Своим стихом хотелось мне воспеть
Все прелести застолий и пирушек,
Хотелось изнутри в них посмотреть...

Я собрала друзей всех и подружек.

Воскресный день и загородный дом,
Который мне по случаю достался,
И на веранде прямо под окном -
Дубовый стол. Он с домом мне остался.

Вот скатерть.
Девственность её свята.
Она ещё не ведала пьяненья
И не вкушала соуса тартар...
Для скатерти огромное везенье -
Среди фарфора, звона хрусталя
Крахмальным скрипом тишину нарушить
И отразиться светом сентября,
Внося смятенье и тревожа души.

Пусть суетятся дамские шажки,
Гремит посуда трепетно-призывно,
Передников цветастые флажки
Туда-сюда мелькают непрерывно.
Улыбка всюду! Радужна она,
Она не сходит, и она открыта,
Порой наивна, временем скромна...
Только не грустная. Всё грустное забыто.

Впитав весь сочный гастроаромат,
На стол порхают блюда и закуски.
Осенний ветерок уносит в сад
Дыханье неустанной печки русской.
А у подножия скрипучего крыльца
Дымит мангал до ноздрей щекотанья,
Томятся мужички: 'Да-а... Молодца...
Плесни сюда... Не шашлычок - мечтанье!'
Вдруг головешка вспыхнет на ветру,
Раскурены по кругу сигаретки,
Дымок ласкает жёлтую листву,
Скользит задумчиво по яблоневой ветке.

Последний штрих: вот пиво и вино,
И водочка вспотела в нетерпенье,
Нагулян аппетит давно:
Глаза блестят, в желудке - настроенье.
Шашлык пускай доходит и молчит,
Пока бокалы-рюмки опустеют,
Пока огурчик радостно хрустит,
И по второй пока налить успеют.

Журчит и ароматится вино,
Ещё несмело с частым перерывом
Течёт застольное: про осень и кино,
Правительство и бутерброды с сыром.
По бледным дамским щёчкам побежал
Аперитив бодрящими кружками,
Мужчин расслабил, будто кто нажал
На кнопочку внутри. Уже смешками
Пристреливаться начал ловелас.
Кокетка рюмку пальчиком ласкает.
На дамочек давно намётан глаз:
'Попробуйте  салат, во рту он тает'.

И понесутся незаметно рысью,
Галопом, вскачь, быстрее и быстрей
Минуты и часы, неуловимы мыслью,
Гонимые охотой, подчиняясь ей.
Насытившись, напившись, раскрасневшись,
И обсудив политику, семью,
И шашлыков уж лишних всё ж наевшись,
Вдруг грустную 'По Дону...' запоют.
Потом станцуют под попсовый мьюзик,
Чубы взъерошив, чёлки растрепав.
Со смехом в будку будет загнан Тузик...

И по диванам пьяных растаскав,
К столу вернутся те, кто телом крепче,
Кому обидно тратиться на сон,
Кому в тот час подвластна станет вечность,
Что вышла к ним на звёздный небосклон.