# Трое. Глава 4

Лэсс Дарк

Догадки подтверждаются, но от этого Лине не легче. "Занимательно, как быстро атрофируется способность удивляться. Шоковая терапия, воистину, творит чудеса. Оказывается, снотворные свойства морфина гораздо сильнее, чем мне хотели внушить" Четвертая глава.

На следующее утро проснулась я поздно и пожалела о своем рождении. Каждая мышца болела на свой лад, даже перевернуться на бок было неимоверно сложно. Голова напоминала растянутый до критической отметки шар, наполненный дымом. Да еще кто-то из драконов ночью слишком туго перебинтовал обожженную руку. Ноздри щекотали частички мужского парфюма, на полировке мебели разлеглись белесые блики, и каждый шумный выдох казался в могильной тишине комнаты сбежавшим преступником.

Первый сюрприз ждал меня под кроватью -- мягкие темно-синие тапочки идеально укутали ступни, легкий халат в тон лежал неподалеку на стуле. Там же я нашла ультрамариновую рубашку и свободные брюки. С глазомером у драконов полный порядок. А вот второе открытие испугало -- на изгибе локтя алела маленькая шишечка укола.

Заботливо приготовленные бутерброды остывали в микроволновке, ассортимент напитков разбавили вино и "Пепси". Откуда они узнали, что я из принципа не пью "Кока-Колу"? Маленькие, обыденные знаки внимания подняли настроение. Я каждый день готова насиловать себя утюгом или чем посерьезнее, ради трогательных, важных мелочей.

Удивительно, но дверь в тренировочный блок была распахнута. Я нашла ребят в спортзале по доносившимся уханьям ударов.

-- Мертвая царевна очнулась, -- заметил Джон, откидывая Марка пинком с разворота.

Тот в долгу не остался, воспользовался моментом и, перекатившись за спину противника, нахально пнул его под зад.

-- А вот это уже наглость, мог ведь промазать.

-- Мог, но не стал, -- снисходительно рассмеялся Марк.

-- Так значит?

Похоже, мое появление превратило тренировку в балаган. Забавно наблюдать, как два здоровых мужика месят друг друга, пытаясь достать до самого болезненного места. Да еще и подтрунивают: "А кто это валяется? Отдохни, маленький. Тебе подушку принести?" Я болела за Марка, но Джон будто обходил закон тяготения. За его движениями я не успевала следить, молниеносные удары летели солью из дробовика, и как можно противостоять такой машине -- загадка века. Но Марку это удавалось, пусть и с переменным успехом.

Наконец, битва закончилась, и оба распластались на мате.

-- Я тебя уделал, -- с гордостью расплылся в улыбке Джон. Его напряженные мышцы лоснились от влаги и могли бы обеспечить любому женскому журналу рекордные продажи.

-- Уделал, -- согласился Марк, тщетно пытаясь выровнять дыхание.

-- Но я бы не хотел встретиться с тобой в темном переулке.

Узкие губы Марка искривились в ухмылке, и я спросила:

-- Почему?

-- Да потому что у него постоянно пистолет на поясе.

-- А у тебя разве нет?

Слабо мне в это верится. Джон легко поднялся и, прихватив полотенце, потянул меня к выходу:

-- Пошли, покажу кое-что.

Он привел меня в тир и, покопавшись в небольшой кладовке, выудил покалеченную мишень.

-- Вы с минометами тренировались что ли? -- изумилась я, оглядывая широкие дыры в "сердце" и "голове" силуэта.

-- Нет, по тридцать выстрелов в каждую цель. Марк с закрытыми глазами может превратить любого в дуршлаг, причем каждая пуля будет смертельной.

-- Значит, ты спец по рукопашному бою, а Марк -- по оружию?

-- Именно. Причем, этот монстр может соорудить бомбу даже из бутылки шампанского.

-- Как? -- вырвалось у меня.

-- Тебе еще рано знать, -- по обыкновению сказал, как отрезал, Марк.

Отличный симбиоз -- титановые мышцы одного и мозги другого. Все, что требуется для успеха. Только свою роль в троице мне определить сложно.


Марк занял душ первым, и мы с Джоном остались наедине.

-- Как твоя рука? -- спросил он, спускаясь в зал.

-- Лучше, спасибо. Только все тело болит после тренировок и... Что вы ввели мне в вену?

-- Морфин. Ты полночи маялась, вот Марк и вколол маленько, чтобы поспала спокойно.

Как это я не проснулась? Нужно мастерски владеть иглой, чтобы "пациент" не почувствовал. Но больше меня смущала непринужденность Джона. Казалось, не было вчерашней злобы и насмешек, вызывавших желание обходить его за километр.

Сегодня Джон излучал добродушие и внимательность:

-- Одежда подошла?

-- Да. Как вы размер определили?

-- На глаз, -- пожал он плечами. -- Мой мастер шутил: "Определи размер обуви противника и узнаешь, сколько зубов вставлять придется".

-- Оптимистично.

-- Он вообще был веселым старикашкой, -- воспоминание об учителе вызвало у Джона благодарную улыбку. -- Европеец, а с секирой управлялся и ногами махал похлеще япошек. За десять лет научил меня тому, чему всю жизнь учатся. И мог бы передать больше, если б американцы на Нагасаки бомбы не бросили. Слишком запоздали мы со знакомством. У него рак проявился. Я сам чудом в Токио тем апрелем оказался, так бы похоронили под одной сакурой... Что с тобой?

Меня сдавило, как звезду при коллапсе. Испуг и сомнения подкосили ноги, и я чуть не рухнула посреди зала, удержавшись за мягкую спинку дивана.

-- Джон, скажи, что ты шутишь или врешь.

-- Зачем? -- он искренне удивился, распахнув честные глаза.

-- А затем, -- переходя на визг, заголосила я, -- что бомбы бросили на Нагасаки в сорок пятом, и тебе сейчас должно быть за шестьдесят минимум!

Он побледнел. Глаза сузились, губы сжались. Под наспех накинутой майкой заиграли мышцы. Сейчас тигр, всегда готовый к прыжку, разорвет меня на части, а поблизости нет даже ножа. Хотя спасет ли он?

Мой ужас подействовал на Джона, как приманка. Горделиво вздернулся подбородок над волевым кадыком, ладони скользнули в карманы трико, и плотоядная ухмылка исказила рот.

-- Да, детка, я хорошо сохранился, -- прохрипел он, медленно приближаясь.

Детские мечты о встрече с вампиром расплавились от страха. Не хотелось мне умирать, даже если вернут из Поднебесной подарком вечной жизни. С воем я рванула к двери, но не успела сделать и пары шагов, как оказалась на полу под тяжестью крепкого тела, ощутив на шее хватку зубов. Мои ноги прижали к ковру мощные колени, руки обездвижила цепкая ладонь, а вторая расправлялась с халатом. Я орала, захлебываясь собственной слюной, пыталась вырваться, но монстр знал мои возможности и отрезал все пути к освобождению. Адская боль от сжатых на шее зубов усиливалась, мне казалось, что он игрался, не прокусывая кожу. Темнота наползла на глаза, от недостатка кислорода я лишилась голоса.

-- Расслабься, иначе будет больно, -- прошипел Джон в ухо, отпустив шею.

Я изогнулась дугой от грубого толчка, умоляя сознание отключиться. Рывок, второй, третий... Он бил меня внутри, как долотом, пока я не поняла, что мне это нравится. Тело обмякло, и вместе с ним ослабла хищная хватка. Я обхватила его торс освобожденными ногами, впилась ногтями спину и поймала ритм. Напористость сменилась нежностью. Не укусы, а поцелуи покрыли плечи -- прохладные, легкие до умопомешательства.

-- О, Господи! -- вскрикнула я, когда, одновременно с горячим потоком мужской страсти, ток прошелся по всему телу, сжимая каждую мышцу в радостном освобождении.

Через броню грудной клетки чувствовались толчки сердца Джона. Он навесом держался надо мной на локтях, а я не могла выпустить его из кольца ног. Малейшее движение казалось пыткой, мне хотелось лежать на мягком ковре до распада Земли, лишь бы не потревожить экстаз. Влажные волосы Джона гладили грудь, колыхались от теплого дыхания. Наконец, я открыла глаза, и рассеянным взглядом натолкнулась на Марка. Как долго он наблюдал за нами, стоя у двери?

-- До дивана не доползли? -- спросил Марк с привычной лаконичностью.

Джон перекатился на бок, обнимая меня за талию.

-- Как-то не успелось.

Я чувствовала жар его тела и взгляд Марка на обнаженном своем, я старалась всколыхнуть стыдливость, вечно мешавшую раньше, но не смогла. Марк верно истолковал мой жест и швырнул рубашку в сторону. Джон откатился, освобождая место второму дракону, а я уже не принадлежала себе.


После такого забега с препятствиями я готова была съесть что угодно. Джон время даром не терял -- заказал три пиццы, и когда Марк закончил, едва не убив меня ненасытностью, запах салями, сыра и теста уже распространился по всему залу.

-- Можно спросить? -- все же решилась я, наблюдая за сосредоточенной работой желваков драконов. В процессе смакования еды они казались безопасными.

-- Опять ты со своими глупостями, -- жуя, снедовольничал Джон.

-- А в чем дело? -- поинтересовался Марк, и я облегченно вздохнула -- они хотя бы мысли друг друга не читают.

-- Видишь ли, -- Джон стер салфеткой сыр с уголков губ и положив локти на стол. -- Я имел неосторожность рассказать нашей девочке о гибели мастера в Нагасаки, и она решила, что мы бессмертные вампиры.

-- Бессмертные, но не вампиры, -- заявил Марк так, словно вступал в полемику об эпидемии чумы. -- Мы не пьем кровь, но живем уже долго. Жертвы радиации.

-- Чего? -- воскликнула я. -- О смертях от лучевой болезни говорили много, но чтобы о бессмертии.

-- А ты думаешь, властям выгодно раскрывать существование многолетней армии воинов? -- брови Марка выгнулись властными дугами. -- Нет. Японцы никогда не сознаются, что Америка подарила им батальоны бессмертных.

-- Очуметь, -- мне кусок не полез в горло от таких известий. -- Но в России тоже взрывали.

-- Не достаточно. Здесь испытания шли со всеми предосторожностями.

-- А не так, что ба-бах и "Аллилуйя" по городку, -- добавил Джон.

-- Тогда я могу перерезать вам горло, и ничего не случится?

-- Случится, детка, еще как случится, -- прищурился в улыбке Джон. -- Во-первых, придется тратить силы на восстановление, во-вторых, никто не отменял болевые пороги. А я в состоянии аффекта могу и шею свернуть, даже во сне. Ты поняла?

Еще бы. Повторения не требовалось, без того сердце в пятках колотится.

-- Мог бы сразу объяснить, а не накидываться на меня.

-- Я думал, тебе понравилось.

Этой издевки я не выдержала, рассмеялась.

Слишком многое было сказано за обедом. После спада моего оцепенения, драконы пустились в воспоминания. Расскажи кто другой, я не поверила бы, что эти ребята пережили холодную войну под патронажем ЦРУ из благодарности за неуязвимость. Шпионские будни парной работы казались мне сказками Мюнхгаузена, но шокирующие подробности развеяли сомнения. Кое-что дополняли пьяные рассказы отца, когда за бутылкой водки на пару с тестем они пускались в рассуждении о тяжкой реальности Второй Мировой. Именно на службе драконы постигли жестокую правду Смерти, именно тогда научились заметать следы и без труда "умерли", как только скрывать возраст стало невозможно. А затем осели в Сибири, где щупальца спецслужб не сумели бы разгадать таинственное "воскрешение".

За днями минувшими последовали насущные вопросы. Оказалось, что напарники содержат риэлтерскую компанию, и мне периодически придется появляться в офисе за символичное жалование "личного помощника" ради конспирации.

-- Но сначала тебя следует привести в приличный вид, -- заявил Марк.

Что ж, я всегда любила обновки.


На этот раз город показался не таким убогим и даже сделал попытку понравиться. Улыбчивые маленькие магазинчики вдоль центрального проспекта смотрелись комично на фоне отреставрированных старых зданий, будто бальзаковская мадам, облачившись в мини-юбку, пришла на дискотеку. Этому городу -- с его размеренными жителями, не спеша шагающими по тротуарам, с низким дымным небом и зловещей историей -- подстать угрюмая сдержанность аристократа, а не бесцельная погоня за новомодными изысками архитектуры.

Мы объездили все самые дорогие магазины, и я не скупилась на капризы. Чего стояли одни сапожки за тридцать тысяч, от которых продавщицы избавлялись со слезами на глазах. Им бы знать, чем я за них расплачиваюсь.

Элитный ресторан поразил восхитительным видом Иртыша из окон и удивительно невкусной кухней.

-- И это называется "лучшим рестораном города"? -- скривилась я, пытаясь проглотить салат, который из-за перебора майонеза больше походил на подливку.

-- Не нравится? -- серьезно спросил Марк.

-- Не-а, у меня мамаша при ненависти к кухне готовила лучше.

-- Значит, сменим место обеда.

Внимание к моему недовольству порадовало, но последовавший вопрос Джона поверг в изумление.

-- Лина, а почему ты решила сбежать из дома?

От стыда заполыхали щеки. Попробуй, сознайся в бредомыслии не терпящим спонтанности воинам.

-- А ты разве не знаешь? -- парировала я, вспомнив его неслыханную осведомленность о моем прошлом.

-- Знаю, но хочу от тебя услышать.

Губы поджались, я в поиске поддержки глянула на Марка, но во всем -- от легкого наклона головы до задымившей сигареты -- безошибочно читалось ожидание. И меня прорвало, как плотину при урагане. Я рассказала о спланированном будущем, об удавке запретов, которая натерла мозоли на самолюбии, о страхах ошибиться, лишивших меня радостного детства и угрозах развода. Я взахлеб жаловалась, наверное, впервые в жизни, на бойкоты, устраиваемые подростками, не признававшими мою одежду, косметику и образ мыслей. И это было горькое, но очищение.

-- Марк уже задавал этот вопрос, -- сказал Джон, когда я захлебнулась эмоциями и решила перевести дух, -- но все же повторюсь. Зачем, сбежав от одного рабства, ты подалась в другое?

-- Даже смертникам порой позволяют выбирать способ казни.

-- Хороший ответ.


Стоило выйти на улицу, как глаза заслезились от загаженного выхлопными газами солнца. В сумках лежало с полдесятка темных очков, но мне запретили ими пользоваться, дабы не подорвать конспиративность. Дорога до офиса оказалась короткой -- пара кварталов, и среди хрущевских пятиэтажек забелело невысокое полустеклянное здание.

По первому впечатлению я попала в модельное агентство. Каждая девица подошла бы развороту "Playboy" и каждая одарила меня презрительно-ненавистным взглядом.

-- Ну и цветник вы развели, -- заметила я, оказавшись, наконец, под защитой глухих стен кабинета директоров.

Джон рассмеялся:

-- Для удачи в риэлторском деле немаловажно, чтобы сотрудницы позволяли себе спать с клиентами ради контрактов.

-- Вот она -- изнанка рыночных отношений.

-- Причем, весьма удобная.

За полчаса, проведенных в офисе среди снующих работниц и жужжащих кондиционеров, я поняла, что с такими доходами драконы могли отгрохать дюжину дворцов. Но зачем грабить низкосортные ювелирные магазины, так и не додумалась.

Процедура принятия на работу длилась от силы минут десять. В жизни не видела более нелепых обязанностей -- в моем ведении находилось "обеспечение комфорта трудовой деятельности директоров компании". Откровенная формулировка, не удивительно, что секретарь переспрашивала и нервно поправляла очки, вбивая ее в договор. Мне же оставалось только надменно улыбаться.


Домой вернулись перед закатом, и я впервые оказалась один на один с замком.

Ребята уехали, предоставив меня самой себе, по телевизору -- криминал и юмористы, а в голове вопросы, вопросы, вопросы. От нечего делать я вышла под небо и прогуливалась по району. Откуда-то доносились басы клубной музыки, нерешительные порывы ветра трепали волосы, прибивая их к лицу, и весь мир представлялся большой паутиной, в которой я запуталась окончательно. Запах затопленной печи будил воспоминания о скабрезных районах, в которых мы прятались от родителей, чтобы выпить на четверых бутылку вина. Сквозь время слышала я настойчивые трели мобильного, родители искали меня, чтобы обрушить новый поток упреков и угроз -- дочке адвоката не стоит шляться поздним вечером черт знает где. Теперь все это в прошлом.

Я не заметила, как темнота окончательно затопила город, и когда по глазам полоснул включившийся свет в окнах ближайшего особняка, засобиралась домой.


Холодная пустота дома встретила привычным цветочным запахом. Удивляло, что Джон испытывал столь трепетную любовь к растениям. Голубые, алые и белоснежные бутоны на нежных ножках разбросаны по всему замку словно напоминания о Жизни. Трогательная привычка жесткого рабовладельца. А, может, они тоже его каторжники?


По спальне лениво ползали тени дрожащих от сквозняка гераневых листьев. Я не стала включать свет, поставила диск "Clan of Xymox" и залезла на подоконник. Альбом еще не добрался и до середины, как две слепящие дорожки от фар расчертили двор. Драконы вернулись не одни. В огнях "Фольксвагена" я разглядела миловидное лицо девушки. Миниатюрная и златокудрая она походила на помесь эльфа с хоббитом. Ноги едва прикрыты короткими шортиками, из-под топика выпирает размер не меньше третьего. Хороший у драконов вкус. Странно, я не испытала волнения ревности, скорее -- невнятную, необъяснимую тоску сродни сожалению о бесполезно пропавших сутках. Пока Джон загонял машину в гараж, Марк открыл неприметную дверцу башни, и троица исчезла в каменном цилиндре.

Вернулись они быстро, еще не успел альбом истощиться до половины, как в дверях спальни выросли две фигуры. Я не стала спрашивать, куда исчезла третья.

-- Ну что, понравился район? -- Джон запрыгал на одной ноге, стягивая джинсы.

-- Ты о чем? -- безразлично спросила я.

-- Парочка не до конца отработанных приемов не означает, что можно запросто шататься при луне по местным лабиринтам.

-- Вы мне жучок вшили что ли? -- занимательно, как быстро атрофируется способность удивляться. Шоковая терапия, воистину, творит чудеса. Оказывается, снотворные свойства морфина гораздо сильнее, чем мне хотели внушить. -- Куда?

-- Догадайся, раз такая смышленая.

А вот и объяснение перевязки. Превозмогая боль, я разбинтовала обожженную ладонь и пристально вгляделась в маленький шов у основания большого пальца.

-- Ювелирная работа. Кто мастер?

-- Я, -- сообщил Марк. -- Аптечка внизу, обработай и перевяжи заново, иначе загноится.

-- Хорошо.

Маленькие аккуратные нити рядом с бескожим пятном гипнотизировали, и нестерпимо захотелось попросить столь же эстетично зашить мне глаза, ноздри и губы. Чтобы не видеть отражения в зеркалах двух блестящих от пота тел, чтобы не чувствовать мужской запах и не попросить приковать наручниками к себе навечно. Смертоносный магнетизм уже попирает все правила игры. О каком доверии можно заикаться с микроскопическим клеймом под кожей? Но я должна выдержать, потому что надеюсь на перемены. Потому что я сильная. Наверно.