Аннотация: Декабрь тот был тёплый, без снега, но памятный.
Всплеск
Скоро Новый год, осталось лишь несколько дней. На дворе морозец и лёгкая метель. Нет неба и нет земли, всё слилось. Резвящийся в воздухе снег стёр границы, разукрасив всё в серо-белый цвет. Непригожий день имеет свою прелесть, - он уютен. Правда, уютен он, если ты находишься в уюте. А я устроился как раз так: сижу в кресле-качалке укрывшись пледом и под рукой на низком столике графин с бренди. Я подумываю: не плохо было бы заиметь камин. Как душевно сиживали перед ним Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Пожалуй, надо купить электрический. О, что это? А-а-а это идёт архивариус, услышав аромат бренди.
- Архивариус, дружище, я хотел бы услышать что-нибудь детективное.
- Детективное? Сейчас посмотрю, - он раскрывает свой фолиант. - На дворе декабрь... Вот, нашёл одну декабрьскую историю и она как раз детективная. Декабрь тот был тёплый, без снега, но памятный. Сдунем-ка пыль с этой истории...
* * *
Разглядывая свои ботинки, Спилсэн думал: "Выдержат ли они? В лесу такая сырость". Обувь его оставляла желать лучшего.
"Боже, как я обветшал",- сокрушался он, переведя взгляд с обуви на пару старых курток и пальто грустно висевших на вешалке.
"Да, плачевно. Когда в последний раз я себе что-то покупал? Всё, что у меня есть - такое старое, поношенное. Хорошо хоть квартиру удалось снять с мебелью, - какой выигрыш в средствах. Впрочем, что себя сейчас терзать, вспомнить ещё и то, как ты одинок, - разбередить душу. Перестань! Давай собирайся, куда ты собрался идти, - скоро начнёт смеркаться".
На мгновение он замер, почувствовав, как наполнились влагой его глаза. "Ну, вот видишь. Сейчас заплачешь от жалости к себе".
Резким порывом он сбросил с себя грусть и стал собираться дальше. Нашёл свой старый, частично сломанный плеер, наушники, взял плоскую, 350-граммовую бутылку из-под коньяка "Бисквит". Она служила одновременно и удобной фляжкой и воспоминанием о лучших временах. Наполнил её дешёвым бренди из простой бутылки, нарезал несколько кусочков колбасы, несколько ломтиков хлеба. Завернув закуску в фольгу, педантично положил её в отдельные целлофановые пакетики. Потом взял кассету с музыкой, навеивавшей на него странное, мечтательное состояние, и, натянув свитер, локти которого уже светились и джинсовую куртку на искусственном меху, отправился в лес.
Так как он жил на окраине небольшого городка, то, добраться до леса было делом не долгим. Здесь Спилсэн направился на тот участок, где он когда-то уже гулял и заприметил одно местечко. Оно находилось не глубоко в лесу. Он уловил здесь однажды в воздухе запах озера: воды и тины. Это напомнило ему детство. Прямо в том месте стояла охотничья вышка, довольно высокая, с крышей и закрытая с трёх сторон от ветра. Спилсэн решил расположиться на ней, забравшись наверх; наслаждаться воздухом, пейзажем, тишиной, вливая в себя жидкость крепостью 36 градусов.
Зима в этом году выдалась на удивление тёплой. Температура держалась от минус 1-2 до плюс нескольких градусов. Конечно же, никакого снега, лишь сырость. В этот пасмурный безветренный день влажность в лесу была предельно высокая. Стоял лёгкий туман. Температура плюс. Спилсэну погода нравилась.
Довольно быстро он добрался до "своей" вышки, огляделся по сторонам. В декабре, в четвёртом часу вечера, время уже не для гуляний по лесу. Его это устраивало: быть одному наедине со своими мечтаниями.
На вышке, удобно расположившись, Спилсэн приложился к фляжке. Потом, вставив пуговки-наушники в уши, включил плеер.
Бездыханный лес, лёгкий туман, бренди и романтическая мелодия ввели его в мягкое грустно-душевное состояние. Вспомнились слова из одной русской песни:
Я шёл печаль свою оберегая.
Над озером средь ив плакучих тая,
Вставал туман,
Как призрак самого отчаянья.
Но, туман, встававший здесь, среди гордых сосен в мёртвом, сказочном лесу, навеивал ему в душе радужность, приближение чего-то светлого, радостного, что должно было скоро произойти, неизвестно когда, но скоро. Это состояние, вызванное искусственным образом, заполнило его сознание, укутав в ничем не выраженные мечты, - просто радуя, как взгляд в чистое небо после ливня.
Отец его был из России и Спилсэн унаследовал от него знание русского языка; был знаком с русской литературой, с советскими и русскими песнями и даже природой, побывав в детстве с отцом на его родине. И этот, случайно встреченный в лесу запах озера, ассоциируя, разбудил щемящее воспоминание о российских походах на рыбалку. В такие сентиментальные минуты Спилсэну обычно вспоминались русские поэтические строки. Они казались ему более чувственными, более душевными.
Приложившись ещё раз к своему "Бисквиту", он поплыл в приятном потоке, который, слегка покачивая, уносил его куда-то в даль. Эта "нирвана" мягко погружала его в тёплую ванну собственного мира.
"Надо же - я открыл замечательную вещь: выпивать в спящем лесу на изумительно чистом воздухе. Моё открытие! Надо его запатентовать. Ноу-хау!", - иронизировала захмелевшая голова Спилсэна. Он снял наушники, втянул поглубже воздух и расслабился на скамейке, на высоте трёх метров над землёй. Нежная слабость, растёкшаяся в нём, набросив вуаль дремоты, чуть не закрыла его веки. "Какая тишина. Даже птиц не слышно. Лес будто вымер. И я сижу здесь, притихший, как птица в гнезде".
Но тут, как бы желая прервать царившее безмолвие, откуда-то слева, донёсся звук, - хрустнула ветка.
"Ну вот, кто-то хочет прервать мой диалог с одиночеством: косуля, кабан?" Он заставил себя приподняться, чтобы выглянуть из-за стенки и тут же замер - кровь ударила в голову. Этого он никак не ожидал. По дорожке проходившей мимо его вышки, шёл человек. Спилсэн хотел мгновенно отпрянуть назад, но не смог, - неведомая сила заставила его замереть: тот человек смотрел на него.
Сознание Спилсэна мгновенно вскипело, сбросив пелену хмельного блаженства: забурлили ручейки, канальчики, речушки, прогоняя с большой скоростью думающее вещество по отделам его мозга.
"Отпрянуть назад, за стенку?" - подумал он и тут же отсёк эту мысль, рассудив в доли секунды: "А вдруг он меня заметил, точнее, заметил что-то непонятное? Может, не заметил,- смотрел постоянно на вышку, думая: "Нет ли там кого-нибудь". Если я останусь сидеть, как сижу, то, издалека может показаться, что вышка пустая, никого там нет, и я имею тогда шанс остаться незамеченным. А если я сдвинусь, то он, увидев движение, будет уверен, что на вышке человек. Так ну и что? Пребывать на этой вышке строжайше запрещено? Чепуха! Если он хозяин и прогонит меня, я слезу и уйду, а если он просто праздношатающийся - тогда пусть идёт мимо".
Но, успокаивая себя, Спилсэн продолжал сидеть не шевелясь. Сигнал, поступавший из подсознания, заставлял его чего-то бояться. Бояться этого человека?! А от него и впрямь исходило нечто настораживающе-пугающее.
"Как только он отведёт взгляд, я опущусь ниже ограждающего барьера. Надеюсь, он меня не заметил с расстояния в пятьдесят метров при лёгких сумерках, и выглядывает-то у меня всего "один глаз".
Глазная дуэль продолжалась секунд десять: наконец незнакомец оглянулся назад. В этот же миг Спилсэн опустился ниже, присев на корточки, продолжая наблюдать за человеком через щель между досками.
"Странная личность: в такую погоду, в такое время, да ещё с большим и как видно тяжёлым рюкзаком, идти в лес?! И, слишком уж он не приятный, недаром вселяет страх". Пасмурная погода серыми красками добавляла к этому портрету дополнительные отталкивающие штрихи.
"По всему видно, что и с людьми он сталкиваться здесь не хочет. Собирается припрятать где-то в лесу свою ношу?"
Проходя мимо вышки, он долго смотрел наверх, и для Спилсэна наступили самые страшные секунды. Незнакомец был всего лишь в нескольких метрах и Спилсэн разглядел его широкое, мордастое лицо с возрастом за пятьдесят. Взгляд глубоко посаженых глаз был зловещим. Пройдя мимо, он отступил от дороги вправо и заглянул с расстояния в разрез входа на вышку.
Спилсэн сидел, сжавшись, в переднем левом углу. Вход на вышку был в правой стенке, и, чтобы увидеть его, надо было встать напротив входа. А так, под углом, видна была лишь пустая скамейка у задней стены. Видимо, не заметив ничего для него нежелательного, "зловещий тип" пошёл дальше в глубь леса, тяжело поднимаясь на пригорок.
От удаления странного типа в туманный лес, веяло холодом. Виденное, показалось мистикой, дьявольской сказкой, и сковало члены потасканного романтика.
После того как незнакомец отошёл от вышки метров на двадцать, клещи, неожиданно напавшего страха, слегка разжались. Почувствовав свободу, Спилсэн включил секундомер на своих кварцевых часах. Зачем? Он этого ещё не знал.
Когда "зловещий тип" медленно скрылся за кромкой возвышенности, Спилсэн глянул на часы: прошло две минуты. Посидев ещё с минуту, он собрал свои пожитки, и спустился с вышки. Блаженство исчезло, - его место заняло волнение.
Если "тип" лишь сделал вид, что не заметил меня, то вернётся другой дорогой, так как дальше, поблизости, никаких населённых пунктов нет. Предположить, - он шёл в деревню Хольцхайм, которая находится отсюда примерно в семи километрах, - невозможно: вот-вот должны обрушиться сумерки. Этот "тип" планирует побывать в безлюдном лесу и вернуться. Если он не заметил меня, то вернётся этой же дорогой.
Решив подождать, Спилсэн залез в густой ельник, росший сразу же за вышкой. Лёгкий дождик, осыпавшейся влаги, подал ему одну идею, которую он, в данный момент, не смог обработать, и она сразу ушла в пассивную память.
Спилсэн был занят борьбой с навязчивой идеей. "Зачем всё это нужно? Может просто уйти?" - рассуждал он. Но, неизвестно откуда взявшееся любопытство удерживало.
За время ожидания он несколько раз прикладывался к фляжке, чтобы погасить волнение и вернуть утерянную с появлением странного "типа" смелость. Выпив граммов сто пятьдесят, он почувствовал, как смелость смело завладела его сознанием. Он был уже просто уверен в том, что этот тип хочет что-то спрятать в лесу и, что он вернётся этой же дорогой. И если это действительно произойдёт, то, отметив время его обратного появления, если, конечно, оно будет не очень долгим, можно будет вычислить нахождение этого тайного захоронения.
Теперь, у Спилсэна начал вырисовываться план применения хронометражных наблюдений.
"Там что-то ценное - не иначе", - назойливо атаковала идея фикс. "Надо было просто проследить за ним и не ломать сейчас голову",- упрекнул Спилсэна внутренний голос. Не обращая на него внимания, Спилсэн выбрал позицию так, чтобы видеть гребень холма и зафиксировать точное время появления "типа".
"Это, может, всё - "Сизифов труд", - зашёл внутренний голос с другого бока. - "Даже, если предположить, что тип пройдёт обратно здесь, допустим, но через час, - ты не сможешь вычислить его "клад" на этом удалении. А может он вернётся с рюкзаком? Может его рюкзак, - это спортивная нагрузка при ходьбе?" "Вот потому я и не пошёл за ним - хочу быть уверен, что здесь, точно что-то не так. Время не подходящее для гуляний по лесу",- отмёл свои же антидоводы Спилсэн. Пребывая в плену навязчивой идеи, Спилсэн горел желанием сделать домысел фактом.
Вдруг в его сознании наступила тишина: внутренний голос смолк, и следующая мысль умерла, не родясь: на гребне холма появился "тип". Спилсэн остановил секундомер, который показывал двадцать четыре минуты.
Обратно "тип" шёл быстрее и легче.
"Так оно и есть, - рюкзак пуст! Что я говорил? - сказал себе слегка обрадованный следопыт. - И вот опять я прав, в том, что ушёл с вышки - смотри!"
"Зловещий тип", подойдя к недавнему спилсэновскому укрытию, поднялся по лестнице на четыре ступеньки и заглянул внутрь. Некоторое время он что-то рассматривал, потом спустился и быстро зашагал по тропинке вниз.
"Искал следы чьего-либо присутствия. Всё-таки его мучило сомнение, и не исключено, что наблюдатель мог плохо кончить", - блуждал Спилсэн окольными путями мрачных предположений и догадок.
"Проследить за ним? Наверно у него недалеко машина", - он стал осторожно выбираться из ельника. Не выходя на тропинку, и пробираясь под прикрытием деревьев, Спилсэн следовал на почтенном расстоянии за объектом своих наблюдений.
"Зловещий тип", идя быстрым шагом, часто оглядывался, будто чувствуя, что в лесу он не один. Выйдя на лесную дорогу, он подошёл к машине припаркованной у развилки. Ещё раз оглянувшись, он сел за руль и запустил мотор. Тут Спилсэну пришлось бежать, чтобы успеть оказаться на расстоянии, с которого можно заметить номер.
Старый "Кадет" резко рванул с места. Но Спилсэн всё же успел.
Зачем мне всё это? Мне нужен его "клад", а не номер его машины.
Спилсэн себя не узнавал. В противоположность апатичности, обычному своему состоянию, он сегодня пребывал в плену подозрения и предчувствия сомнительной стороны произошедшего события.
Оглядевшись, он решил поспешить: сумерки неумолимо наступали. Как мог быстрее, он двинулся назад, к охотничьей вышке. От его опьянения не осталось и следа, лишь испарина, выступившая на лбу, свидетельствовала о недавнем расслаблении.
Добравшись до гребня холма, он перевёл дыхание, и оглянулся.
От вышки тип шёл сюда две минуты, - в поле невидимости оставался двадцать две. Сколько нужно времени, чтобы выкопать лопаткой, а она у него непременно была, ямку глубиной в полметра. Если грунт тяжёлый, - это займёт двадцать, а может и тридцать минут. Отсутствовал он двадцать две, - это означает, что грунт был мягким. Допустим, учитывая его возраст, на это уйдёт... пятнадцать минут. Минуту осмотреться, - оценить место. Минуту, - две, чтобы замаскировать спрятанное. Итого: семнадцать - восемнадцать минут. Остаётся четыре - пять. Обратно он шёл быстрее, будучи налегке. Можно предположить что: туда тип шёл две с половиной - три, а обратно полторы - две минуты. Итак: он спрятал свою ношу на расстоянии примерно двух с половиной - трёх минут ходьбы, от места, где я сейчас стою.
Закончив вычисления, и включив секундомер, он двинулся, не спеша, в глубь мёртвого леса.
Пройдя метров двадцать, Спилсэн увидел ответвление дороги, уходящей влево и замер в раздумье, остановив секундомер.
Тип, в этом месте, мог свернуть - мог пройти прямо. Предположим: он свернул. Остаётся ещё чуть больше двух с половиной минут, на углубление в лес. Проверю сначала версию: недалеко вперёд - глубоко в лес. Обратную версию: далеко вперёд - неглубоко в лес - буду проверять завтра.
Он отметил как в краски затухавшего дня, невидимый художник подмешивал, всё больше и больше серого пепла.
Пройдя метров десять, по уходящей влево дорожке, Спилсэн остановился у ветки склонявшейся над ней и не позволявшей пройти не нагибаясь. Если сравнивать эту ветку с другими вокруг, сразу становилось ясно, что её кто-то недавно задел: на ней не было капель, за исключением трёх, когда любая другая была украшена капельной бахромой.
Если предположить, что ветку задел "тип", - тогда я иду в верном направлении. Но может её задел кто-то другой, гулявший здесь на два-три часа раньше?
Спилсэн решил провести "следственный эксперимент". Он сбил воду с соседней ветки, засёк время по часам и решил прогуляться от места старта, проверив вторую версию. Неожиданно, из пассивной памяти, проявился момент, когда он был окроплён, внедряясь в ельник. Это дало подсказку: осматривать кусты и деревья по обе стороны тропинки и таким образом искать следы "зловещего типа".
Все ветки, угрюмо стоявших кустов и деревьев были одеты в капельно-мокрые костюмы. При полном безветрии сбить воду, на высоте человеческого роста, мог, практически, только человек - крупных животных здесь не водится. Предположим, что тип зацепил эту ветку. Тогда, с момента контакта прошло примерно тридцать пять - сорок минут. Если, за непродолжительное время, минут за пятнадцать, на "моей ветке" образуется хоть одна капля, - это будет означать, что тип задел ветку, а не кто-то другой.
Исходив тропинку, удаляясь до четырёх минут от отправной точки, Спилсэн не обнаружил каких-либо признаков сбитой влаги. Подойдя через четверть часа к веткам, он увидел подтверждение правильности своей гипотезы. На его ветке созрели две капли. Сомнений не оставалось, - ветку задел "тип". Если бы, это сделал кто-то другой, допустим, полтора часа назад она бы вновь покрылась множеством капель. А если бы кто-то гулял здесь позже, то Спилсэн мог его заметить или услышать, да и гуляющие ходят, как правило, по широким, проторенным дорожкам, а не по заросшим, и тем более, мокрым.
И так, отсюда ещё примерно две минуты удаления.
Пройдя по всё более сужающейся, от наступления на неё с обеих сторон кустов и деревьев тропинке, и осматривая гирлянды капель, Спилсэн оказался как бы в тупике. Впереди начинался крутой спуск, поросший густой растительностью. Туда он, вероятно, не спускался, - время не позволяет. Возможно это где-то здесь - две с половиной минуты на удаление вышли.
Осмотревшись, он решил пройти сквозь ёлочки, стоявшие справа и на которых явно не хватало влаги, на видневшуюся за ними полянку. Вступив на неё и сделав буквально два шага, он услышал справа хруст веток.
Спилсэн от неожиданности так сильно вздрогнул, что показалось, он даже подпрыгнул. Резко обернувшись на звук, почувствовал, как волна испуга откатилась назад, - сделав это быстрее, чем он успел осознать увиденное. Это был небольшой кабан, метнувшийся, ломая ветки в глубь чащи.
"Как ты меня напугал, - сказал вслух Спилсэн, переводя дыхание и возвращая своё сердце на место. - Ну - ты - бестия! Я даже подумал, не "тип" ли это подкараулил меня".
Достав успокоительное, он приложился к фляжке, допив содержимое до конца. Взял кусочек колбасы и содрав оболочку, бросил её рядом. "Это тебе кабан. Когда я уйду, можешь прийти понюхать, - при этих словах Спилсэн посмотрел на брошенные шкурки. - Кстати, эта бестия тоже могла сбить воду. А впрочем, нет. Кабан сбил бы воду со всего дерева, а не так снайперски, лишь с одной ветки".
Параллельно с нападками на лесное животное, в его сознании всё отчётливее проявлялась одна мысль. Спилсэн неподвижно стоял и смотрел себе под ноги. Мох, на котором лежали объедки, выглядел несколько странно.
Присев на корточки, Спилсэн заметил, что мох не сплошной, а состоит из кусков: он был здесь снят как дёрн, а потом обратно уложен. Обойдя полянку по окружности и всматриваясь под основания кустов и деревьев, кладоискатель обнаружил комья земли. Значит место захоронения здесь! Копая, "тип" разбрасывал лишний грунт, вместо которого в яму ложился его груз, его клад!
В висках застучала кровь. Спилсэн понял, что добрался до цели и, поднявшись, застыл, почувствовав прилив незнакомого ему чувства. Такое чувство, видимо, испытывают спортсмены, стоя на пьедестале, и музыканты на сцене, перед беснующимся морем поклонников. Спилсэну было приятно за себя: он не деградировал, - он решил задачу, требующую расчёта, и значит, его голова может не только мечтать. Он стоял один среди сумеречного леса; в десяти шагах, в темноте за деревьями, прятался страх; промокшие ноги мёрзли, а под куртку запускала холодные щупальца сырость; он стоял и не замечал этого. В данный миг он был наивен: ликовал в душе, ещё не зная результатов своего расследования, и в голове его, словно гимн победителю, крутился припев из песни Жанны Наннини "I MASCHI".
Но, как бы очнувшись, он быстро обломал ветку покрепче и стал, торопясь и нервничая, разгребать мох, потом землю. Так как здесь недавно копали, грунт поддавался легко. Одев два целлофановых пакетика из-под закуски на правую руку, стал выгребать разрыхлённую землю. Будто предчувствуя ценный улов, он работал как проклятый и, на глубине примерно двадцати сантиметров, наткнулся на что-то не совсем твёрдое. Находку скрывал чёрный полиэтилен. Очистив от земли небольшую часть "клада", размером с две раскрытые ладони, Спилсэн веткой прорвал пластик. Полиэтилен был толстый и рвался не легко. Просунув в небольшой разрыв четыре пальца, рука его рванула плёнку.
Спилсэн рванул пластик так резко, что тот, разорвавшись не по всей окружности очищенной поверхности, выскользнул из руки и на мгновение, показав своё содержимое, упал назад как клапан, прикрыв показанное. Горячая волна ударила в лицо, и рука невидимого демона, пробив ему грудь, сжала лёгкие, сердце.... С широко открытыми глазами он отпрянул назад. Не удержавшись на корточках, упал, но тут же вскочив, отбежал на несколько шагов в сторону.
С минуту или две, Спилсэн стоял, часто дыша и глядя на края разрытой ямки, почему-то ожидая что, то, что он увидел должно вот-вот выглянуть из неё.
Время шло, но ничего не показывалось.
Взяв ветку примерно метровой длинны, он медленно подошёл к яме. Пластик по-прежнему закрывал то, что было под ним. Дотянувшись до целлофана, Спилсэн поддел его, и внутренне напрягшись, отогнул. Второй раз увиденное произвело не меньший эффект. Но, на этот раз он сдержался, парализованный внутренним напряжением.
Лицо молодой девушки, или девочки, с потухшими глазами и приоткрытым ртом, смотрело в небо. Мутный, неподвижный взгляд и невероятная бледность, провели параллель со спилсэновским представлением об образе смерти.
"Я думала, меня уже никогда не найдут", - послышалось вдруг.
Спилсэн вздрогнул. Внутри всё сжалось до боли. Ноги стали ватными. В страхе он огляделся вокруг и даже поднял глаза к верху. Этот печальный девичий голос, протяжно прозвучавший на одной ноте, показался или это был её... астральный двойник? Но, я не медиум, я не могу "их" слышать! Нет, это видимо от волнения. Я испугался своего внутреннего голоса, приняв его за потусторонний.
Вдруг край ямки немного осыпался, и земля попала ей в правый глаз, на что она никак не отреагировала. По спине Спилсэна пробежал холодок.
Она, наверно, расчленена. Для целого человека яма слишком мала, да и...он принёс её сюда в рюкзаке.
В этот миг колени его подкосило кричащим, где-то далеко, в лабиринте сознания, ужасом, который стремительно приближался. Через мгновение, почувствовав подкатившую к горлу волну, он, отбежав в сторону, вывернулся на изнанку.
Как только рефлекс его отпустил, Спилсэн бросился бежать от этого места, что было сил, и, как ему казалось, преследуемый эхом того неживого голоса.
- Да - а - а, - выдохнул приятель Спилсэна, зашедший в гости и слушавший его, затаив дыхание. Потом, как бы опомнившись, взял, заскучавшую во время рассказа бутылку и разлил бренди по рюмкам.
- А что дальше было, чем всё закончилось? - потребовал продолжения гость.
- Ну, а дальше всё не так интересно, дальше всё как подобает, - продолжил Спилсэн. - Я позвонил в полицию; сказал, что нашёл захоронение человеческих останков, что видел того, кто это сделал. Примчалась полицейская машина, и я поехал с ними в лес. Было уже темно. При свете фонариков лицо выглядело ещё более жутко. Полицаи связались с кем-то по рации. Быстро приехало ещё несколько машин с экспертами, следователями. Сделали эксгумацию. Как я и предполагал, она оказалась расчленённой.
Меня допросили. Я всё конечно рассказал: описал "типа", его машину, назвал её номер. Как я узнал позже: они его "вычислили" в тот же день и
произвели у него обыск. Нашли какие-то улики. Я присутствовал на опознании "типа" и на суде. В общем, прошёл всю карусель как свидетель. Кстати, это было не первое его преступление. А так как за содействие было назначено вознаграждение, я получил 15 тысяч марок, которые помогли мне заткнуть финансовые бреши, так сказать преобразиться. Помнишь, в начале своего рассказа я упомянул о предчувствии чего-то светлого?
- Да, - согласился Спилсэн, - это не светлое, а что-то светло-тёмное.
- Но как здорово ты всё провёл, рассчитал всё так точно. Ты прямо настоящий сыщик! Тебе впору детективом быть!
- Спасибо за комплимент. Но, какой из меня детектив? Это была случайность. Если точнее, - душевный кризис, выразившийся неожиданно, как желание выпить в лесу и погрустить. Просто какой-то романтизм - душевный всплеск.