Пока Станислас блаженствовал в ванной, я постелила постель и поставила в микроволновку вчерашний куриный бульон.
Съев две ложки бульона, расслабленный Станислас, эгоистически захватив большую часть моей тахты, вознамерился отойти ко сну. Я прилегла с краю, лишь потому, что в моей крохотной квартире больше не было спального места, а спать на полу или в кресле, после бессонной ночи, мне казалось неразумным, неизвестно, что ждет нас сегодня. Я накрылась пледом и тут же провалилась в тревожный сон. Мне снился Ставицкий, прожигающий меня своим, обычно ледяным, взглядом, и требующий:
- Александра, отдайте мне...
Далее я не слышала, но читала по губам, как Ставицкий перечислял: ...посылку, ...сверток, ...упаковку, ...футляр, ...коробку, ...бандероль... Вздрогнув во сне, я выплыла из него.
Станислас посапывал рядом. Я снова закрыла глаза. Сон не шел. Сердце часто стучало в груди. Я обозлилась на Станисласа, может спать, когда я чувствую, что происходит что-то неприятное для нас. Как гром, среди ясного неба раздался звонок домашнего телефона. Я автоматически взглянула на часы. Восемь утра. Наверное, об исчезновении Станисласа уже доложили отцу. Ни охрана, ни сестры, да и никто либо из "Хадраш текнолоджи" не знают моего домашнего телефона, кроме, конечно, босса и Ставицкого. Станислас оторвал голову от подушки и с вопросом посмотрел на меня.
- Скорее всего, твой отец. А может уже и гости, - ответила я шепотом.
- Трубку не брать, - приказал Станислас.
- Восьмерка припаркована у дома, - прошептала ему я. - Ставицкому раз плюнуть узнать, где мы прячемся. Если он тот, как мы о нем думаем, то в ней еще и жучки.
- Срочно отогнать! Подруга или, может, твой друг мог бы нам помочь? - Станислас наклонил голову и выжидательно посмотрел на меня.
- Я не могу так сразу решить - не каждому объяснишь, почему я не смогу сделать это сама, тем более мои друзья знают мою машину, - выпалила я.
- Твоей пользоваться нельзя, - прислонив палец к губам, призвал меня к тишине Станислас.
- Галина! - осенило меня.
- Кто это?
- Моя соседка, девушка особенная, вопросов лишних задавать не будет, поскольку сама их не любит. Она порноактриса, - объяснила я.
Зеленые глаза Станисласа расширились, затем в них промелькнула веселая искорка.
- Свяжись с ней, - попросил он.
Я набрала номер.
- Галя выйди на балкон, только ничему не удивляйся, - скороговоркой в трубку сказала я и отключилась.
Я немного отогнула край шторы и, пригнувшись, выбралась на застекленный балкон. По замыслу зодчего, в бетонном простенке между нашими балконами, находился проем, многими жильцами забетонированный, заложенный кирпичами или прочими материалами. Мы с Галиной решили наглухо не замуровываться, в нашем проеме заслон отодвигался, и мы вполне могли проникнуть друг к другу, в случае нужды, не рискуя при этом жизнью перелезая через балконы. Я отодвинула заслон и увидела встревоженное лицо Галины.
- Сашка, что случилось? - тихо спросила она.
- Галь, пожалуйста, ничего не спрашивай, вот тебе ключи от серой восьмерки, она припаркована у первого подъезда, номер "у228ме". Отгони ее к Черному озеру, там полно отдыхающих на машинах.
- Саш, сейчас восемь часов утра! - остановила меня Галина.
- Галка, надо оставить ее в людном месте, на твой выбор, - поправилась я. - Мою "ласточку" тоже надо отогнать.
При этих словах сердце мое обливалось кровью, а рука с жалостью сжимала ключи от "Дэу".
- Галя, если я пропаду на какое-то время, присмотри за Базилем, умоляю!
- Ну и вляпалась ты, Исаева, - сказала Галина, качая головой. - Ладно, как исполню, стукну тебе в стену, сиди не высовывайся.
Я задом попятилась в комнату, немного запутавшись в шторе. Картина, которую я увидела по возвращении, умилила меня. Базиль уютно расположился на руках Станисласа, словно младенец на руках матери. Станислас был доволен. Улыбаясь, он с симпатией спросил:
- Уу, котище, как зовут?
- Базиль, - ответила я, любуясь любимцем, - где ты отловил его?
- Сам пришел, - сказал Станислас, гладя шерстку.
- Вообще-то, чужих он сторонится, - пояснила я.
- Значит, я не чужой, - обрадовался он.
- Я попросила Галину присмотреть за ним, на всякий случай, вдруг нам придется уйти отсюда.
- Жаль, я бы никуда не уходил. А соседка вернется? - глаза Станисласа блеснули интересом.
- Да, вернется. Станислас, помни, она порноактриса, но не проститутка.
- Александра!
- Что, Александра? Галина рассказывала мне, что мужчины часто ставят знак равенства между этими двумя профессиями. Галина актриса.
- Не ревнуй, - вдруг неожиданно заявил Станислас, прервав мою речь.
Я открыла рот, что бы возразить ему, но, подумав, решила, он прав! Я действительно ревную, за интерес, проявленный к незнакомой ему Галине. Ничего не сказав, я ушла на кухню приготовить завтрак. Я сделала салат, приготовила бутерброды, разлила сок по стаканам и поставила на поднос тарелки и приборы. Станислас накинулся на меня с упреками, что бросила его одного. Но упреки были недолгими, взяло вверх чувство голода.
- Нельзя здесь оставаться, - сказала я, откусывая бутерброд, - еды не приготовить, засекут по счетчику. Светом пользоваться нельзя. Надо уходить в безопасное место. Владимир Станисласович уже поднял всех на ноги. Я не явилась утром, ты исчез. Прокрутят видеопленки, и нагрянут к нам.
- Может сдаться отцу и отсидеться в теплом местечке у моря, где-нибудь в Бангкоке, а, Александра?
- Ты забыл про Ставицкого. Доказательств на шефа департамента по безопасности у нас нет. Кристально чист. А нас найдут на следующий день. Там, в Бангкоке, и похоронят. Наше преимущество будет в том, если никто не будет знать, где находимся мы и файлы "Глоуб Коммьюникейшн". Вот когда мы их опубликуем, ...развалим "Глоуб", тогда и отдохнем. Наши жизни их интересовать не станут. Разве что, месть.
- Я чувствую, у тебя есть мысли, может даже план, - внимательно посмотрев на меня, сказал Станислас.
- Есть кое-что... Надо добраться до моей тетки, она живет недалеко, в пригороде.
- У нее останемся?
- У нее нельзя, вычислят.
- Так, что?
- У тетки в сарае стоит старая "Волга" моих родителей. На учете она не стоит, никто на ней не ездит, а нам мобильность нужна. Жить будем рядом с теткой, в заброшенной соседской деревне, там у моих родственников дом был. Условия ужасные, но нам выбирать не приходится.
- В деревню к тетке, в глушь, в Саратов... - пропел Станислас.
Я отчитала его за легкомыслие:
- Это не прогулка, мы спасаем свои шкуры. К тому же, надо передать разработки в патентно-лицензионную комиссию, ты должен представлять "Хадраш текнолоджи". Лишь после этого можно вздохнуть.
Станислас посерьезнел и принял свой надменно директорский вид:
- Неужели ты считаешь, что я забыл цель, ради которой рискую жизнью?
В такие минуты я сразу вспоминала кто он и кто я. "Спасая наши шкуры" я немного забылась, Станислас Хадраш не просто мужчина, с которым я выбираюсь из передряги, он мой работодатель. Это я всегда понимала правильно и уважала. Я встала, промокнула губы салфеткой и вытерла ею пальцы:
- Извини, Станислас, конечно я так не считаю, - сказала я, и вышла в кухню. За спиной я услышала:
- Ну вот, обиделась...
Я вымыла посуду и заварила чай. В стену чем-то глухо стукнули. Бросив кухонное полотенце на стол, я направилась на балкон. Галина отодвинула заслон и ждала моего появления.
- Всё сделала, как ты велела, - отчиталась она.
- Спасибо Галя, - поблагодарила я, и без перехода, - у тебя случайно нет мужской одежды?
- Ну, ты даешь Исаева, кавалера отхватила и уже раздетого! - восхитилась Галина. - На пляже, что ли познакомились?
- Если бы, из больницы увела, - призналась я.
- На кой он тебе больной?
- Подлечу немного, может, из благодарности женится, - пошутила я.
- Сколько волка не корми... Поищу в шкафу, были Васькины тряпки, все в автомобиль не поместились, когда от меня улепетывал.
- Поищи уж, будь любезна. Позарез надо.
- Размер у твоего Ромео, какой?
- Сорок восемь, наверное, или пятьдесят...
- Васькины великоваты будут.
- Велики, не малы. Если что, подвяжем. Но главная проблема - обувь. Размер... вот такой, - я развела ладони в стороны, и прищурила глаз.
- Поняла. Жди, как буду готова, стукну в стену.
Я пробралась с балкона в комнату. Станислас вопросительно смотрел на меня, призывая поделиться новостями. Из-за вредности я хотела оставить его ни с чем, но сердце у меня доброе и я тихо сказала ему:
- Машины отогнаны. Галина подберет тебе одежду и обувь. Пока я вожусь на кухне, подумай, как нам выйти незамеченными из дома.
Я развернулась и, не ожидая ответа или возражения, отправилась на кухню подготавливать чайный стол. Конфеты, печенья, любимые мной и Базилем соленые крекеры. Станислас потер руки и устроился поудобней на моей тахте.
- Зеленый с жасмином! - Станислас вдохнул аромат, исходящий от наливаемой мной чашки. - Ты знаешь мой вкус, Александра!
- Я много общалась с твоими медсестрами.
- Они жаловались на мои капризы?
- Нет, ничего экзотического ты не запрашивал...
- Конечно, я простой парень, - он с самодовольным видом надкусил крекер.
- Кроме, разве, акульих стейков, салата с корнем женьшеня и нектара из розовых лепестков, ванили и мяты, - ввернула я.
- Исключительные вещи для поправки здоровья, - ничуть не смущаясь, сказал Станислас.
- И мощные афродизиаки, - добавила я, вспомнив его поцелуи.
- Ради мужского здоровья...- протянул Станислас, и положил свою ладонь на мое колено. - Мы оба в этом заинтересованы.
Я округлила глаза. Вот как! Он рассчитывает не только на мою помощь! Может, таким образом, он хочет отблагодарить меня? И когда же? Прямо сейчас?
Глухой, негромкий удар в стену прозвучал в нависшей тишине, и меня сдуло с тахты на балкон. Галина, и как вовремя! Я не знала бы, что делать с выспавшимся и насытившимся мужчиной. Основной инстинкт побеждает страх перед неизвестностью.
- Саш, из одежды я нашла кое-что, а из обуви, извини, только сланцы.
- Спасибо тебе, Галя, что ж сланцы, так сланцы, не зима ведь.
- Саш...
- Что?
- Покажи его, страсть как любопытно!
- Как я тебе покажу? - задала я глупый вопрос.
- Пригласи меня, якобы, на примерку... Не бойся, я отбивать не буду.
- Я и не боюсь. Он не мой кавалер. Просто мы в сложной ситуации...- и вдруг решила. - А в прочем, пролезай на мой балкон, пойдем, представлю.
Галина до конца отодвинула заслон и с трудом протиснулась в проем. Пригнувшись, мы нырнули в мою комнату. Станислас сидел на тахте с обнаженной грудью и, прикрыв одеялом ноги, с удивлением смотрел за нашими передвижениями. Я встала в полный рост, Галина последовала моему примеру.
- Станислас, познакомься, - начала я, - это Галина, моя соседка и наш добрый ангел.
Станислас изобразил на лице радостную улыбку, а глаза шарили по лицу и фигуре Галины.
- Галина, это Станислас Хадраш, сын моего босса, - с удовольствием представила я его Галине. Улыбка Станисласа преобразовалась в гримасу, словно он надкусил лимон.
Галина была удивлена моему близкому знакомству с сыном Великого Хадраш, и, протянув Станисласу со сложенными пальцами ладошку, от растерянности представилась своим сценическим именем:
- Галатея... ой, Галина, прошу прощения.
- У вас красивое имя, - сказал он, и пожал ее руку. - Станислас.
- А у вас редкое, - не осталась в долгу Галина.
- К делу, - прервала я обмен любезностями.
Станислас натянул одеяло до подбородка, будто защищаясь от нас, и испуганно смотрел, как мы с Галиной разглядываем и обсуждаем размер джинсов, рубашек, вечернего костюма и других мужских принадлежностей, принадлежащих когда-то звезде отечественного порно, практически российскому Рокко Сифреди, Василию Калачникову, прозванному "Калашом" за сходство его мужского достоинства с известной маркой автоматической винтовки. Вечерний костюм был нами отвергнут, по причине отсутствия подходящей обуви. На мой взгляд, к имеющимся сланцам, подошли бы светлые хлопчатобумажные брюки и розовая (Каково! Браво, Василий!) шелковая рубашка. Станислас заартачился, и наотрез отказался надевать что-либо розовое.
- Ну, хоть бы кроссовки оставил! - сетовала Галина. - Сейчас бы мы вас приодели, Станислас, а так ничего не остается, кроме как розовой рубашки.
- Станислас, мы будем передвигаться ночью... - начала я.
- Но на общественном транспорте, - продолжил он.
- Это временно, - заверила его я, - только доберемся до тетки, там купим и обувь, и приличную одежду. Какая понравится.
Под нашим давлением, Станислас, скрепя сердце, согласился. Галина, собрав не пригодившуюся одежду, откланялась, пожелав нам удачи, и испробованным путем вернулась в свою квартиру.
- Ты подумал, как мы будем покидать это жилище? - обратилась я к Станисласу. Станислас откинул одеяло, опустил ноги на пол и внимательно разглядывал их, поворачивая стопы по часовой стрелке и против.
- Еще бы день, - проговорил он.
- Нет у нас и лишнего часа, - сказала я, - уходить будем вечером, по темноте. Галина рассказала мне, что какие-то странные личности, расхаживают в нашем дворе и соседних, дежурят около подъезда.
- Крыша, - сказал Станислас.
- Я тоже так думаю, - одобрила я. - Дверь на чердачное помещение закрыта на висячий замок, но снять его можно. Замок висит на петлях. Свернуть шурупы петель шуруповертом пол секунды и вполне бесшумно.
- Пройти через крышу и выйти из последнего подъезда... Но там тоже замок, и он закрыт снаружи.
- Опять просить Галину. Что бы мы без нее делали? - развела руками я, и стукнула в стену соседке.
Объяснив Галине, когда и как устранить препятствие, я вернулась в комнату. Станислас сидел с задумчивым видом, рядом с ним спал, свернувшись и подогнув лапки Базиль. Бедняжка, подумала о нем я, сколько времени тебе придется провести без любимой хозяйки? Станислас поднял на меня зеленые глаза и спросил:
- У тебя есть краска для волос?
- Я не крашу волосы, - ответила я.
- Перекись водорода?
- Есть в аптечке.
- Тащи сюда.
Я принесла початый пузырек. Станислас взял его, повертел, посмотрел на свет. Причмокнул.
- Это всё? - снова спросил он.
- Нет, еще два имеются. Не открытых.
- Давай, давай! - поторопил меня он, помахав кистью, как пропеллером.
Я принесла. Станислас велел мне отыскать белую простынь, принести с кухни глубокую фарфоровую тарелку и зубную щетку. Я не посмела спросить для чего такой странный набор, потому, что в этот момент он был похож на Рэмбо, мастерящего взрывные устройства из подручных материалов. Я доверилась ему. Когда всё было собрано и подготовлено по велению Станисласа, он торжественно объявил:
- Сейчас, я буду красить тебе волосы.
- Ни за что, - четко и раздельно отрубила я.
- Тогда я ни за что не надену розовую рубашку. Я ведь жертвую собой ради общего дела. Вот и ты пожертвуй, - достаточно убедительно сказал он, и добавил. - Описания нашей внешности уже изучены ими.
Я села на тахту, накрыла плечи простынею, и приготовилась к экзекуции. Станислас потер ладошки, он так делал всегда, когда ему предстояло что-то приятное. Взял в правую руку зубную щетку, в левую тарелку с плескающейся в ней перекисью.
- Ну-с, преступим, - сказал он.
- Не сожги мне волосы, - попросила я, - лысая женская голова будет привлекать излишнее внимание.
Я еще пробовала шутить. Станислас с неожиданным проворством, словно занимался этим не один год, начал наносить перекись на мои волосы. Затем накрыл их простынею и велел мне сидеть, не двигаясь, двадцать минут. Через положенное время, я заерзала и стала просить его посмотреть на мои волосы. Он посмотрел, удовлетворенно хмыкнул и сказал, посмотрев на часы:
- Еще... минут десять.
- Ты сумасшедший! - тихо заверещала я.
- Десять минут, - повторил Станислас, держа меня за кисти рук, что бы ни сдернула простынь.
Через десять минут он разрешил мне снять повлажневшую простынь и велел смыть перекись. Я с замиранием сердца отправилась в ванную. Результат превзошел мои ожидания, тщательно промыв волосы я взглянула в зеркало. Блондинка. Яркая блондинка. Ослепительная блондинка. Мокрые волосы торчали в разные стороны. Я напоминала Страшилу из детской сказки "Волшебник страны Оз". Стараясь не разреветься, я высушила волосы феном и попыталась уложить их. Немного лучше. Волосы блестели и рассыпались по плечам. Я приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Тишина. На цыпочках я прошла в комнату. Станислас читал статью в "КомпьюАрт". Он поднял на меня глаза, они зелено и лукаво блеснули, прошептал:
- Шикарно!
- Ты смеешься надо мной, - укорила его я.
- Нет, правда, не хватает только красной помады, - серьезно заявил он.
- И на вокзал, меня там примут за свою. Не дождешься, я помадой не пользуюсь, только гигиенической.
- Придется занять у Галины.
Меня вдруг будто молнией поразило. Сдержаться я не смогла, поэтому, немного позволив себе быть язвительной, сказала:
- Знаешь, у тебя испорченный вкус. Я только сейчас поняла, кто является прототипом моего сегодняшнего имиджа. Красотка на картине, висящей в твоей гостиной!
- Чем она тебе не нравится?
- А чем она нравится тебе? Знаком с художником и было неудобно отказаться от "шедевра"?
- Я автор этой картины, - ответил Станислас, явно собираясь отстаивать ее достоинства.
- Ты?!!
- Чему ты так поражена? Не ожидала убедиться в моих талантах?
- Я...яя...я когда ее увидела ...она действительно ...она произвела на меня неизгладимое впечатление. Кто модель?
- Модели не было. Эта женщина из моего сна.
- Жутковатые у тебя сны, Станислас. Не сны, а ночные кошмары.
-Мне она нравится, - признался он.
- Хорошо, насчет женщины понятно, она твой идеал. А паук? Это что за аллегория? - я атаковала его вопросами.
- Это ее любовь. Прошедшая, - после паузы уточнил он.
- То-то ее перекосило, бедняжку. Станислас, что за игрушки были у тебя в детстве?
- Как у всех, - огрызнулся он, и перехватил инициативу. - Вижу, ты мою картину рассмотрела до деталей. А что еще ты видела в моем доме? Уверен, ты всюду сунула свой нос.
Я замялась от неожиданного нападения. Соврать? "Я ничего не видела, Станислас!". Как он сверлит меня глазами и ждет ответа! С ответом я затянула, теперь красиво соврать не получится. А почему не сказать правду? За любопытство еще не казнили. Я буду первой жертвой.
- Хм, хм, - начала я - Ну, ты правильно заметил, что картину я внимательно изучила. Ты был мне интересен, ведь мы только познакомились, а тут настолько неожиданно, оригинально, - быстро поправилась я. - Конечно, разница между стилями гостиной и кабинета разбудила мое любопытство, ...и я осмелилась заглянуть в спальню. Всего лишь заглянула.
- И не копалась в шкафах?
- Нет.
- Не разглядывала мою аптечку?
- Нет!
- Не рылась в бумагах?
- Нет!!!
- Не прилегла на мою постель?
- Нет... прилегла.
- Я так и знал! Ни одна не устояла против такого ложа. Ай да Сауд! Это мой дизайнер по интерьерам. Как в воду глядел, а я, дурак, упирался. Мне такая восточная роскошь не понравилась, но он смог убедить меня пригласить даму. Реакция была, я скажу тебе, супер! Еле выдворил на вторые сутки. Не знаю, что вас так привлекает, но я был уверен, что ты не смогла противостоять соблазну "прилечь".
Я не покраснела, я была бордовой от стыда. Станислас, наоборот, не увидел в этом ничего особенного, подумаешь, очередная женская слабость. День перешел на вторую половину, часы безжалостно бежали. Галина принесла нам кастрюлю горячего борща, и мы устроили настоящий обед. Галине неожиданно понравилась моя новая прическа. Я завязала волосы в два хвостика и опустила на лоб челку. Они заставили меня накрасить губы ярко красной помадой, и мое сходство с куклой из сексшопа только увеличилось. Мы шутили и беззвучно смеялись, зажимая рты ладонями. Станислас как-то по-особому смотрел на меня, изучая мое изменившееся лицо, я ведь стала похожа на его богиню. Выдав Галине последние инструкции, Станислас велел всем отдыхать. Мы снова оказались на моей тахте в непосредственной близости друг к другу. Я закрыла глаза и затаила дыхание. Сердце билось так, будто из дырявого мешка, со стуком, на пол сыпались горошины. Рука Станисласа легла на мой плед. Сквозь ткань я чувствовала ее тепло, и оно разливалось по моему животу, там, где она совершала поглаживающие движения.
- Станислас... - почти простонала я, возражая.
Он приподнялся на локте, приблизил свое лицо к моему, и потянулся к губам. Остановившись в миллиметре от моих губ, он прошептал:
- Я долго ждал этой минуты. Не противься. Пожалуйста.
Я не противилась. Он захватил мои губы своими, и мое тело стало предательски отвечать на его ласки, в то время как разум призывал остановиться. Руки и губы Станисласа не чувствуя препятствий вытворяли фантастические вещи, я читала об этом в "Энциклопедии для молодоженов", когда захотела быть немного подкованной хотя бы теоретически. О стыде я не думала, я полностью сдалась на милость победителя. Я покорилась моему господину, и послушно поднимала бедра, опускалась на локти и лишь сжимала зубы, преодолевая боль, и зажмуривала глаза. Тело мое кричало. Я казалась себе разорванной на куски. Станислас походил на зверя, ошалевшего от крови, он не в силах был остановиться и прекратить мои пытки. Он вознамерился добиться моего оргазма, и если бы не мои слезы, он вдавил бы меня в пружины моей девичьей тахты. Приблизившись к пику, он впился в мои губы поцелуем, и я почувствовала его стон, раздавленный нашими языками. Он долго не отпускал меня, целуя припухшие губы, лоб, шею, мои ослепительно блондинистые хвостики волос. Я мечтала о свободе и душе. И опять он не отпустил меня. Сказал, что в душ мы идем вместе, что прений не будет, и я выбрала из двух зол меньшее, сгребла с тахты испорченные простыни и, поддерживая Станисласа, посеменила в ванную. Станислас ожидал меня под струями теплой воды, а я задержалась у зеркала.
Женщина.
На меня смотрела миловидная женщина с немного уставшим, но сияющим лицом, словно она знает секрет и хочет им поделиться, но обещала хранить его в тайне. Этот секрет жжет ее изнутри и от этого ее лицо светится. Легкий румянец стыда при воспоминании о прошедшем, шум воды и фырканье обнаженного мужчины за шторкой ее ванной комнаты.