Аннотация: Наброски романа в стиле фэнтези. Будет дописываться. Для сохранения.
Последняя Дева Атрианы
Вперед, вперед, за горизонт - пока мы живы
галопом конь - вперед, в полет - пока мы живы
пока рука на рукояти меча сильна
давайте братья, минут не тратя, нам жить сполна
песнь воинов
Я хочу поведать вам легенду, которую вы не найдете даже в самых подробных учебниках истории. Потому что касается эта легенда столь древних времен, о которых говорят - они скрыты во мраке веков.
Да, произошло это так давно, что большинство зверей, о которых пойдет ниже речь, остались лишь в сказках и мифах. А о тех людях мы и подавно ничего не знаем. Слышали вы о Великом Завоевателе Крэдоне? А о Прекрасной Ирике? А о Грите Сребророгом? Может, вам известна история страны Атрианы и ее последние дни? Если нет, то слушайте эти истории, и вы уже не будете страдать от незнания!
Впрочем, прежде чем начать свое повествование, хочу кое-что уточнить. Вы явно слышали о Единорогах. Как и о Драконах, Наядах, Оборотнях и прочих обитателях Атрианы и окружающих ее земель. Эти прекрасные существа пришли к нам из многих сказок и мифов... Но если Дракон и в Пустоши Дракон, то о Единорогах кое-что придется сказать.
Они - самые необычные и красивые существа Единого материка. И если вы где-то прочитаете, что у Единорогов были козлиные головы или слоновьи лапы - не верьте этим глупостям. Люди боялись Единорогов, и поэтому истребляли их, как только могли. А когда те исчезли, то даже память о них решили извратить, придумывая глупые сказки.
Скажу же - Единороги - Кони. Не просто кони, а Великие! Не те, которых взяли в рабство люди, убогие низкорослые, с побитыми копытами и обрезанными хвостами... Нет, это вольные, прекрасные, как облака, быстрые, как ветер Кони! Они пронеслись через историю людей, словно вихрь, и исчезли, не выдержав глупости и невежества их. Исчезли из нашего мира. Мы не знаем, повинны ли люди в исчезновении Единорогов, или же они нашли иное пристанище себе в других мирах... Но иногда, словно в насмешку над нами, в глухих уголках нашего мира появляются Они, уже не как Постояльцы, а как Гости мира, где их не приняли...
Так слушайте легенду о Последней Деве Атрианы и последнем Единороге...
Это случилось тогда, когда Единороги уже стали почти легендой, да и девы - тоже... В Атриане и те, и другие встречались столь редко, что о них говорили с усмешкой... Мол, скорее ты женишься на деве, чем встретишь Единорога. Или - легче поймать Единорога, чем найти девственницу...
Ясное дело, в мире, где на одну женщину приходилось трое мужчин, первым было не сладко. Девочки выходили замуж в возрасте 12-13 лет, их берегли, как зеницу ока... Ведь твою жену может украсть сосед, коему не повезло с законной супругой... В общем, девы были в Атриане огромной редкостью...
А ведь раньше их, говорят, было много. И каждая пятая уходила в Охотничий орден Единорога. И становилась Охотницей на Единорогов. А все потому, что прибыльное это дело... Ведь за живого Коня платили 10 златов. А за один злат ты можешь купить себе хороший домишко или 7 коней. Или отару овец... А то и кус земли у границ Атрианы, где пшеница родится высокая и спелая, а деревья плодоносят каждый год...
А если убьешь зверя, и то радость - ведь один рог стоит 2 злата. А шкура - того больше. А есть еще и вытяжки для елексиров долголетия из единорожьей крови...
Да, подвела Коней правдивая легенда о том, что доверяют они лишь молодым девушкам... А девушки эти вместо того, что бы приласкать доверчиво подошедшего Коня, наваливаются всем скопом и ...
Но настали времена, когда и те, и другие попросту ищезли с лица Земли...
Ирика была исключением. Хоть и поют о ней баллады, как о Прекрасной, увы, такой она не была... Ирика отнюдь не могла назвать себя прекрасной. И даже красивой. Высокая и худая, с волосами мышиного цвета, нескладная и длиннорукая... да и рот - узковат. И нос - не идеал... В общем, уродиной Ирика не была... Но если добавить, что жила девушка на расстоянии многих миль от культурных центров Атрианы, там, где шансов жениться по любви или по крайней мере выгодно, было куда меньше. Ее мачеха держала корчму "У дороги", что встречала путников, ехавших за пустошь в Горную Страну...
Ирика боялась гостей корчмы. Мачеха хоть и относилась к ней хорошо, не держала за служанку, но внушила с детства, что судьба ей - быть рабой какого-нибудь проходимца, что увезет ее из родного дома и станет помыкать...
И еще мачеха говорила, что некрасивым девушкам везти не может, и пусть лучше Ирика живет тут до скончания века, чем будет рожать детей бродягам Горной Страны или беднякам Атрианы...
Поэтому ясно, что в свои 20 лет девушка была ... девушкой в прямом смысле этого слова. Она не подпускала к себе постояльцев корчмы, да и те не сильно на нее заглядывались.
Если бы они узнали ее получше! Не ее неприглядную внешность, а ее душу... Как она пела! Иногда Ирика уходила в лес, что бы выплакать там свое одиночество на берегу лесного озера, а потом начинала свои прекрасные песни... Тогда птицы слетались послушать ее, и лесная лань выглядывала из-за деревьев... и даже медведь прятался в кустах, не показываясь на глаза сладкоголосой Ирике, что бы не испугать ее...
Ирика любила лес. Лес стал заменой и семьи, и друзей... Она гуляла по известным лишь ей и зверям тропинкам, кормила хлебом птиц... А оленям оставляла горсти соли на пнях... Дарила белкам орехи... Ирика приручила лес. Стала почти Дриадой. Если бы Дриады жили в этом лесу, они бы приняли девушку в свою семью, как у них заведено.
... Тот день был знаменателен не только для корчмы. Не только для Ирики. Жива - мачеха девушки, летала вокруг дома, как заведенная. Сегодня было много постояльцев - раза в три больше обычного. И все шли с богатых пригорных городов... И все воины... Ирика слышала краем уха, что на восточный берег Атрианы напали... Вроде бы война. С кем? С загадочными дикими племенами островов? Или опять с полусказочными Оборотнями, что жили севернее и восточнее?... Нет, Ирику не интересовали эти новости. Она бы ушла в свой родной лес, что бы не слушать сальные шуточки грубых и шумных горцев, что точили свои мечи во дворе... Но надо было почистить их коней (Жива попросила - их конюх болел). А она очень любила коней. Жива пообещала ей на совершеннолетие подарить жеребенка, что родится у их Весны, красивой гнедой кобылки... Как ждала этого девушка! Вот и сейчас она гладила шелковистые морды лошадок, говорила с ними тихо-тихо. Она надеялась, что умные животные понимают ее, и поэтому рассказывала все свои беды и горести. Они глядели на нее разумными глазами и понимающе качали головами.
Она вздрогнула, когда сзади раздался грубый смех.
- Дурочка! Они понимают язык кнута и кулака, а не твои глупые жалобы!
Ирика резко оглянулась. Воин с гор. Грубое лицо, плутоватая улыбка... Он казался очень неприятным.
- Неправда, - тихо сказала девушка, - куда лучше лошади понимают человеческий язык! Может, и вы лучше поймете, если вас ударить, а не попросить!
От такой наглости горец аж задохнулся. Он-то принял девушку за служанку, а не за дочь хозяйки. Поэтому он не постеснялся замахнуться и хотел уже ударить... Но не тут-то было! Ирика прекрасно знала вспыльчивый нрав горских мужчин. А в Атриане девочек учат не только вышивать и подметать... Она легко увернулась и ударила его ногой под колено. Не ожидавший такой прыти воин, который привык к кротости горских женщин, шлепнулся в лужу...
На крик воина прибежала сама Жива. Досталось и девушке и воину. Жива не стала разбираться, кто прав, кто виноват. Она возопила горцу в ухо, что он не имеет права приставать к ее дочери, а Ирике сказала, что бы та исчезла с глаз долой, если не может спокойно общаться с постояльцами...
В таких случаях девушка покидала двор и уходила в близлежащий лес или шла в свою комнату. Сейчас ей надоели и постояльцы, и Жива с ее подобострастными улыбками перед теми, кто познатнее, да с гримасами раздражения к простым воинам. Поэтому она сбегала в дом за накидкой и помчалась в лес...
... Если бы не ссора с воином, Ирика никогда не встретила бы Грита, не покинула бы дом... И никогда не назвали бы ее Ирикой Прекрасной, Последней Девой Атрианы, Подругой Единорогов... Она не встретила бы свою любовь и прожила бы всегда на пустошах между Атрианой и Горной Страной. Может, стала бы подругой воина с гор, или жителя Атрианы... Не изменила бы ход истории мира. Ничего бы этого не случилось, и вы не услышали бы эту легенду...
Но Ирика сидела в лесу на берегу озера в тот день. Именно в тот день... И она не грустила, потому что ей было смешно. Она с улыбкой вспоминала забавное падение глупого вояка, крик Живы. И с нежностью - добрые, всепонимающие глаза лошади этого человека. Поэтому Ирика по своему обыкновению запела. А надо сказать, что свои песни она любила придумывать сама, хотя, бывало, и пела песни, известные всей округе.
- Мой верный конь и острый меч -
Единые друзья,
Они всегда, всегда со мной,
и с ними сильный я...
И знаю я - в любом бою,
Хотя бы смерть близка,
что быстры ноги у коня
Для точного броска...
И знаю я - в любой войне,
Хотя бы смерть близка -
Меня во век не подведет
смертельный блеск клинка...
А если мир, хоть редок он -
Я напою коня,
И вытру меч, и снова конь
несет вперед меня...
Ирика любила эту незамысловатую песенку, хотя она и казалась ей жестокой - сама она придумывала песни, посвященные деревьям, лесу и оленям...
Но, кто знает, если бы она не пела именно эту песню, вдохновленная глазами грустной лошади, Грит не подошел бы к ней...
Она не услышала его шаги. И очень испугалась, почувствовав на шее горячее сухое дыхание неведомого существа. Она не закричала, хотя подумала, что это медведь, который нередко прятался в кустах, все же вышел к ней... что же делать? И она запела дальше, медленно оборачиваясь и стараясь не дрожать.
Песня застряла в ее горле, когда она рассмотрела существо, напугавшее ее. Конь. Она увидела Коня. В метре от нее стоял и спокойно смотрел на нее разумными глазами Единорог. То есть она сначала не поняла, что это Единорог. Она подумала, что лошадка какого-нибудь горца заплутала в лесу и пришла на ее голос.
Но Конь вскинул голову и тихо заржал. И Ирика осознала, что точеную голову серебристо-серого Коня украшает рог - витой, длинный и очень острый.
Единорог снова подал голос. Он просил, что бы Ирика пела. Девушка поняла это. Единороги по своему умели говорить с людьми. Но немногие могли понять их. Мужчины не могли. Только дети. И такие, как она... Чистые душой и телом.
Ирика встала и сделала шаг к Единорогу. Тот отошел, слегка повернувшись. И снова заржал.
- Не уходи, - прошептала Ирика.
"Надо спеть... Но что? Про коня и меч... он уже слышал это..."
И тут что-то подтолкнуло ее. Она села на камень лицом к Единорогу и начала, сначала тихо и неуверенно - не привыкла петь для кого-то, а потом громче, на ходу придумывая строки...
- Не уходи, Единорог,
Побудь на берегу,
Воспоминанье про тебя
Навеки сберегу.
Не уходи, Единорог,
Не причиню я зла,
Как хорошо, что песнею
Тебя я позвала...
Ты так красив,
Твой ясный взгляд
В моей душе сейчас,
Неужто ты не будешь рад
Побыть со мною час?
Пришел ко мне из сказки ты,
Мне верить или нет?
Сбываются мои мечты -
Не уходи, мой свет...
Ирика спела о том, что она не верила уже в Единорогов, но теперь понимает, какая была глупая. Она пела о том, что красивее и мудрее Единорогов нет на земле, и этот - самый красивый... Единорог слушал ее, затаив дыхание, а кода она остановилась, подошел к ней и положил голову ей на плечо. Ирика осторожно протянула руку и коснулась его шеи. Шелковистая серебристая шерсть скользила под пальцами - он был другой на ощупь, чем кони. А потом он посмотрел ей в глаза, и она прочитала в его взгляде желание дружить. Ирика спросила.
- Единорог, откуда ты! Зачем пришел сюда! Тут, в пустошь, где люди - они погубят тебя, если увидят...
Он печально заржал. Тоска была в голосе Коня, и Ирика поняла, что он один блуждает по земле, покинутой его сородичами много лет назад.
- А ты не можешь пойти с ними? - спросила девушка, вспомнив легенды про то, что Единороги умеют странствовать между мирами и ушли из нашего, жестокого мира, много лет назад.
Единорог качнул головой. Он не мог, и она не знала, почему. Она не поняла его мысль о Проводнике, хотя она была ясной. Ирика не умела еще беседовать с Единорогами по-настоящему, хотя поняла многое из того, что он сказал ей.
А затем он сказал, что должен уходить на поиски Проводника... Ирика вскочила.
-Куда! Куда ты пойдешь! Там, на востоке, пустоши, а дальше - горы. А южнее - Атриана, где сейчас война, и войска маршируют сквозь нее! Возвращайся в леса...
Но он уже был там, и не нашел того, кого искал. И хотел идти вперед...
Он спросил, что за Атрианой. Там, на юге, лежали каменистые бесплодные земли Жилии, где обитали кочевые полудикие племена, а дальше - Пустыня Хао, которая упиралась своим правым боком в южные отроги Хребта. Там водились Грифоны, что охотились на людей и на больших ящериц в пещаных холмах восточной Хао... А южнее - море и острова, на островах - враждебные племена. Что за морем, Ирика не знала, так как жители ее страны не занимались мореплаванием. А на северо-востоке - страна оборотней... Север - это горы, за ними неизведанные земли. Говорят, но Ирика не знала наверняка, что там - страны, населенные волшебными существами, а еще севернее, под страной вечных льдов, страна Ледяных драконов, где живут дикие люди, похожие на обезьян...
Больше Ирика ничего не знала. Да и так - это было много. Ведь она - любознательная девушка, и любила читать, и разглядывать карты со стершимися линиями, которые хранились на чердаке ее дома. Говорят, муж Живы был путешественником. Иногда Ирика грустила, что он не ее отец. Но даже и так - Ирика не застала его. Он умер задолго до того, как она появилась у Живы. И ей стало грустно, что не увидит она никогда Драконов, и не узнает, что за горами на самом деле...
- А что за лесами? - спросила Ирика, так как ей никогда не говорили, что лежит на Западе от Атрианы. - Откуда ты пришел, Единорог?
И сразу она представила холмистые долины и быстрые реки, и каменистые взгорья, и светлые фруктовые рощи. Мир тот был красив, и красив не только глазами Единорога. Она вздохнула. Пределом красоты для нее были лес и горизонт с сизыми вершинами гор на нем.
Затем пришло название той страны, что на западе - Вирдия. Так называли ее люди, что жили там. Светловолосые и высокие, с голубыми как лен глазами... Еще там остались Дриады и Наяды. И Оборотни, не враждебные людям. Единорог сказал, что сначала принял Ирику за Дриаду или Наяду, но затем понял, что она - человек.
Она же загрустила. Вирдия была для нее лишь воспоминанием Единорога, а она хотела бы увидеть ее.
- А что за Вирдией?
За Вирдией лежали другие страны и ничьи земли. И горы. Потом - море. Острова... Единорог показал ей, что там лежит еще один материк, не такой огромный, как Единый...
- И ты все это видел? - в восторге спросила Ирика, с еще большей тоской понимая, что ничего этого она в жизни не увидит...
Ее печаль была такой ясной, что Единорог отшатнулся. Он внезапно увидел всю ее жизнь, серую, однообразную. Бессмысленную и нудную работу в корчме мачехи, сальные взгляды грубых горцев... И пожалел Ирику. Но что он мог сделать?
Еще раз посмотрел в ее глаза и понял - что...
Ирика взлетела в свою комнату. Распахнула шкаф. Вытряхнула оттуда всю свою небогатую одежду. Натянула брюки для конной езды. Схватила курточку, купленную на ярмарке в городке Атрианы. Запихнула в карман брюк свои небогатые сбережения. И вихрем слетела вниз... Судорожно соображая - не пошутил ли Единорог? Ждет ли ее? Действительно ли позволит - немыслимое это дело - пойти с ним. И неужто разрешит оседлать его? Может, она неправильно поняла его? Для этого она и одела удобную дорожную одежду...
Что еще взять? Оружие? Ну почему у них не хранятся мечи... Она оглядела немногих постояльцев, что сидели за столиками в зале. Украсть меч? Нет, никогда... Она рванула в другую комнату. Ее называли оружейной. Там хранились грубые топоры и одна алебарда. Там был также хороший выбор кинжалов и ножей. Оружие, которое пригодится в постоялом дворе. Не кухонных, а настоящих, боевых кинжалов. И увидела на стене кинжал в ножнах - семейную реликвию. Ей не позволяли играть с ним, и Ирика ребенком нередко пробиралась в комнату и доставала оружие, любуясь витой рукояткой и блеском острого металла. Кинжал сейчас был ей точно по руке... Не раздумывая, схватила, не считая это кражей (свое, семейное...)
На кухне она кинула в походную сумку ту пищу, какую считала подходящей - кусок вяленого мяса, приготовленного на зиму. Пакет сухарей, готовых на продажу странникам. Баночку меда. Кусок сахара. Сыр. Больше не взяла ничего, кроме бурдюка для воды.
И уже выбегала на улицу, когда вспомнила за плащ. И вернулась за ним. Незаменимая вещь, теплый, с меховой подбивкой, непромокаемый, он защитит и от лютого мороза, и от дождя, и от ветра...
А на обратном пути столкнулась с Живой.
- Куда это ты! - воскликнула та. Девушка так оделась, словно собралась в долгий путь. Уж не бежит ли она с кем-либо из этих проходимцев!
Жива протянула руку, что бы схватить хулиганку, но Ирика увернулась, крикнув, что она скоро вернется...
... Теперь надо кое-что объяснить. Ирика солгала. Впервые в жизни. Она любила Живу, любила не как мать, а как наставницу. Но ей предложили приключения, путешествия, мир, в конце концов! И она променяла тихую сытую серость на лишения странствий. Странствий с Единорогом! А это вам не уставшие лошади, с трудом тянущие тяжело груженую телегу... Это - легенда! А ее так тянуло путешествовать. Кроме того, Ирика не знала, кем были ее родители. Ей еще предстояло это узнать. И тогда она поняла бы, почему оставила родной дом, сменив крышу над головой на небесный свод, а теплое одеяло - на жесткую землю...
Она даже не оглянулась. Не знала, что если бы оглянулась, то увидела бы и Живу, и дом последний раз в жизни.
А знала бы, то и о том не жалела бы...
Единорог ждал ее. Ирика была так рада, что обняла его. Единорог радостно мотнул головой - он был так одинок, а эта девушка могла бы стать ему другом. Кроме того, она знала земли на востоке лучше, чем он.
- Куда же мы направимся?
Единорог ответил, что ей лучше знать. Она восприняла его мысль так - решай сама, я же иду на Восток.
- На востоке - море. Если хочешь его обойти, то лучше идти на север и на восток. Там, правда, мы заденем страну оборотней... Но что-то мне не верится, что они такие опасные. И я не думаю, что нам стоит углубляться на юг. Там куда хуже.
Она вспомнила жутковатые истории про духов пустыни, про горячие ветры, сжигающие все на своем пути, про жестоких Грифонов, которые покидали свои горы в поисках пищи и чьи охотничьи угодья простирались аж до Жилии и до моря... Нет, лучше на север.
И еще она предупредила Коня, что как раз с того моря, куда они шли, на Атриану напали.
Единорог ответил, что войны его не касаются, и он все же пойдет на Восток, хотя и послушает Ирику. Они пойдут северо-восточным путем.
А значит, дорога сначала проведет их через лес, а затем по краю пустоши (она не хотела углубляться в Атриану). Потом будет край озер, а за ним - река Титра. И тогда уже - земли оборотней, неизведанные и страшные...
Ирика не знала, что не так все просто будет. И до того, как доберутся они до моря, придется им и на войне побывать, и не только оборотней встретить...
Но сейчас они решили дождаться мрака и выбраться на пустошь... А там быстрая лошадь доберется до страны озер за летнюю ночь...
Подумав про это, она услышала смех Единорога. Быстрая лошадь - вот что его рассмешило.
"Значит, мне и половины ночи хватит!" - ответил Единорог.
Ей еще предстояло узнать, как двигаются Единороги... И узнала она это быстро...
Жива не задумывалась над тем, куда устремилась Ирика. Нутром она почуяла, что Ирика уходит навсегда. А этого допустить она никак не могла. Она окрикнула повара, и еще пару слуг сбежались на ее зов. А затем были оседланы кони, и два охотничьих пса выведены из псарни.
Жива мчалась в погоню вместе со слугами. Она была уверена, что ей придется столкнуться с горцами (а кто еще мог увлечь за собой наивную дурнушку? Не первый раз подобные вещи происходили в их краях...) Устрашающе быстро кони углубились в подлесок, псы поймали след девушки - ведь иных следов тут не было... И погоня началась...
Ирика услышала лай псов и сразу поняла, что происходит - сейчас не был сезон охоты...
Понял это и Единорог. И девушка уловила короткую и четкую просьбу-приказ. И она не сомневалась, хоть и замешкалась на долю мгновения - оседлать Единорога!
Ей не требовалась сбруя и седло, поводья, шпоры. Единорог - не домашняя лошадка. А Ирика умела ездить на лошадях и без всей этой дребедени...
Легко она вскочила на Единорога и...
Казалось, он мчал не по лесу, а по полю, где ни деревья, ни кусты не мешали его движению. Казалось, деревья расступались перед ним, и кусты раздвигали свои ветки... он летел серебристой тенью, Ирика не могла даже различить отдельные стволы - зелено-черное пятно стояло перед ее глазами. И бежал Конь бесшумно. Никакого дробного стука копыт, никакого шелеста листьев... Призрак, и только!
А вот кони Живы - им не позавидуешь. Пусть они и привыкли к лесам да к погоням за волками или лисами... Но тут - деревья будто специально смыкались перед ними, кусты поднимали колючие ветки. А всадники... Если Ирики и веточка не коснулась, то погоне досталось... Потом они долго залечивали царапины и синяки.
Но погоня не прекращалась. Они успели увидеть между деревьями незнакомого коня и всадницу, но вскоре только чуткие носы гончих показывали им путь. Жива была зла, ох как зла! И она твердо решила поймать строптивую девчонку. Тогда никто не посмотрит, что она как бы ее дочь...Вот только что это за конь у нее? И почему она одна! Но и над этим Жива не задумывалась. Главное - догнать, а пусть Ирика потом объяснит, что и как...
...Вскоре лес превратился в подлесок, а затем сошел на нет. Они выехали на край пустынной земли, где по левую руку лежали на горизонте горы, по правую - Атриана, а впереди, на северо-востоке - чистый горизонт. Где-то там, за ним - озерный край, а затем и Титра - естественная граница страны оборотней.
Их тени вытянулись в сторону востока - Солнце заходило. И давно уже они не слышали лая псов и топота копыт. Ирика соскочила с Единорога.
- Тебе не было тяжело, Единорог?
Тот мотнул головой. Нет, Ирика легка, как пушинка. И еще он добавил кое-что. Ему не нравилось, когда она звала его Единорогом. Хотела бы она, что бы он называл ее Человеком?
"Мое имя Грит. Зови меня так"
- Грит, -прошептала Ирика. - Красивое имя.
Они ждали ночи. Но не прошло и часа, как из леса вынырнули уставшие безмолвные собаки и еще пытающиеся бежать взмыленные кони. Ирика услышала окрик Живы. Она вскрикнула сама и снова взлетела на Грита, не ожидая его приказа.
Грит будто бы и не устал. Он стелился по земле, летел Пегасом, а не бескрылым Конем.
Ирика услышала прощальный выкрик пораженной Живы. Короткий взлай протестующих псов. И - тишина поля окутала ее. Теперь только она поняла, как могут мчать Единороги. То, что было в лесу - ничто перед этим - он просто не касался земли, летел невесомым вихрем. Весь мир слился в одну черту - они спешили на север и на восток вдоль границ Атрианы по краю пустоши.
А вот Жива... Жива повернула назад со всей своей погоней. И долго-долго думала над тем, что она увидела, и не показалось ли ей это... Да, ее Ирика, такая тихая и предсказуемая, вдруг покинула родной дом (что само уже просто невероятно). Да, она ускакала в Пустошь на незнакомом сером коне, который не принадлежал никому из ее постояльцев. Это все так...
Но был ли этот конь Единорогом? Увидела она то, что увидела, или ей лишь показалось... Жива взглянула в лица спутников. И не решилась задать этот вопрос. Его она задаст потом. И поймет, что не показалось ей невероятное... Не показалось.
Грит и Ирика все так же спешили на северо-восток. Приблизились северные горы, отдалились поля и рощи Атрианы. Но все это накрывала ночная пелена, а Грит все так же неутомимо мчал к цели, неведомой его всаднице.
- Скажи, Грит, а как ты найдешь своего проводника? - спросила Ирика на втором часу их бега, прижимаясь к его холке, что бы не упасть. Она отметила про себя, что от Единорога совсем не пахнет обычным лошадиным запахом. Вместо этого она ощущала странный сухой аромат, совсем не острый и не противный.
Грит долго не отвечал. В сознании Ирики проносились картины, не понятные ей.. Затем наконец образ прояснился. И она представила себе почему-то слепого человека, который знает, но не видит, куда идет, и собаку-поводыря, которая видит, но не знает, куда идет. Затем видение исчезло - Грит сказал, как мог. Ирика долго думала над этим. И поняла почти правильно - Единорог умеет находить дороги в другие реальности, но только Проводник открывает двери к тем дорогам.
Затем она восприняла еще один образ. Единорог не найдет проводника. Проводник найдет Единорога. Они узнают друг друга, потому что созданы друг для друга. Он почует Проводника, и Проводник почует его.
- Хотела бы я быть твоим Проводником, и пойти за тобой в другие миры.
Ответом была ей другая мысль. Это она поняла очень хорошо - Проводник не следует за Конем. Он лишь открывает двери - и остается по эту их сторону. Он просто не может попасть за них - как не может Единорог их отворить.
Ирика вздохнула. Она все равно не было тем, кого искал Конь. И не важно, что не увидит она другие миры. Ведь перед ней лежал мир, лишь малую часть которого она видела. И постепенно он открывался перед ней шире и шире. И это только благодаря Единорогу. Так не можно ли сказать, что Грит все же открывает ей новое?
А новое было. Она вдыхала воздух пустоши, и глядела кругом с немым восторгом. и сам Конь замедлил свой бег, прейдя на изящную неспешную рысь. Даже с такой скоростью они достигнут приозерных холмов к позднему утру.
Звезды совершали свой круг по безлунному своду, и ветер колыхал травы пустоши. По левую руку кое-где на склонах гор сверкали ночные огни горских поселков. По правую - безмолвие степи, Атриана скрылась за пологими холмами, хотя Ирика знала, что им еще предстоит увидеть границы ее немаленькой страны. Причем те границы, где шла война...
Но до тех пор еще предстояло пройти холмы озерного края, густо заселенные людьми. И переправиться через великую Титру, причем в самой полноводной ее части... затем их ждала странная и страшная страна оборотней...
Пожалуй, только тут поняла Ирика, на что себя обрекла - на долгие холодные ночи, на бешеные скачки с Гритом (а вспомним, что большинство, увидев Единорога, сначала решат его поймать, а то и убить, а уж потом призадумаются - что и как). Обрекла на неизвестность впереди... Ведь это Грит знает, чего ищет. А она?
Но и тут не повернула бы она назад, хоть и не поздно было еще и пешком добраться. Ирика знала точно, что ее ждет там, какая жизнь. А вот впереди были тайны, и новые миры, и новые люди, да и нелюди. В общем, приключения. Не за этим ли раньше уходили Девы - охотницы за Единорогами? Неужели только за наживой?
Грит услышал эти мысли. И Ирика услышала злость, нет, скорее, раздраженность в его ответе.
- Охотницы убивали нас, и других, не только нас, ради платы. Нам это непонятно. Мы живем ради жизни, ради новых горизонтов, ради неизвестности. Вы живете ради ясной, но и глупой цели - осесть на одном месте, обладать тем, что вы зовете богатством... Богатство - дом, семья, роскошь. Мы понимаем эти вещи, но не признаем их.
Ирика аж подскочила. Грит говорил с нею на понятном ей языке слов, а не туманных образов. Она поняла позже, что просто освоилась с его способом беседы, и научилась понимать Грита лучше, много лучше. И она спросила.
- Но ты сказал - семья. - Разве это плохо - семья, уют, дом?
Грит мотнул головой на бегу.
- Семья - для вас это не просто родство, не просто любовь к кому-то - другу, ребенку. Семьи людей - оплоты ваших ценностей - роскошных домов, стад, земель. Семья - это деньги - вот уж чего нам не понять.
Внезапно Конь остановился.
- Скоро утро. Отдохни, нам предстоит большая спешка.
Ирика спрыгнула со спины Коня. Она расстелила свой плащ, и, размявшись, легла. Грит знал, что делал - он помнил, что их ждало впереди - долгий бег через населенные места, мимо сел и городов, через удивленные взгляды людей, окрики, а то и погони. Ирика, да и сам Грит, должны были отдохнуть.
Но Ирика не уснула. Ей было интересно мнение Грита.
- Но, Грит. Разве у вас нет семей? Разве не хочется тебе обрести подругу, и быть с ней, и растить ребенка ... жеребенка, ну Единороженка, - она запуталась.
Но Грит не рассмеялся. Наоборот, он погрустнел, словно вспомнил что-то из прошлой жизни. И долго Ирика ждала ответа.
- Это совсем другое. Единороги любят, и выбирают себе любовь раз и навсегда. Тебе понятно это, быть может, но поймешь ли ты, что такое наша любовь и наша семья. Не сравнивай это с людьми, да и с вашими лошадьми... Все не так. У нас нет табунов, нет родов, поселений. Мы свободны во всем - и в любви тоже. Ты можешь любить кого-то - и не видеть его годами. Но затем вы встречаетесь - и вместе, пока даль не позовет вас. Если ваши пути совпадают, то вы вместе еще немного. Если нет, то ты и он расходитесь, пока судьба не созовет вас вновь.
- А как же дети?
- Дети? Они рождаются, когда оба захотят того. И они тоже свободны. Они не зависят от родителей - стоит лишь матери выкормить сына - и он ищет проводника, что бы начать странствия.
- И вы никогда не хотите остановиться? Не хотите видеть, как растут ваши дети? Не желаете что то иметь кроме просторов да горизонтов?
Грит не ответил. Он лишь подал голос, не похожий на ржание лошадей. И в голосе было понимание того, что Ирика не поймет его никогда. Была насмешка. И сожаление...
- Хорошо, я не пойму тебя, Грит. Но ответь, зачем ты взял меня с собой. Я - человек, я отягощена человеческими мечтами об уюте...
- Но ты покинула все, и последовала за мной. Значит, ты способна понять меня, а я тебя. В этом мире так мало людей понимают нас.
- Но я же обуза тебе в твоих поисках!
- Отчего же! Мне не тяжело нести тебя на своей спине, когда это надо. Кроме того, ты всегда можешь вернуться, как далеко бы не ушла от своего дома - потому что он у тебя есть, этот дом. Ты - человек, а значит, тебя примут везде, где ты решишь остаться, если решишь... А мне нет возвращения. Мы не возвращаемся... Мы всегда идем только вперед, к неизведанному!
Ирика могла возразить, что хоть она и человек, но не так то все просто. Увы, Грит не знал всех обычаев и законов людей. И вряд ли Ирику приняли бы везде, где она захотела бы остаться - разве что за рабыню, а в лучшем случае - служанку. Но пока она не сомневалась в своем выборе - идти вперед с Единорогом.
Она хотела еще поспрашивать его о разных вещах - и о его прошлом, о Единорогах вообще, о западных землях. Но - странное дело - лишь открыла она рот, как страшная усталость и сонливость навалились на нее, словно это она несла на своих плечах Грита, а не он - ее.
И она заснула мгновенно, не почувствовав дыхания Коня на своих щеках и не увидев удовлетворенной улыбки в его глазах - ей еще предстояло увидеть магию Единорогов...
А Грит поднял голову к небу - там сияло созвездие Вольного Странника - легендарного Единорога, коему не требовался проводник из рода Людей или иных родов. И он мысленно обратился к Страннику - отчего же так удивительны пути судьбы? Отчего встретилась ему эта девчонка и зачем он взял ее с собой! Или же он еще слишком молод, что бы понять это? Не так давно он отправился на поиски проводника, покинув мать. Многого еще не знает, многого не понимает. Но и многое ждет его впереди.
Как давно покинул он мать - и с тех пор не видел больше Единорогов. Хоть и искал их. И понял, что свершилось предсказанное давно - все его сородичи покинули этот мир в поисках более дружелюбных. Все нашли проводников - для многих, кто странствовал не первый раз, это было не трудно - ведь в каждом мире для одного Коня - один проводник. И так - пока не погибнет Конь или не умрет проводник. Единороги находили своих старых проводников или искали новых - и исчезали из этого мира, что бы уже никогда не вернуться...
Грит не мог этого сделать. Он не нашел своего. Он молод - всего двадцать лет ему, для лошади это век - а для Единорога - детство. Недаром люди надеются продлить жизнь, испив елексиров из единорожьей крови - Единороги живут кто знает сколько. А все потому, что в тех мирах, где они бывают, время течет по-разному. И от каждого мира умеют они брать часть жизненного времени, живя столетиями по меркам людей.
И вот теперь он идет в поиски с человеком на спине - давно такого не бывало, давно Единороги не доверяли людям!
И он до конца не мог все же понять, зачем позволил ей идти с ним. Ведь дело не только в двух одиноких сердцах, и не только в его жалости к ней. И не только в том, что она знала восток получше, чем он. Нет... было что-то еще... И он не долго задумывался над таким вопросом. Значит, так надо - Грит привык доверять своим чувствам.
Да и Странник не ответил - все так же замер в небе в своем стремительном броске сквозь века и миры. Где он сейчас? И где остальные Кони? Он вздохнул - узнает, когда найдет Проводника. И он спокойно задремал, охраняя покой своей спутницы.
Было раннее утро, когда Ирика проснулась - всего пару часов она проспала, но была полна сил и бодрости.
Уже светало, и впереди она увидела пологие склоны холмов, а значит, озерный край рядом. Действительно, Единорог за половину ночи преодолел расстояние дневного перехода на быстрых лошадях!
И уже солнце подняло свою голову над горизонтом, когда Конь и человек ступили в озерный край, последний оплот людей перед страной темных и непонятных сил - страной оборотней.
Они вышли на дорогу, проложенную из Атрианы в озерный край, к городу Милиту, известному своими промыслами на все близлежащие страны. Милит торговал рыбой и зверем, а так же поставлял в Атриану и Жилию фрукты, что вырастали в его благодатных садах.
Сквозь эти сады, укрывавшие склоны холмов, они и ехали сейчас. Рассветные лучи освещали богатый урожай - деревья были усыпаны яблоками, сливами, грушами и абрикосами, персиками и другими, иногда даже экзотичными в этих краях фруктами. Август в этот год выдался плодородным, и Ирика порой даже облизывалась - на краю пустоши не всегда можно было купить фрукты, а в их садах росли лишь яблоки да груши, и то не таких сортов.
Затем они проехали сквозь лесок, и ни разу им не встретились люди. Но не могло это так долго продолжаться. И если в лесу их окутала приятная тишина, прерываемая лишь птичьими песнями да шелестом листвы, то когда они выбрались на дорогу за лесом, то Ирика сразу услышала крики петухов и лай собак. Они приближались к селу.
А затем из-за поворота раздался скрип телеги, и навстречу вынырнула телега, наполненная дынями, и кучер - старый озерник...
Ирика вскрикнула - поворачивать было поздно! Они столкнулись нос к носу...
Но... что это? Ни лошади, ни возничий, казалось, не заметили Грита и его всадницу. Старик продолжал кимарить, а лошадки все так же стучали копытами в сторону леса. Одна из них, правда, подозрительно покосилась на путников, но тут же отвела взгляд, будто бы была в заговоре с Гритом...
Телега тяжело прокатилась мимо замершего Единорога и скрылась в лесу...
Минуту спустя Грит ответил на немой вопрос девушки:
- Мы иногда умеем делать такое. Делать, что бы нас не замечали, не обращали внимания. Или в крайнем случае принимали за обычную лошадь.
- Но почему тогда, - удивилась Ирика, - вы так часто попадали в ловушки. Вам же и убегать не надо! Стоишь и ждешь, пока погоня пройдет!
Но Грит объяснил ей, что не все так просто. Оказывается, магия действует только тогда, когда человек не думает о Единороге, когда сонный, умиротворенный... Но если он специально ищет Коня, или насторожен - то обмануть его не так-то просто. И не пройдет это в поселках и городах, где много людей. Даже если Единорог притворится обычной лошадью, и большинство людей не будут видеть его необычный силуэт и рог во лбу, то найдется кто-то, кто закричит - смотрите! Единорог! И магия исчезнет. Более того, многие животные, особенно собаки, не реагируют на волшебство и замечают необычное, поднимая лай.
В общем, то, что произошло сейчас, не могло быть извечным спасением.
Пока они ехали по безлюдной дороге, Ирика успела задать Гриту еще один тревожащий ее вопрос - почему Единороги доверяют только... ну... ты понял, Грит.
Грит рассмеялся по-своему, мысленно. И сказал, что они давно уже никому не доверяют. И девам в том числе. Но раньше - да, Конь помнил рассказы старших. Просто именно девы могли понимать их, да еще дети любого пола, и то не всегда. И он не знал, почему. Поэтому любознательные Единороги подходили к тем, кто, как они чуяли, сможет побеседовать с ними... и нередко наталкивались на острые стрелы или ножи. Увы, жестокость людей была непонятна миролюбивым существам, и долго учились Кони не доверять людям, даже малым детям...
- Значит, если я перестану быть... ну... то тогда мы перестанем понимать друг друга?
- Возможно, - ответил Конь, и они не возвращались к этому вопросу больше.
А местность изменилась. Появились первые озера и распаханные земли. А вместе с ними и первые дома. Вот это было уже плохо. Пока люди спали, бояться было нечего - но что будет дальше? Словно в подтверждение ее мыслей они услышали пение. Кто-то вновь шел по дороге навстречу им.
Ирика прижалась к Гриту, прося его вновь использовать свои чары.
И вот поющие показались из-за поворота... Мальчик лет 13 и девочка не старше 8 лет... Они возвращались откуда-то с сумками, полными яблок, и с охапками цветов.
И эти цветы упали вниз вместе с их челюстями, когда они увидели Единорога со всадницей, что восседала на нем без седла и сбруи!
Грит вскрикнул совсем по человечески и сорвался, вихрем проскочив мимо детей. А те так и остались стоять с разинутыми ртами. Колдовство на них не подействовало...
... Грит не мог свернуть с дороги, потому что по ее бокам то озеро простирало свои воды, то деревянные заборчики с аккуратными домиками за ними, то болотистые пролески, а то и села в отдалении за полем или рощей. Поэтому он летел стрелой по дороге, пожалев уже, что не поехали они в объезд под горами или на юг через менее густо населенную Атриану.
И когда они вихрем проскакали через одну деревню, через другую, то стало ясно - так просто они не доберутся до Титры... Потому что чем дальше в глубь озерного края, тем яснее становилось - путь им один - по главной дороге, вдоль которой растянулись поселения... Да и окружающие озера становились все шире и просторнее. Иногда они мчались вдоль настоящих пресных морей, когда и другого берега на было видно.
Продолжалось так уже часа четыре - бешеная скачка, ветер в лицо, лай собак вслед и удивленные крики людей - Единорог! Единорог!
А новости в этом краю летели куда быстрее Коня - ведь были у Озерников почтовые птицы, да и другие средства сообщения... Там, где Единорог вынужден был оббегать озеро, люди стремительно переплывали его на своих быстроходных лодках собственного изобретения - узких, длинных, как стрела, и столь же быстрых. Тем более что появление Единорога стоило всяких усилий!
И вот, когда Грит пролетал очередной мосток через мелкую речушку, дорогу им преградила немалая толпа народу - человек 15. И сзади из кустов выскочило столько же. Они оказались заперты. Грит затормозил и остановился почти мгновенно, встав на дыбы. Ирика чуть не слетела со спины, и не будь она чудесной наездницей, купаться бы ей в реке.
Грит танцевал на одном месте, стоя посреди моста, а люди безмолвно глядели на него. Ирику обрадовало лишь одно - у них в руках не было оружия - ни копий, ни луков.
И тогда она подняла руку, другой поглаживая холку Грита, и сказала.
- Приветствую вас, благородные жители озерного края!
Они не ответили, и Ирика сочла необходимым продолжить.
- Зачем вы преградили путь мне и моему коню, словно мы разбойники, а не вольные путники? Разве запрещено в вашей стране ездить по вашим дорогам? Или надо платить подати?
Услышав ее дерзкий тон, вперед выступил один из тех, кто был впереди.
- А разве не видишь ты, вольная путница, кого оседлала. Разве не знаешь, что под тобой Единорог, а не обычный конь?
- И что же? - удивилась девушка, - В ваших законах написан запрет на Единорогов? Или они опасны для вашего края?
Но она понимала, что те лишь тянут время, решая, что же делать. Наверно, меньший переполох поднялся бы, появись здесь Дракон. Тогда люди бы знали, что делать - убить чудовище, и дело с концом! А эта одинокая безоружная путница восседала на не больше не меньше десяти златах, а это цена половины земель их маленькой плодородной страны.
И в головах многих уже мелькали заманчивые мысли - а не продать ли Коня... Да и девчонка едет одна - а в этих землях не принято такое. Раз одна, значит свободна. Раз свободна, значит - за нее не заступятся.
Ирика понимала это. Горькое было понимание, но на что они рассчитывали - прорваться к Титре? А ее плавные изгибы уже виднелись на горизонте - вон за теми озерами. И еще дальше, совсем уже темной полоской - лес. Лес, который был в стране Оборотней!
Она видела, как ожесточаются их взгляды - вместо удивления (Легенда тут, Легенда!) приходило уверенное решение (Златы тут, златы!!!).
И еще она услышала сзади ржание коней - к мосту подтягивались новые и новые люди.
И тогда Ирика послала своему Гриту, который замер в отчаянии на мосту, сильную и сумасшедшую мысль - ПРЫГАЙ!!!
Никогда раньше Грит не совершал ТАКОЕ - без разбега, с узкого моста, где поручни были на уровне его груди... После - да, и более совершенные прыжки он совершал, многое предстояло еще пережить ему и Ирике.
Но вот он напрягся, и люди замерли, словно поняли - добыча уходит... Грит не мог разбежаться - он лишь сделал шаг назад...
Сверкнул в лучах солнца серебристый рог Коня, прижавшаяся к нему девушка вскрикнула. И... Вот оно - перила моста, свернувшая гладь реки, берег и люди под ними! Вот оно - удар о землю, когда Грит болезненно пошатнулся и осел, чудом не сломав ноги о прибрежную гальку. Вот оно - не очень стремительный, но и не медленный, бег по берегу реки - ведь впадает она в Титру! Вот оно - злые крики людей и погоня на свежих, не уставших лошадях, что мчали сейчас куда быстрее Грита...
У них не было шансов. Единая радость, что озерники не захватили оружие. Но и то первые арканы просвистели рядом и упали на землю... И все равно у них не было шансов. Тут бы и закончилось повествование о Грите и Ирике, если бы не...
Река повернула, и они увидели Титру - намного ближе. Заветную границу... А на ней - черным-черно от лодок и плотов. И тысячи и тысячи людей на том берегу. И уже сотни и сотни - на этом. Кто это? Кто пришел из страны Оборотней? Что за люди? И почему солнце сверкает на серебряных шлемах и отблескивает на копьях, устремленных сейчас в небо?
Грит не остановился, словно не заметил всего этого. Притормозила погоня, зачарованная зрелищем тысячного войска. Они-то сразу поняли - кто это. И повернули назад, огласив окрестности криками. А те, на плотах и лодках, молчаливой грозой надвигались на этот тихий и уютный мирок.
Тут надо дать небольшое пояснение - Ирика не знала этого, не мог знать и Грит.
А все дело вот в чем - войско, что переправлялось сейчас через Титру, вовсе не проходило сквозь страну Оборотней. Оно просто хитрым маневром миновало и опасные земли, и Атриану, у берегов моря которой сейчас шли ожесточенные бои. И, лишь краем задев леса оборотней, вступило на берега Титры. Войско принадлежало обширнейшим островным племенам, обитавшим на островах Моря. Они уже теснили атрианские войска, и теперь покусились на свободные и незащищенные земли уверенных в своей безопасности Озерников. А те не обращали внимание на предупреждения атрианских послов. Кто нападет на них, защищенных могучей Атрианой с одной стороны, горами с другой и мрачными оборотнями с третей?
И хотя оборотней никто давно уже не видел - граница блюлась строго - ни те ни другие не переходили Титру, и жили спокойно.
И вот теперь на благодатный край надвигалась страшная угроза - 5 тысяч хорошо вооруженных воинов, готовых на все ради добычи и новых земель, уставших от полуголодного существования на своих засушливых островах... Пять тысяч против десяти тысяч мирных Озерников, у которых и все оружие-то - луки для охоты да копья для рыболовли... Озерников - большая половина которых - дети да старики, что долго жили в этом светлом краю...
И пока придет подмога с гор, или атрианские войска отправят хоть пару полков на помощь озерному краю...
Но не о том наша повесть. А о том, что враги всех стран кругом Атрианы стали невольными спасителями Грита и его спутницы. Но надолго ли? Куда им теперь? Не навстречу же смуглолицым и высоким воинам, что уже выстраивались в безмолвные цепи на этом (!) берегу Титры, пограничной реки!
Грит остановился лишь на миг. А затем повернул на север, к горам, вдоль реки.
Казалось бы - что проще убежать теперь, дойти до ближайшего брода, и - в загадочную страну Оборотней.
Но увы им! Хоть и не гнались за ними больше озерные жители, а враги не заметил одинокого всадника, что скрылся за холмом всего в полумиле от них... Хоть и пустынны были земли, и шли они не по дороге, а сквозь сады, откуда убежали уже все жители, увидев приближающуюся опасность... Хоть и становилась уже Титра, и приблизились на том берегу синие ели да зеленые сосны. Но не долго везло им на их пути.