От стужи земля онемела…
Она бесконечные сто зим
молчит, наблюдая нелепый
и странный небесный стриптиз.
Но ангелам не надоело –
они разбиваются оземь,
они разлетаются пеплом,
десятками падая вниз.

Потом, поднимаясь обратно,
хохочут и что-то бормочут 
о связи таких вот падений
с падением цен на стихи,
а люди внизу аккуратно
вставляют их перышки в строчки –
провИденье иль провидЕнье –
не пофиг ли строчкам глухим?

***

Ты тоже вот так же когда-то
над северным городом падал,
а я проживала на юге,
на юге не падает снег, -
смотри, я осталась крылатой –
но толку-то? Мне ведь не надо
ни крыльев с тобою в разлуке,
ни даже бессмертия. Мне

действительно нечего делать
одной в этом маленьком небе,
где шорох и шелест – как топот,
а шепот – как грохот с высот.
Мне ангелом быть надоело,
мне вниз бы, в молчание… мне бы
до ·посленасЋ ( в смысле, Потопа)
к тебе – лет на тридцать. И всё.

Но ты не ведь не сможешь поверить -
и я не сумею разбиться,
и чертовы крылья упруго
разрежут холодный туман…

Ах, если бы можно – на север,
И чтобы остаться – на тридцать…
И ветер ведь, кажется, с юга…
Но горе - опять - от ума…