п/о Закон сильного - окончание книги
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
-- Держи щит! -- воскликнул мастер, оборачиваясь к мне. Не успел я подстроить магические щупы под хрупкое синеватое кружево, как на щит обрушились несколько контуров разом. Столь ненадежное на вид, плетение выдержало. Тонкие нити чуть спружинили, задерживая чужую магию, сотни тоненьких отростков потянулись к вражеским плетенкам, заставляя их потускнеть до серого, а затем налиться прозрачной морозной синевой. Хорошая задумка -- щит, перехватывающий контроль. Да вот только наших общих с мастером сил едва хватало на то, чтобы удерживать защиту. Ни собственные атакующие контуры не создать, ни переподчиненными толком управлять. Их и держать-то тяжко было, помимо самого щита. Когда их столько, а поверх налипают все новые и новые...
Сейчас добегут до нас те пятеро, что с восточной части площади, и все. Привет Небесной матери. Кометы, что же...
Наверное, Элерию на небе перспектива нашей встречи прельщала не больше, чем меня. Потому она и решила ниспослать дураку озарение.
Падучие звезды, я и правда болван. Думаю о сильных местах врага, когда надо о слабых.
-- Прикройте меня! -- крикнул я мастеру, устремляясь вперед. -- От магии прикройте!
Почему-то я был уверен, спорить и вспоминать о старшинстве ринский маг не будет. Странно говорить такое о человеке, которого только что повстречал впервые, но собственную спину я был готов доверить ему без всяких вопросов.
Я уже не видел, что творилось вокруг. Одно могу сказать -- жарко там было. Уши заложило от грохота, в глазах рябило от вспышек. Кометы с ним. Моя цель сейчас одна: вот эта похожая на проволоку сеть, мерцающая темно-лиловыми сполохами. Я вцепился в нее, как цепляется бойцовый пес за шею противника -- лишь перехватывает челюсти, чтобы подобраться к горлу. Уже не оставалось сил на поддержания щита, оставалось всецело положиться на мастера в этом вопросе -- и я полагался. Хорошо еще, Ал-Малира, самого опасного из пятерки, я выключил из драки, заняв все его внимание одним собой. Падучие звезды, я тягаюсь с архимагистром, и ему приходится туго! Готов поспорить, никому из выпускников боевого факультета до сих пор не приходило в голову бросаться на щиты и рвать их голыми руками. А возможно, слухачи этого попросту не умели. Но факт оставался фактом. Ни знания, ни внедренные в ауру контуры не помогли архимагистру против грубой силы. А я -- вот ведь штука! -- был сильнее. Кометы, а декан-то на самом деле вполне себе средненький маг! Единственное, что его спасало до сих пор, было умение управляться с даром. Из моих усилий впустую шло больше половины. Ал-Малир расходовал силу размеренно и точно. Но этого оказалось мало.
Бой за спиной шел полным ходом. В какой-то момент потянуло отчетливо паленым мясом и жженым волосом -- оборачиваться я не стал. Как раз в этот момент щит декана не выдержал и начал поддаваться. Нет, он не рухнул целиком. Но глубокой, расходящейся прорехи вполне хватило. Вторая в мире артефактная бандитская цепь тяпнула архимагистра в аккурат поперек лба. Нового удара не понадобилось. Чародей тихо осел на землю, и все, что мне осталось сделать -- это подхватить оставшиеся бесконтрольными плетенки щита.
Подчиненный контур пригодился тотчас же: отгородиться от летящей в меня ядовито-желтой сети. А потом синей. И зеленой. И снова желтой. Зеленой. Синей.
Через несколько ударов я приноровился держать деканов щит, и отражать контуры стало легче. Я наконец получил передышку, чтобы оглядеться в поисках мастера. Но взгляд выцеплял по сторонам лишь черные мантии боевиков -- их распласталось по земле поболее десятка.
Бесформенная куча в нескольких шагах поодаль показалась сначала лишь грудой обгорелого тряпья -- да откуда бы ей тут взяться! Лишь несколько мгновений спустя я узнал в одном из белесых клочков выцветший лен старой рубахи...
Из личного отряда декана и подоспевших двух пятерок на ногах остались трое. Это они охаживали меня сейчас разноцветной дрянью. И кто-то из них послал контур, пробивший защиту мастера Талдиана. Плевать, кто именно. По крайней мере пытался это сделать каждый. Я не собирался оставлять живых.
То, что травля прижатого в западне зверя превратилась в смертельный бой с обезумевшим от ярости врагом, трое боевиков осознавали уже в очереди перерождения. Не будь у меня оружия, передушил бы их голыми руками. Связали бы руки очередной хитроумной сетью -- зубами бы рвал глотки. Много ли нужно чародею, вытряхнутому из-под защитных контуров!
Пятерка, спешившая с противоположного конца площади, успела оценить обстановку вовремя. Покончив с последним из ближайших боевиков, я поднял глаза, оборачиваясь к новым врагам, и началась игра. Та самая, что планировал Ал-Малир: у кого сдадут нервы. Только стороны поменялись местами. И вместо леденящего спокойствия, с которым поджидал нас декан по прозвищу Хиконт, меня переполняло кипящее, испепеляющее бешенство. Ал-Малир полагал, что два десятка отборных бандитов от Академии без труда справятся с двумя противниками. Он ошибался. Я же не полагал ничего, а просто знал: сейчас убью этих пятерых, и все. Дальше мне будет уже все равно, останусь ли я жить, или из Высокого города набежит толпа чародеев, с которой уже не справиться. Забрать бы только с собой побольше.
Боевики прочитали на моем лице свой неизбежный приговор. Выжить им хотелось явно больше, чем выслужиться перед начальством. Хватило колебаний одного, чтобы засомневались остальные. И дрогнули. И остановились. А затем храбро припустили прочь в явной надежде скрыться с глаз прежде, чем на пожар и разгром стянутся первые зеваки.
-- Чертополох! -- послышался за спиной ломающийся подростковый голос.
Он-то и привел меня в чувство, образумив от кровожадной пелены, туманящей сознание. Кометы, вот уж не думал, что буду рад слышать этого мальца!
Рыбачонок Лин собственной персоной подгонял лодку к каменной набережной, умудряясь одновременно управляться с веслом и возбужденно размахивать руками.
-- Сюда, сюда, скорее! -- звал он.
Я огляделся по сторонам. Нижняя терраса рынка выглядела так, словно там прогулялась небольшая буря, а потом наводнение дорушило то, что осталось целым. На средней вовсю полыхала задетая сетью лавка, и от нее занимались соседние.
Лин был прав: пора убираться отсюда. Но одно я не мог сделать: оставить мастера Талдиана лежать на этой площади.
Я склонился над неподвижным телом. Вражья плетенка накрыла ноги и половину туловища, превратив всю левую его часть в сплошной ожог, с глубокими обугленными следами основных линий. Относительно целыми остались лицо, плечи и правая рука -- если не считать покраснений и волдырей от сгоревших волос и одежды. Но как раз в тот момент, когда я подумал, что человек с такими ранами просто не мог остаться в живых, обожженные ребра чуть приподнялись на вдохе. Живой. Все-таки живой. Головой я понимал: это ненадолго. Но в душе всколыхнулась бешеная, безумная надежда. Он ведь маг, и сильный. И явно умеет управляться с даром получше остальных. А дар -- это не только способность влиять на магическое поле. Это то, что поддерживает тело молодым на протяжении столетий, хранит от болезней, заращивает раны с невероятной скоростью. Если у кого и есть шансы выкарабкаться после таких ожогов, то это у мастера Талдиана.
Бережно подняв раненого, я понес его к лодке. Лин, неспособный пропустить такое знаменательное событие, крутился рядом, приняв на себя торжественную обязанность переноски магического жезла. То-то, чую, будет назавтра хвастовства -- держал в руках самую что ни на есть чародейскую вещицу!
-- А все-все видел! -- гордо сообщил парнишка по дороге. -- Я сразу все понял, когда стража рынок начала разгонять, что тебя чародеи ловить будут! Отогнал под мост лодку, там и прятался! Пусть этот Риш только попробует теперь мне не поверить!
Похоже, я проморгал добрую половину представления. Но расспрашивать про разгон рынка благоразумно не стал. Последнее, что я хотел сейчас -- это выслушивать очередную историю в красках.
-- Куда править? -- деловито осведомился малец.
Хороший вопрос, учитывая солидную толпу зевак, толпящихся на противоположном берегу.
-- Ты знаешь какие-нибудь укромные места ниже по течению? -- спросил я у парнишки.
-- Да полно! -- гордо надулся тот. -- Вот то, например, где Кирта Кривого чуть сом не сожрал! Больше лодки этой зверюга была, вот не вру!
Нет, этот репей и в очереди перерождения уболтает всех настолько, что его пропустят вперед, лишь бы скорее избавиться. Но что бы я делал сейчас без этого мелкого сорвиголовы!
Надо решать, куда податься, и немедленно. Я еще раз поглядел на зевак, потом на мага, неподвижно распростертого на дне лодки. Ни о каком спешном бегстве с раненым на руках не могло быть и речи. Для него это верная смерть.
"Безухий?" -- мелькнула надеждой мысль, и тотчас же угасла. Нет, князь не будет ввязываться в такую сомнительную историю. Не сейчас. Будь раны чуть полегче, будь шансы чуть надежнее, будь неприязнь Безухого к ринской школе чуть слабее... Надо искать другие варианты. Пожалуй, я знал в Стрелке пару-тройку лекарей, что сначала окажут помощь, и лишь потом побегут сдавать сомнительных пациентов. Хотя... Какой лекарь! Нужен маг. На магистра Илиро надежды мало. Даже если она способна что-то подсказать, сначала нужно уговорить ее на помощь мастеру враждебной школы. А прежде -- добраться. Лиирна? По тому, что я слышал про семейство Астеш, искать ее придется даже не в кишащем боевиками Высоком городе, а в казематах Академии, со всеми родственниками опального архимагистра. Остается надеяться, "Клинок" или кто-то другой из их компании разбирается в целительстве!
-- Правь к тому берегу, -- принял я решение.
Мы были примерно на середине реки, когда шевельнулся сначала один, потом другой из лежащих на площади боевиков. Так что же это получается -- они все живые? Выходит, мастер до последнего использовал обездвиживающие и оглушающие контуры, пока по нему лупили полноценными боевыми?
Поугасшая было ненависть к Академии полыхнула с новой силой. Да, чародеи не являлись поголовно уродами, и жизнь большинства из них оказалась на проверку далеко не медом в сахаре. Но представься мне сейчас возможность раскатать по камушку звездами оставленное черное здание вместе с половиной Высокого города, не задумывался бы ни мгновения.
Даже мелкий репей сообразил, насколько я не в духе, и больше не пытался осчастливить историями про сомов-людоедов и щук размером с крокодила, просто работал веслом, молчаливо и сосредоточенно.
Лодка ткнулась носом в ил за мостом, у Козлиной горки, где в целом обрывистый, ринский берег образовывал пологий песчаный пляж.
-- Чего уставились? -- рявкнул я на подтянувшуюся толпу и развернул широким кругом светящуюся красную нить.
Люди испуганно прянули в стороны. Никто не пытался даже воспрепятствовать, ни на Мостовой улице, ни на Булыжной, до самой "Золотой Жабы".
Обе руки у меня были заняты телом мастера, и потому дверь я распахнул ногой, сопроводив удар порядочной порцией магии. Дубовые доски рассыпались в мелкие щепы.
Заспанная подавальщица и несколько клиентов, уже порядком нетрезвых, явно пропустили новости о магической битве на рынке, но плывущее в воздухе алое кольцо, ужатое до размеров светильника, мигом убедило их в необходимости сидеть тихо. В полном молчании, нарушаемом лишь возбужденным сопением Лина, мы проследовали по лестнице вниз, миновали длинную череду бочек и остановились перед потайной дверью.
Пробудив дар, я попытался мысленно "нащупать" печать, но не тут-то было! Еще вчера я ощущал ящеролюдову плетенку вполне отчетливо, а сейчас не мог разобрать ничего, кроме легкого зуда.
Кометы, ну и что теперь делать? Ломать охранки и оставлять открытую дорогу боевикам? То-то в Академии спасибо скажут, им как раз не хватало визуала последние триста лет, чтобы проникнуть в катакомбы и покопаться в секретах ринской школы!
"К ящеролюдам, -- зло подумал я. -- Сами виноваты, нечего было бросать без присмотра целый город!" Может, по "официальным признакам" печати я и был посвященным ринской школы, но ни малейшей симпатии к этому заведению не ощущал. Более того, ненавидел почище всякой Академии.
Я уже примерялся, с какой стороны подступиться к тончайшей паутинке смертоносного контура, когда мастер шевельнулся, открывая глаза.
-- Немедленно погаси силу! И не пробуждай без надобности! Потом объясню... -- еле слышно прошептал он, пробуждая собственный дар.
Аура мастера смотрелась куда как неважно: неровная, слабая, с большими тусклыми пятнами над местами ожогов и ран. Неярко засветилась печать посвящения, затем это свечение собралось в самостоятельный тонкий контур, контур отделился от ауры и встроился в охранную плетенку, открывая проход.
Маг бессильно откинулся, прикрывая глаза, но остался в сознании и даже способным управляться с даром. Губы и здоровая рука чуть шевелились в такт появлению контуров вроде того, что до сих пор холодил мне спину. Они оплетали обожженные места, будто растущие на глазах побеги какого-то диковинного растения. И требовалось их много -- неизмеримо больше, чем понадобилось мне.
Худощавое сложение мастера было просто подарком звезд, но мне уже начинало казаться, будто он весит поболее любого здоровяка с боевого факультета. Как ни хотелось мне поскорее уйти вглубь лабиринта, обойтись без привала не удалось.
То, чем занимался маг, пока я, едва живой от усталости, переводил дух, выглядело загадочно. По ауре видимыми потоками струилась магия. Завихрялась водоворотами, перетекала из одного участка в другой, наполняя свечением потускневшие пятна. Я крайне надеялся, что это -- один из приемов, позволяющих магам исцеляться при помощи силы.
Наконец вся аура мастера приобрела ровный оттенок, яркий и чистый. Маг открыл глаза.
-- Дальше сам пойду, -- хрипло заявил он.
В сказках могущественные чародеи мгновенно исцелялись от ран, немедленно принимаясь метать молнии и огненные шары. Увы, к жизни это не имело никакого отношения. Жуткие ожоги остались на месте, наскоро залатанные розоватыми сетями, напоминающими те, что накладывала когда-то Лиирна на мои раны. Но вот вел себя мастер так, будто снова был здоров и полон сил.
-- Это подземелья даларитов? -- спросил он, оглядываясь по сторонам. -- Тот, кто проводил над тобой обряд, где-то здесь?
Я не сдержал кривой ухмылки:
-- Он сдох. Я прикончил его, как только смог освободиться. Я, знаете ли, не просил навешивать на меня ваше проклятущее клеймо!
-- Это облегчает дело, -- удовлетворенно кивнул мастер. -- Надо найти моих учеников. Они где-то в городе.
-- Слышал, Репей? -- обернулся я к рыбачонку, удрученно пытающемуся понять хоть что-нибудь в нашей беседе. -- Ты один сейчас можешь без проблем ходить по городу.
Лин уставился на меня глазами с полную Элерию каждый:
-- Репей -- это?.. -- недоверчиво переспросил он.
Я утвердительно кивнул:
-- Имя. Заслужил. Можешь с полным правом говорить: так назвал тебя Ксин Чертополох.
За разговором мы как раз добрались до очередного выхода.
-- Все, Репей, -- сказал я, останавливаясь у невидимой решетки. -- Ты мне здорово помог. Но здесь наши дорожки расходятся. Дуй наверх. Трактир "Звездная ночь", в Нижнем городе. Найди там пятерых чужаков. Три парня, две девчонки. Старший... Такой, болван надутый, Клинком себя называет. Они из ринской школы магии. Расскажи им все и передай -- зал с секретным оружием отступников. Только, -- поспешил я добавить, сообразив, о чем и кого попросил, -- звездами заклинаю, рассказывай покороче. Вопрос жизни и смерти. И... Возвращайся домой.
Непривычно тихий, Лин кивал, слушая наставления.
-- Я... Я разыщу их, мигом! -- обещал он, все еще не веря в собственное счастье.
-- Не пробуждай силу! -- напомнил мастер, спеша лично погасить охранку.
Я задумчиво проводил взглядом новоявленного Репья, скрывшегося за поворотом коридора. Не знаю, что подарил я мальцу: долгожданную мечту или короткий путь на сомнительную дорожку, натоптанную старшим братом. Но это было именно то, чего парнишка давно и страстно желал. Меньшее, чем я мог его отблагодарить за спасение жизни.
-- Я так вижу, с моими учениками ты уже знаком, -- нахмурился мастер. -- Хотелось бы знать, откуда. И почему мне о том до сих пор неизвестно.
-- Вероятно, -- усмехнулся я, -- они понятия не имели, что наемник Черный Князь и Ксин Чертополох -- один и тот же человек.
Некоторое время маг молча моргал, донельзя напомнив мне другого представителя этой братии, потом... Похоже, он очень хотел выругаться, но сдержался и ограничился горестным вздохом:
-- А я-то просто отчитал Алдара за то, что сорвался на постороннего человека и не справился с каким-то там артефактом! Знал бы, что он проморгал мага у себя под носом, уши балбесу оторвал!
Пошарившись за пазухой, я извлек скатанный в тугую трубочку зеленый свиток, и протянул мастеру:
-- Кажется, вы это потеряли.
Если раньше тот просто удивился, то теперь попросту лишился дара речи на несколько мгновений. Потом неуверенно провел рукой по гладкой поверхности, явно пытаясь убедиться в том, что зрение не подводит его.
-- Нашелся, -- выдохнул он с явным облегчением. -- Во имя звезд, и ты постоянно таскал его с собой! Ты хоть знаешь, что это... -- тут до мастера дошла вся глупость последнего обвинения. -- Ну да, не знаешь. И не должен. Но поверь мне, таскать за пазухой княжеский венец и вдвойне не такой отчаянный поступок.
С этими словами маг протянул зеленый свиток обратно:
-- Возьми. Его нужно доставить Мудрейшему во что бы то ни стало. Если не опровергнуть слухи о пропаже доверенного нам артефакта, другие школы порвут нас в клочки.
Значит, догадки мои верны. Именно свиток послужил причиной переполоха. Наверное, я уже знал ответ на вопрос, который собирался задать, но хотел услышать подтверждение собственными ушами: настолько диким, совершенно невообразимым он казался.
-- Если это такая ценность... Почему вы бросили его искать?
-- Потому что узнал о диком маге по имени Ксин Чертополох. Парне, которому ринская школа задолжала жизнь.
Я или древний артефакт, от которого зависит судьба ринской школы? Такой выбор вообще с трудом укладывался в голове, не говоря уж о том, в пользу чего он был сделан!
-- Никакие артефакты не спасут школу, забывшую про людей, -- продолжил мастер, верно истолковав мое недоумение. -- Что свиток! Пролежал в хранилище три тысячи лет, подождет и еще несколько дней.
-- Но почему вы отдаете его мне?
-- Потому что я... -- начал было мастер и отмахнулся: -- Неважно. Есть еще один вопрос, не терпящий отлагательств. Расскажи все-таки, как и от кого ты получил свою печать.
Н-да, вопрос. Как бы так поведать эту историю, чтобы звучало не совсем по-идиотски? Даже если выкинуть из нее человекообразных хиконтов в городских подземельях, правда звучала нелепее самого неумелого вранья.
-- Попался по глупости. Ходил тут по катакомбам уехавший с трактов урод. Айхерном назвался. Подловил, когда я другую глупость совершил, силы у меня тогда едва четверть осталось. А потом сила вернулась... Ну я его и убил.
Результат оказался сродни тому, что вызвало появление свитка.
-- Быть такого не может, -- заявил мастер, отхлопавши глазами. -- Что это тот самый Айхерн. Даже маг неспособен прожить столько времени.
-- Не знаю, тот или другой, -- пожал плечами я. -- Но умом двинулся крепко. Сделал из себя что-то вроде болотного зверя. Наполовину человеческое тело, наполовину магия.
-- У Далаара был сподвижник по имени Айхерн, -- объяснил маг. -- И кстати, его судьба после разгрома мятежной ветви так и осталась неизвестна. Если он правда нашел способ обмануть время... Мастер Айхерн, архимагистр Ал-Малир... Во имя звезд, парень! Еще три таких поединка, и ты сам вправе претендовать на ступень мастера!
Не знаю, было то шуткой или нет -- по крайней мере, мастер улыбался, говоря это. Потом он резко посерьезнел и спросил:
-- Когда был произведен обряд?
Я задумался, подсчитывая. Столько разных событий стряслось за последнее время, что я уже потерял ему счет.
-- Три дня назад.
-- Много, -- вздохнул мастер. -- И ты вовсю пользовался силой. Это ускоряет внедрение контура. Будем надеяться, процесс не зашел слишком далеко.
-- Так что, меня еще можно освободить от этой штуки? -- обрадовался я.
Мастер покачал головой:
-- Нет. Целиком -- нельзя. На это не хватит сил всего Совета, не то, что меня одного. А если и хватит, тебя убьет наверняка. Все, что можно сделать -- постараться исправить детали. Превратить в обычную печать ринской школы.
-- И какой с того прок?
-- Прости парень, но это единственный вариант, который я могу тебе предложить, -- сказал маг. -- Если бы все зависело лишь от меня... Но я связан обетами и должен соблюдать законы и правила нашей школы. По ним я вообще должен был тебя на месте убить, как только узнал о печати мятежников.
Вот вам и святоша с рассеянной улыбкой! Так выходит что -- мастер затеял это на свой риск и страх? "И ведь убьет", -- понял я, глядя в разом похолодевшие глаза. Шансы на то, что поединок с мастером Талдианом продолжит списки моих побед, ничтожны. Он был самым сильным и умелым магом из всех, кого я встречал до сих пор. И оставался грозным противником несмотря на полученные раны. Да и прав он в общем-то. Если уж полностью печать не извести, это единственный выход.
Наверное, готовность согласиться как-то отразилась на моем лице, и мастер поспешил добавить очередную порцию дегтя:
-- Тебе тоже придется принести обеты.
Нет, жить я, конечно, хотел. Естественное желание любого человека. Но тут меня прорвало:
-- Что?! Те самые, из-за которых я должен сдохнуть, не совершив ничего плохого?! Может, еще пятки лизать этому вашему Совету, за который вы так усердно извинялись? Да ни за что на свете не стану слушать старых уродов, искалечивших всю мою жизнь!
Я ждал в ответ какого-нибудь смертоносного плетения. Стоящий передо мной человек не из тех, кто разбрасывает впустую слова. Но он лишь отвел взгляд и сожалеющим тоном проговорил:
-- Я не могу привести в ряды школы посвященного, способного обернуться против нее. Просто не имею права. Я наводил о тебе справки, Ксилиан. Я знаю, что значит для тебя слово, и готов на него положиться. Но дать его ты должен.
-- Большее, что могу обещать, -- буркнул я, -- не делать ничего, что навредит вашей ящеролюдовой школе. А если уж помогать, то так, как сам это вижу.
Некоторое время мастер молчал, обдумывая мой последний выпад, затем улыбнулся, протягивая ладонь:
-- Пойдет. Для меня лично такого обещания достаточно. А Совет пусть разбирается как знает.
Я протянул руку в ответ. Предложение принято. Сделка состоялась. Я добровольно согласился войти в ряды ринской школы. А там будь что будет. Хватит бегать от судьбы, когда она так упорно тычет носом в то, что настоящий мой путь далек от темных переулков Стрелки. Пора принять этот вызов лицом к лицу.
Тем временем мы успели добраться до знакомой до боли части лабиринта. Мастер с любопытством оглядел големов в первом зале, от души посмеялся над историей о "тайном оружии".
Но стоило нам пересечь порог второго зала, как маг вновь собрался, делаясь предельно серьезным.
-- Отличное место, -- заявил он. -- Как раз то, что нужно, чтобы заглушить возмущения поля. Ты готов?
Я молча кивнул -- просто потому, что вслух напрашивался совсем другой ответ. Что бы вы сказали на вопрос о готовности к тому, чтобы из вашей спины по живому резали ремни?
-- На всякий случай, -- добавил мастер. -- Никто не должен знать, что здесь произошло. Никакого Айхерна. Никакой печати отступников. Обряд посвящения произвел я, от начала до конца, и точка. А теперь пробуждай силу. Поглядим, как далеко все зашло.
Закончив осмотр, маг недовольно поморщился:
-- Глубоко внедрилась. Скверно.
Несмотря на малоутешительный вывод, мастер пробудил силу, отделил плетенку-копию от собственной печати и принялся сосредоточенно насвистывать что-то себе под нос, отрезая и рассеивая куски. Наконец, от всей фигуры остался большой прямоугольник с витиеватыми узорами по углам.
-- Забирай их под собственный контроль, -- велел маг. -- Будем подгонять расположение.
Как ощущается внутри ауры чужая магия, я уже вдоволь испробовал на собственной шкуре. Плетенки, принадлежащие мне хотя бы наполовину, оказались неприятными, но вполне терпимыми. Наступил самый муторный этап: поставить новые элементы на их законное место относительно существующей печати. Мастер долго и внимательно вслушивался, поминая недобрыми словами диссонансы, ринских отступников, Айхерна, идиотов, Совет, посвященного Алдара и кучу неизвестных мне личностей, но в итоге остался удовлетворен работой.
-- Держи их теперь крепко, -- сказал он. -- Самое тяжкое осталось. Отделить старый контур и внедрить этот. Рассеется или сдвинется -- пеняй на себя. Новый мне потом точно не создать.
С этими словами мастер рассеял последние лишние детали, игравшие роль меток, прикрыл глаза и пробудил силу на всю мощь.
Я стиснул зубы, стараясь не заорать. Ощущение было такое, будто мне пытаются переломать разом все кости. Не знаю, сколько это длилось. Мне показалось -- целую вечность. Потом боль поутихла.
-- Не хватает силы, -- прохрипел мастер.
Дышал он часто, неглубоко. На бледном лице пот размывал пепел и сажу, отчего зрелище из жутковатого превращалось в совершенно кошмарное.
-- Нужна еще... Твоя... Знаешь, как ауры сливают? Просто... Доверься.
Кометы трехвостые! Последнее, что мне хотелось делать, это открывать тайну моего дара кому бы то ни было еще. Даже мастеру Талдиану.
Да, я был прав. В ринской школе свободно практикуют техники, запрещенные Академией. Но если покойный урод Айхерн ломился в мою ауру как последний налетчик, выносящий топором все преграды на пути, то в случае мастера попытки контакта больше походили на деликатный стук в дверь. Я собрался напряженным комком, готовый отразить любое вторжение.
Мастер почувствовал это мгновенно. И тогда он просто отступил, раскрываясь сам, предоставив мне возможность ответного шага.
Нет, слияние аур -- не чтение мыслей. Большее, что можно здесь уловить -- общее направление эмоций. Но и этого зачастую более чем достаточно.
Первым, что я уловил, оказалось искреннее желание меня спасти. Мастер не кривил душой, выражая сожаление и сочувствие. Он и правда говорил то, что думал, а делал все, что считал правильным. Это было для него в порядке вещей: просто так взять -- да и помочь совершенно незнакомому парню. Стремление совладать с ящеролюдовой плетенкой любой ценой затмевало все остальные чувства. Лишь одно оказалось достаточно сильным, чтобы прорваться сквозь него: страх. Страх не успеть, сломаться под напором безликой тьмы. Неумолимой, сгущающейся, подступающей со всех сторон...
Гадство! Я уже не думал о том, чем грозит слияние мне самому, зная точно лишь одно: мастер выложился по-полной и без поддержки не то что не справится -- ему попросту придет конец. Мысленная преграда рухнула, и синие потоки моей силы заструились по светлой ауре мага. Я уже с трудом различал, какое настроение мое, а что идет от мастера. Облегчение. Благодарность. Уверенность. И невероятное, безмерное удивление. Потом, все эмоции потом. Только бы с делом успеть...
Ящеролюдова плетенка приросла крепко. Если бы не парализующий контур, я бы, наверное, окочурился от боли. Да и от напряжения темнело в глазах. Понятия не имею, как умудрялся держаться мастер. Я был готов уже поверить в бесполезность нашей затеи, когда контур внезапно дрогнул и отделился от ауры. Теперь рассеять его. Внедрить новый. Получилось.
Мысли заполнило тихое умиротворение. Усталость. И глубокая печаль перед лицом неизбежного.
-- Подумать только, визуал... -- еле слышно прошептал мастер, качая головой. -- Я-то думал, что спасаю одного тебя. А оказалось -- всю нашу несчастную школу!
Отступившая было тьма нахлынула разом -- безвозвратно, неизбежно. Стены закружились и поплыли, пол выворачивался из-под ослабевших рук, а потом все затихло: разом, будто дверь захлопнули.
Я ошалело встряхнул головой, оглядываясь по сторонам. Мастер лежал без сознания, дыша поверхностно и часто. Не нужно быть гением медицины, чтобы сообразить: дело худо.
Гадство, ну я и болван! То, что мастер держался, будто все его раны -- незначащий пустяк, вовсе не означало того, что с ним действительно все в порядке. "Я не целитель, отключил как смог, -- всплыло у меня в памяти. -- И боль, и остальное. Тебе голову снесут, а ты не заметишь..." Сколько раз говорили мы младшим: "Гляди на меня и никогда так не делай!" Именно этим и занимался ринский маг: сам делал то, от чего строго предостерегал меня. Заглушив чувствительность плетенками, старательно добивал израненное тело и ауру непомерными нагрузками.
Потоки силы порвали добрую половину контуров, наложенных мастером на раны, а я не мог сделать ничего. Даже толком восстановить магическую перевязку. Что за бесполезные умения -- рушить, плавить, испепелять! Почему мне не подвластно ни одно, хоть самое простое, целительское плетение?! И где кометы только носят урода "Клинка" -- как его там на самом деле?! Посвященный Алдар, кажется. Тоже мне ученички!
До самого вечера я сбивался с ног, пытаясь предпринять хоть что-то, способное помочь мастеру. А мог я совсем немного. Загубить очередную рубаху, разодрав ее на полосы, натаскать воды в прогрызанном крысой ведре и сбивать жар с пылающего тела, меняя холодные тряпицы на пузырящихся ранах и раскаленном лбу.
Единственным, что мастер говорил сознательно, была просьба о воде. Все остальное время он бредил -- то неясно, то достаточно четко, но общий смысл от меня все равно ускользал. В основном речь шла о магии или людях. Из всех названных имен мне было знакомо лишь одно: то и дело в бреду мастер путал меня с Алдаром. От лица посвященного я терпеливо соглашался со всем сказанным. На некоторое время раненый, успокоившись, затихал -- чтобы вскоре опять засыпать нерадивого ученика кучей ценных наставлений. Да уж. Видать, Алдар стоил учителю хорошей доли седины в волосах. Не самое приятное в жизни дело -- притворяться дурнем "Клинком", но, хвостатые звезды, я этого парня родным братом готов был назвать, если бы оно могло предотвратить неизбежное!
Увы, чудес под звездами не бывает. Есть только магия, ящеролюдова магия, самая необходимая часть которой неподвластна мне совершенно.
Все, что мне оставалось -- ждать помощь извне, меняя компрессы и слушая все более неразборчивый бред. А когда нужда в помощи отпала -- протянуть руку и закрыть навсегда застывшие глаза человека, отдавшего за меня жизнь.
А ведь мастер знал, на что идет. Уверен, ему хватило бы сил вытащить себя. Но он предпочел потратить их на другое: выдернуть недорослого идиота, бросающего вызов всему миру, из ловушки, в которую тот себя загнал.
Трехвостые звезды! Я не просил себя спасать. Тем более такой ценой.
Скоро сюда заявится посвященный Алдар и прочая компания, и с ними придется объясняться. Я не обязан ничем никому из них. И ринской школе ничего не должен. Разве только зеленый свиток. Но и это легко решить. Просто оставить рядом с телом, вот и все дела. Еще не вышел условленный срок для встречи с магистром Илиро -- а там ищи упавшую звезду! Даже с печатью не надо будет притворяться, она у меня теперь самая что ни на есть настоящая. Нет, я не доставлю проблем ринским магам, совсем как обещал. Просто они будут в своем Рине, а я... Где-нибудь подальше.
Только вот... Трехвостые кометы, сам-то я верю в то, что компания балбесов под предводительством "Клинка" благополучно доставит свиток по назначению? Мастер Талдиан доверил его мне. Ясное дело, других достойных кандидатов рядом не имелось... Кометы, я даже не давал слова это сделать -- мастер просто мне поверил. И не пожалел своей драгоценной жизни ради никчемной моей. Человек из тех, что рождаются, наверное, раз в сотню, в тысячу лет, умер ради того, чтобы жил Ксин Чертополох. Я не могу подвести мастера, истратив впустую его последний дар.
Опустившись на пол, я подтянул ближе песочные часы, оставшиеся от моих занятий, перевернул и принялся наблюдать, как течет по узкому перешейку тоненький ручеек песка.
ГЛАВА 19
К реальности меня вернули голоса. Они ворвались в пустоту, где я пребывал в состоянии, среднем между сном и беспамятством. Ни мыслей, ни чувств, ни времени. Только крошечные песчинки, суетливо проталкивающиеся в стеклянное горлышко. Некоторое время потребовалось мне, чтобы вспомнить значение этих чередующихся звуков -- обычная человеческая речь казалась нелепой бессмыслицей в этом странном застывшем мире.
Ах, да, "Клинок". То есть, Алдар. И другие ринские ученики. Я перевел взгляд на верхнюю колбу часов. Она оказалась пуста более чем наполовину. Кометы! На дворе уже глубокая ночь. А они только изволили пожаловать. Гадство! Как бы то ни было, появились они слишком поздно. Да и не слишком-то спешили.
-- Говорил же, не стоило верить этому проходимцу! -- разобрал я знакомый самоуверенный голос.
Посвященный Алдар выступает в своем духе. Как всегда разбирается во всем лучше всех.
Возражала ему одна из девчонок:
-- Все мы слышали те жуткие возмущения. Бой точно был. И с чего бы мальчику врать?
-- При чем тут мальчик? -- отмахнулся Алдар. -- Это все тот бандит, Чертополох. Это он заманил нас сюда!
-- Но зачем? -- вмешался кто-то из парней. -- На засаду не похоже. Здесь же никого нет!
Н-да, отсутствие врага в одном-единственном зале громадного лабиринта -- это, разумеется, признак полной безопасности. И вот этим людям мне придется объяснять, как погиб мастер. Гадство, надо было сбежать! Или сдохнуть, на худой конец.
Давешняя девчонка вновь проявила редкую для этой компании рассудительность.
-- Давайте проверим соседние помещения, -- предложила она.
От привычки таскаться всей толпой, будто приютские сироты на прогулке, эти ребята так и не отучились. Так и ввалились в зал, впятером. А если бы тут стояла смертельная охранка с замедлением?
Впрочем, открывшаяся их глазам картина сработала не хуже всякой магии. Девчонка и двое парней так и остались торчать на пороге, застыв в растерянности.
-- Отец! -- вскричала вторая девчонка, та самая, рассудительная, бросаясь мимо меня к недвижному телу мастера.
Оценить хоть как-то эти новые сведения об их родственных взаимоотношениях я не успел. Потому что ровно в тот самый момент Алдар-Клинок взревел:
-- Ты!!!
И, повозившись несколько мгновений с жезлом, засветил в меня той самой ледяной сетью. Придурок. Изобрети чего-нибудь новенькое!
Я даже щиты выставлять не стал. Просто ушел перекатом в сторону, лениво и не спеша. Сеть шарахнула в пол -- брызнули осколками стеклянные колбы часов -- и рассеялась о пробудившуюся защиту.
Второй убийственной плетенки я дожидаться не стал. С ходу взял, да и съездил по смазливой роже "Клинка" -- благо, щитами тот и не подумал озаботиться. У меня тоже хватало претензий к посвященному Алдару. Тот также не стал размениваться на магию, вернувшись к старому проверенному способу выяснения отношений. Злобы с нашей прошлой стычки в посвященном прибыло в разы, а сил ему было не занимать. Несколько раз я словил от него по морде, сам тоже не остался в долгу. Когда аккуратная переносица хрустнула под моим кулаком, и нос посвященного Алдара приобрел заметный уклон влево, я был почти что счастлив...
-- Что вы там застыли! Растащите их наконец! -- прорвался сквозь затмевающую все пелену бешенства отчаянный женский крик.
Оставшиеся на пороге адепты возились с щитами, отрезавшими зал от верхней галереи, в то время как я крушил ребра посвященного. Тяжелый удар кулака пришелся по виску -- я не успел увернуться, и мир рассыпался пятнами цветастых фейерверков. Противный хруст и железный привкус во рту -- недосчитаться мне сегодня нескольких зубов, но это пустяки. Потому что "Клинок" недосчитается жизни.
А потом полетели сети, чьи-то руки цеплялись за плечи, мешая добраться до противника... Скажу сразу, без магии ящеролюда бы чешуйчатого нас разняли. Несколько сетей я просто порвал уже наметанным приемом, но обороняться от магии без готового щита и бить морду Алдару одновременно оказалось непосильной задачей. Наконец, совместными усилиями всей компании, ученикам удалось нас растащить.
-- Пустите! -- рычал Алдар, обмотанный магическими сетями, как огромная, начинающая окукливаться гусеница. -- Я убью его! За мастера!
-- За мастера, да? -- оскалился я, сплевывая кровь. -- А сам ты где шлялся? Где был, когда он умирал? Когда ему еще можно было помочь?
-- А ну прекратите, немедленно! -- вмешалась девчонка, называвшая мастера отцом. -- Как вам только не стыдно вообще затевать свару в такой момент!
Невозможность добраться до врага приостудила меня, возвращая способность мыслить. Да, как-то некрасиво получилось...
Что до Алдара, то его кровожадных порывов не могло пресечь, наверное, и явление Небесной Матери. Он просто не заметил бы ее.
-- Плевать на моменты! -- хрипел посвященный, до крови раздирая руки в попытках вырваться из плетенки. -- Дикий маг должен умереть!
Они тут что -- ослепли все до одного? Точнее, оглохли?
-- Ты где дикого мага видел? -- недобро ухмыльнулся я. -- Как там у нас в школе принято друг к другу обращаться? Братья-сестры? Или еще как?
Только тут до посвященных дошло, что обозначает знак на моей ауре. Заговорили они вновь одновременно: наперебой и так громко, что даже Алдар сник, осознав тщетность своих попыток вернуть внимание зрителей.
-- Откуда у тебя эта печать? -- строго спросил один из парней.
-- Из проволоки трафареты накрутил, -- разозлился я. -- А потом взял, да и внедрил контуры. Сам себе.
Нет, я вовсе не рвался нахамить новоиспеченным товарищам по школе. Кометы, да я и драться не собирался! Но слова так и ложились на язык, будто какая комета на хвосте подбрасывала.
От моего "признания" троица, излечившаяся было от столбняка, схлопотала очередной приступ этого недуга.
-- Так получается ч-ччто? -- пролепетала вторая в компании девчонка, светловолосая румяная пышка, вид которой пробуждал в голове смутные образы полей, лугов, сеновалов и прочей деревенской романтики -- но уж никак не сочетался с представлением об адепте магической школы. -- Любой дикий маг способен подделать...
Мысль о подобном святотатстве наполнила душу посвященной таким ужасом, что на этом она и замолкла, не осмеливаясь завершить свою догадку.
-- Да что вы верите всяким глупостям!
Дочь мастера поднялась с колен, гневно сверкая глазами. Небесно-синими, как у отца. И в лице тоже есть что-то похожее, и даже в жестах... Кометы, под этим взглядом мне хотелось воткнуть нож себе в сердце. Если бы только этим можно было что-то исправить!
-- Обряд мог провести лишь мастер, -- решительно заявила девушка и, поморщившись, добавила: -- Возможно, ему было известно что-то большее, нежели нам...
"...чтобы сохранить эту никчемную жизнь", -- окончание не прозвучало вслух, хоть и напрашивалось. Спасибо и на том. Да уж, Чертополох, любишь ты усложнять себе существование. Тебе и без того здесь не рады. А теперь ты, похоже, растерял последних возможных союзников. Девчонки -- те хотя бы посочувствовать могли... До того, как ты показал себя последним уродом.
О том, как поступить с новообретенным товарищем, адепты спорили долго. Больше всего на свете им хотелось одного: чтобы я провалился к ящеролюдам и никогда не вернулся обратно. Порой мне хотелось того же, но звезды оставались глухи к нашим общим мольбам. Ксин Чертополох, уродливое бельмо на глазу достопочтенной ринской школы, не желал исчезать за Вратами Семи Братьев, и с ним надо было что-то делать. Парень, некогда посчитавший мои контуры секретным оружием, поочередно вынес предположения о том, что меня подослали с целью тайного внедрения в ринскую школу ниранские чародеи, недобитые адепты ветви Далаара и таинственные пришельцы из соседних миров. "Деревенской" внешности девчонка испуганно таращила глаза после каждого подобное открытия, затем украдкой оглядывалась на других и успокаивалась -- до следующей изобличающей догадки. Тише всего вел себя, как ни странно, Алдар: по большей части он сидел молча, прожигая мрачным взглядом то меня, то мастерскую дочку, то пол у себя под ногами. Щедрый моток целебных контуров, оплетающих нос, делал посвященного похожим на площадного паяца.
Обо мне тоже позаботились основательно. По большей части, правда, о том, чтобы покрепче стабилизировать контуры, опутавшие руки и ноги. Лучше бы веревкой связали, право слово. Они правда надеются удержать этой сеткой человека, порвавшего защиту боевого архимагистра? Неприятно, конечно будет, кто бы спорил... Но не настолько, чтобы это остановило меня при желании освободиться. Я не стал разочаровывать ринских адептов относительно надежности их стараний. И так уже наломал порядком дров. Потому я просто смирно сидел, ожидая решения.
Наконец, после долгих пересуд, оно было принято. Дочь мастера подошла ко мне и смерила холодным, исполненным презрения взглядом.
-- Мое имя Рийна, -- заявила она.
Неужели! Не прошло и вечера знакомства, как эти ребята надумали представиться. Я промолчал, и Рийна продолжила:
-- Если бы твоя смерть могла вернуть моего отца, перерезала бы тебе горло без всяких сомнений.
Если бы моя смерть могла чего-то решить! Я бы сам себе его перерезал, уж поверь.
-- Но если мастер решил, что ты зачем-то нужен... Так тому и быть. Доставим тебя Совету, пусть старшие решают, куда тебя пристроить. Только не слишком-то радуйся, -- поморщилась девушка. -- Владению даром учатся с раннего детства. В твоем возрасте... Даже не рассчитывай продвинуться дальше основ.
И тут меня осенило: да ведь они уверены, что Ал-Малира побил мастер! Нет, ну точно же! Другого объяснения их беспечности просто быть не может!
Будущее, до сих пор рисовавшееся на редкость мрачным, вдруг заиграло совсем иными красками. Если меня принимают за никчемного слабака, зачем доказывать обратное? Кому интересен еще один малосильный неудачник, каких полно в любой школе? Вряд ли покойный архимагистр явится из очереди перерождения, чтобы устроить прощальную пакость убийце, выложив его секреты. Скрыть свою настоящую силу, замаскировать дар визуала под... Вот тут стоит подумать. Достоверно изобразить слухача у меня вряд ли получится, внимательный наблюдатель в спокойной обстановке раскусит рано или поздно, а вот сработать под тактильщика -- вполне. Получу от ринской школы знания, что они мне задолжали, а там уж решу, что с ними делать.
Блаженную улыбку, спрятать которую я не сумел при всем желании, адепты явно списали на великую радость от принятия в их ряды. Ничего, пяток косых взглядов как-нибудь переживу. Школе не посадить меня на цепь, пока я сам не подставлю шею, а делать этого я не собирался. Пусть другие кичатся силой, выясняя, кто здесь самый могучий маг. Я буду учиться. Тайно, в одиночку. Мы еще поглядим, какой там возраст, и куда я продвинусь. Вы просто не знаете Ксина Чертополоха. Точнее... Наверное, посвященному ринской школы стоит называться по-другому. Полным именем, доставшимся от матери? Нет, не то. Как назвал меня мастер там, на мосту?
Рийне моя задумчивость отнюдь не прибавила доброжелательности. Кажется, она решила, что я пропустил мимо ушей все ее предупреждения и витаю среди звезд, уже примеряя на себя роль великого мага. Кометы! Ну... В общем-то, я правда слегка замечтался, но это же не повод глядеть так, словно на мне прорастает ящеролюдская чешуя!
Похоже, судьба просто решила наказать меня за дурость, отобрав извечную везучесть с девчонками.
-- И вообще, -- продолжила Рийна, хмурясь, -- мы ищем один артефакт. И не вернемся в Рин без него. Не знаю в какую нору тебе придется забиться на это время, но у нас хватает дел без того, чтобы охранять... каждого новопосвященного адепта.
-- А Стрелка, значит, и не Рин уже? -- хмуро буркнул я.
Девушка смутилась, сообразив, что сказала не то. Возникла неловкая заминка, которой я и воспользовался, чтобы, пошарившись за пазухой, извлечь на свет злосчастный зеленый свиток.
-- Этот что ли артефакт?
Если бы я и правда задался целью перебить всех ринских адептов, в ближайшие несколько мгновений я мог бы взять их голыми руками.
В густом предрассветном тумане берег реки казался входом во Врата. Как будто из клубящейся белой завесы вот-вот выплывут огоньки Туманного Брата. Но выплыли отнюдь не они, а понурый силуэт Кэйва, того самого парня с непомерно богатой фантазией. Оставленный караулить лодку с пожитками, он печально восседал на корме, и -- к звездочету не ходи -- явно успел придумать что-то посерьезнее живых огоньков с соседней планеты.
-- Ребята, это вы, да? -- неуверенно переспросил он, напряженно вглядываясь в туман.
"Нет, Бесплотный Мар развлекается", -- чуть было не ответил я -- и прикусил язык. Эти чужаки в жизни не слышали ни про старину Мара, ни про Красотку Шин, ни про каких других занятных персонажей городских легенд. Я вдруг понял, почему так счастливы земляки, неожиданно повстречавшиеся на чужбине. Через годик-другой общения со всеми этими незнакомцами я, пожалуй, и Бойцовому Псу обрадуюсь как родному!
Адептам ринской школы я не нравился так же, как мне не нравились они. Но ближайшие годы нам так или иначе придется терпеть друг друга. Магия стоит того. Слишком многим пришлось пожертвовать на этом пути, чтобы отступится из-за такой малости как неприятная компания.
Я посторонился, пропуская парней с последним предметом поклажи. Все остальные пожитки собрали Кэйв и "деревенская девчонка" Рата, отряженные за вещами и лодкой. Остался лишь этот длинный, окутанный холстиной сверток, от которого шел едва заметный фон сохраняющей магии. То, что еще вчера было живым человеком.
Стрелка быстро отучает от благоговения перед смертью. В особенно дурных кварталах трупы на улицах -- такой же обычный мусор, как очистки, помои или гнилое тряпье. Впервые в жизни мне было не по себе от близости мертвого тела. В который раз я задавался одним-единственным вопросом: "А вот ты, Ксин, ты смог бы пожертвовать собой, чтобы выручить совершенно незнакомого парня?" Ответа я не знал... И наверное даже не хотел знать.
Лодочниками ринские маги оказались не лучшими, чем бойцами или шпионами. И потому единственным, что хоть как-то отвлекало меня, было нешуточное опасение того, что под управлением этих умельцев тяжело груженое суденышко найдет свой конец, кувырнувшись посреди реки. Туман способствовал развитию опасений. В общем-то, адепты и сами понимали рискованность затеянного предприятия, но наличие на борту ценного артефакта, трупа одного из мастеров школы и разыскиваемого преступника заставило их склониться к мысли о том, что рвать когти из города следует тайно и быстро. В кои-то веки я был полностью солидарен с ними.
Существовал, конечно, Ринский тракт, на котором отродясь не существовало ни стражи, ни ворот, но лучшим выходом он мог показаться на протяжении лишь первых дней пути. По правде, никто не мог сказать точно, сохранилась ли дальше дорога, или, миновав ряд захирелых поселков и городишек, тракт растворяется в глуши Северного Рина, дикой неприветливой местности, примыкающей к горному хребту. Река оставалась единственным разумным вариантом. А туман -- единственным способом избежать лишних глаз. Пять-шесть дней по течению, и мы окажемся в Эртесе, откуда лежит путь в забытую звездами долину Алатан, где бы та ни находилась.
Тем временем парни: Алдар и еще один, имя которого никак не желало держаться у меня в голове, пытались шестами вытолкать лодку на глубину. Три раза ее прибивало обратно, в густые камыши на отмели. Про сваи от старого причала я предупредил честно и заблаговременно, но это не помешало горе-лодочникам с размаху насадить суденышко на крайний столб в цепочке, после чего на меня начали глядеть так, будто я лично заколотил эти сваи до последнего бревна, не ранее чем прошлым утром, специально и злонамеренно. Я завязал с советами, и мы собрали днищем, наверное, все коряги, лежащие под водой у правого берега. Лодка у посвященных оказалось новой, крепкой и с честью выдержала все испытания, но каждый чувствительный тычок об очередное препятствие вновь притягивал ко мне злобные взгляды. Теперь я был неправ в том, что молчал, и вообще повинен во всех бедах подзвездного мира.
А потом (не иначе, вопреки моей недоброй воле) случилось чудо. Течение подхватило лодку и неспешно потащило вдоль затянутых туманом берегов. Я еле различал по правую руку мрачные развалюхи Стрелки -- и то больше признавал по памяти. Рыбацкого квартала на противоположной стороне и вовсе было не разглядеть. Проплыли мимо в белесой дымке кусты возле устья Пьянчугиной Пропасти, и наблюдаемый пейзаж сделался совсем однообразным: крутой обрыв, изрезанный длинными рядами птичьих гнезд.
Понемногу туман рассеялся, открывая взору противоположный берег: холмы в разноцветных лоскутах полей. Над некоторыми мерцали прозрачным маревом защитные магические купола -- эти участки выглядели зелеными и свежими. Чуть плачевнее обстояли дела там, где хозяевам не хватило средств на полноценную защиту, но удалось протянуть длинные трубы от реки. Совсем печально выглядели поля, где отсутствовала и защита, и орошение. Обожженные солнцем острые стебли торчали из растрескавшейся сухой земли, бесплодные и мертвые. Кометы, а не к лучшему ли все обернулось для меня и для банды? Чародеи и знать вряд ли ощутят на себе последствия такого неурожая, а вот в Стрелке начнется очередная резня.
Падучие звезды! С холодком у лопаток я понял, глядя на иссушенные поля, что будущая зима стала бы последней для банды Ксина Чертополоха. И спасла нас лишь нелепая цепочка мерзких обстоятельств, приведшая ребят к Безухому, а меня -- на эту лодку, уходящую все дальше и дальше от знакомых с детства грязных улиц и темных подворотен.
То и дело всплывали за холмами, удаляясь, острые башни княжеского дворца, и я вдруг осознал, что родной город остается позади навсегда. Возможно, я еще вернусь сюда -- да что там "возможно"! Останусь в живых -- вернусь обязательно. Но тогда все будет совершенно по-другому.
Поля уступили место лугам -- подболоченным, и потому зеленым, невзирая на засуху. Обрыв по правую руку тоже исчез, сменившись низким пологим уступом, и за очередным поворотом реки город вдруг показался целиком, как на ладони. Там осталась вся моя прошлая жизнь. Те, кого я некогда считал друзьями и те, кто были врагами, и до сих пор являются таковыми. Женщина, которая меня бросила и подставила, и женщина, которую покинул я сам -- потому что это был единственный выход для нее и для меня.
Воспоминания о Тианаре разбередили больное место, но ненадолго. Все чувства забивало одно: ощущение большого начала. Оно дурманило не хуже магической жилы и влекло сильнее, чем все женщины под звездами.
Позади остался Ксин Чертополох, отчаянный бандит, живущий одним днем. Тот не стал бы задумчиво пялиться на поля, размышляя о смысле и целесообразности. Не терпел бы скривленные морды и косые взгляды. Доправил бы нос Алдару, повыкидывал за борт всех несогласных и принялся подбивать клинья к Риссе. Ксилиан Кардус, посвященный ринской школы, пришедший на смену этому сорвиголове, был другой. Хитрее, осторожнее, сдержаннее. Сказать по правде, не слишком-то мне нравился этот парень, но в змеином гнезде, куда я угодил, по-другому не продержаться.
В очередной раз река круто вильнула, уходя в перелесок. Тут расслабились уже и адепты, все это время ожидавшие погони. Я был и так спокоен, рассудив, что коли боевики не сбежались на ругательства Алдара у старого причала, значит у них по горло других дел, куда более важных, нежели какой-то там древний артефакт. Например, решить, кто будет главным заместо Ал-Малира.
Деревья подступали к самой воде, склоняясь наподобие навеса, окончательно перекрывшего вид на город. Все. Хватит пялиться за корму. Там осталось единственное место под звездами, о котором я знал решительно все. Незначительное, крошечное местечко. Самое время посмотреть вперед. Туда, где ждет весь остальной мир, огромный и неизвестный.
Только на одном споткнулся мой взгляд по дороге. На длинном сером свертке, уложенном вдоль борта. Мастер Талдиан. Человек, не пожалевший жизни за то, чтобы подарить мне этот мир.
Ящеролюды его разберут, что за тип этот Ксилиан Кардус. Я сам еще не понял. Но могу сказать одно: он по-прежнему чтит данные обещания. Если где-то там, в межзвездной пустоте и правда стоит длинной очередью толпа народа, ждущего перерождения... Если вы там, мастер, и способны меня услышать... Клянусь, я совершу все возможное и невозможное ради того, чтобы эта жертва не осталась напрасной. И маг Ксилиан Кардус станет такой же легендой большого мира, какой был в маленькой Стрелке бандит Ксин Чертополох. Обо мне еще услышат, обещаю!
Связаться с программистом сайта.