Аннотация: как обещал, выкладываю за 5 минут до конца месяца проду. Кусок про эльфов. Из-за жесткого цейтнота у одного из соавторов и острого приступа эльфоненавистничества у второго)), следующее временно откладывается, но обязательно будет. Комментарии
Город встретил Тандегрэна обстановкой суетливого возбуждения. Кальданор не знал такого оживления с самого дня постройки. Несмотря на толстые стены, мощные внутренние укрепления и славу "города воинов", он был сугубо мирным поселением. Как и все эльфийские города в течение вот уже трех с лишним сотен лет.
Теперь жизнь не угасала в нем ни на минуту. Часовые на стенах и у ворот, дозорные на башнях, высматривающие сигналы от дальних застав. Командиры и старшие воины, снующие туда-сюда, не считаясь со временем суток. Солнечные лучи - легендарные эльфийские разведчики - мелькающие по городу размазанными призраками, не удосуживаясь даже скинуть маскировочные плащи, что еще неделю назад казалось бы верхом неучтивости. За неполные три дня все это прочно вошло в жизнь Кальданора. Старая крепость пробуждалась, словно древнее могучее чудище, разминающее кости после многовекового чародейского сна, и по всему становилось ясно, что укладываться обратно оно уже не собирается.
Еще недавно слово "воин" являлось едва ли не синонимом "неудачника". Считалось, что за меч берутся те, кто не нашел в себе иных, более полезных талантов. Даже в потомственных родах воинское обучение порой отходило на второй план, превращаясь в небрежную дань традиции. Хватило трех дней, чтобы вернуть вещи на свои места. Вчерашние поэты, скульпторы, ювелиры, музыканты снимали со стен мечи, отряхивали пыль с застоявшихся в темных углах доспехов (благо, ржавчина эльфийской стали не грозила) и выходили на улицы, не стыдясь более своего истинного призвания.
Этот приподнятый настрой не внушал командующему ничего, кроме дополнительной подспудной тревоги. Тетива спущена, и никакие силы не вернут посланную ей стрелу обратно в колчан. Только вот выстрел произошел не вовремя и наугад.
Первым делом по прибытии Тандегрэн разыскал коменданта и едва узнал обычно хладнокровного воина. Взбудоражено сверкающие глаза, пылающие щеки - последний раз Тандегрэн видел Маэлдара таким десять лет назад, на свадьбе близкой родственницы, и то под конец, когда комендант уже порядком захмелел.
- Да пребудет с вами Свет, Тандегрэн! Никогда бы не подумал, что буду рад проигранному спору! А знаете, что мне нравится больше всего? Мне больше никого не надо ни в чем убеждать. Один приказ, и никакой сопливый умник не смеет открыть рот и заявить, что не согласен и будет действовать по-своему... Прошу меня простить, командующий, я увлекся. Но во имя Творца, как же приятно чувствовать, что ты занимаешься, наконец, полезным и нужным делом!
- Вижу, и вы не избежали всеобщей эйфории, - покачал головой Тандегрэн. - И все же, не могу поверить, что все идет настолько гладко. Я полагал, мы не оберемся проблем с командирами мелких отрядов. Эти амбициозные юнцы всегда были уверены, что рано или поздно превзойдут нас. Не думал, что они так легко смирятся с необходимостью подчиниться тем, кого считали ровней.
Комендант смутился окончательно.
- Вообще-то, так оно и есть, - признался он. - Еще раз прошу прощения. Я действительно поддался эйфории. Сложностей с молодыми командирами хватает. Возможно, часть из них и не против принести клятву, хотя бы потому, что достигли предела как наставники для своих воинов и были бы счастливы перенять чужой опыт. Но те, кому было куда расти, всерьез недовольны. Они не успокаиваются сами и подбивают к протесту других.
Эти сложности входили в число тех, которые Тандегрэн обдумывал заранее, а значит все шло соответственно плану. Командующий удовлетворенно кивнул.
Тем временем одна из обсуждаемых "заноз" в лице честолюбивых молодых воинов как раз заезжала в городские ворота.
Высокий всадник на вороном, без единого пятнышка коне смотрелся великолепно. Багряно-алый плащ оттенял волнистые темные волосы. Старинной работы кольчуга - тонкая, гибкая, но при этом чрезвычайно прочная - обливала мускулистое тело. По меркам светлого народа всадник был сбит чересчур крепко, размахом плеч и обхватом мышц превосходя даже лесных эльфов, наименее изящных из всех. Этот недостаток полностью скрадывала завораживающая мягкость движений. Он словно перетекал из позы в позу, и каждый его жест, каждое положение были достойны резца скульптора. Всадник знал, какое впечатление производит. Одна за другой отодвигались на окнах занавески, и сияющие восторгом девичьи глаза провожали взглядом кумира, о котором вздыхала половина юных эльфиек Кальданора, - скандально знаменитого командира Рангедара Норанэльдэ. Некоторым счастливицам удалось поймать в награду ответную улыбку молодого воина - лучистую, обаятельную, дерзкую.
Лишь одно окно внимание командира обошло стороной. Мимо небольшого уютного домика в глубине пышного сада Рангедар проехал, демонстративно отвернувшись в другую сторону.
Глаза, следящие за ним из-за сводчатого витражного окошка, были полны совсем другим чувством: глубокой печалью. Внезапно из глубины комнаты протянулась смуглая мужская рука, решительно задергивая занавеску. Это видели девушки в окнах напротив, сам же виновник переполоха оставался верен своим намерениям не замечать домик с садом, где разыгрывалась, тем временем, нешуточная драма.
От резкого движения перед самым лицом смотревшая в окно молодая женщина вздрогнула и отшатнулась. Невысокая, изящная, она обращала на себя внимание в первую очередь густой копной вьющихся темных волос. Беспорядочными непокорными кольцами они спадали до самых колен, пушистой шалью окутывая гибкую фигуру. Примечательным являлось и лицо. Обычно эльфам было сложно затеряться в людской толпе: специфический разрез глаз и характерный разлет прямых бровей при мелких правильных чертах выдавали их не хуже знаменитых острых ушей. Этой женщине вполне удалось бы сойти за свою где-нибудь на границах Латана, объяснив легкую экзотичность черт примесью местной крови, если бы не глаза: пронзительно-зеленые, невозможного для людей цвета.
Полукровку звали Ильталара, и красавец Рангедар приходился ей сыном. И старшим братом - Гилталару, с неодобрением поглядывающему сейчас на зашторенное окно.
- Почему? За что? - прошептала женщина, едва сдерживая слезы. - За что он так со мной? Даже не посмотрел, специально отворачивался.
- Не стоит, мама, он не заслужил твоих переживаний, - ответил Гилталар, и, спохватившись, что слова его прозвучали слишком резко, добавил: - Он наверняка заметил мою лошадь у крыльца. Не будь здесь меня, он вел бы себя по-другому. Наверное.
Ильталара посмотрела на сына внимательно и печально.
- Скажи, а ты тоже проехал бы мимо, не взглянув, будь у порога привязана его лошадь?
Молодой воин смутился, отводя взгляд.
- Не знаю, - признался он. - Теперь, после твоего вопроса - точно не знаю. Наверное не проехал бы. Постарался бы сделать вид, что его тут нет. А возможно, я просто пытаюсь казаться лучше него.
Красивое лицо полуэльфийки исказилось глубокой скорбью.
- Ты и Рангедар - все, что оставила мне жизнь. Она забрала у меня мать. Отца. Мужа. Родной дом. Я чужая всем. Совершенно. Но пока есть вы, я понимаю, ради кого еще живу. Вы дороги мне оба. Бесконечно дороги. Вы братья. Почему вы не можете помириться?
- Прости, мама. Это дело чести. Рангедар опозорил себя, презрел клятву верности, бросив меч к ногам командира. Прежде всего он бесчестный изгой, и лишь потом - мой брат.
- Но ведь ему дали собрать отряд, - возразила Ильталара. - Значит простили. Почему ты не можешь?
Лицо Гилталара сурово закаменело.
- Никто не разрешал и не прощал, - хмуро отрезал он. - Просто не стали запрещать. Весь "отряд" Рангедара - такие же изгои, как он сам. Единственное, что я способен сделать, это держаться от него подальше. В противном случае мне попросту придется вызвать его на поединок. Как Лангэдайлу Тальгиорингу. А ведь они были лучшими друзьями. Ты же этого не хочешь?
Губы Ильталары предательски задрожали. При всей твердости настроя, спокойно смотреть на это ее младший сын не мог. Неловко подхромав ближе - давала о себе знать раненая нога, - Гилталар обнял мать за плечи, осторожно прижимая к себе.
- Мама, ну пожалуйста, не надо, не плачь! Творца ради! Пойми, я просто не могу иначе. Если каждый воин отряда забудет о чести и примется творить, что ему нравится, какой отпор врагу даст такой отряд? Да он поляжет прежде, чем враг доберется до него! В позорной межусобице! Рангедар забыл свой долг. Не принял решение совета командиров. Разорвал клятву. Я не могу забыть об этом лишь потому, что он мой брат.
Ильталара подняла на сына полные слез глаза. Вся ее невесомая фигурка едва доходила высокому воину до подмышек.
- Тогда почему он говорит то же самое о тебе? О том, что ты забыл о долге и предал память отца? Ведь в чем-то он прав. Не отправься ваш отец с Тандегрэном в горы, был бы сейчас жив. Я не виню Тандегрэна в том, что все так обернулось. Но пойми и ты брата. Он ведь был тогда младше, чем ты сейчас. Потеря отца привела его в отчаяние. Он считал, что Тандегрэн виноват. Когда ваш совет его оправдал - вспылил, погорячился. Наговорил всего командиру Маэлдару, бросил меч.
"У него было четырнадцать лет на то, чтобы остыть. Только вот почему-то лишь раскипятился", - чуть было не сказал вслух молодой воин, но вовремя спохватился.
- Эх, мама, - вздохнул он, ласково приглаживая тугие темные кудри. - Пойми же, ну не решаются так просто дела чести. "Погорячился, извини, был неправ", - и забыли. Давай я вот что тебе обещаю. Сегодня у Рангедара есть шанс искупить вину. Если он принесет клятву верности командующему, и тот согласится ее принять, я перестану сторониться брата. Ради тебя, мама. Только не плачь, пожалуйста! Все будет хорошо!
Ожидания Тандегрэна Тальгиоринга, старого друга семьи, относительно старшего из Норанэльдэ были не столь оптимистичны.
- Давайте-ка я угадаю главных возмутителей спокойствия, - сказал он в продолжение беседы с комендантом. - Рангедар Норанэльдэ и мой брат.
Командир Маэлдар позволил себе усмешку:
- Ну, вашему брату сейчас несколько не до того. Гэйл рассказывал, что заштопал на нем не менее двадцати серьезных ран, и боюсь, не слишком преувеличивал. А насчет Рангедара вы абсолютно правы. Он уже причинил порядочно хлопот и способен доставить еще. - Комендант поморщился, припоминая собственные счеты с молодым бунтарем. - Увы, фамильные способности древних родов проявляются вне зависимости от моральных качеств носителя. Увлекать своими речами он умеет.
Командующий задумчиво провел пальцем по шраму на щеке.
- Значит, прошлого раза Рангедару оказалось недостаточно. Тогда ему дали шанс вернуть лицо, впредь такого не будет. Ошибок и глупостей он наделает сам. Нам останется лишь спросить с него за это со всей возможной строгостью. Когда все промахи Рангедара приобретут широкую известность, сторонники отвернутся от него. А с Лангэдайлом я побеседую прежде, чем он оправится до такой степени, чтобы учинить очередные неприятности.
- Скверно радоваться разладу в наших рядах, - философски заметил Маэлдар, - но сказать по правде, я бесконечно рад ссоре этих двоих. Не представляю, как бы мы устояли перед их союзом!
Тандегрэн понимающе фыркнул, затем нахмурился, вновь делаясь серьезным:
- Однако, не это сейчас главное. Трудности с молодыми командирами предсказуемы и преодолимы. Расскажите лучше, что нового известно о нашем неожиданном противнике.
- Подстрекателями служит некая религиозная секта. Они называют себя Избранными. Появились всего два-три года назад, где-то за морем, а до соседних с нами деревень проповедники и вовсе добрались лишь прошлой осенью. Суть учения в том, что катаклизм был ниспослан Творцом, разгневанным на отступившую с пути старшую расу. Предупреждению мы якобы не вняли, и до сих пор погрязаем в грехе, черным колдовством продлеваем себе юность и тайком повелеваем миром, заставляя людей прозябать в бедности и темноте. Нам приписывают все - от растления девиц до падежа кур, и люди, как ни странно, верят.
- У людей вообще много странного, - вздохнул командующий. - Даже я, прожив среди них более сотни лет, не перестаю удивляться. И что, какие силы способны противопоставить нам эти Избранные?
- Пока нельзя сказать ничего определенного. Кроме того, что число их сторонников растет с каждым днем. В крепости нашим воинам противостояли одни новобранцы. Мы взяли нескольких пленных. Почти все они вчерашние крестьяне, запуганные и темные. Есть еще проповедник, законченный фанатик. Все, что можно от него добиться - это рассказы о наших мнимых бесчинствах. Единственный, с кем повезло - бывший глава его охраны. Он простой наемник, у Избранных его привлекла лишь возможность хорошего заработка. Он готов рассказать что угодно, но увы, почти ничего не знает. Проповедник был мелкой сошкой, а он - и того меньше.
- Погодите, Маэлдар, - нахмурился командующий. - Он так и говорил - "хорошего заработка"? Вы понимаете, что это значит?
- Сказать по правде, я никогда не вникал в смысл человеческих денег. Странный обычай измерять все в кусках металла - неужели такая нелепица может быть важна?
За окном неторопливой вереницей тянулись облака, уплывая к выветренным, напоминающим причудливые бойницы вершинам Зубчатого хребта. Ветер относил их к северу, к дагарским поселениям на цветущих лугах южных отрогов, и дальше, к суровому нагромождению пиков, скрывающих под собой одно из величайших сокровищ мира - рукотворные пещеры гномов, ныне занятые их старыми врагами орками. Ветру не было дела до условностей и границ, воздвигнутых существами, претендующими на гордое звание разумных. Облака не раздумывали о том, кому принадлежит земля под ними, с одинаковой щедростью одаривая тенью самых непримиримых противников.
Тандегрэн сощурился, провожая их долгим взглядом.
- "Нелепица" более чем важна. Возможно, сравнение отдает кощунством, но деньги сродни жизненной силе. Без них не может существовать и развиваться ни одно человеческое сообщество. Деньги не спасут гиблого начинания, но и стоящее без них никогда не воплотится в жизнь. Потому правители и другие влиятельные люди пытаются забрать как можно больше денег себе - так они могут управлять другими, снабжая их деньгами или отказывая в этом. Так просто обычным людям деньги не достаются. Избранные же без раздумий нанимают охрану для какой-то мелкой птахи, стоящей в самом низу иерархии. Вы понимаете, к чему я клоню? Они не могут быть простой кучкой сумасшедших фанатиков, если обладают такими деньгами. Мы столкнулись с чем-то серьезным и могущественным.
Некоторое время Маэлдар молчал, обдумывая услышанное. Затем тихо выложил на стол увядшую плеть какого-то растения.
- Вот вам еще одна новость, не внушающая радости, - сообщил комендант.
Тандегрэн озадаченно уставился на "безрадостную новость". Внешне растение не выделялось ничем особенным. Грубый стебель, широкие листья, витые усики на конце побега. Типичный обитатель человеческого огорода, весьма неказистый на утонченный эльфийский взгляд.
- Так называемая благословленная тыква, - пояснил Маэлдар. - Ваш брат откопал ее на делянке деревенского старосты, активного сторонника Избранных. Заметил, что растение сильнее и крупнее остальных. Я показал его магам, и они тотчас же обнаружили следы светлого воздействия.
Тут даже командующему изменила его хваленая невозмутимость.
- Что?! - переспросил Тандегрэн, изумленно вскидывая брови. - Но такого не может быть. Людям неподвластна магия. А те, кому Творец даровал к ней способности, погибли во время ритуала, изгнавшего из мира Тьму.
Маэлдар лишь развел руками.
- Тем не менее, вот они факты. Избранный ходил по делянке, что-то там шептал, водил руками, брызгал водой. И теперь эта тыква способна расти хоть на скалах, хоть в болоте.
Не сразу Тандегрэн собрался с мыслями для ответа. Он глядел на облака, в задумчивости потирая шрам, но так и не пришел к тому или иному выводу.
- Когда все становится настолько странным, - сказал он наконец, - лучше отбросить неразрешимые загадки и заняться неотложными делами. Возможно, подсказки явятся позже. А пока стоит собрать командиров и уладить формальности с присягой.
Одного взгляда на широкий, мощенный камнем двор внутренней крепости командующему хватило, чтобы понять: так просто, как в Милидаре, церемония не пройдет. Несмотря на довольно внушительные размеры, площадка оказалась целиком заполнена эльфами: непосредственными участниками и огромной свитой сочувствующих. Совершенно явным образом собравшиеся разбивались на две неравные группы, разделенные между собой пустым пространством - причем внутри групп воины предпочитали держаться как можно плотнее и ближе к "своим". Меньшая из групп, занявшая позиции у подножия центральной башни, смотрелась совсем не внушительно по сравнению с другой, напирающей от ворот. Ситуация напоминала самую настоящую оборону. Задним явно не терпелось оттеснить соперников с ключевой точки, но те держались крепко, что было неудивительно: ведь меньшая группа состояла из самых опытных, испытанных воинов, командующих старейшими и крупнейшими отрядами в Кальданоре. Уверенные, спокойные, они стояли бесстрастной непоколебимой стеной, разбивающей, словно волнорез, взбудораженный напор толпы, в разы превосходящей количеством. Не только молодые командиры, чьи отряды насчитывали, порой, по два-три бойца, были там. Кто-то, для придания себе большей уверенности, привел ближайших помощников и заместителей. Кто-то - вообще весь отряд. Беспорядочным частоколом топорщились над толпой знамена, призванные напоминать окружающим о принадлежности их владельцев к уважаемым древним родам. Лишь один островок порядка присутствовал в этой пестрой мешанине. На самом фронте этого немого противостояния бросалась в глаза видная фигура Рангедара Норанэльдэ. Его окружали несколько товарищей, не выдерживающих сравнения со старшими командирами, но казавшимися едва ли не воплощением идеального воина на фоне остальной толпы.
- Рангедар что-то замышляет, - заметил Маэлдар, отступая от окна - осторожно, чтобы не заметили снизу. - Быть может, стоит найти предлог для задержки? Среди утомленных ожиданием воинов сложнее разжечь бунтарские настроения.
- Ваше предложение было бы кстати, - сказал Тандегрэн, - имей мы дело с кем-то другим. К сожалению, он Норанэльдэ. Боюсь, усталость воинов не послужит ему большой помехой. Скорее, он придумает, как с выгодой это использовать. Надо начинать немедленно, прежде чем он обернет симпатии в свою сторону.
Словно желая подтвердить догадки командующего, Рангедар развернулся к своим потенциальным сторонникам и поднял руку, призывая слушать. Ветер, никогда не утихающий на верхних ярусах донжона, где находились сейчас двое высших командиров, глушил слова, но то, что речь идет отнюдь не о смиренном подчинении королевскому указу, было очевидно.
- Поспешим, - сказал Тандегрэн, направляясь к лестнице.
Маэлдар еще раз окинул взглядом происходящее внизу, зло поморщился, не скрывая неприязни к вдохновенному оратору, и быстрым шагом устремился вниз по крутым ступенькам, нагоняя командующего.
- Учитывая предыдущие его выходки, от Рангедара можно ждать чего угодно, - предостерег комендант. - Честь для него пустой звук, не удивлюсь, если он не побрезгует затеять потасовку. Тем более что численный перевес в его пользу. В крепости сейчас находится сотня моих воинов и полсотни - Эльтилара. Не стоит ли вывести их во двор?
- Не думаю, - ответил Тандегрэн. - Это может послужить провокацией. Разместите воинов на стенах, по закрытым галереям, только незаметно. При необходимости они смогут быстро спуститься и навести порядок.
Цокот подошв по каменным плитам гулко разносился под низким сводчатым потолком. Даже здесь, в коридоре, основным предназначением которого было задержание врага, эльфы остались верны привычке творить прекрасное. Каждый кусок мрамора в облицовке стен и пола был подобран и распилен так, чтобы продемонстрировать камень в полной красе. Прожилка подходила к прожилке, а стыки зашлифовались настолько тщательно, что для их поиска требовалось изрядное терпение. Увы, двум командирам, спускающимся вниз по этому произведению искусства, было не до того, чтобы любоваться совершенной работой мастеров.
После мягкого полумрака башни солнечный свет во дворе казался ослепительным. Тандегрэну пришлось приложить немалые усилия для того, чтобы не жмуриться и ничем не выдавать собственного неудобства.
Тянуть и заходить издалека командующий не стал.
- Светлые воины! Командиры! Еще недавно, процветая в мире и благополучии, мы не могли и представить, что наступят скорбные времена, когда враг подступит вплотную к границам королевства. Долгие годы каждый из нас совершенствовал себя и своих воинов в благородном искусстве сражения. Пришла пора обобщить плоды этих усилий. Величайшей честью для меня стало доверие, оказанное светлейшим Аланданором, посчитавшим меня достойным возглавить новую, объединенную силу. Я хочу, чтобы вы знали - я сделаю все, чтобы это доверие оправдать. Враг не оставил нам много времени. Не будем же попусту его терять.
- Иногда стоит потратить немного времени, чтобы в спешке не совершить непоправимого, - заявил он, оборачиваясь к толпе. - Я прошу вас, светлые воины, выслушайте меня и подумайте! Вот перед вами стоит командир, который говорит высокие слова про честь и доверие. Но почему-то никто не вспоминает, чем окончилось четырнадцать лет назад то доверие, которое оказали этому командиру воины, принесшие ему меч. Они тоже ничего напомнить не могут, ибо кости их давно растащены зверьем в горах! Быть может, кто-то скажет, что это судьба воина - жертвовать жизнью во имя победы? Но нет! Здесь не было ни победы, ни справедливого отмщения! Мир на позорнейших условиях с извечным нашим врагом - вот что предпочел этот командир!
- Достаточно, Рангедар! - вмешался Маэлдар, все это время державшийся в тени, за спиной Тандегрэна. - Ты не только очерняешь клеветой командующего! Своими словами ты наносишь оскорбление всему совету командиров, признавшему правоту его действий! Довольно! Не тебе, презревшему святость клятвы, рассуждать о долге воина и обязанности командира!
- А почему бы и не мне! - пылко бросил Рангедар. - Почти два столетия собирал ты свои три сотни бойцов, Маэлдар! Того же результата я добился за четырнадцать лет! Триста эльфов сочли меня достойным того, чтобы принести мне меч. Неужели я должен подвести их, передоверив клятву тому, кто на деле доказал свою полную неспособность к роли командира?! Ответственность за доверившихся мне бойцов заставляет меня заявить об этом вслух и предупредить остальных!
- Ты уже обманул их, Рангедар, - спокойным голосом проговорил командующий. - Объявив себя командиром и приняв клятву, на что не имел права. Но это уже не важно. Согласно воле короля, независимые от армии отряды должны быть распущены. У людей есть поговорка. В примерном переводе "держать зло на глупца - показывать себя равным ему". Со своей стороны я готов принять извинения за оскорбительные речи, закрыть глаза на разорванную ранее клятву и дать тебе шанс продолжить дело предков в тридцати девяти поколениях. В противном случае тебе придется вернуть клятвы своим бойцам и распрощаться с воинским занятием.
- Я не знаю, каким образом тебе удалось ввести в заблуждение короля, - заявил Рангедар, - но меня тебе не обмануть! Я был, есть и останусь воином вне зависимости от мнения кого бы то ни было! Вернуть клятвы бойцам? Что ж, любой из них отныне свободен присоединиться к твоей армии... Или последовать за мной. Мне не нужна клятва. Достаточно того, чтобы другие воины доверяли моему искусству командования. А я готов поверить им. Просто так, без всяких клятв.
С этими словами мятежный командир обвел взглядом толпу. Глаза его воодушевленно сверкали. Лучилась теплом простая, приветливая улыбка. Казалось, на молодого эльфа только что снизошла великая благодать Творца, которой он и спешил поделиться с окружающими.
- Мое предложение относится ко всем, кто не желает отдавать себя и отряд в руки так называемого командующего, что давно растерял свою честь в бессмысленных войнах младшего народа, а на пустующее место с лихвой набрал изощренной человеческой хитрости! В который раз за последние дни я задаюсь вопросом - почему люди, дружественная раса, вдруг повели себя подобным образом? Никому не известно, чем занимался этот "командующий" за пределами эльфийского королевства. В Лесистых горах ему не хватило умения справиться с нашим настоящим, исконным врагом - отвратительными порождениями Тьмы. И вдруг - какая удача! К границам подступает противник попроще, блестящая победа над которым позволит командиру Тандегрэну восстановить потрепанную репутацию!
"И как я только мог когда-то пригреть эту злоречивую гадюку в своем отряде! - думал Маэлдар, до боли стиснув зубы. - Куда глядели мои глаза! Нельзя позволить ему продолжать". Комендант уже открыл рот, чтобы перебить, вопреки всем правилам приличия, опасную речь, но его опередили.
- Довольно клеветы! - разнесся, перекрывая нарастающий ропот толпы, голос, так напоминающий голос самого Рангедара, что многие замерли в замешательстве.
Эльфийская вежливость проявляла себя даже в такие острые моменты. Как только воины разобрались, что происходит, от ворот к донжону образовалась широкая тропинка. Заметно припадая на правую ногу, по ней двигался один из новоиспеченных героев, о подвигах которых возбужденно гудел весь город, - Гилталар Норанэльдэ.
Причудливый набор всех возможных кровей, смешавшихся в жилах рода Норанэльдэ, предоставлял множество вариантов определяющему внешность случаю. Только голос, высокий рост и волнистые темные волосы достались обоим братьям одновременно. Светлокожий, как дивные эльфы, Рангедар крепкой фигурой походил на лесного, про лицо и вовсе нельзя было сказать однозначно. Тонкий, сухощавый Гилталар имел ничем не разбавленные породистые черты дивного, лишь оттенки глаз и кожи указывали на морских предков. Более непохожих эльфов представить было трудно. Лишь безграничное презрение в глазах, ярко-зеленых и фиолетово-черных, сцепившихся взглядами, словно у хищников перед броском, казалось совершенно одинаковым.
- Ты призываешь к нарушению королевской воли и возводишь напраслину на моего командира! - прошипел Гилталар в бешенстве, какое трудно было ожидать от скромного юноши, которого мгновенно брали в оборот дети, собаки, красавицы всех возрастов и прочие существа, интуитивно чуящие такую слабину как отзывчивое доброе сердце. Лишь немногие близкие товарищи знали, каких демонов прячет тихая долина, именуемая Гилталар Норанэльдэ. - Ты оскорбляешь светлую память нашего отца и позоришь имя рода! Только кровь способна смыть этот позор! Я вызываю тебя на бой на любых условиях, какие сочтешь нужными!
Дальнейшее выяснение братских отношений пресек Тандегрэн.
- Поединка не будет, - сурово заявил он. - Я запрещаю его. На поединок можно вызвать равного. Воина. Своими заявлениями Рангедар Норанэльдэ однозначно дал понять, что отвергает единственный шанс сохранить это звание за собой.
Из узких проходов, ведущих на галереи, бегом спускались воины, на ходу выстраиваясь в цепочки. Снаряжены они были не самым обычным для эльфов образом: высокими щитами, что использует в первом ряду тяжелая пехота. Очень скоро весь двор оказался разделен на секторы, предотвращающие возможность любого беспорядка. Для эльфов, прирожденных стрелков и фехтовальщиков, сомкнутый строй был верным способом лишиться преимуществ и обострить недостатки своей расы. Лишь в крайних случаях, в отсутствие союзной человеческой пехоты, прибегали к нему эльфийские военачальники. Большинство же нынешних командиров давно выбросили строевые упражнения из числа достойных внимания и теперь заслуженно расплачивались за беспечность. Зажатые в ряды тесно сведенных щитов, они могли лишь наблюдать за дальнейшим развитием событий.
- А вас, светлый мастер, - сказал Тандегрэн, нарочито выделяя традиционное обращение к эльфам мирных профессий, - я попрошу покинуть крепость, в которой вам явно не место.
Бешено сверкая глазами, Рангедар озирался по сторонам. Рухнули последние шансы спровоцировать всеобщий уход - суть его плана. Больше всего мятежный командир напоминал сейчас волка, угодившего в западню.
- Да, мне стоит уйти, - зло процедил он. - Мне и правда не место рядом с тобой и твоими верными шавками, только и умеющими, что хором подтявкивать вожаку. Сражайся и дальше с крестьянами и заблудшими проповедниками - а я буду готовиться к встрече с настоящим врагом. Орками, что затаились в Лесистых горах. - Сопровождаемый всеобщим молчанием, Рангедар дошел до ворот, чеканя шаг и гордо расправив плечи. Там он обернулся и сказал на прощание: - Никто не способен запретить мне быть воином. Приглашение остается в силе. Где расположен лагерь моего отряда, всем известно.
Не сразу удалось Тандегрэну восстановить порядок. Командующему пришлось призвать все свое красноречие, чтобы улегся осадок, оставленный словами и поступками Рангедара. Наконец, общий настрой на площади пришел в соответствие с предстоящим мероприятием, сделавшись спокойным и торжественным. Воины Маэлдара разомкнули ряды, превращаясь в обычных зрителей, и церемония присяги потекла своим чередом. Лишь небольшая часть командиров предпочла последовать за мятежником. Тайком, по одиночке они пробирались к воротам, стараясь не привлекать к себе внимания: отсутствие лидера сильно сказывалось на их уверенности.
Церемония затянулась до глубокого вечера. Под конец ее Тандегрэн не раз ловил себя на мысли, что с радостью сменял бы это занятие на тяжкую кровопролитную битву. Голос командующего охрип, и лишь чудо помогло ни разу не сбиться в словах, повторяемых в десятый и сотый разы, потерявших всякий смысл и превратившихся в монотонную череду странных звуков. Но расслабляться было рано. Как минимум один неприятный разговор предстояло провести как можно скорее.
Три пары глаз - зеленые, бирюзовые и фиолетово-черные - виновато ускользали взглядом в пол под злым прищуром командующего. Но лишь в последней из них читалось понимание и осознание вины. Обладателей двух других искренне огорчала неизбежная взбучка от командира, но в глубине души Алоран и Райенгаль ни мгновения не сожалели о произошедшем.
- Просто невозможно передать, насколько вы разочаровали меня, - говорил Тандегрэн, расхаживая взад-вперед перед застывшими навытяжку бойцами. - Я собирал отряд с расчетом на то, что все вы станете костяком, основой будущей армии. Ее высшим командованием, которому я смогу доверять как себе самому. Авантюра, в которую вы ударились, потеряв голову, сильно уронила вас в моих глазах.
- Мой командир, мы глубоко сожалеем о произошедшем, - ответил за всех Райенгаль. Сокрушенный вид морского эльфа совершенно не сочетался с пляшущими в глазах искрами гордости. - Мы примем любое наказание, которое вы сочтете нужным.
- Если бы наказание могло чего-то изменить! - с досадой бросил командующий. - И не стоит полагать, что победа чем-то вас оправдывает. Существуют победы, которым лучше бы никогда не случаться!
Тандегрэн умолк, раздраженно морщась.
- Мой командир, - проговорил Гилталар, убедившись, что развивать мысль тот не собирается. - Разрешите спросить. Бой, который навязали нам люди, был намеренной провокацией?
- Не находишь ли ты, что задаваться этим вопросом уже поздно? - недобро осведомился Тандегрэн. Эта мысль слегка отрезвила Райенгаля и Алорана от эйфории внезапной славы. Горделивый блеск в глазах новоявленных победителей утих, сменяясь глубокой задумчивостью. - Вы поставили меня в затруднительное положение. В глазах всего города вы герои. Наказывая вас, я рискую вызвать общее негодование, и кое-кто неразумный попытается вновь задрать нос. Потому наказание будет сродни проступку - внутри совсем не то, что снаружи.
Беседа происходила в просторном, скупо обставленном кабинете, ранее принадлежавшем Маэлдару. Стол, большая карта на стене, несколько резных высоких стулев. Помимо карты, стены украшали картины, исключительно мирного содержания. Рассвет в горах, тихий вечер у лесного пруда, залитая солнцем березовая роща, пестрые цветы на горном лугу. Большая часть картин принадлежала кисти самого Маэлдара, находящего в живописи отдых от суетных забот коменданта. Вряд ли в ближайшее время стоило ожидать пополнения коллекции. Сейчас Маэлдар сдавал прежние обязанности одному из менее известных командиров, дабы принять другие, еще более хлопотные - заместителя командующего. Свой бывший кабинет он оставил в полное распоряжение Тандегрэна, считая себя не в праве претендовать на одно из лучших помещений крепости.
Некоторое время командующий вдумчиво изучал переливы крыльев бабочки, изображенной на небольшой картине у окна. Он выжидал паузу, заставляя провинившихся воинов с волнением ждать определения своей дальнейшей судьбы. Наконец, он оторвался от созерцания, чтобы разъяснить идею подробнее.
- Вам будет поручена крайне ответственная и почетная миссия, на деле являющаяся пустой тратой времени и сил. Когда другие будут набираться настоящего военного опыта, отличаться в боях и продвигаться по цепочке армейского командования, вам придется прилагать все усилия к тому, чтобы хотя бы не растерять имеющихся навыков.
От подобной перспективы молодые воины приуныли уже не на шутку, командующий же безжалостно продолжал:
- Как учинивший наименьшее число глупостей из вас троих, старшим назначается Гилталар Норанэльдэ. Ему я сообщу все подробности о задании. Остальные могут быть свободны.
Даже жесткая выучка тушевалась перед поспешностью, с которой Алорану и Райенгалю хотелось убраться подальше от разгневанного начальства. Вместо четкого разворота и чеканного шага вышло нечто, порядком смахивающее на беспорядочное бегство. Хлопнула инкрустированная перламутром дверь, и Гилталар остался наедине с командиром. Тандегрэн окинул печальным взглядом его замершую фигуру.
- Стоит признать, твои действия оказались самыми близкими к определению толковых. Тем не менее, именно ты разочаровал меня сильнее всех. Догадываешься, почему?
- Я не оправдал ваших надежд, мой командир. Могу предположить... Вы ждали от меня большего. Возможно, это звучит дерзко с моей стороны, но я ничем не заслужил возложенного на меня доверия. Я недостоен принять командование, даже в столь небольшом отряде.
- Считаешь это наградой? - жестко усмехнулся командующий. - Думаешь, мне неизвестны все твои сомнения на эту тему? Насколько мучительно для тебя переступить через грань товарищества и держать себя выше остальных? В бою ты повел других за собой и спас ситуацию. У тебя несомненные задатки лидера, что в целом неудивительно. Но бой - лишь ничтожная часть взаимоотношений командира с отрядом. Не научишься всему остальному - впустую загубишь дар. Прошли времена, когда мы могли позволить себе такую роскошь, как предаваться надолго чувству вины. Мы нужны светлому народу, невзирая на все прошлые ошибки. Считай это назначение личным себе уроком.
- Я понял, мой командир, - кивнул Гилталар, стараясь казаться спокойным несмотря на разрывающие его противоречивые эмоции. - Я приложу все усилия к тому, чтобы его усвоить. Позвольте узнать о сути предстоящего нам задания?
- Разумеется. Но немного позже. Если бы речь шла об одном задании, я мог объявить о нем при всех. На самом деле, мне нужно поговорить с тобой, Гилталар.
Чуть отодвинув из-за стола массивное кресло с высокой спинкой, украшенное искусным узором из различных пород дерева, командующий указал воину на один из стульев вдоль боковой стены.
- Присаживайся. Это неофициальный разговор. Он выходит за рамки воинского долга и отношений бойца с его командиром. Я не имею никакого морального права приказывать тебе того... О чем намерен попросить.
Молодой воин выглядел крайне озадаченно.
- Не представляю, о чем может идти речь, но разве то, что я принес вам свой меч, не означает безграничного уважения и полного доверия? Если вам что-то нужно, можете на меня рассчитывать.
Командующий устало откинулся на жесткую спинку кресла.
- Не все так просто, Гилталар, - вздохнул он. - Мы живем в странные времена, которые требуют от нас большего, чем то, на что мы заявлялись изначально. Можно не замечать этих перемен, в точности следовать традициям и успокаивать себя мыслями о том, что так жили наши предки тысячелетиями, забывая о главном. Нет более Светлого Творца, способного защитить и направить возлюбленную старшую расу. Что мы ни делаем, и куда ни движемся, мы выбираем теперь сами. А это требует куда большей воли и ответственности. Ты задавал вопрос, не провокация ли появление Избранных. Я могу на него ответить. А также на много других, о которых ты пока не подозреваешь. Люди называют это политикой. Они владеют ей в совершенстве и превратили в страшное оружие, способное без единого обнаженого клинка ставить на колени целые государства. Если мы не научимся этому противостоять, годы нашей расы в этом мире сочтены. Но это путь служения, с которого невозможно сойти. Знание об истинной подоплеке вещей не позволит оставаться в стороне. Я был бы рад видеть тебя своим союзником на этом пути. Но также пойму и отказ. Пока этот разговор еще возможно прекратить.
Времени на принятие решения Гилталару понадобилось ровно столько, сколько требовалось на осмысление услышанного. Темные глаза сверкнули мрачноватой уверенностью:
- Но ведь действовать придется в любом случае. Если главная угроза не оружие, а тайные интриги, незнание обстоятельств может обернуться ужасной ошибкой. Я уже совершил такую, и совершенно не желаю повторения! Если знание сделает меня сильнее и полезнее, это стоит утраченного спокойствия.
Командующий кивнул, не скрывая удовлетворения:
- Я рад слышать эти слова. Они обозначают, что мой труд наставника не пропал зря. Надеюсь, ты понимаешь, что все дальнейшее должно остаться между нами. Кроме второго слоя истины у вашего задания существует третий. И он лежит как раз в области политики. Скажи мне, Гилталар, что тебе известно о правящей семье и наследовании престола?
Молодой воин растерянно пожал плечами.
- То же, что и всем. Великое горе преследует королевский род со времен Последней войны, где королева, вместе с другими магами пожертвовала собой во имя изгнания Тьмы. Через сотню лет погиб наследный принц Алиендар, единственный сын короля, и наследником стал Имиланор, его брат. Его жизнь также оборвалась трагически. Имиланору наследовал его сын Белондар, из-за гибели которого в Лесистых горах едва не разгорелась война. Теперь наследница - принцесса Альхана, в этом году как раз подходит срок ее совершеннолетия. Я никогда не стремился узнать больше. Сплетни о чужой жизни - неподобающий интерес для воина.
- Безусловно, это так, - согласился Тандегрэн. - Но не в этом случае. Когда речь идет о жизни правящей семьи, все ее неурядицы напрямую сказываются на судьбе народа. Пожалуй, мне стоит поведать более подробную версию истории. Нелепый случай, унесший жизнь принца Алиендара действительно был великим горем. Для всей нашей несчастной расы. О том, чтобы другая женщина заняла место его возлюбленной спутницы, король не желал и думать, и потому появление на свет других детей было исключено. Его же младший брат Имиланор был самой неподходящей личностью на роль наследника. Несмотря на весьма посредственный дар, основным интересом его жизни была магия. Главная мечта Имиланора состояла в том, чтобы отыскать возможность составлять сложные заклинания без помощи Светлого Творца. Можешь спросить у других магов, что они думают о подобных начинаниях, если пожелаешь узнать все варианты замены слова "дурак". Имиланору же не было дела до любого мнения, кроме своего собственного. Говоря по правде, ближайшее окружение принца всячески потакало идеям революционного магического открытия, поскольку иначе склочность его характера начинала искать выходы в других направлениях. Закончилось все плачевно. Имиланор решил, что нашел свой великий метод и готовился его испробовать. Его спутница со слезами умоляла принца не рисковать, но единственное, чего она смогла добиться - разрешения присутствовать при опыте. Она была не магом, а целителем, но именно ее сила помогла предотвратить большие разрушения. Дело ограничилось лишь домом Имиланора, слегка затронув окрестности. А еще принцесса успела отослать прочь всех домашних, включая полугодовалую дочь, попавшую затем под опеку старшего брата. Белондар, сын Имиланора унаследовал характер отца в худших проявлениях. К чему это привело, и каков был его конец, тебе прекрасно известно. Последним прямым потомком правящей семьи осталась принцесса Альхана. Далее очередь наследования пойдет по линии покойной королевы, а это род Тальгиорингов. Пустить нас на трон - обречь королевство на череду непрекращающихся войн. Принцесса Альхана - последняя надежда эльфийского народа на достойное будущее. На будущее вообще. Возвращаясь к вопросу о вашем задании. Его официальная формулировка будет состоять в том, что вам троим препоручается наипочетнейшая миссия отправиться в Зачарованный лес и хранить жизнь наследницы от всех возможных опасностей.
По внимательному, сосредоточенному лицу Гилталара промелькнула тень.
- Но если дела обстоят таким образом, - нахмурившись заметил молодой воин, - то выходит, наша миссия действительно невероятно важна. Как же это сочетается с вашими словами о том, что на деле она - пустая трата времени и сил?
В ответ командующий лишь с усмешкой отмахнулся:
- Какие опасности! Подумай сам, что может угрожать эльфу в его родном лесу? Но в назначении вас телохранителями принцессы действительно есть смысл. Все дело в том, что лучшим кандидатом на трон принцесса является лишь в сравнении со мной и моими возможными потомками. Что касается остального, то прелести семейного характера Альхана заполучила в полной мере. Четырнадцать лет назад, понимая всю важность принцессы, я добился опеки над ней. Первая же встреча показала, что любая моя попытка наладить понимание с воспитанницей заранее обречена на провал. Я словно видел и слышал ее старшего брата, заключенного в тело шестилетней девочки. После гибели родителей Белондар стал для нее всем - отцом, матерью, лучшим другом и главным авторитетом. Не знаю, был ли у меня шанс искоренить порочные плоды его влияния, добиться доверия принцессы и воспитать из нее достойную, мудрую наследницу. Теперь об этом можно лишь гадать. Тогда я решил, что это потребует слишком много времени и сил, которые всецело поглощал растущий отряд. Был еще один способ избежать взбалмошной упрямицы у власти. Я подумал, что у девочки легко отбить интерес к управлению королевством, заменив его обычными женскими мелочами. Я отвез ее в Светлый дом к старинной подруге семьи, леди Элигаларе Айтелле с наказом воспитать настоящую дивную леди, чьи главные заботы - балы, изящные искусства и возвышенные чувства. Это было ошибкой. Большой ошибкой. Все эти годы леди Элигалара ни словом не поминала о каких-либо сложностях. Но вовсе не потому, что их не существовало. Виной была гордость. Элигаларе оказалось мучительно сложно признать, что ей, сияющей звезде дивного королевства, первой леди высшего света, героине, сумевшей возглавить и продержать оборону Тилинэталя после гибели военачальников-мужчин, не удалось переупрямить какую-то вздорную лесную девчонку. Она оттягивала признание до последнего, надеясь на невозможное чудо... Которого так и не произошло. Летом Альхане исполнится двадцать. Она освободится от моей опеки и получит волю творить все, что вздумается. А вздумается ей многое. В голове у нее сейчас - смесь из привитых братом уродливых представлений о долге и чести с историями из романтической литературы. Балы, искусства и прочие занятия леди она ненавидит. Еще она ненавидит меня, и стоит признать - за дело, но это просто досадные мелочи по сравнению со всем остальным. Так что первый враг, от которого вам придется охранять принцессу - она сама и ее дикие представления о долге наследницы.
Некоторое время Гилталар размышлял над полученной информацией, затем задал первый вопрос:
- А когда принцесса станет совершеннолетней, не отправит ли она прочь воинов своего бывшего опекуна?
- Она просто не сможет этого сделать. Согласно королевскому указу, командующий армией ведает всеми вопросами безопасности, и охрана наследной принцессы относится к их числу. Не важно, являюсь я при этом ее опекуном, или нет. Безопасность - очень хороший предлог. Вы тоже можете его использовать для пресечения нежелательных действий со стороны принцессы. И все же, предпочтительнее был бы другой вариант. Без сомнений, поначалу Альхана увидит в вас врагов. Но есть и другой момент. Основная часть обитателей Светлого дома - доживающие век дивные леди, чья молодость ушла еще до конца старой эпохи, а также их дочери, излишняя требовательность которых порушила семьи с лесными эльфами и полукровками. Из всей молодежи, крайне немногочисленной, принцесса нашла общий язык лишь с одной-единственной девушкой, но назвать их отношения дружбой нельзя. Скорее - вынужденные товарищи по всеобщему отчуждению. Альхана крайне одинока. Вы же - ее ровесники и новые лица, совершенно непохожие на опостылевшее дивное окружение. Если вам удастся перебороть ее предубеждение против воинов ненавистного опекуна, Альхана потянется к вам. По словам Элигалары, в Альхане есть некоторая доля женской мягкости. В отличие от отца и брата, она не безнадежна. Возможно, принцесса сможет прислушаться к тем, кого сочтет друзьями. Я не веду речь о том, чтобы обманом втереться в доверие. Просто не отходите в сторону, если ваши с принцессой отношения начнут перерастать границы обычного общения телохранителя с предметом его долга.
По задумчивому лицу молодого воина Тандегрэн понял, что угадал с подходом. Все шероховатости истории с принцессой, на которые юноша наверняка бы обратил внимание рано или поздно, полностью сгладились под соусом суровой необходимости, направленной на благо эльфийского народа.
- А не лучше было бы отправить к ней девушек? - засомневался Гилталар. - Одна женщина скорее поймет другую. Причем там, где ни один мужчина не сообразит вообще ничего. Нет, не поймите меня превратно. Я не в коем случае не пытаюсь ускользнуть от выполнения задания, просто...
Молодой воин смущенно замолчал. Если в середине фразы дело ограничивалось легким румянцем на щеках, под конец юноша был багровым до кончиков ушей, словно орочье знамя. При виде тихой паники, притаившейся на дне темных глаз, командующий невольно улыбнулся.
- Ничего, боец, - весело фыркнул он. - Эти пробелы тебе тоже не мешает наверстать. Тому, кто прошел через Светлый дом, не страшен никакой противник. Ну а если серьезно, - улыбка исчезла с лица Тандегрэна, словно никогда и не посещала эти гранитно спокойные черты, - то если кто и сможет пробиться через недоверие принцессы то это ты. У тебя врожденное чутье на правильные поступки. В тебе я уверен.
- Я оправдаю ваше доверие, мой командир, - с трудом выдавил Гилталар, в отличие от Тандегрэна не уверенный уже ни в чем. - Разрешите идти?
Давно умолкли за дверью неровные шаги новоиспеченного старшего воина, а Тандегрэн все сидел задумчиво, уткнувшись локтями в стол и опустив подбородок в замок сцепленных пальцев. В разговоре он не упомянул о двух вещах. Документе за подписью короля, способном в любой момент лишить принцессу прав на наследование престола. И четвертом слое истины, скрывающимся под третьим.
Тандегрэн лукавил, утверждая, что не имеет права приказывать. Но высказанные в форме приказа, его пожелания наверняка заронили бы в юноше глубокое сомнение относительно справедливости своего командира, а это - начало той самой дорожки, по которой заплутал некогда его старший брат. Лукавил командующий и насчет свободы выбора. Воин с обостренным чувством долга просто не мог ответить "нет". Тандегрэн предпочел лишить ученика иллюзии справедливого светлого мироустройства раньше, чем тот пришел бы к тем же выводам своим умом. Жестоко и резко, с головой погружая в бурлящий котел интриг и неприятных откровений. Сломает ли молодого воина это знание, или он закалится, подобно опущенному в воду клинку, могло показать лишь время.
На душе у командующего было муторно, как ни в один другой момент этого затянувшегося дня.