже на пяти предприятиях в области. С жестью для консервных банок и плёнкой для пакетов было весьма тяжело и местные умельцы придумали использовать для выпуска подобной продукции фасовочные машины для масла и маргарина. Всё равно они большей частью простаивали из-за отсутствия нужного для молокозаводов сырья. То молоко, что производилось в области, практически всё уходило на детское питание и, в сухом виде, в резервы и карточный фонд. Пергамин, конечно, закупали в СССР - спешно реконструируемый 'на ходу' Шебекенский газоперерабатывающий завод нужного качества гранулят для пластиков и плёнок выдать был ещё не в состоянии. Через год, может быть, а пока приходилось обходиться картоном и упаковочной бумагой во всех видах. Во многом из-за этого, например, в продаже не было расфасованного в пакеты молока и других кисломолочных продуктов - инфраструктура для оборота стеклянной тары к две тысячи восьмому году была большей частью ликвидирована, как и сама стеклотара. Именно по этой причине детское питание выдавалось теперь в бутылках из-под пива - зрелище, в прежние времена абсолютно непредставимое. В области наступил ренессанс торговли в розлив, а так же резко выросла потребность в соответствующей таре, что вызвало самый настоящий бум в сфере кустарной металлообработки.
   'Надо же' - вдруг поймал себя на этой мысли Мишин - 'какими словами думать начал. Ещё немного и смогу передовицами 'Правды' шпарить - 'кустари', 'артельщики', 'неуклонный рост государственного сектора' и прочее. Что за херня в голову лезет! Да, трудно жить внутри колхоза и хотя бы на словах не перенять часть образа жизни обобществлённых. Тьфу! Надо с эти бороться, ага'.
   От подобных мыслей его отвлёк мелодичный телефонных звонок. Развернувшись к селектору, Алексей ткнул кнопку громкой связи. В кабинет ворвался транслируемый из далёкой Москвы шум. Поморщившись, Алексей слегка покрутил регулятор громкости и наклонившись к селектору, спросил.
   - Слушай, хватит на товарища Сталина любоваться, пора бы и пообедать нормально.
   - Я кофе пью, с печеньем - ответил Николай - дочка вчера привезла.
   - Хорош сладостями здоровье портить, это я тебе как бывший совладелец кондитерской говорю - сказал Мишин - подымайся ко мне.
   - У тебя что там, филиал ресторана? - пошутил Меркушев.
   - Японского, скажи ещё. Ледяного, как айсберг, суши не обещаю, но не менее замороженный брикет сухпая ещё есть. Тару только свою захвати.
   - Иду - ответил Меркушев и отключился.
   Пока в подсвеченных глубинах 'Самсунга' крутилась разогреваемое блюдо, Алексей включил радиоприёмник, встроенный китайскими умельцами в канцелярский набор. Одна из граней серебристой пирамидки с торчащими из кармашков ручками и карандашами была отдана ФМ-радио с фиксированными настройками на пять станций.
   - ... 'Голос Харькова' в прямом эфире - донёсся из маленького динамика бодрый голос ведущего - сегодня, в день государственного праздника Советского Союза, мы пригласили в нашу эфирную студию представителей всех коммунистический партий республики. Сейчас ...
   - Тьфу - ты, опять они здесь - Мишин быстро ткнул указательным пальцем в соседнюю кнопку, на жидкокристаллическом экранчике значение частоты мигнуло, появилось название станции.
   - Так-то лучше - констатировал Алексей, сменив политику на допереносные шлягеры, без устали транслируемые 'Европой плюс'. Одной из немногих коммерческих станций, благополучно переживших хаос первых дней и политику жёсткой оптимизации июля-августа.
   В коридоре послышались торопливые шаги и через распахнутую настежь дверь в приёмную быстро вошёл Меркушев, держа в одной руке цветастый пакет-'майку' с чем-то побрякивающим, в другой большой бумажный кулёк.
   - Здорово ещё раз - Михаил поднялся, протянул руку навстречу подошедшему коллеге и другу.
   Николай выгрузил на поднос кулёк, рядом на тумбочку пристроил пакет, повернулся, крепко сжал кисть Мишина своей жилистой ладонью.
   - Привет, Алексей. О, последние достижения подшефного пищепрома? - он подтянул к столу стул для посетителей, уселся на него, одновременно показывая на свёрнутую Мишиным упаковку.
   - Ну, так не ты один благами реформ можешь пользоваться - Алексей, усмехнувшись, кивнул на приличного размера кулёк - дети подкармливают и я даже по запаху - он шумно втянул ноздрями воздух - могу догадаться откуда. Из Аркадьевских закромов, да?
   - Откуда ж ещё - Николай правой рукой перенёс поднос на стол, развернул оберточную бумагу. Приёмную медленно оккупировал сладкий ванильный запах - всё натуральное.
   - Ну, мне ты это можешь не рассказывать - улыбнулся Мишин. Рядом звякнула микроволновка, отвлекая от воспоминаний.
   Схватив из тумбочки льняное полотенце, Алексей вытащил горячую тарелку из печки, поставил на стол, подвернув края полотенца под дно, что бы ламинированная под морёный дуб столешница не перегрелась. Меркушев тем временем деловито вытаскивал то посуду из пакета, то брикет каши из холодильника. Закончив с подготовкой, он поставил тарелку в микроволновку, включил разогрев и отправился к 'Сименсу', держа в руке расписанную синими жар-птицами высокую кружку. Не без труда пристроив непредусмотренную немецкими конструкторами ёмкость на подставке, он поколдовал с пультом управления, задав кофе-машине свою программу. Во время всех этих манипуляций Алексей меланхолично перемешивал пюре для достижения равномерной температуры.
   - О чём задумался, Алексей! - спросил Мишина коллега, заметив некую отстранённость товарища.
   - Да вот подумал - Алексей поднял взгляд на долговязую фигуру Николая - был бы у нас совок, отшагали б мы сейчас демонстрацию, водочки намахнули бы от профкома, а потом домой, дальше праздновать.
   - Хех - покрутил начавшей рано лысеть Меркушев - какая, на милость органов, в Гулаге демонстрация? Если бы, конечно, нам до него дожить дали, по дороге в НКВД не шлёпнув.
   - Да, сейчас так, скорее всего и было бы - согласился Мишин - я середину восьмидесятых вспомнил, когда с родителями на ноябрьские демонстрации ходил.
   Меркушев аккуратно вытащил полную кружку, прошёл к столу, перебивая аромат печенья крепким кофейным запахом. Усевшись напротив Мишина, он закинул ногу на ногу и спросил Алексея, с прищуром посмотрев на него поверх удерживаемой на весу кружки.
   - А может вам, господин начальник, банально хочется выпить? Есть у меня подаренный шведскими товарищами коньячок французский. В сейфе стоит, но можно сходить, для успокоения души, так сказать.
   Мишин махнул рукой.
   - Нет, я в рабочее время не пью, ты же знаешь. Просто ощущение какое-то - он, подбирая слова, пощёлкал в воздухе пальцами правой руки - знаешь, иногда желание появляется очнуться или проснуться. Как будто всё кругом и я в том числе, как в какой-то компьютерной игре или кинофильме существуем, а в реальности - он сделал неопределённый жест рукой - всё совсем по-другому обстоит. Гораздо для нас хуже.
   - Матрица значит - Николай с шумом глотнул чёрного кофе - ну-ну. Опять же, по аналогии с совком, могу сказать, что настроения у тебе пораженческие. Без оптимизма смотрите в светлое будущее, товарищ начальник стратегически важного департамента!
   Алексей с сомнением посмотрел на него, словно решая что-то для себя важное. Наконец, откинувшись на спинку кресла, он сказал с интересом смотрящему на него Меркушеву.
   - Знаешь, Коля, последнее время мне очень плохие сны снятся. Без всего нашего капитализма и солидарного общества, а из самой кондовой советской реальности. С чистками, демонстрациями трудящихся, ночными арестами и прочими проявлениями социалистического энтузиазма. Очень-очень реальные сны, даже запах чувствую.
   - И давно это у тебя? - неожиданно заинтересовался Меркушев, даже от кофе отвлёкся.
   - Вторую неделю - наморщив лоб, вспоминая, сказал Алексей - да, с конца октября началось. А что, ты то же?
   - Я? - хмыкнул Меркушев - нет, я сплю спокойно. Я ведь меньше с советскими гражданами общаюсь, в отличие от тебя. Не испытываю так сказать, непосредственного воздействия враждебного свободному человеку эгрегора.
   - Ты же всегда сугубым материалистом был - вяло удивился расслабившийся после обеда Мишин - Гумилёва, помню, постоянно критиковал за его завиральные идеи. Пассионарности, например.
   - Как говориться, никогда не поздно поумнеть - усмехнулся Николай - наше появление здесь так же ни в одни физические теории не укладывается. Да и то, что при пересечении черты с нами происходит, то же. Сам ведь не раз испытывал.
   Мишин кивнул, с зарождающимся в усталых глазах интересом посмотрел на Меркушева. На подобные темы выездные харьковчане открыто почему-то избегали говорить, ограничиваясь письменным изложением в идущиее по соответствующим инстанциям отчётам.
   - Что, в Швеции то же самое было?
   - Да. В Стокгольме и Гётеборге в особенности. Я там мало пробыл, практически без адаптации и поэтому успел прочувствовать. Но это так, информация для общего развития. Конкретно по твоему случаю - мне такими же, как ты словами, своё состояние вчера Вероника описала, когда с Олегом в гости приехала. И не она одна, как я сегодня у наших медиков уточнил.
   - Подожди - крайне изумился Алексей - она ведь беременна, в её состоянии такие бзики вполне нормальны, уж мне-то, как многодетному отцу, можешь поверить, но ....
   Он прервался и задумался.
   - Ты точно не беременный - засмеялся Меркушев, продолжив прерванную фразу.
   - Точнее некуда. Так что ты у медиков успел вызнать?
   - У трети наблюдаемых беременных женщин на ранних сроках и практически у двадцати процентов других категорий граждан, обратившихся к психологам для консультаций в последние десять дней, выявлены абсолютно одинаковые неврозы. Такие же, как у тебя. Вне зависимости от социального положения, возраста и соматического состояния.
   - Невроз значит - улыбнулся Мишин, хотел ещё что-то сказать, но не успел. Звякнула микроволновка, Меркушев занялся окончательной подготовкой к обеду. По молчаливому согласию на вредные для пищеварения разговоры не отвлекались и употребив дары малого продовольственного бизнеса, продолжили разговор, только перейдя к кофе и сдобному печенью из принесённого Меркушевым кулька.
   - М-м-м, вкусно - оценил Мишин печенье - только крошится сильно. Стабилизаторов не докладывают.
   - Откуда им их достать? - Николая со вкусом откусил половину печенья, медленно прожевал - до подобной химии ещё лет тридцать, как минимум, осталось.
   Алексей кивнул, пряча улыбку за краем кофейной чашки. О возможностях бывших компаньонов в сфере современной для недавнего прошлого пищехимии он был осведомлён гораздо более полно, чем сидящий напротив коллега и старый знакомый. В конце концов, он сам, лично, вывез на склад к Аркадьеву последние оставшиеся в области импортные улучшители для муки. Как ни странно, подобное действие осталось никем из заинтересованных лиц не замеченным. Как позже Алексей успел выяснить, при анализе складских остатков на момент переноса, что таких умников как он, в области оказался не один десяток. Прибравших к рукам скромные, но весьма эксклюзивные, запасы более непроизводимого не только на территории области, но и всего окружающего 'дивного нового мира'. Не относящиеся к стратегически важным материалам, а так, к привычным для прежней жизни приятственным мелочам. После рассылки обработанных данных ближнему кругу лица, принимающие решения, провели закрытое совещание у Червоненко, с единственным вопросом - 'раскулачивать или нет?'. После бурных дебатов решили оставить всё как есть, хотя бы для того, чтобы не вводить вновь назначенное чиновничество в дополнительное искушение. Под правительственным контролем и так было слишком много резервов и запасов, проследить за сто процентной сохранностью которых было абсолютно невозможно. 'Пускай всё остаётся на нашей земле. Найдём, если надо будет' - подвёл своеобразный итог долгой дискуссии областной премьер. Михаил потом объяснил Алексею, весьма удивлённому подобным либерализмом бывшего главмента области, всю истинную суть данного попустительства. 'Оставив часть невосполнимых ресурсов в свободном обороте, мы - власть - только выигрываем. Во-первых, замыкаем энергию предпринимателей внутри бизнес-среды, разбивая саму возможность объединения коммерсантов против захапавшего все ресурсы правительства, а во-вторых, получаем дополнительный барьер против контрабанды в Союз. Каждый, попытавшийся вывезти что-нибудь по настоящему ценное за черту, быстро запалится и станет врагом остальных коммерсантов - ведь он лишил их, всех сразу, чего-то невосполнимого в наших условиях. Получается, Алексей, бесплатная и весьма эффективная бизнес-полиция'. В ответ Мишин мрачно сказал, что подобный подход, конечно, весьма эффективен, но с другой стороны очень напоминает практикующуюся ныне в ГУЛАГе 'самоохрану'. На другом уровне, разумеется, но суть та же.
   - Что задумался? - Николай отвлёк Мишина от воспоминаний.
   - Да так - Алексей всё крутил в руках пустую чашку - мы движемся в сторону совка, как бы нам этого не хотелось. Как говорится, нельзя жить в обществе и быть свободным от него.
   - Классиков вспомнил? - прищурился Меркушев - только не тех! Вот тебе другая цитата, из Высоцкого - 'те, кто выжил в катаклизме, пребывают в пессимизме' и ещё одна, оттуда же - 'настоящих буйных мало, вот и нету вожаков!' Что к нам уже не относится, а? Только подумай, прежде чем отвечать!
   Алексей поставил чашку на стол, опёрся подбородком на сплетённые в замок ладони, упёршись локтями на самый край столешницы, и долго-долго смотрел куда-то в пространство, мимо левого уха Меркушева.
   - Интересная у нас с тобой дискуссия, получается - наконец сказал Мишин, переведя взгляд на лицо Николая - как-то мимо, боком, но всё-таки вышли на самую главную причину нашего сегодняшнего положения. Нашлись у нас летом 'настоящие буйные', сами вожаками стали. Так?
   Николай молча кивнул, ожидая продолжения столь неожиданно повернувшего разговора.
   - Самое интересное, что ранее никто не мог сказать о деятелях, совершивших фактически государственный переворот, хоть что-нибудь положительное. В смысле государственной мудрости, я имею в виду - пояснил Алексей - вот кто такой был, например, Червоненко? Вполне заурядный по постсоветским меркам олигарх-силовик, наша местная разновидность российского Путина. Вспомни - всё у него было! Бабло и почёт и уважуха. Рулил себе уже устоявшейся системой и в ус не дул. Чего ему не хватало? Почему он сам в самолёт не запрыгнул, а вместе с другом детства Пилипко переворот замутил, а?
   - Ты говоришь так, как будто у тебя есть ответ - заметил внимательно слушавший старого друга Николай.
   - Не ответ, нет - махнул рукой Алексей - так, очередная безумная идея. На которую, кстати, ты только сейчас меня натолкнул.
   - Да ну? Польщён, польщён - улыбнулся Меркушев, устраиваясь на стуле поудобнее. Иногда Алексей на основе буквально горстки собранных фактов мог сконструировать самую настоящую теорию и сделать далеко идущие выводы - так что же подвигло наших боссов на подвиги? Нетерпение замученной совести?
   - Нет - в ответ улыбнулся Мишин - это было бы слишком банально и просто. Все гораздо сложнее, а может совсем наоборот - гораздо проще.
   Он помолчал, бросил взгляд налево-направо.
   -Как пишется в некоторых умных книгах, человек не может противостоять выбравшей его нечеловеческой воле. Нечеловеческой воле нечеловеческого существа, то бишь, в нашем конкретном случае, воле чёрного уицраора, доселе слабого детища красного Жругра. Истинного хозяина советской страны.
   - Н-да - после долгой пазы только и сказал Меркушев - однако, занесло тебя в дебри. Мне столько не выпить, что бы самостоятельно разобраться. Может, хоть чем-нибудь мотивируешь?
   - Легко! - Алексей даже вскочил с кресла и вышел из-за стола секретаря в свободное пространство приёмной. Николай, повернувшись, с любопытством смотрел как Мишин расхаживает от одной двери до другой, буквально на ходу формулируя доказательства своей безумной гипотезы, точно следуя известному высказыванию Нильса Бора
   - Смотри, как всё в ёлочку укладывается, если принять за канву событий схему мира Даниила Андреева. Мы там, у себя в будущем, были на периферии, согласись, украинского и русского эгрегоров. То есть были обьектом, а не субьектом, верно? Ну что здесь у нас когда-либо решалось? Всё шло из Москвы или Киева. И вот, в одну далеко не прекрасную ночь, мы вылетаем из своего упорядоченного бытия и шлёпаемся в глубине владений эгрегора советского. Пока находящегося на подъеме и весьма агрессивного. Что получилось в ночь на 22 июня - мы УЖЕ вышли из сферы влияния тех, незримо управляющих нашим обществом сил, но ЕЩЁ не попали под воздействие эгрегора, ну или уицраора, СССР.
   - Почему? - спросил Николай.
   - Можно сказать, у нас другой частотный диапазон - Алексей остановился у двери в кабинет, развернулся лицом к Николаю - слишком далёкий от советского бытия. Ушла частота, так сказать, за последующие семьдесят лет. Мы просто НЕ ВОСПРИНИМАЕМ красного Жругра. Да, он мог и может ещё, наверное, прогнуть нас под себя, но не сразу. На это требуется время! А его забронзовевший в победах Жругр бездарно уже упустил. Может, всё в самые первые часы решилось. В первые сутки - по любому.
   - Кем решилось? - запротестовал против подобной безапелляционности Меркушев - и кто такой чёрный уицраор, откуда он на нашу голову взялся?
   - Как откуда? - слегка удивился подобной неосведомлённости Мишин - всё оттуда же, откуда все они появляются - отпочковался от красного жругра в недалёком прошлом, сразу после революции. Андреев писал, что красный Жругр смог прибить своего чёрного отпрыска только в сорок пятом, после разгрома Германии, а пока антисоветский потомок ещё жив и даже нашёл себе незанятую папой поляну, то есть нас. Повезло пацану, как некоторым олигархам в наше время - успел оказаться в нужном месте в нужное время. Собственно, после того, как жругрит перекочевал к нам, всё и завертелось. Солнце наше, барственный мент Червоненко, вдруг резко прозрел и стал за общественное благо бороться, а бывший главпуровец Пилипко ему в этом яростно помогать. Всё очень просто - жругрит выбрал их своими человекоорудиями, инвольтировал в них волю и порыв к власти. А дальше - дело техники и приказов соответствующим подразделениям. Вот, в общих чертах, как всё получилось.
   - Н-да - ещё раз сказал Меркушев, потрясённый услышанным, демонстративно закинул голову и стал внимательно изучать подвесной потолок типа 'Армстронг' - давай больше здесь на эти темы разговаривать не будем, а вечерком соберёмся и всё спокойно обсудим.
   - Давай - легко согласился Алексей.
   Но этим планам так и не суждено было сбыться.
  
  
   Олега призвали в ряды в первые дни сентября, не дав отгулять положенный молодожёну медовый месяц. Почти десять дней он успел пробыть в сладком плену законной жены, как вечером девятого сентября получил повестку из военкомата. Не в почтовый ящик, привычным в преждепрошедшие времена порядком, а лично из рук обмундированного по уставу курьера. Расписавшись в получении и выслушав краткое, но настойчивое пожелание 'не динамить и не затягивать', он вернулся к увлечённо занимавшейся зимними заготовками Веронике. На просторной кухне было не провернутся от расставленных трёхлитровых банок, ящиков с яблоками, огурцами, помидорами и прочими плодами чернозёмной земли, вплоть до фейхоа и патиссонов. Роль Олега во всем этом продуктовом марафоне была сугубо подсобная, заключавшаяся преимущественно в закатке банок многоразовыми крышками и транспортировке полученных продрезервов в очищенный от всякого холостяцкого барахла встроенный шкаф прихожей.
   - Кто приходил? - обернулась к Олегу жена и тихо охнула, увидев зажатый в руке бланк повестки.
   Поставив всё-таки последнюю пустую банку на стерилизацию, она бросила прихватки на пол и за два шага оказалась в обьятиях стоявшего у открытой кухонной двери мужа.
   - Ну, вот - он постарался сказать эти слова как можно спокойнее - призывают. Явится завтра к девяти утра в районный военкомат.
   Вероника ничего не сказала, спрятав лицо на широкой груди. После короткой паузы, показавшейся Олегу немыслимо длинной, она подняла голову. Слёз и прочего выражения слабости не было, лишь в серых глазах затаилась хорошо скрываемая от мужа печаль.
   - Завтра, значит. Да, быстро закончился наш медовый месяц.
   - Ты сядь, сядь, не волнуйся - несколько суетливо произнёс Реутов, осторожно продвигаясь в обнимку с женой в сторону ближайшего табурета - насколько я в курсе, резервистов-спецов призывают по милиционной системе.
   - То есть - постарался развеять невысказанные опасения Вероники Олег - может, я в армию как на работу ходить буду, а ночевать дома. Ну, в крайнем случае, на неделю отбывать в расположение, а все выходные проводить с семьёй.
   Вероника, не отрывавшая всё это время взгляда от мужа, двумя пальчиками вытащила зажатую в ладони Олега повестку.
   - Не знала, что ты у меня спецрезервист - сделала вывод после внимательного изучения бумажного квадратика Вероника - здесь про это ничего не написано. Только твоя фамилия и адрес военкомата.
   - А зачем про это писать? - удивился Олег - и так понятно.
   Он для пущей надёжности стал загибать пальцы.
   - Во-первых, повестку принесли мне, уже отбарабанившему. Во-вторых, принёс её мне сержант, сразу под роспись. Журнал, где я расписывался, со штампом городской комендатуры, что знаешь, весьма редкое для нашей армии явление. В-третьих ...
   - Достаточно - узкая ладонь легла на грудь Олега - я понимаю. Закончим с консервированием и пойдем, прогуляемся. Под ручку.
   Она улыбнулась, но в последний момент губы её слегка дрогнули.
  
   - Заседание трибунала объявляется открытым и непрерывным до вынесения соответствующего решения - Николай, сказавший слегка поднадоевшую за последние месяцы фразу, быстро расписался в 'шапке' протокола и передал его Алексею. Пока два оставшихся 'трибунала' визировали соответствующим образом размеченный лист формата А4, он раскрыл лежащую перед ним папку в твёрдом картонном переплёте цветов республиканского флага и углубился в чтение представленных доказательств.
   Алексей, расписался, так же, как Меркушев, поставил время рядом с расшифровкой и протянул лист третьему действующему лицу - зам.начальника Департамента информации областного правительства, ранее известному Харьковскому адвокату, Анатолию Борисовичу Хорману. Классическому, так сказать, представителю племени юридических защитников и консультантов - коренастому, лысоватому, с брюшком, вальяжному господину сорока пяти лет от роду в хорошо сшитом костюме. Не заглядывая в паспорт и родословную, можно с первых минут знакомства с уверенностью сказать, что папа его - юрист. Возможно, не в одном поколении.
   Хорман буквально выхватил из рук Мишина протокол и со вкусом, медленно, расписался. Алексей с любопытством смотрел, как под паркеровским пером вытанцовывается изящно размашистая, многоуровненная и занимающая всё отведённое ей место подпись. 'И не лень ему такие вензеля выводить?' подумал Мишин, наблюдая за почти моментальной каллиграфией.
   Закончив с формальностями, Анатолий Борисович защёлкнул на ручке анодированный под золото колпачок, положил актуальное времени стило рядом с протоколом и с некоторым недоумением воззрился на спокойно сидевшего в кресле Мишина.
   - Позвольте, Алексей Александрович - слегка растягивая слова, спросил Хорман - неужели Вы читать ничего не будете?
   Он указал слегка полноватыми пальцами левой руки на лежащую перед Алексеем стандартный файл-накопитель, точно такой же, как у Меркушева. Перед самим Хорманом на глянцевой поверхности стола лежал только протокол. Всё что нужно было по делу, он знал и так. Собственно, даже упакованные в привычный офисный формат они были не совсем актуальны, являясь лишь подобием предъявляемых обычному суду документов. Но суд этот был необычным, как и закон, по которому принимали решения собравшиеся втроём заместители начальников правительственных департаментов. Он был настолько за гранью прежнего, во всех смыслах этого слова, правового поля, что мог обойтись совсем без письменных, и вообще любых, доказательств. Единственным документом, обязательным к ведению, был упомянутый протокол. На гербовой бумаге с водяными разводами, впечатанной голограммой и вшитой по диагонали металлической полосой. Суть рассмотренного дела и приговор, ограниченные подписями, фиксирующими начало и завершение спецтрибунала по спецпреступлениям спецподсудимых - двенадцати тысяч государственных служащих гражданского аппарата власти Республики.
   Отстроенная после Перехода (так решили ныне величать события раннего утра двадцать второго июня) пирамида госуправления на попаданских землях была проста и понятна, как кристаллическая решётка алмаза. Только за счёт формы и количества связей придающая, в общем-то заурядному углероду достойную прочность и чистоту.
   Гражданин республики, вступающий на сложную, но весьма почётную во все времена должность служителя дел государевых, подписывал короткий, на одну машинописную страницу двенадцатого кегля, общественный договор. Получая немалые права - гарантированную зарплату, то, что ранее шло 'соцпакетом' и другие радости жизни, включающее в себя обязательное владение оружием, претендент в бюрократы подписывался под немалыми обязательствами со своей стороны. Он, фактически, отказывался от ранее столь превозносимой и закрепленной в законах тайны собственной жизни. Нет, камер в квартире ему никто не устанавливал, но, например, разговоры по выданному из казны мобильному телефону, подлежали теперь обязательной записи. Не факт, что их слушали в режиме 'реального времени', но хранились полученные подобным образом аудиофайлы не менее года. А там видно будет. Соответственно, так же фиксировались электронная переписка и транзакции в расчётной системе. Сплошное реалити-шоу 'чиновники-за-стеклом-для-начальства', получается. Тонкость момента была в том, что соглашаясь работать на подобных условиях, претендент поначалу не считался настоящим чиновником - он был всего лишь и.о. госслужащего. Поэтому и договор был только общественным. Только спустя некоторое время и по результатам работы можно было пройти на ступень выше - из кандидата стать настоящим госслужащим. Договор в этом случае был почти такого же содержания, менялось только название на 'государственный' и срок его действия - на десять лет. По завершении которых можно было уволится или подать на заключение нового договора. Ранее выйти из тесных рядов можно было только не по своей воле, о чём так же была соответствующая статья в подписанном обеими сторонами документе. Со стороны государства договор заключался от имени председателя республиканского правительства. Соответствующей службой его канцелярии.
   Теоретически всё выглядело довольно красиво - эдакий гибрид 'партии нового типа', кадровых методик конца двадцатого века и некоторых принципов мафиозных структур с уклоном к самурайской их разновидности. Одно но - действовать в этой весьма прилично разработанной схеме должны были реальные люди из постсоветских времён, никоим образом не застрахованные от банальных ошибок, возможных срывов и прошедших службу первичного психологического контроля комплексов. Тестирование при приёмке шло по серьёзным методикам из арсенала спецслужб, но стопроцентной уверенности в успешной работе прошедшего отбор кандидата, конечно, быть не могло. Рассчитывать на подобное было просто глупо и, собственно, только по этой причине в схему государственной власти был встроен внесистемный контур 'обратной связи и управления'. В данный момент собравшийся на свое очередное заседание для вынесения неизбежного окончательного решения.
   Мишин, не торопясь откинулся на спинку кресла, устроился поудобнее и улыбнувшись бывшему адвокату, ответил с наивозможной любезностью.
   - Анатолий Борисович, помилуйте! Ну, зачем мне тратить время на изучение того, что мне по роду своей деятельности и так знать положено?
   Хорман вскинул кустистые, почти генсековские, брови. Николай отвлёкся от чтения и недоумённо взглянул на коллегу.
   - Каким это, простите, боком - Хорман начал слегка заводится, как любой чиновник, обнаруживший на личной поляне следы чуждых и грязных сапог - работа журналиста относится к ведению департамента внешней торговли?
   - Если бы он в своей работе обходится только перьевой ручкой - то никак не относится, соглашусь. Но ведь Вы, Анатолий Борисович, не хуже меня знаете, что управление невосполнимыми резервами относится - Алексей специально повторил суть и форму хормановского обращения - к сфере компетенции министерства экономики. Поскольку каждый из нас - Алексей сделал широкий жест рукой, как бы охватывая небольшое помещение и всех в нём присутствующих - ведёт как минимум два смежных направления, то, сами понимаете ....
   Мишин замолчал и многозначительно улыбнулся. Собственно, структура правительства в общих чертах была известна любому мало-мальски любопытному гражданину, имеющему доступ к республиканской сети, но установить конкретное распределение полномочий из открытых источников было совершенно невозможно. Срабатывал самый лучший метод сокрытия реального положения дел, известный с самых древних времён, но из-за сложности применения довольно редко используемый - просто-напросто надо говорить не всю правду. Врать, подтасовывать факты и наводить тень на плетень вовсе не обязательно - зная некоторые особенности человеческой психики, достаточно о чём-то тактично умолчать, а что-то вывести в самый центр общественного внимания. Собственно, вся реальная работа министерства СИМК (средств информации и массовой коммуникации) сводилась к постоянному поддержанию данного тезиса в максимально работоспособном состоянии. Можно сказать, что 'симковцы' стали теми самыми инженерами человеческих душ, о которых так вожделённо говорил из-за черты товарищ Сталин.
   Хорман занимал в этой 'машине правды' весьма значительную позицию. Бывший модный харьковский адвокат, выигравший до Перехода не один десяток процессов как в защиту 'чести и достоинства' от нападок прессы, так и совсем наоборот, он практически с первых дней новой власти работал на фронте информационной войны. Причина была до банальности проста - он вырос с Пилипко в одном квартале и учился с ним в одной школе, правда, в парралельном классе. Особыми друзьями они в детстве не были, но взобравшись на вершину властной пирамиды, Юрий Фёдорович вспомнил старого знакомого, успешно подвизающегося на ниве информационных разборок и пригласил его, чисто по дружески, поучаствовать в общем и жизненно важном для всех деле. Хорман сначала было обещал подумать денька два, но, услышав про назначение Савика Шустера самым главным харьковским телевизионщиком, вечером того же дня буквально проломился сквозь кордоны охраны к замотанному навалившимися на него заботами генералу и лично, с глазу на глаз, высказал своё убедительное согласие. После пары судебных процессов, с аппеляциями до самого Киева, он Шустера на дух не переносил и в ближнем кругу иначе, как 'наглой жидовской мордой' не называл. Хотя сам был стопроцентным евреем. Савик, судя по слухам, платил ему той же монетой. Но в текущей работе личные отношения оба оставляли за кадром, хотя свели всё возможное взаимное общение до самого официального минимума. Что для фактически административного и творческого руководителей 'симковцев' доставляло определённые неудобства, но не более того. Всё что возможно, решалось на более низовом уровне и пару раз на расширенных заседаниях правительства. Друг с другом оба общались исключительно на коллегиях департамента, а потом министерства СИМК.
   Хорман внимательно смотрел на Мишина, что-то прикидывая, Наконец, он принял решение. Складки на его лице разгладились, Анатолий Борисович молча кивнул начавшей рано лысеть головой и так же как Мишин, откинулся на спинку кресла, скрестив ладони в замок на слегка выступающем животе.
   - Хорошо, Алексей Александрович - с нотой глубокой уверенности в своей правоте начал говорить Хорман - что Вы можете сказать по существу рассматриваемого сейчас дела? Если возможно, буквально в нескольких тезисах.
   Он слегка наклонил голову набок и стал внимательно смотреть куда-то вдоль Мишина, периодически концентрируя внимание на мочке левого уха коллеги по 'тройке'. 'Никуда не делись адвокатские привычки' - мысленно усмехнулся Алексей - 'но меня этим не удивишь'.
   - Если тезисно, то можно уложиться буквально в несколько слов. Обсуждаемый ныне товарищ - Мишин выразительно похлопал по закрытой до сих пор папке - банально хотел всеобщего счастья. Но почему-то только за наш счёт. За что и пострадал. Верно?
   Хорман поднял левую бровь.
   - Вы называете стремление к всеобщему счастью одной из разновидностей предательства? Очень интересная позиция.
   - Не передергиваете, Анатолий Борисович - Алексей поднял с подлокотника правую ладонь - я сказал 'исключительно за наш счёт'. Собственно, обсуждаемому товарищу инкриминируется только несанкционированная передача информации за черту. Даже та техника, что была отпущена со складов госрезерва этому, с позволения сказать журналисту, за кордон не ушла. Он вполне разумно переписывал все, что возможно самой обычной шариковой ручкой и передавал записи одному из резидентов товарища Берии. Но это дело контрразведки и к нам отношение не имеет. Думал, что его шастания по информационной сети останутся незамеченными и то, что он выкачивал на полученные носители, согласно утвержденной, в том числе Вами заявке, останется никем не замеченным. Ошибался товарищ!
   - Ну да - отвлёкся от чтения материалов Николай - всё что получено, было изъято при задержании - он перелистнул пару страниц назад и прочитал короткий список, не оглашая точного наименования выданного и изьятого.
   - Камера цифровая зеркальная Сони, карты памяти, цифровой диктофон, флэш-накопители USB на четыре и восемь гигабайт каждый, защищённый ноутбук Панасоник ....
   - Вот-вот - перебил его Алексей - зачем ему это всё? Что, у него ничего подобного не было? Даже флешек? Ладно, не хотел светить собственные запасы. Это понятно, но комп подобного класса вообще ни в какие ворота не лезет - такими штуками не разбрасываются. Получить машинку фактически военного образца даже ведущему журналисту 'Голоса Харькова' это нечто, скажу я вам. Собственно, только по компу я запомнил товарища - это слово звучало из уст Алексея с неприкрытой издёвкой - Михальчука Антона Сергеевича. Запомнил и сделал соответствующие выводы.
   - Вы что, сами все заявки просматриваете? - с лёгким удивлением спросил Хорман.
   - Такого рода - да. Они в нашей системе сами 'наверх' всплывают - несколько туманно объяснил причину своей осведомлённости Мишин.
   - Понятно. Вернёмся к обсуждаемому делу. Максимум, что полагается гражданскому служащему за несанкционированную связь с представителем страны за чертой, не повлекшую утерю государственных тайн и служебной информации, это увольнение с госслужбы и штраф в размере полугодового оклада - процитировал послепереходные дополнения к административному кодексу Хорман. Радиостанцию 'Голос Харькова' он сумел вытащить из цепких рук Шустера в своё непосредственное подчинение и вполне реальная перспектива получить 'чёрную метку' собственному сотруднику ему вовсе не улыбалась.
   - Вы же, Алексей Александрович, требуете применить к Михальчуку максимум социальной защиты по Особому Уложению. Не слишком ли круто? В чём его особая - Хорман подчеркнул это слово - вина?
   - В том, что он пытался строить из себя Румату.
   - Извините? - Хорман явно не понял о чём только что сказал Алексей.
   - Прогрессора из фантастических книжек - пояснил внимательно слушающий дискуссию Николай - но в принципе, это не преступное занятие?
   Алексей повернулся налево.
   - В принципе, если разобраться, в мире нет ничего преступного. С точки зрения какой-либо незнакомой нам логики и неизвестной нам законодательной базы, все, что мы называем преступлением, возможно, кем-то и где-то считается весьма возвышенной добродетелью.
   - Позвольте! - Хорман нагнулся вперёд, полные щёки его раскраснелись - убийство или там кража не могут считаться добродетелью ни по каким законам!
   - 'Какой ты мужчина! Ты даже барана украсть не можешь!' - процитировал известное горское высказывание Мишин - знаете, кто и где так говорил и говорит до сих пор? Из той же оперы убийство на основании кровной мести или по указаниям религиозных старейшин.
   - Как можно сравнивать адаты диких племён с нормами цивилизованного права! - воздев руки вверх, воскликнул Анатолий Борисович - с такой, извините логикой, можно и до 'правовых норм' обезьяньей стаи добраться! Кто сильный, тот и прав!
   - Но мы-то не животные? - спокойно ответил ему Мишин - а насчёт диких племён - так мы сами были ими. Не так давно по историческим меркам - всего лишь меньше чем тысячу лет назад, если с наших цивилизованных правовых высот на предков посматривать.
   - Подождите - опять вклинился в разговор Меркушев - давайте оставим философские споры на будущее. Сейчас нас интересует конкретный поступок и его последствия.
   - Вот! - Алексей даже поднял вверх указательный палец правой руки - последствия нас ожидают весьма печальные. Талантливый попался товарищ, многое успел насоветовать. Вот, например ...
   Мишин раскрыл дело, отщёлкнул планку зажима и, бегло пролистав листы примерно до середины, начал вслух зачитывать избранные отрывки из конфискованной СБХ переписки.
   - ' ... одним из основных вопросов сохранения социализма в СССР является резкое усиление идеологической борьбы с проявлениями мелкобуржуазных форм сознания в среде управленческого аппарата. Здесь у советского руководства есть на кого опереться в этом архиважном для будущего страны деле. Надо сделать основную ставку в пропаганде и привлечении к руководящей работе на воспитанную в духе социализма молодёжь. Не просто продвигать на руководящие посты комсомольцев и молодых коммунистов, а ввести что-то вроде 'запрета на управленческую профессию' для всех совграждан, сформировавшихся как личность в годы царизма и НЭПа. Только искренние сторонники политики товарища Сталина, с незашоренным предыдущим жизненным опытом сознанием, способны вывести могучий корабль советской страны сквозь раскаты мировых бурь на чистую воду коммунизма'. Да он прямо поэт, хуле - сделал ремарку Мишин и продолжил цитирования, отлистав наугад несколько ксерокопированных страниц - '... СССР навернулся именно на отключении в конце 50-х годов аппарата постоянной чистки общества. Тогда многим искренне казалось, что все люди и так уже хорошие, в духе социализма воспитанные... Запустить эту мясорубку на полную мощность в 80-х годах, когда назрело и перезрело, как в середине 30-х годов, власти элементарно не захотели, побоялись возможных для некоторых высокопоставленных управленцев последствий.... Надо постоянно помнить, что строительство коммунизма в СССР свернула его самая отборная управленческая элита. Прошедшая чистки 30-40 годов (порой в них и участвовала не на последних ролях), Великую Отечественную, малые войны, индустриализацию, коллективизацию, послевоенное восстановление. А результат - только представилась возможность сразу данный проект свернули, в трогательном руководящем согласии'
   - Как до сих пор пишут в сети некоторые 'ушибленные совком' - усмехнулся Меркушев - 'Только массовые расстрелы спасут Советскую Родину'. Как будто до сегодняшнего дня все чекисты на печке лежали. Даже если все эти 'советы для советов' будут реализованы, нам-то, чем хуже станет? Не понимаю я тебя, Алексей. Такого персонажа холить и лелеять надо, что бы дальше подобную муть прямо в Москву гнал, а ты его в расход пустить требуешь.
   - Так в том-то и дело, что 'подобная муть', как ты говоришь, вполне может быть принята к исполнению! - Алексей даже хлопнул по столу ладонью от избытка накативших на него чувств - Что может в таком варианте случиться? - он посмотрел сначала на Меркушева, потом на внимательно слушающего их диалог Хормана.
   - Ну, расстреляют ещё штук двести совбоссов - на этих словах адвокат громко хмыкнул - типа ныне ликвидированного Хрущёва, бардак в той стороне только усилится - нам же проще будет! Пускай коммуняки сами с собой разбираются, как пауки в банке, до самого последнего члена партии! Ну, что этот товарищ фактически предлагает усатому? Снова зачистить весь правящий аппарат совка! И только! Да что им, это в первой, что ли? В привычку уже вошло, после революции. Да в кайф им это, наверное! Чем больше они друг друга в порошок перетрут, тем меньше времени и сил на наши проблемы останется! Неужели ты этого не понимаешь!
   Николай даже наклонился вперёд, высказывая эту весьма гневную филлипику. Чувствовалось, что столь глубоко упрятанная за предыдущие годы искренняя ненависть к правящему на просторах бывшей империи коммунистическому режиму наконец-то начала прорываться наружу. Пока и только пока в подобной словесной форме. Алексей даже немного опешил от столь яростного напора, адвокат же только качал головой и сдержанно усмехался.
   Меркушев наконец замолчал, рубанул в воздухе рукой, словно ставя восклицательный знак и сгрёб со стола пол-литровую бутылку минеральной воды, ешё из старых запасов. Свернул пробку и в три глотка почти проглотил содержимое, разлитое в грядущей и независимой Грузии.
   - Ага, пока в Кремле будут друг друга коммунизму учить, весь мир на это спокойно смотреть будет? - Мишин начал говорить не спеша, сопровождая свои слова округлыми жестами. Только скандалов на политической почве ему в правительстве не хватало.
   - Ну, так смотрели же - несколько вяловато возразил Меркушев, крутя в руках и разглядывая практически пустую бутылку - даже ничего не зная, к чему советский строй придёт лет так через двадцать. Сейчас, с нашим появлением здесь, всё банально упростилось - мировому сообществу теперь известно, чем и когда эксперимент закончился. Весьма быстро и, заметь, практически самостоятельно. Без всякого запинывания всем цивилизованным миром, как с Германией получилось. В Швеции советские товарищи как в воду опущенные ходят, сам видел - совсем не в тему добавил Николай и перевёл взгляд с нарзановской этикетки на Мишина.
   - Ты что думаешь, я так по причине паталогической ненависти к совку рассуждаю? Мщу, значит, за репрессированных предков? Про деда ты знаешь, а то, что половина родни по материнской стороне в коллективизации сгинула, я ведь тебе не рассказывал? Так ведь? Не в личных переживаниях дело, поверь мне, Алексей.
   - А в чём же? - вкрадчиво спросил Хорман.
   Меркушев повернулся к адвокату.
   - Я ведь по образованию технарь, Анатолий Борисович. Инженер, значит. На Хартроне системами автоматического проектирования занимался, опыта набирался у ведущих специалистов в данной области. Когда это ещё актуально было, да. Потом специалисты умерли, завод распилили и только тогда я в бизнес подался. САПРЫ никому не стали нужны, да.
   - Так вы решили за поруганную мечту юности отомстить? - сделал далеко идущий вывод Хорман - превентивно, так сказать? Позвольте спросить, Николай Иванович, каким, извиняюсь, боком, ваше желание относится к рассматриваемому сейчас делу.
   - Неправильно вы думаете, Анатолий Борисович - покачал головой Меркушев - не отомстить, а предотвратить пытаюсь. Чем быстрее из власти свалят товарищи, зашоренные догмами марксизма-сталинизма, тем лучше будет для всей нашей страны. Не республики, а страны. Ведь ныне власть предержащие в Москве крайне неэффективные как управленцы. Коэффициент полезного действия машины соввласти крайне низок и те великие достижения, о которых до сих пор трандычат в сети некоторые альтернативно, так сказать, одарённые, специалисту говорят только об одном. О крайне высоких издержках на их совершение. В этом сталинский и вообще коммунистический режим подобен паровозу - внешне эффектен, смотрится грозно и вроде бы вполне быстро тащит состав страны по рельсам истории. Но всё познаётся в сравнении и в этом сравнении совпаровоз безнадёжно проигрывает американскому тепловозу. Как по удельному расходу ресурсов на один тонно\год продвижения вперёд, так и по индикаторной мощности. А всё почему? Потому что захватившие паровозную рубку краснозвёздные машинисты 'академиев не кончали' и ничего другого, кроме процесса парообразования, в качестве источника энергии для движения, для себя не представляют. Но самое главное, что они и знать-то ничего другого не хотят! Ибо некогда паровозный процесс был обьявлен единственно верным учением. А то, что на свете существуют двигатели внутреннего сгорания и что, самое необычное, электродвигатели, где крутящий момент создаётся невидимым и неощущаемым человеком магнитным полем, есть лженаука и ненужное усложнение сущностей. Зачем строить теплоэлектростанцию, городить линии электропередач и прочие трансформаторы, если тот же кусок угля можно просто закинуть в топку и с таким же успехом поехать в светлое будущее?
   - В общем, я категорически против смертного приговора - Меркушев подтянул к себе протокол и быстро расписался в нужной строке - пускай дальше товарищ вносит смуту в ряды. Чем хуже там будет, тем быстрее они себе шею сломают. Не будем им в этом мешать.
   Алексей отчётливо понял, что сегодняшнее совещание он проиграл. Впрочем, в какой-то степени подобный исход был ожидаем. Мишин впервые после Перехода рискнул применить спецнормы Особого Уложения фактически за политику. Предыдущие двадцать три приговора касались банальной коррупции и были утверждены в особом порядке практически без обсуждения. Даже такого сумбурного, как сейчас. Двадцать четвёртое дело в системе спецтрибуналов впервые завершилось отказом от окончательного решения. 'Что-то всегда бывает впервые' - меланхолически подумал Алексей, зафиксировав своё мнение в протоколе. Разговаривать дальше он счёл абсолютно бессмысленным. Хорман, как и ожидалось, так же высказался против. Во многом - по корпоративным соображением, как подозревал Алексей. Но сейчас это уже не имело никакого значения.
   Забрав свой экземпляр протокола, бывший адвокат быстро откланялся с максимально возможной в такой ситуации вежливостью и пулей выскочил в коридор. Спеша, наверное, обратно в свой кабинет на третьем этаже бывшей областной администрации. Его визави Шустер разместился непосредственно в телецентре, ближе к творчеству и кипению информационных потоков.
   - По домам или поесть куда-нибудь заскочим? - спросил Николай, доставая откуда-то из глубин пиджака выключенный сотовый телефон. Последние дни он часто не ночевал дома, почти перебравшись на жительство к какой-то верной подруге. Кто она, Николай так пока не сказал, да Мишину это было вовсе не интересно. Но сейчас Меркушев засобирался на старую квартиру, о чём ещё утром сказал Алексею, рассчитывая на совместный отъезд со службы. На что, Мишин, естественно, согласился.
   - Если время есть - заедем куда-нибудь по дороге - ответил Алексей уже в коридоре. В принципе, ничего страшного не случилось, можно и перекусить в обществе старого друга. Сейчас шесть часов, два часа ещё можно где-нибудь посидеть.
   В кармане Меркушева коротко пробренькал сотовый, потом ещё и ещё раз.
   - Кто это так эссемески шлёт? - удивился Николай, на ходу вытаскивая на свет божий почти точную копию 'Айфона', купленного в Поднебесной за триста юаней - Ника звонила - он остановился так резко, что идущий следом Мишин чуть не налетел на долговязого Меркушева - шестьдесят два непринятых вызова.
   - Что-то случилось? - предположил Алексей, удивлённый таким напором к общению.
   - Сейчас узнаю - сказал Николай, почти вызвав дочь, но не успел. Она дозвонилась до отца первой.
   - Что ... - не успел сказать Николай, поднеся к уху телефон. Дальше он только слушал, всё больше и больше мрачнея, изредка вклиниваясь в речь Вероники короткими вопросами 'где', 'что с тобой', 'Куда ехать' и им подобными.
   Закончив разговор, он посмотрел на стоящего рядом Мишина и сказал лишь вполголоса.
   - Олег в госпитале. Серьёзно ранен, в реанимации. Она там.
   - В центральном? - уточнил Алексей, Николай подтвердил - Поехали!
  
   Уже в машине, Меркушев кратко пересказал то, что сообщила ему Вероника и то, что на ходу он читал на сайте правительства.
   - Сегодня митинги везде проходили, а наших спецназовцев, оказывается, отправили к ментам в усиление. Олег был на площади Свободы, когда всё началось. Буквально часа два назад. Коммунисты после митинга отказались расходиться. Их стали вытеснять на Сумскую ОМОНом, наши 'комми' кинулись с ним в драку, погнали почти до памятника. В помощь 'космонавтам' бросили спецназовцев, они в резерве за Университетом стояли, вот тут-то и началась кровавая баня. Стрельба, взрывы. По ходу, перестрелка ещё продолжается.
   - Она-то как об этом узнала? - сквозь зубы спросил Алексей, выворачивая с огороженной территории департамента на припорошенную свежим снегом улицу. По радио, как он успел убедиться, передавали только разнообразную музыку. Новостей не было ни на одной частоте. Охрана министерства внешне шла в обычном режиме, никакого усиления, выезжая в городские просторы, они пока не заметили. Телефоны руководства и чрезвычайных служб, куда периодически пытался звонить Алексей, были постоянно заняты. Что наводило на весьма тревожные размышления. Жене ведь он смог дозвонится.
   - Смотрела в видеочате трансляцию, пока она шла. Ох - Николай ухватился за ручку над дверью. Выскочив с заносом из узкого проулка на более широкую улицу, Алексей вдавил педаль газа. Они неслись не меньше ста двадцати километров в час по непривычно пустым в этот субботний вечер улицам. Ни проезжающих хоть куда-либо машин, ни обычного столпотворения пешеходов. Редкие харьковчане попадались в основном лишь у немногочисленных торговых точек, исправно функционирующих наперекор всем перипетиям судьбы.
   Проскочив таким образом несколько перекрёстков, они выехали наконец на Полтавский шлях. Здесь наличествовало хоть какое-то движение - размеренно катились частные автомашины, обгоняя редкие автобусы муниципального транспорта с уложенными на крышах газовыми баллонами. Гнавшему во весь опор Алексею не приходилось часто метаться с одной полосы на другую, объезжая попутчиков - большинство автовладельцев сейчас предпочитало метро и прочий общественный транспорт частной железной лошадке. Бензин, по качеству хуже прежнего девяносто второго, стоил на немногочисленных работающих заправках не меньше полутора евро за литр. По нынешним временам весьма дорогое удовольствие, особенно при средних доходах работающих харьковчан не выше восьмисот-девятисот евро в месяц. У самой реки пришлось резко затормозить - выезд к центру города был перегорожен 'Кразами' военного образца. На заблокированном мосту через Лопань тусовалось человек двадцать личного состава, на штатский взгляд Алексея довольно-таки бесцельно перемещавшихся от одного импровизированного блок-поста к другому. Насколько можно было увидеть из-за руля 'Сценика', на Пролетарской площади и дальше всё было спокойно - ни тебе митинга городских трудящихся, ни каких-либо эксцессов, обычно сопровождающих процесс 'гашения' милицией особо резких движений разгорячённой политической свободой толпы.
   Немного впереди армейцев, на самом краю моста стояла раскрашенная в цвета ДАИ патрульная 'десятка', от которой уже шёл к остановившейся машине Алексея самый обычный труженик полосатой палочки. Второй патрульный остался за развёрнутой поперёк дорожного полотна машиной. Ещё дальше, у первого по ходу движения 'Краза' настороженно кучковались трое рядовых средних лет, в зимнем обмундировании и автоматами наперевес.
   - Лейтенант Игнатьев - откозырнув, представился подошедший даишник. Алексей протянул в открытое наполовину окно права и служебную карточку, являющуюся одновременно пропуском с весьма высоким уровнем допуска. Изучив представленное и спросив, куда они направляются, лейтенант вернул документы Мишину.
   - Извините, Алексей Александрович - твёрдо сказал Игнатьев - сейчас в центр Вы не проедете.
   - Даже вот с этим? - Мишин развернул в сторону Игнатьева служебную карточку.
   - Даже вот с этим - повторил даишник без всякого уважения к высокому рангу водителя.
   - Да что там, в конце концов, происходит? - не выдержал сидящий на переднем пассажирском сиденье Меркушев. Он вынул из портмоне и показал Игнатьеву своё удостоверение, что бы извлечь из лейтенанта максимум информации - на Свободы стрельба, взрывы, уже есть раненные! Что это за революция, нахрен??
   - Этим полк специального назначения занимается, товарищ заместитель министра - по уставному сухо ответил Игнатьев - у меня есть приказ и я его выполняю. Разворачивайтесь! Проезд здесь закрыт!
   Он отошёл на два шага и жезлом показал, куда им следует развернуться. Алексей мысленно сплюнул, поднял стекло и включил заднюю передачу. День, начавшийся с ночного кошмара, приносил одно поражение за другим. Пора бы с этим закончить, но каким способом, Мишин так пока не придумал.
   - Где поедем? - мрачно спросил его Меркушев, безуспешно набирая номер Вероники. Перегруженная сеть отклоняла один вызов за другим и дозвонится куда-либо стало совершенно невозможно.
   - Настоящие герои всегда идут в обход - сквозь зубы ответил Мишин, погнав машину на запад, ровно в ту сторону, откуда они недавно приехали - наверное, в худшем случае придётся через Журавлёвку и Нагорный добираться.
   - Нихера себе крюк - изумился Меркушев - а через Богодухов не хочешь?
   - Если здесь такая застава стоит, считай, мост на халтуринский спуск так же заблокирован. Тем более я там пару таких же грузовиков заметил. Через рынок и Павловку не проскочить - они к центру ещё ближе. Всё перекрыто, верняк. Не думаю, что наши 'погоны' тупые, особенно сейчас, когда им впервые кто-то слегка надавал по мордасам. Присягу-то последние семнадцать лет они не Союзу давали и даже сейчас только республике присягали. Так что, будем надеяться, сегодня всё закончится небольшим мордобоем и только. Массовой поддержки у коммунистов в народе нет, ты же знаешь. Побузят немного и успокоятся.
   - Оптимист - буркнул Меркушев, не выпуская из рук телефон. Он ещё раз попытался вызвонить дочь, но лишь короткие гудки были ему ответом. Связь так пока и не восстановилась - насколько я знаю советскую историю, такие вещи 'на шару' не делались. Жди какого-нибудь 'народного правительства Слобожанской республики', методика ведь у советов была отработана. Найдут кадра типа Кууссиена, добавят к нему пяток харьковчан из своей агентуры и вперёд - советскую власть устанавливать. А доблестная красная Армия им в этом поможет.
   - Всё может быть - процедил Мишин, перестраиваясь в левый ряд перед поворотом на мост с Полтавского шляха - там за сиденьем спортивная сумка, открой её, Коля. Ты с этим лучше справишься.
   - Ого! - удивился Меркушев, доставая из вытащенной и уложенной на колени синего спортбаула едва поместившийся там по диагонали автомат - ты, где такую штучку надыбал?
   - На складе, вестимо - ответил Алексей, выворачивая на набережную - в спецразделе учётной системы нашёл и выбыл себе разрешение. Видимо чохом какой-то реквизированный арсенал ЧОП-а туда занесли и воякам не отрапортовали. Да и нафиг им этот 'Узи' сдался. Сейчас в наших условиях, как говориться, он 'ни в ...., ни в красную армию', а мне пригодится. Патронов к нему на складах навалом, я даже 'Форт' специально на 'Вальтер-38' из госрезерва поменял, что бы с разным калибром не заморачиваться.
   Машина вильнула, объезжая вылезшую в соседний ряд 'Газель'-хлебовозку. Алексей вернулся на свою полосу, сказал, не отрывая взгляд от присыпанного снегом асфальта.
   - Посмотри, там внизу ещё две полные обоймы, одна длинная.
   - Нашёл - Николая вытащил из баульных глубин завёрнутые в толстую бязь магазины, убрал один в карман дверцы. Пустую сумку забросил на заднее сиденье. Развернул меньший свёрток, уверенным движением вставил обойму в рукоять автомата, передёрнул затвор.
   - Ну, ты прямо как в ЦАХАЛ-е служил - заметил Алексей, пару раз краем глаза смотревший в сторону Меркушева - я с ним целый вечер сидел. Изучал - что, куда и как разбирается.
   - Не лаптем, знаешь, мы деланные - усмехнулся Меркушев, пристроив 'Узи' на коленях, стволом к правой двери - в отличие от тебя в армии послужил. Оружие вероятного противника изучал, было такое, да. Потом, когда ружьё себе выбирал, массу инфы на оружейных сайтах перерыл. Интересно ведь!
   - У тебя охотничье ружьё есть? - удивился Мишин. По заваленной первым снегом набережной они ехали в редком автомобильном потоке почти не спеша, всего километров на двадцать быстрее установленного Правилам скоростного режима. Как и ожидал Алексей, первый и второй автомобильный мост через реку в сторону центра были надёжно заблокированы военными. Пришлось двигаться вдоль реки всё дальше и дальше к востоку, не тратя время на бесполезные переговоры. Хмурый вид стоявших на блок-постах военнослужащих, на беглый взгляд ни одного моложе лет тридцати, не располагал к содержательному общению.
  
   *
   - Идут на прорыв? - отвернувшись от карты, спросил Мишин у лейтенанта
   - Это идиотом надо быть, что бы здесь прорываться - Василевский искоса смотрел на висящую на стене дежурки карту города и что-то быстро писал в блокноте, ухватывая текст практически одним боковым зрением - нет, всё гораздо хуже.
   Спецназовец вывел под написанным текстом угловатый автограф резким движением кисти, выдрал листок из блокнота. Николай доматывал крест-накрест магазины узким скотчем, найденным в верхнем ящике старого письменного стола и с интересом поглядывал на принявшего какое-то важное решение служивого.
   - Сержант, зайди! - крикнул он маячившему в дверях проходной омоновцу.
   - Отдашь приказ командиру, а я пока прогуляюсь.
   Верзила в комке забрал сложенный вдвое лист и не козыряя, молча развернулся и отправился вглубь территории, к 'Уралу'-вахтовке. Единственной более-менее организованной силой на территории госпиталя оставался взвод ОМОНа. Кучковавшихся на проходной ополченцев Василевский загодя разослал охранять многосотметровый периметр. Сумеют шум поднять при попытке несанкционированного проникновения - и то ладно. На прошедших 'курсы выходного дня партизан', как шутя называли добровольную военную подготовку харьковчане, кадровому офицеру было трудно рассчитывать.
   Лейтенант проводил бойца взглядом до первых деревьев, поднялся с диванчика, прихватив лежащий на столе АКСУ.
   - Вы куда собираетесь, если не секрет - ехидно спросил его Меркушев, закончив с магазинами - да ещё в одиночестве?
   Лейтенант мельком взглянул Николаю в глаза и повернулся к висевшей на стене карте.
   - Вот сюда - указательный палец ткнул в ближайший к больничному городку перекрёсток, откуда сквозь квартал новостроек шла к госпиталю прямая дорога - мимо им никак не пройти. Вертолёты уже вылетели, так что ....
   Он замолчал, переводя взгляд с одного чиновника на другого.
   - Сколько у нас времени? - деловито спросил его Мишин. То, что могло здесь случится в течении ближайшего получаса, он себе уже хорошо представил. Благо, подобных телевизионных сюжетов из жизни постсоветского мира Алексей видел не меньше десятка. Под ложечкой противно засосало, но он упрямо смотрел в лицо лейтенанту.
   Василевский улыбнулся краем рта и мгновенно ответил - там будет минут десять, не больше.
   - Не густо - Николай слегка мотнул головой, словно прогоняя назойливую и невидимо летающую у самого виска муху - парой стволов и 'Вальтером' мы колонну машин не задержим.
   - В уазике 'семёрка' и три выстрела.
   - Це дило - Алексей поднялся к дивана, Николай молча двинулся за ним в сторону распахнутой настежь двери. Лейтенант вышел из дежурки последним.
  
   Уже забравшись в микроавтобус и устроившись на откидном сиденье у разделяющей куцую кабину и пассажирский салон перегородки, Алексей поинтересовался через открытый проём у Василевского, какой у него, в сущности, план.
   - Забаррикадировать перекрёсток и задержать мятежников - ответил, не оборачиваясь лейтенант сквозь наполнивший микроавтобус рёв двигателя и разболтанной трансмиссии. С подключённым передним мостом уазик практически не заносило, даже на полном газу, но болтало изрядно. Алексей не стал задавать больше вопросов, стараясь удержаться на обшитом потёртым дерматином сиденье. Рядом, на откидной лавке с трудом разместился, вытянув ноги Меркушев, одной рукой держа автомат, а второй вцепившись в ручку под потолком салона. Долговязый Николай упирался высокими ботинками в длинный, забросанный каким-то тряпьём зелёный ящик, что давало Меркушеву лишнюю долю устойчивости в их кратком броске от госпиталя до перекрёстка.
   От него в глубь города, к центру неровной дугой уходила широкая улица, влево к реке стремилась улица поскромней и поуже. В прилегающий к госпиталю квартал 'брежновок' волею прежних городских властей был буквально воткнута стройплощадка торгового центра, стеревшая с лица земли некогда уютный сквер, любимый окрестными жителями. Теперь, конечно, не трудились на ней местные строители и гастарбайтеры, окружённая забором из профлиста и лишённая охраны стройка потихоньку растаскивалась по кирпичику и пеноблоку. Заведённая под крышу каркасно-монолитная коробка недостроенного здания так и осталась зиять пустыми проёмами окон и кое-где выложенных наружных и внутренних стен.
   Проехав метров десять за перекрёсток, лейтенант круто развернул машину поперёк встречной полосы движения, Меркушев ударился затылком о металл кузова и выматерился сквозь зубы.
   - Приехали! - почти весело крикнул Василевский и выскочил из машины, оставив водительскую дверь нараспашку. Обежав 'буханку' он распахнул боковую дверь и буквально запрыгнув в аскетичный салон, бросился к заблокироваванным задними дверям, чуть не оттоптав чиновникам ноги. Разгребая завалы брезента, он не оборачиваясь, сказал представителям власти.
   - тут под лавками две канистры с бензином, вытаскивайте вперёд, к выходу и сами выходите. Я сейчас, быстро.
   Переглянувшись, Алексей с Николаем выволокли на свободный пятачок перед разделяющей кабину и салон перегородкой пару двадцатилитровых канистр. Судя по тяжести и отсутствию бульканья, залитых под самые пробки весьма дорогим ныне бензином. Поставив канистры на проход, они вышли из машины под затянутое низкими тучами серое осеннее небо.
   Закончив с брезентом, лейтенант появился в проёме двери, с трудом удерживая правой рукой три стандартных выстрела к РПГ, левой же прижимая подмышкой сам разобранный на две части гранатомет.
   - Держите, только осторожней - сказал Василевский чиновникам.
   Передав оружие, лейтенант развернулся и присев на корточки, лихо скрутил с одной из канистр резьбовую пробку и отбросил её в дальний угол салона.
   - Сей час подготовим - пояснил он свои манипуляции удивлённо смотревшему на всю эту процедуру Мишину - 'шмеля' у нас не получится, но хоть что-то ...
   Не договорив, он опрокинул канистру на бок, горлом в середину вытащенной из-под лавок толстой войлочной кошмы. Остро завоняло газовым конденсатом, канистра утробно булькала и быстро пустела.
   Выскочив из машины, лейтенант осторожно прикрыл дверь, для проверки заблокировалось она или нет, два раза дёрнул за ручку.
   - Ну что, пошли на позицию - обернувшись к своему воинству, сказал лейтенант - вон туда - он мотнул головой в сторону недостроя.
  
   - Товарищ Сталин решил научить нас счастливо жить - Василевский слегка повернул гранатомёт на плече, делая поправку на ветер - а не охуел ли он?
   РПГ рявкнул, выбросив сноп ярко-жёлтого пламени. Мишин слегка оглох, в голове зазвенело. Взорвавшийся на перекрёстке 'Уазик' добавил порцию глухоты.
   - Выстрел! - заорал лейтенант, пробиваясь сквозь звенящую завесу. Алексей на ощупь схватил с покрытия крыши похожую на пробитый палкой ананас гранату, вогнал в потеплевшую трубу до щелчка, по мимолётному сопротивлению ощутимого скорее руками, чем получившим акустический удар слухом.
   - Меняем позицию! - выкрикнув, Василевский поднялся с колена, уже не прикрываемый парапетом крыши, прицелился и выстрелил в сторону машин, в беспорядке столпившихся у взорванного вездехода. Как был с опустевшей трубой на плече, развернулся и побежал в сторону коробки выходящей на крышу лестницы. Внизу истошно замолотил автомат, бесцельно выпустив полрожка в серое небо, даже не выбив бетонную крошку из парапета, захлопали редкие пистолетные выстрелы. Алексей, пригибаясь, схватил последний выстрел. Держа его обеими руками перед грудью, слегка пошатываясь, бросился вслед за спецназовцем.
   Сбежав с крыши на последний этаж, они бросились к выходящему на перекресток углу здания. Внутри было пусто, ни одной перегородки не успели возвести к переносу. Так, на стадии частично выложенных их пеноблоков наружных стен с пустыми оконными проёмами, стройка была заморожена. Запасную позицию лейтенант приметил ещё на подъеме, когда они пробирались по занесённой снегом, так и неогороженной лестнице пожарного выхода.
   В углу, рядом с последним проёмом, безымянные строители вместе с мусором удачно оставили пару поддонов пеноблоков, ещё стянутых транспортной лентой. Присев за ними, лейтенант зарядил гранатомёт последним выстрелом и стал ждать условленного с Николаем сигнала.
   Укрывшись за добротным, переделанном из контейнера строительным вагончиком, Меркушев экономно отстреливал патрон за патроном в проём распахнутых наполовину ворот, удачно выходивших прямо на перекрёсток. На обледенелом асфальте уже валялись три неподвижных тела неудачных участников первого штурма. Долго ждать не пришлось - на улице взревел автомобильный двигатель, донеслись нечленораздельные вопли штурмующих, перечеркнутые длинной автоматной очередью.
   Лейтенант упруго вскочил на поддон, уже держа гранатомёт на плече и практически не целясь, в упор выпустил последний заряд. Вломившийся в ворота Краз вспух багровой вспышкой на месте кабины и проехав по инерции несколько метров, занялся коптящим оранжевым пламенем. Брякнул рядом гранатомёт, сверху на Алексея упал Василевский. Шальные пули пробили ему грудь, но он был ещё жив.
   -Там ... поддержи - просипел он, выталкивая с губ кровавую пену и пытаясь снять с плеча автомат
   Уложив его на ворох картона, Алексей аккуратно снял оружие, пригибаясь, подбежал к проёму, сжимая АК обеими руками. Осторожно, не без дрожи, выглянул наружу. Мимо горящего грузовика с другой стороны дороги осторожно, редкой цепочкой, пробирались в сторону больницы мятежники. Прижавшись левым плечом к холодной стене, Алексей прислонил автомат на край косяка, повёл вправо, ловя на мушку ушедшего дальше всех боевика, плавно нажал курок и тут же его отпустил. Автомат выплюнул короткую очередь, свалив насмерть мятежника. Остальные рванули обратно, даже не попытавшись ответить. Чуть повернувшись, Алексей дважды стрелял им вслед, но попасть в лихорадочно мечущиеся фигуры не смог.
   Слева-сзади донёсся нарастающий рокот и гул. Выскочивший из-за деревьев вертолёт не снижая скорости, выровнялся по оси улицы, резко наклонился носом к земле и в то же мгновение из-под коротких крыльев в сторону сгрудившихся у перекрестка машин вытянулись серые нити. 'Успели' подумал Алексей, прежде чем близкий разрыв 'нурсов' отбросил его от пустого проёма окна. Последнее, что Мишин успел увидеть перед чёрным провалом в сознании, был исчёрканный пулями бетон перекрытий. Автомат из рук он так и не выпустил.
  
   *
   На столе полпреда вежливо заиграл селектор внутренней АТС. Криницкий буквально броском руки схватил телефонную трубку и прижал её к мясистому уху. Выслушав, он буквально переменился в лице и, отведя микрофон от щеки, растерянно сказал Щербинину.
   - К воротам машина спецкомитета подъехала, Мелентьев спрашивает, пускать её на территорию или нет. Внутри водитель и один пассажир.
   - Не будем рисковать - решил подстраховаться Щербинин - пешком через проходную дойдут, не баре.
   Дипломат сдублировал решение вице-премьера в телефонную трубку и, перехватив её левой рукой, подтянул освободившейся рукой поближе к себе клавиатуру компьютера и быстро набрал пароль на цифровом поле. Пощёлкав несколько раз мышкой, он удовлетворённо хмыкнул и развернул большой жидкокристаллический монитор китайской выделки в сторону прибывших из Харькова коллег.
   На двадцатидюймовом экране транслировался обзор с одной из камер видеонаблюдения, стоявшей, судя по масштабу изображения, под самой крышей здания. Взгляд на закрытые парадные ворота и пристроенную справа от них, с внутренней стороны монументального кирпичного забора, куб проходной вполне современного вида. С московской стороны абсолютно незаметного, гуляющий по переулку москвич мог лицезреть лишь глухие ворота и окованную железом калитку самого кондово-лабазного образца. Из купеческого монументализма справа от калитки небольшой кляксой выбивалась кнопка электрического звонка. С прикреплённой выше, на уровне глаз среднестатистического посетителя, эмалированной табличкой - 'Для вызова охраны звонить один раз'. Других сведений для товарищей москвичей на ограде не имелось. Кому было надо, знали и так, что и кто размещались за кирпичным забором, а всех остальных соответствующие органы успели давно отучить от лишних вопросов.
   Вышедший из машины мужчина в длинном светлом пальто и, не смотря на лёгкий мороз, кепи английского образца, был из разряда допущенных к важным государственным сведениям. Он с любопытством осматривал возвышающееся за ограждением здание представительства, словно выискивая на нем следы некоей не от советского мира действительности. Когда он повернулся и, как показалось наблюдавшим за ним из кабинета постпреда, ненамного задержал взгляд на том самом месте, где была закреплена, казалось бы, хорошо замаскированная видеокамера, Щербинин узнал нежданного гостя.
   - Кто, оказывается, к нам пожаловал - сам товарищ Капица. Известнейший физик и по совместительству начальник треста 'ТехГаз'.
   - Тот самый? - поразился до глубины души Криницкий - который Берию при всех на три буквы послал?
   - Это было немножко потом - улыбнулся Михаил. На экране Капица тем временем разговаривал с вышедшим на мостовую охранником - после войны, когда атомную бомбу делали. Сейчас Капица фактически нарком кислородной промышленности. В нашей истории эта контора так и называлась - 'Союзкислородпром', а здесь, видимо, решили только о-два не ограничиваться.
   - Пойдёмте вниз - Криницкий свернул картинку, экран мигнул и окрасился подводной заставкой - такого гостя надо у самых дверей встречать. Даже если он без предупреждения входит.
   Уже спускаясь по лестнице, Михаил слегка виновато сказал шагавшему впереди дипломату, что вчера, на дачных посиделках у товарища Сталина, он как бы договорился с Капицей о его приезде в республику, но за всей сегодняшней суматохой этот разговор совсем вылетел у него из головы. Поскольку ничего официального объявлено не было. Разумеется, за исключением личного одобрения поездки Капицы вождём и учителем.
   Услышав о сталинской милости, Криницкий чуть не споткнулся на покрытых керамогранитом ступеньках.
   - О таких вещах забывать не следует. Считайте, ему выдали открытый 'карт-бланш' и более чем уверен, что постановление спецкомитета у Капицы уже в кармане. Сейчас подобными словами не разбрасываются.
   Они вышли в фойе чуть позже Капицы, сопровождаемого лично начальником охраны постпредства. Мелентьев нёс следом объёмистый портфель рыжей кожи. Пётр Леонидович остановился, с интересом оглядываясь по сторонам. Он успел снять кепи и клетчатый шарф, перекинув его через левую руку. Увидев знакомее лицо среди тесной группки спускавшихся по парадной лестнице харьковчан, он улыбнулся Щербинину, и быстрым шагом пройдя небольшой холл, подошёл к остановившимся у лестницы потомкам не из своего мира.
   После краткого знакомства и представления Щербининым постпреда и своего заместителя, Криницкий предложил гостю сначала немного перекусить или отведать чайку, благо время файв-о-клока подходило всё ближе и ближе. От плотного угощения Капица вежливо отказался, и, оставив верхнюю одежду физика в гардеробной, они отправились пить чай в переговорную комнату на первом этаже, в правом крыле здания. Мирошниченко по собственной инициативе отправился навестить узел связи, шепнув Михаилу о своем решении, когда они немного приотстали от ведомого Криницким учёного и администратора. В конце концов, переговоры такого уровня совсем не входили в сферу его компетенции. Мелентьев молча дошёл с начальством до гостевой части постпредства, передав портфель Капице практически у самых дверей белой гостиной, выдержанной в самом жёстком и минималистичном хай-тек стиле.
   - Проходите, проходите, Пётр Леонидович - сопровождая свои слова подобающим жестом, шагавший первым Криницкий распахнул перед легендарным учёным полупрозрачную стеклянную дверь, как будто скованную причудливой изморозью.
   Вошедший последним Щербинин ранее как-то не выкроил время заглянуть в этот уголок представительства. Бегло осмотрев интерьер прямоугольной комнаты, он решил, что дизайнеры слегка переборщили со стеклом и мягко бликующим в свете осеннего дня металлом. Овальный стол из толстого молочно-белого стекла на гиперболически изогнутых хромированных ножках, метра четыре по самой большой, перпендикулярной окну и входной двери, оси, окружали впритык двенадцать стульев с такими же стеклянными спинками, поддерживаемые тонким металлокаркасом. Криницкий, как радушный хозяин, сам отодвинул от обращённой к окну вершины стола три стула и предложил наконец-то переговорить. Мишин подумал, что к дипломатии как таковой подобный формат встречи двух слегка антагонистичных сторон относится весьма слабо, но Криницкому, наверное, было видней, как с подобным гостем общаться.
   - Сейчас чай принесут - жестом фокусника глава представительства вытащил из кармана маленькую телефонную радиотрубку, коротко распорядился насчёт угощения.
   Видимо, подобное в представительстве было уже не в диковинку, поскольку буквально минут через пять один из охранников вкатил в переговорную высокий сервировочной столик, весь уставленный чайничками, кружечками и прочими вазочками, наполненными до краёв лёгким десертом.
   - Оставь, Миша, мы сами - демократично распорядился постпред, отпуская так и выполнившего функцию стюарда охранника.
   Капица пил чай, дегустировал предложенные пирожные и как будто не замечал внутреннего напряжения хозяев застолья. Наконец, поставив пустую чашку на блюдце, он внимательно посмотрел в глаза своим визави и сказал то, ради чего рискнул воспользоваться благорасположением Самого.
   - Ландау разработал теоретическое обоснование вашего проникновения к нам - и после краткой паузы продолжил - существует возможность отыграть всё назад.
   Немой сцене после подобного заявления мог позавидовать любой постановщик бессмертного 'Ревизора'. Новость была из того же разряда, как и сам перенос незалежного Харькова почти на семьдесят лет назад и на сколько-то различий между мирами 'вбок'.
   - Очень .... интересная информация - Криницкий наконец пошевелился и первым делом стал промакивать вспотевшую лысину сложенным вдвое носовым платком. Капица слегка изогнул левую бровь и перевёл взгляд на Щербинина.
   Вице-премьер республиканского правительства, ранее так же пребывавший в лёгкой прострации, слегка улыбнулся, возвращаясь к реальности, взглянул Капице в глаза.
   - Товарищ Сталин давно в курсе?
   - Товарищ Сталин, как у вас говорят, не при делах - по аристократическому лицу Петра Леонидовича скользнула лёгкая гримаса - это сугубо частная инициатива. Моя и Льва Давыдовича. Рабочие группы в ИФП работают над совершенно не пересекающимися между собой проблемами вашего появления здесь. Общей картиной владеем только мы двое.
   Капица замолчал и после заминки продолжил.
   - Более полная информация, конечно, у Льва Давидовича. Записей никаких нет, не беспокойтесь. Вся теория у него в голове.
   Внимательно наблюдавший за физиком Щербинин обратил внимание на эту короткую паузу. Всегда щепетильный и любящий точные формулировки Капица не смог, конечно, принизить роль своего самого талантливого сотрудника и близкого друга. Даже в совершенно приватной беседе. Ещё один момент поразил Михаила - Капица говорил как его современник, свободно, без той внутренней сдержанности, которая была присуща любому гражданину СССР того времени. Даже самого высокого ранга.
   - Позвольте спросить - Михаил сам не заметил, как перешёл на более светский тон разговора - как это сочетается с вашими словами, сказанными вчера вечером? Про воздействие извне обоих наших миров.
   Капица слегка наклонил голову влево и сделал вид, что пропустил завуалированное обвинение во лжи мимо ушей.
   - Очень хорошо сочетается - физик сделал движение левой рукой в сторону стоявшего у стула портфеля, словно собираясь что-то достать из него, но на полпути передумал - вы воспринимаете свой переход сюда, к нам, как статическое, уже совершившееся явление. На самом деле, как я об этом уже говорил вчера - он слегка изменил интонацию на этих словах - переход ещё продолжается. Это не сиюминутный процесс, а довольно длительное, как оказалось, явление. Срок его завершения я обозначил достаточно чётко - весна сорок второго года. Потом ничего изменить не получится, но сейчас - он перевёл взгляд с Щербинина на Криницкого и обратно - почему бы и нет? Для смены курса корабля не надо менять направление ветра - достаточно повернуть руль.
   - Одним рулём парусник против ветра не развернуть - убирая платок, буркнул Криницкий - я по молодости на яхте ходил, знаю.
   - Вот в этом и требуется ваша помощь! - Капица улыбнулся и раскрыл-таки портфель.
   - Здесь - он вытащил из него пухлую картонную папку и положил на стол перед харьковчанами - основные материалы. Насколько мне известно, вы можете их отсканировать и переправить по проводам в Харьков? Сами бумаги я должен вернуть в институт - он посмотрел на циферблат крупных наручных часов - до четырнадцати ноль-ноль. Справитесь?
   - На слабо берёте? - Криницкий взвесил на ладони рукописный талмуд - максимум через час вернём в целости и сохранности. Сейчас распоряжусь.
   Он встал и прижимая папку к телу правой рукой, вышел из комнаты.
   Михаил задумчиво проводил его взглядом. Когда дверь за постпредом закрылась и индикатор безопасности на контрольной панели слева от входа успокоительно засветился зелёным, развернулся к Капице.
   - Одна мелочь может всё испортить, Пётр Леонидович. Мы фактически на осадном положении, а в самом Харькове начались беспорядки. Может так статься, что данной темой заниматься будет просто некому.
   - По причине смены власти и государственного устройства - разъяснил политический момент Михаил, заметив лёгкое удивление физика.
   - Бросьте - Капица сделал небрежный жест рукой в сторону, как будто-то действительно что-то отбрасывая - я достаточно хорошо ознакомился с вашей историей. Сейчас у вас бузить некому, революционных матросов, как в Петрограде семнадцатого - лицо физика скривилось, словно он проглотил что-то очень горькое и противное - слава Богу, у вас попросту нет. А немногочисленную толпу возмущённых сограждан довольно легко разгонит ваша жандармерия. Омоновцы, так их у вас сейчас называют?
   - Да, и они то же - Михаил не совсем разделял оптимизм известного гостя - с товарища Сталина вполне может, сдастся устроить у нас вторую Финляндию. С военной помощью 'рабоче-крестянскому правительству' из наших коммунистов и тех, кто за черту сбежал в поисках народного счастья.
   - Вот как раз вторая Финляндия Сталину сейчас не нужна, можете мне поверить - Капица весь буквально светился безмятежной уверенностью в стабильности попаданского мира - только внешнеполитических проблем СССР сейчас не хватает. Смотрите, что в мире происходит. Гитлер осваивает захваченные территории и усиленно сколачивает Европейский Союз, Англия выведена из войны в Европе, в стране фактически двоевластие, Америка спешно вооружается и вот-вот сцепится с Японской империей. Пёрл-Харбор вы, своим появлением, отменили, но будет какой-нибудь Гуам или очередной взрыв миноносца, как в Гаване. Советский Союз нейтрален и успешно торгует со всеми участниками мировой шахматной партии.
   - Бжезинского прочитали? - усмехнулся Щербинин. Сказать 'начитались' он не решился.
   - Да, начал недавно - Капица слегка споткнулся на вопросе и продолжил, помогая себе активной жестикуляцией - Война, по крайнеё мере в Европе, сейчас перешла в латентную фазу. Идет осмысление полученной от вас информации, сильные мира сего в раздумьях - пятьдесят миллионов погибших за передел вашего мира для нас невыносимо большая цена. Это кажется вам смешным? - воскликнул Капица, заметив улыбку Щербинина.
   - Нет, Пётр Леонидович, нет. Это было бы смешно, если б не было так грустно. Вспомните, ведь точно так же рассуждали правители Европы лет тридцать назад. Никто ведь тогда не хотел воевать бессмысленно долгие годы, верно? Точно так же сейчас - даже зная о том, что случилось у нас, мысли о переделе мира так никто и не оставил. Ни в Европе, ни в Америке, ни в Японии, ни у нас, в Советском Союзе. Цена пугает, а цель остаётся неизменной. Значит, всё ещё впереди. Даже с нашим умиротворяющим фактором.
   Щебинин посмотрел на уже успокоившегося физика и резко переменил тему дискуссии.
   - А в советский атомный проект вас ведь не взяли, верно? Ни вас, ни Ландау, ни других будущих подписантов.
   - Откуда вам ..... это известно? - ошарашено спросил вице-премьера Капица.
   - Оттуда же, откуда сейчас черпается мнимая умиротворённость вашего мира - Михаил не стал играть с Капицей в поддавки - из наших архивов. В широком, разумеется, смысле этого слова. Список публичных имён создателей атомного оружия что у нас, что в Штатах общеизвестен. Достаточно взять его и посмотреть - кто остался в 'открытом доступе', а кто нет. Ни Курчатова, ни Харитона, ни Зельдовича и многих других сейчас днём с огнём не найти. Зато вы, например, не только не переехали куда-нибудь ближе к Уралу, но и весьма преспокойно беседуете с представителем антисоветского, давайте не будем это скрывать, общества. Какой же вывод можно сделать из всего вышесказанного? Совершенно однозначный, не так ли?
   Теперь пришла пора с гневом высказаться Капице.
   - Неправильно думаете, молодой человек! Повторение пройденного когда-то и кем-то не доставляет никакого удовольствия естествоиспытателю. Низкий класс, технарская работа. Напрасно вы решили, что как учёный я сейчас бесполезен ...
   - Помилуйте, Пётр Леонидович! - запротестовал Щербинин, подняв обе ладони для пущей убедительности своих искренних слов - ничего, кроме политических обстоятельств, я не имел в виду! Честно!
   - Хорошо, если так - Капица слегка успокоился, одернул задравшиеся пиджачные рукава - хорошо - он посмотрел на раздосадованного собственной оплошностью Михаила - политические обстоятельства, что б их ... Ладно, забудьте.
   Капица замолчал, глядя куда-то в пространство, Михаил терпеливо ждал.
   - Если появляется возможность заглянуть за порог своего мира, очень глупо ей не воспользоваться. Новые миры, новые Земли ... Чужие и так похожие. Люди, которые живут там, за горизонтом событий. Вот вы, например, смогли застать тех, кто жил за семьдесят лет до вас! Разве это не чудо?!
   - Чудо в том - Михаил отвечал, осторожно подбирая слова. Пафоса Капицы он так и не понял - что ни одного 'дубликата' мы не нашли. Нет, как оказалось, людей, которые одновременно живут по обеим сторонам перехода. В младенчестве и старости одновременно. Ни одного.
   Капица кивнул, словно получив подтверждение собственным мыслям.
   - Закон сохранения души, единственной и неповторимой. Можно пройти только туда, где ты уже мёртв или не родился. В какой-то степени это решение проблемы ...
   Он резко замолчал, словно сболтнул лишнее. Продолжил после длительной паузы.
   - В конце концов, атомная бомба не принесла в ваш мир ничего кроме стабильности. Стабильности чувства собственной безнаказанности. Если у тебя атомная дубинка, то на мнение остальных тебе наплевать. Сдержать тебя сможет только другой, вооружённый атомным оружием, питекантроп. Нет, я не сожалею о своём отстранении от атомного проекта - наконец ответил Капица на невысказанный вопрос Михаила - как оказалось, на свете есть более интересная физика. Открывающая дорогу в иные миры, а не наоборот, как случилось у вас.
   Продолжить этот интересный разговор им помешал Криницкий, вернувшийся с папкой обработанных документов. Получив искомое, Капица торопливо откланялся, напоследок передав харьковчанам заверенный спецкомитетом список командированных сотрудников ИФП. Уже ничему, не удивляясь, Михаил обнаружил в нём знакомые фамилии и с ходу предложил Капице собрать их всех к вечеру в представительстве, что бы без отлагательств вылететь в Харьков обратным рейсом.
   - Если, конечно, они успеют вещи собрать - заметил Криницкий, вместе с Щербининым провожая гостя до так и стоявшей у ворот представительства 'эмки'.
   - Чемоданчик у всех наготове. Уже года три как - с грустью ответил физик - ждите, я им сообщу.
   Проводив взглядом служебную машину Капицы, Михаил вполголоса сказал стоявшему рядом постпреду.
   - Вечером у нас ещё один гость намечается. Журналист из Америки.
   - Охо-хо - только и вздохнул Криницкий - загоните вы меня когда-нибудь в гроб такими известиями. Он то же в Харьков летит?
   - Почему бы и нет? - Михаил повернулся к постпреду - чем он Риффеншталь хуже?
   Криницкий только махнул рукой. Улаживать подобный вопрос с ведомством товарища Берии ему вовсе не улыбалось, но в свете открывшихся обстоятельств одними связями с СССР ограничиваться стало смерти подобно.
   - Пойдёмте, Михаил, в помещение - брюзгливо, как-то старчески сказал постпред, ежась на ветру без пальто и головного убора - не будем товарищам топтунам - он кивнул головой в сторону маячивших на повороте улицы фигур в штатском - жизнь усложнять. Ишь, сразу выскочили!
  
   Ещё идя по коридору, Криницкий каким-то невероятным чутьём уловил трель аппарата прямой связи с Харьковом. Рванув с места, как хороший спортивный автомобиль, он буквально пролетел пустую приёмную и распахнув настежь дверь, бросился к своему рабочему месту. Когда следом быстрым шагом вошёл Михаил, постпред уже прижал трубку к уху и внимал своему собеседнику. Щербинину сразу бросилось в глаза, как быстро бледнел весьма опытный дипломат ещё советской закалки. Он даже не сел, стоя, выслушивая нечто совсем неприятное. Вот Криницкий, левой рукой, на ощупь расслабил галстучный узел и сказав всего одно слово 'Есть', буквально кулем рухнул в своё руководящее кресло.
  - Что в Харькове? - не тратя время на мелочи, вице-премьер навис над постпредом.
   Криницкий вытащил измятый платок, промакнул вспотевшую лысину. Не глядя на Михаила, запихнул полосатый кусочек ткани в наружный карман пиджака, оставив торчать чуть менее половины.
  - Что? В Харькове? - разделяя слова, снова спросил Мишин.
  - В Харькове? В Харькове всё нормально - Криницкий смотрел куда-то вбок, потом перевёл пустой взгляд на Щербинина - бунтовщиков рассеяли, сейчас зачищают город. В Лозовой штурмом взяли базу хранения, теперь там пожар. Но это всё мелочи, мелочи ...
   Михаил протянул руку за спину, подтянул себе первый попавшийся стул, сел на него верхом и не отводя взгляда от Криницкого, спокойным тоном спросил
  - Так это хорошие новости, что вы так побледнели? Десант НКВД на Свободы высадился?
   Криницкий усмехнулся, опёршись ладонями на подлокотники, сел гораздо более ровно.
  - Плохие новости пришли из Европы, Михаил Анатольевич. Очень плохие. Совершено покушение на Гитлера.
  - Вот и замечательно! - Михаил даже стукнул кулаком по спинке стула - нашёлся умный генерал в Рейхе, быстро всё организовал, молодец!
   Криницкий смотрел на вице-премьера уже ожившим, но весьма скептическим взглядом. Поняв, что происходит что-то не то, Щербинин замолчал и откуда-то изнутри, от желудка стал подниматься неизбежный ответ, объяснявший всю мизансцену постпреда.
  - Чем? - только и спросил Михаил.
  - 'Стрелой' - ответил Криницкий - а может 'Иглой', я в этих тонкостях не разбираюсь. Когда из Парижа в Нюрнберг летел. Самолёт повреждён, но смог дотянуть до Баварии. Гитлер жив.
  - Вот это да - Щербинин слегка вздрогнул - но мы все склады не раз проверяли, с комиссиями, выезжая на место! Подождите - он схватился за возможную ниточку - откуда известно, что это наши ПЗРК? Что это вообще ПЗРК? Немцы уже следствие провели? Сколько часов назад это случилось? Не верю!
   Михаил встал и начал ходить по кабинету, сопровождаемый взглядом Криницкого.
  - Не верю! Хотя бы потому, что Гитлер жив остался! На чём он летает, на медленном винтовом драндулете 'Кондор', на котором даже тепловых ловушек нет! Да одна 'Стрела' ему запросто крыло оторвёт, если попадёт, а если не долетит, то шрапнелью дуршлаг из фюзеляжа сделает! Как с тем Ту было, что над Чёрным морем по ошибке сбили.
  - Там С-200 нештатно сработал - возразил Криницкий - весь МИД тогда на уши поставили, хорошо это помню.
  - 'Тушка' гораздо крупнее - не согласился Щербинин - 'Кондору' и 'Стрелы' хватит.
  - Возможно - пожал плечами постпред, но от беседы его отвлёк телефонный звонок.
  - Линия спецкомитета - посмотрев на мигающий огонёк, сказал Криницкий - скандалить будут - без труда спрогнозировав тему предстоящего разговора, постпред поднял белую трубку.
  - Криницкий слушает... Здравствуйте, Лаврентий Павлович.... Он рядом.... Давайте на громкую связь переключу.... Кроме нас двоих никого нет.... Хорошо.
   Говоря, Криницкий жестом указал на приоткрытую дверь. Мишин понял намёк, быстро поднялся и в несколько шагов дойдя до металлической двери, закрыл её полностью. Щёлкнул замок и теперь сквозь двойные уплотнения и слой минваты внутри ни один лишний звук не мог выйти за пределы начальственных апартаментов. Для пущей надёжности Мишин повернул ручку фиксатора, заблокировав замок от открывания со стороны приёмной. Вернутся он успел к моменту окончания разговора через телефонную трубку. Криницкий включил спикерфон и в кабинет ворвался раздраженный голос зампредсвонаркома.
  - Немцы рвут и мечут, только что из НКИД-а уехал Шуленбург, вручил Молотову крайне злобную ноту. Вы что там, господа, совсем мышей не ловите? Михаил Анатольевич, вы меня слышите?
  - Да - коротко ответил Мишин, больше вслушиваясь в интонации почти неискажённого связью характерного голоса с заметным кавказским акцентом. Чувствовалось, что Берия сильно взволнован.
  - Я ведь Вас спрашивал, всё ли оружие у вас под контролем! Вы мне что ответили - да, всё хорошо! Так после вашего 'хорошо' чуть Гитлера не грохнули! Вы понимаете, какие это последствия!?
   В спикерфоне послышался стук, как будто резко что-то поставили на твёрдую поверхность , возможно стакан.
  - Да, понимаем - ответил Мишин - лично я готов нести полную ответственность, если что-то пропустили мои подчинённые. Наши законы вы знаете, а пока мне нужно немного времени, что бы разобраться в ситуации.
  - Сколько?! - буквально прорычал Берия.
  - До конца рабочего дня. Конкретно - Мишин взглянул на часы - до семнадцати ноль-ноль. С вашей помощью, возможно, будет быстрее. Откуда у вас информация об утечке оружия?
  - Агентурные данные - на тон ниже ответил Берия - источник я вам не скажу.
  - Понимаю - сказал Мишин - одно уточнение - данные из-за границы?
  - Да - после паузы ответил Берия.
  - Англия - еле слышно прошептал Криницкий, показывая Мишину скрещённые локти.
   Михаил кивнул и свернул разговор.
  - В семнадцать ноль-ноль я вам позвоню - не обращая внимания на округлившиеся глаза постпреда, он продолжил - извините, вынужден прервать нашу беседу. Надо работать.
   Он протянул руку и стукнул указательным пальцем по оранжевой кнопке, отключив собеседника.
  - Да вы что! - взвился Криницкий - как можно так разговаривать! Это ведь не дворник, а одни из руководителей государства.
  - Можно - холодно ответил Михаил на этот дипломатический выпад - нахрапом попёр, горлопан! Вертухаями своими пускай так командует, а не нами! Сматерился бы, я бы его так же послал!
  - Ну вообще - только и развёл руками постпред - нет слов.
  - Конечно, нет - зло усмехнулся Мишин - Берия эту информацию, об утечке оружия, получил уже несколько дней как, а до нас, её довёл только вчера.
  - Почему я не в курсе? - прищурившись, осведомился постпред.
  - Я прямо из Большого театра в Харьков позвонил, сообщил в правительство. Если до вас не довели, то значит - вчера ничего не нашли, а потом связь прервалась.
  - В последней сводке ничего про оружие не было - задумчиво протянул постпред, повернулся к компьютеру, движением мыши вывел его из спящего режим, набрал на клавиатуре длинный пароль.
   Оживший экран полностью занимало окно почтовой программы, Криницкий схватился за мышь и начал щёлкать кнопкой со скоростью хорошего спецназовского стрелка, открывая и пролистывая документы. Михаил ждал, упёршись в подбородок ладонями.
  - Нет, точно не было - сказал постпред, закончив с архивом.
   Щербинин поднялся, поставил стул на своё место, к столу.
  - Я пошёл вниз, свяжусь со своими. Посмотрим, что сможем найти - он посмотрел на висящие справа от входной двери настенные часы - за два с небольшим часа. Вы пока здесь оборону держите.
   Щербинин улыбнулся на последних словах и развернувшись, оправился в кризисный центр. Криницкий скептически смотрел ему вслед, но молчал, оставив своё мнение при себе. В подобные стахановские темпы он разучился верить ещё в самом начале своей дипломатической карьеры, в советском посольстве при самом весёлом бараке соцлагеря - кадаровской Венгрии.
  
  
   Больно. Больно и трудно дышать. Грудь сжимает стальная спираль, при каждом движении раскаляющаяся до бела. Кругом темно и нет никакого звука, есть только скрученное болью тело.
   'Больно, значит есть чему болеть, значит я ещё жив' - проскользнула в меж рёбер здравая мысль. Алексей не успел удивиться столь странному месту для мыслительной деятельности, как темнота прошептала
  - Вы меня слышите? Слышите? - слабым и каким-то вибрирующим женским голосом
  - Слы .... Шу. - в два приёма прохрипел Алексей.
   Темнота начала таять, уступая вселенную белому свету. Мишин попытался моргнуть и с удивлением понял, что тело ему повинуется плохо. Веки шевельнулись и медленно-медленно открыли зрение миру.
   Чисто выбеленный потолок занял всё пространство, доступное для обзора - глаза двигались так же плохо как веки.
  - Не пытайтесь повернуть голову - предостерёг, на сей раз мужской голос, с уверенными в своей правоте интонациями.
  - Где я? - задал Мишин возможно самый глупый вопрос в своей жизни.
  - В областной клинике - ответил мужчина, должно быть лечащий врач.
  Алексей немного собрался с мыслями и спросил, попытавшись вложить максимум в несколько болезненных слов.
  - Давно и где остальные?
  - Третьи сутки - врач ответил в такой же краткой манере - пан Меркушев выписался вчера, у него сквозные пулевые ранения, ничего страшного.
  - А ... - Алексей слегка дёрнулся, не услышав ожидаемого продолжения. Лейтенант Василевский успел стать 'двухсотым', иначе доктор сказал бы о нём хоть несколько слов.
   - Не нервничайте, больной - почти пропел озабоченный женский голос - вам ещё рано двигаться.
  - Подожди, Танечка - врач явно не разделял подобного пессимизма - Алексей Александрович, Вы пальцы чувствуете?
   Мишин прикрыл глаза и попробовал шевельнуть пальцами рук. Вроде бы получилось, да, шевелятся! Теперь возьмёмся за ноги ... Здесь дела шли несколько хуже - на команды мозга смогли откликнутся лишь мизинцы. О чём Алексей и сообщил внимательно наблюдавшему за его попытками медперсоналу.
  - Очень хорошо, просто замечательно! - с интонациями доктора Ливси из старого мультика обрадовано воскликнул так и не представившийся лекарь - вы такими темпами быстро на поправку пойдёте, уж поверьте моему опыту! Сейчас Танечка вас покормит, а потом постарайтесь заснуть. С вашим диагнозом - сон лучшее лекарство!
   Судя по звуку, врач поднялся со стула или может быть табуретки, двинулся к выходу из палаты. Слегка поскрипывая и побрякивая, что-то подкатилось к изголовью.
   - Подождите - уже громче сказал Алексей - что происходит в городе?
   - Ничего - уже от двери ответил служитель змея и чаши - уже ничего. Беспорядки закончились, забудьте! За стенами больницы теперь протекает вполне обычная жизнь.
   'Философ в халате, тоже мне - доктор Хаус' - подумал Алексей, но развивать эту мысль дальше не стал. Так и оставшаяся вне поля зрения медсестра Танечка начала его кормить весьма жидкой кашей. Судя по вкусу, напичканной витаминами и минералами и поэтому периодически застревавшей где-то в горле и ниже. Добросовестно съев положенное по норме для выздоравливающих, Алексей начал проваливаться в тяжёлый и какой-то бессмысленный сон. Ухода медсестры он не заметил.
  
  
  
Оценка: 3.40*101  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Атаманов "Серый ворон.Прорыв в Пангею" О.Пашнина "Оляна.Игры с артефактами" И.Котова "Королевская кровь.Сорванный венец" В.Медная "Принцесса в Академии" В.Кучеренко, Е.Алексеева "Как обрести счастье,невзирая на родственников" Л.Алфеева "Аккад ДЭМ и я.Призванная" В.Чиркова "Трельяж с видом на море.Свет надежды" Н.Жильцова "Колодец Мрака" С.Бакшеев "Тайная мишень" В.Крабов "Колдун.Из России с любовью" О.Шермер, Д.Снежная "Дела эльфийские,проблемы некромантские" И.Эльба, Т.Осинская "Школа Сказок" А.Демченко "Воздушный стрелок.Учитель" О.Романовская "Академия колдовских сил.Прятки с демоном" К.Зимняя "Жена на полставки" О.Куно "Графиня по вызову" Е.Никольская "Золушка для снежного лорда" Н.Лебедева "Крысиная башня" М.Михеев "Не будите спящего барона" Г.Гончарова "Против лома нет вампира" А.Доронин "Поколение пепла" А.Одувалова "Академия для строптивой" Т.Коростышевская "Белый тигр в дождливый вторник" А.Джейн "Северная Корона.По звездам" С.Лыжина "Валашский дракон" А.Большаков "Целебные силы нашего организма" А.Гринь "Тиоли"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"