# Кш 2. Небесный артефактор. Часть 1. Отдых юнца

А В Демченко

Антон Демченко


НЕБЕСНЫЙ АРТЕФАКТОР


Пролог


Инженер-контр-адмирал Несдинич навис над своим подчинённым и, смерив "географа" долгим испытующим взглядом, тяжело мотнул головой.

- Итак, подведём итоги трёх месяцев трудов... Правильно ли я понимаю, что, несмотря на своевременное получение сведений, наши агенты оказались не в состоянии изъять груз или его остатки, даже с применением силы?

- Так точно, ваше превосходительство, - оттарабанил бледный "географ".

- И помешала им в этом сущая малость... исчезновение груза, так?

- Точнее, его отсутствие на момент получения приказа, ваше превосходительство. Итальянцы работали под наблюдением наших агентов и собрали всё, что можно, на месте падения, но груз среди найденных предметов обнаружен не был. Только разбитые контейнеры.

- Что же он, испарился, что ли? Или его вовсе не было на "ките" похитителей?

- Груз был. Незадолго до крушения наша станция засекла сигнал вскрытия пломб на ящиках. Судя по пеленгу, в тот момент они, несомненно, были на "Солнце Велиграда".

- И куда же тогда делось их содержимое? Выпрыгнуло с парашютом? Или, может, его этот ушлый юнец утащил?

- Этот вариант маловероятен, но мы его рассмотрели и проверили. Пусто. Ни у самих Завидичей, ни по пути их следования в Падую, ни на "Фениксе" не было никаких следов аномального оттока энергии, а они должны были быть, в случае контакта Завидичей с незащищённым грузом. Пустые накопители вне специальных контейнеров активно тянут энергию из окружающей среды, и чтобы зарядить их до прекращения этого процесса, необходимо либо продержать накопители в открытом состоянии в течение пары суток, либо единовременно влить две-три тысячи стандартных единиц энергии.

- А сами... контейнеры... были разрушены при падении "Солнца Велиграда", так?

- Именно, ваше превосходительство, - кивнул "географ".

- Хм... итальянцы точно ни при чём?

- Местом передачи накопителей исследователям Форпоста была назначена Высокая Фиоренца, в том числе и потому что наша агентурная сеть в Северной Италии...

- Не надо общих слов, лейтенант, - рыкнул Несдинич. - Я прекрасно знаю состояние нашей агентуры в этом регионе! Отвечайте на вопрос.

- Да. Мы со стопроцентной уверенностью можем утверждать, что накопители в руки итальянцев не попали. Ни властям, ни частным лицам.

- И куда же они тогда делись? - неожиданно мягко, даже вкрадчиво поинтересовался его начальник. - Если их нет у Завидичей, нет у итальянцев... испарились?

- Ваше превосходительство... у нас есть одно предположение... тем более что накопители - это не единственная пропажа на "Солнце Велиграда".

- Вот как? Изумительно... - Несдинич рухнул в жалобно скрипнувшее кресло и, наградив своего подчинённого тяжёлым взглядом, махнул рукой. - Продолжайте, лейтенант. Продолжайте...

- Слушаюсь, - "географ" кивнул. - Анализ результатов исследования обломков "Солнца Велиграда" позволил нашим специалистам утверждать, что незадолго до катастрофы на мостике "кита" был применён артефакт личной защиты высокого ранга. Что-то вроде нашей "Сферы" для высшего командного состава.

Брови Несдинича поползли вверх, а взгляд непроизвольно скользнул по неприметному серебряному кольцу на безымянном пальце его левой руки. Подобные артефакты были редкими и безумно дорогими, найти их в свободной продаже просто нереально. Зато в арт-хранилищах любого уважающего себя государства обязательно найдётся несколько сотен артефактов подобного класса. Контр-адмирал потянул носом воздух и кивнул собственным мыслям.

- Гросс.

- Да, ваше превосходительство. Тело Вальтера Гросса, о котором докладывали Завидичи, на месте катастрофы не обнаружено.

- Следы?

- Катастрофа слишком сильно повлияла на потоки энергии... - проговорил лейтенант и, чуть помолчав, добавил: - Там, в радиусе пяти километров от падения "кита", до сих пор одна сплошная аномалия, хотя времени прошло...

- А Завидичи? Не могла эта самая аномалия... - Несдинич не договорил, заметив, как его подчинённый покачал головой.

- Во время падения дирижабля они были или слишком далеко, или слишком высоко. Никаких следов воздействия на них мы не обнаружили...

- Понятно... - Контр-адмирал побарабанил пальцами по тяжёлой и массивной столешнице, глядя куда-то в пространство. - Значит, Вальтер Гросс.

- Это наиболее вероятный вариант, ваше превосходительство, - кивнул лейтенант. - Тем более учитывая его прежнее место службы...

Несдинич поморщился и махнул рукой, отчего докладчик тут же замолк.

- Что ж... - Хозяин кабинета помедлил, о чём-то задумавшись, и, кивнув собственным мыслям, заговорил резким, не терпящим возражений тоном: - За Гроссом присмотрит агентура, если он вдруг всплывёт в её зоне внимания. Сводки будут поступать вам лично. С вас - доклады мне на стол еженедельно. И никакой самодеятельности, только наблюдение. Я ясно выразился?

- Так точно. А что с владельцем "Солнца Велиграда"? - уточнил лейтенант и вытянулся во фрунт, заметив взгляд начальника. В принципе, интерес понятный. - Владелец "кита", раньше безупречно исполнявший заказы седьмого департамента, оказался не так надёжен, как от него ожидалось, мягко говоря. А это, прежде всего, ошибка аналитиков, не сумевших просчитать такую возможность...

- С каких пор аналитиков службы интересуют оперативные данные, не имеющие отношения к их текущей работе? - тихо пророкотал контр-адмирал, пристально глядя на изрядно побледневшего "географа". - Свободен, лейтенант.

Подчинённый щёлкнул каблуками и, резко кивнув, покинул кабинет, оставив Несдинича в хмурой задумчивости. Контр-адмирала можно было понять. Утеря двух экспериментальных накопителей из четырёх, каким-то чудом попавших в руки русской разведки, стала сильным ударом по его репутации. И даже тот факт, что утечка информации о способе доставки накопителей на исследовательский объект "Форпост" произошла не в его ведомстве, а у безалаберных умников-артефакторов, совсем не грел душу старого служаки.

От невесёлых размышлений Несдинича отвлёк короткий стук в дверь. Чёткий, размеренный... Похоже, секретарь что-то хочет сказать?

- Ваше превосходительство...

- Не юродствуй, Фома Ильич. Что там? - поморщился хозяин кабинета, и Литвинов тут же поправился:

- Завидичи, всей фамилией, Матвей Савватеевич. Примете, или...

- Зови, - пропустив мимо ушей проскользнувшую в тоне секретаря надежду на отказ в аудиенции, проговорил Несдинич. А когда Литвинов уже шагнул обратно к двери, добавил: - И чаю не забудь принести... крохобор.

- Будет исполнено... ваше превос...

- Фома!

- Сделаю, Матвей Савватеевич, - тут же пошёл на попятную секретарь.

- И за что ты так Мирона не любишь, а? Неужто никак не можешь ту шутку ему простить?

- Она мне сотни гривен стоила, между прочим.

- Двадцать лет прошло, Фома... И если бы не выходка Завидича, ты сейчас, вполне возможно, не у меня бы в приёмной сидел, а зачуханным шлюпам на Груманте пропеллеры крутил, - заметил Несдинич. Посмотрел на упрямое выражение лица секретаря и махнул рукой. - Иди уже и позови сюда своего недруга. Нечего его в приёмной мурыжить.

- Будет исполнено, - Литвинов кивнул и исчез за массивной дверью, чтобы через минуту открыть её вновь, пропуская в кабинет своего старого сослуживца и неприятеля вместе с сопровождающими его дочерью и подопечным.

- Ну, здрав будь, твое превосходительство, господин инженер-контр-адмирал, - с улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, поприветствовал Несдинича Мирон.

И хозяин кабинета почему-то сразу вспомнил доклад штатного агента на "Фениксе" о недавней беседе Завидича с офицерами "кита". Не к добру, ой, не к добру...


Часть первая. Отдых юнца


## Глава 1

. География бывает разной


Хельга обиделась. Опять. Я, видите ли, утаил от неё шкатулки-накопители. Как будто у меня был иной выход?! Я даже Ветрову о них не говорил, боялся. Боялся, что на "Фениксе" сидит "крот" Гросса... или тех людей, что стоят за бывшим капитаном меллингского гарнизона. И честное слово, у меня были все основания для таких опасений.

Если быть точным, два основания. Первое - странное нападение пиратов, при поддержке германского патрульного, над Эльзасом. Второе - действия Гросса в Высокой Фиоренце. Он будто знал, что на встречу с "Солнцем Велиграда" прибудет не "Феникс", а заштатный шлюп с минимальной командой. Конечно, для однозначных выводов о наличии "крота" на нашем "ките" этих двух пунктов маловато, но... Я же никому ничего не собирался доказывать и именно поэтому решил промолчать о спасённом грузе.

Я честно пытался объяснить Хельге причины, по которым решил утаить эту информацию, но...

- Ты хочешь сказать, что подозревал МЕНЯ?! - от её крика в буфете стёкла задрожали, а я еле успел уклониться от летящей чашки с чаем. Горячим чаем. Очень-очень горячим чаем!

- А ну, прекратить бардак! - рявкнул дядька Мирон, хлопнув ладонью по столу. Хельга сердито фыркнула и, задрав нос, отвернулась, сложив руки на груди, а я принялся выбираться из-под стола. Завидич обвёл нас "суровым" взглядом и, покачав головой, прогудел: - Совсем распустились. Что за крики, Хельга?

- Отец, ты же слышал, что он сказал! Я думала, мы друг другу доверяем, а он...

- Так... Кирилл, иди-ка прогуляйся. Тебя Горский уже трижды спрашивал, - нахмурившись, проговорил дядька Мирон, не глядя в мою сторону. Я кивнул и двинулся к выходу, уже на пороге расслышав слова Завидича, адресованные дочери: - А теперь поговорим...

Уж не знаю, о чём они там говорили, но дулась на меня Хельга до самого вечера. Правда, швыряться чашками прекратила. Как маленькая, честное слово.

Горские встретили меня с неожиданным энтузиазмом и, усадив за стол чаёвничать, тут же засыпали вопросами о первом рейсе. Даже Цао Фенг временно снял маску невозмутимости... впрочем, у катайца здесь был свой интерес, о котором он честно и объявил.

- Я много размышлял после твоего отъезда... - оглаживая короткую бородку, проговорил он с расстановкой, так чтобы отцу Михаила было легче переводить, - искусство, которое я передаю моим ученикам, сильно отличается от того, что ты демонстрировал... Но точно так же твой стиль не похож на то, что я видел на Западе. А ещё вижу, что ты пока лишь в начале пути... Я бы хотел предложить тебе заниматься вместе с Михаилом... под моим приглядом. Это интересно мне и будет полезно тебе. Разумеется, я не претендую на звание твоего наставника, но согласись, совет опытного человека в твоей ситуации лишним не будет...

- Я с благодарностью приму помощь уважаемого мастера, - дослушав перевод, ответил я.

Цао Фенг прав. Я действительно далеко не специалист в рукомашестве. Там я получил лишь основы, как и многие отпрыски боярских семей, но не больше. И чтобы двигаться дальше, развиваться, мне просто необходим знающий человек, который сможет указать на ошибки и исправить огрехи. И в свете этого предложение Цао Фенга было просто царским.

- А какой ваш интерес в этом деле? - поинтересовался Михаил у катайца. Тот отставил чашку с чаем в сторону и, смерив своего ученика долгим взглядом, неожиданно усмехнулся.

- Развитие, Миша, - ответил он по-русски... и, неожиданно поднявшись из-за стола, коротко поклонился и вышел из гостиной. Ну правильно, что хотел - сказал, так чего зря рассиживаться, да?

- Мастер Фенг следует традиции своей семьи, - неожиданно заговорил Иван Фёдорович, когда за катайцем закрылась дверь. Заметив наше общее недоумение, отец Михаила усмехнулся и с явно видимым удовольствием пустился в объяснения: - Его род когда-то служил императору Поднебесной... род телохранителей, можно сказать. Правда, уже давно нет той династии, которой служили Цао, но обычаи свои они соблюдают до сих пор. Согласно одному из них, старшие мастера семьи покидают Катай, чтобы познакомиться с искусством боя в других странах и впоследствии передать почерпнутые знания ученикам. Телохранители ведь должны знать, чего ожидать от противника, правильно? Ещё полстолетия назад их путешествия ограничивались Нихоном, Юго-Восточной Азией и Индией, но с тех пор мир сильно изменился. Европейцы пришли на Восток и принесли с собой прогресс, знания и... новые угрозы. Мастер Фенг первый из своего рода отправился в Европу. Когда-нибудь он вернётся домой и обогатит учение семьи Цао новыми знаниями... Так он сам говорит. Но, честно говоря, за годы нашего знакомства я впервые вижу, чтобы Фенг всерьёз заинтересовался увиденным видом единоборств...

Постепенно наш разговор свернул в другое русло. Михаил хвастался своими успехами в штурманском училище, на очное отделение которого он, пусть и не без труда, всё же пробился сразу после окончания гимназии. Я слушал его рассуждения о сокурсниках, преподавателях и наставнике, а сам прокручивал в голове идею, не дававшую мне покоя ещё в рейсе. Точнее, перебирал плюсы и минусы двух возможных вариантов.

- Кирилл, о чём задумался? Об экзаменах? - первым мой отрешённый вид заметил Иван Фёдорович. Я вздрогнул и слабо улыбнулся.

- И о них тоже. Но больше о преподавателях. В отличие от Михаила, у заочников нет наставников, ведущих группу до выпуска и соответственно защищающих их от нападок коллег. А у меня даже не было возможности познакомиться с будущими экзаменаторами. - Рассказывать, о чём задумался на самом деле, я не стал. Всё равно беспокоившая меня идея пока ещё очень туманна... нужно собрать больше информации, прежде чем её можно будет озвучить.

- Ну, это не такая уж великая неприятность, - Иван Фёдорович перевёл взгляд на сына, и тот с готовностью кивнул. - Михаил с удовольствием поможет тебе освоиться в училище.

- Я тебя с нашим наставником познакомлю, - улыбнулся тот и, чуть подумав, печально вздохнул. - Правда, он довольно суровый человек, но справедливый...

- И к тому же сам начинал службу юнцом, - добавил старший Горский и усмехнулся. - Кстати, Кирилл, а как ты собираешься сдавать экзамены в следующий раз? Или твой капитан строит маршрут с таким расчётом, чтобы вернуться к очередной сессии?

- Если бы... - улыбнулся я. - Нет, капитан Гюрятнич просто обещал мне неоплачиваемый отпуск на время сессий.

- Щедро, - кивнул Иван Фёдорович, и я, честно говоря, не очень понял, произнёс он это всерьёз или пошутил. Но задуматься над этим моментом мне не позволил Михаил, тут же принявшийся превозносить своего наставника в училище.

В результате, выслушав дифирамбы будущего штурмана, мы решили на следующий же день отправиться в училище вместе, сразу же после тренировки под руководством мастера Фенга. Я был доволен. Всё-таки хороший проводник во время фактически первого визита в эту цитадель знаний мне пригодится. А если ещё удастся найти общий язык с его наставником... Это будет неплохое подспорье в дальнейшей учёбе и на экзаменах. Особенно во время предстоящей сессии, результаты которой важны для заочников куда больше, чем для курсантов очного отделения. Ведь, по сути, для нас эти испытания - вступительные. Завалишь хотя бы два из шестнадцати - и можешь не искать себя в списках учащихся второго семестра.

Нет, я не волнуюсь! Совсем! Честно... Ну, разве что самую чуточку, ибо в своих знаниях я уверен на все сто процентов. Так что, если среди экзаменаторов не найдётся своего Трезуба, как в гимназии, то сессию я сдам. Тем более что каких-то специфических предметов в списке экзаменов пока нет. В основном общеобразовательные, как это называлось там. И ещё один важный плюс. Никакой устной словесности и истории, в которых я мог бы запутаться. Зато есть география, но после атаки тех пиратов на "Феникс" под прикрытием германского патрульного в небе над Эльзасом я основательно приналёг на этот предмет и могу с уверенностью утверждать, что география, как физическая, так и политическая, не будет для меня большой проблемой. Местные особенности я зазубрил намертво... надеюсь. Нет, положительно, с этим надо что-то делать. Как-то отвлечься, что ли? Иначе я все ногти сгрызу, а это нехорошо. Хельга заругает!

Как бы я ни хорохорился, Горские явно заметили моё состояние, а потому резво сменили тему. На этот раз Иван Фёдорович решил поделиться очередной историей одного из своих путешествий... Ну, если визит экспедиционного корпуса вице-короля заморских владений испанской короны на Мальвинские острова можно назвать путешествием, конечно. А именно в составе этого самого корпуса старший Горский и пребывал в качестве корреспондента доброго десятка газет и журналов Старого Света. Тогда мальвинский губернатор, назначавшийся, между прочим, тем самым вице-королём, решил, что править островами сподручнее, если название его должности будет покороче чем "Милостью Его Христианнейшего Величества Короля Арагона и Кастилии, Леона и Каталонии Хуана и личным дозволением вице-короля заморских владений Короны дона Диего де Эсперансы, губернатор Мальвинских островов"... Очевидно, словосочетание "король Мальвинский" понравилось гранду де Рею больше, чем прежнее именование. И ведь даже папское благословение умудрился как-то получить. Однако того, что вице-королю, в отличие от его малолетнего сюзерена, может не понравиться такой финт, бедолага де Рей явно не ожидал.

- Но самое интересное, что, взяв на шпагу только-только появившееся королевство Мальвинское, теперь дон Диего де Эсперанса не только вице-король заморских владений испанской короны, но и вполне самостоятельный король с собственным, пусть и карликовым, но государством, - заключил Иван Фёдорович и, усмехнувшись, добавил: - Честно говоря, не удивлюсь, если вся затея с королевством изначально ему и принадлежала.

- Вот как? - удивился я.

- Разумеется, это только мои домыслы, но... уж больно удивлён был де Рей действиями вице-короля, хотя должен был быть готов к тому, что дон Диего не потерпит такого самовольства. Да и очень уж невелика птица этот самый мальвинский губернатор, чтобы Папа с такой лёгкостью даровал ему своё благословение. Зато влияния вице-короля на подобное вполне могло хватить.

- Но к чему такие сложности? Если вице-король так влиятелен, что мешало ему сразу объявить себя королём хоть всей Аргентины? - не понял я.

- И навлечь на себя гнев короны? - покачал головой старший Горский. - Нет, на такое он пойти не мог. В этом случае никакие деньги и влияние не помогли бы. Пусть на тот момент Испанией правил Регентский совет при малолетнем короле, отнюдь не чуравшийся дорогих подарков и "золотых" подношений, но раздаривать заморские владения по кускам даже они не стали бы. Потому как следующим шагом стало бы разделение Испании как минимум на четыре куска. А это война. Большая война, которая не нужна никому. И сам дон Диего понимал это не хуже других. Иначе чем объяснить, что экспедиционный корпус он снаряжал на собственные средства и не запустил при этом руку в казну? И ведь даже заверял Регентский совет, что собирает армию за свой счёт, поскольку считает действия бывшего губернатора собственным упущением. Благородно, а? Зато этот момент позволил ему, взяв Мальвины на шпагу, совершенно спокойно возложить королевский венец на собственную голову. По праву завоевателя. И опять он уверил Регентский совет в том, что действует во благо короны.

- Как? - по-моему, Михаил изумился даже больше, чем я.

- А вот так. Ведь получается, что фактически Мальвинское королевство остаётся под управлением испанской короны. По крайней мере, до тех пор, пока не сменится вице-король в Аргентине, - усмехнулся Горский. - Разумеется, без денег тут не обошлось, но... победителей не судят, верно? Особенно если Папа подтвердил право на королевский венец, чуть ли не слово в слово повторив слова своего предшественника, обрёкшего на смерть династию Меровингов.

- Мне кажется, или в случае смены вице-короля Испания рискует лишиться Аргентины? - помолчав, спросил я. Старший Горский довольно кивнул.

- Вполне возможно. Если только вице-королём не будет назначен наследник дона Диего...

- Ну да, - перебил отца Михаил. - А там и до перехода Аргентины под власть королей Мальвинских недалеко. Точно по словам всё того же папы Римского. Да?

- Именно. Но это только одна из версий. А ведь есть ещё и нидерландский вариант... - улыбнулся Иван Фёдорович. - Видите ли, когда экспедиционный корпус дона Диего высадился на Мальвинах, мы обнаружили целых четыре голландских фактории, а в Пуэрто-Архентино голландская речь звучала едва ли не чаще, чем испанская. И солдатам был дан чёткий запрет на любые действия против "подданных дружественного короне государства". Так-то...

- Эти-то что там забыли? - удивился Михаил.

А я понял. Политическая география, во всей её красе... и неприглядности.

- Свободный проход к их собственной колонии в Австралии. Доступ к обширным территориям для закачки накопителей, прежде закрытый для них испанским воздушным и морским флотом, - произнёс Иван Фёдорович, подтверждая мои мысли.

Территории... как ни странно, но именно "пустые" земли и... океаны в цене у всех государств. А всё оттого, что там можно невозбранно собирать энергию, не рискуя лишить её местных жителей. Прежде, до того как в воздух поднялся первый дирижабль, и уж совсем задолго до того как в небе появились парящие города, угольные блоки-"аккумуляторы" для питания городов и производств заряжались исключительно на наземных и морских станциях-накопителях. Сейчас этот способ также используется, но... далеко не у всех государств имеется достаточно пустых земель или выход к океану.

И Нидерландам в этом отношении несколько не повезло. После одной из войн, пару веков назад, французская корона и тогда ещё не съеденое ею английское королевство серьёзно прижали этих "мореходов" и лишили их звания первой морской державы. Так что к моменту, когда энергию стали добывать на море, голландцы просто не успели восстановить своего влияния... и пролетели. Северное море оказалось полностью под властью англичан, Ла-Манш лаймы поделили с французами, а атлантическое побережье ниже Дуврских скал оказалось в руках лягушатников. Балтика ушла под контроль Рейха, его вечного союзника Швеции и Венда, а Средиземное море... там вообще стало не протолкнуться.

Казалось бы, Атлантический океан велик и не принадлежит никаким государствам, так что никто не мешает Нидерландам ставить там свои станции-накопители, но... океан действительно велик и пустынен, так что найти "пропавшую" в его пучинах станцию, невозможно, свидетелей в этом случае просто не остается. А охранять неуклюжие платформы, кочующие по волнам в тысячах миль от ближайшего берега, никакого флота не хватит. Даже франко-британского, мощнейшего из океанских флотов мира, со времён поглощения французами британской короны, обосновавшегося на бывших землях почившего в бозе королевства. Собственно, именно поэтому большинство станций располагается в двухсотмильной прибрежной зоне... которой у Нидерландов по давнему соглашению просто не оказалось.

Немудрено, что первый парящий город построили именно они. Но даже пять имеющихся громад, летающих над Голландией, с трудом покрывают потребности страны. Строить шестой парящий город слишком затратно, вот они и ищут любую возможность увеличить добычу энергии. А Тихий и Индийский океаны в этом плане куда спокойней, чем Атлантический. Но доступ к ним с одной стороны прикрывают испанцы с их Аргентиной, а с другой франкобритты, не так давно оттяпавшие у Голландии её южноафриканские владения. Собственно, именно из-за этой выходки соседа Нидерланды и оказались в столь незавидном положении. Давят, давят голландцев их давние враги с островов. Всё никак не забудут визита оранцев...

Может быть, всё было бы проще, если бы существовала возможность доставки многотонных блоков-"аккумуляторов", заряжаемых на морских станциях, по воздуху, но увы... попытавшись приземлиться на такую станцию, любой "кит" просто рухнет от недостатка энергии, вбираемой энергосборниками, словно гигантским пылесосом. Потому только морем до ближайшего побережья, а уж оттуда можно и дирижаблями... Но "кит" - это не "селёдка" и не шлюп, где угодно приземлиться не может. Ему инфраструктура нужна. Порт. А с ними в колониях Нидерландов в Австралии совсем худо. Да и опасно в тех местах: воздушных пиратов очень много. В общем, был у голландцев резон ввязаться в авантюру вице-короля Испании в Аргентине. Был. Спокойный морской маршрут и решение проблем с поставками энергии того стоил.

И на фоне всех этих страстей наличие у меня миниатюрных шкатулок-накопителей, способных заменить собой огромный тяжеленный блок классического аккумулятора, заставляло нервничать. И не меня одного. Именно поэтому разговор с опекуном, состоявшийся у нас этим же вечером, был вовсе не о моих планах, а о тех самых шкатулках.

- Только я сомневаюсь, что удастся продать их по второму разу, - задумчиво заключил дядька Мирон, добившись от меня принципиального согласия вернуть пресловутые артефакты седьмому департаменту. Я встрепенулся. Теперь стало понятно, почему он так старательно уговаривал меня...

- То есть я что, должен отдать их бесплатно?! - изумился я.

- Ну, на какую-то награду ты можешь рассчитывать... - протянул дядька Мирон с ухмылкой. - Но поскольку ты не состоишь на службе, речь может идти лишь о гражданском ордене.

- Издеваешься? - прищурился я, раскачиваясь на табурете. Опекун состроил непонимающее лицо. Я кивнул. - Точно, издеваешься.

- Кирилл, послушай... - начал говорить дядька Мирон, но я его перебил:

- Нет. Мы с Хельгой рисковали жизнями ради этих чёртовых накопителей. И я не я буду, если не вытряхну из Несдинича достойную награду для нас обоих. А медали... пусть отдаст тем, кто планировал доставку шкатулок. На долгую память.

Я бы ещё много чего наговорил, но тут меня чуть не задушили. Кое-как развернувшись в кольце сдавивших моё тело рук, я уткнулся носом в упругие полушария, едва прикрытые тонкой тканью домашнего платья... хм...

- Хель... гха... отпкху... сти! - пропыхтел я.

- Дочка, выпусти его. Задохнётся же, - прогудел мой опекун. И Хельга послушалась.

- Нет, только подумать... и вот такое богатство достанется какому-то Гюрятиничу, - облегчённо вздохнул я. Взъерошившая мне волосы девушка поймала устремлённый на её "богатство" взгляд, и ладонь, только что гладившая по голове, моментально ухватила меня за вихры. - Ай! Больно же!

- Только я начинаю думать, что мой братец умница, как он тут же делает всё, чтобы доказать обратное, - прищурившись, сообщила Хельга под сдавленный смех отца.

- Фуф, - я наконец вывернулся из-под её руки и, пригладив растрепавшиеся волосы, отпрыгнул в сторону. - Я не виноват, что ты не понимаешь моих тонких комплиментов!

- Это ты меня сейчас дурой назвал? - вкрадчиво протянула Хельга.

- Лучше дурой, чем стервой, - буркнул я, ныряя под стол. Вовремя. Стоявшая на столе чашка просвистела над головой и врезалась в стену. Выбравшись из-под стола рядом с посмеивающимся опекуном, я занял стратегически выгодную позицию за его спиной и, окинув взглядом застывшую напротив Хельгу, тихо договорил: - Бедный капитан, я ему уже сочувствую. С такой женой никакие пираты не сравнятся...

- Что ты сказал?! - Вот теперь она точно в ярости. И как услышала-то? Эх... помирать, так с музыкой!

- А чего такого? Пираты, по крайней мере, встречаются далеко не в каждом рейсе, а жена-штурман всегда рядом... я бы повесился.

- А вот теперь, Кирилл... беги, - ухмыльнулся опекун. Он дядька умный, дурного не посоветует... и я побежал.

Порядок в доме мы наводили вместе с Хельгой аж до полуночи, да ещё и под надзором тётушки Елены, не оценившей наш забег по её кухне. М-да, не стоило Хельге швыряться в меня тем пакетом с мукой... тем более, что в долгу я не остался.

Зато мы вновь помирились. А вообще с такой "сестрицей" общаться куда проще и приятнее, чем с её прежним вариантом. Нет, у неё и сейчас порой бывают рецидивы бюргерской "приличности", но редко, и купируются эти приступы довольно легко - достаточно пары-тройки язвительных шуточек. Правда, не всегда безболезненно для "доктора"... за уши меня тягать она навострилась как-то слишком быстро. Но уж лучше так, чем никак, так что я не жалуюсь.

В одном дядька Мирон оказался прав: выручить деньги за шкатулки мне не удалось. Несдинич упёрся рогом и напрочь отказался от денежных расчётов...

- Да мне проще их уничтожить, чем отдавать за так, - проворчал я, когда следующим вечером мы всей дружной компанией Завидичей сидели в знакомом мне кабинете инженер-контр-адмирала. Настроение после визита в училище и без того было не ахти, а тут ещё и его превосходительство упрямится.

- Кирилл... - тихо проговорил дядька Мирон, предупреждающе качая головой.

- Что? - я прищурился. - Меня никто не принимал на службу в седьмой департамент, как и Хельгу! Это так. Но мы выполнили их работу, а значит, имеем право на её оплату. В конце концов, можно было просто бросить эти чёртовы шкатулки на дирижабле, и не факт, что от них что-то осталось бы после катастрофы. Разве не так?

- Так, - неожиданно согласился адмирал. - Но заплатить за накопители я не могу. Увы, юноша.

- Но почему?! - мой голос чуть не сорвался на фальцет, и я смутился.

- Потому что, в отличие от прошлого раза, я не смогу отчитаться за эти суммы. Тогда вариант выкупа находки был предусмотрен одним из планов, сейчас же никакие траты не предполагались вообще, - ровным тоном, словно объясняя прописные истины, ответил Несдинич.

Я шумно втянул носом воздух.

- Понятно. Значит, по блестяшке на грудь - и идите лесом, да? - нахмурившись, подвёл я итог.

Контр-адмирал поморщился.

- Кирилл, я нисколько не умаляю ваших с Хельгой Мироновной заслуг и благодарен вам за сделанное, но прошу не высказываться в подобном тоне о государственных наградах.

- Простите, - я притормозил, понимая, что несколько перегнул палку. - Но поймите и нас. Медаль, орден - это почётно и уважаемо... на груди солдата или офицера. Да и на кителе штатского штурмана награда будет смотреться внушительно... но на робе юнца она не вызовет ничего, кроме недоумения, тем более что объяснить, за какие заслуги эта награда получена, я не смогу, не так ли? И получится точно как с моим знаком пилота. Вроде он есть, а носить его без риска получить по морде - не выйдет.

- Вот как... - Несдинич бросил короткий взгляд на старательно отводящую глаза Хельгу. - Положим, с этой точки зрения я ситуацию не рассматривал, и... не могу не признать, что доля истины в твоих словах имеется. Хельга Мироновна, а вы согласны со словами Кирилла?

- Я? - Хельга замялась... Её можно понять - орден мог бы стать зримым подтверждением её успешности в глазах окружающих. Я тяжело вздохнул, понимая, что решать за неё не могу, и... смирился. Но дочь Завидича меня удивила. Она тряхнула головой и неожиданно резко кивнула: - Да. Братец прав.

- Что ж. Может быть, у вас есть идеи, как мы можем решить эту задачу? - Несдинич откинулся на высокую спинку кресла и, сплетя пальцы рук перед собой, застыл, ожидая нашей реакции.

Хм... если господин инженер-контр-адмирал думает, что мы сейчас будем судорожно что-то придумывать, то он сильно ошибается. Не зря же вчера целый вечер потратили на обсуждение! И пусть Хельга не казалась особо довольной возможностью такого поворота, это не помешало ей прикинуть возможные альтернативы.

- Право проживания в Китежграде для моей семьи, - выдала сестрица... и Несдинич крякнул от неожиданности. Но после недолгого размышления согласно кивнул.

- Это вполне возможно. А ты, Кирилл?

- Лёгкость, с которой вы, Матвей Савватеевич, согласились с предложением Хельги, вселяет в меня надежду... - протянул я, и в глазах Несдинича мелькнуло любопытство. - Я бы хотел получить возможность заказать постройку небольшого дирижабля-трёхсотки на верфях, пользующихся доверием вашего ведомства. В закрытом эллинге с ограниченным доступом.

- Вот как? - Контр-адмирал помолчал, явно что-то обдумывая, и неожиданно усмехнулся. - Полагаю, это будет необычный дирижабль, не так ли?

- В чём-то - несомненно, - я кивнул. - Но дело не столько в моих инженерных находках, хотя они есть, сколько в моём же возрасте. Если я заявлюсь на верфь с собственным проектом, со мной и разговаривать не станут...

- Понимаю. Что ж, это в моих силах, - не стал возражать Несдинич. - Но ты уверен в затее?

- Я работал над ней два с лишним года, - пожал я плечами. - Да и большая часть моих нововведений касается не столько конструкции дирижабля, хотя там и есть некоторые нюансы, сколько руники.

- И ты, разумеется, хотел бы, чтобы эти "нововведения" не были растиражированы, - понимающе усмехнулся Несдинич.

- Не совсем. Я совершенно не возражаю, если мои находки окажутся полезными Русской конфедерации, но не хотел бы видеть свои разработки в продукции верфей других стран.

- А чем тебя не устраивает патентная защита? - поинтересовался контр-адмирал.

- Сроками. Десять лет, с учётом тех четырёх, что я буду учиться... это слишком мало. К тому же мои нововведения без рунной составляющей не имеют никакого значения. А патентовать артефактную часть, насколько мне известно, запрещено. Или нет?

- Понятно, - протянул Несдинич и бросил вопросительный взгляд на дядьку Мирона, но тот никак не отреагировал. Контр-адмирал чуть помолчал и вдруг перешёл на официальный тон. - Думаю, мы договорились. Право поселения в Китежграде для всей семьи и содействие в принятии проекта дирижабля на одной из надёжных верфей. Кирилл, Хельга, я ещё раз хочу искренне поблагодарить вас за помощь моему ведомству в этом неприятном деле... И прошу прощения за небрежность моих подчинённых, чьи действия причинили вам столько беспокойства.


## Глава 2

. Особенности прикладной минералогии


- А твой подопечный изрядный нахал, Мирон. Знаешь? - проговорил Несдинич, когда дочь Завидича со своим "братцем" покинули кабинет по его просьбе.

- Мы были такими же, разве нет? - вопросом на вопрос откликнулся друг контр-адмирала.

- Хм... не скажи. Мы уважали наших офицеров, - покачал головой Матвей Савватеевич, но осёкся, услышав фырканье собеседника. - Смеёшься, старый?

- Конечно! - кивнул Завидич, правда, заметив, как нахмурился его приятель, посерьёзнел. - Матвеюшка, ты же сам сказал, мы уважали НАШИХ офицеров. А с каких пор ты для Кирилла отцом-командиром стал, а?

- Кхм... но какое-то чинопочитание должно же быть, Мирон! - чуть смутившись, произнёс Несдинич.

- Да полно, Матвей! - отмахнулся тот. - Откуда ему взяться? Кирилл и курсантом-то не был. Да и обстановка в Меллинге, уж ты мне поверь, совсем не способствовала воспитанию уважения к старшим по возрасту или званию.

- Может, ты и прав, - чуть помедлив, согласился хозяин кабинета.

- Пф. Разумеется, я прав. А вот ты... Признайся, привык к штабным холуям, что при одном виде серебряной стенки на твоих плечах "чего изволите-с" изображают?

- Ну уж, - поморщился Несдинич.

- Привык, я-то вижу, - утвердительно закивал Мирон. - Вот и подопечный мой тоже привык...

- К чему? - не понял контр-адмирал.

- К острой нехватке авторитетов в его жизни, - усмехнулся Завидич.

- А как же ты? - решил поддеть старого друга его собеседник.

- Он меня по делам уважает... и как друга. Ветров вон тоже для него авторитет, как пилот. Хельга, как штурман, у него в почёте, тем более что она его понемногу премудростям своей профессии учит. Правда, в последнем он вряд ли признается. С тобой же совсем другое дело. На награды и звания Кириллу плевать, ты сам видел. А никаких личных поводов для уважения ты ему не предоставил. Вот он и ведёт себя с тобой, как... с обычным посторонним человеком.

- То есть, если я этому мальцу докажу своё превосходство, он со мной торговаться прекратит - так, что ли? - прищурился Несдинич.

- Не передёргивай, друже. Ты меня прекрасно понял. Я об уважении говорил, а не о страхе перед большими чинами, - поморщился Мирон... и вдруг усмехнулся. - И кстати, даже если ты заслужишь это самое уважение, торговаться он не перестанет. На собственном опыте проверено.

- Делать мне больше нечего, кроме как уважение какого-то мальчишки заслуживать, - отмахнулся контр-адмирал.

- Ну, тогда и мысли свои о новом агенте оставь, - с улыбкой развёл руками Завидич.

- И не думал даже... мальчишку в департамент? Мирон, не говори глупостей. У нас серьёзное ведомство, а не приют для бездомных детишек, - открестился хозяин кабинета.

- Ну-ну... - покивал его собеседник и, усмехнувшись, договорил: - Вот и нечего ломать эту прекрасную традицию. Сто лет ваше серьёзное ведомство без детей обходилось - и ещё столько же обойдётся... Да Кирилл и сам к вам на службу не пойдёт. Не тот склад характера. Авантюрист.

- Вот совсем не пойдёт? - прищурился Несдинич, ничуть не смутившись.

- Разве что на взаимовыгодной основе. Как в прошлый раз... или как сегодня, - тут же улыбнулся Мирон, и хозяин кабинета тяжело вздохнул.

- Если "как в прошлый раз", то наш бюджет в трубу вылетит. А если "как в этот"... - проворчал контр-адмирал, но был прерван Мироном.

- А вот это уже частности.

- Ладно. Оставим, - после недолгого молчания проговорил Несдинич, взглянув на часы, и поднялся из-за стола. - Извини, друже, но время аудиенции вышло.

- А поговорить ещё охота, да... понимаю, - также вставая с кресла, кивнул Мирон и протянул старому товарищу руку. - Так, адрес тебе известен, заезжай. По-простому, без этих столичных экивоков. Только без Литвинова, а то я же могу и не выдержать, начищу ему физиономию... по старой памяти.

- Упрямцы, - констатировал инженер-контр-адмирал, но тут же улыбнулся. - Спасибо за приглашение. Обязательно приеду, как только выдастся свободный вечер.

- Будем ждать, - кивнул ему Завидич.


* * *


Наверное, Хельга права, и я действительно был слишком нагл с контр-адмиралом. Но... ничего не мог с собой поделать. Утренняя встреча с наставником Мишки Горского в училище прошла не так хорошо, как я надеялся. Нет, ничего неожиданного, я вполне допускал возможность отказа преподавателя, в конце концов он совсем не обязан брать на себя лишний груз кураторства слушателя-заочника. Но к откровенному презрению и оскорблениям я был не готов. Хорошо ещё, что вспомнил об уроках этикета, преподанных мне когда-то в совсем другом мире, и смог удержать себя в рамках. Заодно и Мишку одёрнул, когда тот попытался возмутиться. Ну да, не хватало ещё, чтобы мой будущий штурман огрёб проблем с учёбой... Да-да, есть у меня такая задумка насчёт Мишки...

А потом и Несдинич подкинул подарочек. Известие о том, что Гросс выжил в катастрофе, напрочь лишило меня спокойствия. Вот и получилось... что получилось. С другой стороны, может быть, оно и к лучшему? А то после демонстрации шкатулок контр-адмирал стал смотреть на меня как Хельга на платье в каталоге, с эдаким задумчивым выражением лица, вроде как размышляя: подойдёт - не подойдёт, заказать - не заказать... А оно мне надо? Я не хочу идти на службу в разведку. По крайней мере, на ближайшие годы у меня совсем другие планы. Именно в этом духе я и высказался, когда сестрица попыталась проехаться мне по ушам насчёт уважения старших и необходимости чинопочитания, но выслушав мои объяснения, смягчилась и оставила эту тему. Вот и замечательно. Спи, моя совесть, спи сладко...

- Кирилл, а ты действительно уже подготовил проект дирижабля? - поинтересовалась Хельга за вечерним чаем.

- Угум, - я кивнул, прожёвывая ватрушку, испечённую тётушкой Еленой.

- И когда успел? - покачал головой мой опекун.

- Так ведь я же не с нуля его проектировал! - разделавшись с выпечкой, улыбнулся я. - Взял за основу проект старого курьера, над ним и издевался. Сначала я даже не хотел особо лезть в железо, ограничившись лишь рунными наработками, но в этом году изменил мнение. Пришлось изрядно поломать голову над некоторыми моментами, но то, что получилось в результате... Ха! Такого дирижабля никто и никогда не видел.

- Покажешь? - голоса дядьки Мирона и Хельги прозвучали в унисон. Я кивнул, и сестрица тут же бросилась расчищать стол. Вот неугомонная! Могла бы и дождаться, пока чай допьем.

Честно говоря, рассказывая об изменениях, внесённых мною в проект в этом году, я немного слукавил. Работы там было море, и если бы не рунный вычислитель, подаренный мне в Высокой Фиоренце, боюсь, я бы ещё года два корпел над артефактной составляющей, и не факт, что управился бы. Но всё получилось как нельзя лучше.

- Кирилл, а почему у тебя нет ни одного общего вида этого... этой яхты? - с трудом найдя подходящее определение, поинтересовался дядька, откладывая в сторону чертёж гондолы.

- Есть. И не один. - Я вытащил из тубуса пару эскизов и выложил их поверх остальных чертежей и невольно улыбнулся, увидев вытянувшиеся лица Завидичей. Оно того стоило, честное слово.

- А... где гондола? - недоумённо протянула Хельга, рассматривая верхний эскиз.

- Вот, - я продемонстрировал нижний эскиз.

- То есть она выдвижная... - уточнила сестрица. Я кивнул и приготовился к концерту.

Не прогадал: дядька Мирон и Хельга заговорили одновременно и очень экспрессивно. Но хватило их минуты на две.

- Он ещё улыбается, - фыркнул опекун, когда поток красноречия иссяк и в гостиной воцарилась тишина. Наконец дядька Мирон покачал головой. - Кирилл, я разочарован. Этот прожект не стоит того времени, что ты потратил на чертежи.

- Вот как? И почему же? - спросил я.

- Во-первых, вся внешняя энергия будет впитываться рунными цепями на куполе, так что внутри него не будет работать ни один арт-прибор, - заговорила Хельга. - Во-вторых, убирающаяся гондола уменьшит рабочий объём купола дирижабля, так что он не взлетит даже с облегчающим рунным кругом. В-третьих, как ты собираешься ориентироваться, если у тебя даже обзор не предусмотрен? Хватит?

- Про средства защиты забыла, - заметил дядька Мирон. - Пара пушек на этой лайбе не помешает, точно. Да и с двигательным отсеком какая-то ерунда получается.

- Хех. Пожалуй. Могу начинать отвечать? - я растянул губы в широкой ухмылке.

- Ну, попробуй... - прищурилась Хельга.

И я попробовал. К концу моего рассказа оба Завидича выглядели несколько пришибленными, но попыток критиковать не оставили.

- Хорошо, положим, тебе удалось всё описанное. Но как ты собираешься обеспечить питание арт-приборов, когда гондола будет внутри купола?

- Ну, не зря же я столько времени возился с этими долбаными шкатулками-накопителями, - развёл я руками. Есть попадание.

- Та-ак... - дядька Мирон откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, принялся сверлить меня взглядом. Честно говоря, в этот момент я почувствовал себя несколько неуютно и поёжился. Завидич, явно заметив мою реакцию, на миг прикрыл глаза и, тяжело вздохнув, заговорил нарочито тихим и спокойным голосом. - Кирилл, я всё понимаю, изобретательский зуд и увлечение исследованиями, но... ты понимаешь, чем тебе может грозить подобный... интерес?

- Понимаю. Поэтому основную часть рун я буду наносить сам, по завершении строительства.

- Ну да, и никто ни о чём не догадается, конечно? - хмуро заметил дядька Мирон. Я в ответ уверенно кивнул. Завидич взъярился: - Наивный мальчишка! Неужели ты всерьёз думаешь, что подобное останется без внимания?!

- Уверен.

- Да ты... - Тираду, которую явно хотел закатить дядька Мирон, остановила Хельга:

- Подожди, отец. Давай выслушаем его, - сестрица повернулась ко мне и кивнула. - Объясни, пожалуйста, Кирилл. Только без театра, хорошо?

- Ла-адно, - я на миг задумался. - В общем-то, здесь всё просто. И начать, наверное, нужно с того, что я разобрался с начинкой шкатулки и узнал, почему этот метод накопления энергии считается неудачным. Точнее, слишком дорогим...

- Вот как? - Кажется, несмотря на то что впервые о "неудачности" шкатулок я услышал от дядьки Мирона, сам он не в курсе истинной причины, по которой этот эксперимент был признан провальным. Очевидно, седьмой департамент не стал делиться с ним этой информацией...

- Ну да, дело в том, что "рабочее тело" в этих шкатулках, если можно так выразиться, - это алмазы в проводящей массе. Мелкие, конечно, но учитывая их количество... это не так важно. Стоимость всё равно получается запредельной.

Тишина была мне ответом. Кажется, Завидичи вспоминали размеры шкатулок и пытались подсчитать количество нулей в той сумме, которую можно было бы за них выручить...

Наконец дядька Мирон пришёл в себя и, помотав головой, уставился на меня.

- Учитывая сказанное и твою уверенность в собственной способности решить эту проблему, я даже не удивлюсь, если ты сейчас скажешь, что знаешь, где можно добыть нужное... "сырьё", так сказать, - проговорил Завидич, и я скривился.

- Искать алмазные трубки - дело долгое и опасное. Да и разработка их влетит в копеечку, которой у нас нет. Так что нет, заниматься добычей алмазов я не собираюсь.

- И то хлеб, - с облегчением вздохнул дядька Мирон, явно успокоенный моими словами.

- Тогда как ты собираешься решить проблему? - поинтересовалась Хельга.

- Ну... я могу создать необходимое... сырьё, - замявшись, проговорил я. И тишина...

- Хельга, принеси мне водки, - тихим безразличным тоном попросил дядька Мирон.

Неверие из взглядов Завидичей исчезло лишь спустя добрый час объяснений и вовсе не благодаря моему красноречию, а только потому, что я пообещал им продемонстрировать процесс создания "сырья" в ближайшее время. То есть сразу после закрытия сессии в училище.

Сложностей в проведении опыта я не видел, поскольку уже проделывал подобное в той жизни, в рамках обучения артефакторике. Правда, тогда в моём распоряжении был довольно мощный источник Эфира, а сейчас... сейчас придётся довольствоваться лишь той энергией, что разлита вокруг, поскольку, как свидетельствуют мои опыты, проведённые ещё на китовом кладбище, извлечь энергию стихийного эгрегора здесь невозможно. Точнее, возможно, но отдача просто мизерная. Невыгодно. А для производства накопителей придётся купить небольшую "домашнюю" станцию и подыскать земельный участок на отшибе, чтобы возможные соседи не жаловались на перебои в работе артефактов.

Нет, я вовсе не собираюсь налаживать промышленное производство искусственных алмазов, но ведь земельный участок мне нужен не только для них... м-да, эту тему я подниму чуть позже.

- Ладно... Оставим пока этот вопрос в стороне, до натурного испытания, так сказать. А пока вернёмся к твоей совершенно необоснованной уверенности в том, что во время постройки удастся скрыть особенности твоего проекта от возможных наблюдателей, - хмуро проговорил дядька Мирон, глядя на меня исподлобья.

- Очень просто, - улыбнулся я. - Он будет строиться как обычный трёхсотрунник, с совершенно обычной гондолой. А все доработки будут производиться позже, в нашей мастерской. Тем более что по проекту тяжёлых работ там не будет. Ну, почти... но мы справимся, я уверен.

- Подожди-подожди. Какой такой мастерской? - опешил дядька Мирон.

- Ну... я подумал... в общем, после постройки дирижабля денег у меня совершенно точно не останется, а я уже как-то привык к их наличию. Да и снаряжение к выходу - дело недешевое. Опять же жалованье команде...

- И? - прищурилась Хельга.

- Мне подумалось, что небольшая мастерская на отшибе, производящая различные приборы, стала бы хорошим подспорьем, - договорил я, пожимая плечами.

- Та-ак... подробности? Что за приборы? - хмуро сказал Завидич.

- Ну, например, такие как мой резак, сварочные аппараты, сигнальные системы... - начал я перечислять.

- Это вроде того, чем ты окружил своё жилище на свалке? - уточнил дядька Мирон. Я кивнул. - А сварочный аппарат - это что такое?

Я на миг замер... и хлопнул себя ладонью по лбу. Точно! Как я мог забыть?! Здесь же до сих пор не знают артефактной сварки! Видел же, видел на меллингской верфи, как работают с металлом! И с силовым набором, и с обшивкой... всё на заклёпках...

Когда я сорвался с места и понёсся в свою комнату, Завидичи проводили меня недоумёнными взглядами. А после демонстрации работы резака во всех возможных режимах дядька Мирон глубоко вздохнул...

- И это прочно? - поинтересовался он, рассматривая результаты сварки.

- Именно это - не очень, - честно ответил я. - Но могу сделать аппарат, скрепляющий металлы надёжнее любых заклёпок. У меня был такой на свалке, пришлось бросить. Громоздкий.

- М-да... это, конечно, не шкатулки-накопители, но... ох, Кирилл, и задал ты задачку, - Завидич покачал головой и, помолчав, спросил: - И что, сложно эту штуку сделать?

- Да нет, - я пожал плечами. - Если использовать пресс с рунной матрицей, за день можно пять-шесть таких устройств собирать. В одиночку, разумеется...

- Знаешь, а я бы занялся таким производством... - протянул дядька Мирон, и я улыбнулся.

- Вообще-то именно на это я и рассчитывал. Должен же кто-то вести дело, пока мы с Хельгой порхаем в небесах.

- Та-ак... дочка, Елена уже ушла, сделай нам чайку. А мы с Кириллом пока обговорим условия сотрудничества, - произнёс дядька Мирон, и Хельга, покачав головой, молча ушла на кухню. Мой опекун дождался, пока она скроется за дверью, и повернулся ко мне. - Итак...

Надо отдать должное дядьке Мирону, он не стал сразу лезть в дебри юриспруденции и ограничился лишь основными моментами. Так что за те полчаса, что Хельга отсутствовала, мы успели распределить основные обязанности по устройству мастерской и наши доли. Завидич брал на себя организацию производства, закупку необходимого оборудования и подбор рабочих, а я должен был предоставить образцы для рунных матриц и схему сборки тех самых резаков. После перечисления мною возможной продукции опекун решил остановиться именно на них. Остальное отложили на неопределённое "потом". Вот так и начал осуществляться мой план...


* * *


Переговорить с братцем наедине Хельге удалось только следующим утром, да и то недолго. Успела поймать до того, как он сбежал на очередную тренировку к соседям. Правда, для этого пришлось подняться на добрый час раньше, но другого выхода у неё не было. К моменту возвращения Кирилла от Горских сама Хельга уже должна была быть в конторе у Гюрятинича.

- Зачем тебе всё это нужно, Кирилл? - спросила девушка, стоя в дверях спальни подопечного её отца.

- Что именно, сестрица? - откликнулся тот, сноровисто шнуруя высокие ботинки на мягкой подошве.

- Мастерская, дирижабль... всё это?

- М? - юноша разогнулся, притопнул ногой и, убедившись, что обувь сидит как надо, смерил Хельгу задумчивым взглядом. Помолчал... - Скажи, сестрица, сколько лет твоему отцу?

- Э? - от неожиданного вопроса лицо Хельги вытянулось от удивления. Впрочем, девушка быстро справилась с эмоциями и ответила на заданный вопрос: - Сорок шесть.

- Вот именно. Мужчина в самом расцвете сил, - кивнул Кирилл. - Если не веришь, спроси у тётушки Елены. Она подтвердит... если захочет, конечно.

- Кирилл! - запунцовев, воскликнула Хельга.

- Кхм, извини... - юноша весело улыбнулся и, взъерошив пятерней волосы на затылке, пожал плечами. - Я не хотел тебя смущать. Просто представь, каково ему сидеть без дела на шее собственной дочери? Он же скоро на стену полезет от скуки!

- И ты решил ему таким образом помочь? - в голосе Хельги проскользнули сердитые нотки. Пассаж Кирилла по поводу Елены ей не понравился... хотя кого она обманывает? Девушка просто не желала замечать тех знаков внимания, что оказывает экономке её отец.

- Не только ему, - прервал размышления Хельги Кирилл. - Я не хочу полагаться в заработке лишь на дирижабль. Складывать яйца в одну корзину неразумно. Именно поэтому мне нужна своя мастерская. Но пока я учусь и служу на "Фениксе", у меня совершенно не будет времени следить за её работой.

- Но ведь можно найти управляющего... - задумчиво проговорила Хельга.

- Можно. Только это ненадёжно. Дядьке Мирону я доверяю. Тебе... кхм, ну, будем считать, тоже доверяю. - На этих словах Кирилла девушка прищурилась. Юноша это заметил и тут же сдал назад. - Ладно-ладно, без сомнений доверяю. Но и только. А вот к посторонним людям у меня доверия нет совершенно. И какая может быть работа в таком случае? И зачем мне искать кого-то, если есть дядька Мирон, готовый взяться за дело? Или тебе не нравится сама идея, что он будет работать?

- Да нет... Меня беспокоит то, что ты хочешь взять на работу собственного опекуна, - произнесла Хельга.

- Пф! С таким же успехом можно утверждать, что это он берёт на работу своего подопечного, - Кирилл улыбнулся. - Мы будем совладельцами, Хельга. Совладельцами с половинными паями. Просто на нём будет организационная работа и текущий контроль работы мастерской, а на мне арт-инженерное обеспечение. Вот и всё.

- Точно? - недоверчиво проговорила Хельга, и юноша вздохнул.

- Завтра, после моего первого экзамена, мы идём к стряпчему. По возвращении я тебе продемонстрирую заключённый контракт. Такое доказательство тебя устроит?

- Извини, Кирилл, - девушка замялась.

- Да ладно. Я уже привык...

- К чему? - тут же насторожилась Хельга, ожидая подвоха. И не ошиблась.

- К рецидивам буржуазного ханжества, - мило улыбнулся Кирилл.

Тихо рыкнув, девушка кинулсь к несносному мальчишке, но тот, очевидно, не зря занял позицию у окна. Резко щёлкнули щеколды, и Кирилл одним молниеносным движением перемахнул через подоконник. Там же второй этаж!!!

Хельга бросилась к распахнутому окну, но, заметив фигурку, несущуюся к забору, отделяющему садик от соседского двора, облегчённо вздохнула. Шалопай!


* * *


Перекрашенная по заказу хозяйки в чёрно-белый цвет "Изотта", сияя белыми, без единого пятнышка грязи бортами, выкатилась со двора и помчалась вниз по улице, с мягким шелестом вздымая за собой снежные вихри.

Остановившись у конторы Гюрятинича, Хельга выбралась из тёплого, благодаря стараниям братца, салона машины, вдохнула холодный уличный воздух и, ощутив, как мороз защипал щёки и нос, постаралась побыстрее скрыться в здании, где её ждал очередной долгий рабочий день... и очередной урок от Бориса Сергеевича. Старший штурман "Феникса" не даёт расслабиться своей помощнице даже на берегу. Собственно, и сегодня было так же. Стоило Хельге оказаться в кабинете Белоцерковского, как тот усадил её за стол, указал на карту с отмеченными на ней портами и выдал задание.

- Составь оптимальный маршрут с учётом даты выхода в первой декаде февраля. Задача: максимальная скорость движения с полной загрузкой и учётом суточных стоянок в портах. Среднюю вычисленную скорость и примерные направления ветров по нужным датам отыщешь в картотеке. Работай, младший штурман.

И Хельга заработала. В руках мелькали инструменты, шуршали выуженные из ящичков картотеки записи с указаниями ветров, и блокнот пополнялся столбцами вычислений... только мысли Хельги всё время возвращались к утреннему разговору с Кириллом... и их вчерашней беседе.

В конце концов, в очередной раз заметив чуть было не допущенную ошибку, девушка отложила в сторону перо и, устало вздохнув, откинулась на спинку кресла. Так дело не пойдёт. Нужно разобраться, что именно её так беспокоит, иначе никакой нормальной работы не будет.

Кирилл... Несколько минут, проведённых в тиши кабинета под размеренные щелчки стрелок в старинных часах, упорядочили мысли Хельги, и она наконец поняла, что именно её так напрягло. Братец новоявленный. Мальчишке всего четырнадцать, а он... пф! Да если бы кто-нибудь сказал ей год назад, что какой-то малолетка-беспризорник со свалки способен спроектировать дирижабль, она бы рассмеялась шутнику в лицо! Но факт есть факт, и смеяться над ним отчего-то не хочется.

Артефакты, дирижабли, мастерская... алмазы... Звучит дико и абсолютно неправдоподобно, но... мальчишка уверен в своей правоте, созданные им приборы действительно работают, и идея мастерской может сработать. Отец не стал бы браться за провальное дело, уж что-что, а чутьё у потомка Золотого пояса отменное... Да и проект дирижабля, несмотря на бросающуюся в глаза бредовость, вполне воплотим в "железе". Пусть Хельга заканчивала штурманское училище, но это не значит, что она совершенно ничего не смыслит в инженерной части! Да, в затее Кирилла есть проблема с накопителями, но если он, как и обещал, докажет принципиальную возможность создания алмазов... Нет, ну бред же!!!

А то, что этот мальчишка спас её в Италии, это не бред? А его помощь в Меллинге?.. Нет, положительно, этот ребёнок сведёт её с ума!

Хельга поморщилась. Слово "ребёнок" в применении к Кириллу настолько диссонировало с его поступками и делами, что... в общем, в одном предложении слова "Кирилл" и "ребёнок" не звучали совершенно. Дьяволёнок, безумец, гений... наглец и пошляк, но уж никак не ребёнок. Интересно, а отец видит это несоответствие?

Так и не придя к какому-то мнению относительно Кирилла, Хельга открыла глаза и, мазнув взглядом по циферблату часов, поднялась из-за стола. Время-то обеденное.

И только устроившись за столом в небольшом ресторанчике на углу, девушка вспомнила, что за всеми своими размышлениями и работой совершенно забыла об одной вещи... точнее, вопросе, от ответа на который Кирилл сегодня утром сбежал в окно.

- Хельга, не возражаешь, если я составлю тебе компанию?- оказавшийся рядом с ней Белоцерковский привлёк внимание помощницы.

- Всегда пожалуйста, Борис Сергеевич, - улыбнулась девушка. А когда подошедший к ним официант принял заказ и удалился, спросила у вольготно расположившегося за её столом командира: - Скажите, для чего может понадобиться маленький, очень хорошо защищённый и очень быстрый дирижабль? Частный, разумеется...

- Маленький, защищённый и очень быстрый? - Ничуть не удивившись вопросу девушки, повторил Белоцерковский и, задумчиво почесав подбородок, так же невозмутимо ответил: - Для контрабанды - самое то.


## Глава 3

. Ни дня без приключений


И что я сделал не так на этот раз? Точнее, какая вожжа попала Хельге под хвост сегодня? Весь вечер смотрела на меня так, словно я её любимого Гюрятинича убил и прикопал у нас во дворе. О, легка на помине!

- Кирилл, нам нужно поговорить, - на миг застыв в дверях моей комнаты, произнесла сестрица и удалилась. Ну наконец-то. Может быть, хоть сейчас объяснит, что ей опять не так.

Отложив в сторону учебник по начерталке, спускаюсь в гостиную.

- Я внимаю тебе, о суровая! - В ответ сидящая в кресле у камина Хельга смерила меня таким взглядом... - Ладно, я понял. Не время для шуток. Итак, чего ты от меня хотела?

- Сегодня утром ты так и не ответил на один мой вопрос, - проговорила сестрица. Хм... не помню.

- Какой?

- Зачем тебе нужен этот дирижабль? - нахмурившись, спросила Хельга.

- Странный вопрос... М-м, чтобы летать? - я улыбнулся.

- Кирилл! - Сестрица аж по подлокотнику кресла кулаком влепила от избытка чувств. О как! - Я серьёзно спрашиваю!

- А я что, шучу, по-твоему? - возмутился я. - Какой вопрос, такой ответ!

- Так, молодежь, что за крики после ужина? - в гостиную ввалился дядька Мирон, обозрел нашу маленькую компанию и, усевшись в любимое кресло, кивнул. - Итак, я жду ответа.

- Кирилл решил заняться контрабандой! - выпалила Хельга, и у нас с опекуном дружно отвисли челюсти.

- Прости, дочь, кажется, я плохо понял. Повтори, - справившись с удивлением, произнёс дядька Мирон.

- А зачем ещё ему мог понадобиться такой дирижабль?! - чуть помявшись и уже гораздо тише произнесла Хельга. Опекун повернулся ко мне и вопросительно приподнял бровь.

- Ну, вообще-то логика понятная... с точки зрения "китовода", конечно, - пожал я плечами. - Если исходить из характеристик моего проекта, то для контрабанды он действительно подходит как нельзя лучше. Да только скорость и защита ему нужны не для того, чтобы удирать от патрульных, а чтобы не попасться на зуб пиратским "акулам".

- Логично. Но одно другого не исключает, - потерев подбородок, задумчиво проговорил дядька Мирон.

- Пф. Я ещё не совершил ничего противозаконного, а вам не следует забывать о презумпции невиновности, - ответил я.

Завидич фыркнул.

- И где же ты таких слов нахватался, а? - поинтересовался он.

- Общий курс правоведения штурманского училища при Ладожском университете. У меня по этому предмету экзамен через неделю, - буркнул я.

- Поня-атно, - протянул дядька Мирон и, взглянув на Хельгу, развёл руками. - Извини, Хельга, но Кирилл прав. У него ещё и дирижабля нет, а ты уже упрекаешь его в нарушении законов.

- Но... но... а зачем ему ТАКОЙ дирижабль?! Что, обычную "селёдку" построить не судьба? - вспыхнула сестрица.

- Обычная, как ты выразилась, "селёдка", то есть средний каботажник, обладает малой автономностью, требует большого экипажа и окупается только на постоянных челночных рейсах либо на каперстве. А я не собираюсь десять лет работать на одной и той же линии, таская в трюме всякий дешёвый хлам, - откликнулся я.

- И на какой же груз ты рассчитываешь? - спросил опекун.

- Мелкий, срочный, дорогой.

- Уверен, что кто-то доверит неизвестному перевозчику нечто действительно ценное?

- Жителю Китежа со знаком пилота и собственным дирижаблем? - переспросил я. - Пять-шесть выполненных в сжатые сроки заказов - и думаю, вопрос с клиентурой можно будет считать решённым.

- Ну-ну... - дядька Мирон неопределённо покачал головой. - Ладно. Дело твое. В конце концов, я ещё не слышал, чтобы владельцы дирижаблей не смогли заработать хоть копейку на своих корытах.

- Ха! - я довольно кивнул. - Ну, раз мы разобрались с моими гипотетическими преступлениями, я, пожалуй, пойду в свою комнату. Хочу хорошо выспаться перед экзаменом.

А утром, перед тем как сбежать на тренировку, я всё-таки немного отомстил Хельге, оставив записку с советом попробовать расспросить её возлюбленного о причинах, по которым на "Фениксе" обосновался личный шлюп Ветрова, в каждом рейсе обязательно уходящий в свободный полёт незадолго до очередного визита патрульных или таможенников...

Гюрятинич не идиот, объяснит будущей супруге, что почём, заодно и прочистит мозги от излишней щепетильности. Всё мне меньше хлопот.

Да, контрабанда. Но уж это ремесло всяко достойнее пиратства. И я не врал. Я действительно не собираюсь делать перевозки незаконных грузов основной статьёй дохода. Но если мой дирижабль привезёт в Русскую конфедерацию пару тонн высококачественных и высокоточных приборов германского образца, да по вменяемым ценам, кому от этого будет хуже?

Точно не мне и не конфедерации. А уж покупатели ещё и спасибо скажут. Так что да... контрабанда входит в круг моих интересов, как, впрочем, и честный найм.

И кое-какие шаги в отношении будущего дела я уже предпринял. В частности, вступил в переписку с Клаусом, с предосторожностями, разумеется. Помня шустрого сыночка торговца Шульца в Меллинге, думаю, через пару-тройку лет у нас с ним найдутся темы для обстоятельной и плодотворной беседы, хех...

- Не отвлекайся, - удар трости по лопатке моментально избавил меня от "лишних" мыслей. Мастер Цао, как всегда, видит нас насквозь.

Встряхнувшись, я вернул своё внимание к противнику. Мишка недовольно нахмурился. Ну, извини, приятель, я не нарочно.

Учитель Горского, ставя меня в спарринг со своим учеником, настаивал на запрете использования рунных цепей, а я, задумавшись, нарушил это условие. Учитывая, что Михаил в этот момент как раз пытался провести некий приём, мою слишком скорую реакцию он воспринял не очень хорошо.

- Извини, Миш. Задумался... - повинился я.

Горский хмыкнул и вновь встал в стойку. Ладно. Поехали.

На этот раз я был внимателен и не выходил за рамки, обозначенные катайцем, и четвёртую схватку Михаил всё же выиграл, умудрившись влепить мне в лоб такую плюху, что я еле удержался на ногах.

- Это было... быстро, - очухавшись, проговорил я.

Михаил просиял, но Цао Фенг тут же спустил его с небес на землю.

- Для черепахи. Урок окончен. Кирилл... - катаец замялся, явно подбирая слова, и проговорил, как всегда "глотая" букву "р": - Все лишние дела до тренировки, после тренировки, но не во время тренировки. Понятно?

- Лишние мысли?

- Именно, - катаец прищёлкнул пальцами и кивнул в сторону забора, отделяющего сад Горских от нашего двора. - Иди. До экзамена два часа.

В училище мы с Михаилом добирались на "емельке". Шик? Да нет, просто трамваи-пароходы - единственный общественный транспорт Новгорода - сегодня отчего-то забастовали, тем самым порадовав извозчиков и "емелек". Более того, кое-кто из наших соседей не постеснялся вывести на неожиданные заработки собственные экипажи... В результате нам пришлось объезжать центр города, поскольку, по словам водителя, там гарантированно образовалось несколько самых настоящих "пробок". А я-то думал, что это "изобретение" куда более поздних времен. М-да уж...

Но благодаря предусмотрительности "емельки" мы прибыли в училище вовремя. Точнее, даже несколько раньше назначенного времени. Впрочем, судя по количеству суетящихся во дворе училища чёрных бушлатов, сияющих надраенными медными пуговицами и лычками, обозначающими курс обучения, не одни мы оказались так предусмотрительны.

- Странно, почти не вижу своих однокашников-заочников, - протянул я, оглядывая толпу курсантов.

- А ты их хоть раз встречал? - с усмешкой осведомился Михаил, отточенным жестом выровняв только что нахлобученную на голову фуражку.

- Да нет, - пожал я плечами. - Просто не вижу людей в цивильном.

- Пф. Это говорит только о том, что, в отличие от некоторых, твои однокашники озаботились покупкой мундира, - объяснил Горский.

- Это обязательно? - удивился я.

- Нет, конечно, - ответил мой спутник. - Но обычно заочники стараются во всём походить на курсантов, и преподаватели не имеют ничего против.

- М-да, буду выглядеть белой вороной, - констатировал я и добавил, покосившись на приятеля: - Мог бы и предупредить.

- Да ладно, ерунда это всё. К тому же, если уж на то пошло, тебе следовало бы явиться в форме матроса, а не слушателя, - заметил Мишка.

Прикинув, как бы я выглядел в робе на экзамене, я фыркнул. Ну да, "Феникс" ведь не военный "кит", парадная форма для нижних чинов на нём не предусмотрена. Нет уж. Лучше в цивильном. Пусть это и будет ненавистная мне "тройка". Под пиджаком, по крайней мере, не видно ни ножа, ни пистолета, а без них после недавних приключений я чувствую себя несколько неуютно... даже несмотря на некоторые способности, данные мне рунными цепями и связью со стихиями.

- Смотри-ка... а эти что здесь делают? - голос Михаила отвлёк меня от размышлений.

По подъездной дорожке, ведущей к центральному входу в училище, не шли - вышагивали четверо. Блестя надраенной медью пряжек и пуговиц на белых, чтоб их, шинелях, с двойными "галками" на рукавах, под нечитаемыми с разделявшего нас расстояния эмблемами, в белых же фуражках с золочеными разлапистыми "крабами", а уж физиономии... М-да. Можно подумать, что эти ребятки в сто лет не чищенный свинарник зашли. Вон, только что платки к носам не прижимают. Р-ровеснички...

- И что это за попугаи-альбиносы? - поинтересовался я у Михаила, следившего за идущими по дорожке курсантами с какой-то смесью недовольства и разочарования во взгляде.

- Китежцы, - коротко ответил он.

- Хм?

- А... ты не знаешь? Это курсанты Китежградских Воздушных классов. Будущие офицеры военного флота. Снобы и задаваки, - пояснил Михаил, увидев моё непонимание, и, вздохнув, договорил невпопад: - Я хотел в эти классы поступить. Отец отговорил.

- А что так?

В ответ Горский поморщился:

- Да... там с некоторых пор только китежцы и учатся. Остальных если и принимают, то норовят тут же выпихнуть. Отец сказал, что даже его влияния не хватит, чтобы я мог там выучиться.

- Однако. Каста?

- Похоже на то, - пожал плечами Михаил, отворачиваясь от китежцев, за движением которых сейчас, кажется, наблюдали все присутствующие во дворе курсанты и слушатели. Горский встряхнулся и ткнул меня локтем в бок. - Ладно. Нечего на них таращиться. Пойдём в здание, нужно ещё наших экзаменаторов найти.

- Ну, идём, - кивнул я.

Вопреки опасениям, встретиться на экзамене с наставником Горского мне не довелось, хотя экзамен у слушателей-заочников проходил одновременно с курсантами и, по логике, куратор Мишкиного курса должен был бы присутствовать. Но нет. И это хорошо. Не хотелось бы завалить экзамен из-за этого старого сморчка.

Спустя три часа мы с Михаилом церемонно поздравили друг друга с удачным началом сессии и, пожелав дожидающимся своей очереди сокурсникам удачи, направились в сторону гардероба, обсуждая по дороге, какое из известных нам кафе достойно принять два самых выдающихся ума современного мира.

Спор не утихал даже когда мы получали у старика-гардеробщика наши вещи, наверное, именно поэтому мы и не заметили, что уже не одни.

- Чижи, в сторону!

От толчка в спину я уклонился, и попытавшийся меня ударить хам провалился вперёд, тут же схлопотав леща по загривку. Рефлекс, однако...

Мишка пригнулся, пропуская над собой удар взбеленившегося приятеля напавшего на меня идиота, и, чуть сместившись в сторону, влепил своему противнику коленом в живот. Но я заметил это, уже перепрыгивая через тело первого нападавшего и влетая плечом в затянутую в белоснежный китель тушу придурка, решившего в этот момент напасть на моего приятеля сзади.

Ну и завертелось...

Какая-то странная тенденция. Придурок в гимназии, теперь идиоты в училище... Не нравится мне это, честное слово. А уж тот факт, что, в отличие от столкновения в гимназии, сегодня нас поймали, и вовсе удручает.

- Стыдно, молодые люди. - Взирающий на нашу потрёпанную компанию директор училища сделал ещё одну ходку от стола до окна, развернулся и, дёрнув усом, решил завершить разнос, длящийся уже почти четверть часа. Устал, наверное. - Сядьте, не маячьте перед глазами.

Переглянувшись с Мишкой, мы подчинились приказу и уселись на стулья у стены, чуть в стороне от недобро зыркающих в нашу сторону китежцев. Хех. Ничего-ничего, пусть скажут спасибо, что я не стал обращаться к рунам, а Михаил был предельно аккуратен со своими ударами, иначе бы десятком синяков "беленькие" не отделались.

Впрочем, нам тоже перепало, хоть и не так внушительно. Но четверо против двоих, да учитывая, что мы с Горским старательно сдерживались... В общем, своё мы тоже отхватили, хотя, в отличие от противников, к концу побоища падать не торопились, так что вопрос о победителях в нашей потасовке даже не стоял. А вот удрать не успели. Гардеробщик настучал о драке рядом с его владениями, так что радость победы была омрачена появлением одного из преподавателей... оказавшегося наставником Михаила.

Горский, увидев своего учителя, тихо простонал, а я приготовился ко второму раунду брюзжания и ворчания, граничащего с оскорблениями, как это было в первую нашу встречу. Но преподаватель меня удивил. Обозрев кряхтящих, пытающихся подняться на ноги китежцев и наш потрёпанный, но уверенно стоящий на своих двоих дуэт, старик только недовольно покачал головой и... молча отконвоировал всю нашу тёплую компанию сначала во владения фельдшера, а потом и в кабинет директора.

- Как думаешь, отчислят? - поинтересовался у меня Мишка тихим шёпотом.

- Без понятия, - честно признался я, поглядывая в сторону скучковавшихся поодаль китежцев. - Но вот то, что грядёт вторая часть марлезонского балета, это я могу сказать точно.

- О! - проследив за моим взглядом, Горский понимающе кивнул. С каждой минутой китежцы всё больше и больше нервничали, так что сейчас это даже стало бросаться в глаза. Это при том, что разнос нашего директора они перенесли так, словно он их совершенно не касался. А вот сейчас всё их спокойствие испарялось, словно влага в пустыне.

Собственно, как и предполагалось, не прошло и получаса, как дверь в кабинет директора отворилась и на пороге появился подтянутый мужчина средних лет в форме офицера Военно-Воздушного Флота. В отличие от курсантов-китежцев, гость был не в парадном белоснежном мундире, а в повседневном чёрном кителе со знаками различия капитана второго ранга.

Бросив короткий взгляд на "своих" курсантов, офицер еле заметно дёрнул губой и, потеряв к китежцам всякий интерес, поздоровался с нашим директором. Тот ответил тем же, и между флотскими, бывшим и настоящим, завязалась вполне тёплая беседа... под принесённый секретарём чай. Про нас, кажется, они забыли совершенно. Впрочем, ненадолго.

- Значит, это и есть те чижи, что устроили потасовку? Горский и Завидич, да? - осведомился офицер, отставив в сторону чашку с чаем, отвлекая нас с Михаилом от медитации на исходящую совершенно сумасшедшим ароматом горячую выпечку на подносе. Нормально позавтракать утром я не успел, да и было это давным-давно. А кушать-то хочется! Время уже далеко за полдень, скоро темнеть начнёт!

- Да нет, Сергей Александрович, - покачал головой директор. - Это те самые "чижи", которых ваши подопечные попытались избить в стенах нашего заведения.

- Кхм, - офицер оставил поправку без ответа. Задумчиво посмотрел на своих курсантов, потом снова на нас с Михаилом и вдруг усмехнулся. - А отчислять не хочется, да...

- Сор из избы... - поморщился директор. - Но что делать?

- Так, господа курсанты... и слушатели. Встать! - неожиданно рявкнул капитан, и нас от этого голоса аж подкинуло. Всех шестерых. - Смирно! Вольно...

Взгляд офицера остановился на нас, точнее на мне, и кавторанг поморщился. Ну да, понимаю. "Смирно-вольно" в исполнении одетого в штатское выглядит не ахти...

- Сергей Александрович? - директор отвлёк своего гостя от этого своеобразного "смотра".

- На выход, господа курсанты. Подождёте за дверью, - бросил нам кавторанг и повернулся к директору. Хотел бы я услышать, о чём они собираются говорить, но Мишка утянул меня за дверь, следом за промчавшимися мимо нас лосями-китежцами.

- Ох, не нравится мне это, - протянул Михаил, поглядывая то на невозмутимого, занятого какими-то своими делами секретаря, то на закрытые двери кабинета.

- В чём проблема, Миш? - я покосился на нервничающего приятеля.

- В странностях, - коротко ответил он, но, заметив моё недоумение, пояснил: - О чём они там могут договариваться? Зачем вообще было нас выгонять из кабинета?

- Обсуждают, кто кого наказывать будет, - неожиданно ответил один из китежцев, аккуратно касаясь наливающегося багровым цветом синяка под глазом.

- Кхм... поясни? - учитывая особенности нашего недавнего знакомства с китежцами, Михаил не стал расшаркиваться. Да и у неожиданного собеседника, кажется, не было никакого желания разводить церемонии.

- Да всё просто, - поморщился китежец, отмахнувшись от предостерегающего жеста своего рыжего однокашника. - Университетское руководство договорилось с нашими адмиралами об учебном обмене. Нас четверых отправили сюда... аккурат перед сессией, "чтобы проверить уровень подготовки и получить больше материала для сравнения эффективности методов обучения". Ну а тут...

- А тут мы, - ухмыльнулся я, непроизвольно потерев бок, по которому мне прилетело во время драки как раз от нашего собеседника.

- Именно, - кивнул он. - Вот теперь наш куратор и разбирается с вашим директором, кто должен выбирать наказание для нас.

- Ну да, - понимающе сказал Михаил. - С одной стороны, вы пусть и курсанты, но военные и неподотчётны гражданским институтам, с другой же - сейчас вы находитесь на обучении в штурманском училище Ладожского университета и обязаны подчиняться его уставу. М-да уж... с нами будет проще. Отчислят - и все радости.

Хм, а Горский, кажется, впадает в депрессию. С этим нужно что-то делать.

- Сомневаюсь, - заметил всё тот же китежец. - Это означало бы, что вас признали зачинщиками драки с четырьмя курсантами второго года обучения. Глупо звучит, не находите? А избежать подобного вывода можно, только отчислив и нас, а это не так-то просто.

- В силу всё того же вашего двоякого положения, - закончил за него Михаил.

- Константин, может, ты перестанешь мести языком перед этими малолетками?

О, кажется, товарищи разговорчивого китежца очнулись и решили вступить в беседу. Рыжий, коренастый... тот самый, что схлопотал от Михаила удар коленом в живот в самом начале драки.

- Умудрившимися вдвоем отпинать четырёх будущих офицеров Военно-Воздушного Флота, ты это хотел сказать, Леонид? - с абсолютно индифферентным видом договорил за своего однокашника наш собеседник. Тот поперхнулся и смерил приятеля изумлённым взглядом. - Что?

- Мы с тобой потом поговорим, - хмуро отозвался тот, но продолжать тему не пожелал.

- В любом случае наказания нам не избежать, - третьим, решившим присоединиться к беседе, оказался худощавый русоволосый парень, по виду самый младший из всей компании. Говорил он тихо и словно в пустоту, не обращаясь ни к кому конкретно. - И какая разница, кто его назначит?

- Ну не скажи. Сергей Александрович мог бы и на "Суровый" отправить, драить медяшку. А здешний директор... ну, не в карцер же он нас посадит! - вот и четвёртый прорезался. Смуглый, чернявый... подвижный, хм, я только сейчас обратил внимание, насколько эти четверо отличаются друг от друга.

- Кхм... у нашего училища тоже есть учебный дирижабль. Не "кит", конечно, но несколько заходов в "шкуре" по бимсам - испытание неприятное даже без вакуума, - пробормотал Горский.

- А что, уже попадал? - с интересом покосился на него Константин. Михаил покачал головой.

- Видел двоих провинившихся сразу после отбытия наказания, - пояснил он. И чего они такого страшного нашли в прогулке под куполом?

- Что, не понимаешь, да? - усмехнулся рыжий Леонид, явно заметив моё выражение лица.

Я пожал плечами.

- Не понимаю.

- Слу-ушатель... - с непередаваемой интонацией протянул его чернявый однокашник. - Он же, небось, и в дирижабле-то никогда не был.

Михаил прыснул, но, поймав мой взгляд, задавил смешок. А рыжий Леонид решил поддержать своего однокурсника, с удовольствием прохаживаясь по "сухопутным крысам", понятия не имеющим, что такое служба на дирижабле...

И это второй курс! Да самый младший из них на год старше, чем я или Мишка. А ведут себя как...

- Дети, - уронил Константин, и два его разошедшихся приятеля моментально заткнулись.

Однако... есть ещё проблески разума, есть.


* * *


- И что вы предлагаете, Сергей Александрович? - поинтересовался директор, когда за курсантами закрылась дверь.

- Решение неприятного вопроса, не выходящее за рамки соглашения, достигнутого нашими учебными заведениями, Роман Спиридонович, - еле заметно улыбнулся кавторанг.

Директор заинтересованно взглянул на своего собеседника.

- Интересно... и какое же решение вы нашли?

- Обмен.

- Поясните? - в голосе директора скользнуло недоумение.

- Наказание назначаем обеим... группам. Вы - своим подопечным, я - своим.

- И наказание ваших курсантов будет отложено до их возвращения в Китеж, я правильно понимаю?

- Именно, Роман Спиридонович. Именно, - вновь улыбнулся кавторанг, словно не замечая, как мрачнеет его собеседник.

- Сергей Александрович, мне казалось, вы, как и я, понимаете всю пагубность наметившегося разрыва между нашими... ведомствами, - пожевав губами, заговорил директор. - И как и я, раньше вы выказывали свой интерес в пресечении этой разрушительной...

- Роман Спиридонович, дорогой! Не торопитесь, - покачал головой кавторанг, мягко прерывая директора. - Поверьте, я не менял своих взглядов. И, кажется, пока не давал никаких оснований для подобных выводов.

- И как же вы тогда рассматриваете собственное предложение, благодаря которому ваши курсанты фактически уйдут от наказания? - хмуро осведомился директор.

- Я не договорил или неясно выразился, - развёл руками офицер. - Повторюсь, я предлагаю обмен. Ведь университет ещё не согласовал списка своих студентов, отправляемых в Китеж...

- Ну да, что вы хотите от шпаков? - директор не договорил и замер, просчитывая варианты. Но уже через секунду улыбнулся. - Я понял, Сергей Александрович. В свою очередь я объявлю наказание своим учащимся, и они получат ту же отсрочку его исполнения... Но не считаете ли вы, что курсант и слушатель первого года и четверо курсантов второго курса обучения ваших классов - это несколько... м-м, неравный обмен? Ведь нельзя забывать и о другой стороне нашего... эксперимента.

- Понимаю. Предлагаю подыскать ещё пару человек, желательно со старших курсов, чтобы... "уравновесить" моих подопечных, так сказать, - предложил офицер.

- Почему именно старших? - помолчав, спросил директор.

- Вы же непременно разбросаете моих курсантов по разным группам? - пожал плечами тот. - Вот и я хотел бы иметь такую возможность в отношении ваших... подопечных. А это будет затруднительно, поскольку в наших классах всего по две группы на курсе.

- М-да... понимаю, - кивнул директор. - Что ж, для чистоты эксперимента... я согласен. В конце концов, мы собираемся оценивать их готовность учиться и сотрудничать, а не пускаем пыль в глаза друг другу, как хотелось бы некоторым... чиновникам, правильно?

- Именно, - собеседники шутливо отсалютовали друг другу чашками с чаем.

- М-да, но кто бы знал, что наш поиск подходящих людей закончится, так и не начавшись, а? - улыбнулся директор после нескольких минут тишины.

- Да, это была форменная удача, - протянул офицер, глядя поверх чашки в окно, за которым разыгралась метель.

- Дело за малым. Осталось лишь уговорить курсантов... - заключил Роман Спиридонович.

- Угроза отчисления за драку в стенах училища - не та альтернатива, которая может понравиться. Вам так не кажется? - проговорил кавторанг, и директор, скривившись, кивнул.


## Глава 4

. Плюсы-минусы и прочая электрика


М-да, оригинально... точнее, странно. Я был готов к наказанию, вплоть до отчисления. Драка в училище, да ещё и с "гостями" - это было бы пусть и очень неприятно, но понятно. А вот то, что получилось в результате...

Временный перевод в Китежские Военно-воздушные классы с отсрочкой достаточно мягкого наказания до возвращения или немедленное отчисление из училища - альтернативы не ахти. Но других нет, и спорить, кажется, бесполезно. Хорошо Михаилу. Вон, радость во всю моську! Ну как же, сбылась мечта учиться в Китеже. Пусть всего один год, но сам факт. А мне каково?! Заочного обучения в Классах нет, проживание в казарме или на съёмной квартире в том же Китеже, а как быть со службой на "Фениксе"? У меня же контракт...

- Прошу прощения, Роман Спиридонович. Но я хотел бы взять несколько дней на размышление, - вздохнул я, выслушав нашего директора... И удостоился сразу пяти недоумённых взглядов от присутствовавших курсантов. А вот командир китежцев и наш директор удивлёнными не выглядели.

- Во даёт штатский! - протянул тихонько рыжий.

- Кирилл, вы понимаете, что выбор в данном случае невелик? - осведомился директор, с лёгким любопытством посматривая то на меня, то на огорошенного Михаила.

- Конечно. Но у меня есть некоторые обязательства здесь в Новгороде, и я хотел бы разобраться с ними. Именно на это мне и требуется время.

- Что ж, понимаю, - медленно проговорил директор и усмехнулся. - Если ваши обязательства таковы, что могут перевесить возможность обучения в нашем училище или даже в Китежских классах... Три дня, Кирилл. Утром четвёртого я подпишу приказ о вашем отчислении. Вам ясно?

- Да.

- Замечательно. И, естественно, в Китеж вы отправитесь, лишь закрыв сессию. В противном случае... сами понимаете. Горский, вас это тоже касается.

- Мы понимаем, - кивнул Михаил.

- Я рад. И учтите, господа курсанты, закрывать сессию вы будете в моём училище, а потому...

- Больше драк не будет, господин директор, - кивнул Михаил.

- Если нас не спровоцируют, - тихо добавил я. Директор побагровел.

- С-свободны, - рявкнул он под короткий смешок внимательно наблюдавшего за происходящим куратора китежцев.

Мы коротко попрощались с присутствующими и покинули кабинет, пока директор не запустил нам вслед чем-нибудь тяжёлым вроде малахитовой чернильницы, которую его ладонь уже нашарила на столе. Вряд ли, конечно, уважаемый Роман Спиридонович опустится до такого, но... в общем, лучше не рисковать.

На обратном пути, стоя на задней площадке трамвая, я поделился своим недоумением по поводу происшедшего с Горским, на что тот только развёл руками.

- Они просто пытались замять это дело, Кирилл, - проговорил Мишка. - Проступок, как ни крути, был серьёзный, и оставить его без внимания дирекция не может. А тут удачная возможность, как говорит отец, "развести бойцов по углам". Своё наказание получили и они, и мы, при этом китежцы не потеряют лица, позволив штатскому учреждению наказывать своих курсантов, а наша дирекция показывает, что не позволяет лезть военным в чужую епархию. К тому же если бы мы получили своё наказание прямо сейчас, а китежцы лишь через год, учиться в нашем заведении им стало бы очень некомфортно. Вот так.

- Логично, - кивнул я. - Только меня не оставляет мысль о странности такого резкого решения вопроса с обменом. Фактически в нас просто ткнули пальцем и сказали: "Поедете ты и ты". Никакой подготовки, никаких списков и утверждения кандидатов. Да что там, мы же ещё недоросли! А тут даже слова не было сказано о переговорах с опекунами или родителями.

- М-да, странная спешка, - покачал головой Михаил. - Но в остальном...

- Ну? - поторопил я приятеля.

- По поводу несовершеннолетних... Ты устав читал? - осведомился Горский и, заметив мою заминку, вздохнул. - Понятно. А вроде не дурак... Ладно, объясняю. Все вопросы обучения студентов, курсантов и слушателей с момента поступления и до выпуска решаются только ученым советом университета. Ни опекуны, ни родители, ни даже Большая Палата Новгорода не имеют права вмешиваться. А наше училище, как ты должен помнить, является частью Ладожского университета, - словно в подтверждение своих слов, Михаил ткнул пальцем в кокарду на своей фуражке, где красовался герб того самого учебного заведения.

Вот тут у меня в мозгу и щёлкнуло. Вспомнились исторические очерки, читаные мною ещё в той жизни. Очерки об учебных заведениях средневековья и их положении в государствах.

- Право на герб, право на самоуправление... - пробормотал я.

- Право суда и прочее... - подхватил Горский. - Именно. Университет, со всеми его отделениями, училищами и школами, это фактически государство в государстве. Разве что вместо налогов живёт за счёт платы за обучение.

- А Классы?

- Пф. В том-то и дело, что это детище военного ведомства Русской конфедерации. Отсюда и танцы с обменами, и дипломатические игры с наказаниями, - ответил Михаил и, помолчав, добавил: - Ну, я так думаю.

- Вот же... - я еле сдержался, чтобы не выругаться. - Интересно, и почему никто до сих пор не додумался прижать этот пережиток средневековья?

- Ха... - Михаил весело ухмыльнулся. - Может быть, потому что большинство нынешних политиков когда-то были студентами? А может, потому что все университеты связаны между собой целым сонмом договоров и соглашений? И стоит надавить на один, как поднимутся все?

- Уважаемый Михаил Иванович, мне кажется, у нас есть интересная тема для частного разговора... в более... спокойной обстановке. Что скажете? - медленно проговорил я, не сводя взгляда с собеседника. Горский насторожился и стёр улыбку с лица.

- Ну, если вы настаиваете, Кирилл Миронович... - после небольшой заминки ответил он, подхватывая мой тон. - Сегодня вечером, у нас?

- После ужина, - кивнул я и, глянув в окно, дёрнул Мишку за рукав. - Наша остановка!

Вернувшись домой, я заперся в комнате. Хельга в конторе, опекун куда-то слинял, и даже тётушка Елена ещё не пришла, так что в доме тихо и пусто, и у меня есть время на размышления.

А подумать было о чём. Меня совсем не привлекает идея пусть даже годичного перевода в Китеж. Нет, вовсе не из-за возможных проблем со слишком много воображающими о себе курсантами. Просто годовая отлучка в парящий город сильно притормозит осуществление моих планов как по мастерской, так и по строительству дирижабля. А может, и не только притормозит. Сомневаться в том, что все ученики военного учебного заведения находятся под присмотром соответствующей службы, не приходится. Факт. Военных "китоводов" довольно мало в любой стране, и контроль над ними точно имеется. А значит, есть риск, что мои наработки легко и непринуждённо перекочуют в руки "сведущих", но совсем мне неинтересных людей. И это второй из возможных минусов. К ним же стоит отнести неминуемое расторжение контракта с "Фениксом" и, что значительно хуже, потерю возможности учёбы у Ветрова. В минус же записываем моё возможное невольное "вляпывание" в дипломатические игры между университетом и Адмиралтейством Русской конфедерации. Спасибо Мишке, открыл глаза.

Плюсы же... Хм. Более глубокое обучение специальным военным дисциплинам, нежели имеющиеся в училище, даже в размере двух сессий, если я правильно помню лекции Ветрова, но вместе с тем... на кой мне нужны такие вещи, как например, шагистика, пусть и в минимальных дозах, благо на дирижабле особо не помаршируешь... или общие военные дисциплины? Нет, штука, конечно, полезная... для кадровых флотских офицеров, даже в чём-то незаменимая, наверное, раз той же шагистикой и Мишкиных однокашников напрягают, но... я не собираюсь служить в военном флоте и в офицеры запаса, как большинство выпускников училища, "запасаться" не желаю, в частности потому и на заочное пошёл. Мне нужен только диплом и ценз для патента капитана-"китовода"! Значит, тоже в минус?

Но на другой чаше весов, моё отчисление из училища и, как результат, крушение всех планов разом. Нет диплома - нет патента, а значит, никаких "китов" и неба. Дилемма, однако. Хотя-а... Я невольно улыбнулся пришедшей в голову идее... ведь дирижабль моего проекта будет выглядеть как обычная "селёдка", а для управления каботажником патент "китового капитана" не нужен. Тряхнув головой, я довольно потянулся. Если подумать, то всё не так плохо. Может быть... Идея, конечно, безумная в своей наглости, но ведь я и так собирался воплотить нечто в этом духе, так почему бы не использовать её и в этом ключе? Ну, в крайнем случае, разумеется. А до тех пор стоит прикинуть кое-какие варианты...

Так. Надо поговорить с дядькой Мироном и Гюрятиничем. И обязательно с Михаилом. Без его помощи я не справлюсь. Точнее, справлюсь, но отношения наши однозначно будут испорчены. И даже если позже он поймёт, почему я поступил именно так, вернуть доверие Горского будет непросто. Совсем непросто. Может быть, стоит попытаться найти ещё и китежцев? Или... ладно, с последним пунктом решим позже.

К приходу чем-то очень довольного Завидича я успел проголодаться, съесть приготовленный вернувшейся с рынка тётушкой Еленой обед и пробежаться по вопроснику очередного экзамена... назначенного на следующий день. "Начала навигации", бр-р... нужно озаботиться созданием нормальных навигационных приборов для моего дирижабля. М-да...

Ну, настроение опекуну я быстро испортил. А когда он выслушал полную версию наших с Михаилом приключений в училище, вовсе вышел из себя. Хорошо ещё, что ярость его была направлена не столько на двух горе-студиозов, сколько на дирекцию. Не любит Мирон Куприянович шантажистов. Ой, не любит.

- И что делать думаешь? - осведомился опекун, после того как выдохся, сообщая пространству, что именно он думает об одном конкретном директоре.

- Я взял время на размышление, - ответил я. - Но могу сразу сказать, что ни один из вариантов меня не устраивает. Так что буду брыкаться.

- Звучит несколько самонадеянно, не находишь? - помолчав, проговорил он.

- Как будто у меня есть варианты?

- Ну, раз уж ты намерен бороться... полагаю, что есть, - окончательно успокоившись, с усмешкой произнёс дядька Мирон. - Может, поделишься?

Поделился, конечно. Выслушав мою идею, Завидич задумчиво покивал и, неопределённо крутанув ладонью в воздухе, согласился.

- Знаешь, что-то в этом есть. Нагло, конечно, и в случае отказа ты гарантированно лишаешься места в училище, но если выгорит... Ха! Тебе придётся о-очень хорошо учиться...

- Понимаю, - я поморщился. Опекун прав. Если удастся выиграть, преподаватели с подачи директора с лёгкостью устроят мне "весёлую жизнь"... или не устроят. Но возможность такая есть. - Однако ложиться под систему, влезая в игры Университета и Адмиралтейства, мне тоже не с руки. Прожуют и косточек не выплюнут, если я правильно понял Мишкины намёки.

- Вполне возможно... - протянул дядька Мирон и вдруг встрепенулся. - А знаешь, ты же всё равно будешь с нашим соседом разговаривать на эту тему? Вот и закинь удочку насчёт присмотра студенческого совета. Ставлю гривну против марки, что у них найдутся связи в Ладожском братстве. Если, конечно, сможешь уговорить Михаила на участие в твоем плане.

На объяснение смысла сказанного, опекуну пришлось потратить не меньше получаса. Зато к моменту возвращения Хельги я был уверен, что у меня есть не одна тема для предстоящего разговора с Горскими.

И в этой самой беседе, намёки дядьки Мирона, и в самом деле пришлись ко двору. Разговор с Иваном Фёдоровием, при моём появлении в их доме пребывавшим в весьма раздражённом состоянии, в конце концов свернул в нужную сторону, правда, лишь когда Горский-старший наконец закончил чтение нотаций и, тяжело вздохнув, взялся за бокал с коньяком.

- Итак, молодые люди, что вы намерены делать? - осведомился он, когда немного успокоился.

- Примем предложение директора, я полагаю, - индифферентно пожал плечами Михаил. Очевидно, отец и до моего прихода изрядно проехался по его мозгам, так что выслушанная нами тирада старшего Горского не произвела на Мишку никакого впечатления. А говорят, что повторенье - мать ученья. М-да.

- А мне бы этого не хотелось, - сказал я, когда Иван Фёдорович перевёл взгляд с сына на меня. В глазах хозяина дома явственно мелькнуло любопытство.

- Интересно, и как же ты хочешь избежать этого... ультиматума? - спросил отец Михаила, покачивая тяжёлым бокалом, на дне которого тёмным янтарём сияла ароматная капля - всё, что осталось от налитой себе Горским порции коньяка.

Вот мы и перешли к делу. На изложение возникшей у меня идеи ушло меньше четверти часа. Нет, можно было бы и быстрее, но Иван Фёдорович не угомонился, пока не вытащил из меня все подробности. Загонял, как на экзамене, честное слово...

- Что ж... мысль здравая, - заключил он, закончив "допрос" и как следует обдумав предложенное, на что ушло ещё две порции коньяка. Впрочем, на трезвости мышления Ивана Фёдоровича этот факт, кажется, никак не сказался. - И я даже понимаю, почему ты не хочешь, чтобы Михаил пошёл тем же путём. Но почему ты сам не хочешь учиться в Классах?

- У меня слишком много дел в Новгороде и незакрытый матросский контракт, а в Классах отсутствует возможность заочного обучения как класс, прошу прощения за тавтологию. И если свои дела я ещё могу отодвинуть на год, то контракт - это серьёзно. Прерывать стаж мне сейчас совсем не с руки.

- Что ж, понимаю. Только одно маленькое уточнение, Кирилл, - кивнув, тихо проговорил отец Михаила. - В Классах курсы не делятся на годы обучения.

- Как это? - удивились мы с Мишкой.

- Просто, - усмехнулся Иван Фёдорович. - При создании Воздушных классов за основу была взята система обучения, принятая в Кронштадтской навигацкой школе. Один курс включает в себя некоторый список общих и специальных дисциплин. Никаких "основ", "начал" и прочих вводных предметов, никакого разбиения по годам обучения. Каждая дисциплина даёт полный набор необходимых знаний для будущих "китоводов". Когда курсант третьего класса сдаёт экзамены по ним, он переводится во второй, где изучает уже совершенно иной набор предметов. Ну а закончив первый класс, курсант получает лейтенантские погоны и отправляется по месту службы офицером Военно-Воздушного Флота. Время обучения не лимитировано, хотя, конечно, держать курсанта в одном классе по десятку лет никто не станет.

- То есть вы хотите сказать, что, отправившись в Китеж, Михаил пробудет там не год, а больше? - удивился я. Да и Мишка, признаться, тоже выглядел ошеломлённым от таких новостей.

- Именно, - кивнул Иван Фёдорович и, повернувшись к сыну, улыбнулся. - Так что придётся нам с тобой покопаться в программах обучения и постараться подобрать дополнительные предметы так, чтобы по возвращении тебе не пришлось догонять своих однокурсников по десятку дисциплин разом.

- Ох! - Михаил хлопнул себя ладонью по лицу.

- Ну-ну... Зато изученные в Классах дисциплины в училище тебе сдавать уже не придётся. Оценки по ним, полученные в Классах, сразу пойдут в итоговый лист, - подсластил пилюлю старший Горский.

- Дела-а... - протянул Михаил.

- М-да. Тем более в Китеже мне сейчас точно не место, - заключил я.

- Добро. Я понял, что ты от своего не отступишься, - кивнул Иван Фёдорович. - И готов оказать помощь, но... Кирилл, студенческий клуб, ни один, подчёркиваю, не станет заступаться за чужого. Так что если хочешь поддержки от студенческого братства и соответственно студенческого совета, придётся вступить в один из наших клубов.

- Это накладывает какие-то обязательства? - поинтересовался я.

- Посильная помощь клубу и его членам, - пожав плечами, сообщил старший Горский и, заметив мой взгляд, усмехнулся. - Не волнуйся, никто не станет требовать от тебя чего-то запредельного или... недостойного. Михаил, принеси Кириллу устав нашего клуба. Пусть ознакомится.

- Сейчас.

Мишка сорвался с места, и уже через пару минут передо мной лежала небольшая книжка, солидная такая, с золотым обрезом, в обложке из чёрной кожи с вытисненной на лицевой стороне буквой "В".

- Веди-клуб. В него ещё мой прадед входил, - улыбнулся Иван Фёдорович, погладив книгу, и одним пальцем толкнул её по столешнице в мою сторону. - Прочти. Тут немного. Будут вопросы - задавай Михаилу, а я, пожалуй, покину вас на некоторое время. Если задержусь, не разбегайтесь, дождитесь меня обязательно. Хорошо?

Мы с Мишкой кивнули. Дождавшись, пока Иван Фёдорович покинет гостиную, я погрузился в чтение устава. И чем больше я читал, тем больше мне нравилась эта идея.

Веди-клуб, как и здешние студенческие клубы вообще, не имел ничего общего с клубами по интересам, памятными мне по той жизни. Нет, я в них не состоял, но был наслышан. Здешние же студенческие объединения совсем другие.

Во-первых, в них входят студенты из разных университетов и их подразделений в пределах одной страны. Связи между клубами разных стран... не приветствуются.

Во-вторых, главы клубов в каждом учебном заведении входят в студенческий совет, или как его ещё называют, "Собрание нижней скамьи", которое участвует в управлении университетом наряду с учёным советом, в свою очередь именующимся "Собранием верхней скамьи" и состоящим исключительно из преподавателей. Возглавляет этот "двуспальный" орган управления ректор. А контролирует их попечительский совет, в который могут входить лишь бывшие студенты конкретного учебного заведения либо его преподаватели... Получается очень замкнутая система, не приемлющая сторонних лиц.

В-третьих, основной смысл студенческих клубов здесь - это связи... Студенты и курсанты, входящие в один и тот же клуб, всегда могут рассчитывать на помощь собратьев как в пределах учебного заведения, так и в обычной жизни. И клуб - это навсегда. Независимо от того, учится его представитель или давно закончил обучение, он остается в составе клуба до тех пор, пока сам не объявит о своём выходе и не положит свой перстень на стол в зале собрания, где был когда-то принят в братство. Есть ещё один вариант... из клуба могут исключить за недостойное поведение. При этом само понятие "недостойного" трактуется весьма широко. Так, например, осуждённые за кражу, убийство, разбой, мошенничество, измывательства и работорговлю исключаются из состава клуба без всяких условий. Хотя убийство на дуэли в этот список не входит. И даже если выжившего участника посадят, из клуба он не вылетит.

А вот "севших" по политическим мотивам исключают лишь в том случае, если для своих противоправных действий они пользовались предоставленными клубом ресурсами... или вели агитацию среди членов клуба. Но в этом случае даже приговор суда не нужен. Собрание клуба выпихнет такого баламута, как только он попытается привлечь к своей деятельности хоть одного члена клуба. Болтать - пожалуйста, сколько угодно. А вот делать из клуба политический кружок не стоит. Последнее правило, как я понимаю, из новых... Ну, точно. И введено оно было в год, когда Московское княжество подавило восстание восторженных идиотов, возмечтавших о всеобщем равенстве и решивших пойти по стопам Французской революции.

М-да, очень подробный документ. Тут даже понятие клубной тайны имеется. Единственное, чего я не нашёл в книге, это условия вступления. А хотелось бы. Прочитав эту книжицу, я заимел серьёзное желание вступить в клуб. Полезная штука!

Но тут меня просветил Михаил, до этого сидевший в кресле тихо, словно мышь. Я захлопнул книгу и, повернувшись к приятелю, потребовал объяснений. И получил их.

- Есть два типа вступительных испытаний, - проговорил он, и в тоне Михаила я расслышал недовольные нотки. - Первое... самое распространённое. Задание клубного собрания. Не унизительно, но неприятно, поскольку всегда связано с нарушением общественного порядка. И хорошо ещё, если в самом университете, там преподаватели готовы к подобным выходкам, поскольку все клубы проводят приём неофитов примерно в одно и то же время. А вот если в городе... ну, от городовых придётся побегать точно. Собственно, основная задача не столько сотворить что-то эдакое, сколько не попасться и не проболтаться о том, какое именно братство выдало задание. В последнем случае дорога в клубы будет закрыта навсегда. Болтуны никому не нужны. Но в твоем случае, скорее всего, будет второй вариант... Хотя и первый не исключен.

- И что же это? - спросил я. Носиться по городу по такой холодине, для того чтобы сотворить какую-то глупость во славу клуба, мне совсем не хотелось.

- Удиви, - выдохнул Михаил.

- Не понял.

- Да чего тут непонятного? Нужно сделать или продемонстрировать что-то такое, что удивит клубное собрание. Что-то оригинальное и... небесполезное. Иными словами, требуется доказать клубу, что ты не серая посредственность, ищущая опоры, а способен и сам быть полезным своим собратьям.

- Поня-атно, - второй вариант мне понравился намного больше. Осталась сущая мелочь... найти, чем я могу так удивить собрание. Артефакты? М-м... возможно. Возможно.

Нашу беседу прервал ворвавшийся в гостиную Иван Фёдорович. И был он не один.

- Ну что, господа курсанты-слушатели... всё обговорили? - улыбнулся хозяин дома и подтолкнул в нашу сторону стоящего рядом с ним рослого детину, затянутого в классическую "тройку". - Кирилл, мой сын уже знаком с сим молодым человеком. Думаю, тебе тоже это будет полезно... если я оказался прав и ты возжелал присоединиться к нашему братству. Впрочем, если даже это не так, знакомство всё равно не бесполезное. Итак, знакомьтесь, глава Веди-клуба в штурманском училище Ладожского университета Гревский Нил Нилович.

- Кирилл Миронович Завидич. Рад знакомству, - мы с Михаилом одновременно поднялись с кресел, и я отвесил гостю короткий поклон, одновременно окинув Гревского взглядом. Старший курс. Высокий, поджарый. Глубоко посаженные глаза, узкое лицо с резкими чертами. Ухоженные, хотя и совсем ещё не густые, по молодости, усы и бородка-эспаньолка. Строгий тёмный костюм... интересный тип.

- Взаимно, Кирилл Миронович, - мягко улыбнулся Нил и протянул руку.

Обменявшись рукопожатием, мы вновь разместились на своих прежних местах. Гревский устроился на диване. Об угощении хозяин дома, очевидно, успел распорядиться ещё до того, как вошёл в гостиную, поскольку не успели мы рассесться, как в комнату вплыла кухарка, тут же принявшаяся расставлять на столике между нами чайные принадлежности. А тем временем старший Горский принялся просвещать нового гостя о причинах столь поспешного приглашения.

Вот интересно, неужели Иван Фёдорович действительно был так уверен в том, что я решу вступить в клуб? Впрочем, а кто бы отказался? Перспективы, связи... помощь? Ну, чем смогу - помогу. Но ведь это правило работает в обе стороны, не так ли?

- Я понял, Иван Фёдорович, - выслушав хозяина дома, проговорил Гревский. Довольно резко сказал, между прочим. Нил перевёл взгляд на меня и покачал головой. - Честно говоря, мне не по душе идея вступления человека в наш клуб, когда единственной причиной для этого шага является желание решить свои частные проблемы за чужой счёт. Это...

- Стоп-стоп, - нахмурился старший Горский. - Кто говорит о решении проблем за счёт ресурсов клуба? Кириллу...

- Позвольте мне, Иван Фёдорович? - остановил я хозяина дома. Тот еле заметно усмехнулся и с готовностью кивнул. - Благодарю. Нил Нилович, я понимаю ваше возмущение, но оно лишь результат невольного заблуждения. Прошу вас, выслушайте меня, а потом... примите решение. Каким бы оно ни было, я не стану его оспаривать. Согласны? - проговорив всю эту витиеватость, я глубоко вздохнул. Кто бы знал, где и когда мне пригодятся уроки риторики и этикета!

Гревский помолчал, смерил меня до-олгим взглядом и... молча кивнул. Ну, понеслась.

На объяснения у меня ушло около получаса, а в итоге...

- Ха, это будет интересно. Слушатель-заочник в студенческом братстве... По-моему, такого не было уже лет сорок, - усмехнулся Гревский и поднялся с кресла. - Что ж... завтра в восемь вечера состоится собрание клуба. Михаил вас проведёт. Удивите нас, Кирилл Миронович, ещё раз, и принятие в клуб у вас в кармане... Засим откланяюсь. Прошу прощения, Иван Фёдорович, что не могу задержаться. Время позднее, а сессии никто не отменял. Всего хорошего, господа.


* * *


- М-да, интересный рассказ. - Офицер отошёл от окна и, взглянув на вытянувшегося по струнке визитёра, стоящего в центре кабинета, кивнул. - Благодарю за информацию. Вы свободны, капитан, и... передайте мою благодарность вашим людям за проявленное участие. Их просьбы будут удовлетворены в обязательном порядке в ближайшее время. Я прослежу.

Тот щёлкнул каблуками и, склонив голову в коротком поклоне, покинул кабинет начальника почти уставным шагом.

- Ох, уж мне эти "летуны" с их гонором. Как будто мы не под одним Адмиралтейством ходим. Пф, - хозяин кабинета покачал головой вслед закрывшейся двери и, шагнув к столу, вызвал секретаря. - Прикажи подать экипаж, хочу прокатиться за город.

- Будет исполнено.

Хозяин кабинета прошёл к неприметной двери в углу кабинета и, отворив её, оказался в небольшой комнате отдыха. Китель полетел на диван, скрипнули дверцы гардероба... а через четверть часа неприметный синий "Марон-V" уже вёз одетого в цивильный костюм офицера по загородному тракту в сторону имения его старого и надёжного друга. Ну, в самом деле, не обращаться же к его сыну напрямую? Невместно.


## Глава 5

. Принять или не принять - вот в чём вопрос


Экзамен, законное "превосходно"... и вперёд, на встречу с Гюрятиничем. Как заверила Хельга, он сегодня должен быть в конторе. Хорошо ещё, что от училища до Садовой можно пройти пешком минут за десять, иначе пришлось бы ждать трамвая, а из-за снегопадов эти трезвонящие вагончики напрочь забыли о такой вещи, как расписание. Брать же извозчика или "емельку"... ха, в припортовом районе проще нанять "селёдку", чем найти такси.

Оказавшись на крыльце конторы, я стряхнул с фуражки и бушлата налипший за время прогулки снег и, сбив грязь с ботинок, открыл дверь в тёплый, ярко освещённый холл конторы.

Хорошо, тепло... Скинув верхнюю одежду и оставив её в небольшой гардеробной за низкой дверью в углу холла, я поднялся на второй этаж и, промчавшись по длинному коридору, на ходу приветствуя шастающих туда-сюда конторщиков, вошёл в приёмную перед кабинетом Гюрятинича. Капитан "Феникса" принял меня неожиданно быстро - буквально через минуту после того, как секретарь доложил о моём приходе. М-да, всё-таки купцы - это не бюрократы, время ценят...

- Доброго дня, Владимир Игоревич, - поприветствовал я Гюрятинича, оказавшись в его кабинете.

- И тебе здравствовать, Кирилл. Проходи, не стой на пороге, - капитан кивнул на одно из кресел для посетителей, что стояли у приставки к его столу.

- Благодарю, - ответил я, устраиваясь в тяжёлом, но довольно удобном, несмотря на официальность, кресле. Гюрятинич кивнул.

- Итак, я полагаю, ты пришёл поговорить об изменении условий контракта или увольнении, не так ли? - проговорил Владимир Игоревич, а я аж поперхнулся от удивления. Кто сдал? Хельга? Но она не в курсе моих "училищных" заморочек. Ни я, ни Завидич ничего ей не говорили. По крайней мере, я - точно! Не хватало ещё, чтобы ко всей этой суете добавились нотации от сестрицы... А может, дядька Мирон сказал?

Справившись с удивлением и угомонив заполошно скачущие мысли, я мотнул головой.

- Можно и так сказать, Владимир Игоревич, - медленно проговорил я. - Тут вот какая ситуация сложилась...

Гюрятинич молча и не перебивая выслушал историю о нашем с Мишкой столкновении с китежцами и его последствиях, включая "ультиматум" директора.

- Собственно, я очень надеюсь, что мне удастся отвертеться от переезда в Китеж, но поскольку надежда - штука ненадёжная, счёл своим долгом предупредить вас о возможном вынужденном расторжении контракта.

- Я тебя понял, Кирилл, - Гюрятинич слабо улыбнулся, помолчал и договорил: - Не буду читать нотаций, поскольку не сомневаюсь, что твой опекун уже это сделал. Да и не мне тебя воспитывать. Надеюсь только, что случившееся научит тебя осмотрительности.

- Да уж, - я скривился. Знал бы, чем обернётся столкновение с китежцами, - постарался бы разрулить ситуацию без мордобития...

- Вижу, ты и сам понимаешь, - кивнул капитан и неожиданно усмехнулся. - Знал бы ты, сколько подобных проблем возникает на маршруте! Впрочем, ты первый матрос на моей памяти, умудрившийся вляпаться в такую неприятность не в походе, а в родном порту.

В ответ я только руками развел. Опять выделился...

- Не специально же... - произнёс я тихонько.

- Пф! - капитан отмахнулся и окинул меня оценивающим взглядом. - Ладно. Я, конечно, рад, что ты не стал бегать от ответственности, как маленький, и нашёл в себе силы прийти и рассказать о своих проблемах. Но могу заметить сразу, это не помешает мне стребовать с тебя неустойку за досрочное расторжение контракта.

- Так я же поэтому и пришёл! - радостно кивнул я.

- Вот как? - Гюрятинич явно удивился моей реакции, и я поспешил объясниться:

- Мне нужен документ... письмо... не знаю, как это правильно называется... В общем, бумага, в которой будет написано, что вы намерены взыскать с меня эту самую неустойку, пусть даже и в судебном порядке.

- Во-от оно что... Смотрю, ты всерьёз нацелился отбиваться от учёбы в Классах, - понимающе кивнул Гюрятинич. - Уверен, что получится?

- Нет, но сдаваться не собираюсь, - ответил я.

- Что ж... будет тебе бумага. Точнее, не тебе, а дирекции училища, - произнёс капитан. - Не люблю, когда у меня пытаются отобрать моих матросов.

Секретарь возник в кабинете Гюрятинича словно по мановению волшебной палочки. А потом мне осталось только удивляться подкованности нашего капитана в профессиональном крючкотворстве.

Выданная мне бумага... внушала. Тут было всё! От перечисления статей законодательства и пунктов контракта, обосновывающих буквально неприличный размер неустойки и обещание содрать всю сумму с дирекции училища, до завуалированного обвинения в шантаже матроса "Феникса" и скромного сообщения о грядущей встрече с коллегами на банкете по случаю Дня основания Торгового флота. И ведь не скажешь, что директору фактически пообещали "весёлую" жизнь и разбор полётов на тему "не замай!". Всё вежливо и корректно, не придерёшься.

М-да, такого от Гюрятинича я не ожидал. Если он за каждого своего матроса заступается подобным образом, становится понятным то уважение, с которым к нему относятся подчинённые.

- Владимир Игоревич, - закончив с бумагами, заговорил секретарь. - Прошу прощения. Полчаса назад звонил ваш батюшка, просил передать вам... м-м... приглашение на сегодняшний вечер. Он был весьма настойчив.

- Настойчив, да? - протянул капитан. Секретарь кивнул. - Что ж, раз зовёт, да ещё и настоятельно... значит, съезжу. Благодарю, Никита.

Секретарь кивнул и исчез за дверью, оставив у меня в руке уже украшенное печатью Гюрятинича письмо в дирекцию училища.

- Вот так, Кирилл. А я хотел сегодня вечером заглянуть к вам, - недовольно проговорил капитан. - Видно, не судьба... Хм... ты не будешь так любезен...

- Сообщить Хельге о переносе вашего визита? - я еле сдержал улыбку. Гюрятинич смутился... но кивнул. - Хорошо, Владимир Игоревич. Сделаю.

- Спасибо, Кирилл, - облегчённо вздохнул капитан. Хех, смешной он. Вроде бы матёрый, тёртый жизнью волчара... а как речь заходит о моей новоявленной сестрице, так куда что девается?!

Распрощавшись с Гюрятиничем и отыскав в конторе Хельгу, чтобы выполнить данное обещание, я наконец покинул здание на Садовой и... отправился на поиски кофейни или недорогого ресторана. Время-то уже к четырём, скоро стемнеет, а я ещё не обедал. Нехорошо!

Не обнаружив рядом ничего подходящего, я запрыгнул на заднюю площадку медленно ползущего трамвая и, доехав до Софийской площади, отправился в так полюбившуюся мне кофейню.

Сидя за маленьким столиком в углу, я смотрел в окно, за которым вновь повалил снег, и, попивая горячее какао, размышлял о недавнем разговоре с капитаном. К моему удивлению, он сделал гораздо больше, чем я рассчитывал. А написанное им письмо, если я правильно понимаю, само по себе может изменить мнение директора в нужную мне сторону, без всяких дополнительных ухищрений. Но это не значит, что я должен от них отказываться.

Глянув на часы, затопившие зал густым звоном, я хмыкнул и принялся собираться. Семь вечера, встреча в клубе через час. Но мы с Михаилом договорились встретиться в половину восьмого у храма Козьмы и Дамиана. Пора.

Ждать Горского мне не пришлось, хотя от кофейни до церкви всего десять минут ходу. Тем не менее, Мишка уже был тут и, судя по тому, как он наворачивал круги вокруг фонаря, нервничал мой приятель, пожалуй, даже больше, чем я сам.

Здание Веди-клуба, как оказалось, находится в нескольких шагах от церкви, буквально через дорогу. На входе Михаил гордо продемонстрировал швейцару перстень и, бросив: "он со мной", - вошёл в наполненный светом и теплом вестибюль клуба. Ну а я прошёл следом за ним, невольно поёжившись от пристального изучающего взгляда "хранителя врат".

Как оказалось, у студентов и курсантов, входящих в клуб, здесь имеются свои залы... точнее, клубные комнаты, расположившиеся на первом этаже здания. Но если взрослые члены клуба имели свободный доступ в любые помещения, то студентам и курсантам вход на второй и третий этажи здания, где, собственно, и находились основные помещения клуба, был закрыт до совершеннолетия... или до выпуска. Правда, учитывая, что несовершеннолетние выпускники - редкость необычайная... в общем, можно считать, что до семнадцати лет на верхних этажах нашему брату делать-то и нечего.

Комната клуба, отведённая курсантам нашего училища, оказалась довольно небольшим обитым золотистыми обоями помещением, обставленным основательной и даже на вид тяжёлой дубовой мебелью. Здесь нашлось место и окружённому двадцатью стульями с высокими прямыми спинками массивному круглому столу в центре зала, и нескольким книжным шкафам. В простенках между окнами сверкали отражёнными бликами витрины с моделями дирижаблей разных лет, у стены напротив длинный буфет с огромным, потемневшим от времени зеркалом. А на противоположной от входа стене красовался герб - алый щит с серебряным штурвалом на нём и чёрной буквой "В" в левом верхнем углу.

Уютно, светло... и без пафоса. Зато "дирижабельной" тематики хоть отбавляй. От всё тех же моделей "китов" в витринах до надраенных медных светильников, словно снятых с "Феникса". Про книги заполнившие полки шкафов, и тускло сверкающие золотистыми надписями из-за стекла, и вовсе можно промолчать.

- Мы первые, - констатировал очевидное Михаил, окинув взглядом пустую комнату, дверь в которую он открыл, просто приложив свой перстень к медной пластине с гербом клуба.

Впрочем, остальных участников собрания мы опередили совсем не намного. Я едва успел осмотреться и оценить обстановку, когда в комнату вошёл уже знакомый мне глава училищного отделения клуба Гревский. А следом потянулись и другие... старшекурсники.

Внимательные оценивающие взгляды, короткое представление присутствующих, среди которых действительно не оказалось ни одного курсанта младше третьего курса... и тишина.

- Что ж, всем известно, для чего мы сегодня собрались, - наконец заговорил Гревский, дождавшись, пока участники собрания устроятся за столом. - Но прежде чем мы перейдём к основным вопросам собрания, предлагаю рассмотреть заявление нашего гостя, изъявившего желание присоединиться к Веди-клубу. Поручителями господина Завидича являются первокурсник Михаил Горский и мастер церемоний большого зала Иван Фёдорович Горский.

- Испытание? - стоя чуть в стороне от стола, я не заметил, кто именно это спросил.

- Второе, - ответил Гревский и перевёл взгляд на меня. - Кирилл Миронович, у вас были сутки на то, чтобы подготовиться к сегодняшнему заседанию. Я не буду долго говорить и расспрашивать вас, поскольку слова, по крайней мере, одного из ваших поручителей нам вполне достаточно. Поэтому я просто повторю: удивите нас.

Удивить - это можно. Вчера я довольно долго перебирал варианты, но в конце концов остановился на самом простом.

Я подмигнул серьёзно насупившемуся Михаилу, сидящему за столом, и, сделав пару шагов, выложил на наборную столешницу свой значок пилота.

- Это... ваше?

После нескольких минут молчания, во время которого значок пилота внимательно рассмотрели все присутствующие, я кивнул.

- Могу я узнать, за какие заслуги вы его получили? - осведомился сосед Гревского, кряжистый молодой человек лет двадцати на вид.

- Самостоятельная посадка шлюпа на площадку Высокой Фиоренцы, с отключенным приводом, - честно ответил я.

- Однако. А кто вам его вручил?

- Бонифацио Руджиери, капитан порта третьего сектора Высокой Фиоренцы.

- Неистовый Бонифатий? - переспросил меня всё тот же "допрашивающий", переглянувшись с Гревским. - Бывший капитан первого ранга, командир линкора "Слава"?

- Честно говоря, первый раз слышу это прозвище, но человек, вручивший мне этот значок, действительно некогда состоял на русской службе в чине капитана первого ранга. К сожалению, я также не знаю, каким кораблем он командовал, - ответил я.

- Кхм... Кирилл... Миронович. Вы же понимаете, что мы обязательно проверим... легальность получения этого знака? - Я кивнул в ответ, и Гревский обратился к своему соседу. - Роман, клубный телеграф находится в техническом зале второго этажа. Прошу вас, запишите номер знака нашего гостя и запросите сведения о нём из реестра пилотов Китежского порта.

На установление "легальности" ушло чуть больше получаса, а вот на то, чтобы принять меня в клуб, не было потрачено и пяти минут. Никаких церемоний, никаких ритуалов. Пожали руку, внесли имя в клубную книгу - и готово. Класс. Жаль только, полгривны пришлось отдать за перстень. Хорошо ещё, что Мишка заранее предупредил о его стоимости...

День встречи с директором начался с того же, что и предыдущие. Тренировка у мастера Фенга и очередной экзамен, результаты которого нам сообщат только после обеда. Михаил был недоволен, ворчал и ёрзал даже в кофейне, где мы устроились, чтобы перекусить. Я еле успел поймать падающее со стола блюдце, которое младший Горский неловко смахнул, оборачиваясь на звук открывающейся двери.

- Прекращай вибрировать, Миш.

- Как? - удивился он.

- Не суетись, говорю, - пояснил я. - Сдали мы этот экзамен, не сомневайся!

- Да какой экзамен! У меня тут друга отчислять собираются... - фыркнул Мишка.

- Да ладно! - я сделал большие глаза. - Не сгущай краски, Миш. Ну не получится переиграть с этим временным переводом, и чёрт бы с ним. Будем учиться вместе в Китеже. Да, придётся перестраивать мои планы, но это же не смертельно... А значит, переживём!

Мишка вздохнул. А я...

У меня никогда не было друзей. Ни там, ни тут. В Меллинге я учился в школе Фабрички с детьми старших работников и конторских верфи... и дружить с ними мне было "не по чину". Они меня просто не принимали в свою компанию. Ну а дети рабочих, с которыми мы работали на самой верфи, недолюбливали меня... по сути, по той же самой причине. "Выскочка"... "барчонок", как меня только не называли, и всё из-за того, что отец, выбившийся в мастера своим умом, отдал меня в школу Фабрички.

А там, ну какие могут быть друзья, когда находишься на домашнем обучении без права покидать загородное имение рода, а трое родственников, единственные более или менее подходящие по возрасту в друзья, рассматривают тебя исключительно как грушу для битья?

Были, конечно, выезды в другие владения Громовых, но сдружиться с живущими там детьми я просто не успевал. Вот так и вышло, что ни в одной жизни у меня не было человека, которого я мог бы назвать другом. Так что фраза Михаила изрядно выбила из колеи, хотя я и постарался не показать этого.

- Кирилл, о чём задумался? - окликнул меня Горский.

- Да так... о разном, - ответил я и, покосившись на часы, заметил: - Ну что, пора на встречу с директором, а?

- Точно, - Мишка проследил за моим взглядом и поднялся из-за стола.

Оставив деньги на столике, мы вышли из кофейни и, дождавшись трамвая, отправились в училище.

А в приёмной было уже людно. "Китежцев" не видно, но их куратор здесь, он о чём-то разговаривал с секретарём и время от времени косился на спокойно читающего в уголке Гревского. Поздоровавшись с присутствующими, я устроился на стуле у стены, а Мишка, повздыхав и хлопнув меня по плечу, исчез из приёмной. Ну и правильно, нечего толпу создавать. Приёмная невелика, и пять человек в ней с лёгкостью создавали ощущение тесноты и скученности. Секретарь выудил из жилетного кармана часы и, чему-то кивнув, скрылся за дверью директорского кабинета, но уже через минуту вновь оказался в приёмной.

- Господа, директор ждёт, - кивнув на дверь, сообщил он.

Переглянувшись с куратором "китежцев", я позволил ему пройти вперёд, а сам выглянул в коридор, по которому наворачивал круги мой... друг?

- Мишка, пора.

Горский кивнул, и полминуты спустя мы вошли в кабинет директора. Я успел заметить краем глаза, как секретарь попытался преградить путь Гревскому, но тот проскользнул следом за Михаилом, а я, оказавшись замыкающим, закрыл дверь кабинета прямо перед носом секретаря. Щелчок замка. Не войдёшь.

- Добрый день, господа. Присаживайтесь. - Директор взглянул на Гревского: - Нил Нилович, чем обязан?

- Студенческий совет и мой клуб были поставлены в известность о недавнем происшествии и сочли необходимым присутствие своего представителя при определении наказания провинившимся, - велеречиво ответил тот. Директор выслушал объяснение и, пробежавшись взглядом по присутствующим, кивнул, заметив перстни на пальцах Михаила и Гревского.

- Что ж, законное требование. Добро. - В этот момент, дверь кабинета содрогнулась, и директор недоумённо приподнял бровь. - Курсант Горский, откройте дверь, будьте любезны.

Ворвавшийся в кабинет секретарь, взъерошенный, словно мокрый воробей, наткнулся на взгляд директора и замер на месте, хотя, как мне кажется, не прочь был бы вытащить отсюда Гревского за вихры, а заодно наградить меня хорошим подзатыльником.

- Оставьте нас, - два слова, а какая реакция! Секретаря будто ветром сдуло. Дождавшись, пока его помощник покинет кабинет и закроет за собой дверь, директор покачал головой, но тут же переключил внимание на нас. - Итак. Насколько я понимаю, студенческий совет уже знаком с сутью происшедшего три дня назад столкновения?

- Да, господин директор, - кивнул Гревский.

- Замечательно. Тогда не буду повторяться, чтобы не тянуть время. По результатам расследования инцидента мы с Сергеем Александровичем пришли к выводу, что обе стороны конфликта равно виновны в происшедшем. Но ввиду разной подчинённости сторон наказание им будет назначать личное руководство. Так, Сергей Александрович, как руководитель, определил своим подопечным наказание в виде одного месяца подсобных работ в Классах, с отсрочкой исполнения до возвращения в Китеж. Точно такое же наказание, с условием работы на альма-матер, я, как директор училища, налагаю на курсанта Горского и слушателя Завидича, с такой же отсрочкой исполнения, поскольку оба они по завершении сессии отправляются для обучения по обмену в Китежские Воздушные классы.

- Простите, Роман Спиридонович, - вклинился я в речь директора. - Но я ещё не согласился на временный перевод и обучение по обмену.

И два удивлённых взгляда мне наградой.

- Вот как? - протянул куратор китежцев, пристально меня разглядывая, будто энтомолог неизвестную науке моль.

Директор же тяжело вздохнул.

- Кирилл, в этом случае я вынужден буду вас отчислить.

- Но это нечестно! - воскликнул Мишка. Умница! Всё как договаривались. - Получается, за один и тот же проступок разные наказания. Курсантам одно, а слушателю - другое!

- Если вы настаиваете, я могу отчислить и вас, Михаил Иванович, - изобразив улыбку, проговорил директор.

- Извините, господин директор, но я вынужден буду уведомить клуб и совет о происходящем, - заметил Гревский. - И мне кажется, эта история не придётся братству по душе. Мера наказания оглашена, и менять её, тем более ужесточать, только потому, что один из наказанных вынужден отказаться от предложения участвовать в вашем проекте по обмену, да ещё и угрожать отчислением курсанту, вступившемуся за собрата... это предосудительно.

- С каких пор студенческий совет заботится о слушателях? - явно задавив рвущееся крепкое словцо, произнёс директор.

- С тех пор, как слушатель присоединился к братству, - Гревский кивнул на мою руку, где красовался точно такой же перстень, как у него самого и у Михаила. Директор скрипнул зубами.

- Кирилл, я вас предупреждал, и мне показалось, что вы правильно поняли сказанное, - глубоко вздохнув, сказал директор, справившись со своим гневом.

- Я прошу прощения, Роман Спиридонович, - выудив из внутреннего кармана пиджака письмо Гюрятинича, я протянул его директору. - Вчера я был у своего нанимателя, чтобы уладить личные дела. Он меня выслушал и был крайне недоволен сложившейся ситуацией. Это письмо он настоятельно просил передать вам. Собственно, именно по результату разговора с капитаном я и вынужден отказаться от вашего предложения участвовать в программе обмена.

- Наниматель? - приподнял бровь до сих пор молчавший куратор "китежцев". Я кивнул.

- Мой статус слушателя-заочника обусловлен заключённым матросским контрактом. Его разрыв в связи с переводом на Китеж и соответственно невозможностью продолжать работу грозит серьёзными санкциями. Неустойка в виде годового жалованья, пусть даже юнца, ощутимо бьёт по кошельку, знаете ли, - объяснил я и повернулся к только что закончившему чтение директору. - Я готов принять наказание дирекции за свой проступок и могу заверить, что окажу всю возможную помощь по хозяйству училища, особенно если это будет связано с работой и наладкой артефактов. У меня большой опыт в этом деле. Но перевод в Китеж, пусть и временный, для меня просто неприемлем.

Мягче надо, мягче. Если директор сейчас вспылит, я действительно могу вылететь из училища. Пусть и не сегодня...

- Значит, говорите, хорошо разбираетесь в артефакторике, да? - медленно протянул Роман Спиридонович. Я кивнул в ответ.

- Без ложной скромности могу сказать, что мог бы пройти испытания на звание арт-инженера хоть сегодня, - заверил я директора. - Сложные арт-приборы -мой конек.

- Вот как? Смелое заявление. Я бы даже сказал, наглое... - Роман Спиридонович окинул нас взглядом, помолчал, но, в конце концов, очевидно, махнул рукой на свою затею и, сложив письмо Гюрятинича, проговорил: - Так, господа. Курсант Горский, слушатель Завидич, я прошу прощения за свою несдержанность и горячность. Оглашённое наказание остаётся в силе. Но! В отличие от курсанта Горского, в вашем случае, Кирилл, я не вижу необходимости в отсрочке наказания. Поэтому поступим следующим образом: наказание для вас начинается с сегодняшнего дня и будет продолжаться до вашего отбытия в рейс. На время рейса наказание, естественно, откладывается. Отныне и до истечения тридцать первого дня вы обязаны проводить не менее пяти часов в день в училище под руководством управляющего хозяйством Никиты Даниловича Ремизова. Он будет назначать вам работы и следить за их исполнением. У студенческого совета есть возражения?

- Никак нет, Роман Спиридонович, - откликнулся Гревский.

- Вот и замечательно, - кивнул директор и тут же усмехнулся. - Тогда прошу совет и лично вас, Нил Нилович, озаботиться выбором трёх толковых курсантов. Одного с младших курсов и двух со старших, которые и отправятся в Китежские Воздушные классы для учёбы по обмену... раз уж слушатель Завидич отказался от такой чести. Или четырёх? А, курсант Горский? Не собираетесь отказаться, как ваш приятель?

В тоне директора послышались нотки злого ехидства.

- Роман Спиридонович, я безмерно рад возможности оказаться в Китежских классах, - чуть ворчливо заметил Михаил. - И мне ничто не препятствует в этом, в отличие от Кирилла.

- Что ж, я рад, что хоть кто-то понимает значимость того, что делает дирекция для должного образования наших курсантов, - проговорил директор. - Думаю, на этом мы можем закончить нашу встречу. Курсант Горский, будьте любезны проводите слушателя Завидича к господину Ремизову для знакомства.

- Слушаюсь, господин директор.

Поднявшись из-за стола, мы попрощались с директором и куратором "китежцев" и вывалились в приёмную прямо под недобрый взгляд секретаря. И уже вдогонку я услышал из кабинета хозяина училища...

- Удачи на экзаменах, господин Завидич.

Оставил последнее слово за собой. Ладно... прорвёмся.


* * *


- Что значит "он не согласился"? - изумлённо проговорил гость хозяина поместья.

- То и значит, - абсолютно невозмутимым тоном откликнулся его собеседник, подливая себе и гостю коньяк из хрустального графина. - Сказал, что не в его правилах разбрасываться толковыми подчинёнными.

- Он что, ни в грош твое слово не ставит?

- Я ошибся, - пожал плечами хозяин дома, подвигая пузатую рюмку собеседнику. - Ты говорил, что всё нужно сделать быстро, и я отослал сыну записку с указанием. А надо было бы съездить к нему самому и всё объяснить. Забыл, старый, что он не терпит приказов. Хорошо ещё, что вечером он приехал ко мне сам. Поговорили, разобрались...

- И что? Он выполнит просьбу? - поинтересовался гость.

- Нет, конечно. Более того, теперь отобрать у него этого мальца будет сложнее, чем забрать медвежонка у его матери. Драться будет до конца.

- Но почему?! - гость аж кулаком по столу треснул от избытка чувств.

- Потому что твое ведомство уже дважды нарушило наш договор! - неожиданно рявкнул в ответ хозяин дома. - Сначала эта авантюра с артефактами, чуть не лишившая нас "Феникса", теперь затея с мальчишкой... Хватит, Матвей, ты перешагнул черту!

Гость удивлённо взглянул на хозяина дома, но после небольшой паузы нехотя кивнул.


Нихон - местное название Японии.

Здесь имеется в виду ответ Папы Римского Захарии на вопрос Пипина, тогда ещё мажордома при короле франков Хильдерике III (последнем Меровинге) и фактического правителя в государстве, о том, кто должен быть королём - тот, кто царствует, или тот, кто правит? Папа ответил: "Тот, кто правит". Результатом стала коронация Пипина и основание им династии, позже получившей имя Каролингов (Пипин был отцом Карла Великого).

Серебряная стенка - здесь, Сленговое название адмиральских знаков различия на погонах, представляющих собой стилизованные эполеты чёрного цвета, в круглой части которых расположены медальоны алой эмали с серебряной стеной в центре. У контр-адмиралов погоны с узким серебряным кантом, у вице-адмиралов - обрамлены широким кантом, у адмиралов - обрамлены короткой серебряной бахромой. У высшего командного состава инженерной службы Воздушного Флота- кант и бахрома красного цвета.

Измывательства - Сюда включаются не только физические и психические пытки, но и изнасилования. Это одна из самых "тяжёлых" статей Уголовного законодательства Русской конфедерации. Всегда квалифицируется как умышленное действие, не предусматривает смягчающих обстоятельств.


27