Сказка в новогоднюю ночь
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
Из старенького... С наступающим!
|
- А мне в школе сказали, что Деда Мороза нет! - Со всей авторитетностью семи лет заявил Андрюша.
- Кто это тебе такое сказал? - удивленно нахмурилась мама.
- Петька. Из "В" класса. А я видел, как артисты в учительской переодевались. И никакой это не Дед Мороз, а лысый толстый дядька. А борода у него на резинке.
- Андрюша! - всплеснула руками мама. - Ну что ты говоришь! Не дядька, а дядя.
- Погоди, погоди, - вмешался папа. - Ну конечно же борода на резинке. Ты же не видел Деда Мороза летом или весной.
- Я поняла! - Радостно вскрикнула пятилетняя Машенька. - Этот Дед Мороз искусственный! Как наша елка. А в лесу живет настоящая елка и настоящий Дед Мороз! Да, пап?
- Не совсем, зайка, - улыбнулся папа и ласково взъерошил рукой пепельные кудряшки дочери. - Давайте спать, а я вам расскажу про Деда Мороза.
С шумом и смехом дети побежали наперегонки в ванную. Пожилой лабрадор Тишка опасливо посторонился с их пути. Когда-то он и сам был не прочь носиться галопом по коридору, но с каждым седым волосом, появляющимся в его глянцевой черной шкуре, перспектива работать верховым конем прельщала пса все меньше.
Мама с папой переглянулись так, как смотрят люди, умеющие разговаривать без слов.
- Я боюсь иногда представить, - сказала мама, - а если бы я осталась дома на тот Новый Год! Или пошла бы к друзьям... Мы бы с тобой никогда не встретились!
- Встретились бы, - папа обнял ее за плечи. - Ведь на Новый Год исполняются желания.
Они сидели на диване, взявшись за руки, а старый пес задумчиво положил морду на лапы - то ли рассматривая хозяев, то ли вглядываясь в неизведанную, одним собакам понятную Бесконечность.
Наконец в коридоре послышался топот и радостные крики:
- Я первый успею!
- Нет я!
Дети вихрем ворвались в комнату.
- Спокойной ночи, мам!
- Папа, а ты про деда мороза обещал!
- Расскажу, расскажу...
Неяркий свет маленького бра оставлял достаточно места, где, тихо прокравшись, мог укрыться в комнате сказочный сумрак. Легкий сквозняк перебирал новогодние гирлянды у двери и под потолком, и они таинственно мерцали, вспыхивая сиреневыми, синими и зелеными искрами. Даже привычная гирлянда стеклянных рыбок, свисающих с люстры, приобрела какой-то новый волшебный оттенок.
- Итак, - начал папа, - некоторое время назад жил-был на свете один актер. Он работал в театре, и ему всегда давали самые маленькие роли...
- Почему? - удивился Андрюша. - Он был плохой актер?
- Нет, малыш. Он был неплохим актером, но у него был просто ужасный характер.
- Он был злой? - Машенькины глаза широко раскрылись.
- Нет, заяц, не злой. Он был обиженный, а это гораздо хуже.
- А кто его обидел?
- В том-то и дело, что никто. Но обижался он на все, что бы с ним не происходило. Если утром убегал кофе, у него портилось настроение, а если в метро ему кто-то наступал на ногу, весь день казался безнадежно испорченным.
Ему постоянно чего-то не хватало, или наоборот, что-то мешало, и казалось, что лишь это изменится, все беды останутся позади, и начнется новая счастливая жизнь. Но как только желаемое происходило, тотчас же находилась новая причина для расстройств.
А когда в очередном спектакле главные роли опять доставались другим, он обвинял в этом всех - от директора театра, который недооценивал его таланта, до осветителя, не так направившего прожектор, не дав ему показать всех достоинств своей игры.
Папа приумолк, задумавшись, и Андрюша немедленно встрял:
- А у него были друзья?
- У него были знакомые, он вообще легко сходился с людьми. Но мало кто задерживался надолго, ведь было достаточно пустячного повода, чтобы поссориться с ним навсегда.
Однажды он встретил девушку, которая показалась ему как раз подходящей на роль сказочной принцессы. Некоторое время они встречались, а потом она стала его женой... Но шли дни, месяцы, а сказка, в которой он сам отвел себе место героя и принца, так и не начиналась, ведь каждый раз находилась тому причина. Однажды он решил устроить для любимой ужин при свечах, но магнитофон зажевал кассету с романтической музыкой, и вместо ужина они весь вечер хмуро просидели перед телевизором. А когда он собирался сводить ее в музей, проезжавшая машина обрызгала ему плащ, и добрались они только до химчистки.
И он стал замечать, что его принцесса ведет себя как-то не так. В своих мечтах он рисовал сюжеты и сцены, где он был Отважным Рыцарем, а она - его Прекрасной Дамой. Но только эти сюжеты начинали претворяться в жизнь, оказывалось, что Дама говорит и делает совсем не то, что он представлял, мешая ему проявить свою доблесть и отвагу.
- А на самом деле она была ведьмой, да? - с надеждой поинтересовалась Машенька.
- Нет, доченька. Она была очень хорошей женщиной, просто устала от его вечного недовольства. Ее не расстраивала испорченная пленка, и не огорчал забрызганный плащ. Она готова была веселиться и радоваться, несмотря на досадные мелочи, но он делал из каждой мухи огромного слона. И вот однажды она сказала, что уходит к другому. Ее избранником был обычный бухгалтер, и наш актер никак не мог взять в толк, как это его, человека с тонкой творческой натурой, променяли на какого-то счетовода.
Одинокими вечерами и ночами он сидел и думал о том, как судьба несправедлива, люди неразборчивы, а счастье капризно. Он начал пить, в надежде, что пьянство заглушит тяжелые мысли, но становилось только хуже, а остановиться он уже не мог.
- Пап, так это не сказка, - разочарованно протянул Андрюша. - Так только на самом деле бывает!
- Ш-шш! А ты думаешь, на самом деле не бывает сказок?
- Но ведь сказки - это понарошку!
- Совсем не понарошку, малыш. Просто наступает момент, когда мы начинаем так думать. И тогда мы перестаем замечать волшебство, которое творится вокруг. Вот так и со... с героем нашей истории получилось.
Однажды он так напился, что утром не пошел на работу. Не пошел раз, другой... Из основного состава его перевели в дублеры, а потом вообще уволили из театра. Он стал перебиваться случайными подработками. А под Новый Год работал Дедом Морозом, ходил по домам и поздравлял детей. Не потому, что это ему нравилось, а потому, что это был способ заработать деньги.
- С Новым Годом, с новым счастьем! - окликнула пробегающая мимо парочка. Парень и девушка были в смешных красных шапочках. Из-под оторочки шапочки у парня торчали две нитяные косички, а девушка щеголяла красным носом на резинке и окладистой бородой, болтающейся на веревочке где-то в области воротника. За широкими плечами парня явно чувствовался не один спортзал, девушка же отличалась сложением Дюймовочки, и макушкой едва доставала парню до подмышек, несмотря на длинные "шпильки" модных сапожек. Смотрелась парочка уморительно, но даже она не развеяла тяжелых туч, сгущавшихся на лице унылого человека в костюме Деда Мороза, лишь только хлопающая за спиной дверь сметала с лица отрепетированную улыбку.
Он был слегка простужен, немного пьян и глубоко несчастен.
- С Новым Годом! - приветливо махнула рукой одетая Снегурочкой напарница, поправляя свалившуюся с шапочки блестящую мишуру.
Парочка скрылась за углом
- Кому новый год, - проворчал унылый "дед мороз". - А кому работа.
- Да ну тебя, - фыркнула напарница. - В окрестных домах уже молоко, наверное, поскисало от твоей физиономии.
- Нет, ну посуди сама. Они сейчас отправятся домой, до вечера будут валяться на диване, потом усядутся за стол, зажгут свечи, гирлянды, разольют шампанское. А нам с тобой еще... - он покопался в глубоком кармане, извлекая блокнот со списком адресов. - Пять точек объехать надо.
- Ну и пусть на диване своем скучают. А мы детям сказку несем.
- Бродим по городу в дурацких халатах, умиляемся дурацким стихотворениям... Тихо, танечка, не плачь, это был соседский мяч! Достало. Если б с работы не выгнали, ни за что бы не взялся.
- Да ладно тебе!
- Нет, ну честно. Кого не понимаю, так это тебя. Мне вот деньги нужны позарез, а ты-то что эту лямку тянешь? Кромсала бы сейчас дома салаты, да радовалась жизни!
- Тоже придумал радость, - хихикнула Снегурка. - Салаты когда угодно кромсать можно. А работать сказкой - только раз в году. Неужели тебя не трогают эти сверкающие детские глазенки? Они ведь в нас верят! В то, что мы - настоящие дед мороз и снегурочка, в том, что новогодняя ночь волшебна... И знаешь, я сама начинаю в это верить. Начинаю понимать, какие они дурацкие и неважные, эти взрослые занятия и проблемы. Словно слетает какая-то корка, накопившаяся за год. А ты говоришь салаты!
- Счастливая ты. Завидую я, понимаешь! А я вот, когда на них гляжу, думаю о том, что два месяца назад у моей бывшей жены родился ребенок. Ну вот что она нашла в этом гроссбухе очкастом, а? Я ей стихи писал... Пытался писать. А этот, небось, Адама Смита на ночь зачитывает.
- Хочешь совет, честный?
- Ну?
- Перестань себя изводить. Всякое в жизни бывает. Ну, случилось, что теперь с этим поделать? Живи дальше, а не загоняй себя в угол собственными воспоминаниями.
- Раньше я хоть надеялся, что вернется, передумает. А теперь...
- Не вернется, да. Тебе веревку подарить? С мылом?
- Ну хватит издеваться!
- Издеваться? По-моему, это ты издеваешься. Сам над собой. И вообще. Завязывать тебе пора с делами этими... Алкогольными.
- Да какие алкогольные! - запротестовал "дед мороз". - Уже и бутылочку пива человеку запрещается по дороге!
- Бутылочку, ага. Пойми ты наконец, ты сам этим все себе загубил! Может, все бы по другому и обернулось, если бы ты на это дело не сорвался.
- Плохо мне, понимаешь, плохо...
- Ну что на ней - свет клином сошелся? Я ж говорю, всякое бывает. Помнишь, я на третьем курсе замуж выскочила? На полтора месяца?
- Было дело.
- А как потом в слезах билась, говорила, что жизнь закончилась? Ты тогда у меня лично в общаге пузырек с таблетками отбирал.
- Ну да, помню. Но у тебя же теперь...
- Любимый муж, замечательная дочка. Но я искала! И нашла того человека, который действительно стал самым дорогим и близким. Ты тоже найдешь. Если будешь искать... Кстати, где новый год собираешься праздновать?
- Не знаю еще.
- Хочешь, к нам приходи. У нас компания большая соберется.
- Не знаю, я как-то...
- Да ладно, приходи!
- Ладно, подумаю.
Думать он, само собой, не собирался. Когда последний из адресов остался позади, напарница ускользнула домой, готовиться к празднику, а он отправился в ближайший магазин.
Домой не хотелось, но и следовать приглашению тоже. Настроения веселиться не было никакого. В конце концов, чем этот день так отличается от всех остальных! Отмечали же раньше новый год в сентябре, и ничего. С таким же успехом можно ткнуть в календаре любой день и назначить новым годом, лучше он от этого не станет.
С бутылкой водки в просторном кармане дедморозовского одеяния, он бродил по вечерним улицам и дворам. Незаметно бутылка подошла к концу, он купил еще одну и продолжил путь.
Малознакомый район, застроенный однотипными многоэтажными домами, обезлюдел в преддверье полуночи.
Уже не пряча водку в карман, он плелся, подавленный и одинокий, когда кто-то сзади ощутимо дернул его за воротник.
Он остановился и обернулся.
Никого.
- Ну ладно, будем, - он махнул бутылкой в сторону припозднившейся вороны, зябко хохлившейся на фонарном столбе. - За нас с тобой, дружище.
Ворона презрительно покосилась на него блестящим черным глазом, сварливо каркнула и полетела прочь, громко хлопая крыльями.
- Тамбовский волк тебе дружище, - отчетливо послышалось в ее хриплом, с металлическими нотками, голосе.
- Тоже мне, важная птица нашлась, - фыркнул он, стряхивая с плеча назойливо теребящую невидимую руку. - Да отстань ты, наконец!
Проходящая мимо девушка в короткой куртке из искусственного меха, обтягивающих штанах "леопардовой" раскраски, с красной кожаной сумкой и вызывающим макияжем, поморщилась и крутанула пальцем у виска:
- Вот допился-то, с деревьями разговаривает!
- И вас тоже с Новым годом, - буркнул он.
- Дебил!
- А с вас штукатурка осыпалась!
Девушка удалилась, воинственно вонзая длинные каблуки в утоптанный снег, дерево помахало ей вслед веткой, и вновь потянулось к воротнику - на сей раз совершенно открыто.
А медленно ползущее вдоль края тротуара такси вдруг недобро сверкнуло фарами и скривилось радиатором, как хищной оскаленной пастью.
Он отшатнулся от бровки. Из арки посреди длинной блочной девятиэтажки глядели на него в упор два алых светящихся глаза.
Он усиленно заморгал, отгоняя морок. Глаза тоже заморгали, а потом исчезли, и через пару мгновений из темноты послышалось смачное чавканье, сопровождаемое урчанием.
Высотные дома за девятиэтажкой перемигнулись огоньками недремлющих окон и подступили на шаг, сближая ряды, спеша окружить зазевавшегося путника, сомкнуться бетонным кольцом, сводя с ума доступным типовым уютом малогабаритного рая, дразня душу манящим метражом улучшенных планировок, отгораживая от мира надежной стеной двойных стеклопакетов, решетчатыми клетками лоджий.
Он бежал по улице, не чуя ног. Дома наступали следом, негодующе бурля надтреснутыми старыми унитазами и ваннами-джакузи, покачивая абажурами ламп, ворожа децибелами и ваттами на все голоса - от гнусавых китайских магнитофончиков до дорогущих многоколоночных систем, а он все бежал, и бежал, не задумываясь даже, куда подевались с улиц люди и автомобили, почему не горят фонари, и лишь белесая луна освещает ему путь между гаражей к заледеневшим прудам и горбатому мостику.
Почему-то он был твердо уверен: там его ожидает убежище, и там он получит ответ на очень важные, давно мучившие его вопросы.
Мост остался позади, и хищные здания возмущенно загудели вслед упущенной добыче.
Но говорить о спасении было рано.
Гнетущее чувство опасности не оставляло его. Укрыться, спрятаться... Озираясь по сторонам, он пытался понять, что же именно делает ноги ватными от страха и заставляет мурашки ползти по позвоночнику.
Ответ пришел сам - Дикая Охота. Безумная кавалькада, выслеживающая в ночи сбившихся с пути странников.
Далеко за спиной раздался лай собак.
На фоне ночного неба зловещими искорками вырисовывались маленькие пока фигурки всадников. Грохотом сходящей лавины приближался топот множества копыт.
Не переводя дыхания, он бросился бежать дальше.
Местность казалась странно знакомой.
Старые клены, росшие за мостом, зашелестели в неспешном приветствии, он помахал им в ответ, впервые за время безумной погони почувствовав присутствие верных союзников. Ветви старых деревьев сплелись надежным щитом, скрывая его от глаз преследователей.
Позади раздались недовольные переклики охотников.
- Беги скорее, долго мы их не задержим, - шептали клены.
- Спасибо!
Дома здесь были старыми и низкими, они не заслоняли деревьев, а их мягко освещенные окна глядели добро и ласково, словно заботливая бабушка.
Все вокруг было таким близким и родным, что к горлу подступил комок.
Район, где он родился и вырос... Как он сюда попал? Здесь же все теперь по-другому, почему же...
- Вот он, - послышался издалека резкий женский голос, и толпа охотников откликнулась довольными воплями.
Копыта гремели уже совсем рядом, дома пытались прикрыть, защитить, но стены их дрожали, не в силах противостоять зловещему эху многоголосого собачьего хора.
Впереди показалась до боли знакомая бойлерная. Ребятишками они любили здесь играть. Однажды они даже спилили большой амбарный замок и проникли внутрь, за что получили большой нагоняй. С тех времен у бойлерной появилось лишь одно отличие: из зеленой ее перекрасили в яркий розовый цвет.
Он в отчаянии рванул на себя дверь - и, против всех ожиданий, та распахнулась. Краем глаза он успел разглядеть снизившуюся почти до земли кавалькаду. Разгоряченные кони брызгали пеной с удил, глаза и пасти охотничьих псов светились красным. Процессию возглавляла статная блондинка на сером в яблоках коне, совершенно раздетая, но с мечом в руке. На мгновение он остановился, завороженной ее нечеловечески совершенной, зловещей красотой...
Дверь захлопнулась со страшным грохотом, перед самой мордой серого коня. С разочарованным воем дикая охота устремилась к облакам. Стук копыт уходил все выше, и смолк вдали.
Облегченно вздохнув, он привалился спиной к двери. Никакая опасность не может до него здесь добраться.
Невидимая тусклая лампочка освещала знакомое с детства помещение, только...
Стоп. Какая же это бойлерная?!
С детских лет ему запомнилось сплетение труб, таинственного назначения круглые циферблаты, здоровенные краны - кто-то из ребят предложил даже поиграть в подводную лодку, а сейчас...
Первым делом взгляд утыкался в маленький деревянный стеллажик. На полочках стояли разноцветные коробки, красочные, словно предназначались для ребенка. Приглядевшись, он заметил на одной изрядно поцарапанного цыпленка в клетчатой кепке. Не добротная глянцевая наклейка из тех, которые он застал уже подростком, а старая переводная картинка, родом из глубокого детства. Сначала их размачивали в теплой воде, а затем перетаскивали отошедшую тонкую пленку на нужную поверхность. Тот, кто клеил этого цыпленка, был не слишком осторожен: правая лапка оторвалась и заползла на левую, помнится, это немало его огорчило...
Точно! Он сам его и клеил. Было ему года четыре, ему помогала советами мама, и мама же была назначена виноватой в том, что цыпленок не получился как надо. И как оно, спрашивается, оказалось на этой коробке?
Кстати, почему комната выглядит такой знакомой? Никаких подходящих ассоциаций в памяти она не вызывала, и в то же время, его не покидало стойкое ощущение того, что он здесь уже был.
Он снял со стеллажа один из ящичков.
Внутри оказалась сломанная игрушка, машинка без колес, и воспоминания детства вновь сделались яркими, словно все было вчера. Вот он играет в эту машинку, колесо отваливается, он в сердцах швыряет машинку в лужу и бредет домой, не попрощавшись ни с кем из ребят... И зачем нужна эта машинка, если от нее столько неприятностей!
А это специально такую сделали, чтоб ему она досталась. И вообще он другую просил, а папа с мамой эту купили.
Он улыбнулся воспоминаниям, подумал о том, какими смешными кажутся годы спустя такие обиды, и шагнул вглубь комнаты.
В полумраке виднелись очертания больших старомодных шкафов, разделяющих помещение на мелкие закоулки, по стенам тянулись широкие полки, начинаясь от самого пола и заканчиваясь в темноте под потолком.
На полках и в шкафах громоздились десятки ящиков, коробок, чемоданов, папок, портфелей, свертков, мешков и пакетов. Где-то они были аккуратно рассортированы по размеру и виду, где-то навалены кучами. Часть мешков и коробок валялось на полу. Создавалось впечатление, что сначала все это хранилось и расставлялось в строгом порядке, но чем дальше, тем меньше порядку уделялось внимания.
Он вытряхнул наугад один из мешков. Да это же прожженные брюки, которые он сам хотел погладить перед первым в жизни свиданием! Вслед за брюками из мешка выпал утюг - виновник всех бед, это из-за него он не пошел на то свидание...
Впрочем, усмехнулся он вдруг, это как посмотреть, утюг ли виноват или тот, кто ни разу до этого не держал его в руках! И вообще, стоило из-за чего переживать!
А это что за бумажка? Ага, шпаргалка, потерянная накануне экзамена. На экзамен он тогда не пошел и тихо исходил желчью целый месяц, глядя на однокурсников, расслабленно гуляющих с девушками и пивом, когда ему приходилось готовиться к пересдаче. И чего, спрашивается, не пошел? Знал же все и без шпаргалок!
Деликатное покашливание сзади заставило его вздрогнуть.
За спиной стоял, приветливо улыбаясь, странно одетый тип со старинным канделябром на три свечи.
На нем был потертый камзол, с широких обшлагов которого обтрепалась былая позолота, отчего смотрелись они потасканными и какими-то пыльными.
Черные смоляные волосы типа были прилизаны в тощую косичку, а на носу примостилось пенсне в поцарапанной оправе.
Из-за правого плеча незнакомца выглядывало дуло старинного мушкета.
- Вам помочь, барин? - поинтересовался странный тип.
- А... Э... Как это все сюда попало?
- Да сами вы и принесли. И меня приставить изволили-с. Управляющим, так сказать. Никак запамятовали?
- Да... Пожалуй да. А-а... ружье зачем?
- А если кто чужой сунуться посмеет? Так мы его-с и...
При свечах стало заметно, что некоторые ящики и полки блистают чистотой, другие покрывала пыль и паутина.
Он шагнул к самой чистой полке и снял с нее свадебную фотографию в красивой рамке.
А вот, кстати, зажеванная кассета... Словно прочитав его мысли, выехал сам собой один из ящиков, открывая магнитофон, визжащий, как мартовский кот.
Он поспешил затолкать магнитофон обратно, тот поддался лишь после хорошего пинка ногой.
- Значит это все... - осенило его вдруг.
- Совершенно верно, барин, - кивнул управляющий. - Воспоминания-с.
...Он лихорадочно открывал ящики один за другим, стараясь не обращать внимания на их содержимое, но взгляд то и дело застревал на какой-нибудь знакомой детали, неприятно бередящей прошлые разочарования. Ящички увеличивались в объемах, часть их вмещала не только вещи, но и запахи, цвета, из иных доносилась музыка...
Чем больше невероятных сочетаний он извлекал на свет, тем труднее было понять, а чего он ищет.
- Здесь что - вообще нет ничего хорошего?! Только всякие беды, заботы... - Он устало привалился плечом к стеллажу, с которого не замедлила рухнуть пыльная шкатулка. При падении она раскрылась, и оттуда выскочили ярко разодетые фигурки на пружинках. - Это еще что такое?
- Роль, которую вы никогда не сыграете.
- И этот хлам стоит того, чтоб хранить его в таком количестве?
Управляющий обиженно насупился:
- Что принесли барин, то и хранится. А я тут не при чем-с... Вот раз вы здесь, может скажете, наконец, куда все это раскладывать? Сначала хоть инструкции оставляли, а теперь зайдете, бросите... У меня ведь сердце кровью обливается, как гляжу на этот беспорядок.
- Да разложи как хочешь, мне все равно.
- Не могу, барин. Я человек подневольный-с. Это ведь ваши воспоминания, не мои. Много лет вы даже не осознавали, какое богатство находится рядом, стоит лишь протянуть руку... Человеческая память - о да, без нее не существовало бы в этом мире ничего. Редко кому выпадает шанс как следует разобраться в прошлом. А оно, тем временем, хранит ответы даже на те вопросы, которые еще не заданы.
- Это же глупо. Как можно искать в прошлом ответы для будущего?
- Банальный пример о невнимании к чужому опыту вас, конечно, не устроит? То, с каким упорством миллионы людей каждый день изобретают по велосипеду, и знать не желая, что все уже давно пройдено и оценено другими, всегда вызывало мое восхищение... Ну да вернемся к нам с вами, барин. Вам же рассказывали в школе, как маленький ребенок хватается за утюг, чтобы навсегда усвоить, что утюг горячий, и этого делать не стоит?
- Я не понимаю, к чему здесь утюг?
- Тогда ответьте на такой вопрос - вы жалеете о том, что вам никогда не потрогать горячего утюга?
- Допустим, мне даже мысли такой не приходило.
- Вот именно, барин, даже мысли. Так почему вы должны жалеть об этом? - в руках управляющего сама собой оказалась свадебная фотография. - Любовь - это обманчивый короткий миг, блеск которого - сверкание хромированной стали горячего утюга. А следом идут страдания, боль потерь, усталость от бессмысленной борьбы за существование... Мне продолжать?
- А дети хотя бы?
- Ах, барин, вы так ничего и не поняли. Загляните поглубже в свои воспоминания и сами получите ответ.
- Как я могу его получить, если у меня никогда не было детей?
Управляющий поглядел на него с такой жалостью, словно видел перед собой дауна, листающего справочник по высшей математике в тщетных усилиях понять, о чем там идет речь, и повел рукой.
Стены раздвинулись, открывая чистую безоблачную высь голубого неба. В густой высокой траве стрекотали кузнечики, ветерок с реки нес прохладу, сдувая прочь назойливых летучих кровососов.
Самое страшное уже позади. Он задал ей, своей Прекрасной Даме, роковой вопрос, при одной мысли о котором много месяцев подряд сводило горло предательской немотой. И получил ответ "да".
Они сидели вдвоем, а друзья тактично обходили их стороной - словно и не было шумной компании, приехавшей на дачу, и во всем мире осталась блаженная тень старого сада, он, она, и...
Опять эти маленькие монстры, как будто чувствуют, кому своим присутствием могут досадить больше всего!
Тропический шторм, сгибающий до земли стройные кокосовые пальмы; цунами, сметающее в море отели и пляжи райского атолла; буран, хоронящий под трехметровым слоем снега полярную экспедицию - вот явления, стоящие в одном ряду с ненастьем, налетевшим на них.
Дети. Вот уж поистине создания, способные свести с ума кого угодно. Нет бы терзали своих родителей, в конце концов, но зачем терроризировать всех остальных?!
- А мы замок построили, у речки, - сообщило главное чудовище в обличии белокурого ангела с двумя пластмассовыми бабочками на коротких "хвостиках".
В чем они валялись - не иначе, в глине?
- Нам дядя Петя помог, - добавил ее младший брат.
- Там даже ров есть с водой, - прокомментировал третий демон.
- Пойдемте покажем!
Нет, это точно творения нечистой силы. Они носятся так уже с самого утра, и хоть бы сделали вид, что устали. Дядя Петя, кто бы мог подумать... И этого уже взяли в оборот. Ну с ним-то у них точно ничего не выйдет, не на того напали!
- А еще мы поймали мохнатую гусеницу, - гордо заявила предводительница краснокожих и извлекла из нагрудного кармана спичечный коробок.
Он не успел остановить маленького монстра. Его душа разрывалась от боли при виде того, как любимая, единственная в мире женщина с визгом спасается на спинке покосившейся лавочки, запрыгнув туда с ногами.
- Да она не кусается...
- А-а-а!!! Уберите от меня эту гадость!!! Не приближайтесь ко мне!!!
Этого он стерпеть уже не мог. Гусеница была изъята и торжественно выброшена в компостную кучу, а детям прочитана строгая нотация.
Монстры поспешили изобразить виноватый вид.
- Извините, мы не хотели. А это правда, что вы поженитесь?
Неизвестно, как чудовища уловили в их беспомощных переглядываниях признаки положительного ответа, видимо, на то была их бесовская мощь, но вопросы посыпались, словно из рога изобилия.
- А фата будет? Длинная?
- А можно я ее понесу?
- Нет я!
- А потом у вас тоже будут маленькие?
Ну нет уж, фигушки, не дождетесь, у меня от вас за полдня уже голова раскалывается, а чтобы такой бедлам постоянно, да еще по доброй воле к себе домой...
Сцена оборвалась внезапно, будто кончилась пленка. Он не сразу опомнился, оказавшись обратно в темной комнате с полками. Глаза с трудом привыкали к полумраку.
- Ну как? - осведомился управляющий, многозначительно поднимая одну бровь.
- Это... Какой же я все-таки идиот, идиотом был, идиотом и остался!
- Барин, барин, что вы, не переживайте так!
- И это был я. И еще пытался найти, кто виноват в моих несчастьях!
- И?
- В зеркало чаще смотреть надо! Дубина тупоголовая... Это я себе, не вам.
- А вот это зря, барин. Вы редкий человек. Таких как вы - один на миллион.
- Правда? - наступила его очередь саркастически ухмыляться. - И чем же я так уникален, а? Только не надо опять эту шарманку - "барин, барин"... Не в театре, в конце концов!
- Виноват-с, привычка детства. Стараюсь исправиться, идти в ногу со временем, так сказать. Но дается с трудом. Так что не обессудьте уж.
- А по-моему, вас и так все устраивает.
- Возможно, возможно. А уникальность ваша, барин, состоит в том, что вы добрались до этой комнаты. Сколько людей жили и умерли, даже не подозревая о том, что она существует. У каждого своя, да, но не каждому, ой не каждому дано в ней побывать! Простите старику замшелому еще одно немодное словечко, но то, что вы сделали, называли когда-то волшебством. Вы - маг, и станете великим магом, если, конечно, не наделаете глупостей.
- По-моему, я уже их достаточно наделал.
- Не буду отрицать. Глупости - удел всех смертных. И первый шаг к бессмертию состоит в том, чтобы их обуздать. Ведите точный учет своим поступкам, не повторяйте одну и ту же ошибку раз за разом. Так делает большинство людей - они тратят жизнь, наступая на одни и те же грабли, топчутся на месте, вместо того, чтобы двигаться вперед. Запомните тупиковые тропы раз и навсегда, и вся мудрость мира ляжет у ваших ног. Отбросьте этот бред о продолжении рода - ведь дети приходят заменой своим родителям. Забирают себе их время, нервы, здоровье, жизнь. Обзаведитесь детьми, если желаете расписаться в своей несостоятельности и неспособности привнести в этот мир свое. Дайте эту слабину, подумайте о тех, кто может стать счастливее, сильнее, умнее вас - и вот вы уже притерты к обочине, как старенький "Москвич", и ваша участь - артрит, склероз, инфаркт, маразм и давка в очереди на бесплатный автобус. Вы думаете, ваши родители не считали, что уж ваша-то судьба точно будет безоблачна, как то небо над старым садом? Их чаяния сбылись?
- Нет, но...
- Никаких "но". Лишь тот, кто вырвется из этого круга, обретает истинную власть. Умение избежать рокового ошибки - вот первый шаг, достойный великого мага. Разобраться в прошлом - поздравляю, барин, вы сделали этот шаг.
Управляющий был совершено прав. Исчезли с полок паутина и пыль. Не осталось груд на полу, а разномастные ящики и мешки сменились четкими рядами коробок, папок и сундуков - на каждом ярлычок, рассортировано по году, часу, цвету и размеру.
- Ты нашел свою вечность, - гремел управляющий, торжественно, как в ЗАГСе. А может, этот голос просто звучал в голове, путаясь с другими мыслями, судорожными и паническими.
"Вечность среди этих полок и шкафов... Я спустился в мир прошлого и застрял в нем..."
- И это прекрасно! Ты свободен жить для себя, и следующий шаг на твоем пути - познать мудрость прошлых поколений!
Огромный дубовый стол, материализовавшийся из ниоткуда, величием своим был достоен какого-нибудь министра или президента. Почему он сразу почувствовал себя за этим роскошным столом, как за школьной партой на нелюбимом уроке?
На полированной столешнице появился толстый том в кожаном переплете. Пенсне управляющего трансформировалось в добротный монокль, исчез нелепый камзол, и хранитель воспоминаний приобрел типичный конторский вид позапрошлого столетия, подчеркиваемый черными резинками на рукавах. Косичка воинственно топорщилась, а мушкет таинственным образом преобразился в длинную деревянную указку. Казалось, он даже увеличился в росте - да так оно и было. Никакой не "подневольный-с" этот ерничающий тип, а самый настоящий тюремщик!
- Итак, начнем... с конца!
По мановению указки книга раскрылась на одной из последних страниц. Умело стилизованная под старинный рукописный текст... Неужели и вправду написана вручную?
- Вручную, - управляющий сверкнул моноклем. - И каждый человек вписал в нее свой штришок.
На правой части разворота красовалась оскаленная волчья пасть с огромными клыками, занимающая большую часть рисунка - кроме нее место осталось только для налитого кровью злобного красного глаза и половины уха.
"Человек человеку волк (Homo homini lupus est)" - гласила жирная надпись слева от картинки.
Далее начинался шрифт поменьше:
"Выражение из "Ослиной комедии" ("Asinaria") древнеримского писателя Плавта, часто цитируемое по-латыни. В жизни употребляется для выражение истинной звериной природы человеческой сущности, ее крайнего эгоизма."
Он попытался перелистнуть страницу, но указка предостерегающе легла на текст.
- С этой фразы стоит начать, потому что она отличается от всех остальных. Другие необходимо произносить вслух, больше и чаще. Желательно по-латыни. Чем больше таких фраз произносишь, тем умнее выглядишь в глазах остальных. Эту тоже можно произносить время от времени, но главное - не забывать ни на миг ее значения. Не доверять никому и ни перед кем не быть обязанным. Кстати, говорят, что Плавт тут совершенно не при чем, а выражение пошло с тех пор, когда оборотни ходили по земле, не скрывая, кто они такие... Но это уже не относится к нашей теме.
- Нет, погодите уж, - он упрямо мотнул головой. - Разбираться, так разбираться. Значит вы предлагаете мне говорить словами давно умерших людей, живших совсем в другом мире, который мы не помним и не понимаем, тупо копировать их опыт...
- Их мудрость, - с нажимом поправил управляющий.
- ... полученный в совершенно иных условиях. Кстати, о волках. Они ведь убивали не ради забавы, они избавляли лес от больных и хилых. И только появление человека...
- Вот именно, человека. В любом случае он оказывается источником зла. К чему эти разборки, смертный? Я помогу тебе постичь знания многих веков. Вот другое выражение, которое ты сам не раз на себе проверял.
Книга открылась на другой странице. "Истина в вине" - прочитал он краем глаза, прежде чем захлопнуть бесполезный том.
- Значит, смертный. Быстренько, однако, от привычек детства излечиваемся! "Барин, волшебник, великий маг..." Кстати, с каких пор мы перешли на "ты"?
Указка растворилась в воздухе, вместе с книгой и столом. Они вновь стояли среди шкафов и стеллажей, но свет, казалось, стал ярче.
Управляющий развел руками:
- Вы сделали второй шаг, барин. Я пытался оставить вас в прошлом, так было бы проще, надежнее, вернее.
- Ты хотел запереть меня там, как в тюрьме.
Тот лишь пожал плечами:
- Я всего лишь скромный хранитель воспоминаний. Каждому из нас хочется стать чем-то большим. Если бы вы подчинились мне, остались бы здесь навсегда. Но ваша взяла, барин. Я могу предостеречь вас от повторения пройденных этапов, но все, что лежит за пределами этой комнаты, вне моей компетенции. Сжигание мостов - не моя стихия.
- За этим шкафом ведь спрятана дверь, верно?
Хранитель кивнул.
- Подвинем?
Навалившись плечами, вдвоем они с трудом сдвинули с места массивный старинный шкаф. Маленькая, ниже человеческого роста дверка, грубо сколоченная из неструганных досок, была заперта. Он толкнул ее рукой. Несмотря на внешнюю хлипкость, дверь держалась не хуже стальной сейфовой. Из щелей между досками струился мягкий дневной свет.
- А где ключ? Я помню... Смутно. Ключ был. Давно, в детстве. И пропал, как только я начал таскать сюда этот мусор.
- Может быть, в одном из ящиков? - встрепенулся управляющий. - Посмотрите по полкам, наверное там.
- Опять лукавишь, бестия?
Хранитель потупил взор:
- Войдите в мое положение, барин...
- Но-но!