Демина Евгения Александровна: другие произведения.

Балканские сказки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    авторские вариации на фольклорные сюжеты и мотивы

  Бан Матеуш
  
  (хорватская легенда)
  
  Над рекой Савой, на высокой скале, видно остатки крепостной стены. Некогда здесь стоял замок князя - или, по-местному, бана - Матеуша. В ту пору на Балканы пришли турки, и начались жестокие войны. Сербия уже пала - через Саву переправлялись толпы беженцев - и захватчики продвинулись на запад. И теперь за свободу сражались хорваты, а в их числе и Матеуш.
  Раз в бою рубился он с турком. Плохо бы пришлось Матеушу, но сарацин ни с того ни с сего напоролся на собственную саблю. Князю осталось только благодарить судьбу и забрать трофей. Вытащил он саблю из тела убитого, стёр с неё кровь - и залюбовался. Дивно сработано было оружие: клинок из лучшей дамасской стали, так заточен, что пёрышко на лету рассечёт; эфес из золота, весь в рубинах и изумрудах. Не долго думая, бан забрал саблю себе, а свою старую отдал оруженосцу.
  Ещё много сражений прошёл он - и везде выходил победителем. Любого турецкого воина, что нападал на него, убивал Матеуш с единого взмаха.
  Вскоре бои прекратились, враг отступил - зализывать раны, а войско Матеуша вернулось в крепость - праздновать первые победы, да держать совет: как дальше отражать набеги. А чтобы не забыть воинам в мирное время своё искусство, что ни день - в замке устраивали турниры. Матеуш обычно любил наблюдать за своими рыцарями и судить их ошибки, а в фехтовании упражнялся в другое время - со своим оруженосцем или кем-нибудь из воинов. Но тут и он решил поучаствовать. Облачился в лучшие доспехи, взял любимую саблю и выехал верхом на поединок под восхищённые взгляды подданных.
  Сшиблись они с противником раз, другой... Бились в полсилы и не распаляли гнев, ведь они же не на войне с турками бьются, а на турнире - с товарищем. Оба уже устали - и Матеуш, и его рыцарь. Дамы готовы бросать им цветы. Ждут своей очереди новые участники... Вдруг посмотрел Матеуш на турецкую саблю: хищно блеснуло солнце в её изгибе, кровью полыхнули рубины на рукояти - и проснулась в нём ярость, и снова он бросился на противника, и отсёк ему голову.
  Тут вернулся рассудок к Матеушу. Горько плакал князь и божился, и клялся, что нет в том его вины, помутился разум, и он сам себя не помнил. Не хотел он отсечь рыцарю голову, думал ударить по щиту, но солнце светило ему в глаза, отражаясь в клинке, и он не видел, куда ударил.
  Горем окончились состязания, и в знак траура не устраивали пока турниров. В это время Матеуш соблюдал строгий пост, как велел ему исповедник, и чуждался всяких удовольствий. А чтобы как-то скоротать время - занимался он фехтованием. Сначала один тренировался, пока не перестал думать о сабле совсем, как если бы она стала продолжением его руки. Тогда стало ему скучно повторять одни и те же движения, и позвал он оруженосца, чтобы с ним сразиться. И с первого удара пронзил его сердце.
  Не на шутку испугался Матеуш, с почестями похоронил оруженосца и запретил себе даже прикасаться к сабле: каждый раз вызывала она его на убийство. Убрал он саблю в сундук, а сундук - в кладовую.
  Прошло несколько дней, и Матеуш стал сам не свой. Бродит он у дверей кладовой и места себе не находит. Нет на перевязи сабли, не сверкают золотом и самоцветами рукоять и ножны. Точно руки лишился. И жизнь без неё не в жизнь.
  Отпер он наконец кладовую, нашёл этот сундук в само дальнем углу, на дне его отыскал саблю - и больше уж с нею не расставался: начищал до блеска, затачивал так, что нельзя дотронуться, всюду носил с собой и пробовал в действии, шептал ей слова ласковые, каких и жене никогда не молвил. Стал он сторониться людей и страшно гневался, если кто-то обращался к нему с просьбой. Сделался он нелюдим и угрюм, а на тех, кто нарушал его уединение, замахивался той же саблей. Ранил он нескольких слуг. Челядь стала поговаривать, что господин повредился умом, а может, это турки наслали на него порчу. И все стали избегать Матеуша.
  Однажды утром, когда он по привычке затачивал кривой турецкий клинок, вошла к нему в покои жена, княгиня Милица:
  - Ответь мне, Матеуш, что случилось с тобой? Ничего не видишь ты кроме басурманской сабли. Ты стал жесток, проливаешь кровь своих людей, ты забыл жену и детей, Матеуш. Что с тобой приключилось? Тебя точно подменили!
  - И что с того? - ответил ей Матеуш. - Захочу - убью, захочу - помилую, и ни перед кем не отчитываюсь, а перед женщиной - тем более.
  - Нет, это не мой муж! - вскричала, ломая руки, Милица. - Мой Матеуш был не таков! Он мне грубого слова не говорил!
  И вновь что-то нашло на Матеуша - занёс он саблю на жену.
  Княгиня чудом увернулась и бросилась вон из покоев.
  Князь бросил проклятую саблю и помчался в часовню. Там он не только и не столько исповедовался, сколько говорил о бесовском оружии: с тех пор, как оно появилось, Матеуш без него жить не может и всё время должен его на ком-то испробовать. Не забыл и о том, как досталась ему сабля: не в честном бою он убил турка, а тот сам наскочил на свой клинок.
  - Сын мой, - отвечал ему святой отец. - В детстве, ещё до того, как отдали меня послушником в монастырь, доводилось мне слышать о заговорённых мечах, которые сулят победу в любом сражении, но только всё время требуют крови и крови, а если долго бездействуют, то убивают собственного владельца. Думал я, что всё это сказки, да видно, точно такая сабля тебе и досталась. Ты не отчаивайся. Поднимись в горы, найди глубокую расселину и саблю брось туда, чтобы никто её не мог отыскать и извлечь оттуда.
  Так и поступил Матеуш: поднялся высоко в горы, нашёл в скале глубокую трещину и бросил туда саблю. Там она до сих пор и находится. Те, кто добирался до той высоты, говорили, что из-под скал раздаётся страшный звон, так что и люди, и животные пугаются, и перед глазами встаёт багровая пелена.
  А бан Матеуш с тех пор зажил по-прежнему. Правда, говорят, что когда он хотел выбросить саблю, она как будто приросла к ладони, и пришлось ему отсечь себе правую руку. И мастера сработали ему кисть из золота, как настоящую. Вот только этого уже не проверить, потому как на людях он всегда появлялся в перчатках.
  
  4 июля 2010 г.
  
  
  
  
  Джурджевдан
  
  (сербская сказка)
  
  Каждую весну все цыгане Сербии празднуют День Святого Георгия - Джурджевдан. Кончается зимний голод, приходит весеннее изобилие: все забивают овец, жарят мясо, танцуют и веселятся.
  Отец Зазы тоже хотел забить барашка, но вырвался барашек и убежал - прямо с верёвкой на шее. Не пошёл отец сам искать его, а послал Зазу - старшую дочку.
  - Не пускай её, иди сам, - просила мать. - Прошлый год Мариула отпустила сына с дочкой в горы, и они пропали - как в воду канули. Иди сам.
  - А дрова кто колоть будет? Заза? Вернётся наша дочка с барашком, не волнуйся.
  Далеко уже ушла девочка от табора, по следам-копытцам подходит она к горам, взбирается по камням, подобрав цветастые юбки. На шее у Зазы висит деревянный образок на шнурке. Его подарил ей священник. Как-то стоял табор недалеко от одной деревни, а там была ярмарка. Священник покупал что-то, торговался с продавцом, потом ушёл, а кошелёк забыл на прилавке. Заза с братишками и сестрёнками крутилась тут же и всё видела. Она схватила кошелёк, все закричали: "Воровка! Воровка! Держи!", а она догнала батюшку и вернула ему пропажу. Подивился он такой честности от цыганки, и подарил ей деревянный образок Святого Николая, и сказал ей: "Пусть Святой Николай тебя охраняет, девочка, а ты всегда будь честной и чужого не бери". Заза повесила иконку на шнурок и с тех пор всегда носила на шее...
  Шла она, шла, совсем потеряла барашка из виду. Вдруг смотрит: прямо у самого подножья гор - домик.
  "Спрошу хозяев: может, видели нашего барашка", - подумала она.
  Только шагнула она за ворота, как увидела огромную чёрную собаку на цепи, лохматую, зубы - как зубья у грабель, глаза - как плошки. Бросилась собака вперёд, но держит её цепь. Заза испугалась сначала, но потом поняла: не на неё собака кидается, а просто цепь надоела. Подошла девочка к собаке, отцепила ошейник от привязи, и собака завиляла хвостом, заскулила от радости и побежала по двору - ловить мух.
  "Не такая уж она страшная", - Заза приободрилась и взошла на крыльцо.
  Дверь легко отворилась, и увидела девочка просторные сени, увешанные связками из трав. Очень душно было от запаха сушёных цветов и листьев, даже голова закружилась. Заза торопилась пройти в дом.
  "Странно: разве тут никто не живёт?" - удивлялась она.
  Вдруг из тёмного угла на неё сверкнули жёлтые глаза. Заза вздрогнула. На стол запрыгнула большая чёрная кошка и зашипела на девочку.
  - Тихо, тихо, - говорила Заза. - Ты, наверно, голодная. Я сейчас тебе дам чего-нибудь.
  На полке под самым потолком оказалась кринка с молоком. Заза забралась на лавку, достала кринку и налила молока в блюдце. Кошка замурлыкала, спрыгнула на пол и стала тереться об ноги девочки. Заза её погладила, кошка стала лакать молоко.
  - Кто это без спроса в мой дом заходит? - сказали прямо у девочки за спиной. Заза обернулась. Перед ней стояла древняя старуха, с ног до головы в чёрном, а глаза её горели ярче, чем у кошки и собаки вместе взятых.
  - Я потеряла барашка. Он не пробегал мимо твоего дома?
  - Какого барашка? Шастают тут всякие. Иди отсюда, цыганка, подобру-поздорову.
  - Беленький такой барашек, рожки маленькие, верёвка на шее.
  - Не знаю я никаких барашков. Некогда мне тут с тобой. Сегодня праздник, а у меня ещё ничего не готово...
  - У нас тоже праздник, все цыгане баранину жарят, хору танцуют, веселятся. А от нас убежал барашек, и нам нечего приготовить...
  Старуха обошла вокруг Зазы, оглядела девочку со всех сторон - и говорит:
  - Так уж и быть, найду я твою скотину, только ты мне сначала прибраться поможешь.
  - Хорошо, - согласилась Заза. - А что мне делать?
  - Для начала подмети здесь и в сенях. Я буду на кухне - туда не ходи.
  - А...
  - Метла в чулане, - сказала старуха, сняла со стены пучок травы и нанизанные на нитку грибы и скрылась за дверью.
  Нашла Заза чулан, взяла метлу, сбрызнула водой - и только хотела мести, как метла вырвалась у неё из рук и стала летать по сеням. Девочка бегала по всему дому, задевая стулья, роняя посуду (благо, деревянная - не билась), но никак не могла поймать взбесившуюся метлу. Та всякий раз выскальзывала из рук и норовила улизнуть в окно. Всё-таки Заза ухватила метлу за самый конец - и вместе с ней вылетела во двор. Там метла почуяла свободу и закружилась в пыли.
  Тут из-под крыльца выпрыгнула собака и сказала по-человечески:
  - Меня хозяйка на цепи держит, а ты мне помогла, освободила. И я тебе помогу.
  Бросилась за метлой в погоню и скоро принесла её в зубах.
  Заза поблагодарила собаку, подмела в горнице, в сенях и на крыльце - и снова заперла метлу в чулан.
  Девочка зашла на кухню:
  - Бабушка, я всё подмела.
  Не успела она это сказать, как старуха, варившая травы в огромном котле, вытолкала её за дверь:
  - Я сказала тебе: не ходить на кухню!
  Заза только успела заметить, как за котлом мелькнуло что-то белое.
  - Вот - постирай. Корыто в сенях, вода в колодце, щёлок тоже в сенях, - и хозяйка сунула ей в руки скомканную скатерть.
  Девочка нехотя побрела в сени. Зачем она пришла сюда? Хозяйка злая, метла как живая, и вообще - страшно здесь. Лучше бы это время на поиски потратить, а то дома ждут...
  Набрала она воды, развела в корыте щёлок и развернула скатерть. На первый взгляд она была совсем чистая, только в углу - тёмно-коричневое пятнышко с голубиное яйцо. "Ну, это несложно, - решила девочка. - Сейчас быстренько отстираю".
  Не тут-то было. Как ни тёрла она, сколько ни скребла - пятно оставалось на своём месте.
  Тогда подошла к Зазе кошка, потёрлась о её ноги и промурлыкала:
  - Хозяйка меня не кормит, а ты мне помогла, молочка дала. И я тебе помогу. Это пятно - кровь. Такие пятна хозяйка выводит вот этим, - и указала хвостом на какой-то пузырёк на полке.
  Заза вылила в корыто немножко жидкости, которая была в пузырьке, и стала стирать. Пятна - как не бывало, и скатерть сделалась ещё белее, а вышивка на ней - ещё ярче.
  Поблагодарила девочка кошку и понесла скатерть хозяйке. Постучала в дверь кухни, и старуха, с длинным ножом в одной руке и точилом в другой, показалась на пороге.
  - Вот, я постирала.
  - Молодец, - старуха недоверчиво разглядывала скатерть. - Как тебе всё легко удаётся...
  Тут за дверью заблеял барашек.
  - Ты украла моего барашка! - закричала Заза. - Верни немедленно! Это мой барашек, а не твой!
  Лицо у хозяйки внезапно подобрело:
  - Не крала я ничего. Барашек сам ко мне забрёл, я ворота закрыть забыла, он и зашёл. Верну я его тебе, не переживай, просто мне сейчас некогда.
  - Точно вернёшь?
  - Точно. А на кухню тебя не пускаю, потому что знаю вас, цыган: только отвернёшься - всё обчистите.
  - Я никогда не ворую, - обиделась Заза.
  - Зато, наверно, гадать умеешь?
  - Умею.
  - Тогда раскинь мне карты на желание - и можешь возвращаться домой. С барашком, - и дала девочке старую колоду карт. - Иди в горницу, сядь там за стол.
  - А какое ты желание загадала?
  - Разве ты не знаешь: нельзя говорить, а то не сбудется, - и старуха недобро усмехнулась.
  Заза вошла в горницу и села за стол. Собака пристроилась у её ног, а кошка - на столе. Раскинула Заза карты: старые, засаленные, с оторванными уголками. Тут вдруг кошка выгнула спину и зашипела, а собака вскочила и залаяла.
  - Что случилось? - испугалась девочка.
  - Это з-з-злые карты, - прошипела кошка.
  - Злые кар-рты! - пролаяла собака.
  И они потянули девочку за подол.
  - Я не могу вернуться без барашка! - отбивалась от них Заза. - Меня родители прибьют. А братишки с сестрёнками плакать будут. Сегодня праздник, Джурджевдан, все баранину жарят. А от нас убежал барашек.
  И стала гадать. Карты складывались сами собой: красные на чёрные, чёрные на красные.
  - Сейчас я уже закончу. Всё сходится, - сказала Заза, чтобы утешить собаку и кошку, а они вдруг забились в угол и заплакали, как дети:
  - Ты пропала...
  - Мы пропали...
  И тут поняла Заза, какое желание загадала старуха. Сняла она с шеи образок Святого Николая и положила на карты. Карты смешались сами собой.
  - Я закончила! - крикнула Заза хозяйке. - А теперь отдай мне барашка, мне домой пора.
  Старуха вышла из кухни с тем же длинным ножом, уже остро заточенным. Вышла и злобно засмеялась:
  - Не отдам я тебе барашка и не уйдёшь ты домой. Знаешь, что я загадала?
  - А не сбудется твоё желание. Карты не сошлись.
  - Как не сошлись?!
  И тут выронила хозяйка нож, потому что увидела деревянную иконку.
  - Перехитрила меня, цыганка! Ничего, всё равно далеко не убежишь!
  Села на метлу, вылетела в трубу и подняла ураган. Ветер врывался в окна, поднимал в воздух посуду, опрокидывал скамейки.
  Заза с кошкой и собакой пробрались на кухню, отвязали барашка и побежали вон из дома. Вокруг поднялась пыль, с гор посыпались камни. Но каким-то чудом беглецы спаслись. Вывела их иконка Святого Николая, которую девочка успела взять со стола. А когда спустились в долину, ветер ослаб. Ураган остался позади, в горах.
  Заза прибежала домой. Родители уже и забыли про барашка, только бы дочка скорее вернулась. Но девочка вела барашка на верёвке, целого и невредимого.
  - Главное, что ты вернулась, - приговаривали отец и мать. - А баранина - Бог с ней, вон, на ярмарке бесплатно угощают.
  - Мама, папа, там ещё кошка с собакой. За мной увязались.
  - Какая кошка? Какая собака? Где?
  - Да вот же, - и обернулась: не убежали ли.
  Вместо кошки и собаки стояли поодаль мальчик и девочка. Все узнали в них детей Мариулы, ушедших год назад в горы и пропавших без вести. Зашли они, как и Заза, в тот дом, и стащили из кухни блюдо с пирогами: уж очень есть хотелось. Хозяйка-ведьма застала их и превратила мальчика в собаку, а девочку - в кошку. И не могли они от неё убежать, потому что не могли договориться, ведь между кошками и собаками согласия никогда не было...
  Хотели цыгане пойти всем табором в горы и наказать колдунью, но слишком уж были рады, что дети вернулись. К тому же, праздник сегодня - не время для мести.
  И все угощались, и веселились, и пели, и танцевали хору. И это был самый весёлый Георгиев День, который они когда-либо помнили.
  А колдунья в тот же день умерла: из-за бури, которую она вызвала, начался обвал, и её саму задавило камнями. А от дома остались одни развалины.
  Но всё равно до сих пор местные жители не пускают своих детей в горы, да и сами туда - ни ногой.
  
  23 - 27 июня 2010 г.
  
  
  
  
  
  
  
  Невеста
  
  (румынская былица)
  
  I
  
  Пароход совершал круиз по Дунаю. В Румынии сделали остановку. По обоим берегам простирались луга, вдалеке в утренних облаках покоились холмы, а над облаками сизой каймой виднелись горы. Пассажиры вышли прогуляться.
  Так случилось, что в одной компании оказались: молодая английская чета - подающий надежды юрист и его супруга, дочь его партнёра; француженка мадемуазель Шевр, лет тридцати, неопределённого рода занятий - она путешествовала одна; и пани Есенска с двумя детьми, из обедневших польских дворян.
  Они наслаждались природой: утренней прохладой и безмятежным видом. С холмов спустилось стадо овец. Пастух подогнал их совсем близко к пароходу, они нисколько не боялись громадной машины и мирно щипали траву. Пастух прохаживался по берегу, опираясь на посох и поигрывая кистями пёстрого кушака. Встретив иностранцев, он снял шляпу:
  - Бунэ диминяца [доброе утро], господареви.
  Англичане чопорно кивнули. Полячка пробормотала что-то, несколько раз повторив никому не понятное "bydło". Только француженка, считавшая, что знает много языков, ответила теми же словами, приспособив их к своему произношению.
  Румыну такие встречи были, видно, не в новинку.
  - Господам бы на корабль вернуться: утро уж очень холодное, - заметил он и расстелил на траве свою овчину. Наверно, он считал, что иностранцы знают румынский. Молодожёны, проведшие всю ночь за разговорником, всё-таки поняли и спросили, знает ли он немецкий. Оказалось, знал. Тогда ему велели рассказать что-нибудь о здешних местах.
  Пастух пригласил всех садиться. Постелив на овчину платок, мадемуазель Шевр приняла приглашение. Остальные послали за складными стульями с палубы. Пани Есенска села дальше всех, покровительственно заслоняя своих беленьких дочек.
  - Что-то много путешественников у нас бывает сейчас, - начал крестьянин. - Здесь деревни да луга. Таким господам надо бы в Букурешть [Бухарест]- вот это весёлый город, там много чего посмотреть.
  - Нам не нужнó в Бухаrест, - возразила Mlle Шевр. - Ми би хотеть узнать о Бrашов: нам говоrить, там жить гrаф Дrакула...
  - Брашов? - переспросил пастух. - Вас обманули. Господарь родился в Сигишоаре, а правил в Тырговиште - здесь это вам любой скажет. А в Брашове и был-то пару раз.
  - В Европе, - англичанин особенно выделил голосом это слово, - в Европе недавно вышла книга "Дракула" [роман Брэма Стокера, 1897 г.], где обо всём этом подробно рассказано.
  - Видно, тот, кто написал эту книгу, никогда не бывал у нас, - улыбнулся румын и достал трубку. - Вот почему у нас столько гостей... - он вытащил мешочек с табаком. - И что же пишут в этой книге про нашего господаря?
  Пока он искал огниво, англичане и француженка вкратце поведали о злодействах графа Дракулы. Пани Есенска таких книг не читала, поэтому тихонько говорила с дочерьми.
  Пастух закурил.
  - А мне эта idée очень даже нrавится, - сказала Mlle Шевр и вставила сигару в мундштук.
  Англичанин ледяным тоном ответил, что оставил портсигар в каюте.
  - Ми, Français, есть более démocratique, - мадемуазель окинула всех победоносным взглядом и попросила у пастуха огниво.
  - Хорошо придумано, - рассуждал тем временем крестьянин, - только неправда всё это. И не был Влад Цепеш таким, как вы говорите. Никогда он ничьей крови не пил. Вот на кол любил сажать, турок особенно...
  На лице англичанки появилось брезгливое выражение. На лице француженки - азарт. Полячка слушала без выражения вообще.
  - ... А вообще господарем он был справедливым. Говорят, на площади в Тырговиште был фонтан, а на краю фонтана стояла золотая чаша, и всякий мог напиться, сколько ни пожелает. А чашу украсть никто не смел. Вот такой порядок был при Владе Цепеше...
  - Ах, всё равно, такая жестокость царила, - проговорила молодая леди, бледнея.
  Супруг утешающее посмотрел на неё, как бы говоря: "Дорогая, ну вы же знаете этот восток".
  - ... Да, время жестокое было, - продолжал пастух, - зато и мамалыгу при Владе варили только на молоке - так процветали наши края...
  И он вздохнул, снисходительно глядя на невежественных иностранцев. Ему, в запачканных штанах и рубахе, с падающими на плечи нестрижеными волосами и почерневшим от солнца и ветра лицом, словно жаль было их, красиво одетых, причёсанных, напомаженных и надушенных, но не знающих, какое счастье - черпать воду из фонтана золотой чашей и есть мамалыгу на молоке.
  - А если господа желают послушать об упырях да стригойках [ведьмах] - так я расскажу.
  Mlle Шевр придвинулась поближе, пани Есенска с детьми переставили стулья, а у англичанина в руках каким-то чудом оказался портсигар.
  Румын снова набил трубку, пригладил длинные усы и странно улыбнулся. Зубы у него оказались на редкость белыми, крепкими и даже чуть длинноватыми.
  - Так вот, господареви. В одном валашском жудеце [уезде] жил человек по имени Георге Думитреску с женой Смарандой. Было у них три сына: Мирча, Иоанэ и Раду - и дочка Илянка. Красавица была, глаза точно солнце, румянец - заря, коса ниже пояса - и двумя руками не обхватишь. (Француженка смущённо поправила под шляпкой свои короткие завитые волосы.) Но не о ней речь.
  
  II
  
  Раду, самому младшему, было пятнадцать лет. Он был пастухом: с утра выгонял на луга овец, а ночью - лошадей. Не на нём одном, конечно, была вся работа: он менялся с другим пастухом. Но однажды тот, другой, заболел - и Раду пришлось вести лошадей на ночное. Чтобы ему не скучать, с ним пошли старшие братья: у них тогда дел никаких не оказалось.
  Развели они костёр, сварили чорбэ [овощной суп], собрали ягод и рассказывали разные истории, чтобы время скоротать.
  Вдруг совсем неподалёку кто-то как будто бы вскрикнул. Кажется, женщина. Раду подумал: может, это Илянка зачем-нибудь пошла их искать - и решил посмотреть.
  - Куда это ты? - спросил Иоанэ.
  - Вы разве не слышите? Там кто-то есть, в камышах. (Рядом была река).
  - Птицы, наверно, кричат.
  - Я пойду посмотрю.
  - Осторожней. Зови нас, если что.
  Раду взял нож на всякий случай и пошёл на берег. Он долго пробирался в камышах, пока не почувствовал под ногами воду - он уже зашёл в реку. Здесь, у берега, на иле рос камыш и тальник, который все брали на корзины. В лунном свете замаячила какая-то фигура.
  - Кто здесь? - крикнул Раду.
  Молчание.
  - Ты кто? - Раду подошёл ближе. Он разглядел тоненькую девушку в белой рубашке.
  - А ты кто?
  - Я? Пастух, - Раду сразу как-то смутился. - Ты что здесь делаешь ночью?
  - Я пошла за тальником и завязла. Помоги мне.
  Раду осторожно приблизился и, держась одной рукой за ветки, другую подал девушке. Она крепко ухватилась за него и ловко выбралась из вязкого ила. Девушка оказалась босиком, и руки у неё были холодные как лёд.
  Раду вывел её на берег: она шла очень тихо, даже шагов не было слышно и камыш не шелестел.
  - Спасибо, - прошептала девушка, когда ступила на твёрдую землю. - Тебя как зовут?
  - Раду. А тебя?
  - Дяна, - она была совсем худенькая, но красивая. Черноволосая, с длинной чёлкой кольчиками, тонкими бровями и большими зелёными глазами, которые как будто светились в темноте.
  - Дяна... Постой, ты же не набрала ничего.
  - Ах, да... Ничего, завтра наберу.
  Дяна засмеялась. "Зубы немножко длинноваты, а так - красавица", - подумал Раду.
  - А почему ты ночью сюда пошла?
  Дяна как будто не слышала его.
  - Спасибо, что помог мне. А за это - я тебя поцелую.
  Только она приподнялась на цыпочки, чтобы его поцеловать, как послышалось:
  - Раду!!!
  - Кто это? - испугалась Дяна.
  - Это меня братья зовут. Мне пора.
  Дяна убежала. Раду вернулся к своим.
  - Где пропадал так долго? Даже лошади волнуются.
  - Там девушка заблудилась.
  - Девушка? Ночью-то?..
  - Ой, сказки рассказывать. Пошли, чорбэ стынет.
  
  После этого случая Раду всё время думал о Дяне. Странно было, что молоденькая девушка ходит где вздумается, да ещё в такую темень. Даже подозрительно. Но зато - хороша девица, даже в одной камаше [рубашка - по-румынски] ... Вот бы ему такую невесту... А что? Повстречаться ещё раз - да расспросить: где живёт, кто родители, а там и посвататься.
  Шёл однажды Раду мимо сада - подстрелил двух куропаток к обеду, вот и шёл с лугов через черешневые сады домой. Была с ним собака.
  Вдруг видит: как будто большая птица сидит в развилке на одной черешне - у которой ствол раздвоен. Показалось Раду, что это сова, удивился он и подошёл поближе посмотреть. И увидел - сидит на дереве Дяна, на сей раз в нарядной юбке и переднике.
  - Дяна! Ты что тут делаешь?
  - Черешню ем. Хочешь?
  - Давай.
  - Лови! - и бросила горсть ягод.
  Раду поймал их в шляпу. Дяна засмеялась и стала болтать ногами:
  - А меня поймаешь?
  - Прыгай.
  - Не-а! А ты откуда?
  - С охоты. Сейчас в лугах куропаток много.
  Вдруг собака завертелась вокруг Раду и стала тянуть его за штаны.
  - Твоя собака? - Дяна спрыгнула с дерева и хотела погладить пса. Тот заскулил и побежал в глубь сада.
  - Что-то ты ему не понравилась... Слушай, а ты где живёшь?
  Дяна засмеялась и спряталась за дерево:
  - Тебе зачем?
  - Как зачем? Куда мне гулять ходить?
  - Ой, ты ко мне не ходи! Сёстрам не понравится!
  - Ты с сёстрами живёшь?
  - Да. Только не ходи к нам.
  - Не скажешь, где живёшь - сам пойду искать.
  - В соседней деревне. Только умоляю: не приходи. Лучше я сюда приходить буду.
  - Да ты что? Что люди скажут?
  - А что люди скажут? Люди не увидят. Я ночью приду.
  - Твои сёстры такие же смелые?
  - Зачем тебе?
  - У меня двое братьев неженатых.
  Дяна улыбнулась.
  - Луминица смелая. Вот Аурика - трусиха. Ну всё, мне пора! А на прощание - я тебя всё-таки поцелую.
  И они поцеловались. Да так крепко, что, когда Раду вернулся домой, мать заметила:
  - Раду, я тебя кровь на губе.
  - Я знаю, - а сам подумал: "Вот наглая", - и стало ему как-то не по себе и досадно. Но снова хотелось увидеться.
  С тех пор встречались Раду и Дяна каждую ночь, и никто не знал об этом. Только Илянка слышала, как встаёт он с постели и выходит из дома.
  С тех пор Раду похудел, пожелтел. "Конечно, сплю мало, - думал он. - Иначе бы почему так больно на свет смотреть? Потому что спать хочется".
  Дома заметили, что парню нездоровится, даже за лекарем хотели идти. Но поняв, что сын всё время что-то недоговаривает, родители решили: дело не в болезни - и не стали допытываться, по ком он сохнет. "Захочет - сам расскажет, - уговорились между собой Георге и Смаранда. - А если девушка хорошая, можно и посватать".
  Но Раду молчал. Скоро понял он, что жить не может без Дяны. И скоро всё же решил он найти её дом и познакомиться с её сёстрами, чтобы знать, какого они нрава, и вообще - как живёт невеста. Он уже считал Дяну своей невестой и пообещал себе, что после знакомства с её семьёй расскажет всё родителям, и те найдут сватов.
  Надел он чистую рубашку, с самой красивой вышивкой, новый пояс, который три раза можно обернуть вокруг талии, почистил башмаки - и отправился в соседнюю деревню. Он слышал, что там две девушки ткут на продажу ковры, и одну из них точно зовут Аурика. Наверно, это и есть Дянины сёстры.
  Так и оказалось. Все привыкли, что к девушкам то и дело приходят покупатели, и охотно объяснили, где их дом.
  Войдя, Раду увидел ткацкий стан, а за ним - двух девушек в трауре.
  Он поздоровался и спросил:
  - Дяна здесь живёт?
  Та, что постарше, встала и посмотрела на него в упор:
  - Ещё и вырядился!
  Пнула корзину с нитками и убежала.
  Та, что помладше, тоже встала и долго на него смотрела:
  - Ты разве не знаешь? Дяна умерла.
  Раду точно обухом по голове ударили:
  - Как умерла? Когда?
  - Этой весной... Может, тебе нужна другая Дяна?
  - У неё две сестры: Аурика и Луминица...
  - Это мы. Я Луминица. Аурика - та, которая вышла. Извини её, она до сих пор в себя не придёт.
  - Вы вдвоём живёте?
  - Да. Родители давно умерли.
  - А Дяна отчего умерла?
  Луминица помрачнела:
  - Нехорошей смертью...
  Она сама была очень похожа на Дяну, только кареглазая.
  Раду без сил опустился на скамейку. Луминица задумалась.
  - Знаешь что, - сказала она наконец.- Развесь-ка чеснок в доме.
  Раду сделал так, как посоветовала Луминица. Скоро вся деревня знала о нечистой силе, и все крестьяне развесили над дверьми и окнами связки чеснока и окропили ставни святой водой.
  Первую ночь семья Георге спала спокойно. Только наутро, за завтраком, Мирча сказал:
  - Сегодня ночью кто-то стучал в окно. Какая-то нищенка. Я прогнал её.
  На следующую ночь тоже всё было спокойно. А утром Иоанэ сказал:
  - Опять кто-то стучался в ставни. Я испугался и перекрестил окно. И стало тихо.
  А на третью ночь Раду никак не мог уснуть. Всё как будто шептали ему на ухо: "Раду, Раду..." Заснул он только на рассвете. Но скоро его растолкали.
  В доме стоял шум и суета. В каса марэ [основная комната - румын.] причитали женщины, в галерее мать, в одной сорочке, рыдала и билась головой о стену.
  Илянку нашли под окном с разорванным горлом.
  Видно, добрая девушка сжалилась и на стук отворила ставни.
  Похоронили Илянку в подвенечном наряде , забили Илянке в грудь осиновый кол.
  Долго горевала деревня: все любили покойную за добрый, весёлый нрав и за красоту. А Раду с тех пор поклялся забыть Дяну, которая оказалась мороайкой [вампиршей]. Целый год не вспоминал он её, зато сошёлся с Луминицей и вскоре захотел взять её в жёны.
  Наступил день свадьбы, и Раду поехал за невестой в соседнюю деревню. Вдруг на обочине он заметил... Дяну. Та подняла голову и посмотрела ему в глаза. Всколыхнулась в сердце прежняя любовь. Всё позабыл Раду, спрыгнул с повозки и побежал за Дяной.
  С тех пор его никто больше не видел.
  
  III
  
  Довольные прогулкой пассажиры поднимались по трапу, неся парное молоко и брынзу, купленные у крестьян. Только английская чета, француженка и польская дворянка с двумя дочерьми задержались на берегу - дослушать рассказ пастуха.
  - So scaring! So exciting! [Страшно! Захватывающе!]- наперебой восклицали английский юрист и его супруга.
  - Si triste... - вздохнула Mlle Шевр, выпуская колечки дыма. - L"Amour, il est méchant... [так грустно... любовь зла]
  - Я пошлю эту историю пану Кшесиньскому, - решила пани Есенска. - Это мой старинный знакомый из Кракова. Он собирает разные страшные байки.
  Господа единогласно решили, что рассказ заслуживает награды, и подарили пастуху немного денег. Румын кланялся и желал им всех благ.
  Англичанка даже прослезилась.
  - Говорят, правда, что Дяна и не умирала вовсе, - поспешил её утешить пастух. - Просто убежала с цыганами, а потом вернулась и тайком ходила в родную деревню. А там все думали, что она давно сгинула. А потом они с Раду ушли в Джурджиу [город на Дунае, на юге Румынии] и зажили там.
  - А ты сам откуда? - спросил англичанин.
  - Из-под Джурджиу.
  - Так это есть местная légende! - воскликнула француженка.
  - Вроде того. Будете у нас - прошу в гости. Спросите пастуха Андреу, меня там все знают.
  - Ах, ми обязательнó заглянуть! - обрадовалась Mlle Шевр.
  - Загляните. Отец рад будет. Он любит гостей. Он вам ещё не то порасскажет, - засмеялся Андреу, показывая свои длинные зубы.
  - А как зовут твоего отца?
  - Раду. Раду Георгеску, - пастух вытряхнул пепел из трубки. - А мать - Дяна.
  Гудок парохода звал опоздавших на борт. Нарядные иностранцы покинули берег. Пастух поднялся, встряхнул свою овчину и заиграл на флуере [флейте], сзывая стадо.
  
  18 - 21 июня 2010 г.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Панасенко "Бойня"(Постапокалипсис) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) Е.Флат "В пламени льда"(Любовное фэнтези) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) А.Эванс "Проданная дракону"(Любовное фэнтези) А.Троицкая "Церребрум"(Антиутопия) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Wisinkala "Я есть игра! #4 "Ни сегодня! Ни завтра! Никогда!""(Киберпанк) А.Респов "Эскул Небытие Варрагон"(Боевая фантастика) Д.Куликов "Пчелиный Рой. Уплаченный долг"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"