Здравствуй. 
Пишу тебе, чтобы чувствовать, что жива.
Знаешь, легко, но грустно в не-ожидании праздника.
Вроде бы всё и правильно, но говорить слова, 
кажется, больше не о чем. Впрочем, пустое. 
Здравствуй.
Как твои сны? Здоровы ли? Как поживает твой 
маленький бог серебряный? Он в меня еще верит?
Знаешь, легко, но пусто выжившей. Ничего
вроде уже не нужно, пепел былых истерик
канул в мусоропровод времени, в немоту
тусклого "всё нормально" - только зудит каверна
в сердце… Да, мы сумели прорисовать черту
между "тогда" и "после" - только что-то неверно 
было в расчётах… Ну, да что теперь поминать
старое – третий глаз мой выбит давно. Я в жертву
 памяти два оставшихся не принесу. Enough. 
Знаешь, смешно и странно – в тумбочку с этажеркой 
сжался огромный мир мой. Тени твоих побед 
всё еще бродят где-то там, под моим диваном,
шепчутся – эх, с людьми, мол, трудно, хотят к тебе,
просятся – отпусти нас... Страшно и очень странно –
в доме моём с каких-то невероятных пор 
остановился даже шорох часов песочных…
Падают только слёзы. Поезд ушел в депо. 
Что-то случится скоро… Что-то случится. Точно.
Ну а пока  - пишу вот свой непонятный бред 
об этажерках, тумбочках, чёрточках и обманах
времени… Бог потерян, брат мой во серебре…
В доме моем – безверье. Знаешь, и правда странно - 
в тихих стихах твоих много речек, морей и рыб…
Я не смогла напиться… что-то всегда мешало…
Слушаю строчки – слышу –
к
а
т
я
т
с
я
к
а
м
е
н
н
ы
е
ш
а
р
ы…
Хочешь, твой образ будет самым неслышным шаром?